ВВЕДЕНИЕ
В ГЕНДЕРНЬIЕ
ИССЛЕДОВАНИЯ
ЧАСТЬ

11

Хрестоматия

ВВЕДЕНИЕ
В ГЕНДЕРНЬIЕ
ИССЛЕДОВАНИЯ
ЧАСТЬ

11

Хрестоматия

Под редаtщией
СергеяАКеребкина

Харьков
хцги

Санкт- Петербург
Издательство

•АЛЕТЕЙЯ»

2001

ББК

С550.53

УДК

301.19
В24

В

24

Введение в гендервые исследования. Ч.

II: Хрестоматия/ Под
2001; СПб.:Алетейя,

ред. С. В. Жеребкина- Харьков: ХЦГИ,

2001. - 991 с.
ISBN 5-89329-422- Х
Н адапие осуществлепо при фипапсовой поддержке
Фопда Дж. Д. и К. Т. Макартуров

в рамках проекта ХЦГН <(Упиверситетская сеть
по гепдерпым. исследовапиям. для стран, бывшего ссср,,
Реко.м.ен.дован.о к печати Учен.ы.м. советом
Харьковского пацион.альн.ого ун.иверситета и.м. В. Н. Каразина

Рецензенты:

•
•
•

д-р философских наук Вилы к Я. М.

д-р философских наук Бурова О. К.
д-р философских наук Ч ерпин:ова В. Е.

Данная •Хрестоматия» представляет собой вторую часть
учебного издания •Введение в гендервые исследования» и по своей
структуре соответствует первой части, основанной на принципе

дисциплинарности социальных наук. Большинство текстов
•Хрестоматии» -работы ведущих западных гендерных и феми­

нистских теоретиков, таких как Джудит Батлер, Рози Брайдотти,
Терезаде Лауретис, Люси Иригарэ, Джулиет Митчелл, Гейл Рубин,
Элен Сиксу, Джоан Скотт, сыгравшие важную роль в создании

новой академической социальной дисциплины •гендерные иссле­
дования» в системе западного социального знания.

•Хрестоматия» предназначена для использования в качестве
базового учебного материала для создания новых учебных курсов
по гендерным дисциплинам в постсоветских университетах на

основе опыта западной гендерной и феминистской теории.

ISBN 5-89329-422- Х

©Издательство •Алетейя• (СПб.),

© хцги, 2001

г.

2001

г.

Содержание

Предисловие

........................................................................ 11

Возникновение и развитие гендерных исследований
в США и 3ападиой Европе
Рози Брайдотти

Женские исследования и политики различия

...................... 13

Тереза де Лауретис
Американский Фрейд .......................................................................... 23
беллхуке

Нау ка трапсzрессировать.

Образование как практика свободы

.......................................... 48

Леора Ауславдер
Женские

+ феминистские + лесбийские-гей +

квир исследования

=

zепдерпые исследования?

.................... 63

Феминистская теория:
проблематизация женской субъективности

Патриция Эллнот, Нэнси Мевделл
Теории фе.мипиз.м.а ............................................................................... 93
Люси Иригарэ

Пол, который пе единичен.

........................................................... 127

Рози Брайдотти
Путем по.мадиз.ма

............................................................................ 136

Джудит Батлер

От пародии к политике

................................................................ 164

Ив Кософски Сэджвик

Эпистемолоzия чу лапа

................................................................. 17 4

Гендерпая проблематика
в политических науках

I.

Гендерпая проблематика в политической теории
Андре а Дворкии

Порпоzрафия. Мужчипы обладают женщипами

............ 201

Шанталь Муфф
Феминизм, гражданство и радикальпая

демократическая политика

II.

....................................................... 214

Политическая теория феминизма: современные дебаты
Джудит Батлер

Случайно сложившиеся осповапия:
феминизм и вопрос о <mостмодерпизме>>

.............................. 235

Нэнси Фрейжер

От перераспределения к призпапию? Дилеммы
справедливости в <mост-социалистскую>> эпоху

............ 258

Джудит Батлер
Чисто культурное

........................................................................... 289

Социология гендера

I.

Социальное конструирование гендера
Ирвин Гофман

Гепдерпый дисплей

........................................................................... 306

II.

Феминистская критика эпистемологических оснований

социологии: перспектины социологии гендерных отношений
ЭннОукли
Гепдер, методология и модусы человеческого зпапия:
проблематика феминизма и парадигматические

дискуссии в социальных науках

III.

................................................ 336

Феминистский подход

к интерпретации качественных данных:

методика анализа текста, интеракции и изображения
СуламифьРейнхарц
Феминистское мультиметодпое исследование

............... 364

Гендерпая проблематика в экономической теории
Пола Инглэнд
И золироваппый индивид: андроцентристский у клоп

в постулатах неоклассической теории

............................... 386

Гендерпая проблематика в исторических науках
ДжоанСкотт

Гепдер: полезпая категория

исторического анализа

.................................................................. 405

Гендерпая проблематика в психологи

I.

Гендервые исследования в психологии
Рода К. Ангер

Трехстороннее зеркало: психологи,
изучающие жепщип, глазами феминисток .........................

437

ГейлРубин

Размышляя о сексе: заметки о радикальпой теории
сексуальпых политик

II.

.................................................................... 464

Феминизм и психоанализ
Джулиет Митчелл

Жепская сексуальность.
Жак Л а кап и

ecole freиdieпe. Введепие ................................... 534

Джейн Гэллоп
Ключи к Д оре

....................................................................................... 561

Гендерпая проблематика в антропологии
Генриетта Мур

Фемипизм и антропология:
история взаимоотпоtц_епий .........................................................

582

Гендерпая проблематика в философии
Элизабет Гросс
И змепяя очертапия тела

............................................................. 599

ДжейнФлекс
Копец певиппости

............................................................................ 626

Гендерпая проблематика в теории культуры

I.

Гендерпая проблематика в парадигме культурных

исследований
Гайятри Чакраворти Спивак

Могут ли угпетеппые говорить?

............................................. 649

ЭннГрей
Извлекая уроки из опыта:
культурные исследовапия и фемипизм

................................. 671

11. Женщины

и искусство: политики репрезентации

Лиза Тикпер
Фе.мипиз.м, история искусства

и сексуальное различие

.................................................................. 695

Гризельда Поллак

Созерцая историю искусства:

видение, позиция и власть

........................................................... 718

Тереза де Лауретис

В зазеркалье: женщина, кино и язык ......................................

738

Гендерная: проблематика в экологии
Кэролин Мёрчант

Смерть природы.
Женщина, экология и научная революция ............................

759

Гендерная: проблематика в языкознании
Дейл Спендер

Мужчипа создал язык

.................................................................... 775

Робин Лакофф
Я зын: и .место женщины

................................................................ 784

Феминистская: литературная: критика
Эленеиксу

Хохот Медузы ....................................................................................

799

Авнетт Колодны

Танцы на .минном поле. Н ен:оторые наблюдения относи­
тельно теории, пран:тин:и и политики феминистской
литературной критики

............................................................... 822

Мужские исследования:
меняющиеся мужчины в изменяющемся мире

Роберт Коннелл
М аскулинности и глобализация

.............................................. 851

Дэвид Гилмор

Загадка .мужественности

........................................................... 880

Гендернан проблематика в праве: права женщин
ЛизФогель

По ту сторону равенства:
некоторые феминистские вопросы

......................................... 905

Гендервые политики в социальных движениях:
теория и ирактика современного феминизма

1. Теория и ирактика современного феминизма:
женское движение в США
беллхуке

Черные женщины:
формирование феминистской теории

................................... 929

Джоан Скотт
Н е которые размышления по поводу
гендера и политики

......................................................................... 946

II. Женское движение второй волны:
истоки, концептуализация и результаты

Берта Тэйлор и Нэнси Унттьер

Коллективная идентичность в группах
общественных движений:

лесбийская феминистская .мобилизация ..............................

963

Предисловие

Данная <<Хрестоматия>> представляет собой вторую часть учеб­
ного издания <<Введение в гендерные исследования>> и является ос­
новным учебным материалом для первой части (~введение в гендер­
ные исследования. Учебное пособие>>). Структура <<Хрестоматии>>,
принцип деления на разделы соответствует структуре первой части,

то есть дисциплинарному принципу социальных наук. Принципи­

альным критерием отбора текстов для ~Хрестоматии» был отбор их
авторами соответствующих разделов <<Учебного пособия», которые
являются ведущими отечественными специалистами- гендерологами

в соответствующих дисциплинах социального знания

( ~ гендерпая

проблематика в политических науках>>, <<Социология гендера», ~ген­
дерная проблематика в экономической теории», ~ Гендерпая пробле­
матикав истории» и т. д.). ~Хрестоматия» предназначенадляисполь­

зования в качестве базового учебного материала для создания новых
учебных курсов по гендерным дисциплинам в постсоветских универ­
ситетах на основе опыта западной гендерной и феминистской теории.

В то же время многие тексты, входящие в <<Хрестоматию», яв­
ляются общеметодологическими для западной гендерной и фемини­

стской теории, поэтому их учебно-методическое применение выхо­
дит за рамки отдельных дисциплин социального знания и соответ­

ствующих им разделов ~Учебного пособия». Большинство текстов
~хрестоматии» -работы ведущих западных гендерных и феминис­
тских теоретиков, таких как Джудит Батлер, Рози Брайдотти, Тере­
за де Лауретис, Люси Иригарэ, Джулиет Митчелл, Гейл Рубин, Элен
С иксу, Джоан Скотт, сыгравшие важную роль в создании новой ака­

демической социальной дисциплины гепдерпые исследования в сис­
теме западного социального знания, которые являются не только об­
щеметодологическими, но и интердисциплинарными. Это позволя­

ет использовать каждый из текстов ~Хрестоматии» в качестве мето­

дологического при изучении разных разделов <<Учебного пособия»,
что дает возможность для гибкой и мобильной, а также личностно
ориентированной модификации структуры, содержания и материа­
ла создаваемых в постсоветских университетах новых учебных кур­
сов по гендерным исследованиям с учетом конкретных региональ­

ных образовательных потребностей.

Такая структура •Хрестоматии• соответствует общей учебно­
методической задаче учебного издания
дования»

• Введение в гендерны е иссле­

в целом- nредоставить возможность nреnодавателям ре­

гиональных nостсоветских университетов сформировать новые учеб­
ные курсы по гендерным исследованиям в различных социальных

дисциnлинах с учетом сnециализации вузов, сnецифики регионов и

собственных научных интересов. С учетом этой задачи •Хрестома­
тия » строится не по nринциnу •ридера• (обычно включающего в себя
фрагменты и извлечения из известных работ), а содержит, в основ­
ном, цельные работы (статьи и главы из книг), что nозволяет расши­
рить возможности методологического исnользования nубликуемых
текстов и одновременно сохранить nринциn интердисциnлинарнос­

ти, отличающий гендервые исследования как новую социальную дис­
циnлину по сравнению с традиционными социальными науками.

Публикация текстов по заnадной гендерной и феминистской теории
в nолном объеме представляется важной, учитывая также и общую
труднодостуnность заnадных текстов для студентов и nреnодавате­

лей региональных университетов.

Ориентируясь на заnадные междисциnлинарные гендерные,
женские и феминистские исследования и дополняя друг друга, две

части нового учебного издания •Введение в гендервые исследова­

ния•- •Учебное nособие• и •Хрестоматия• будут сnособствовать
более эффективному включению новой социальной дисциплиныгеп­
дерпых исследований в систему постсоветского высшего образования
и, тем самым, трансформации постсоветской академии и социально­
го знания в целом.

Возникновение и развитие
гендерных исследований

в С~А и Западной Европе

Рози Бройдотти

Женские исследования и политики различия

Теоретический акцент на сексуальном различии 1 как номади­
ческий политический и эпистемологический проект с необходимос­
тью влечет за собой дополнительные Jtритические усилия по перево­
ду теоретических схем в практическую

-

например, педагогичес­

кую -деятельность. Для меня женские исследования как институ­
циональная реальность есть одна из тех площадок, где релевантность

сексуального различия как проекта может быть протестирована фе­

министками-активистками. В этом отношении женские исследова­
ния как практика в рамках всей концепции сексуального различия

-

что-то вроде теста на реальность для этой теории. И действует этот
подход •по принципу реальности• -многообразно.
Во-первых, реалии и требования любой институциональной

практики, а особенно университетской, таковы, что они на полную
катушку тестируют феминистскую вовлеченность во властные отно­
шения

-

и способность к этому. Для меня власть- не только нега­

тивное понятие (власть, которую одни реализуют над другими, как

собственность, что служит исключению и подавлению); она обозна­
чает сложный набор взаимоотношений между производством знания,
конструированием идентичности и материальными социальными

условиями. Власть как процесс также приводит к позитивным след­
ствиям, что включают в себя как сопротивление повторяющимся

© Columbla University Press, 1994.
Перевод Завена Баблояна выполнен по изданию Rosi Braidotti, Nomadic Subjects.
Embodiment and Sexual Ditference in Contemporary Feminist Theory (New York:
Columbla University Press, 1994), рр. 205-12.

Роз и Брайдотти

14

установленным схемам, так и творческое усвоение в противном слу­

чае неподвижных властных отношений. Весь процесс институцио­

нализации такой радикальной эпистемологии, как женские иссле­
дования, таким образом, открывает возможности для выхода на про­

блемы власти, субъективности и знания во всей их сложности.
Я верю, что этот процесс для теоретиков феминизма есть отрезвляю­
щий и необходимый тест на реальность.

Во-вторых, любой процесс <•институционализации•> с необходи­
мостью приводит к конфронтации между теоретическими ожидани­

ями и их конкретной реализацией. В свою очередь, в ходе этого про­
цесса осуществления теории на практике нужно принимать во вни­

мание социополитический контекст, в котором происходит инсти­

туционализация феминистских идей. И это может и должно приво­
дить к обновлению духа самокритики и к пересмотру основных тер­

минов феминистской теории. Другими словами, процесс институци­
онализации феминистского знания предполагает механизм обратной
связи, что приводит к преобразованию теории в свете полученного
опыта.

В-третьих, процесс институционализации можно рассматри­
вать- возможно, в несколько благодушном ключе

-

в качестве

<<цены успеха•>; несмотря на все остающиеся- и в некоторых случа­

ях усиливающиеся- социальные проблемы, такие как безработица
и феминизация бедности; сексуальное насилие и новые формы пор­
нографии; влияние новых (био)технологий на репродукцию и женс­
кую сексуальность, но также и на окружающую среду и особенно в

развивающемся мире

-

успех благого дела феминизма неоспорим.

Феминистские идеи широко распространились буквально по всему
миру, что повлияло на изменение взглядов как женщин, так и муж­

чин. Их относительное признание также означает, однако, что фе­
министские идеи и тексты стали интеллектуальными объектами об­

мена для рыночной экономики и как таковые включаются в действие

механизмов валюты и обмена, инфляции и прибавочной стоимости.
Один только этот факт должен полностью устранить любое оставше­
еся представление о невинной невовлеченности женщин в соци­

альную и экономическую систему. И также это предполагает, заме­
тим, что критически настроенные феминистки должны подвергнуть
рассмотрению сами материальные условия, что допускают реализа­

цию и даже успех феминистских идей. Внешне парадоксальным вы­

водом из всего этого будет тот, что практика феминизма обновила и
усилила необходимость критического интеллектуального анализа.
Особенно это верно для таких стран, как Нидерланды, где феминизм

Жен.ск:ие исследован.ия и политики ра3дич.ия

15

пользуется устойчивой поддержкой государства, что привело к вы­

сокому уровню институционализации. 2
Принимая во внимания эти факторы, я полагаю, что процесс
институционализации феминистского знания важен как в полити­

ческом, так и в эпистемологическом смысле. Вопрос, который необ­
ходимо задать с позиций сексуального различия, таков: в какой сте­

пени женщины в институциях могут различать, каким именно об­
разом кодифицируется, передается и признается знание? Каковы
специфичные для феминистской практики механизмы [его] канони­
зации и передачи? Существует ли прямая связь между институцио­

нализацией и утратой радикальных взглядов? Насколько сильно

• затормаживаются•

или •перегорают• в институциях те феминист­

ки, что были отважны или отчаянны настолько, что предприняли

•длительный переход• по их территории?
Мой первоочередной политический интерес в отношении про­
цесса институционализации касается того влияния, что он по всей

видимости оказывает на взаимоотношения между женщинами. Осо­

бенно остро этот вопрос стоит для тех теоретиков сексуального раз­
личия, что (как я сама) сделали очень серьезную ставку на подрыв­

ной или же трансформатявный потенциал женской феминистской

солидарности [Ьonding] в постиндустриальном патриархате. Никто
в наше постмодернистское время не может быть наивен настолько,

чтобы не видеть, что институциональная власть выявляет непредви­
денные -если они вообще считались возможными

-

пласты сопер­

ничества и конкуренции среди женщин, так же как и между жен­

щинами и мужчинами. Хотя этупроблему начинают анализировать, 3
она все еще остается чем-то вроде с темного континента• для феми­
нистской мысли.

В таком политическом контексте практика сексуального разли­
чия в моем номадическом смысле предлагает несколько конкретных

стратегических соображений и в качестве техники, и в качестве по­
литического инструмента, что направлены на рассеяние или сдержи­

вание проблемы соперничества между женщинами. Сексуальное раз­
личие

-

это политический союз женщин, заключенный в призна­

нии их различий. Он служит стартовой площадкой для раз-иденти­
фицирования женщин от фаллогоцентрических модусов мышления

и обучения, замещая эти модусы векоторого вида номадическим пе­
ресечением различий. Центральным в этом проекте является поня­
тие феминистских генеалогий, то есть процесса обратного промыс­

ливания работ других женщин. Генеалогии

-

это политически на­

сыщенная альтернативная память, что поддерживает нашу связь с

Рози Врайдотти

16

опытом и звучащими голосами тех женщин, чьё сопротивление для
нас есть источник nоддержки и вдохновения.

В этом отношении феминистская генеалогия есть дискурсивное
и политическое уnражнение в межиоколенческой женской солидар­

ности, 4 что подчеркивает также эстетическое измерение мыслитель­
ного процесса, то есть тот факт, что идеи суть действительно «пре­

красные события>), способные переносить нас сквозь пространство и
время.

Защищая это понятие феминистской генеалогии, я не могу nро­
вести разграничение между текстами художественными и академи­

ческими или теоретическими. Мне кажется, что сила многих феми­

нистских текстов заключается как раз в их сnособности комбиниро­
вать и смешивать жанры, в целях достижения неожиданных, деста­

билизирующих nоследствий. Я бы предложила прочитывать феми­
нистские тексты, наnисанные другими- женщинами из других мест
и других времен

-

как незавершенные тропы, что все еще открыты

для нас, все еще нас ждут. Что я люблю в феминистских текстах­
nомимо и вне их nолитического содержания, интеллектуальной стро­

гости, этической жажды справедливости- это их страстный голос,
вдыхающий в них жизнь. Есть такое номадячеекое качество, или
скорее степень интенсивности многих феминистских текстов, что

затрагивает меня очень глубоко и иногда почти безотносительно к
их содержанию.

Я бы определила это качество как радикальную этическую
страсть, то есть требование справедливости и честности, что nредстав­

ляет собой также радикальную форму непринадлежности, или же
отдельности. Как столь убедительно говорит об этом в «Кассандре»

Криста Вольф, 5 голос, видение, интеллектуальная страсть женщин,
исторически замалчиваемые вековыми механизмами подавления,

nрорываются к бытию в сознании феминисток -писательниц и ин­
теллектуалок. Отзвуки замалчиваемых nрозрений, невысказанных
истин, непроговоренных концепций не умолкают во внутренних ла­
биринтах сознания феминистки- и приводят ее к осознанию того,
что нечто в феминистском дискурсе сопротивляется прямому пере­

воду на язык, доnустимый по академическим стандартам. Нечто в
феминистской альтернативной памяти nревосходит академическую
конвенцию,

трансгрессивно по отношению к

каноническому зна­

нию- нечто в феминистском письме взывает к новым способам слу­
шания.

Для меня следствием акцента на сексуальном различии как но­
мадической включенности в проект различения через феминистскую

Женсн:ие исследования и политин:и различия

17

солидарность с другими женщинами есть то, что феминизм являет­

ся также «жанром»- со своими собственными особыми текстуаль­
ными и методологическими требованиями. И я: бы зашла далеко на­

столько, чтобы предположить радикальную несоизмеримость феми­
нистского жанра с приня:тыми модусами академической мысли. Для:
полного самораскрытия этому жанру необходимы особые стили вы­

ражения, восприятия:, интерпретации. Феминистские идеи

-

это

траектории мысли, маршруты полета к невозможным горизонтам;
они стремятся: вновь соединить те пласты опыта, что патриархатная:

власть удерживает в изоляции друг от друга. Феминистские идеи

-

это конструкции, что вызывают к жизни новые, альтернативные спо­

собы конструирования женского субъекта. Я часто говорю о двой­
ной феминистской структуре времени

-

той, которую Кристева ин­

терпретирует в терминах различных поколений феминисток. И сей­
час я бы сказала, что эта двойная: структура времени также пораж­

дает различные феминистские стили. От политик к поэтикам феми­

нистского голоса 6

-

новые пространства речи открываются: нам

-

новые, различные и различающие способы говорения:.
При таком концептуальном подходе различные поколения: жен­
щин отмечают не только хронологические стадии, но также и грани­

цы, вне которых мы можем строить межпоколенческие диалоги.

Как следствие этого, женские исследования: как практика этих
политик различия делают акцент на практике феминистских генеа­

логий в ответ на трудный вопрос о том, как обеспечить феминистс­
кую передачу знания:, или же символическое феминистское родство

в качестве противоядия тому соперничеству и той конкуренции, что
институциональная: практика запускает в женской среде.

Феминистские генеалогии

-

это множественный, открытый

проект, нацеленный на размывание эдипового соперничества среди
женщин в институциональном контексте, где доминируют маекулии­
ные параметры.

В этом отношении я: бы хотела снова подчеркнуть тот момент, о
котором уже говорила раньше -о трансдисциплинарном характере

феминистской научной работы. Я думаю, что фактически одна из
коммуникационных проблем, с которыми мы сейчас сталкиваемся,
возникает вследствие тех имплицитных или эксплицитных дисцип­

линарных допущений, что делают наш дискурс возможным. В этом
отношении одна из задач, что стоит перед феминистками-интеллек­
туалками,

-

это создание класса переводчиков-трансдисциплинар­

ников, что могли бы транспонировать исходные допущения: и мето­
дологии из одной дисциплины в другую. И поскольку никакой пере-

Рози Врайдотти

18

вод не может быть совершенной копией, но скорее является набором

приближений, изъятий и пропусков, этих переводчикав концепций
можно рассматривать как ядро феминистского интеллектуального
класса.

При такой трактовке задачи феминисток-интеллектуалок мы
сталкиваемся с идеей феминистки как некой королевы-философа,
чья задача

-

законодательствовать над формами знания и упорядо­

чивать их в нисходящую иерархию по степени законности. Говорю я
об этом, что очевидно, с изрядной долей иронии, поскольку так уж
сложилось в моей дисциплине начиная с Бовуар, что именно фило­
соф-мыслительвица и олицетворяла собой типичную феминистку­

интеллектуалку и таким образом и исполняла
лектуального лидерства. Престиж философа
феминистки-женщины идей

-

-

de facto

роль интел­

в качестве образа

в большой мере также участвовал в

построении ауры исключительности «французского феминизма•, а

особенно работы таких философов-феминисток, как Люси Иригарэ,
или критиков вне феминизма, как Юлия Кристева. Феномен прести­
жа, так сказать, дискурсивной власти, особенно впечатляет в Ита­
лии, где Адриана Кавареро и Луиза Мураро, через такие группы, как

женский книжный магазин в Милане, или через «Диотиму• в Вера­
не, осуществляют нечто вроде монополии на итальянскую феминис­

тскую мысль. 7
С номадической точки зрения, что базируется на сексуальном

различии, вполне понятно, почему я озабочена образом мысли и фи­
гурацией интеллектуалки-феминистки в качестве монарха-законо­

дателя в области знания. Радикальный подрыв фаллогоцентризма,
что мне видится радикальным проектом феминизма, не может, по­

моему, приводить к возгонке ценности дискурса «высокой теории•
и особенно философии. Это было бы лишь иным способом закрепле­
ния господства того самого дискурса, на деконструкцию которого

феминизм претендует. Акцент на законности теоретических или

философских форм знания таков, что он блокирует критический ана­
лиз структуры философской позиции.

И в значительной степени совремеиная феминистская филосо­
фия демонстрирует ту же самую тенденцию, что я бы назвала слепой
верой в истинную ценность этой дисциплины. Заключается она в

смешении философии и акта мышления как такового, как если бы
философия служила выражением самой сущности мыслящего суще­
ства. Мне кажется, что это приводит к поддержке и укреплению од­
ной из наиболее древних патриархатных привычек: сверхинвести-

Жеnс~Сие исследования и полити/Си различия

19

ции в теоретический модус, примерам коего служит философия, и
как следствие

-

прославпение фигуры философа.

Я думаю, женские исследования должны противостоять этому
образу мысли и этому очарованию высокой теории. Политический
консенсус относительно важности феминистских форм знания дол­

жен не удерживать феминистских мыслителей от постановки под
вопрос фальшивого универсализма теоретического модуса мышле­
ния, но наоборот, открывать путь к номадячеекому вопрошанию.

Важно, чтобы мы продвинулись на один шаг дальше единственно
лишь того утверждения, что женщины способны формулировать

философские истины. Как политическая цель подобное завоевание
весьма ограничено.

Другими словами, мы не можем уйти от того вопроса, что выд­
вигает на повестку дня постструктурализм, вопроса о кризисе мета­

физики. Начиная с Ницше, философия сосредоточивается на анали­

зе предпосылок, имплицитных условию артикуляции ее самой как
таковой, тем самым разгадывая предпосылки, имплицитные само­
му практикованию философии. И это привело к полному разруше­
нию того образа мысли, что воплощен в классической философии.

Так возникает разграничение между мышлением и философией, глу­
боко анти-картезианское по своему духу.
Вопрос о кризисе философии, очевидно, вопрос сложный; сум­
мируя те его аспекты, что в наибольшей степени имеют отношение к

практике сексуального различия в женских исследованиях, я бы
сказала, что знаком эпохи современности стало возникновение дис­

курса о том, что это значит

-

вырабатывать дискурс. Этот уровень

метатеории означает, что способность к мышлению освободила себя
от империализма философского логоса; агрессия рационализма ис­

черпала свою историческую функцию. Таким образом мышление

становится собственным объектом мысли, замыкаясь в круг, превос­
ходящий картезианскую решетку, что на протяжение столетий сдер­
живала и интерпретировала его.

Фрейдов а гипотеза бессознательного -одна из наиболее явных
атак на базовую иллюзию картезианского субъекта: совпадение
субъекта и его мыслящего сознания. Вся пост-ницшевская филосо­
фия в качестве своей стартовой точки опирается на распад связи меж­
ду волей и желанием, сознанием и субъективностью, мышлением и
рациональностью. Я называю пост-ницшевской философию такую,
что сознает, что философия

-

это очень специфическая практика или

стиль мышления, что ни исчерпывает, ни подчеркивает то, что в

мышлении наиболее важно. Главное ограничение философии, ее

Роз и Враuдотти

20

фаллогоцентрическое извращение, оказывается таковым вследствие

того факта, что оно не способно концептуально промыслить собствен­

ные истоки, собственные основания. Философия неспособна помыс­
лить о том, что поддерживает ее как форму мысли. Эта неспособиость
эндемична, поскольку процесс мышления, что предшествует фило­

софскому жесту, также с необходимостью под него не подпадает.
Философский момент основан на желании промыслить то, что фило­
софии предшествует: восприимчивость и готовность к акту прида­

ния значения, что сам по себе не является ни сознательным, ни мыс­
лительным. Это пред-расположенность, что делает человеческое су­
щество восприимчивым к игре означающего, к игре означивания.

Этот субстрат желания есть также потенциальный источник утвер­
дительной силы идей.
На мой взгляд, мысль о сексуальном различии как выражение
онтологического желания женщины-феминистки- это проект,
предполагающий трансформацию самого акта мышления, его струк­

турных рамок, а не только его образов или содержания. Такая прак­
тика сексуального различия вновь вырабатывает основания для аль­
янса между мышлением в теоретическом модусе и построением

субъективности. Другими словами, в числе первых целей феминист­

ской практики различия должно быть, на мой взгляд, исследование
самого жеста или позы высокой теории и особенно -философии, что
олицетворяет ту власть дискурса \в дискурсе, что мы подвергаем кри­

тике. Высокая теория или философия в традиционном своем начале

есть не более чем власть дискурса \в дискурсе; следовательно, прак­
тикующая феминистка должна действовать особым образом (не орга­
нично, не универсально), чтобы разоблачать властные игры, импли­

цитные ее собственной практике.
Как практика сексуального различия в номадическом модусе,
женские исследования нуждаются в критике имплицитной системы

ценностей, переносимой высокой теорией, поддерживающей конвен­
циональный образ мысли и мыслителя как суверена своего текста.
Практика сексуального различия, переопределенная в таком крити­
ческом модусе, закладывает основания для эпистемологического и

педагогического пакта или соглашения между говорящим •я• и

•ты•, получающим сообщение. Сеть артикуляций, производимая
женщинами в институциях, производящих знание, уже оплодотво­

рена тем, что называют •властью•, поскольку она включает в себя
желание знать, формализацию и передачу знания, эмоциональную
и политическую связь, а также коллективную волю к трансформа­

ции положения женщин. Власть уже присутствует между членами

Женские исследования и политики различия

21

феминистского когнитивного сообщества, поскольку в этом сообще­
стве функционирует дискурс.

Другими словами, женские исследования с такой точки зрения
делают очевидным тот факт, что власть заложена всюду, где она ви­
дима хоть в минимальной степени: в бесконечно умножающейся па­
утине дискурса; в порождаемой ею социальных и материальных от­
ношениях;

в символических отношениях,

что она опосредует.

Власть- это имя, данное стратегической комплексной ситуации, где
отношения производства и знания организованы совместно и одно­

временно. Власть -это язык, это дискурсивная связь; она сопряже­
на с глаголом быть, но не с глаголом иметь.
Исходя из этого я и хочу указать на то, что для разработки не­
миметической практики сексуального различия мы должны изме­

нить правила игры дискурса, развязав священный узел, в который
со времен Платона увязаны истина, благо и прекрасное. Сегодня тео­
ретическая мысль должна быть творческой разработкой иных спо­
собов бытия; и это предполагает придание ценности аффективным,
эмоциональным основаниям данной дисциплины, а не только ее ра­
ционалистической структуре; предполагает, что мы можем сказать

•прощай• рационалистической иллюзии.
На кон в этом проекте поставлена, по видимому, та женская
символическая система, которую стремится теоретически осмыслить

Ириг8.рэ. Это означает, что как женщины идей, стремящиеся при­
дать силу закона практике сексуального различия, мы несем опреде­

ленную ответственность перед собственной мыслью и перед мыслью
других женщин. Поэтому мы должны выделить себе достаточно вре­
мени для продумывания различных шагов в нашем теоретическом

становлении. Женские исследования- это лаборатория идей, где
такой эксперимент можно поставить.

Для nеревода термина

•sexual difference•

мы решили исnользовать кальку, отой­

дя от возможно, более точного, но и более общего русского эквивалента •разли­

чие между nолами•. Для самой Брайдотти это nонятие означает не •объектив­
ное• различие между двумя nолами, мужским и женским, к чему недвусмыс­

ленно отсылает вышеупомянутый русский термин, но определенную дискурсив­
ную, эпистемологическую, политическую практику,

руирует в культуре данную бинарную оппозицию,

школы

•ecriture feminine•

что радикально деконст­

базируясь на достижениях

(Иригарэ в особенности) и развивая теоретизации

Делеза. В данном случае, на наш взгляд, адекватнее использовать •сексуаль­
ность•, чем

опол•, и не слишком отвлекать читателя от +различия•, которое

более связано с процессом, чем с сущностью.- Прим. перев.

См. Rosi Braidotti, •Dutch Treats and Other Strangers: An Introduction•, in Joke
Hermsen and Alkeline van Lenning, eds., Sharing the Di{ference (New York and
London: Routledge, 1990); см. также Margo Brouns, Fourteen Years of Women's
Studies in the Netherlands (Den Haag: STEO, 1988).

См. Valerie Miner and Helen Е. Longino, eds., Competition: А Feminist ТаЬоо? (New
York: The Feminist Press, 198 7); Evelyn Fox Keller and Marianne Hirsch, Conflicts
in Feminism(New York: Routledge, 1990).
См. Teresa de Lauretis, •Feminist Genealogies: А Personal Itinerary•, лекцию Belle
van Zuylen, прочитанную в Университете Утрехта в ноябре 1991 и опубликован­
ную в Women's Studies lnternational Forum 16. 4 (1993): 393-403.

Christa Wolf, Cassandra: А Novel and Four Essays (London: Virago, 1984).
Nancy Miller, The Poetics of Gender (New York:
1986).

См.

ColumЬia

University Press,

Что можно доказать, опираясь на английские. переводы итальянских феминис­

Milan Women's Bookshop, SexualDifference: А Theory
of Social Symbolic Practice (Bloomington: lndiana University Press, 1990); Paola
Bono and Sandra Kemp, eds., ltalian Feminist Thought (Oxford: Blackwell, 1991);
Paola Bono and Sandra Kemp, eds., The Lonely Mirror (London and New York:
Routledge, 1993).

тских работ; см., например,

Тереза де Лауретис

Американский Фрейд

Говорят, после своего первого и единственного визита в Соеди­

ненные Штаты Фрейд высказался так: <•Америка- это гигантская
ошибка». В своей монументальной биографии Фрейда Эрнст Джонс
повествует нам, что

21

августа

1909 года,

будучи приглашен Стэнли

Холлом, основателем экспериментальной психологии и в то время

президентом Университета Кларка в Ворчестере, штат Массачусетс,
Фрейд отплыл из Бремена на борту парахода «Джордж Вашингтон»

и сошел на землю уже в Нью-Йорке. Его сопровождали Сандор Фе­
ренчи и Карл Густав Юнг, и на протяжении своего недельного плава­
нья психоаналитики развлекались тем, что анализировали сновиде­
ния друг друга.

Нам сообщают, что, подплывая к пью-йоркекой гавани и взи­
рая на статую Свободы во всей ее красе, отец психоанализа, обраща­
ясь к Юнгу, произнес одну из самых памятных своих ОС'l'рот: «Они и

не представляют себе, -сказал он, имея в виду американцев, -что
мы несем им чуму». Эта история была пущена в оборот Жаком Лака­
нам, который уверял, что слышал её непосредственно от Юнга; в сво­
ей лекции

«La chose freudienne», прочитанной в Вене в 1955 и впер­
1956 году, Лакан отмечает, что эти слова­

вые опубликованной в

«ОНИ и не nредставляют себе, что мы несем им чуму» -возвращают­
ся и преследуют Фрейда, карая его за его гордыню, как будто их ото­
слала назад, словнонераспечатанное письмо, сама Немезида ( <•le

de Freud ... lui est renvoye» ).

mot

Затем он nрибавляет:

«У нас были все основания опасаться, что Немезида приложила
сюда обратный билет первого класса. Действительно, если что-либо

подобное nроизошло, мы можем благодарить за это только себя са­
мих. Кажется, Европе лучше стереть и дела, и сам стиль тех, кто по­

кинул её

-

чтобы не сказать память о них

-

вместе с вытеснением

их воспоминаний». 1

© Teresa de Lauretis, 1996.
Перевод Завена Баблояна выполнен по изданию Teresa de Lauretis, •American
Freud•, AmerikastudienjAmerican Studies 41.2 (Miinchen: Wilhelm Fink Verlag,
1996): 163-181.

Тереза де Лауретис

24

Здесь, характерным жестом, Лакан убивает сразу двух зайцев:

он нарекает американской эго-психологии, отторгнувшей Фрейдаву
чуму, его теорию бессознательного и детской сексуальности, а так­
же и послевоенной Европе, подвергшей вытеснению как дело Фрей­
да, так и его память

-

плохие воспоминания; так что чума-психо­

анализ, который, думал Фрейд, он заносит в Америку, отправляется
обратно в Европу первым классом в форме американской психоло­
гии, а Европа, в свою очередь, стирает и бессознательное, и радикаль­
ные импликации Фрейдавой концепции психики.

Но вернемся к Фрейду в Америку. В Пью-Йорке ему понравил­
ся только Метрополитен Музей, коллекция, посвященная греческой

античности. Кроме того, он посмотрел первый в своей жизни кино­
фильм, который Джане описывает как «один из нехитрых фильмов

тех дней, битком набитый дикими погонями•. Однако фильм этот,

видимо, «лишь умеренно позабавил Фрейда•. 2 А более всего его впе­
чатлил Ниагарский Водопад.
В Университете Кларка он прочел пять лекций введения в пси­
хоанализ; прочел на немецком, не пользуясь никакими предвари­

тельными записями. Аудитория реагировала и восхищенно, и воз­

мущенно. Восхищенной была реакция, например, Эммы Голдмаи и
Уильяма Джеймса, которым Фрейд щедро отплатил взаимностью, и
восхищение это выразилось в присвоении ему звания почетного док­

тора, в признании, так контрастирующем с теми годами остракизма

и презрения, что он провел в родной Вене. В то же время часть аме­
риканской аудитории была возмущена тем, что было воспринято как
защита свободной любви, как порочный взгляд на детскую невин­
ность, как оскорбление идеалов альтруизма и самообладания, взле­
леянных в образе

<cself-made man•,

предмете национальной амери­

канской гордости,- образе, перевернутом с ног на голову Фрейдо­
вой теорией бессознательного. Я думаю, справедливости ради следу­
ет отметить, что оба типа реакции
возмущенное неприятие

-

-

и восхищенное признание, и

до сих пор характеризуют отношение к

Фрейду в Северной Америке. Я еще вернусь к этому вскоре.
Почему Фрейду не поправилась Америка, предположить нетруд­
но. Джане намекает, что в эту неприязнь внесли свою лепту- зад­

ним числом- физический дискомфорт путешествия, обостривший
хронические проблемы Фрейда с кишечником и простатой (в то вре­
мя ему было

53);

трудности с американским английским; и то, что

Джане эвфемистически обозначает (в конце концов, он был канад­

цем) как «вольные и простые манеры Нового Света•. 3 Собственная
корреспонденция Фрейда, однако, наводит на мысль о менее физио-

Американский Фрейд

25

логических причинах этой неприязни, а именно

-

американском

пуританизме, функционализмеинепосредственности манер, харак­

терной для молодежно-ориентированной (чтобы не сказать одержи­

мой) культуры. Он чувствовал, что стремление делать деньги, стрем­
ление к накоплению капитала иревосходит все остальное,

и такая

форма сублимации существенно уступает занятиям искусством, ли­
тературой или наукой. Особое презрение Фрейда вызывал американ­
ский морализм в отношении сексуальных материй, в частности, го­

мосексуализма. Как он писал Джеймсу Патнему, аналитику из Гар­
варда, с которым переписывался долгие годы после их встречи в Уни­
верситете Кларка:
«Сексуальная мораль как ее определяет общество- и в самой

крайней степени американское общество

-

вызывает у меня только

презрение. Я стою за большую свободу сексуальной жизни 4 •. 5
Эти слова из письма Фрейда были, очевидно, проигнорированы

Патнемом в Гарварде и не приняты к сведению Американским пси­
хоаналитическим сообществом, но в конце концов они вернутся, что­
бы иреследовать их в их благоустроенных обиталищах

-

в универ­

ситетских кампусах, в терапевтических кабинетах. Сегодня мне хо­

телось бы обрисовать приключения и злоключения психоанализа в
мире академической науки Соединенных Штатов за последние

25 лет,

сосредоточась на том массиве интер- или кросс-дисциплинарных ис­

следований и учебных курсов (как до-, так и последипломного уров­

ня), что включает в себя весь спектр от

feminist, film и media studies
cultural или postcolonial studies- studies of race, nationality and
ethnicity, или diaspora studies- а также, безусловно, gender studies,

до

вместе с последними разработками в области теории гомосексуаль­
ности-

«queer theory•.

Все вышеперечисленное в большей или меньшей степени связа­

но с наследием Фрейда, но я упомяну еще одну область кросс-дис­
циплинарных исследований, обычно остающуюся в стороне- по

american studies. Например,
american studies описывается как

иронии судьбы, это как раз

в универси­

тете, где я преподаю,

программа,

«сводящая несколько дисциплин в целостное изучение Соединенных

Штатов Америки и всего разнообразия их населения •. Объектом изу­
чения определяется <<Америка и американцы», в дальнейшем под­
разделяемые на <<афро-американцев, коренных американцев, амери­
канцев азиатского или латиноамериканского происхождения»; уда­
рение делается на социологическом, антропологическом и полити­
ческом анализе, а также на литературоведческих и исторических

трактовках этничности

-

что в других университетах фактически

Тереза де Лауретис

26
называется

ethnic studies.

Я упоминаю об этом, чтобы отметить, что

институциализованное политически прогрессивными американца­

ми изучение •Америки и американцев• игнорирует наследие не толь­
ко Фрейда, но зачастую и вообще Европы, каковое многие американ­

цы почитают

-

к добру или к худу- также за некоторую разновид­

ность чумы. Готовя эту лекцию, я предполагала

american studies ох­

ватывающими более широкий спектр дисциплин, чем то принято

считать сегодня в амерИканских университетах. И описанное поло­
жение дел также указывает на ту самую амбивалентность, с которой

Фрейд и психоанализ были восприняты в

1909 году.

Позвольте мне вернуться к двум событиям, произошедшим во
время того визита. Событие первое: как нам рассказывает Джонс, в

Нью-Йорке Фрейд впервые в жизни смотрел кино, которое лишь
•умеренно позабавило его•. Позднее, будучи приглашён Сэмюэлем
Голдвином в Голливуд для съёмок фильма о лечении психоанализом,
он решительно отказывается от любой формы участия в этом деле,
вопреки энтузиазму, с которым этот проект восприняли его коллеги

Ганс Закс и Карл Абрахам,

-

а они впоследствии все же участвовали

в работе6 над • психоаналитическим фильмом • Пабста 7 •

einer Seele• 8 (1926).

Geheimnisse

Второе событие произошло после одной из лек­

ций в Университете Кларка, когда одна дама из числа присутствую­
щих захотела услышать от Фрейда больше о сексуальности, но полу­

чила лишь следующую отповедь: йn

ich mich weder аЬ- noch zubringen 9 •

Bezug auf die Sexualitat lasse

• 10

Фрейд не мог ни предвидеть, ни даже вообразить, что в 70-х
именно женщины, феминистки и поклонницы кино обратятся к нему
(а во многих случаях против него) как раз в связи с его теориями сек­

суальности, бессознательного и работы сновидения. Итак, что каса­
ется американской академической науки, первыми Фрейдовой •чу­

мой• оказались заражены

studies,

feminist studies

и киноведение,

cinema

впоследствии целиком охваченные ею и распространившие

ее далее. Это происходило в начале семидесятых, в эпоху освободи­
тельного движения, студенческого протеста, тотального переосмыс­

ления той сексуальной морали и того влечения к накоплению денег

и политической власти, что так презирал Фрейд, в эпоху, Немези­
дой которой стал Вьетнам- и закончилось возвращением на круги
своя, в полной амуниции, под предводительство теперешнего респуб­

ликанского Конгресса. Сегодня для большинства моих американс­
ких студентов- это давняя история, смутно знакомая по ночным

кинофильмам и популярным песням их детства. Для них и психо­

анализ, и феминизм -просто теории или же •дискурсы•, вроде по-

Американский Фрейд

27

стструктурализма или постмодернизма: полезный «инструмент» для

получения степени и продвижения по службе. Это мало что говорит
их уму и сердцу, почти никак их не захватывает- в отличие от меня

самой в эпоху семидесятых.

Feminist Theory

и

Women's Studies

К тому времени относится первая массированная атака на Фрей­

да, которую предприняла Кейт Миллетт в своей книге Сексуальные
политики, опубликованной в

1969

году, книге, где впервые были

артикулированы основные положения феминистской критики Фрей­

да и его взглядов на феминность и женскую сексуальность. Это было
сделано путем отбора тех фраз

-

зависть к пенису, анатомия это судь­

ба, либидо маскулинно- которые сразу же были взяты на щит фе­

министским движением за сексуальное освобождение. Книга Мил­
летт поражала и тенденциозностью, и эрудированностью, страстной

предвзятостью, но отнюдь не поверхностностью. Эта книга была её
диссертацией, и она выполнила свою домашнюю работу на отлично.
Вот как она резюмирует в заглавной формулировке соответствующей
главы то американское восхищение/возмущение Фрейдом, что на­
чиналось на лекциях в Университете Кларка 60-ю годами ранее, про­

явилось в амбивалентности таких женщин-аналитиков, как Карен
Хорни и Клара Томпсон и продолжается по сей день

-

достаточно

посмотреть на моих студентов.

«По иронии судьбы почти трагической, на открытия великого
первопроходца, чьи теории бессознательного и детской сексуальнос­

ти наиболее радикально изменили представления о человеке, им же
самим было наложено заклятие точки зрения по существу консерва­
тивной. Если же взять такую цель сексуальной революции, как ос­

вобождение людей женского пола от их традиционного подчиненно­
го положения, фрейдистская позиция оказалась на службе прямо

контрреволюционного направления. Хотя наиболее печальные по­
следствия вульгарного фрейдизма выходят далеко за пределы соб­
ственно Фрейдового замысла, антифеминизм такого подхода стро­

ился не без опоры на работы самого Фрейда>> .11
Признание того, что она обозначает как <•открытие» бессозна­
тельного и детской сексуальности (и более американской метафоры
она не могла бы отыскать: великий первопроходец Фрейд), легко
дается Миллетт, но легко ею и забывается. Остальная часть эссе по­
священа детализации той <•контрреволюционноЙ>>, репрессивной и

Тереза де Лауретис

28

авторитарной доктрины женской сексуальности, которую она вычи­
тывает из текстов Фрейда. Но Миллетт, хотя и скупится, а всё же

отдает Фрейду фрейдово. В подавляющем большинстве последующих
феминистских работ- как в области психологии, социологии, ли­
тературной критики, так и в целом в междисциплинарном простран­

стве

Women's Studies-

«Фрейдом• стало обозначаться то, что гово­

рилось о том, что он сказал в отношении женщин, в то время как от

бессознательного, и, в частности, от теории влечений отделывались
как от чего-то старомодного и «биологистического• в лучшем слу­
чае, а в худшем

-

как от патриархального сговора с целью оправ­

дать и увековечить социальную реальность подчиненного положения

женщин.

Это в подавляющем большинстве феминистских исследований.
Однако существует не столь массовое, но академически влиятельное
направление в феминистской теории, обратившееся к психоанализу
как раз благодаря его вниманию к сексуальности в отношении к бес­
сознательному и фантазии. Канонический текст этого направления,

Психоанализ и фе.м.иниз.м. Джулиет Митчелл, был опубликован в

1974 году и очень скоро пересек Атлантику, неся с собой то, что для
- лакаиовекое прочтение Фрейда.

многих стало еще одной чумой,

Митчелл показала, что неприятие психоанализа феминизмом было
фатальной ошибкой: «Как бы ни использовался психоанализ,- пи­
сала она,

-

он не является пропагандой патриархального общества,

но- его анализом• . 12 И женщины в своей борьбе против сексуаль­
ной дискриминации, в своих усилиях переопределить гендервые и
сексуальные роли не могут позволить себе игнорировать этот анализ
и тем паче

-

роль бессознательного в интернализации и воспроиз­

водстве социальных норм подавления в рамках самой феминной
субъективности. Она пишет:
«Мы живем «понятиями• и неизбежными законами человечес­

кого сообщества не столько сознательно, сколькобессознательно

-

и особой задачей психоанализа является расшифровка того, как мы
наследуем эти понятия и законы человеческого сообщества через бес­
сознательное нашей психики, или, выражаясь иначе, бессознатель­

ное- это и есть путь следования этим законам•. 13
Митчелловекие защита и признание Фрейда были восприняты
теми американскими феминистками, что читали на французском или

итальянском и т. о. имели доступ к тому, что сейчас известно как
постструктурализм, включая семиотику и даже, анахроническим

образом, структурализм

-

Леви-Стросс, Барт, Эко, ранний Фуко, а

также Лакан, Кристева и Иригарэ (чьё феминистское прочтение

Американский Фрейд

29

Фрейда было представлено в книге Speculuт
ликованной в

1974 году,

de l'autre

fетте, опуб­

в том же году, что и книга Митчелл, но ос­

тававшейся не переведенной на английский вплоть до

198 5).

В нача­

ле 80-х спектр критических феминистских установок простирался
от, скажем так, анти-фрейдистских <<правых•> (представленных Мил­

летт) донео-фрейдистских <<Левых•>, когда психоаналитический под­
ход воспринимался не как авторитарное либо нормализующее опре­
деление женской сексуальности, но скорее как особое подчеркива­
ние подвижности, если не невозможности, феминной сексуальной
идентичности. Вышедшая в

Daughter's Seduction

1982

году книга Джейн Геллоп

The

(Обольщение дочери), чей подзаголовок, <<Фе­

минизм и психоанализ •>

, инвертирует название книги Миллет т, выд­

вигая на первое место феминизм, очень показательна для этой феми­
нистской версии американского Фрейда.
Я бы добавила, что феминистки-марксистки или социалистки

и те, кто определял себя как цветных феминисток (или феминисток
Третьего Мира в США), оставались, соответственно, возмущенными
nсихоанализом и равнодушными к нему, и встуnили в драку гораздо

nозже. Вообще говоря, влияние психоанализа на

Women's Studies

должно nриnисываться не Фрейду, но скорее некой версии теории
объектных отношений Мелани Кляйн, популяризованной Нэнси

Чодоров в Воспроизводстве материнства

(1978), 14

где особое вни­

мание уделяется фигуре матери и значению материнства в женской
сексуальности. Чем эта версия теории объектных отношений значи­
тельно отличается от кляйновой, так это оnятьженеприятием бес­

сознательного и тем самым- фактически выключением той психи­
ческой инстанции, что является самой основой nсихоанализа.
Областью, где наиболее сильно было влияние нео-фрейдистско­
го психоанализа, была возникшая в середине 70-х одновременно с

gender studies- и сделавшая немалый вклад в их разви­
film theory. Позвольте мне вкратце оnисать, как
здесь разворачивались события - опираясь на собственный оnыт.

feminist

и

тие теория кино,

Film Theory и Cinema Studies
Когда в

1971 г.

ячиталасвойпервыйкурспотеориикинов Уни­

верситете Висконсина, там еще не существовало учебной программы
по этому предмету. Мой <<Итальянский кинематограф» был вообще
nервым киноведческим курсом в истории этого университета. Реак­
ция была впечатляющей-

270

студентов записались на этот курс,

Тереза деЛауретис

30

что несравнимо с 8-9-ю, обыкновенно посещавшими курс по италь­
янской литературе, или 27-ю на курсе итальянского языка. Финан­
сирование в государственных университетах (как и вообще в амери­
канской экономике) зависит от рыночного спроса, от привлекатель­
ности для студентов,

и столпотворение желающих записаться на

киноведческие курсы- что наблюдается и посейчас

-

стало един­

ственным главным фактором развития академического киноведения

(film studies).

Тогда как в конце 40-х пять университетов имели ка­

федры кино (обучавшие в основном практической стороне дела), в

1971-м киноведение не существовало в качестве академической дис­

циплины; по словам Роберта Гесспера из Университета Нью-Йорка,
одного из основателей Киноведческого Общества

(1969),

«брак меж­

ду наукой и кинематографом не мог быть освящен в храме академи­

ческого знания•> . 15 Так продолжалось до конца 70-х, когда этот брак
стал реальностью, и

cinema studies официально утвердились

в каче­

стве сферы интеллектуальной и академической деятельности.
Тем, кто, как я, начинал изучать и преподавать кино в начале

70-х, и областью чьих научных исследований и творчества была кри­
тика, памятно то чувство волнующего и захватывающего интеллек­

туального приключения. Этот новый мир науки о кино- критика,
история, педагогика и теория -не был опутан правилами приличия,
методологическими схемами и жесткими традициями: маршруты

еще не были нанесены на карту, и на своем пути можно было столк­

нуться с самыми разными неожиданностями. Первой неожиданнос­
тью стала политика

-

я имею в виду именно политику, а не акаде­

мическую политологию. Это относится не только к

film studies,

в те

годы политика вышла на первый план университетской жизни; но

что касается новых академических дисциплин,
их назвали-

studies -

<carea studies•>, как
film, women's studies, African American и ethnic

то оппозиционная политика в определенном виде была с

самого начала интегрирована в их про граммы. Отсюда же значитель­

ное и действительно формирующее влияние феминизма на

film

studies.
Второй неожиданностью была <<Теория•>, или скорее то, что се­
годня называется <<теорией». То, что происходило тогда,- и опять
же по иронии судьбы,

-

стало возможным благодаря низкому ака­

демическому статусуинезамкнутости зарождающейся научной дис­

циплины. Методы анализа и концептуальные парадигмы, отечествен­

ного и зарубежного происхождения, могли привлекаться к работе в
любых сочетаниях, -не было никого, кто руководил бы нашим пре­

подаванием или навязывал бы нам протоколы критической пристой-

А.м.ери"ан.с"ий Фрейд

31

ности и согласованности с утвержденными канонами. Никто не го­

ворил, что фрейдизм не подходит как модель для прочтения сцена­
риев, что структурализм и семиотика не применямы к эстетическим

категориям, что МарксовКапитал не годится для понимания кино.
Так в наших поисках того, как обучать кино и писать о нем, мы про­

стодушно вступили в область теории -в частности, психоанализа и
семиотики

-

которая сегодня проходит под рубрикой постструкту­

рализма.

Инструментарий литературной экзегезы и критики, куда вхо­
дят понятия жанра, периодизации, авторства, стиля, нарратявных

конвенций и риторических фигур, стал частью нашего критическо­

го багажа, но должен был быть коренным образом переосмыслен в

виду особых, аудиовизуальных форм репрезентации. Простой пере­
вое не получался. Более того, множествениость как технологичес­
ких, так и семиотических кодов, задействованных в производстве и
восприятии кино, и стремление относится к кино как к столь же зна­

чительной культурной форме, что и литература (вопреки презревию

стражей •высокой культуры•) толкали нас к поиску новых способов
постановки критических вопросов -в рамках нелитературвых, тех­
нических и научных дискурсов.

Таким образом, вместе с другими

институциональным причинам,

•area studies• и по сходным
filrn studies до.пжн.ы бы.пи быть меж­

дисциплинарными; и, парадоксальным образом, -оглядываясь на­
зад, мы можем предположить это, -должны были бытьмеждисцип­

л.ин.арн.ыми, чтобы стать академическойдисцип.пин.ой. Достигнутый
ими академический и дисциплинарный статус, подтверждаемый
количеством соответствующих выпускающих кафедр или защищае­

мых диссертаций, поддерживается изощренной наукой о кино, раз­

работанным специально для кино критическим словарем, утончен­
ным инструментарием анализа визуального и продвинутой теорети­

ческой базой, чьё воздействие на другие критические дискурсы те­
перь несомненно (приведу только один пример

-

концепцию зри­

тельских установок, применяемую теперь также в области театра и
перформанса, которая проработана гораздо более тщательно и про­
дуктивно, чем аналогичная теория читательских установок в лите­

ратуроведении).
О применимасть психоанализа и семиотики к кинематографу,

так же как и к анализу кино, первым заговорил Кристиан Метц во

Франции, что в английском варианте было изложено британским
журналом

• Экран»,

который в то же время представил американс­

ким студентам и Брехта, его критический подход. Первый момент

Тереза де Лауретис

32
здесь

-

это удивительная аналогия между элементами и процесса­

ми работы сновидения (Фрейдово

Traumarbeit)

и элементами и про­

цессами того, что можно, следовательно, назвать работой кипо­

последовательности движущихся образов и их комбинации при мон­

таже, а также их воздействие на зрителя. Возьмем, к примеру, пер­
цептуальный характер кинообразов и их способность к метафоричес­
кому сгущению

[Verdichtung]; метонимический порядок кадров и
[Verschiebung], возможное благодаря движению

смещение аффекта

образов и звуковому сопровождению, благодаря развитию действия
и мизансцене; обратите внимание, как производство смысла посред­
ством образов, выстроенных поворотами и позиционированием ка­
меры, освещением, планами и т. п. соответствует фрейдавекому ана­
лизу представлений

[Rucksicht auf Darstellbarkeit]; и на то, как про­

изводство нарративного смысла посредством особой грамматики и

синтаксиса :кинематографического монтажа отвечает фрейдавекой
идее вторичной обработки

[secundare Bearbeitung].

Во-вторых, подумайте о столь же впечатляющем сходстве меж­

ду зрителем и сновидцем или психоаналитическим субъектом фан­
тазии: зритель смотрит на экран в темноте и тишине :кинотеатра, в

условиях повышенной зрительной и слуховой чувствительности, и в

то же время- фактической обездвиженности, будучинеспособным
вмешаться в фантазматичес:кое зрелище на экране

-

этот зритель

функционально гомологичен сновидцу или ребенку, заколдованно­
му на психоаналитической :кушетке.
Безусловно, можно усмотреть некоторую иронию в том факте,
что Фрейд, :которому :кино не слишком-то понравилось, нашел сво­

их самых убежденных почитателей :как раз среди привержендев

:кино. Но в :конце :концов именно Фрейд говорил о :кинематографи­

ческих воспоминаниях 16

[Deckerinnerungen], именно он провел ана­

логию между психикой и фотоаппаратом или системой линз в теле­
скопе, именно он отметил визуальное :как, можно сказать, привиле­

гированный модус выражения первичных процессов в бессознатель­
ном. Тем более удивительно, что определенные психоаналитические

идеи, такие :как работа сновидения или фантазия

-

и бессознатель­

ные, и сознательные ее формы, мечты и грезы- продолжают всё так
же широко тематизироваться в

film studies, и все так же раз за разом

вписываться в один фильм за другим: вспомните, сколь часто эди­

повекая фантазия или первичная сцена

[Urscene]

все еще формиру­

ют подтекст не:которой наиболее :коммерчески успешной голливуде­
кой продукции- от 4Парка Юрского периода>> Стивена Спилберга

до 4Терминаторов>>

1 и II Джеймса Камерона.

Пожалуй, одной из са-

Америн;ансн:ий Фрейд

зз

мых интересных областей современной теоретической работы в

и

visual studies

film

является вопрос об отношении приватной фантазии

к публичной; иначе говоря, каким образом зрительская субъектив­
ность и социополовая идентичность определяется тем все растущим

завалом кино-, теле-, компьютерных и т. п. образов, что наводняют

повседневную жизнь Северной Америки.

От

Film
Studies

к

Media Studies,

от

Women's

к

Gender

Это nреобладание визуальных и электронных медиа над печат­
но-текстовыми в повседневной жизни тех, кто практикует

-

и яв­

ляется субъектом- American Studies -я имею в виду не только сту­
дентов колледжей, но и новое поколение ученых, моих младших кол­

лег- и объясняет общую nритягательность того, что теперь называ­
ется

media studies

или исследованиями визуальной культуры. Это

достаточно открытая, неопределенная или даже аморфная область
преподавания и исследования, по контрасту с

cinema studies, нынче,

так сказать, «дисциплинированными• и институциализированны­

ми как выпускающие кафедры и утвержденные специальности. И
подобный же сдвиг произошел приблизительно за

20 лет от женских

к гендерным исследованиям.

В конце 70-х- начале 80-х изучение гендера, как и вообще кон­
цепция сексуального различия, первоначально гендеру синонимич­

ная, были прерогативой исключительно

Мужчины в то время

-

feminist

ничего не писали о гендере; первые научные

studies

и

women's studies.
работы в области gay

независимо от сексуальной ориентации

были историческими или социологическими. Гендер был

женской проблемой, так же, как «сексуальное различие•, и с помо­
щью этих терминов женщины анализировали и артикулировали со­

циосексуальное оnределение Женщины как отличающейся от уни­
версального стандарта Мужчины. Другими словами, гендер был зна­
ком женщины, знаком сексуального отличия, женского отличия,

порождающего её подчиненный статус в обществе и набор характер­
ных черт, обязанных своим происхождением её анатомическому/

биологическому полу. Гендер был суммой этих черт, мыслились ли
они врожденными, присущими от природы или приобретенными,
индуцированными культурой и социальной средой.

2 Зак. 4046

Тереза де Лауретис

34

Именно в этом контексте была написана -или, можно сказать,

написалась-моя книга Texnoлozuu zепдера
ла, что гендер

-

(1987). 17

Я показыва­

не простая производная от анатомо-биологическо­

го пола, но социальная конструкция, репрезентация или скорее со­

ставной эффект дискурсивных и визуальных репрезентаций, кото­

рые, следуя Фуко, я рассматривала как продукт различных обще­
ственных институций: не только семьи, системы образования, масс­
медиа, медицины или права, но также -что менее очевидно- язы­

ка, искусства, литературы, кино и научной теории. Конструкция
гендера, писала я, не прекратилась с концом викторнанекой эры, но
продолжается по сей день, причем и там, где это менее всего можно

было бы ожидать -в практиках авангардного искусства, в радикаль­
ной или деконструктивной теории, даже в феминизме.
Однако сконструированность или дискурсивная природа генде­

ра не снимает его конкретные эффекты или <с реальные• воздействия,
как в социальном, так и в субъективном плане, .на материальную

жизнь индивидов. Наоборот, реальность гендера заключается как раз
в эффектах его репрезентации; гендер реал-изуется, становится ре­
альным тогда, когда его репрезентация становится само-репрезента­

цией индивида, принимается им в качестве своей социальной или

субъектной идентичности. Итак, писала я, субъект

is en-gendered

[ген(д)ерируется]- то есть производится или конструируется, и кон­
струируется-как-гендерный- в процессе принятия, отождествле­

ния, идентификации с диспозициями и эффектами значений, опре­

деленными гендерной системой данного общества. Иначе говоря,
субъект действенно ген(д)ерируется в интерактивной вовлеченнос­
ти в то, что я назвала «технологией гендера•.

Я писала

en-gender

через дефис; это была игра с глаголом

епgепdеr(который означает «производить• или «давать существова­
ние• и этимологически происходит от

genus

и

generare,

и т. о. не

имеет коннотаций к женскому или мужскому) и со словом

феминистском употреблении, как знаком женщины: под

gender в
en-gender

я подразумевала, что социальный субъект производится или образо­
вывается как женщина или как мужчина, и что гендер вписывается

в самые основания каждого субъекта, в самые начала субъективнос­
ти. Я писала

en-gender через

дефис; это было в середине 80-х, когда

игра со словами при помощи различных значков -дефисов, скобок,

косых черт и т. д.- входила в моду. Но мой неологизм прижился и

больше не нуждается в дефисе; английский глагол

engender теперь

переопределен: в его семантическое поле стало входить понятие ген­

дера, он несет на себе след всех этих лет, след феминистской борьбы с

Америн:апсн:ий Фрейд

35

языком- но след невидимый. Лет через десять никто уже не будет

помнить, что концепция гендера, понятие сген(д)ерированного
субъекта и само понимание сложных взаимопересечений его с сексу­
альностью не существовали до того, как феминистки проанализиро­

вали, теоретизировали и пазвали все это. Забывание это очевидно уже

сейчас.

Попытаюсь резюмировать мой взгляд на ген(д)ерацию American
Studies. Институционально программы женских исследований уста­
навливались под давлением запроса со стороны студентов и благода­
ря добровольной и неоплачиваемой сверхурочной работе женщин­
преподавателей. Но Women's Studies жестко идентифицировались с
феминизмом, и вскоре стали выглядеть как своего рода «гетто•. (Я
помню те времена, студентки требовали организации занятий толь­
ко для женщин, а участницы конференций -соответствующих сек­
ций только для женщин. Память о тех днях сохраняется, например,

в названии Женской секции (W omen 's Caucus) Ассоциации современ­
ного языка

(Modern Language Association)).

Институциализация,

однако, привела к определенной обязаловке, такой, как необходи­
мость поддерживать отчетность, составление программных последо­

вательностей курсов и, таким образом, некоторого канона, корпуса
текстов, определяющих правильный подход к «изучению женщин•.

Кроме того, появился дух идеологической и интеллектуальной зам­
кнутости. Поскольку

Women's Studies

вошли в «Мэйнстрим•, они

получили статус легитимности, но по той же причине их границы
оказались на замке, и на их территорию был закрыт доступ тем тек­

стам или подходам, которые воспринимались как «оскорбительные
для женщин•. Психоанализ Фрейда, например, был образцовым эк­
земпляром мизогиничной «мужской теории• в моем университете;

и то же, следовательно, относилось к Specиlum Иригарэ, книге не
только «про Фрейда•, но и про Платона, Аристотеля и других «пред­
ставителей европейской мужской философии•. И неважно, что она
прочитывала их «против шерсти•. Чтение Иригарэ повлекло бы за
собой чтение мужской и западноевропейской философии, что было
бы против самой идеи мультикультуральной программы

Women's

Studies.
Два решения были найдены теми, кому по разным причинам не
поправилась такая институциализация

W omen 's Studies. Одно реше­

ние, для феминисток, не желающих надевать пояс интеллектуаль­
ного целомудрия, заключалось в интегрировании феминистских кри­

тических подходов в свои специальные или общие учебные курсы.
Другое решение, припятое теми, для кого феминизм представлял

Тереза де Лауретис

36

определенное препятствие или вызывал нежелательные ассоциации,

было дистанцироваться от женской тематики в литературе, социу­
ме, истории и т. д., уделяя вместо этого внимание отношениям жен­

щин и мужчин в более абстрактном, обычно социологическом кон­
тексте- например, исследуя конструкцию маскулиниости или мас­

кулинностей, гендераобразующие шаблоны взросления или альтер­
нативные модели гендера (например, бердаш у североамериканских

индейцев). Это решение и привело к тому, что сейчас зовется

gender

studies.

Гендер и сексуальность
В то время как

W omen' s Studies

сегодня представляют собой

полноценную академическую структуру, кафедру или отделение в

большинстве колледжей и университетов США,

gender studies оста­

ются собирательным термином в отношении Проблематики широко­
го спектра: от кросс-гендера и разных видов трансвестизма до того,

что было названо нео-сексуальностъю (активный бисексуализм, са­

домазохизм, смена пола и гендера среди прочего). И сфера gender
studies, как и их двойника, возникшего позже и более агрессивно­
го - queer theory, 18 может расширяться и далее, включая в рас­
смотрение другие практики изменения тела, такие как пирсинг, 19
татуировки, скарификаци.я2° или боди-билдинг- все то, что пред­
ставляется способами

<< деконструкции » гендера и размывания или
•> сексуальных идентично­

элиминирования границ <<традиционных

стей (а именно, гетеро-и гомосексуальной). Ретроспективно говоря,

отношение гендера к сексуальности проэволюционировало от близ­
кой синонимичности в ранних феминистских исследованиях до ка­
тегориального различения в тех исследованиях, где гендер понима­

ется как культурно определенный и сконструированный, тогда как

пол относится к биологии; и опять, в последнее время, -до взаимо­
заменяемости, когда и то, и другое понимается как дискурсивные
конструкции, что не являются ни естественными, ни закрепленны­

ми за каждым индивидом свойствами, но могут быть перформатив­
но переопределены или изменены даже хирургически.

Эта взаимозаменяемость гендера и сексуальности с очевиднос­
тью выражена в термине <<трансгендер», <<смена гендера•>, что недав­

но вошел в моду. В отличие от <<смены пола•>, что значит «стать дру­
гого пола, чем от рождения•>, <<трансгендер•> означает «идентифици­
роваться с не своим от рождения полом•>. При этом несколько меха-

Американ.скиit Фреitд

37

нистическом и волюнтаристическом подходе к сексуальности и сек­

суальной идентичности нисколько не принимаются во внимание
Фрейдовы гораздо более пессимистические намеки на «неподатли­

вость бессознательного•. Итак, хотя понятие •бессознательное• и не
отвергается напрямую или безапелляционно, оно остается чуждым

гендерным

-

или, скорее, постген.дерн.ым. -исследованиям. Непо­

датливость фрейдавекого бессознательного абсолютно не сочетается
с той спасительной верой в общественный прогресс и классовую мо­

бильность (ныне в значительной мере редуцированную к гендерной

мобильности), что поддерживает модернизированный фантом

made•
имидж

«self-

американца, а теперь попросту переносит его в новомодный

•self-made• смены пола или гендера.
gender и queer studies тяготеют в

Хотя

перспективе скорее к

функционализму эго-психологии, чем к Лакану, и к полному непри­
ятию Фрейдавой теории влечений, интерес к психоанализу все же

возобновился. Возьмем, скажем, случай

gay and lesЬian studies, чьё

вооруженное сопротивление психоанализу было сломлено, когда не­

которые ислледователи\ницы стали перечитывать Фрейда и убеди­

лись, что сопротивление «ФрейдУ• относится меньше к собственно
Фрейду, чем к тому гораздо более консервативному и в действитель­
ности анти-фрейдистскому подходу к гомосексуальности как к па­

тологии, что преобладал и продолжает преобладать почти во всех

психоаналитических и психиатрических институциях в США.
Возможно, вы хотите уточнить, что такое

gay and lesЬian studies
gender studies и queer theory. Я не знаю, что
именно называется gender studies в Германии, но в США это весьма
и чем они отличаются от

спорная дискурсивная территория, где термины становятся ярлыка­

ми и стремятся пролиферировать, разрастись под двойным давлени­

ем издательской индустрии, которой нужно продавать все больше и
больше книг во избежание экономического спада,

-

и академичес­

кой •звездной системы• (как однажды ее обозначали); всё это благо­
даря чисто американской склонности к хитам, бестселлерам, топ­
десяткам и двадцаткам, что перешагнула границы Голливуда, теле­
визионных ток-шоу, поп-музыки, фантастики и интернет

-

и дос­

тигла академического и интеллектуалистекого сообществ. Будучи

человеком, впервые использовавшим термин Queer Theory21 при по­
пытке артикулировать более сложное понимание гомосексуальнос­
ти в ее пересечениях с социальными и субъективными формами фан­
тазма, идентификации и желания, я могу только удивляться пора­

зительна быстрому распространению этого термина, что всего лишь

Тереза де Лауретис

38

за пять лет охватил все и каждую из тех областей, что я ранее опре­

делила как

postgender studies.

Сущность дела, однако, просто в том, что студенты колледжей

«queer theory»
<< gay and lesЬian studies ». Многие книжные магазины, в том чис­

предпочитают покупать книги, маркированные как

или

ле университетские, недавно добавили целые полки под эту рубри­
ку. И согласно данным небольтого издательства на западном побе­

режье,

Cleis Press,

которое как раз выпустило третье издание спра­

вочника, охватывающего более

500

книгоиздателей, журналов, га­

зет и т. д., что публикуют, печатаЮт или распространяют геевские и
лесбийские материалы, ежегодно выходит в свет более

1000

новых

изданий под такими заголовками. 22 .Я могу сказать вам, что книги
на полке

<<Gay and

LesЬian

Studies>>

посвящены в первую очередь го­

мосексуальности и, к их чести, многие посвящены расовой пробле­

матике, будучи написаны как цветными, так и белыми. Но не спра­
шивайте меня, как более точно определить полки

«Queer Theory>>:

в

главном книжном магазине Сан-Франциска неделю назад эта полка
объединяла Мишеля Фуко и Сэмюэля Делани с Жилем Делёзом и

Юлией Кристевой, Джудит Батлер и белл хуке, а также, к моему сму­
щению, меня саму и Умберто Эко среди прочих.

Что означает этот острый интерес к теории сексуальности? Ре­
акция медицины на кризисную ситуацию со СПИДом, как и реак­
ция масс-медиа и широкой общественности показали, сколь мало так

называемая сексуальная либерализация 60-х и 70-х повлияла на тот
сексуальный морализм, что Фрейд диагностировал североамерикан­
скому обществу в начале века. Когда разразилась эта эпидемия, мгно­
венное общественное осуждение гомосексуалов одновременно как

аморальных и больных базировалось на той подспудной предпосыл­
ке, что гомосексуалы больны потому что они аморальны. Исходя
из этой предпосылки, все еще принимаемой консервативным боль­
шинством американцев, именно аморализм гомосексуалов служит

причиной болезни, известной как СПИД, а не частные формы сексу­
альных контактов или отношений между любыми двумя (или боль­
ше)людьми.

Неспособиость сексуальной революции
ям Миллетт и столь многих других в 60-е

-

-

вопреки предсказани­

навсегда изменить аме­

риканскую сексуальную мораль можно считать причиной вновь раз­

горевшегося среди студентов колледжей интереса к сексуальности и

сексуальной идентичности. Но мне кажется, что возрождение вни­
мания к Фрейду коренится в другом- в осознании того, что в это

неспокойное время конца двадцатого века в Америке не все в поряд-

Американский Фрейд

39

ке: что силиконовые протезы могут протекать; что безумный шоп­
пинг не всегда доступное или эффективное лечение того, что тяготит

душу; что nреступность, бедность и расизм не отступают; что психи­
ка не управляется личной волей индивида или судебными nостанов­
лениями, так же, как весь мир не управляется тем, что американс­

кие nрезиденты nродолжают провозглашать-со все большим на­
жимом- самой мощной нацией в мире. Что же особенно nримеча­
тельновэтом отношении, так это растущий интерес к нео-фрейдист­

скому психоанализу в той области науки, что была чрезвычайно да­
лека от него, а именно- в сфере

postcolonial studies и critical theory

of race.
Фрейд и

Postcolonial Studies

Главный толчок в этом направлении дала работа Франца Фано­

на

( 1925- 61 ), психиатра с острова Мартиника, учившегася во Фран­

ции в 40-е и 50-е и занимавшего должность директора больницы в
Алжире во времена французского колониального режима, а позже

примкнувшего к алжирскому освободительному движению. В то вре­
мя как более nоздние труды Фанона стали играть важную роль в аме­
риканской nолитической теории и других областях оппозиционной

критики с 60-х годов (здесь имеются в виду его «The Wretched of the
Earth » («Несчастнейшие земли сей») и «Toward the African
Revolution» ), именно его первая, частично биографическая книга
Вlack Skin, White Masks (Черная кожа, белые .маски) (1952), наnи­
санная до его nереезда в Алжир, nривлекла внимание целого нового
nоколения читателей. Причиной этого интереса стал nсихоаналити­
ческий уклон книги, ее сосредоточенность на сексуальности, зани­

мающей центральное место в расовой -скорее, расово сконструиро­

ванной- идентичности, и nодчеркивание «отелесненной» nрироды

социального субъекта, тела как самой основы для психосексуальной
и социальной идентичности. По словам Фэнона, «человечество [за­

рывается] в собственную nлоть в nоисках смысла»; 23 и для тех, кто
nретерпел «кражу тела» (формулировка Гортензии Сnиллере в отно­

шении американской чернокожей рабыни и ее потомков), 24 думать и
nисать о себе означало создавать то, что другая исследовательница и

феминистка, Черри Морага назвала «теорией во nлоти». 25
В своем политически заостренном обзоре <<критического фано­

низма>> Генри Лупе Га тес мл. вступает в спор с такими теоретиками
третьего мира, как, среди прочих, Эдвард Саид, Гайятри Спивак и в

Тереза де Лауретис

40

особенности Хоми Бхабха, возносящих Фанона до уровня иконы

-

как транскультурного теоретика мирового масштаба, пост-структу­
ралиста

ante litteram,

как образец постмодернистского эклектизма.

Протестуя против того, что ему видится как конструирование еще
одной <•глобальной, имперской теории,

...

великой унифицирован­

ной теории угнетения>> со стороны вышеупомянутых критиков тре­
тьего мира, Га тес призывает к реисторизации Фанона, что приведет

к осознанию- как когда-то самим Фаноном- <•пределов освобож­
дения и самой познаваемости, интеллигибельности его мечты о де­

колонизации». 26 Но историзация нечасто выходит на первый план в
постмодернистских

postcolonial studies, объектом внимания которых

скорее является синхроничность и проблема формирования идентич­
ности субъектов днаспоры в мировом масштабе.
Я не уверена, что Гатес прав, вменяя Бхабха проект «имперс­
кой теории>>, но думаю, что обвинения вызывает опора Бхабха на
работы Жака Лакана. Стратегия Га теса

-

играть одним теоретиком

против другого, чтобы перещеголять их всех- недостаточно скры­
вает настоящую цель его риторических колкостей, а именно психо­
анализ; в частности, лакаиовекое-а не фрейдовское- положение

о радикальной изменчивости, радикальной разделенности субъекта
в поле языка. Определенно, Гатес проявляет высокую чувствитель­

ность, когда говорит, что Бхабха <•видит за Фаноном скорее Лакана,

чем Сартра>> ; 27 действительно, Фанон неоднозначен в вопросе оДру­
гом -а этот термин использовали и Сартр, и Лакан, но придавая ему
совершенно различные значения и импликации. Я согласна с Гате­
сом, что Другой Фанона ближе к сартровскому, тогда как Бхабха бе­

зусловно видит за Фаноном Лакана; и именно это, мне кажется, вы­
зывает обвинение со стороны Га теса в <•имперской теории».
Однако мне хотелось бы заметить, что это Га тес, а не Бхабха не
видит, в чем заключается живая актуальность работ Фанона сегод­

ня -как раз в том, что Фанон артикулирует несводимую сложность,
если не невозможность для (пост)колониального субъекта построе­
ния автокогерентной национальной, расовой или сексуальной иден­

тичности. Это действительно ограничение, предел для мечты Фано­
на или кого другого о деколонизации. Гатес не видит, что актуаль­
ность Фанона сегодня заключается как раз в его амбивалентной при­
частности- но все же причастности-к психоаналитической кон­

цепции психики, интерфейса тела и духа, сексуальности, идентич­
ности и фантазма.
Парадоксальным образом Фанон отвергает понятие бессозна­
тельного как веприложимое к черному. У негров не существует Эди-

Американский Фрейд

41

пова комплекса, утверждает он, «На Французских Антилах на

семей не приходится ни одного эдипальнога

невроза•>. 28

97%

<<Итак, здесь

нет бессознательного. С тех пор, как расовая драма [подобно сексу­
альной] разыгрывается в открытую, у черных нет времени <<Сделать

ее бессознательноЙ•>. 29 Тем не менее, несмотря на подобные выска­
зывания, след бессознательного заметен всюду в тексте Фанона

-

в

его амбивалентных идентификациях, в напряженности сексуальных
фантазий, в фобических излияниях против женщин и гомосексуа­
лов, что делает книгуЧерпая кожа, белые маски пространство м пси­
хической негативности и радикальной неопределенности, открыва­
ющим то, что Кобена Мерцер называет <<внутренними границами

деколонизации». 30 «При чтении Фанона сегодня, целое поколение
спустя после начала <<внешней» деколонизации, возникает отчетли­
вое ощущение того, что прогрессивное освободительное движение за­

стопорилось как раз у <<внутренних» границ сексуальности». 31
Подобно Га тесу, Мерцер

-

ученый следующего поколения,

сформированный британской школой Стюарта Холла

-

протестует

против обращения Фанона в герои, а его книги- в хранилище исти­

ны об угнетении. Но, в отличии от Га теса, Мерцер вычитывает у Фа­
нона <<признание эмоциональной реальности фантазмакак такой
области психической жизни, что является также сферой запросов

бессознательного•>. 32 Поэтому, замечает она, для текстовых и визу­
альных искусств постколониальной диаспоры Фан он может стать не
классиком, а скорее ресурсом использования работы <<бессознатель­

ного фантазма как психического связывания социальной жизни». 33
<<Тогда как опровержение расистских стереотипов с позиции
реализма зачастую приводит к идеализированной фигуре черной

идентичности, недосягаемой для принижающих образов изменчиво­

сти, есть такое направление в постмодернистском репертуаре гибрид­
ных аппроприаций и пародических воепроизведений черного визу­
ального искусства, которое демонстрирует, что эти стереотипы, хотя

бы и дезавуированные, продолжают функционировать как «внутрен­

ние чуждые объекты •>, вокруг которых самовосприятие уже

<< отчуж­

дено•>, поскольку все воспринимают тебя как Другого. Эта дилемма
составляет самую суть фанаиовекого анализа расаво-формирующих

интерпелляций». 34
Другими словами, осознание работы таких стереотипов в чьих­
либо фантазмах и признание наличия внутренних чуждых объектов
в бессознательном означает понимание того, что субъективность кон­
ституирована через изменчивость и негативность -что я есть также

и то, что не я. Это урок Фрейда. И, согласно Мерцер, это также урок,

Тереза де Лауретис

42

который может дать Фанон, если не дух, то буква книгиЧерная кожа,
белые маски: что всегда поиск националистичной идентичности, эт­
нической аутентичности или расовой чистоты, подобно всякой меч­
те о полном освобождении, приводит к кошмару антагонизма и на­
силия, мизогинии, гомофобии, нетерпимости; и что текст Фанона по­

живому вписан в конститутивную гибридность постколониального
субъекта.

Позвольте мне завершить тему, возвращаясь к вопросу о генде­

ре. Автор книги Черная кожа, белые маски был черным антильцем,
жившим во Франции и писавшим по-французски, будучи погружен­
ным и в дискурсивные структуры языка, и в практики повседневной
жизни, равно пропитанные расизмом, видоизменяющим даже про­

стейшие понятия гендера и сексуальности (вспомните о смешанных
браках). И отсюда его амбивалентность и сопротивление по отноше­
нию к тем самым дискурсам, чьи концептуальные системы он тем не

менее вынужден был использовать

-

других у него не было. Он бил­

ся над философией Сартра, над психоанализом Фрейда и Лакана,
усматривая и не усматривая себя самого в том, что, вместе с марк­

сизмом, было наиболее радикальными или прогрессивными запад­
ными концепциями социального субъекта, то есть

-

в психоанали­

зе и экзистенциальном гуманизме.

В этой битве, в поисках способа мыслить через эти дискурсы со
своей экс-центрической позиции, Фанон пытался сконструировать

условия существования для новой субъектной позиции черного че­
ловека

-

этот проект позднее был подхвачен другими, среди них и

Хоми Бхабха, частично в его прочтении Фанона. Я хочу показать,
что сходный проект в отношении женщины был в центре феминист­
ской теории с конца семидесятых и что это привело к конструирова­

нию того, что я назвала эксцентрическим суб-оектом. Я вовсе не го­
ворю, что конструкция расы и гендера идентичны или параллель­

ны

-

они как раз первсекаются- или что они дают одинаковый ре­

зультат на различных субъектах, сконструированных таким образом.
На самом деле я хочу показать, что противоречие, в котором оказал­
ся Фанон, подобно тому, что присуще феминистским теоретикам на­
чиная с де Бовуар и ее Второго пола, и что в обоих случаях эти про­
тиворечия и отношения амбивалентности
но

-

-

различные, безуслов­

с очевидностью приводят к конструированию аналогичных

фигур или концептуализаций постколониального-субъекта. Теперь

же, поскольку я не считаю себя постмодернистом, позвольте мне не­
много поисторизировать.

А.мерикан.ский Фрейд

43

Черная кожа, белые .маски была опубликована в
пол- в

1949.

1952, Второй

Хотя Фанон, столь явно находящийся под влиянием

Сартра, должен был знать де Бовуар, кажется, что он не читал Вто­

рой пол. И однако Женщина как Другой у де Бовуар очень похожа на
Негра как Другого у Фанона. В эссе, опубликованном несколькими
годами раньше, я пыталась отследить генеалогию эксцентрическо­

го субъекта в феминистской теории

-

от де Бовуар в конце 70-х­

начале 80-х и до интервенции цветных женщин, критики гетеро­
сексуальности как института и до сдвига в отношении к истории,

характерного для феминистской теории в ее постколониальной мо­
дификации.

«Этот сдвиг вызвал некое пере-мещение и само-перемещение,

что означает: покинуть или бросить то место, что безопасно и что есть
твой «дом•- физически, эмоционально, лингвистически, эписте­
мологически- ради другого места, где неизвестность и риск, места
не только эмоционально, но и концептуально иного; того места дис­

курса, где речь и мысль в лучшем случае

-

своего рода проба, без

всякой определенности и гарантий. Но это не было неким решением:

никто не смог бы уже остаться на прежнем месте•. 35
В эссе описывается некоторое противоречие, которое не только
анализируется, но и воспроизводится в феминистской теории; я на­
звала его «Парадокс Женщины•. Как это сформулировала де Бову­
ар, «человек -это мужчина

... и он определяет женщину не через ее

саму, но через ее отношение к нему; она не рассматривается как ав­

тономная сущность ... Он- это Субъект, он- Абсолют; она же­

Другой• 36 : 37 женщина есть человек, фундаментально существенный
для мужчины, источник его жизни, сексуального желания и залог

продолжения человеческого рода, и в то же время она

-

несуществен­

ный объект, предмет обмена, нечто иное, чем человек. Это может быть

прочитано в свете того противоречия, что Фанов определил как па­
радокс Негра: «Я пришел в мир преисполненный стремления отыс­
кать смысл вещей

... и обнаружил себя объектом среди других объек­

тов•.38
Во второй части эссе я ввожу новую фигуру эксцентрического
субъекта, которая, как мне видится, возникает в самых разных тек­
стах современного феминизма и определена в терминах как социаль­
ного, так и психического

-

в терминах вытеснения, эксцесса и дез­

идентификации. Эксцентрический субъект, писала я, <~возникает в
процессе борьбы и интерпретации, переписывания себя• с критичес­
кой позиции за рамками культурной нормативности; эта позици-я
«достигается через практики политического и личностного переме-

Тереза де Лауретис

44

щения через границы, разделяющие социосексуальные идентичнос­

ти и общности, разделяющие тела и дискурсы» . 39
Эта фигура эксцентрического субъекта, как я здесь хочу пока­
зать, может быть прочитана в свете того понятия гибридного постко­

лониального субъекта, что впервые было артикулировано Хоми Бхаб­

ха в часто цитируемом эссе

«The Commitment to Theory», 40 где Бхаб­

ха рассматривает теорию субъекта и практику культуральпого ана­

лиза как <•негоциацию [переговоры] скорее чем пегацию, .. диалекти­
ку, в которой не возникает телеологическая или транцендентная

История» ,41 негоциацию или диалектику, где оппозиционные тен­
денции, фигуры или субъектные позиции могут артикулироваться

«без искупительной рациональности субляции или трансцендентно­
сти».42 Эта диалектика определяет пространство, где оппозиции и
противоречия не столько разрешаются, сколько переобозначаются
или «Переводятся» в другие термины и формы. В этом пространстве

«rибридности» (слово Бхабха, ставшее уже общеупотребительным),
теоретик- она илион-в поиске понимания и (пере)формулирова­

ния хода истории, культуры, субъективности и т. д.

-

сам\а теоре­

тик занимает позицию, по его словам, <<На подвижных границах куль­

турного перемещения, что лишает любого неотъемлемого или «аутен­
тичного» смысла <•национальную•> культуру или «цельного» интел­

лектуала». 43
Я думаю, что такой теоретик Бхабха, помещенный на подвиж­
ные границы культурного перемещения

-

просто другая разновид­

ность того, что я назвала эксцентрическим субъектом. Как это ни
называй- постколониальным критическим, диаспоральным, гиб­
ридным субъектом или каким-нибудь еще- введенная Бхабха фи­
гура сродни тем, что я отслеживала в текстах теоретиков феминиз­

ма- новой

mestiza

[метиске] у Глории Анзалдуа, лесбиянке у Мо­

ники Виттиг, неаппроприируемому другому у Трин. Т. Мин-ха, до­
машней девушке у Барбары Смит, враждебной к цивилизации белой

женщине у Адриенны Рич. Все это

-

разновидности эксцентричес­

кого субъекта.

Но я должна добавить одно печальное наблюдение -о нем мож­
но поразмыслить позже. Точно так же, как Фанон не обращалсяк де
Бовуар, Бхабха нигде не упоминает ни одну из упомянутых выше
феминистских авторов, хотяиневнятно ссылается на «глубинный

сдвиг в языке сексуальности, <•Я•> и культурного сообщества, произ­

веденный феминистками в 70-х и гомосексуальными сообществами
в 80-х». 44 Мерцер в своем эссе, вышедшем в
знает, хотя и вскользь, влияние на

1995 году, все же при­
postcolonial theory «феминисте-

Американский Фрейд

45

кого поворота к психоанализу в 70-х», 45 но дальше этого не идет.
С другой стороны, большинство феминисток не упоминает ни Бхабха,

ни Фанона в контексте

feminist theory.

Почему же эти дискурсы,

питаемые сходными проектами, движутся параллельными траекто­

риями, пересекаясь редко, если пересекаясь вообще- даже соответ­

ственно подчеркивая необходимость переосмыслить концепции
расы, гендера и сексуальности одновременно, в их пересечениях и

наложениях? Откуда происходит это нежелание признать друг друга?
Позвольте мне оставить этот вопрос вам, как напоминание о том,

что психосоциальная эксцентричность, гибридность, негативность
или изменчивость не могут сочетаться с центризмом в политиках

идентичности или облекаться в смягченную, постгендерную концеп­
цию социального прогресса. Ведь если бессознательное остается не­
податливым, не Фрейд тому причина.

Jacques Lacan, Ecrits (Paris: Editions du Seuil, 1966), р. 403.
Ernest Jones, The Life and Work of Sigmund Freud, edited and abridged in one
volume Ьу Lionel Trilling and Steven Marcus (New York: Basic Books, 1961), рр.
266-67.
IЬid., р.

270.

Часто цитируемое высказывание Фрейда. Вот как оно выглядит в: Л. Шерток,

Р. де Соссюр. Рождение психоаналитика. От Месмера до Фрейда. Пер. с франц.
Н. С. Автономовой.- М.: Прогресс,

1991:

•Сексуальная мораль современного

общества, особенно в ее крайней, американской форме, достойна презрения. Я
сторонник полной свободы в сексуальной жизни, хотя сам я пользовался такой

свободой очень мало• (Письмо Патнему от 8 июля 1915 г., цит. по: Freud S.
Correspondance, 1873-1939. Paris, Gallimard, 1966, р. 332).- При.м. перев.
Цит. по Henry Abelove, •Freud, Male Homosexuality, and the Americans•, The
Lesblan and Gay Studies Reader, Henry Abelove, Michele Aina Barale, and David
М. Halperin, eds. (New York: Routledge, 1993) рр. 381-93; 386.

Более подробно эта история излагается на сайте Венского Музея Фрейда

/freud.tO.or.atjfreud/e/themes/film.htm).- При.м. перев.
Георг Вильгельм Пабст (1895-1967), немецкий кинорежиссер,

(http:/

работавший в

почти документальном стиле.- При.м. перев.

На русский это можно перевести как •Потёмки души•.- При.м. перев.
В отношении сексуальности я не позволяю себе ни уговаривать, ни отговари­

вать.- При.м. перев.
10
11

12

13

Jones, р. 267.
Kate Millett, Sexual Politics (New York: Ballantine, 1969),

р.

252.

Juliet Mitchell, Psychoanalysis and Feminism (New York: Panttheon Books, 197 4),
р. xv.
IЬid., р. xvi.

Тереза де Л ауретис

46
14

15

16

N ancy Chodorow, The Reproduction of М othering: Psychoanalysis and the Sociology
of Gender (Berkeley: U of California Р, 1978).
Цит. по Teresade Lauretis, •On the Cinema Topico,PMLA 106.3 (Мау 1991): 41218; 413.
Screen memories, обычно по-русски этот психоаналитический термин передают
как •покрывающие воспоминания• (речь идет о ранних, очень ярких и якобы
незначительных воспоминаниях). Как видим, в трактовке автора подчеркива­
ется несколько другой аспект термина.

17

18

-

Прим. перев.

Teresa de Lauretis, Technologies of Gender: Essays
(Bloomington: Indiana UP, 1987).
Queer

оп

Theory. Film, and Fiction

означает •странный•, •неправильный•, •сомнительный•.- Прим. пе­

рев.

10

Простейшим случаем коего являются серьги, а далее следуют также иголки и
булавки в различных частях телах

-

от традиционных органов слуха и нюха до

куда более уязвимых органов речи и пола.
20

-

Прим. перев.

Нанесение декоративных шрамов; придумано также очень давно.

-

Прим. пе­

рев.

21

22

Я употребила его для заглавия специального выпуска

differences. См. •Queer
Theory: LesЬians and Gay Sexuali ties: An Introd uction•, special issue of differences:
А Journal of Feminist Cultural Studies 3.2 (Summer 1991): iii-xviii.
Jean NoЬle, •LesЬigay Studieso, The LesЬian Review of Books (Winter 1994-95):
21.

23

Frantz Fanon, Black Skin, White М asks, trans. Charles Lam Markmann (New York:
Grove Weidenfeld, 1967), р. 9.

24

Hortense Spillers, •Mama's ВаЬу, Papa's МауЬе: An American Grammar Book•,
diacritics (Summer 1987): 65-81.
Cherrie Moraga, Loving in the War Years: Lo que nunca paso por sur lablos (Boston:
South End Press, 1983).
HenryLois Gates, Jr., •Critical Fanonism•, Critical Inquiry 17 (Spring 1991): 45770; 469-70.

25

28

27

IЬid., р.

28

Fanon,

29

IЬid., р.

30

Kobena Mercer, •Busy in the Ruins of Wretched Fantasia•, Mirage: Enigmas of
Race, Difference and Desire (London: ICA, 1995), рр. 14-55; 21.
IЬid., р. 35.
IЬid., р. 24.
IЬid., р. 50.
IЬid., р. 28.
Teresa de Lauretis, • Eccentric Subjects •, Femnist Studies 16.1 (Spring 1990): 11550; 138.
Simone de Beauvoir, The Second Sex, trans. and ed. Н. М. Parshley (New York:
Random House, 1952), рр. xviii-xix.

31
82

33
34

35

36

461.

ор.

cit.,

р.

152.

150.

Амери~ан.с~ий Фрейд
37

47

В русском переводе с французского этот фрагмент выглядит так:

• Человечество

создано мужским полом, и это позволяет мужчине определять женщину не как

таковую, а по отношению к самому себе; она не рассматривается как автоном­
ное существо ... Он- Субъект, он- Абсолют, она- Другой•. (Симона де Бову­

1), И.
1997, стр.

ар. Второй пол. Под ред. С. Айвазовой. Пер. с франц. А. Сабашниковой (т.
Малаховой и Е. Орловой (т.

28.)

2).

М., •Прогресс•- СПб, •Алетейя•,

Надеюсь, из контекста понятно, что де Бовуар формулирует не свою точку

зрения.

-

Прим. перев.

зs

Fanon,

39

de Lauretis, •Eccentric Subjects•,

40

Homi Bhabha, •The Commitment to Theory• [1989], The Location of Culture (New
York: Routledge, 1994), рр. 19-39.

41 --

IЬid., р.

25.

IЬid., р.

26.

43

45

ор.

cit.,

Ibld.,

р.

21.

Ibld.,

р.

175.

Mercer,

ор.

р.

cit.,

109.

р.

50.

рр.

144-45.

беллхуке

Наука трансгрессировать.

Образование как практика свободы

Эрос, зротизм и педаrоrический процесс
Преподаватели нечасто говорят о месте эроса или эротики в на­
ших аудиториях. Многие из нас, воспитанные в философской тради­
ции западного дуализма, восприняли вместе с ней и представление о

том, что наше сознание и наше тело отделены друг от друга. Полагая

так, некоторые входят в аудиторию преподавать таким образом, как
если бы только чужие сознания присутствовали там, но не тела. Пы­
таться привлечь внимание к телу значит для нас предать репрессив­

ное наследие прошлого и отречься от того, что было передано нам
старшим поколением наших преподавателей, которые обыкновенно
были белыми мужчинами. Но и небелые представители старшего

поколения так же страстно желали отрицать тело.

«Черный•

кол­

ледж всегда был форпостом репрессий. Публичный мир институци­
онального обучения был тем местом, где тело должно быть стерто,

где оно должно оставаться незамеченным. Когда я, впервые оказав­
шись в роли преподавателя, почувствовала необходимость в том, что­
бы посетить туалет, я была дезориентирована, поскольку не знала,

что более опытные преподаватели делают в таких ситуациях. Никто
не говорил со мной о теле применительно к проблеме обучения. Что
делать со своим телом в аудитории? Когда я пытаюсь воскресить в
памяти телосложение своих преподавателей, я обнаруживаю, что
почти ничего не в состоянии вспомнить. Я слышу их голоса, я по­
мню отдельные детали, но крайне редко могу воссоздать целостную
картину тела.

Входя в аудиторию с намерением «стереть• тело и представить
себя гораздо более полно как сознание, мы демонстрируем своим по-

© Taylor and Francis Books, 1992.
bell hooks, Teaching to Transgress.
Freedom (New York, London: Routledge, 1994),

Перевод Яны Боцман выnолнен по изданию

Education as the Practice
рр. 191-208.

о{

49
ведением, насколько сильно в нас укоренен предрассудок о том, что

желанию не место в аудитории. Репрессия и отречение делают воз­

можным для нас забыть наши чувства и наши желания с тем, чтобы
потом начать их отчаянные поиски после того, как занятия окончат­

ся, но только в более подходящем месте. Я помню, как, еще будучи
студенткой, в ~Psychology

Today»

я прочла статью, посвященную

исследованиям, в ходе которых выяснилось, насколько часто препо­

даватели-мужчины думают о сексуальности (и даже о студентах в

контексте сексуальных отношений) во время лекций. Меня это изу­
мило. После знакомства с этой статьей, которая, насколько я помню,
бесконечно переходила из рук в руки и обсуждалась в дортуарах, я
стала пристально следить за мужчинами-преподавателями, пытаясь

увязать те фантазии, которые они, как я представляла, держали в
уме во время своих лекций, с их телами, которые, как я искренне
притворялась, я не замечала. Когда шел первый семестр моего пре­

подавания в колледже, в моей группе был студент, которого я и ви­
дела и не видела в одно и то же время. Однажды в середине семестра
меня вызвал терапевт нашего колледжа, которые хотел поговорить

со мной по поводу моей манеры держаться со студентами в аудито­

рии. Терапевт сообщил мне, что один студент сказал ему, что я ста­
новлюсь неожиданно сердитой, грубой и чересчур откровенной во
время общения с ним. Я не знала со всей определенностью, кто был
этот студент, я не могла связать с его именем определенное лицо или

тело, но позднее, когда он обнаружил себя в классе, я осознала, что
испытывала эротическое влечение к этому студенту. И что мой, дос­

таточной наивный, способ борьбы с моими чувствами в аудитории

(которых, как я была уверена, у меня не было) заключался в том,
чтобы искажать их (что находило выражение в грубой маиере общать­
ся с ним), репрессировать их и отрицать их. В полной мере осознав,

каким образом подобная репрессия и подавление приводят к ~трав­
мированию» студентов, я сочла необходимым определять, какие чув­
ства пробуждаются во мне в аудитории и подвергать их анализу.

Комментируя книгу Адриен Рич в связи с исследованиями муж­
чин, которые разрабатывали проблематику тела, Джейн Геллоп во
вступлении к ~мышлению через тело• отмечает:
с У мужчин, которые разрабатывают проблематику тела, го­

раздо больше шансов быть призванными серьезными мысли­
телями и быть услышанными. В то время как мы, женщины,
должны вначале доказать, что мы

-

мыслители, чего гораздо

проще добиться, если мы разделяем установку, в соответствии

беллхуке

50

с которой заслуживающие внимания мысли в истории всегда

отделены от телесного субъекта. Рич предлагает женщинам
войти в пространство критической мысли и знания, минуя
иревращение в бестелесный дух, в универсального мужчину».

Однако, как и в случае с научной деятельностью, принципиаль­
но важно научиться входить в аудиторию «Целостным», а не <•бесте­

лесным духом•>. В бурный период начала курса

Women's Studies

в

Стэнфордском Университете пример смелых и отважных женщин

професеаров (в частности, Дайяны Мидлбрук) научил меня тому, что
для желания всегда есть место в аудитории, что эрос и эротика не

должны быть отброшены для того, чтобы учебный процесс шел сво­
им чередом. Одним из центральных принципов критической педаго­

гики феминизма была интенция на непринятие дуалистического под­
хода к телу и сознанию. И это стало одной из основных причин, по

которым

W omen 's Studies

обрели в системе высшей школы марги­

нальный статус. В течении многих лет курсы

women's studies

боро­

лисЪ за то, чтобы быть принимаемыми в университетах с той серьез­
ностью, с которой там относятся к другим научным дисциплинам и

все это время те из нас, кто были вовлечены в этот процесс как сту­
денты или как преподаватели, представляющие феминистскую

мысль, осознавали необходимость легитимации такой педагогики,
которая посмела бы уничтожить дуализм тело-сознание и позволила

бы нам быть целостными в аудитории и, как следствие этого, быть
искренними.

Недавно Сюзан Б., моя коллега и подруга, в бытность моей сту­

денткой отмечала, что во время учебы чувствовала себя разочарован­
ной в отношении тех курсов, которые ей читалисъ помимо моего,
поскольку в их преподавании начисто отсутствовала эмоциональная

сторона. Ее мысли заставили меня вновь задуматься над местом чув­
ственности,

эротического влечения в методике преподавания, по­

скольку я поняла, что тот энергетический подъем, который она, по

ее признанию, ощущала в классе W omen' s

Studies, был обусловлен в

первую очередь тем, что женщины-преподаватели, которые вели этот
курс, дерзнули вкладывать душу в преподавание, не ограничившиеЪ

простой передачей информации. Феминистское образование, рассчи­
танное на критический ум, укоренено в признании того, что знания

и критическая мысль, которым посвящены занятия, должны инфор­
мировать студентов о константах нашего поведения и жизни за пре­

делами аудитории. Поскольку на начальном этапе существования
этих курсов они посещалисъ почти исключительно студентками, нам

Наука трансгрессировать. Образование как практика свободы

51

было достаточно просто отречься от поведенческой модели <<бесте­
лесного духа» во время занятий. Как следствие, естественно, что мы

могли обеспечивать достаточно высокую степень заботы о студентах
и даже «любовь>>. Эрос присутствовал на наших занятиях как моти­
вационная сила. Как критически настроенные педагоги, мы обуча­
ли наших студентов иным формам мышления о гендере, понимая,

что знание, которое мы даем, повлечет за собой иные формы
поведения.

Чтобы понять место эроса и эротизма в аудитории, мы должны
выйти за рамки понимания этих сил исключительно в терминах сек­

суального, хотя не существует необходимости полностью исключать
и эти измерения. Сэм Кии в своей книге <<Чувственная жизнь» на­

стаивает на том, чтобы читатели вспомнили, что в своем наиболее
первичном понимании

«эротическая потенция не ограничивалась

сексуальной силой, но виделась как движущая сила, которая транс­

формирует жизненные формы из состояния простой потенциальнос­

ти в состояние актуальности». Очевидно, что осуществление задач
критической педагогики, которая ищет пути трансформации созна­

ния и обеспечения студентов такими моделями мышления, которые

могли бы способствовать их самопознанию, приводили бы их к более
насыщенной жизни, до пекоторой степени связано с присутствием
эроса в аудитории, способствующего в достижении этих целей. Кии
отмечает:

<<Когда мы ограничиваем «эротическое» сексуальным понима­
нием, мы предаем нашу инаковость по отношению ко всей ос­
тальной природе. Мы признаем, что мы мотивированы исклю­

чительно той таинственной силой, которая заставляет птиц
мигрировать, а одуванчики -цвести. Более того, таким обра­
зом мы признаем, что единственное удовлетворение, которое
нас интересует, является сексуальным, т. е. касающимся ис­

ключительно романтическо-генитальной связи между двумя
ЛИЧНОСТЯМИ».

Понимание того, что эрос есть сила, которая стимулирует наши
усилия к само-актуализации, что он может обеспечить эпистемоло­

гическое обоснование наших занятий, рассказывая нам о том, как
мы знаем о том, что мы знаем, дает и преподавателям и студентам
возможность использовать энергию эроса в классах для оживления

дискуссий и для стимуляции критичности.

Осознавая, что наша культура не имеет <<представления о гиге­
ологии как о науке>> (гигеология- наука о здоровье и благополучии),

бе.л.л ху "с

52

Кии задается вопросами: •Какие формы чувственности могут сделать

нас

• цельными•? На волю каких страстей должны мы отдаться, что­

бы быть уверенными, что возможностей, которые сулит нам жизнь,
станет больше, а не меньше?•. Ключ к знанию, который позволит
нам соединить ирактику и теорию

-

в одной из таких страстей.

В том, чтобы преподаватели несли эту страсть, которая должна быть
фундаментально укоренена в любви к мысли, которой мы в состоя­

нии вдохновить других, в том, чтобы аудитория стала тем динамич­
ным местом, где самым конкретным образом актуализированы транс­
формации в социальных отношениях и где ложная дихотомия меж­

ду миром «внутри• и миром «снаружи• учебного заведения полнос­

тью исчезала бы. Во многих аспектах это может выглядеть пугаю­
щим. Во время своей подготовки как преподавателя я не получила
навыков, которые действительно подготовили бы меня к тому, что­

бы быть свидетелем того, как мои студенты изменяют себя.
Когда я вела курс •Негритянские женщины-писательницы• на

факультете Mrican American Studies в Йельском университете, я ста­
ла свидетельницей того, как развитие критического ума в процессе

образования может фундаментально изменить наше восприятие ре­
альности и наше поведение. Во время занятий мы все вместе обнару­
живали в художественной литературе силы латентного расизма, мы

видели, как он вписывался в литературу и экзаменовали свой опыт.
Вдруг одна из черных студенток, которая всегда •выпрямляла• свои
волосы в парикмахерской, поскольку глубоко переживала, что не

будет выглядеть достаточно красивой, если ее волосы будут естествен­
но виться, изменилась. Однажды она зашла в класс и сообщила всем,
что этот курс настолько сильно повлиял на нее, что когда она при­

шла в парикмахерскую, чтобы как обычно •выпрямить• свои воло­
сы, какая-то сила внутри нее сказала «Нет•. Я до сих пор помню тот
страх, который я почувствовала, когда осознала, что именно акаде­
мический курс изменил ее. Хотя я глубоко верила в действенность

философии образования для развития критического сознания, я не
могла естественным образом соединить теорию и практику. Какая­
то малая часть меня хотела, чтобы мы оставались •бестелесными

духами•. И тело той студентки, и ее присутствие, и ее изменившая­
ся прическа были прямыми указаниями на то, что я должна была
признать и пережить. Она преподала мне важный урок. Теперь, мно­

го лет спустя, я перечитываю ее последние слова, обращенные к на­

шей группе, и признаю чувственность и красоту ее воли знать идей­
ствовать:

Н ау ка трансгрессировать. Образование как практика свободы

53

~я- черная женщина. Я выросла в Шэйкер Хайте, штат
Огайо. Я не могу вернуться в прошлое и изменить годы, кото­
рые я провела в уверенности, что я не могу быть такой же кра­

сивой и умной, как многие мои белые подруги. Но я могу дви­
гаться вперед и научиться гордости за то, что я есть ... Я не могу
вернуться назад и изменить свои представления о том, что са­

мая прекрасная роль в мире

-

быть женой Мартина Лютера

Кинга. Но я могу пойти дальше и найти в себе ту прямоту, ко­
торая мне необходима для того, чтобы совершить революцию
в себе в большей степени, чем для того, чтобы быть партнером
и помощником для кого-то другого. О нет, теперь я не верю,
что мы можем изменить то, что уже сделано, но мы можем из­

менить будущее. И поэтому я возрождаю себя и учусь знать

больше о том, что я есть и о том, как я могу стать подлинной».
Намереваясь собрать воедино свои мысли относительно эротиз­
ма и педагогики, я перечитала студенческие журналы за период в

десятилетие. Снова и снова я читала записи, в которых студенты

выражали свою любовь ко мне и к своей группе и которые с легкос­

тью могут быть интерпретированы как <•романтические». Вот как
один азиатский студент выражал свои мысли о проелушаннам курсе:

~Белые люди никогда не понимали красоты тишины, взаимо­
связанности и рефлексии. Вы научили нас говорить и слушать
голос в~тра. Как проводник, Вы тихо шли через лес впереди
нас. И в этом лесу все имело свой звук, все говорило ... Вы так­
же научили нас говорить там, где вся жизнь говорит в лесу, а

не только там, где говорят белые люди. Не есть ли это частью
ощущения целого -способность говорить, отсутствие необхо­
димости молчать или все время притворяться, способность

быть критичным, честным и открытым? Это та правда, кото­

рой Вы нас научили: все люди заслуживают того, чтобы гово­
рить».

Один черный студент написал, что он будет любить меня •сей­
час и всегда» поскольку курс, который я вела, был для него танцем,

в то время как он любит танцы:
~я люблю танцевать. Когда я был ребенком, я танцевал везде.
Даже когда я гулял, я все время будто бы отбивал чечетку.
Когда я танцевал, моя душа становилась свободной. Это было

очень поэтично. Когда по субботам я ходил с матерью в мага­
зин, я танцевал- шлеп-шлеп-шлеп- когда шел с тележкой

беллхуке

54

вдоль рядов с продуктами. Моя мама оборачивалась ко мне и

говорила: <•Малыш, прекрати танцевать. Белые думают, что
это единственное, что мы умеем>>. И я прекращал, но когда она
на меня не смотрела, я проделывал какую-нибудь танцеваль­
ную фигуру. Мне было наплевать, что думают белые, мне про­

сто иравилось танцевать, танцевать, танцевать. Я и сейчас
танцую и меня не волнуют, что думают люди, черные или бе­

лые. Когда я танцую, моя душа свободна. Грустно читать о
людях, которые перестали танцевать, перестали быть глупы­
ми, которые перестали позволять своим душам парить свобод­
но ... Думаю, для меня быть целостным означает не переста­
ватЪ танцевать».

Эти слова были написаны О'Нил ЛаРон Кларк в

1987 году. У нас,

как у преподавателя и студента, были достаточно эмоциональные
отношения. Он был выше шести футов. Я помню, как однажды он
опоздал на занятие, подошел прямо ко мне, подхватил меня на руки

и закружил. Группа засмеялась. Я назвала его «дурачком» и тоже
засмеялась. Таким был выбранный им способ извиниться за опозда­
ние, за каждое упущенное мгновение страсти наших занятий. И он

выбрал правильный момент. Я тоже любила танцевать. Так мы и
протанцевали весь наш путь в будущее как товарищи или даже дру­

зья, будучи связанными всем, что мы выучили вместе во время на­

шего курса. Те, кто знали его, должно быть, помнят, как, бывало, он
приходил на занятия задолго до их начала, чтобы порадовать других
своими забавными пародиями на преподавателей. Он неожиданно

скончался в прошлом году- по-прежнему танцуя и любя меня «сей­
час и всегда>>.

Когда в учебном процессе присутствует эротизм, любовь обре­
чена на то, чтобы цвести. Отлично усвоенные различия между пуб­
личным и приватным заставляют нас думать, что любви не место на

занятиях. Хотя многие зрители способны восхищаться такими филь­
мами, как <<Общество мертвых поэтов>>, возможно, даже включаясь
в эмоциональную связь между преподавателем и его учениками, до­

статочно редко случается так, чтобы подобная эмоциональная связь
стимулировалась институционально. Предполагается, что препода­

ватели должны пускать в обращение идеи, но никто в действитель­
ности не ожидает и не требует от нас того, чтобы процесс обучения
обретал какие-то уникальные, разнообразные эмоциональные фор­
мы. Те преподаватели, которые любят студентов и которым студен­
ты отвечают взаимностью, в академических кругах всегда <•под по-

Н ау ка трансгрессировать. Образование как практика свободы

55

дозрением•>. Отчасти это подозрения в том, что чувства и страсти не
должны быть допущены к объективной оценке заслуг каждого сту­
дента. Но такие устойчивые представления базируются на ложной
посылке о том, что образование по своей сути нейтрально, что суще­

ствует некий

<• монотонный •>

эмоциональный подтекст, в который мы

погружены и который позволяет нам общаться со всеми студентами

одинаково, бесстрастно. В действительности, некие особые связи
между преподавателями и студентами существовали всегда, только

традиционно они были скорее исключительным, чем нормальным яв­
лением. Дать возможность преподавателю выражать свое чувство

заботы и волю к бережному отношению к каждой личности в ауди­
тории

-

волю расшириться и обнять каждого

-

означало бы войти

в противоречие с Представлениями о приватности чувств. Изучая сту­

денческие журналы различных классов, я обнаружила множество
жалоб студентов, связанных с восприятием этих <•особых связей~
между мною и каждым из них. Осознав, что мои студенты находятся

в растерянности перед лицом манифестаций моих чувств любви и

заботы в их адрес во время занятий, я решила, что необходимо на­
учить их, каким образом следует их воспринимать. Однажды я зада­

ла группе такие вопросы: «Почему вам кажется, что расположение,
которое я испытываю к какому-то студенту, не может быть распрос­
транено и на вас? Почему вы думаете, что на всех не хватит любви и

заботы?» Чтобы ответить на эти вопросы, они должны были глубоко
задуматься о природе общества, в котором мы живем, о том, какие

социальные привычки формируют наше общение друг с другом. Они
должны были подумать и о капитализме, и о том, как он склоняет

нас к неким особым способам восприятия любви и заботы, к особому
способу жить внутри наших тел, к тем способам, посредством кото­
рых мы разделяем сознание и тело.

В наши дни в высшей школе не так уж много чувств и эмоций.

И в преподавании, и в обучении. Даже когда студенты искренне на­
строены на то, чтобы быть глубоко затронутыми знанием, препода­
ватели по-прежнему испытывают страх дерзнуть, поскольку боятся,

что потеряют контроль над ситуацией. И этот страх торжествует над
их желанием преподавать по-настоящему. Естественно, что те из нас,
кто преподают те же самые традиционные курсы одним и тем же спо­

собом, нередко сталкиваются со скукой -не будучи в состоянии вне­
сти в курс чувства, каждый из нас ощущал скуку хотя бы однажды.
Если, как отмечал Томас Мертон в своем эссе <•Изучая жизнь•>, цель

образования в том, чтобы показать студентам, как определять себя
<•аутентично и спонтанно>> в отношениях с миром, тогда очевидно,

белл ху~ес

56

что лучше всего преподаватели выполняют свои функции, когда сами

являются само-актуализированными личностями. Мертон напоми­
нает нам, что «идея настоящего, подлинного «рая» и в монастыре, и

в университете, отсылает не к простому небесному собранию теоре­
тических положений, ключи от которого находятся в руках у магис­

тров и докторов, но к внутренней самости студента», который дол­
жен исследовать основу своего бытия применительно к себе, к выс­
шим силам, к обществу. Что «nлод образования

... -

в активации

таинственного центра личности». Чтобы возвратить чувства в ауди­
торию или внести· их в аудиторию, где их никогда не было, препода­
ватель должен снова найти место эросу внутри себя и позволить как
своему телу, так и своему сознанию почувствовать и узнать желание.

Экстаз.
Преподавание и обучение без rраниц
Как-то в Мэйне прекрасным летним днем я упала с холма и сло­
мала запястье. Я сидела в пыли, переживая такую интенсивную боль,
какой не знала никогда до этого, и перед глазами у меня кружились
звезды. Однажды, еще девочкой, я также падала с холма. И оба раза

мое падение было связано с моим дерзким намерением двигаться,
невзирая на границы. Когда я была ребенком, это были границы,

наложенные страхом. Когда я стала взрослой

-

это были границы,

наложенные той усталостью, которую я называю «собачьей•. Я при­

ехала в Скоухеган, чтобы nрочесть лекцию в летней школе искусств.
Множество цветных студентов признавались мне, что им нечасто

nриходилось слышать какую-либо критику в отношении их работ от
nреподавателей и цветных художников. Вот почему даже когда я

чувствовала себя утомленной и больной, я по-прежнему сильно хо­
тела дать эмоциональный отклик на их работы и их нужды, вот по­
чему я вставала рано утром и карабкалась на холмы, где располага­
лисЪ студии художников, которые я желала посетить.

Когда-то Скоухеган был животноводческой фермой. Старые
коровники были переделаны в студии. Студия, которую я покинула

после того, как там состоялась напряженная дискуссия между мной
и несколькими юными чернокожими художниками, девушками и

юношами, была окружена пастбищем. Чувствуя боль, я сидела у под­
ножья холма, пристально глядя в лицо чернокожей девушки-худож­

ницы, к порогу чьей студии я направлялась, и на ее лице я видела

Наука трансгрессировать. Образование как практика свободы

57

разочарование. Она подбежала помочь мне и выразила соболезнова­
ние, но то, что я услышала от нее, выражало полностью другие чув­

ства. Она действительно очень нуждалась в том, чтобы поговорить о

своей работе с кем-либо, кому она могла бы верить, с кем-нибудь, кто
подошел бы к ее работе не с точки зрения расовых, половых или клас­

совых предрассудков. С кем-то, чьему интеллекту и видению мира

она могла бы доверять. Этот <•кто-то•> не обязательно должен был быть
мною. Этим <•кем-то» мог быть любой другой преподаватель. Когда я
думала о своей студенческой жизни, мне живо вспоминались лица,
жесты и привычки тех учителей, которые опекали и вели меня, тех,
кто открыл для меня возможность получать удовольствие от процес­

са обучения, тех, кто превратил класс в пространство критического
мышления. Тех, кто сделал процесс обмена информацией и идеями
разновидностью экстаза.

Недавно я работала по программе СВС над курсом по американ­
скому феминизму. Меня и других черных женщин, которые прини­
мали в ней участие, попросили высказать свое мнение по вопросу о

том, что способствует развитию феминистского движения и феми­
нистского мышления. Я ответила, что, в соответствии с моими воз­

зрениями, именно «критическое мышление•> есть тот главный инст­
румент, который создает саму возможность изменения, страстно на­
стаивая на том, что не имеет значения, к какому классу, расе, полу

или социальному слою принадлежит мыслящий. Я поделилась сво­

ими мыслями о том, что без способности мыслить критически о нас
самих и о нашей жизни никто из нас не будет в состоянии двигаться

вперед, меняться, расти. В нашем обществе, которое в своих основа­
ниях анти-интеллектуально, критическое мышление не в чести.

ВовлеченноетЪ в педагогику оказала существенное влияние на мое
становление как интеллектуала и как преподавателя, поскольку сер­

дцем этого желания учиться было критическое мышление. Условие
радикальной открытости существует в любой ситуации обучения, где
студенты и преподаватели наслаждаются своими способностями
мыслить критически, своей вовлеченностью в педагогическую прак­
тику.

При глубокой вовлеченности в педагогику неизбежны значи­
тельные затраты душевных сил. После двадцати лет преподавания я

начала остро нуждаться в отдыхе от преподавания. Так получилось,
что из-за того, что я все время работала в различных учебных заведе­
ниях, я постоянно лишалась того замечательного «саббатического»
года, который является одним из существенных материальных пре­
имуществ академической жизни. Этот фактор, помноженный на мою

бе.л.л хун:с

58

вовлеченноетЪ в работу, привел к тому, что даже когда я бралась за

работу, которая обеспечивала мне свободное время, я даже в это сво­
бодное время все равно где-нибудь преподавала. Я делала это пото­
му, что ощущала духовную потребность во мне со стороны студен­

тов -они были исполнены опасений, что никто в действительности
не заботится о том, учатся ли они и развиваются ли они интеллекту­
ально.

Моя вовлеченноетЪ в педагогику была также и выражением по­
литического активизма. Очевидно, что поскольку наши образова­
тельные у<lреждения являются глубоко сращенными с финансовой
системой, нам, преподавателям, гораздо более выгодно преподавать

так, как от нас того требуют. Выбор в пользу преподавания «Не по
правилам», выбор в пользу проявления инициативы для того, чтобы
изменить существующий статус кво зачастую приводит к вежела­

тельным последствиям. Именно в силу этого такой выбор не являет­
ся политически нейтральным. В колледжах и университетах способ­
ность качественно преподавать является одним из тех профессиональ­

ных качеств, которое ценится наименее всего. Меня печалит тот
факт, что мои коллеги зачастую с подозрением относятся к тем про­

фессорам, на курсы которых студенты записываются с большой охо­
той. Существует тенденция упрекать тех преподавателей, которые

увлечены педагогической стороной вопроса, в том, что то, что они
делают, не является настолько строгим и академичным, как должно

быть. В идеале необходимо, чтобы в системе образования различные

методы и стили обучения оценивались и поощрялись как нечто наи­
более существенное для передачи знаний. Между тем, самим студен­
там не нравится, когда учеба слишком отдаляется от конвенций фи­

нансовой системы. И я всегда напоминаю им, что они могут выби­
рать такие курсы, которые более совершенно отражают конвенцио­
нальные нормы.

Конечно, я надеюсь, что преподавателей, заинтересованных в
этом, будет становится все бщхьше. Хотя и верно, что ажиотаж сту­
дентов при выборе тех курсов, преподаватели на которых искренне

вовлечены в процесс обучения как в одну из практик свободы, явля­

ется существенной наградой, но верно и то, что в этом случае мы за­
частую работаем больше, чем другие, и что наши аудитории зачас­

тую переполнены. На протяжении многих лет я завидовала тем пре­
подавателям, которые мыслят более «конвенционально», посколь­

ку их группы обыкновенно были меньше. На протяжении всей моей
преподавательской карьеры мои группы были слишком велики для

того, чтобы возможно было обеспечивать должную эффективность

Наука трапсгрессировать. Образовапие как практика свободы

59

учебного процесса. Спустя некоторое время я обнаружила, что фа­

культетское давление на «nопулярных• преподавателей по поводу

их более обширных групп также оказалось средством борьбы с «За­
интересованной• педагогикой. Конечно, когда группы становятся
такими большими, что невозможно помнить студентов по именам и

уделять достаточно времени каждому, то все усилия на то, чтобы со­
здать полноценное образовательное сообщество, обречены на неуда­
чу. В годы моей преподавательской деятельности я всегда считала

необходимым встречаться с каждым из моих студентов, даже если

такие встречи могли быть лишь очень недолгими. Многочасовому си­
дению в кабинете в ожидании студента, которому была назначена
встреча или с которым я планировала обсудить какую-то проблему,

я предпочитала назначать студентам ланчи. Иногда целая группа
могла дискутировать со мной на природе с тем же успехом, что и в
аудитории. В Оберлине, например, мы имели возможности ходить

всей группой в Музей Африканского Наследия, а после устраивать
ланч или учиться в любом другом месте учебного городка точно так
же, как и в аудиториях.

Многие преподаватели все еще не желают быть включенными в
какую-либо из педагогических практик, которые акцентируют вза­
имную включенноетЪ преподавателя и студента в процессе обучения,
поскольку такие практики требуют от них большего количества вре­
мени и затрачиваемых усилий. До сих пор такие версии «заинтере­
сованной• педагогики являются в действительности единственным
методом обучения, который реально приводит к появлению того ду­

шевного подъема в аудитории, который позволял бы и студента·м, и
преподавателям почувствовать наслаждение процессом образования.
Я вспомнила об этом, направляясь в пункт «скорой помощи•

после падения с того холма. Я настолько увлеклась обсуждением
каких-то концепций с двумя студентами, которые отвозили меня в

больницу, что даже забыла о боли. Это была та самая страсть к на­
уке, к критическому мышлению и диалогу мнений, которую я хоте­

ла привить своей аудитории и разделить со студентами.
Дискуссии о педагогике, критические размышления о ней не
относятся к числу тех интеллектуальных занятий, по поводу кото­

рых большая часть людей может отозваться как о занимательных и
волнующих. Культурный критицизм и теория феминизма, напротив,

являются теми областями моей работы, которые мои студенты и кол­
леги полагают гораздо более интересными. Большинство из нас не
склонны рассматривать педагогические дискуссии как центральные

для нашей академической работы и интеллектуального роста, а прак-

беллхуке

60
тику обучения

-

как работу, которая совершенствует и обогащает

научное сообщество. И все же существуют игра мышления, взаимо­

обмен идеями и работами и преподаватели, которые этому способ­
ствуют, с которыми мне приходилось сталкиваться. Именно то на­

слаждение, которое приносит этот интеллектуальный взаимообмен,
удерживает меня в академических структурах, несмотря на их оче­
видные минусы.

Когда я впервые прочла книгу Чужан:и в раю: ан:аде.м.ин:и из ра­
бочего н:ласса, я была поражена той горечью, которая сквозила в этом

глубоко личностном рассказе. Не сказать, чтобы эта горечь была мне
не знакома. Я понимала, что имела в виду Джейн Элен Вильсон, ког­
да говорила, что <<весь процесс получения высшего образования был
для меня процессом утраты веры». Наиболее остро я ощущала эту
горечь в своих отношениях с моими академическими коллегами. Это
не укладывалось у меня голове

-

как случилось, что многие из них

по своей воле предали обещание интеллектуального братства и ради­
кальной открытости, которое, в соответствии с моими Представле­

ниями, является сердцем и самой сутью процесса обучения. Когда я
справлялась со своими чувствами и концентрировала свое внимание

на аудитории, единственном месте в системе образования, где я име­

ла большое влияние, ощущение горечи делалось менее интенсивным.
И я становилась даже более увлеченной, когда речь вновь шла о моем
призвании

-

об искусстве обучения.

<<Заинтересованная» педагогика не только постоянно побужда­
ла меня к творчеству на занятиях, она также санкционировала и мою

вовлеченноетЪ в жизнь студентов помимо них. Я путешествовала
вместе со своими студентами, даже когда они двигались по жизни за

пределами нашего общего образовательного опыта. Во многих аспек­
тах я продолжала учить -за пределами своего курса, в то время, как

они становились способными учить меня. Одним из важных уроков,
которые мы выучили, был урок, который позволил нам двигаться

вместе и внутри, и за пределами учебной аудитории, будучи соеди­
ненными единым порывом.

Я никогда не могла сказать, что понятия не имею о том, как сту­
денты отзываются на мои педагогические методы; обратная связь
была постоянной. Когда я преподавала, я поощряла их к критике, к
оценке, к внесению предложений и к вмешательству, поскольку все

мы были вовлечены в один и тот же процесс. Когда такая 4Обратная
связь•> имеет место в конце курса, лишь очень редко это помогает

улучшить тот опыт обучения, который мы разделяем со студентами.

Но когда студенты видят некоторую обоюдно направленную ответ-

Н ау ка mрансгрессироваmь. Образование как пракmика свободы

61

ственность за развитие образовательного сообщества, они способны
предложить весьма конструктивное вмешательство.

Студентам не всегда нравится учиться в моих группах. Доволь­

но часто им кажется, что мои курсы побуждают их к тем формам ра­
боты, которые кажутся им слишком неконвенциональными. В на­
чале моей карьеры это причиняла мне немало беспокойств, посколь­

ку я хотела, чтобы меня любили и мной восхищались. Понимание
того, что преимущества «заинтересованной» педагогики могут и не

проявляться на протяжении курса, потребовало от меня времени и

опыта. К счастью, многие студенты, с которыми я работала, нашли
время, чтобы воплотить то, чему я их учила, в своей жизни. По мере
моей работы, то, что я делала как преподаватель, проявлялось вновь

и вновь, причем не только в том, что получала я, но и в выборе про­
фессии, который делали мои бывшие студенты, в их жизненном сти­
ле. Когда моя студентка говорила мне, что в глубине души ей никог­
да не иравилось ее решение изучать корпоративное право и что, при­

дя устраиваться на работу в такую-то и такую-то фирму, она в после­
днюю минуту решила, что это совсем не ее призвание и отказалась,

когда она признавалась мне, что свое смелое решение она приняла

под влиянием моего курса, это напоминало мне не только о той влас­
ти, которую мы, преподаватели, имеем, но также и о нашей внуша­
ющей страх ответственности. Вовлеченнасть в педагогику идет рука

об руку с волей быть ответственным, она подразумевает отказ от фаль­
шивой посылки, что преподаватели не обладают силой изменить на­
правление жизненного развития своих студентов.

Я начала этот сборник эссе с признания о том, что не хотела быть
преподавателем. После двадцати лет преподавания, я могу признать­
ся, что занятия в аудитории приносят мне, пожалуй, больше экстаза
и радости, чем все многообразие иного жизненного опыта. В послед­
нем выпуске

Tricycle,

журнала, посвященного буддийской мысли,

Пема Чодрон говорила о том, каким образом учитель становится при­
мерам для конструктивного подражания и описывала тех учителей,
которые оказали наибольшее влияние на ее дух:
<<Моими примерами были люди, которые выходили за преде­
лы конвенционального мышления и которые могли действи­
тельно остановить мое сознание, полностью открыть его и ос­

вободить, пусть даже на мгновение, от конвенционального,
привычного способа смотреть на вещи .... Если вы действитель­
но стремитесЪ достичь полноты опыта, действительно хотите
истинного человеческого существования, вы всегда живете на

62
лезвии бритвы и вы должны свыкнуться с фактом, что все вещи

в мире движутся и изменяются. Вещи не являются однажды
определенными, они не имеют длительности, и вы даже не зна­

ете, что вот-вот случится. Мой учитель всегда толкал меня со
скалы

... »

Читая эти слова, я чувствовала нечто схожее, поскольку я сама
всегда искала таких учителей в любой из областей моей жизни, ко­

торые могли бы толкнуть меня дальше, чем то, что я сама для себя
выбрала, в те области дерзновения, где мне было бы дано простран­
ство для радикальной открытости, где я была бы действительно сво­
бодна выбирать

-

была бы способна учиться и расти без границ.

Академическое сообщество отнюдь не рай. Но процесс обуче­
ния

-

это та территория, где рай можно сотворить. Аудитория, со

всеми своими ограничениями, остается одним из его весьма вероят­

ных местоположений. В этом поле вероятности мы имеем возмож­
ность работать ради свободы, требовать от себя и от наших товари­

щей открытости ума и сердца, которые позволили бы нам столкнуть­
ся лицом к лицу с реальностью и всем вместе искать способы дви­
гаться вопреки границам, то есть трансгрессировать. Только такое
образование является практикой свободы.

Леора Аусландер

Женские

+

феf:Аинистские

+

лесбийские-гей

+

квир исследования = гендерныв исследования?

В процессе написания этого эссе я оказалась в странном поло­
жении: я пишу для специального выпуска журнала о будущем женс­

ких исследований, находясь в учреждении, где никогда не существо­
вало такой программы. В отличие от большинства других американ­
ских университетов университет Чикаго, приверженный универса­
листекой модели производства знания и педагогики, на протяжении

1970-х, 1980-х и начала 1990-х гг. постоянно отказывался создать
академические структуры для исследовательской и образовательной
деятельности поддержки женщин, а также расовых или сексуаль­

ных меньшинств (хотя студентам и разрешалось создавать объеди­
нения по принципу особенностей идентичности). Каждое последую­
щее поколение администрации придерживалось одной и той же точ­

ки зрения, что университет приветствует разнообразие среди студен­
тов и преподавателей, однако это разнообразие не соответствовало
повседневной интеллектуальной и социальной жизни. История это­
го университета обычно упоминалась как пример немногих учебных

заведений, где с самого начала принимали женщин, представителей
расовых меньшинств и евреев, поэтому доказывалось, что никакой

потребности в «особом отношении» к людям различных социальных
категорий не существовало, и что такая дифференциация была бы
опасной для университетской миссии. Соответственно, исследова­
тельская и педагогическая специализации должны были определять­
ся только в дисциплинарных,

методологических, временных или

географических терминах. Со временем оказалось, что все большее
число преподавателей и магистрантов, которые попадали в универ­
ситет в качестве экспертов и специалистов в других сферах, парал­

лельна имели опыт и приверженноетЪ к женским, а также к гей-лес­
бийским исследованиям.

© Indiana University Press, 1997.
Перевод Елены Ярекой-Смирнсвой и Павла Романова выnолнен по изданию:

Leora Auslander, •Do Women's + Feminist + Men's + LesЬian and Gay + Queer
Studies = Gender Studies?•, differences 9.3 (Fall 1997): 1-31.

Л еора Аусландер

64

К середине 1980-х гг. неформалъная сеть этих преподавателей
и студентов образовала первый семинар по феминистской теории,
затем еще один- сфокусированный на кросс-культурных пробле­
мах феминизма- под названием <• Гендер и общество~, и, наконец,

семинар по гей-лесбийским исследованиям. Были также организо­
ваны семестровый курс для бакалавров по гендерным исследовани­
ям и магистерский курс о том, как преподавать гендервые исследо­

вания. Кроме того, многие преподаватели вели курсы на своих ка­
федрах, где проблемы гендера, сексуальности, феминизма,
феминистской теории, гей-лесбийских исследований сказывались
ключевыми.

Возможно, несколько необычно, что эта группа с самого начала
включала преподавателей, вовлеченных в гей-лесбийские исследо­
вания и в то же время работающих в парадигме женских исследова­

ний, и несколько коллег, чьи исследовательские интересы постепен­
но привели их к работе в области гендера и сексуальности. В самом
деле, возможно, что отказ университета сформировать программу

женских исследований имел неожиданный позитивный побочный

эффект, поскольку способствовал сотрудничеству преподавателей,
работающих в сфере гей-лесбийских исследований, с теми, кто рабо­
тал в области феминизма или просто интересовался гендером и сек­
суальностью. Эта тесная коалиция хорошо работала в течение не­
скольких лет, но она исчерпала центральный преподавательский
состав и достигла своего предела междисциплинарности. Курсы и
семинары по гендеру и сексуальности, координируемые коалицией,
в подавляющем большинстве представляли гуманитарные интерпре­

тативные дисциплины, с небольшой долей социальных или есте­
ственных наук. По-прежнему среди преподавателей отсутствовали
женщины

и

представители

меньшинств,

что

усиливало

нацио­

нальную репутацию университета как консервативного учреждения

и становилось серьезной проблемой в рекрутировании преподавате­
лей и новых студентов.
Осознавая эти трудности, ряд преподавателей, работавших в

данной области с

1995

г., решили, что настало время для создания

более формальной структуры. Так же, как и наши коллеги в области
женских исследований двадцать лет назад, мы нуждалисъ в подкреп­
лении в смысле административной работы; мы чувствовали, что важ­

но открыть специализацию бакалавров по гендеру; мы хотели, что­
бы работа в области гендера и сексуальности была более заметной и
признанной; и мы надеялисъ, что институциализация будет способ­

ствовать расширению наших междисциплинарных амбиций. К тому

Жепские

+ фе.мипистские +лесбийские-гей+

квир исследовапия

65

времени, когда мы создавали Центр гендерных исследований, те пре­
подаватели и студенты, которые первоначально интересавались фе­

минизмом, в основном, конструированием гендерных различий и,

главным образом, в области гей-лесбийских исследований, уже дав­
но сотрудничали. Так как мы строили планы о возможных институ­

циональных формах, мы хотели быть уверены, что формализация
нашей работы не создаст препятствий концептуальной и методоло­
гической открытости, коллективной работе по сексуальности и ген­
деру, той интеллектуальной, педагогической креативности и энер­

гетике, которые обеспечивали нашенеформальное сотрудничество.
Поэтому мы отказались от наиболее распространенных институцио­
нальных стандартов: нам показалось регрессивным иметь две про­

граммы- одна по женским, а другая по гей-лесбийским исследова­
ниям. Раздельные программы могут сделать совместную работу зат­
руднительной, будут означать возвращение к основанной на иден­

тичности модели исследования и обучения и не оставят места для
изучения гендерной дифференциации или маскулиниости в терми­
нах, отличающихся от тех, которые предлагают женские и гей-и-лес­

бийские исследования. Вместо разделения мы решили создать Центр

с общей целью координировать исследования и обучение в таких об­
ластях, как женские, феминистские, гендерные, гей-лесбийские,
квир-исследования, а также изучение маскулинности.

Мы решили, что новый центр будет называться «Центр гендер­

ных исследованиЙ>>, поскольку нашей целью было сделать объектом
исследований различные определения гендера и сексуальности. Цен­

тральным вопросом исследований должен был стать следующий воп­
рос: как и когда осуществляются и какое имеют значение дифферен­

циации и идентификации на основе гендера и сексуальности? Мы
также хотели прояснить, что может быть центром, в котором при­

ветствуются любые работы о гендере и сексуальности. И, наконец,
мы приняли решение тесно сотрудничать с Центром изучения расы,

политики и культуры, который был создан приблизительно в это же
время. Мы надеялись, что делая организацию Центром гендерных
исследований и развивая сотрудничество, т. е. работая в одном по­
мещении и подготавливая совместные проекты для получения фи­

нансирования с Центром изучения расы, мы сумеем избежать трех
главных ловушек программ женских исследований, созданных в те­

чение 1970-х гг.: маргинализации работы в области сексуальности,
маргинализации области гей-и-лесбийской сексуальности, недоста­
точного внимания к вопросам расы и различий.

3 Зак. 4046

Л еора Аус.ландер

66

Центр создавался как исследовательский и образовательный
центр и в настоящее время является междисциплинарной бакалавр­

ской специализацией по гендерным исследованиям. Мы также регу­
лярно предлагаем два вводных бакалаврских курса и семестровый
курс для магистрантов по гендерным исследованиям и составили

список из еще приблизительно пятнадцати курсов (бакалаврских и
аспирантских), рассчитанных на половину семестра. Мы не предла­

гаем ни магистерской, ни докторской

(Ph. D.) степени по гендерным

исследованиям. Наш технический персовал состоит из администра­
тивного ассистента на полной ставке и студентки-заочницы. Четыр­
надцать преподавателей, сотрудничающих с центром, -это в основ­
ном преподаватели гуманитарных кафедр, социальных наук, а так­
же нескольких человек с кафедр биологии и физики. С нами также
активно сотрудничают коллеги школ юриспруденции, медицины и

управления социальными службами. Центр динамичен, он органи­
зует множество совещаний и конференций. Мы сумели добиться со­
трудничества со стороны преподавателей и студентов и получить

институциональную поддержку. Однако мы не почиваем на лаврах­
пока еще существует значительный путь, который надо пройти, что­

бы объединить интерпретативные, эмпирические, количественные
и экспериментальные подходы; исследования и образование по ген­
деру и сексуальности не дополняют друг друга так последовательно,

как бы нам этого хотелось; мы испытываем те же трудности с ресур­
сами, как и все междисциплинарные некафедральные программы; и

мы страдаем порой от тех неизбежных потерь, которые сопровожда­
ют любой переход от революционности к институциональной леги­
тимации.

В сфере преподавания женские исследования оставили нам бо­
гатое, но проблематичное наследство. Самые лучшие примеры кур­
сов, которые предлагаются в контексте программ женских исследо­

ваний, продуктивно минимизировали иерархию, были систематичес­
ки междисциплинарными, соответствовали новым педагогическим

стратегиям и эффективно соединяли академию с другими социальны­

ми институтами и структурами. 1 Очень часто, однако, курсы по ген­
дерным исследованиям давали студентам скорее разрозненную кар­
тину дисциплинарных подходов, чем последовательную междисцип­
линарность, и становились скорее политизированными, чем крити­

чески концептуализирующими политические проблемы. Сотрудни­

ки Центра разделились по вопросу относительно того, в какой степе­
ни мы должны встраивать в нашу деятельность педагогические мо­

дели женских исследований. Поскольку мы считаем, что эффектив-

Женские+ феминистские+ лесбийские-гей+ квир исследования

67

ность этих аудиторных занятий вытекает из пересмотра традицион­

ных отношений власти между студентами бакалавриата, аспиранта­
ми и преподавателями, некоторые из нас доказывали, что нам следу­

ет продолжить моделировать курсы, преподаваемые в Центре, по
традициям феминистской педагогики, сконструированной в рамках

женских исследований. Другие настойчиво предлагали, чтобы мы

развернулись по направлению к более традиционным методам пре­
подавания. В настоящее время мы пришли к некоему разрешению
разногласий, далеко не полностью удовлетворительному плюрализ­

му. Например, основной курс наших бакалавров, «Проблемы гендер­

ных исследованиЙ•>, был первоначально разработан для преподава­
ния междисциплинарными парами, состоящими из профессора и

аспиранта. Структурируя таким образом обучение, мы искали воз­
можность выровнять разницу в знаниях (и, соответственно, во влас­
ти, которая следует из этих знаний) между професеарами и аспиран­

тами посредством объединения их в различных сферах дисциплинар­
ной и тематической экспертизы. Когда оба участника составляют
рабочую программу, там обязательно включаются такие занятия, в

которых аспирант оказывается в большей степени экспертом, чем

преподаватель. Этот подход, хоть и отнимает много времени, обыч­
но хорошо срабатывает. Следует отметить, однако, что у нас нет воз­
можности выровнять оплату (профессора и аспиранта) или дисбаланс

власти, свойственный отношениям студентов и преподавателей. Не­
которые преподаватели нашли эту стратегию слишком искусствен­

ной по отношению к реальным различиям в позициях студентов и

преподавателей, слишком дорогой в смысле времени или слишком

трудной для осуществления в аудитории. Поэтому мы более не тре­
буем от преподавателей проведения занятий в команде. Они могут
планировать и преподавать курс с аспирантами или приглашать тех

к преподаванию в качестве ассистентов. Нам все еще многое нужно
сделать, чтобы расширить междисциплинарные основания нашего
преподавания и найти способы решения проблем власти и иерархии
в аудитории.

Проработав в течение двух лет в качестве директора-основате­
ля Центра, я считаю, что нам нужно более интенсивно размышлять
о смысле <<гендерных исследованиЙ•> и о том, как они должны осу­

ществляться. В сложившихся условиях название нашего Центра
можно понимать в трех возможных смыслах:

1)

как организацию,

которая служит <<Крышей•> для координации исследований и обра­
зования, сфокусированных на вопросах гендера, пола и сексуально­
сти во всех научных дисциплинах;

2)

как новое название для жене-

Л еора Ауслан.дер

68

ких исследований или эвфемизм для гей-лесбийских исследований;

3)

как название, указывающее на появление новой дисциплины со

своей методологией, объектом, каноном и кафедральным статусом.
Мои столкновения с ожиданиями и неожиданными испытаниями

при осуществлении нашей перспективы гендерных исследований
потребовали от меня написания этой статьи. Я надеюсь, что такая

оценка силы и слабости этой, по общему признанию, нетипичной
программы сделает полезный вклад в продолжающиеся по всей стра­

не дебаты о будущем женских, а также гей-лесбийских исследова­
ний и о возможностях, которые представляет модель, заложенная в
гендерных исследованиях.

Феминистские политики, женские исследования
и происхождение «rендера))

По существу все преподавательницы-женщины, участвовавшие в

создании Центра гендерных исследований, в течение 1970-х и 1980-х
гг. были связаны с программами женских исследований других уни­

верситетов либо в качестве аспирантов, либо как молодые препо­
даватели. Поэтому Центр, подобно междисциплинарному полю ген­
дерных исследований вообще (в том виде, в каком они чаще всего
понимаются), вырастал из модели женских исследований или во вза­

имосвязи с ними. Поэтому здесь важно сделать краткий обзор педа­
гогического и интеллектуального наследия женских исследований.

Многие из программ женских исследований, основанных двад­
цать-тридцать лет назад, появились благодаря критическому отно­
шению студентов и преподавателей к знаниям, приобретаемым в рам­

ках обычных университетских дисциплин и в ходе политической
работы вне академии, которых оказалось явно недостаточно для того,

чтобы ответить на безотлагательные вопросы того времени. Большая
часть работы в русле женских исследований первоначально была со­
средоточена на документировании женского опыта и изучении исто­

рических аспектов женского активизма. Ученые, получившие обра­
зование по истории Англии и истории искусств, например, писали о

женщинах-писательницах или художницах. Историки составляли
историю суфражистского движения и историю конфликтов между

женщинами и мужчинами в профсоюзах. Наряду с этими проектами
предпринимались усилия в направлении лучшего понимания психо­

логических особенностей и логики женщин, причин их низкого за­
работка.

Женские+ феминистские+ лесбийские-гей+ квир исследования

69

Поскольку в основу этих работ были положены аргументы об

общих чертах женской психологии, структуры психики или особом
опыте доминирования, который женщины испытывают на себе, здесь
делалея вывод, что различия между женщинами- в аспектах расы,

класса, религии, сексуальной ориентации, возраста- были менее

существенны, чем их сходство- одинаковый биологический пол.
Многие из исследований и учебных курсов, осуществленных в рам­
ках первых программ женских исследований, тем самым выражали

различия между женщинами и мужчинами, обнаруживая властные

и позитивные модели женской роли в прошлом и изучая как угнете­
ние женщин, так и их сопротивление.

Эта парадигма женских исследований подверглась вызову со
стороны политически активных феминисток и ученых, несмотря на

существовавшие тогда интеллектуальные ограничения. В Соединен­
ных Штатах и Британии цветные и лесбийские женщины доказыва­
ли, что опыт белых/европеоидных или черных, гетерасексуальных

или лесбийских женщин далеко не идентичен и даже уникален. 2 Они
доказывали, что <<женщина», которая рассматривалась как общая

категория в большинстве феминистских исследований и в феминис­
тской политике, была белой/европеоидной гетерасексуальной жен­
щиной. Эта политическая критика вскоре отозвалась критикой в
научной сфере. Благодаря исследованиям о прежних и нынешних

женских судьбах, попыткам теоретического объяснения доминиро­

вания, которое Испытывают на себе женщины, распространению опы­
та исследований в глобальной перспектине стало очевидно, что упот­

ребление категории «женщина•> или даже «женщины» во множе­

ственном числе оставляет в тени важные различия. Будь то явным
образом маркирован:а:ые классовые различия среди женщин, кото­
рые немедленно обнаруживаются любым внимательным изучением

суфражистского движения, или радикально различающиеся судьбы
белых и черных женщин в довоенных Соединенных Штатах, или
контрастирующий опыт европейских женщин и их колонизирован­

ных субъектов- рассмотрение «женщин•> в качестве неизменных

единиц анализа, казалось, срабатывало все меньше. 3
Другой вызов исходил со стороны исследований, которые были
сфокусированы на борьбе женщин за экономические и политичес­
кие права. Стало очевидным, что необходимы новые способы мыш­

ления для понимания дискриминации против женщин на рабочем
месте, насилия против женщин, контроля над репродукцией, форм

политического исключения и включения. Ученые нуждались в луч­
шем понимании таких абстрактных понятий, как капитализм, де-

Л еора Аусландер

70

мократия или фашизм в целях эффективного анализа гендерного
разделения труда, исключения женщин из голосования или исполь­

зования женщинами власти. 4 Адекватная концептуализация генде­
ра как системы отношений и отличий, связанная с логикой эконо­

мики и политики, общества и культуры, отсутствовала. Вот почему
произошел поворот к концептуальной работе в области гендера как
системы отношений и в области гендерных метафор политической и

социальной жизни. 5
Такое внимание к гендеру было спровоцировано не только про­
блемами категории <<Женщина•>, не только ощущением необходимо­
сти лучшего понимания экономических и политических структур и

институтов для расшифровки логики гендерной дифференциации,
но также тем фактом, что мужчины как таковые стали воспринимать­

ся как легитимный и важный объект исследований феминистских

ученых. Наряду с другими расширениями нашей исследовательской
области мы, например, увидели, что если мы хотели проанализиро­
вать враждебность мужчин к разделению рабочих мест с женщина­
ми, то нам необходимо было исследовать, и как мужчины понимают

собственное рабочее место. 6 Аналогично, адекватное объяснение вы­
сокой смертности молодых американских чернокожих мужчин в

больших городах наверняка требовало инструментов гендерного ана­
лиза. Хотя понимание того, как определяется мужественность в дан­
ных социальных пространствах, не обеспечит полное объяснение этой

катастрофы, все же это, определенно, ключевой элемент в решении

головоломки. Анализ динамики движений мужчин (Роберт Блай или
<•Марш миллиона мужчин») требует рассмотрения конструкции мас­

кулинности. Адекватное объяснение того, как мужчины понимают

собственные гендер и сексуальность, сейчас является решающим,
даже если раньше мы изучали женщин. Поскольку гендер имеет от­
носительную природу и в его конструировании центральным явля­

ется процесс дифференциации, игнорирование одного гендера вле­
чет игнорирование другого.

Проблемы с той категорией, на которой основываются фемини­
стские и женские исследования- категорией «женщины», ограни­

чения объяснительной силы этой парадигмы, новые исследования
форм маскулинности, сочетаемые с автономным развитием в сферах

литературоведения и философии- обычно обсуждаемые в достаточ­
но широких и допускающих различные истолкования терминах по­

стструктурализма и деконструкции

-

привели феминистских уче­

ных к необходимости усиления акцента на том, каким образом кон­
ституировалось и конституируется по сей день гендерное различие.

Жепские

+ фемипистсн:ие +лесбийские-гей+ н:вир исследовапия

71

Эти испытания, однако, не всегда влекли за собой то, что исследова­
ния сексуальности становились центральными в гендерных иссле­
дованиях.

Ученые, работающие в психоаналитической традиции или за­
имствующие ее методологию, были первыми, кто предложил, что для

того, чтобы понять динамику гендера

ду мужчинами и женщинами

-

-

конструкцию различий меж­

необходимо серьезно размышлять о

сексуальности. Они доказывали, что особенная природа гендерной
дифференциации означает, что ее конструкция и репродукция про­

исходят в наиболее интимных сферах жизни и с самого рождения.
Именно этими учеными было показано, что в отличие от категориза­
ции расы и класса, гендервые идентификации укоренены в семей­

ных отношениях и системах раннего развития. Таким образом, под­
чинение женщин мужчинами не мог л о быть объяснено лишь посред­
ством анализа экономической, политической и культурной систем.

Было необходимо исследование психического развития, включая
процесс оформления сексуального желания. Эти ученые постулиро­

вали близкую и необходимую связь между изучением гендера и сек­

суальности. Таким образом, они доказали важность научной рабо­
ты, сфокусированной на желании, субъектности, гомосексуальнос­

ти и гетеросексуальности. 7 Кроме того, многие феминистские уче­
ные и активистки в конце 70-х годов протестовали против того, что

они считали продолжением ханжеской и гомофобной традиции аме­

риканского феминизма. 8 Они настаивали на том, что сексуальное
удовольствие является интегральной частью свободной жизни и что
академический и политический феминизм должен активно бороть­
ся за то, чтобы создавать знание и контекст для женщин, чтобы на­

слаждаться сексом в любой форме с теми, кого они выбирают. 9
Несмотря на фундаментальную важность этого направления
феминистской рефлексии, я полагаю, что большинство работ вобла­
сти гендера по-прежнему фокусировались на социальной и полити­
ческой конструкции различий между мужчинами и женщинами и

на социальной, экономической и политической логике дискримина­
ции женщин. Фактически, понятие гендера часто получало больший
резонанс в социальных науках, нежели в психоанализе. Превалиру­

ющим подходом к гендеру остается тот, что рассматривает судьбы
женщин и так называемые гендервые аспекты социальных, полити­

ческих институтов и риторик. Именно здесь продолжает воспроиз­
водиться приверженноетЪ женских исследований к междисципли­

нарной работе и инкорпорируются феминистские исследования мас­
кулинности. Центр тяжести, однако, не переместилея к сфере сексу-

Л еора Ауслапдер

72

альности и сексуального желания. Внимание к гендеру со стороны
феминистских ученых появилось достаточно давно, еще до развития

гей-лесбийских и квир-исследований, но не было мотивировано же­
ланием <<впустить•> эту работу в рамки существующей парадигмы.

Гендер, понятый таким образом, не является адекватным той моде­
ли гендерных исследований, которую мы развиваем, и которая стре­
мится полностью интегрировать исследования сексуальности и ген­

дера. Тем самым, интеллектуальная и политическая траектория по­
нятия <<гендера•> в сочетании с историей гей-лесбийских исследова­
ний в значительной степени усложнили нашу задачу.

rей-и-лесбийские исследования, каир­
исследования и феминистские rендерные
исследования

Как видно из рассмотренной выше дискуссии, трудности струк­
турирования гендерных исследований, включая гей-лесбийские и
квир, отчасти заключаются в том, что концептуальная рамка генде­

ра фактически переросла практику женских исследований, не все­

гда внимательных к вопросам сексуальности и не обязательно пре­
доставлявшим способ размышления о сексуальности. Многие из нас,
включенных в процесс основания Центра, участвовали в этой исто­

рии, мы все идентифицировали себя как феминистки и рассматри­
вали нашу интеллектуальную работу как мотивированную, в част­
ности, вопросами, возникающими в феминистской политической и
социальной практике. Большинство мужчин, активно вовлеченных
в неформальную сеть единомышленников и создание Центра, уча­

ствовали в политическом движении геев и рассматривали свою рабо­
ту в связи с этой практикой. Не все они определяли себя в качестве
феминистов, и не все рассматривали феминистскую теорию как ос­
новную в своих работах. При этом женщины, исследующие гендер,

не обязательно принимали участие в движении геев и лесбиянок и
никогда серьезно не привлекали гей-лесбийскую теорию. За годы
нашего неформального сотрудничества большая часть структур, ко­
торые мы создали, первоначально фокусировались на феминизме и

гендереили на гей-лесбийских исследованиях. Так, семинары <<Ген­

дер и общество •> и <<Феминистская теория •> концентриравались боль­
шей частью на вопросах сексуальности. Наш семестровый вводный

курс рассматривал и ту, и другую предметные области, но мы стре-

Женские +феминистские +лесбийские-гей+ квир исследования

73

мились посвящать половину курса гендеру, а другую- сексуально­

сти. Поэтому вторым испытанием, с которым мы столкнулись, было
определение в рамках Центра гендерных исследований места проек­

тов на темы женщин и феминизма, гей-лесбийской Проблематики и
конструирования гендерных различий, а также отношений между

ними. Это испытание было еще более усложнено внутренней истори­
ей гей-лесбийских исследований.
Гей-лесбийские исследования следовали траектории, чем-то
похожей на путь развития женских исследований, но с некоторыми

важными различиями. Как особая область исследований, гей-лесбий­
ские исследования родились на двадцать лет позже, чем женские

исследования. Хотя за последние десять лет уже появилось значи­

тельное количество сильных работ, в США эта область не достигла

столь же высокой степени институциализации, что и область женс­
ких исследований. 10 Так же, как и в случае с женскими исследова­
ниями, политическое движение (консолидирующее политическую
идентичность) стимулировал о академические исследования и препо­

давание, первоначально занятые восстановлением истории лесбийс­
ких женщин и мужчин-геев. И вновь параллельна с женскими ис­
следованиями здесь присутствовала тенденция игнорировать разли­

чия

-

в особенности расы и класса

-

среди лесбийских женщин и

мужчин-геев, поскольку предполагалось, что сходство сексуальной
ориентации было решающим для фундаментального тождества

людей.
Несмотря на общий термин «лесбийские-гей исследования•,

который предполагает единую область знаний и единую траекторию,
лесбийские исследования и гей-исследования не были идентичны­
ми. С одной стороны, ранние программы женских исследований, не­
взирая на их изначально гетерасексуальную основу, все же включа­

ли в научную и преподавательскую орбиту тематику лесбийских ис­
следований. Гей-мужские исследования, напротив, обычно не нахо­
дили места в рамках женских исследований. Те ученые, которые раз­
рабатывали проблемы гей-мужского опыта, политики или литера­

туры, обычно пребывали в изоляции собственных дисциплинарных
границ. С другой стороны, принимая во внимание длительную тра­
дицию гомосоциальности и маскулинной доминантности академи­

ческого сообщества, возможно, здесь было больше возможностей для
ученых-геев и для мужчин как объектов исследования, чем для лес­
бийских ученых и для женщин как объектов исследования. Факти­
чески априори нет причины предполагать, что мужчины-ген и лес­

бийские женщины имеют больше общего между собой (и поэтому

Л еора Ауслан.дер

74

должны исследоваться в одном ключе), чем гетерасексуальные жен­

щины и лесбийские женщины (или гетерасексуальные мужчины и

мужчины-геи). Параллельна с открытием того, что даже похожая
физиология или сходный опыт подчинения у женщин не приводят к

достаточной общности их опыта, что и не позволяет сделать катего­
рию «женщины» поистине жизнеспособной, стало очевидными, что
похожие ощущения влечения к особе того же пола или испытывае­
мая гамафобия не означают, что категория «гомосексуального» яв­
ляется оптимальной общей категорией. Это фактически было одной
из причин возникновения квир-исследований.

Стремление некоторых исследователей реконцептуализировать

лесбийские-гей исследования как квнр-исследования или добавить
квнр-исследования к лесбийским-гей исследованиям стимулирова­
лось, как и в случае с женскими и гендерными исследованиями, из­

нутри и извне академического сообщества. В 1980-90-х гг. многие

исследователи отказывались с возрастом быть классифицированны­
ми как геи, лесбиянки, натуралы или бисексуалы. «Квирнесс» было
принято в качестве понятия, которое позволяло людям избегать ка­

тегоризации по сексуальной практике, тем самым был создан преце­
дент волюнтаризма идентичности и подчеркивалась победа над со­
циальными нормами. Каким бы ни был источник сексуального же­
лания и удовольствия, можно стать «квир» по выбору. Более того,
это новое понятие свидетельствовало о незафиксированности сексу­

альной идентичности. Быть «квир» значит отрицать как норматив­

ную гетеросексуальность, так и гомосексуальность. АктивИсты и
ученые, выступающие за понятие квирнесс как модели идентичнос­

ти, считают, что оно подрывает логику социального порядка более
глубоко, чем это делает понятие и модель гомосексуальности, по­

скольку отрицает конвенции конца

19 века относительно

сексуаль­

ной/социальной категоризации. 11 Квнр-исследования как академи­
ческая практика начинались с прозрений, обеспеченных феминист­

скими и гей-лесбийскими исследованиями, что сексуальность и ген­
дер понимались в большинстве обществ как основа для упорядоче­
ния общества и политики, но последующий акцент квнр-исследова­
ния делают на критике самих предположений о смысле сексуально­
сти и гендера.

Квир, как и гендер, скорее сближает, чем разделяет анализ муж­
чин и женщин; как и гендер, квир позволяет усомниться в кажущих­

ся фиксированными идентичностях; подобно гендеру, квир сохра­
няет область гей-лесбийских исследований, одновременно создавая
новый способ размышления о сексуальных формациях и, в частно-

Женские+ феминистские+ лесбийские-гей+ к:вир исследования

75

сти, о процессах дифференциации. Критически важным различием,
однако, между отношением женских исследований к гендерным ис­
следованиям и гей-лесбийским и квир-исследованиям является то,
что если •гендер•- это ярлык, далекий от политического активиз­
ма, то •квир» напрямую связан с мобилизацией в целях социальных

изменений. Такие политические организации, как

Act Up,

вовлека­

ли людей, идентифицирующих себя с лесбиянками, геями или гете­
росексуалами в общую борьбу даже по тем проблемам, которые обыч­
но мыслятся как имеющие отношение лишь к одной единственной
группе (СПИД и право на аборт в случае

Act Up,

например). Такие

организации использовали квирнесс как стратегию для сопротивле­

ния традиционным политикам идентичности, парадоксальным об­
разом, быть может, создавая в ходе этого процесса новую идентич­
ность.

Я убеждена, что, раз существуют и сходства, и различия в под­
ходах, то гей-лесбийские исследования, женские, гендервые иссле­

дования и квнр-исследования важно сохранять под одной крышей,
чтобы ученые, склоняющиесяк одной из указанных исследователь­
ских перспектив, могли учиться друг у друга. Теоретизирования в

области сексуальности, гендера, квирнесс и феминизма, прав геев и
лесбиянок в этом случае будут взаимно обогащаться. Это должно
инспирировать тех феминисток, которые сильно тревожатся о соци­

альной конструкции гендера в политике и экономике, вновь размыш­

лять о психической конструкции гендера в мышлении, теле и интим­

ной сексуальной жизни. Это должно опять поощрить на размышле­
ния о связи между гомофобией и сексизмом тех, кто исследует диск­
риминацию женщин как категории, а также тех, кто анализирует

дискриминацию мужчин-геев и лесбийских женщин. Это должно
способствовать осуществлению сравнительных проектов о женских

и гей-лесбийских движениях за права и освобождению освобожде­
ния. Это должно вести тех, кто занимается исследованиями лесбий­
ских женщин, к переосмыслению похожести гендера и одинаковос­

ти сексуальной ориентации. Еще важнее то, что размышляя одно­
временно о гендере, сексуальности и процессах дифференциации, мы
можем получить мощную систему инструментов для понимания та­

ких классических проблем в гендерных и гей-лесбийских исследо­
ваниях, как историческая конструкция различий гендера и сексу­

альности, желание и возражения против однополого брака, разнооб­
разие форм сексуальных посягательств на рабочем месте (включая

армию Соединенных Штатов), феномен изнасилований в военное

Л еора Ауслан.дер

76

время, аргументы за и против избирательного права для женщин и
меньшинств.

На местном уровне мы попытались выполнить эти цели, созда­
вая «Проект лесбийских-гей исследований• в Центре гендерных ис­

следований. В настоящий момент такой <спроект» у нас единствен­
ный. Одной из причин его создания стало достижение институцио­
нального признания исследований, Проводившихея специально и
явно в отношении гомосексуальности. Другая причина- хотя мы

никогда в общем-то не упоминали ее

-

в феминистской подоплеке

термина и концепции <сrендерных исследований», что обсуждалось
выше. Фактически, подавляющее большинство преподавателей в

Чикагском Центре гендерных исследований

-

это женщины, боль­

шая часть которых была здесь по причине их вовлеченности в феми­
низм, а также некоторые другие исследовательницы, которые изу­

чали женщин. Учитывая, что число тех, кто в основном занимается
гендером, намного больше тех, кто исследует сексуальность, а так­
же принимая во внимание более длительную историю гендерных ис­
следований, можно увидеть, что существует опасность- несмотря

на качество и наглядное присутствие ученых в сфере гей, лесбийс­
ких и квир исследований

-

что в отсутствии специально маркиро­

ванного «Проекта лесбийских-гей исследований» этот аспект рабо­
ты Центра мог быть оценен неадекватно.
Вместе с тем, я боюсь, что создавая единственный проект лес­

бийских-гей исследований в Центре, мы- возможно, без особой реф­
лексии и весьманеосознанно

-

зауживаем смысл термина

«гендер­

вые исследования• в нашем названии. Я имею в виду, что в опреде­
лении гендерных исследований мы неосторожно поддерживаем вни­
мание исключительно на процессах дифференциации или отноше­

ниях между мужчинами и женщинами. Я подозреваю, что нам сле­
дует сменить наше название на «Центр исследований гендера и сек­

суальности», внутри него мы бы могли иметь «Лесбийский-гей ис­

следовательский проект•, а также проекты феминистских исследо­
ваний, изучения маскулиниости и гендерных исследований. Если мы
преуспеем в более полной интеграции тематики сексуальности и ген­
дера, я думаю, Центр предоставит способ преодолеть рамки понятия
<с женщины• как категории анализа (и слабости политик идентично­
сти), одновременно соединяя феминистскую критику и педагогичес­
кую приверженность, унаследованную от парадигмы женских иссле­

дований, с политической энергией и интеллектуальными прорыва­
ми лесбийских-гей, а также квир-исследований. Однако существует
опасность, что проблематика гей-лесбийских исследований, так же,

Женс"ие

+ фе.министс"ие + .лесбийс"ие-гей + "вир исс.ледования

77

как и феминистских, может быть утеряна в параДигме гендерных
исследований.

«Феминистский проект)) Центра rендерных
исспедований?
В условиях атак на феминизм в мэйнстримных средствах мас­
совой информации, при наличии таких аргументов, как мнение быв­
шей стойкой приверженки феминизма Бетти Фридан о том, что фе­

минизм больше не нужен, поскольку достигнуто гендерное равнопра­
вие, при том, что нынешнее поколение студентов бакалаврпата и
магистратуры согласны с ней, а самые крупные фонды придержива­

ются взгляда, что более всего следует поддерживать что-либо очень
традиционное или очень новое, тот факт, что феминистские иссле­
дования по-прежнему существуют, вряд ли можно считать неизбеж­

ным. Это бы не было проблемой, если бы отпала необходимость в та­
ких исследованиях, если бы геидерные отношения в мире исправи­
лись и если бы процессы гендерной дифференциации завершились.

Нескольких примеров будет достаточно, чтобы продемонстрировать
ложность таких посылок.

Если взглянуть на степень доступности детских учреждений,
условий труда и репродуктивных прав в Соединенных Штатах, быс­
тро станет ясно, что нужда в феминистском движении и феминистс­

кой науке не уменьшается. Система детских учреждений или, ско­
рее, ее отсутствие в Соединенных Штатах- это позор. Это по-пре­

жнему представляет собой проблему для женщин в большей степе­
ни, чем для мужчин, так как ограничивает возможности женщин для

продвижения на рабочем месте и подвергает детей опасности. Феми­
нистские ученые сравнивали инвестиции в детей в различных обще­
ствах в надежде лучше понять, почему этот базовый сервис настоль­

конеадекватен в Соединеиных Штатах, и отсюда выстраивали свои
аргументы в пользу изменений. Эта работа по-прежнему нуждается

в активной поддержке, которую можно эффективно обеспечить в

коитексте Центра геидериых исследований с сильным феминистским
представительством. Для осуществления добротного анализа по этой

проблеме нам нужны дополнительные сравнительные и историчес­
кие работы, а также феминистская теоретизация государства. 12
Другая область, где безотлагательно нужны феминистские ис­
следования гендера и сексуальности- это насилие. Избиение и же­

стокое обращение по-прежнему реальны, пугающи и ужасны. По-пре-

Л еора Ауслапдер

78

жнему, если мужчины находят свою жизнь вне дома чересчур стрес­

совой, болезненной, оскорбительной, то они часто вымещают свою
злость на женщинах, с которыми живут. Кроме того, женщины ста­
новятся объектами насилия не только дома. Где бы то ни было

-

из­

насилование на свидании, нападение на улице, массовое изнасило­

вание боснийских женщин

-

женские тела по-прежнему и очень

часто являются полем, на котором разыгрываются конфликты. Без
более координированных исследований насилия, сексуальности и

маску линиости эти деструктивные проблемы тоже будут ускользать

от нас. 13
Зарплаты женщин и мужчин по-прежнему не равны. Женщи­

ны, работающие в традиционно мужских видах занятости,

-

неза­

висимо, Голубые или белые воротнички -продолжают ощущать себя
объектами разнообразных преследований. Продолжающееся дело на

фабрике Мицубиси в Нормале, штат Иллинойс, является только од­

ним примером. 14 Экстраординарные трудности, встающие перед жен­
щинами в армии -еще один пример. Женщины все еще упираются
головой в стеклянный потолок, который ограничивает возможнос­

ти в рамках корпораций, юридических фирм, университетов, заво­

дов, больниц, правительственных агентств и компаний по уборке

помещений. По-nрежнему отсутствует адекватная политика отпус­
ков по уходу за семьей, которые бы позволили как мужчинам, так и
женщинам заботиться о детях и родителях. Из-за того, что большая
часть семейных забот, фактически, выполняется женщинами, отсут­

ствие такой политики гораздо больнее ударяет по женщинам, чем по

мужчинам. Наконец, организация труда во многих профессиональ­
ных видах занятости не подходит для женщин, будучи глубоко не­
совместимой с воспитанием детей. Феминизму второй волны не уда­
лось пошатнуть устои организации труда на уровне цеха, в юриди­

ческих фирмах или университетах. Женщины сумели добиться воз­
можности работать в этих сферах занятости, однако существенным

образом эти рабочие места не изменились. 15 Это колоссальная и слож­
ная проблема, и когда она смыкается с новыми репродуктивными
технологиями, политикой в отношении приемных детей и глобали­
зации, она еще более усложняется. Мы нуждаемся в феминистских
гендерных исследованиях для того, чтобы найти способы организо­
вать труд оптимальным образом, определив, какие возможности есть

у работающих женщин (и их партнеров), решивших иметь ребенка.
Нам нужно серьезно анализировать проблемы суррогатного материн­
ства, международного усыновления/удочерения, но самое главное­
то, как сделать рабочие места совместимыми с желанием женщин

Женские+ феминистские+ лесбийские-гей+ квир исследования

79

иметь детей, если таков их выбор. В этом контексте нам следует раз­
вивать наше понимание капитализма, его динамики и моделей экс­

пансии. Мы не найдем убедительных аргументов в пользу тридцати­

часовой рабочей недели, гибких вариантов организации расписания
работы и различных типов карьеры, пока не уясним, как эти изме­
нения повлияют на жизнь обычных людей.

Более того, репродуктивные права в этой стране далеки от ста­
бильности, реальность их соблюдения далека от того, что гарантиру­
ется на бумаге. Если мы не будем бдительны, мы можем потерять
право на аборты, и даже доступ к контролю за рождаемостью может

стать намного труднее. В этом контексте необходимы более глубокие
знания о том, как мужчины и женщины принимают решения о сексе

и репродукции.

Отмечается еще и другое: увядающее и ограниченное государ­
ство всеобщего благосостояния тоже радикально ухудшает женские

возможности. Государство было основным работодателем женщин,
давая им шансы профессионального продвижения, недоступные в

частном секторе. Нынешняя система

<•workfare»

(активной полити­

ки занятости) фактически затрудняет получение женщинами пере­

подготовки, необходимой, чтобы покинуть тупиковую работу. Учи­
тывая отсутствие адекватных государственных детских дошкольных

учреждений, обязанность работать очень часто требует невыполни­

мую двойную нагрузку. Нам нужны более продуманные аргументы
в пользу женской занятости и защиты женщин в этот период сокра­

щающегося государства. 16
Различия в опыте среди женщин в одной и разных странах в их

отношениях с государством оказываются более острыми в условиях
нынешней артикуляции прав человека, чем в дискуссиях о социаль­
ном обеспечении. В то время как государства реагируют на проница­
емость их границ и поскольку создается новая, транснациональная

политика, права и обязательства жителей

-

как граждан, так и не­

граждан- становятся проблемой возрастающей сложности. Права
человека все более часто концептуализируются как гендерно-нейт­

ральная проблема, что особенно чревато для женщин, как это ясно
следует из дискусий о клитородектомии в Соединенных Штатах,

Европе и Африке. 17 Чрезвычайно важно, чтобы феминистские голо­
са были слышны в этом контексте.
Гендерные исследования являются, я думаю, лучшим средством
рассмотрения этих критически важных интеллектуальных и поли­

тических проблем. Основываясь на впечатляющем наследии женс­
ких исследований и приобретая пользу от рефлексии дифференциа-

Л еора Аусландер

80

ции и желания, возникшей из гей-лесбийских исследований, мы

получим еще более мощные средства. 18 В таком случае остается оче­
видный вопрос- обладая такой аналитической властью, может ли
эта модель гендерных исследований рассматриваться как учебная

дисциплина?

Являются ли rендерные исследования
дисциплиной? Должны ли они быть ею?
Что такое в точности гендерные исследования? По определению
Центра гендерных исследований, это исследования и преподавание
на темы форм и различий гендера, пола и сексуальности; гей-, лес­

бийских- и квир социально-политических движений и теорий; на­
правлений феминизма и феминистских теорий; движений мужчин

и теорий маскулинности. Центр стремится задействовать разнообраз­
ные подходы в исследовании гендера, сексуальности и пола, вклю­
чая интерпретативные стратегии гуманитарных и некоторых соци­

альных наук, количественные методы некоторых биологических и

социальных наук и экспериментальные техники других биологичес­
ких наук. Ученые, работающие в Центре гендерных исследований,
тем самым имели общий объект исследования (определяемый широ­
ко), но стремились вывести методологии из дисциплин, где они по­
лучили свою подготовку и где продолжали работать. Совместная ра­
бота <<физиков•> и <<лириков•> по-прежнему затруднена, несмотря на

общую задачу лучшего понимания гендера, пола и сексуальности.
На мой взгляд, вследствие продолжающихся различий в подхо­
де к нашему общему объекту, гендервые исследования в настоящий
момент не являются дисциплиной, а скорее междисциплинарной

областью исследований. Внутри гуманитарного знания гендерные
исследования достигают если и не канона, то согласия- так же, как

любая кафедра, сфокусированная на одной дисциплине. При этом те,

кто работает в сфере количественных или экспериментальных соци­
альных и биологических наук, разделяют общее поле знаний и на­
бор методов. Сложности (и возможности) работы на границе между
<<физиками•> и <<лириками•>, хотя и не являются уникальными лишь
для гендерных исследований, все же не разделяются многими дру­
гими междисциплинарными полями. Ученые, работающие в сфере
гуманитарных и социальных наук, конечно, заимствуют идеи (та­

кие, как теория хаоса) из физики. Эти заимствования- скорее, вдох-

Жен.ские

+ фем.ин.истские + л.есбиuские-zеu + квир иссл.едован.ия

81

новляющие и метафоричные, чем буквальные- очевидно сильно
отличаются от междисциплинарного исследования такоrо отдельного

феномена, как гендер или сексуальность. Несколько ученых, рабо­

тающих в сфере гендерных исследований, особенно те, кто работает
в области исследований науки, смогли управиться со всеми тремя

наборами дисциплинарных инструментов и источников. Для боль­
шинства из нас, однако, соединение такого разрыва, оставаясь по­

пятным и убедительным для наших коллег не из области гендерных
исследований, в наших «домашних• дисциплинах остается настоя­
щим испытанием.

Если мы победим в этом испытании, возможно, что в конечном
счете появится дисциплина «гендерные исследования•, в которой

равный вес будет придаваться как гуманитарным, так и естествен­
нонаучным типам знания. А пока что некоторые университеты при­
суждают докторские степени и создают рабочие места в сфере ген­
дерных исследований, где ожидается экспертиза только на интерпре­

тативной стороне поля. Поддерживая надежду на сотрудничество
среди ученых, вовлеченных в теоретическую, эмпирическую, экспе­
риментальную, интерпретативную, количественную и ориентирован­

ную на политику работу, я переживаю за это движение. Я боюсь, что
институциализация этой формы гендерных исследований слишком

быстро исключит продолжающиеся попытки работать на пересече­

нии «трех культур• (гуманитарной, социально-научной и экспери­
ментальной). Если через несколько лет окажется, что методологи­
ческие различия в самом деле слишком глубоки для эффективного
сотрудничества, то поворот к гуманистически ориентированной дис­

циплине гендерных исследований мог бы стать уместным. Я очень
надеюсь, однако, что мы создадим новый, более сильный язык ген­
дерных исследований, который позволит всем нам более эффектив­
но использовать знания гендера, сексуальности и пола, созданные в

университете. Многие из нас уже двуязыки внутри одной культуры,
разговаривая на языке «домашней• дисциплины и на одном из язы­

ков гендерных исследований. Возможно, следующим шагом будет
производство новой культуры и нового языка. Пока, однако, суще­
ствуют все еще не разрешенные прагматические вопросы о том, как

интердисциплинарная работа может быть поддержана в универси­
тетах, где по-прежнему правит модель дисциплинарности.

Л еора Аусландер

82

Междисциплинарность, мэйнстриминr «rендера»

и проблема ресурсов
Центр гендерных исследований университета Чикаго, как и
большинство других междисциплинарных центров, структурно яв­
ляется исследовательским и образовательным подразделением без
своего собственного штатного расписания. Два наших величайших
институциональных испытания, как и в случае с программами жен­

ских исследований

-

это привлечение энергии преподавателей и

финансовой поддержки Центра. Все наши преподаватели обязаны
быть преданными и отдавать свое время их «домашним» кафедрам,
поэтому мы ограничены во власти влияния на обновление персона­
ла, в решениях по продвижениям в званиях и академической карье­

ре. Большая часть работы, которая делается Центром, невидима.
К тому же признание в университете и репутация в академическом
мире по-прежнему сильно зависят от академических достижений.

В то время как число междисциплинарных программ растет, препо­
даватели чувствуют себя все более напряженно из-за растущей

нагрузки. Это почти универсальная и в каком-то смысле не очень ин­

тересная проблема, но с огромными последствиями для здоровья и
выживания этой и других подобных программ. Имея Центр гендер­
ных исследований, а не отдельно женские и гей-лесбийские исследо­

вания, мы можем объединить некоторую часть работы, но все же это
не ведет к реальному разрешению проблемы.
Вторичной, но настолько же серьезной проблемой выступает

проблема контингента. С переходом от женских к гендерным иссле­
дованиям в обход автономных программ гей-лесбийских исследова­
ний наступил кризис контингента. Подобно афро-американским ис­
следованиям и многим программам этнических исследований, жен­
ские исследования возникли как интеллектуальное оружие полити­

ческого движения. 19 По сути, все женщины, участвовавшие в созда­
нии программ женских исследований в 1970-е гг., и большинство их

студенток, обладали в прошлом опытом участия в женском движе­

нии. К изучению женщин их привлекла потребность в знаниях для
того, чтобы борьба за улучшение положения женщин была более ус­

пешной. Кроме того, существовало ощущение ответственности дви­
жения и людей вне академии. Ценность работы должна была оцени­

ваться не только коллегами и администраторами, но и активистами. 20
Университеты также стали приютом для активистов, когда те не

смогли выполнять слишком тяжелые требования движения, кото-

Женские+ феминистские+ .лесбийские-гей+ квир исследования

83

рому следовало уделять все свое время, тогда как возникла острая

потребность в зарабатывании на жизнь. Даже когда ученые остави­
ли активизм, они чувствовали связь с движением вне университета.

Эта история имела свои параллели через двадцать лет среди гей­
лесбийских ученых и активистов. Большая часть из них, включен­
ная в интеллектуальную работу по гомосексуальности, имела в про­
шлом или настоящем опыт участия в движениях за права гомосексу­

альных меньшинств и квир-движениях. Нам пока еще неизвестно,
переживут ли эти связи возрастающую институционализацию и про­

фессионализацию данного поля. История женских исследований не

дает оснований надеяться на это.
Женские исследования когда-то находились в прямой связи с
женским движением; гей-и-лесбийские исследования имеют прямое

отношение к гей-лесбийскому движению за права. Гендерныеже
исследования отличаются тем, что не существует •гендерного дви­

жения». Парадоксальным образом следствие повышения уважитель­
ности и легитимности впутри академии состоит в том, что мы ока­

зываемся в меньшей степени вовлеченными в мир вне ее. Студенты
сейчас могут принять решение специализироваться в гендерных ис­
следованиях так же, как они предпочитают специализироваться по

английскому или физике, движимые интеллектуальным восхище­
нием дисциплиной, а не желанием освоить что-то, чтобы эти знания
служили для изменения мира. Это привело к изменению характера

участия вовлеченности как преподавателей, так и студентов, рабо­

тающих в этой области. 21 Идея работы в программе гендерных иссле­
дований дополнительно к основной университетской работе, кажет­
ся, имеет меньше смысла теперь, чем это было десять или пятнад­
цать лет назад, когда интеллектуальная и институциональная рабо­
та была в большей степени маргинальна, проблематична и теснее свя­
зана с социальным движением.

Гендер, сексуальность и раса, или почему мы не
создали Центр исследований различий или
«Инаковости))?
Учитывая мои аргументы за институциональное слияние изу­

чения гендера и сексуальности, можно было бы утверждать, что было
бы непоследовательным иметь отдельный Центр исследований расы.
Существуют две важные причины для существования двух автоном-

Л еора Аусландер

84

ных проектов: одна интеллектуальная и, вероятно, долговременная,

другая институциональнаяjполитическая и, возможно, преходящая.

Наиболее драматическое различие интеллектуальных подходов
к изучению расы, гендера и сексуальности лежит в области биологи­

ческих наук. Хотя в конце 20-го века сотни биологов посвящают свою
жизнь изучению логики и динамики гендерных различий, очень не­
многие биологи исследуют расовые различия. Так было не всегда и

не обязательно так будет. Как расовые (среди тех, кого воспринима­
ют как отличающихся от других «расы», были евреи, жители Сре­
диземноморья, скандинавы, славяне, азиаты, африканцы), так и
половые различия были объектом широких (и представительных)

научных исследований в восемнадцатом, девятнадцатом и начале
двадцатого веков. Обе эти научные традиции были подвергнуты кри­
тике в недавних исследованиях, так как они следовали расистским

и сексистским установкам того периода. Отчетливая идеологическая
природа большей части этих ранних исследований фактически при­
вела к тому, что интерпретативные дисциплины недооценили тот

вклад, который мог быть сделан биологическими науками в наше

понимание расы, гендера и сексуальности на рубеже

21 века. Однако

важно здесь указать на различия между исследованиями расы и ис­

следованиями гендераjсексуальности. Проще говоря, то, что мы те­
перь понимаем как расовые различия между людьми, очень просто

изменяется и стирается посредством межрасовой репродукции. Во
многих частях мира «расы» уже полностью переметаны (это не оз­
начает, что социально конструируемые расовые иерархии исчезают).

За исключением особых контекстов медицинского исследования (на­
пример, детерминирующие причины восприимчивости генетически

родственных групп к определенным заболеваниям) ясно, что биоло­
гические науки не помогают нам уяснить дифференциацию по расо­

вому признаку. Нельзя сказать то же самое о гендере и сексуальнос­

ти. Несмотря на сильные и убедительные аргументы в пользу конти­

нуума «мужскости•> и «женскости», подавляющее большинство на­
селения мира все еще сексуально воплощается как мужское и женс­

кое. Естественнонаучные исследования о роли половой специфики
телесных процессов имеют важное значение для нашего понимания

сексуальности и гендера, и исследования, рассматривающие физио­
логическую причинность выбора сексуального объекта, продолжа­

ют развиваться. Однако все это может не быть истинным для другого
столетия: телесные отличия могут исчезать, или различие «мужско­

сти» и «женскости•> может оказаться настолько же биологически
тривиальным, как биологическое отличие <•еврейскости» или <•афро-

Женские

+ феминистские +лесбийские-гей+

квир исследования

85

американскости•>. В этом историческом стечении обстоятельств, од­
нако, те, кто интересовался пониманием гендера и сексуальности, в

отличие от тех, кто пытается понять процессы расовой дифференци­

ации, должны знать, что же современные ученые думают об этих
вопросах.

Существенное значение психоанализа и психологии для изуче­
ния сексуальности определяет иную интеллектуальную причину для

разделения двух Центров. Влиятельность той теории, что понятия
гендерных ролей и сексуального желания оформляются в жизни че­
ловека очень рано, настолько велика, что студенты программ гендер­

ных исследований должны быть ознакомлены с ними, невзирая на
их собственное мнение. Подобной теории в отношении оформления
понятий расы в течение самых первых месяцев и лет жизни челове­

ка не существует. Психоаналитическое теоретизирование может быть
достаточно влиятельным в анализе расы, но наиболее убедительный
анализ полагается на разработку понятий, осуществляемую в контек­
сте сексуальности, и требует очень внимательной концептуализации.

Институциональной И, надеюсь, более эфемерной причиной для
продолжающейся автономии в исследованиях расы является то, что

их место в академическом сообществе по-прежнему более неустой­
чиво, чем место гендерных исследований (хотя и не более неустой­
чиво, чем место исследований сексуальности), и люди неевропеоид­

ной расы по-прежнему чрезвычайно слабо представлены в учрежде­

ниях и студенческой аудитории США. И хотя неверным было бы пред­
положение, что преподаватели или студенты неевропеоидного про­

исхождения будут автоматически специализироваться на изучении

расы, существование центров для исследований расы, кажется, ус­

коряет интеграцию людей цветных рас. И вовсе неочевидно, будет
ли таким же образом работать «Центр исследований различий».
Все это, конечно, не означает, что интенсивное сотрудничество
ученых, исследующих расу, гендер и сексуальность, является ненуж­

ным. Если нам, например, необходимо понять место насилия в жиз­
ни молодых черных мужчин в Америке, то раса, гендер и сексуаль­

ность явно будут центральными понятиями. Для этого нам необхо­
дим анализ эротизации насилия, гетеро- или гомосексуальные коды

форм маскулинности, определения черной маскулиниости и фемин­

ности и конструкты различий экономических и образовательных
возможностей мальчиков и девочек. Но не только исследовательс­
кие проблемы демонстрируют важность осмысления расы наряду с
гендером: наш опыт тех событий, которые осуществились благодаря
Центру, усиливает это восприятие.

Л еора Аусландер

86

С тех пор, как Центр расы, политики и культуры и Центр ген­

дерных исследований стали работать в одном месте и проводить со­
вместные мероприятия, расовая композиция аудитории существен­

ным образом изменилась. Аудитория на инаугуральной лекции Джо­
ан Скотт для Центра гендерных исследований

-

лекции по аффир­

мативному действию и политике высшего образования, которая была
настолько же о расе, насколько и о гендере-была преобладающе
белой. Аудитория второй ежегодной осенней лекции

-

лекции

Хазель Кэрби о маскулиниости и расе, которая была организована
при участии двух Центров, была по крайней мере на одну треть чер­
ной. (Следует отметить, что университет Чикаго является чрезвы­

чайно белым учреждением

-

на самом деле очень редким явлением

здесь бывает присутствие на лекции больше, чем одной трети не-бе­
лых.) Это лишь случайное и локальное свидетельство, но его значе­

ние следует воспринимать серьезно. С одной стороны, поскольку по­
нятие гендерных исследований делает акцент на структуре и ставит
под сомнение категории идентичности, оно тем самым позволяет од­

новременно размышлять о гендере, расе и сексуальности. С другой
стороны, поскольку гендерные исследования по определению фоку­
сируют наше внимание на гендере и сексуальности, существует опас­

ность усиления значимости той модели, которая рассматривает все
расовые меньшинства как мужчин, а женщин и мужчин, представ­

ляющих интерес для гендерных исследований

-

как белых. Не су­

ществует непосредственных и очевидных ответов на эту проблему.
Слияние гендерных и расовых центров в одном центре для изучения

«инаковости»- не очень хорошая идея. Сотрудничество и откры­
тость, очевидно, намного лучше. Мы пытались усилить эти общие
принципы, организуя серии исследовательских проектов, в которых

гендер, сексуальность и раса оказываются в центре. Я бы хотела в
завершение рассказать кратко об этих проектах.

Проекты, надежды, обеспокоенность
После двухлетнего опыта работы со структурой, которая вклю­

чает феминистские исследования, работу в области маскулинности,
гей-лесбийские и квир исследования, я по-прежнему твердо привер­
жена этой модели, хотя и в большей степени знакома с ее трудностя­

ми. Сила этой инклюзивной модели гендерных исследований состо­

ит в том, что она обязывает тех, кто стремится мыслить в основном о
социальной конструкциигендера, держать в поле своего зрения воп-

Женские+ феминистские+ лесбийские-гей+ квир исследования

87

росы сексуальности. Она обязывает тех, кто прежде всего работает в
области гей-мужских исследований иjили маскулинности, держать
в голове вопросы гендера и феминизма. Она обязывает тех, кто в пер­

вую очередь работает в области лесбийских исследований, думать о
непрерывности и дизъюнкции в направлении гендера и сексуально­

сти. Наконец, она позволяет нам размышлять о траекториях женс­

ких и гей-лесбийских исследований одновременно и поставить воп­
рос о статусе категорий «rендер>> и <•квир». Является ли, к примеру,
4КВИР•> для <•гей-и-лесбийских идентичностей•> тем же, что 4Гендер»
для <•женщины»? Каковы общие и конфликтующие интересы среди

геев, лесбийских женщин и женщин-натуралок? Что значит тот
факт, что гей-и-лесбийские исследования (как институциализиро­

ванная область) на двадцать лет моложе, чем женские исследования?

Это интеллектуально и политически трудные вопросы. Я так долго с
ними имела дело только потому, что считаю это жизненно важным,

чтобы различия артикулиравались и на них указывалось, чтобы ген­
дервые исследования процветали. Но каковы бы ни были их трудно­
сти, гендерные исследования- это наиболее сильная модель иссле­
дований, которая у нас есть. Я по-прежнему равным образом при­
вержена к сотрудничеству с теми, кто в основном занимается иссле­

дованиями расы, поскольку я думаю, что без такого сотрудничества
гендерные исследования, действительно, находятся в опасности стать

исследованиями белых и, таким образом, стать более слабой анали­

тической моделью. Моя вера в эту парадигму

-

это не просто абст­

рактная вера; эта парадигма наделяет возможностью как индивидов,

так и коллективные проекты, что иначе не было бы возможным.
Позвольте мне привести несколько примеров.

Несколько лет назад, вместе с французской подругой и партне­
ром по исследованиям Мишель Занкарини-Фурнель, я организовала

конференцию и последующий сборник эссе о трудовом законодатель­

стве в сравнительной перспективе. В отличие от любых других изве­
стных мне книг, эта включает не только анализ канонических бри­
танских, французских и американских случаев законодательства,

которые одновременно защищали женщин на работе и исключали
женщин из сферы занятости, но и дискуссию по юриспруденции о

защите прав людей со СПИДом. Без такой парадигмы гендерных ис­
следований, которая делает центральным анализ сексуальности и

гомофобной дискриминации, мы бы никогда не могли подумать о
сочетании дискуссии об исключении женщин с работы посредством

<•защищающего•> законодательства с дискуссией об использовании
законодательства, открывающего доступ к работе для тех, исключе-

Л еора Аусландер

88

ние которых в большей степени основывается на гомофобии, чем на
чем-либо другом.

Второй проект, для которого такое видение гендерных исследо­
ваний играет решающую роль -это •Воплощенная утопия: гендер,
социальное изменение и построенное окружение•. В этом проекте

Центр гендерных исследований анализирует отношение между ген­
дером, сексуальностью и проектами социальной трансформации по­

средством архитектуры, дизайна и городского планирования. Бесе­
ды, мастерские, туры и завершающая конференция высвечивают

гендервые аспекты зданий и городских пространств, сконструиро­
ванных так, чтобы создавать или развивать лучший мир или чтобы

влиять на специфические формы поведения и пространства, обозна­

ченные как безопасные для выживания или игры, и пространств,
которые становятся центрами политического действия. Включая
сотрудничество между географами, историками искусства, истори­
ками, социологами, антропологами и архитекторами, этот проект
проливает свет на то, как пространство помогает производить нор­

мы гендера и сексуальности и как порой используется это простран­

ство, чтобы трансформировать гендервые нормы. Этот проект поме­
щает в непосредственное обсуждение академический мир и мир вне
университета и требует от нас совместно размышлять о том, что де­

лает среду безопасной и приятной для разных людей. Он также тре­
бует, чтобы мы разбирали некоторые трудные вопросы конфликту­
ющих между собой страхов, потребностей и желаний среди расовых
меньшинств, женщин, мужчин-геев и лесбийских женщин.
Наконец, третий проект, фокусирующийся на гендере, расе и
сексуальности конца двадцатого века, рассмотрит ситуации США,

Франции и Южной Африки, чтобы проанализировать достаточно
различные способы, которыми эти три демократические страны пы­
тались сбалансировать права и свободы женщин, расовых мень­
шинств, мужчин-геев и лесбийских женщин. Во всех трех случаях

вопросы расовой, сексуальной и гендерной справедливости и репре­
зентации связаны между собой. Расовая справедливость, очевидно,
находится в центре повестки дня в Южной Африке, это явно артику­

лируемый вопрос в США и реже обсуждаемый вопрос во Франции.
Права женщин- проблема, обсуждаемая по-разному в каждом из
трех мест. Конституция Южной Африки была первой в мире, где

были призваны права геев и лесбиянок. Этот проект фокусируется
на формальном политическом участии и форме- выборных пред­
ставителях, избира~елях и конституциях, но также включает воп-

Женские+ феминистские+ лесбиuские-геu

+ квир исследования

89

росы по объединению общественной инициативы и государственной
политики.

Наконец, мы сконструировали программу, которая, если полу­
чит финансирование, позволит пост-докторантам принять участие в
критической дискуссии о значении современных глобальных транс­

формаций политической и культурной репрезентации для включе­

ния и социальной мобилизации маргинализованных групп. Изучая
существование (или отсутствие) и формы политик идентичности во

Франции, США и Австралии, эта программа позволит изучить то,
как мобилизация по вопросам расы, гендера и сексуальности по- раз­
ному включает аспекты политической и культурной репрезентации
на рубеже

21 века. Этот проект позволит аккумулировать новые зна­

ния о динамических интеракциях в сфере глобальных экономичес­
ких и культурных процессов, локальных, государственных и нацио­

нальных социальных и политических отношений и производства

идентичности и мобилизации по проблемам расовых и сексуальных
меньшинств и женщин.

Ни один из этих проектов не мог бы состояться без Центра ген­
дерных исследований, в котором изучение маскулинности, фемини­

стские гендервые исследования, гей, лесбийские и квир исследова­
ния будут иметь равный голос. Они также не могли бы состояться
без сотрудничества с Центром расы, политики и культуры. Трудно­

сти и напряжение сотрудничества более чем стоят усилий, посколь­
ку они позволяют нам лучше и сильнее размышлять о мире и его про­

блемах, а также представить, как это могло бы быть по-другому.

Эти преподавательские стратегии, конечно, не обязательно •феминистские•

-

педагогическая теория, на которой они основываются, была разработана уче­
ными широко оnределяемого •левого• наnравления, но, по крайней мере в кон­
тексте элитных университетов, они в наибольшей степени применимы в образо­

вательных программах женских исследований (bell hooks, Talking Back:
Thinking Feminist, Thinking Black (Boston: South End Press, 1989); С. Luke and
J. Gore, eds., Feminisms and Critical Pedagogy (New York: Routledge, 1992);
Chandra Mohanty, •On Race and Voice: Challenges for Liberal Education in the
90s•, Cultural Critique 18.4 (1989/1990): 179-208).
Hazel Carby, oWhite Women Listen: Black Feminisms and the Boнndaries of
Sisterhood•, The Empire Strikes Back: Race and Racism in Seuenties Britain
(London: Hutchinson and Centre for Contemporary Cultural Studies, 1982); Carolyn
Dever, •Obstructive Behavior: Dykes in the Mainstream of Feminist Theory•, in
Dana Heller, ed., Cross-Purposes: Lesblans, Feminists, and the Limits of Alliance
(Bloomington: Indiana University Press, 1997), рр. 19-41; Adrienne Rich,
•Compulsory Heterosexuality and Lesblan Existence•, in Ann Snitow, Christine
Stansell, and Sharon Thompson, eds., Powers of Desire: The Politics of Sexuality

90

Л еора Аус.лапдер

(New York: Monthly Review Press, 1983), рр. 177-205; Victoria RoЬinson,
•lntroducing Women's Studies•, in Diane Richardson and Victoria RoЬinson, eds.,
Thinking Feminist: Кеу Concepts in Women"s Studies (New York: The Guilford
Press, 1995), рр. 1-26.
Victoria Bernal, •Gender, Culture, and Capitalism: Women and the Remaking of
Islamic 'Tradition' in а Sudanese Village•, Comparative Studies in Society and
History (1994): 56-67; Abena Р. А. Busia and Stanlie М. James, eds., Theoriгing
Black Feminisms: The Visionary Pragmatism of Black Women (New York:
Routledge, 1993); Maria Patricia Fernandez-Kelly, «For We Are Sold, l and Му
People~>: Women and .[ndustry in Mexico's Frontier(Albany: SUNY Press, 1983);
Valerie J. Hoffman-Ladd, •Polemics on Modesty and Segregation of Women in
Conteшporary Egyptt, International Jourпal of Middle Eastern Studies 19:1
(1987): 23-50; bell hooks,Race and Representation (Boston: South End Press, 1992);
Gwendolyn Mink, •The Lady and the Тrашр: Gender, Race, and the Origins of the
American Welfare State•, in Linda Gordon, ed., Women, the State, and Wel{are
(Madison: University of Wisconsin Press, 1990), рр. 92-122; Toni Morrison, ed.,
Race·ing Justice, En·gendering Power: Essays onAnita Hill, Clareпce Thomas, and
the Construction of Social Reality (New York: Pantheon Press, 1992); Aihwa Ong,
Spirits of Resistaпce and Capitalist Discipliпe: Factory Women tn М alaysia (Albany:
SUNY Press, 1987); Denise Riley, <•Am I That Name?» Femiпism and the Category
о{ aWomen» in History (Minneapolis: University of Minnesota Press, 1988); Anne
Stoler, •Carnal Knowledge and lmperial Power: The Politics of Race and Sexual
Morality in Colonial Asia•, in Micaela di Leonardo, ed., Gender at the Crossroads:
Femiпist Anthropology in the Post·Modern Era (Berkeley: University of California
Press, 1991), рр. 51-101.
Joan Acker, Doing ComparaЫe Worth: Gender, Class, and Рау Equity (Philadelphia:
Temple University Press, 1989); Victoria de Grazia, Нош Fascism Ruled Womeп:
Italy,l922·1945 (Berkeley: University of California Press, 1992); Genevieve Fraisse,
Reasoп's Muse: Sexual Dif{efeпce and the Birth of Democracy, trans. Jane Marie
Todd (Chicago: University of Chicago Press, 1994); Linda Kerber, •Мау All Our
Citizens Ве Soldiers and All Our Soldiers Citizens: The AmЬiguities of Female
Ci tizenship in the New N ation •, in Jean Bethke Elshtain and Sheila ToЬias, eds.,
Women, Militarism, апd War: Essays in History, Politics, апd Social Theory
(Savage, MD: Rowman and Littlefield, 1990), рр. 89-103; Linda Kerber, Women о{
the RepuЬlic: lntellect and Ideology in Revolutionary America (Chapel Hill:
University of North Caroiina Press, 1980); Claudia Koonz, Mothers in the
Fatherland: Wотеп, the Family, and Nazi Politics (New York: St. Martin's Press,
1987); Joan В. Landes, Wотеп апd the PuЬlic Sphere in the Age о{ the French
Revolution (lt.haca: Cornell University Press, 1988); Maria Mies,Accumulation and
Patriarchy оп а World Scale: Women in the lnternational Division of Labour
(London: Zed Press, 1986); Michael Moon and Cathy Davidson, eds., Subjects and
Citizens: Nation, Race, and Gender from Orooпoko to Anita Hill (Dttrham: Duke
University Press, 1995); Joan Wallach Scott, Only Paradoxes to Offer: French
Feminists and the Rights о{ Man (Cambridge: Harvard University Press, 1996).
Joan Wallach Scott, Gender and the Politics of History (New York: ColumЬia
University Press, 1988); Catharine R. Stimpson, with Nina Kressner СоЬЬ, Women's
Studies in the United States: А Report to the Ford Foundation (New York: Ford
Foundation, 1986).
Leora Auslander, •Perceptions of Веанtу and the ProЬlem of Consciousness: Parisian
Fнrni ture Makers •, in Lenard Berlanstein, ed., Rethinking Labor History: Essays

Жепские

+ фе.мипистские + лесбиitские-геit + квир исследовапия

91

Discourse and Class Analysis (Urbana: University of Illinois Press, 1995), рр.
149-81; Ava Baron, ed., Work Engendered: Toward а New History of American
Labor (Ithaca: Cornell University Press, 1991); Cynthia Cockburn, Brothers: Male
Dominance and Technological Change (London: Pluto Press, 1983); Elizabeth Fane,
Community о{ Suffering and Struggle: Women, Men and the Labor Movement in
Minneapolis. 1915·1945 (Chapel Hill: University of North Carolina Press, 1991).
оп

Jessica Benjamin, The Bonds of Love: Psychoanalysis, Feminism and the ProЬlem
о{ Domination (New York: Pantheon, 1988); Wendy Brown, •Finding the Man in
the Stateo, Feminist Studies 18.1 (1992): 7-34; Judith Butler, Bodies That Matter:
Оп the Discursive Limits о{ <<Sex» (New York: Routledge, 1993); Lynn Hunt, The
Family Romance о{ the French Revolution (Berkeley: University of California Press,
1992); Luce Irigaray, This Sex Which 1s Not One, trans. Catherine Porter with
Carolyn Burke (Ithaca: Cornell University Press, 1985); Carole Pateman, The Sexual
Contract (Stanford: Stanford University Press, 1988).
Catharine R. Stimpson and Ether Person, eds., Women, Sex and Sexuality (Chicago:
University of Chicago Press, 1980).
10

11

12

13

14

Ann Snitow, Christine Stansell, and Sharon Thompson, ор. cit.
John D'Emilio, Sexual Politics, Sexual Communities: The Makiпg о{ а Homosexual
Minority, 1945-1970 (Chicago: University of Chicago Press, 1981); Elizabeth
Kennedy and Madeline Davis, Boots of Leather, Slippers of Gold: The History о{ а
Lesblan Community (New York: Routledge, 1993); Jeffrey Merrick and Bryant Т.
Ragan, Jr., Homosexuality in Modern France (New York: Oxford University Press,
1996); Esther Newton, Cherry Grove, Fire 1sland: Sixty Years in America's First
Gay апd Lesblan Тоwп (Boston: Beacon Press, 1993).
Lauren Beriant, The Queen о{ America Goes to Washiпgton City: Essays оп Sex and
Citizenship (Durham: Duke University Press, 1997); Lauren Beriant and Elizabeth
Freeman, •Queer Nationalityt, in Michael Warner, ed., Fear of а Queer Planet
(Minneapolis: University of Minnesota Press, 1993), рр. 193-229; Judith Butler,
Gender TrouЬle: Feminism and the Subversion of 1dentity (New York: Routledge,
1990); Rosemary Hennessy, •Queer VisiЬility in Commodity Culture,• in Linda
Nicholson and Steven Seidman, eds., Social Postmodernism: Beyond 1dentity Politics
(Cambridge: Cambridge University Press, 1995), рр. 142-83; Michael Warner, ор.
cit.; Elizabeth Weed and Naomi Schor, eds., Feminism Meets Queer Theory
(Bloomington: Indiana University Press, 1997).
Nancy Fraser, Unruly Practices: Power, Discourse and Gender in Contemporary
Social Theory (Minneapolis: University of Minnesota Press, 1989); Nancy Fraser
and Linda Gordon, Decoding «Dependeпcy»: 1nscriptions о{ Power in а К eyword of
the Wel{are State (Evanston, IL: Center for Urban Affairs and Policy Research,
Northwestern University, 1991); Seth Koven and Sonya Michel, Mothers of а New
World: Мaternalist Politics and the Origins of Welfare States (New York: Routledge,
1993); Susan Pedersen, Family, Depeпdence, and the Origiпs of the Wel/are State:
Britain and France, 1914-1945 (Cambridge: Cambridge University Press, 1993).
Linda Gordon, Heroes о! Their Own Lives: The Politics and History о{ Family
Violence: Boston, 1880-1960 (New York: Viking, 1988).
Компания Мицубиси (японский производитель автомобилей) боролась с обви­
нениями в терпимости к чрезвычайным фактам сексуального домогательства в

отношении женщин-работниц со стороны их сотрудников на заводе в Иллиной­
се в течение последних трех лет. В июне

1998

г. чиновники Американской ко­

миссии по равным возможностям в занятости объявили об урегулировании с

92
Мицубиси Моторе компенсации в размере

редакции журн.ал.а
15

1&

34

миллионов долларов- пр им.

differences.

Cynthia В. Rrimgold Costello and Barbara Кivimae, The American Woman, 19961997: Women and Work (New York: Norton, 1997); Susan Kolker Finkel, oThe
Effects of Bearing and Raising Chi!dren on the Careers of Female Assistant
Professors •, PhD diss., U niversi ty of W ashington, 1993; Kathleen Н ull, Gendered
Career Paths in Law: Recent Evidence (rom а Survey о( Urban Lawyers (Chicago:
American Bar Foundation, 1997); Suzanne Stiver Lie, Lynda Malik, and Duncan
Harris, eds., The Gender Gap in Higher Education (London: Kogan Page, 1994);
Anne Statham, Gender and University Teaching: А Negotiated Di((erence (Albany:
SUNY Press, 1991); Susan Thistle, Women's Poverty and the lnadequacies о(
Current Social Wel(are Policy: Consequence о( Women's Move (rom Household to
Waged Work (Evanston, IL: Center for Urban Affairs and Policy Research,
Northwestern University, 1993).

Fraser, ор. cit.; Sharon Harlan and Ronnie J. Steinberg, eds., Job Training (or
Women: The Promise and Limits о( PuЬlic Policies (Philadelphia: Temple University
Press, 1989); Nancy Ellen Rose, Work(are or Fair Work: Women, Wel(are, and
Government Work Programs(New Brunswick: Rutgers University Press, 1995); Eric
Shragge, Work(are: ldeology (or а New Under Class (Toronto: Garamond Press,
1997).
17
Patricia А. Armstrong, •Female Genital Mutilation: The Move Toward the
Recognition ofViolence against Women as а Basis for Asylum in the United States•,
Maryland Journal о( lnternational Law and Trade 21.1 (1997): 95-135; Nilьfer
Gцle, The Forbldden Modern: Civilization and Veiling (Ann Arbor: University of
Michigan Press, 1996); Mary-Jane Ierodiaconou, •Listen to Us! Female Genital
Mutilation, Feminism and the Law in Australia•, Women's Rights Law Reporter
17.2 (1996): 237-65; Fatima Mernissi, Beyond the Veil: Male·Female Dynamics in
Modern Muslim Society (London: А! Saqi Books, 1985); Julie Peters and Andrea
Wolper, eds., Women' s Rights. Ни тап Rights: lnternational Feminist Perspectives
(New York: Routledge, 1995).
18
Naomi Schor, oFeminist and Gender Studies•, in Introduction to Scholarship in
Мodern Languages and Literatures (New York: MLA, 1992), рр. 262-8 7; Weed and
Schor, ор. cit.
18
Jean Fox O'Barr, Femintsm in Action (Chapel Hill: University of North Carolina
Press, 1994), р. 96; Stimpson and СоЬЬ, ор. cit., р. 13.
2°Cheris Kramarae and Dale Spender, •Exploding Knowledge•, in Cheris Kramarae and
Dale Spender, eds., The Knowledge Explosion: Generations о( Feminist Scholarship
(New York: Teachers College Press, 1992), рр. 1-24.
21
Michelle А. Paludi and Gertrude А. Steuernagel, eds., Foundations (or Feminist
Restructuring о( the Academic Disciplines (New York: The Haworth Press, 1990).

Феминистская теория:

проблематизация женской
субъективности

Патриция Эллиот, Нэнси Менделл

Теории феминизма

Я сама никогда не могла найти точное опреде­
ление тому, что представляет собой феминизм. Но
я знаю, что люди называют меня феминисткой вся­

кий раз, когда я выражаю чувства, которые отли­
чают меня от бесхарактерной половой тряпки ...
Ребекка Вест, <<Kлapuon>>

Определения феминизма
Слово «феминизм» получило широкое распространение в запад­
ном мире с восьмидесятых годов восемнадцатого века. Появление
этого термина было связано с необходимостью маркирования людей,
выступающих не только за возрастающую социальную роль женщин,

но также и за право женщины определять себя как самостоятельную
личность. Однако в силу того, что в последнее столетие и приватная
и публичная роль женщины расширилисьи претерпели изменения,
определение феминизма также расширилось и стало включать по­
литические, культурные,

экономические,

сексуальные,

расовые и

этнические измерения. Вероятно, если бы сегодня преподаватель

© Nancy Mandell, Patricia Elliot, 1998.

no изданию Nancy Mandell, ed., Feminist I ssues.
Race, Class and Sexuality (Scarborough, Ontario: Prentice Hall Canada, 1998),
рр. 2-25.
Перевод Яны Боцман выnолнен

94

Патриция Эллиот, Н эпси М епделл

потребовал от студентов определения «феминизма» или «феминист­
ки»

, консенсус по этому вопросу едва ли был бы достигнут.
По мнению американской писательницы Адриенны Рич, 1 фе­

минизм- не фривольный ярлык, но этика, методология и, наконец,

более взвешенный взгляд на действие в условиях нашего существо­

вания. По мнению английского социолога Крис Видон, 2 феминизм
представляет собой политику, направленную на изменение существу­
ющего соотношения сил между мужчинами и женщинами в социу­

ме. В соответствии с позицией американского литературного крити­

ка белл хуке, 3 феминизм конституирует социальные, экономические
и политические обязательства по искоренению расового, классового
и сексуального доминирования, а также выступает за такую органи­

зацию социума, при которой индивидуальное само-развитие имело

бы приоритет перед империализмом, экономической экспансией и
сосредоточением желаний на материальной сфере. Согласно канадс­
кой активистке академику Линде Карти, 4 белым феминисткам необ­
ходимо осознать, что гендер -не единственная категория, и что он

не всегда первичен в контексте борьбы за освобождение женщины.
Решившись на обобщение, можно утверждать, что, несмотря на
разницу в опре~елениях, теоретики феминизма озабочены •.:;:етырь­

мя основными проблемами. 5 Во-первых, теоретики феминизма пы­
таются выявить гендерно обусловленную природу в сущности всех
социальных и институциональных отношений. Такие конвенции
определяют, кто и что делает, для кого мы это делаем, что мы есть и

чем мы можем стать. Во-вторых, гендервые отношения сконструи­
рованы как проблематичные и включены в системунеравенств и про­

тиворечий социальной жизни. Семья, образование, социальная по­
мощь, мир работы и мир политики, культуры и досуга социально
структурированы через отношения гендера, власти, класса, расы и

сексуальности. В-третьих, гендервые отношения не рассматривают­
ся здесь как естественные и неизменяемые, но рассматриваются, на­

против, как исторический и социокультурный продукт, как предмет
для реконституции. В частности, феминистский анализ деконстру­

ирует ошибки и мифы о способностях женщин, расширяет знания

об эмпирической реальности женщин, конструирует теории женщин
и о женщинах. В-четвертых, теоретики феминизма демонстрируют

тенденцию к тому, чтобы быть открыто политичными в своей защи­

те социальных изменений. Феминистки бросили вызов тому, что они
называют традиционными расовыми, классовыми, сексуальными и
властными конвенциями, в рамках которых существует предпочте­

ние мужчин женщинам, белых- не белым, взрослых- детям,

Теории фемин.изма

физически полноценных

95

-

физически неполноценным, граждан

-

не-гражданам а также работающих- неработающим. Однако тео­

рии комплексного феминизма далеки от завершения, и борьба за
устранение такого рода предпочтений продолжается.

Либеральный феминизм
Идеи либерализма репрезентируют наследие Просвещения, ко­
торое подразумевает доминирование разума над традицией, распро­
странение гуманитаризма на обездоленные социальные группы,
стремление к общему улучшению состояния человечества. В действи­

тельности либерализм конституирует философию, которая базиру­
ется на принципе индивидуальной свободы, в соответствии с кото­
рым каждой личности должна быть дана свобода выбора, независи­
мая как от общественного мнения, так и от закона. В принципе, рав­

ные возможности и равные права должны быть предоставлены каж­

дому.6 Однако на деле и прогресс, и справедливость были задуманы
как распространяющиеся исключительно на мужчин.

Ранние либеральные феминистки предприняли попытку испра­

вить недоразумения, допущенные в отношении женщин. В своей
«Защите прав женщин»

, впервые опубликованной в Лондоне в 179 2
(1759-1797) энергично защищает права
женщин. Пятидесятью годами позднее Гарриет Тэйлор Милль (18071858) вместе со своим соратником Джоном Стюартом Миллем (18061873) опубликовала ряд эссе, оправдывающих женскую эмансипа­
цию. В <<Зависимости женщины>>, впервые опубликованной в 1851,
году, Мэри Уоллстонкрафт

традиционные конвенции, касающиеся работы и семьи, квалифици­
ровались как подавляющие женщину и отказывающие ей в свободе
выбора. И Уоллстонкрафт, и Милли отмечали, что женщина- это
человеческое существо, которому доступна рациональная мысль, и
что она заслуживает таких же естественных прав, которые гаранти­

рованы мужчине. Поскольку женщина воспринималась в первую

очередь как сексуальный объект, именно на таких качествах, как
мягкость, послушание, воздержанность, делалея акцент при ее вос­

питании. Таким образом так называемая «естественная» слабость

женщины, ее иррациональность и любопытство в действительности
представляют собой результат недостатка образования и отсутствия
свободы выбора, результат ее зависимости от мужчин, а также ре­
зультат ее ущербной социализации.

Патриция Эллиот, Нэнси Мепделл

96

Предвещая развитие феминизма, эти авторы формулируют
цели, которые до сих пор актуальны для феминисткой повестки дня.

Среди них- прекращение правовой, экономической и социальной
зависимости от мужчин; обеспечение свобод и возможностей в полу­

чении и усовершенствовании образования; поддержка открытого
соревновательного функционирования экономического рынка и за­
шита его от вмешательств и интервенций; ускорение процесса мо­

дернизации, в котором социальные организации поддерживали бы
принцип меритократии [система, при которой положение человека

в обществе определяется ее\его способностями, но не богатством и\ли
происхождением- Прим.. ред.]; введение законов и публичных ин­

ституций, гарантирующих равенство выбора и возможностей, кото­
рые приводили бы к улучшению статуса женщины.

Современный пи6ерапьный феминизм
В последнее столетие либеральные феминистки продолжают
утверждать, что неравенство женщин коренится в отказе от предос­
тавления им равных прав, а также в их инертности и нерасположен­

ности к тому, чтобы добывать такие права самостоятельно. Они оп­
ределяют социализацию и обучение как основные стадии в форми­
ровании индивидуума, как стадии, которые ответственны за конст­

руирование гендерных дифференциаций в позициях, в ожиданиях,

в политиках поведения. Для переформирования индивидуальных
чаяний и ценностей новый процесс социализации должен быть пост­
роен в соответствии с институциональными инеформальными уста­

новками. Более либеральные и эгалитаристские гендервые отноше­
ния со всей очевидностью возникнут из такого измененного процес­

сасоциальной учебы.
Совремеиные либеральные феминистки также стремятся к ра­

венству между мужчиной и женщиной, которое распространялось бы
на тех женщин, чьи права и привилегни ущемлены мужчинами. Они
отстаивают социальные и законодательные реформы, которые мог­

ли бы осуществляться при поддержке социальной политики, кото­
рая была бы призвана обеспечивать действительно равные условия
для женщин, в особенности когда речь идет о получении гражданс­

ких прав, введении однополых браков, удостоверении образователь­

ных возможностей. Социальная политика рассматривается ими как
важная сила в установлении доступа женщин к экономическим воз­
можностям и гражданским правам.

Теории фе.мин.из.ма

97

Критика либеральноrо феминизма

Работая в существующих социальных институциях, либераль­
ный феминизм настаивает на принципе равных возможностей, а так­
же социальной реформе, и фокусирует свое внимание на достиже­

нии социальных изменений путем создания законодательства и ре­

гулирующих пра:кти:к найма. Поскольку либеральные феминистки
верят в могущество разума и знания для содействия социальным ре­

формам, их пра:ктичес:кие решения в деле устранения неравенства
включают программы, :которые препятствуют дискриминации и по­

новому социализируют детей и взрослых. Движения по защите прав
женщин девятнадцатого и двадцатого веков настаивали на расшире­

нии просвещенчес:кой доктрины естественных прав на женщину, что

подразумевало право на голосование, изменение статуса замужней
женщины через защиту собственности замужней женщины, улучше­

ние правового положения женщины в случаях опеки над ребенком,
либерализацию законов о разводе, обеспечение замужней женщины
экономической автономией, разрешение доступа женщины :к высше­

му образованию, оплачиваемому труду, :к профессиональной деятель­
ности.

Либеральные реформы увенчались расширением :круга возмож­

Jюстей для женщин и формированием общественного мнения в отно­

шении прав женщины, что маркировало либеральный феминизм :как
магистральную и наиболее популярную феминистскую :концепцию.
Однако, как показала критика либеральных реформ, они не обеспе­
чили равенства для всех женщин, поскольку перемены не устрани­

ли неравенства в социальных структурах. Они были ориентированы
на то, чтобы достичь :коллективного равенства без ущерба для инди­
видуальной свободы. Однако они вынуждены были признать, что
неравенство :классов, рас, этносов и физическая неполноценность уже
институциализированы и трудно устранимы путем индивидуально­

го действия.

Либеральные феминистские теории также декларируют разни­
цу между приватным миром дома и публичной жизнью индивидуу­

ма без анализа путей, на которых приватный и публичный миры диф­
фундируют один в другой. Например, признание устойчивой дихо­
томии приватное-публичное стимулирует дуалистический способ

мышления в сфере гендерных ролей. Мужчина с большей вероятно­
стью ассоциирован с рациональной, инструментальной, механисти­

ческой, научной, се:кулярной и публичной сферой деятельности, в
то время :как женщина ассоциирована с иррациональным, сакраль-

4 Зак. 4046

Патриция Эллиот, Н эн.си М ен.делл

98

ным, эмоциональным и приватным миром. Более того, признание
того, что изменения в законодательстве, такие, как введение зако­

нодательных актов, касающихся собственности замужней женщи­
ны, и более совершенное законодательство в сфере разводов, будут

уравнивать статус женщины в браке, привело к признанию того, что
ответственность за выполнение домашней работы, которая продол­
жает лежать на плечах женщины, ставит под сомнение ее возмож­

ность принимать участие в оплачиваемой деятельности. Либераль­
ные феминистки двадцатого века сделали женщину экономически

независимой, но все еще перегруженной традиционными ролями
жены и матери. Эти неувязки, противоречия и конфликты в програм­

ме либеральных феминисток были выявлены благодаря усилиям
феминисток-социалисток.

Социалистекий феминизм
Корни социаnистскоrо феминизма

Как и в случае традиции либерализма, корни социализма ле­
жат в политических, интеллектуальных и социо-экономических из­

менениях, которые имели место во второй nоловине 19-го века в за­
падной Европе и Северной Америке. Климат социальных реформ стал
той ареной, на которой разворачивалось феминистское движение
второй половины 19-го и начала 20-го веков. Распространение инду­

стриального каnитализма, стремительная индустриализация, урба­
нистическая бедность, сдвиги в структуре семьи и отход от стандарт­
ных экономических ролей породили как либеральный, так и социа­
листекий отклики.
В то время как либеральный взгляд на проблему выделяет в ка­
честве основных причин угнетенного положения женщины догма­

тизированноетЪ гендерных ролей и отказ от предоставляемых воз­

можностей, социалистекий феминизм рассматривает включенность
женщины в экономику в качестве основной причины угнетения жен­

щины. Гендер здесь концептуализирован как социальная, полити­
ческая, идеологическая и экономическая категория, которая прини­

мает определенную форму в условиях капитализма. В то время как
либеральный феминизм выдвигает равенство мужчины и женщины
в качестве главной политической цели, социалистекий феминизм
оnределяет свою цель как трансформацию основных структурных

Теории фе.мипиз.ма

99

конвенций общества- таких, как категории класса, гендера, сек­

суальности и расы. Эти категории, по мнению феминисток-социали­

сток, не должны более быть барьерами к равному использованию со­
циально-экономических благ.
Социалистекий феминизм критикует либеральные теории как
утверждающие классовую и расовую иерархию, в то время как она

распространяется и на женщин. Фактически, большая часть социа­
листок рассматривает либеральный концепт изолированных инди­

видуумов с абстрактными правами и выборами как вредный миф,
который делает неравенство вечным. Феминистки-социалистки рас­
сматривают личность в контексте ее социального бытия, инкорпо­
рированного в сеть конкретных социальных и экономических отно­

шений. Капиталистические отношения в действительности вынуж­
дают людей к тому, чтобы соревноваться друг с другом и эксплуати­
ровать друг друга в ходе борьбы за экономическое выживание. Через

анализ того, каким образом доминирующие институции организо­
ваны посредством категорий гендера, расы и классового угнетения,

либеральные феминистки облегчают участь привилегированных
женщин, но оставляют незатронутой социальную организацию по­
вседневной жизни.

Социалистекое давление на капитализм напоминает феминист­
кам о том, что необходимо уделять внимание тем механизмам, бла­

годаря которым экономика обуславливает наличие выбора и возмож­
ностей. Уничтожение эксплуатирующих структур смягчает соци­
альные последствия, такие, как, например, феминизация бедности,

неравенство в оплате трудаинеоплачиваемая работа. Феминистки­
социалистки, сделавшие социальный класс ведущей категорией ана­
лиза, сосредоточились на социальной и экономической организации

труда в капиталистической системе, на отношениях между оплачи­
ваемым и неоплачиваемым трудом, на взаимосвязи между продук­

цией и репродукцией, между приватным и публичным.

Марксистский феминизм

В том же

1848 году,

когда теоретик либерализма Джон Стюарт

Милль опубликовал свой труд

«0 свободе•, Карл Маркс (1818-1883)
(1820-1895) опубликовали в Пари­

и его соратник Фридрих Энгельс

же «Манифест Коммунистической Партии•. Марксистский феми­
низм взял за отправную точку труд Энгельса

1884 года

«Происхож­

дение семьи, частной собственности и государства•. Следуя Марксу

Патриция Эллиот, Н эн.си М ен.делл

100

и Энгельсу, марксистские феминистки полагают, что начало угнете­

ния женщин было положено введением частной собственности. Со­
средо-rочение средств производства в руках сравнительно малого ко­

личества людей, по большей части мужчин, положило начало клас­

совой системе, которая сформировала причины, обусловившие боль­
шую часть неравенств и несправедливостей в мире. В конце концов,
женщины угнетены не столько сексизмом, сколько капитализмом.

Гендерное неравенство исчезнет лишь тогда, когда капитализм бу­
дет замещен социализмом. А раз исчезнет экономическая зависи­
мость женщин от мужчин, исчезнет также и материальный базис
угнетения женщин.

Марксистские феминистки рассматривают женщину в контек­
сте ее включенпасти в различного рода зависимости от средств про­

изводства в капиталистической системе. Во-первых, капитализму

присуще разделение труда по половому признаку. Женщина, кото­

рая работает дома, склоняется к тому, чтобы быть ответственной за
производство продуктов и услуг, которые не имеют обменной стоимо­

сти. Однако женская домашняя работа и работа по уходу за детьми
не рассматривается как «настоящая работа~, поскольку она не при­
носит денег. Мужчина, который работает в общественном секторе,
непосредственно вовлечен в производство предметов потребления, в

то время как производство продуктов направлено на обмен на рын­
ке. Во-вторых, ассоциирование женщины с домом, приватным сек­

тором, сообщает ее труду вторичный статус. Культурное предписа­

ние, обязывающее женщину принадлежать дому, обуславливает и
отношение к женщинам, как к «резервной армии труда•. Женщина
будет оплачиваться хуже, будет уволена или отстранена от дел и воз­

вращена домой, когда экономика больше не будет нуждаться в ее
оплачиваемом труде. 7
Семья в условиях капитализма становится микрокосмом соци­
альных отношений между классами. Жены могут быть сопоставле­

ны пролетариату, моногамный брак развивается как часть формащш
частной собственности, а разделение приватного и публичного труда
становится гендерным. Все жены, вне зависимости от их трудовых
доходов, ответственны за ведение домашнего хозяйства, уход за деть­
ми, за эмоциональную поддержку членов семьи и за благополучие
семьи в целом. Работа домохозяек,

-

их домашнее рабство,

-

пред­

ставляет собой одновременно и личное служение мужчине, хозяину
дома, и неоплачиваемую экономическую службу обществу в целом.
Только освобождение от капитализма и частной собственности осво­

бодит женщин от гендерного гнета.

Теории феминизма

101

Современные феминистки-социалистки

:Классический марксистский феминизм рассматривает угнете­
ние женщины как непосредственно следующее из капитализма, в

котором женщина определена как собственность мужчины, а также

как проистекающее из общей выгоды, которая содержится в эксплу­

атации женского труда. Новейшие феминистки-социалистки подвер­
гают критике традиционных марксистских феминисток за то, что те

склонны к избыточной акцентуации экономических источников ген­
дерного неравенства и игнорируют тот факт, что гендерное неравен­
ство также проявлено и в до-капиталистических, и в социалистичес­

ких системах. Фактически феминистки-социалистки обвиняют
марксистских феминисток в «половой слепоте•>, поскольку те лишь

добавляют женщину к уже существующей критике капитализма. 8
Более того, они указывают на то, что марксистские феминист­

ки привели в упадок дебаты о женщине, неутомимо сосредотачивая
свое внимание на связи между экономическими и гендерными отно­

шениями. Единственный путь к совершенствованию теории об угне­
тении женщины лежит в расширении традиционного марксизма по­

.средством углубления нашего понимания средств производства. Про­
изводство подразумевает не только обеспечение наших материаль­
ных потребностей в пище, одежде и крове, но также включает все те

пути, благодаря которым индивидуум организует производство и рас­
пределение средств удовлетворения репродуктивных, сексуальных

нужд, а также потребностей, связанных с воспитанием и детьми.

С другой стороны, феминистки-социалистки усовершенствова­
ли систему теоретических ограничений, проанализировав сферы, где
классовые и гендерные отношения пересекаются. Отношения эконо­
мических классов важны в определении статуса женщины, но ген­

дерные отношения оказываются в равной степени важными. Унич­
тожение только лишь социальногонеравенства классов не обязатель­
но приведет к исчезновению сексизма. Патриархат, система, в кото­
рой мужчина доминирует над женщиной, над молодежью и над ме­
нее привилегированными мужчинами, существовал и до капитализ­
ма, он продолжает существовать и в капиталистических, и в не-ка­

питалистических политико-экономических системах.

Современный социалистекий феминизм стремится сосредото­
чить анализ на следующих пяти проблемах. Первая состоит в иссле­
довании роли домохозяйки в совершенствовании целостной капита­
листической системы через репродукцию гендерных, расовых, сек­

суальных и классовых отношений. В

1969 году

Маргарет Бенстон в

Патриция Эллиот, Нэнси М енделл

102

<<Политической экономии освобождения женщин» квалифицирова­
ла домашний труд как критическую форму женского труда, посколь­

ку он одновременно и неоплачиваемый, и малоценный, и почти не­
видимый. Все многочисленные исследования, которые были вызва­

ны к жизни работой Бенстон, ставили перед собой цель признания и
легитимации традиционной женской ответственности перед домом.
Исследования домашнего труда оказали большое влияние на форми­

рование общественного мнения в отношении неоплачиваемого жен­
ского труда, а также и в отношении того, насколько существенно эта
дополнительная ответственность ущемляет оплачиваемую женскую

работу, насколько она ограничивает время женского досуга и увели­

чивает для женщины вероятность оказаться в бедственных услови­
ях существования.

Вторая область повышенного внимания посвящена дискусси­

ям по поводу отношений женщины как оплачиваемого работника и
средств производства. Вне зависимости от ангажированности в сис­

тему оплачиваемого труда, как было выявлено еще Энгельсом, жен­
щина обречена на двойной день

-

оплачиваемой и неоплачиваемой

работы. Более того, культурные определения феминности непосред­
ственно замкнуты на определения «хорошей матери», что не позво­

ляет женщине избежать чувства неполноценности, вины и страха в
те периоды, когда ее время и внимание направлены не на уход за до­

машними. Роль женщины как оплачиваемого работника также вы­
зывает сожаление из-за существующей сегрегации женщин в сфере

получения работы. Показательно, что женщины получают

64 цента

из каждого доллара в пяти наиболее низко оплачиваемых сферах де­
ятельности. Ряд исследований выявили, что определение женщин
как в первую очередь жен и матерей оказывает непосредственное
влияние на формирование вторичного статуса женщин как работни­

ков.9 Исследования, затрагивающие происхождение разницы в оп­
лате и профессиональной сегрегации, породили критику идеологии

<<семейной оплаты•>, в соответствии со стандартами которой мужчи­
на рассматривается как <<кормилец семьи•>, которому необходимо
платить достаточные для содержания материально зависимых от него

жены и детей суммы.
Третий проблемный узел связан с отношениями женщины и
социального класса. Возникает вопрос, к какому социальному клас­

су принадлежат женщины. Женщины имеют противоречивый клас­
совый статус как жёны, на которых переносится статус их мужчин­
партнеров, и как работники, которым может быть приписана их соб­

ственная классовая позиция. Другой вопрос затрагивает тему клас-

Теории фе.миииз.ма

103

совой дифференциации среди самих женщин. Женщины обладают
непохожим опытом. Женщина из рабочего класса ежедневно встре­

чается с нуждой и озабочена проблемой экономического выживания,
в то время как женщина-профессионал, принадлежащая к среднему

классу, избавлена от таких забот. До какой же степени социалист­
екий феминизм необъективен, говоря о монолитной среде женщин

среднего класса, при анализе жизни женщин? Каков он, этот общий
опыт, объединяющий всех женщин, вне зависимости от класса, к

которому они принадлежат? Насколько общественная политика и
законодательство в действительности задевают интересы других со­

циальных групп?
Роль семьи в идеологической социализации женщины, мужчи­

ны и ребенка репрезентирует четвертый узел проблематизации.
В большей степени, нежели любая другая группа теоретиков, феми­
нистки-социалистки рассматривали стратегии семейной занятости

с целью выделения традиционных ценностей и линий поведения. Сте­
реотипное поведение,

которого ждут от мужчины и от женщины,

весьма полезно капиталистической системе. 10 Мужчины социализо­
ваны в соревновательность, агрессивность, рациональность и неза­
висимость, то есть в них акцентированы именно те черты, которые

необходимы для достижения успеха в капиталистической экономи­
ке. По контрасту с этим, женщины социализованы в относительные,

контекстуальные, интегративные и жизнесберегающие отношения;
роли, которые акцентируются в женщинах, определенно предназна­

чены для выполнения ими основной домашней работы

-

ухода за

детьми и близкими.
Такие концепты, как практика, воспитание сознательности и
идеология являются центральными для исследований в области со­
циалистского феминизма. Воспитание сознательности, практика и

практическое действие формируют базис феминистской методоло­

гии. Согласно Нэнси Хартсок, 11 практика повышения сознательнос­
ти в малых группах с акцентом на выяснении и понимании опыта и
на увязывании личного опыта со структурами, которые определяют

нашу жизнь, представляет собой наиболее яркий пример методоло­
гического базиса феминизма. Феминистки-социалистки настаивают

на необходимости развития альтернативных конвенций, которые бы

обеспечивали модели для позитивных изменений и, в процессе это­
го, сами изменяли бы сознание женщин. Кризисные центры, создан­
ные в целях помощи жертвам сексуального и криминального наси­

лия, малый бизнес, детские сады представляют собой примеры но-

Патриция Эллиот, НэпсиМ епделл

104

вых структур, которые стимулируют альтернативные виды мышле­

ния и поведения.

Анализ идеологии направляет работу социалистекого феминиз­
ма. Термин <<Идеология•> используется здесь в самых разнообразных
значениях, например, предполагается и включение марксистской
трактовки термина, как такого

<<ложного»

типа сознания, которое

коренится в интересах правящего класса, но также и стандартная
трактовка идеологии как процесса, в ходе которого смысл продуци­

руется, мигрирует, репродуцируется и трансформируется. Внимание
феминисток к общественной политике, законодательству, личным
конфликтам, наблюдение за образованием и другими типами соци­

альных отношений репрезентирует те области борьбы, где конструи­
руется идеология. Семья, например, настойчиво воспроизводит иде­
ологию социального класса посредством механизмов социализации

ребенка. :Культурный капитал переходит к детям также и в ежеднев­
ной практике взаимодействия во время учебы, дружбы и развлече­
ний. Воспитание детей и жизненная активность изменяют сознание
женщины, поскольку она испытывает на себе противоречивую при­
роду обмана и радости. В то время как семья может быть воспринята
кем-то как <<прибежище»- как место личной свободы и потребле­
ния

-

слишком часто для женщины семейная жизнь оказывается

скучной. 12

Критика социалистекого феминизма
Теория феминисток-социалисток начинается с утверждения о
том, что классовые и гендерные отношения пересекаются в форми­

ровании жизни женщины. В последнее время к проблематике клас­

са и гендера была добавлена проблематика сексуальности, расы, эт­

ничности и физической неполноценности. Ранние феминистки-со­
циалистки утверждали, что социальная и биологическая репродук­
ция в значительной степени обусловлены экономическим модусом

производства, который господствует в социуме. Однако многие фе­
министки-социалистки полагают, что классовые отношения не дол­

жны рассматриваться через призму анализа патриархата. Патриар­
хат реферирует к аналитически и исторически сложившейся систе­

ме доминирования мужчин, которая воздействует на классовую сис­

тему и сама находится под воздействием классовой системы. Жен­
щина и мужчина не разделяют общие интересы потому, что различ­
ные формы капитализма и патриархата модифицируют и поддержи-

Теории фемипизма

105

вают одна другую и продуцируют исторически специфические фор­
мы женского угнетения.

Совсем недавно феминистки-социалистки классифицировали
патриархат и капитализм как взаимозамкнутые и взаимозависимые

системы угнетения женщины. Подчинение женщин внутри капита­

лизма коренится в их экономической эксплуатации как оплачивае­

мых работников и в их патриархатной угнетенности как матерей,
домашних рабынь и потребительниц. Этопатриархатное угнетение
имеет как материальный, так и идеологический базис. Идеологичес­
ки полы маркированы как разные по темпераменту и склонностям.

Практически же эти <<заданные•> различия скорее институциональ­
но предписаны для полового разделения труда и гетеросексуальной,
нуклеарнойсемьи.
Критика со стороны радикального феминизма и других направ­
лений феминизма показывает, что социалистекая идеология различ­
ных сфер для мужчины и для женщины не в состоянии изменить

формы семейной жизни. Семьи иммигрантов, семьи, находящиеся в

состоянии развода, семьи, принадлежащие к рабочему классу, лес­
бийские и гомосексуальные семьи, семьи с одним родителем и зна­

чительное количество других не могут себе позволить выдерживать

разделение гендерных ролей в своих планах и делах. Помимо этого,
идеология женской роли налагает ощутимые ограничения на женс­

кое восприятие и действия женщины, в частности и на ее способность
организовывать и осуществлять изменения.

Кризис социалистекого феминизма показал, что достаточно

проблематично объяснить происхождение сегрегации женщины на
рынке труда ее домашними обязанностями. Социальные конструк­
ции трудового опыта содержат также предрассудки касательно цен­

ности работы. Мужской контроль рабочего места непосредственно

замкнут на властные отношения внутри семьи. Более комплексный
ответ требовал бы объяснения исторических паттернов, которые ле­
жат в основе профессиональной сегрегации, а не границ, которые
налагаются на время и энергию женщины.

Несмотря на изв~стные идеологические и структурные переме­
ны в концепциях гендера, половые различия продолжают существо­

вать. Это приводит некоторых феминисток к признанию того, что
ответ лежит в психоаналитической теории, которая настаивает на
том, что субъективность и половые различия коренятся на уровне
бессознательного и в языке в значительно большей степени, нежели
в природе и материальных условиях.

Патриция Эллиот, Нэнси Менделл

106

Радикальный феминизм
Наиболее радикальные феминистки согласны с тем, что угнете­
ние женщин- это первая, наиболее распространенная и наиболее
глубокая форма человеческого угнетения. Доказательство того, что
угнетение женщины есть наиболее фундаментальная форма угнете­
ния, включает следующие утверждения: исторически женщины со­
ставляли самую первую угнетенную группу; угнетение женщин ши­

роко распространенное и интернациональное явление; угнетение

женщины является наиболее тяжелой для искоренения формой уг­
нетения; естественным следствием такого угнетения для женщины

является страдание; угнетение женщины обеспечивает концептуаль­

ную модель для изучения других форм угнетения. 13
Женщин угнетают, мужчин

-

нет. Эта специфическая форма

жизни называется патриархатом. Мужчина присваивает себе лучшие
социальные роли и держит женщину в положении подчиненной и

эксплуатируемой. Радикальный феминизм определяет патриархат
как <• систему власти, при которой именно мужчине принадлежит

верховная власть и экономические привилегии•>. 14 Он рассматрива­
ет патриархат как автономную социальную, историческую силу. 15
В частности, мужчины контролируют женскую сексуальность и до­
минируют в социальных институциях, что поощряет обесценивание
женщин и продлевает их подчинение. Феминизм сосредотачивает
свое внимание на изучении социополитической формации самого
патриархата и конституирует свою собственную социальную теорию

в большей степени, нежели принимает такие более широкие фило­
софские теории, как марксизм или психоанализ.

Феминистский сепаратизм
Только исчезновение патриархата и разрушение мужского кон­

троля способно освободить женщин. Но вне зависимости от того, за­
дано это исторически, носит это всеобъемлющий или частный харак­
тер, каким образом возможно избавиться от патриархата? Очевид­
но, что это задача не из легких. Радикальные феминистки утверж­
дают, что необходимо начинать с уничтожения гендера, особенно
полового статуса, роли,

темперамента и социальных конструктов,

которые были сформированы в условиях патриархата. 16 Поскольку
патриархат организован через связи между мужчинами, единство

Теории феминизма

107

среди женщин представляется единственным эффективным сред­

ством в борьбе за их освобождение. Отделение женщин реферирует к
таким темам, как изоляция от мужчин, а также и от институций,

отношений, ролей и видов деятельности, которые определены муж­
чинами, управляются мужчинами, приносят выгоду мужчинам и
поддерживают мужские привилегии.

Лесбийский феминизм и культурный феминизм представляют
собой два типа феминистского сепаратизма, защищающих сотворе­
ние некоторого определенного как женский мира посредством при­

вязанности женщин друг к другу. Появление лесбийского сепаратиз­

ма определяет лесбийство не только как более чем чисто персональ­
ное решение, но и как внешний признак внутреннего отрицания пат­

риархатных форм сексуальности. 17 Лесбийство становится парадиг­
мой для контролируемой женщинами женской сексуальности и ста­
новится той версией сексуальности, которая идет навстречу собствен­

но женским интересам и удовлетворяет их собственные желания.
Другая популярная стратегия сопротивления патриархату на­
правлена на то, чтобы переопределить социальные отношения через
создание таких типов культур, которые были бы центрированы на

женщине и акцентировали бы позитивные возможности женщин
посредством сосредоточения на креативных измерениях их опыта.

Культурное отделение склоняет к развитию женской культуры и
женских взаимоотношений с другими женщинами. Радикальный

феминизм более чем любая другая ветвь теоретической традиции
феминизма сделал значительный вклад в женскую культуру. Сей­
час мы гордимся длинным и ранее даже непредставимым перечием

женских достижений именно благодаря тому, что радикальный фе­
минизм осмелился спланировать и создать для этой цели специаль­

ные альтернативные структуры. Феминистское искусство, духов­
ность, кухня, экология, репродукция, материнство, гендер и сексу­

альность

-

все они были вскормлены в исключительно женском про­

странстве. Женские кооперативы, клиники, клубы, убежища, кото­
рые построены на принципе решений, исходящих из консенсуса, так
же как и на принципе перераспределения духовных ресурсов и ока­

зания взаимопомощи, лишает мужчин их власти и привилегий.

Патриция Э.л.лиот, Н эпси М епде.л.л

108

Женское тело: репродукция, материнство, сексуальность
и насилие

Биологическое неравенство между полами и репродукция, т. е.
способность рожать детей, была названа радикальными феминист­
ками основной причиной угнетения женщин. 18 Более того, известны
предложения уничтожить семью как биологический и экономичес­
кий союз. В этом случае индивидуумы не имели бы ни частной соб­

ственности, ни •частных• детей. Освобождение женщины от репро­
дуктивной тирании рассматривалось как эмансипация. А техноло­
гия рассматривалась как освобождающая женщин. Однаконедавняя
критика склоняет нас к противоположным выводам. Технологии,

такие как искусственное осеменение, оплодотворение •в пробирке•,
предварительная половая селекция, трансплантация эмбрионов,
мониторинг эмбрионов и клонирование, также делают матку зави­
симой, причем не от женщины, но от ученых и врачей, которые стре­
мятся к тому, чтобы ее контролировать. 19
Рассмотрение женщины как неспособной контролировать свою

судьбу привело радикальный феминизм к постановке вопроса о ма­
теринстве при патриархате. 20 Существующие институции материн­
ства предоставляют нам примеры того, как мужчины заключают

женщин в такие условия, что несмотря на то, что они становятся

матерями, они как бы не являются женщинами. •Хорошая мать•

-

это формула, которая конституирует единственную значительную

работу женщины. •Хорошие матери•, в соответствии с этой форму­
лой, не должны иметь никаких личных друзей или планов, которые
бы не имели непосредственного отношения к их семье, они готовы к
служению семье

24 часа в

сутки и любят каждую минуту этого слу­

жения. Именно женщина обвиняется во всех неприятностях, что
происходят в жизни ее детей. Однако мужья не отказываются помо­
гать своим женам в плане воспитания своих сыновей •настоящими

мужчинами•, которые растут для того, чтобы угнетать женщин. Та­
ким образом, при патриархате женщина не воспринимает материн­
ство и воспитание детей в своих собственных терминах.
Феминистки-социалистки рассматривают угнетение женщин

как вытекающее из их работы в семье и в экономической сфере. Но
многие радикальные феминистки основную причину женского угне­

тения видят в сексуальных отношениях. Для радикальных фемини­
сток сексуальные отношения являются политическими актами, эм­

блематикой мужских/женских отношений власти. 21 Социально скон­
струированный гендер и репродуктивные роли налагают жесткие

Теории фе.мипиз.ма

109

рамки на женскую идентичность и поведение, они делают исключи­

тельно проблематичным для женщины осознание или удовлетворе­

ние своих собственных сексуальных желаний и потребностей. До тех
пор, пока женская сексуальность интерпретируется в терминах муж­

ской сексуальности, женщины не будут равны мужчинам в полити­
ческом, экономическом или социальном отношениях, в то время как

гетеросексуальные отношения никогда не станут подлинно эгалитар­
ными.

Гетеросексистская идеология склонна иреувеличивать биологи­
ческие различия между мужчиной и женщиной для того, чтобы сде­
лать очевидным, что мужчина всегда доминирует и получает маску­
лииные роли, в то время как женщина всегда получает подчиненные

или феминные роли. 22 Гетеросексизм институциализирует гегемонию
мужчин через легитимацию и нормализацию сексуальных практик,
которые строятся на агрессивности мужского поведения и пассивно­

сти, подчиненности женского поведения. Во время своей социализа­
ции в семье, в церкви, во время обучения и т. д. мужчины, однако,
сохраняют хорошие отношения со многими женщинами, которых

они подавляют. Каждая институция оправдывает и усиливает под­

чиненность женщины мужчине, в результате чего большая часть
женщин несет внутри чувство мужского превосходства. Мужчина

использует принуждевне для того, чтобы достичь таких условий. 23
Мужчина вынуждает женскую сексуальность к обслуживанию

собственных нужд и желаний. Ограничительная контрацепция, сте­
рилизация, законодательство об абортах и насилие, направленное
против женщин посредством порнографии, сексуальных домога­

тельств, изнасилований, инцеста, насилие, направленное против лес­

биянок и физическое насилие представляют собой примеры того,

каким образом мужчины контролируют женскую сексуальность. По
всему миру патриархат господствует, поддерживается и утвержда­

ется посредством такого рода сексуально насильственных и мизоги­

нистских практик. 24
У страневне насилия, направленного на женщину,

-

одна из

основных целей политики и практики радикальных феминисток.

Либеральные феминистки полагают, что с введением более честных
законодательных и политических практик гетеросексуальные отно­
шения станут волюнтарными,

эгалитарными и справедливыми.

Большая часть феминисток-социалисток утверждает, что с введени­
ем неэксплуататорских экономических институций гетеросексуаль­

ные практики станут менее отчуждающими и подавляющими. Ра­
дикальные феминистки считают, что женщины всегда будут зависи-

Патриция Эллиот, Нэнси М енделл

110

мы от мужчин, пока сексуальность не будет переопределена и рекон­

струирована применительно к имиджу и образу женщины. Только

тогда сила и дух женского тела будут способны дать возможность
развиться женским репродуктивным и сексуальным потенциям на
новых путях.

Государство как инструмент патриархата
В то время как либералы рассматривают государство как непер­
сонифицированный разум, социалисты рассматривают государство

в первую очередь как отражение материальных интересов. 25 Либе­
ральный политический анализ государства рассматривает женщин
как заинтересованную группу, равную в правах любой другой лоб­

бирующей группе. Для социалистов государство
минирования,

-

это средство до­

а также та сила, которая легитимирует идеологию.

Женщины при этом составляют одну из многих подчиненных групп.
Однако и те и другие требуют от государства произвести уравнива­

ние прав и возможностей. Сексуальные оскорбления, законодатель­
ство о разводах и вопрос об равной оплате труда

-

примеры тех спе­

цифических областей, где женщины доверяют государству защиту
своих интересов.

Для радикальных феминисток государство представляет собой
инструмент, удостоверяющий мужской контроль за женской сексу­

альностью. Однако, хотя оно утверждает объективность через введе­
ние в силу очевидно нейтральных законов, на деле женщины под­
вергаются насилию со стороны государства точно так же, как они

повергаются насилию со стороны мужчин. 26 До тех пор, пока госу­
дарство продолжает быть мужским, пока его система значений, его
модус действия и его скрытые посылки базируются на маскулинной

власти, женщины будут не в состоянии преодолеть свою подчинен­
ность посредством государственных механизмов.

Критика радикальноrо феминизма

Радикальные феминистки внесли исключительно весомый

вклад в теорию феминизма. Определение путей, на которых мужс­
кие практики конструируют женщину как пассивную и зависимую,

дало женщинам возможность строить свой собственный политичес-

Теории феминизма

111

кий опыт и определять стратегии сопротивления. Осознание женщи­
ны как деятеля, а не жертвы, придало женщинам сил действовать в

их собственных интересах для того, чтобы обратить вспять или уст­
ранить выявленные негативные тенденции. Даже если в действитель­
ности не существует таких категорий, как высшая мудрость мате­
ринства или эссенциальная женская натура, это вдохновляет жен­

щин на то, чтобы гордиться своим полом. 27
Однако в последнее время постструктуралистки выразили свое
несогласие с радикальным феминизмом по вышеприведенным воп­

росам. В частности, критики обвинили радикальных феминисток в
эссенциализме, романтизме, этноцентризме и историзме. Большая

часть современных теоретиков феминизма находят объяснения ра­
дикальных феминисток, касающиеся патриархата, женщины и опы­

та эссенциалистскими и аналитически бесп~лезными. Например,
природа женщины и ее тело определены здесь как биологически фик­

сированные, неизменные и определенные. Мужчины и женщины
рассматриваются здесь как сложившиеся а

priori сущности, которые

предопределены генетическим кодом. 28 В то время как индивидуаль­
ность и историческая вариативность игнорируются, так же как и

расовые, культурные, сексуальные и классовые различия.

Радикальные феминистки попали в ловушку эссенциализма­
мужчины есть мужчины, а женщины есть женщины, и не существу­

ет путей изменить природу тех и других. Такая ловушка репрезен­
тирует не только теоретическую смерть, но также и политическую

опасность. 29 Согласие, например, с тем, что женщина по натуре­
страстная и заботливая, а мужчина- агрессивен и соревнователен,
показывает, что радикальные феминистки подспудно принимают и
пропагандируют значительное количество стереотипов, за разруше­

ние которых сами же и высказываются. Как может некто изменить
или переиначить то, от чего он не может уйти? Женщины заключе­

ны в своих телах и значит, биология становится их судьбой. Полити­
чески такая позиция стимулирует глубокий консерватизм. 30
Обвинения в эссенциализме и романтизме в адрес радикально­
го феминизма поставили категорию

«женщина• в ряд наиболее спор­

ных в контексте современного феминизма. Определение универсаль­

ного женского опыта рассматривается теперь как необходимое для

того, чтобы обосновать феминизм. 31 Однако термины «женщина•,
«универсальный •, «опыт • сами наполнены различным смыслом для
различных категорий женщин. Если опыт, как утверждают пост­

структуралисты, многообразен, раздроблен и инаков, чей опыт по­
лагать «реальным•? К кому мы прислушиваемся? Как мы утверж-

Патриция Эллиот, Нэнси Менделл

112

даем «истины•> среди женщин? Обобщение с какой-то одной точки
зрения всегда стирает, игнорирует и обесценивает опыт других сто­

рон. Но если опыт не может быть обобщен, тогда существует опас­
ность того, что мы будем отброшены назад по спирали к полностью

релятивистской, плюралистической и расширяющейся аддитивной

модели теории познания. 32 В дальнейшем мы покажем, что поиск
ответов на эти вопросы привел феминисток к постструктурализму.

Анти-расистский феминизм
Критика радикального феминизма задавалась вопросами о том,
к кому и к чему реферируют радикальные феминистки, когда они

говорят о женщине, опыте и политиках личности? Какова должна
быть стратегия социального или универсалистекого подходов, при
которой было бы корректным говорить о женщине, опыте женщины
и политиках применительно к конкретным, историзированным пу­

тям? Феминизм оставляет в стороне идею унифицированной женс­
кой идентичности и идею женской сингулярности и переходит к идее

различных женских точек зрения. 33
Цветные женщины были среди первых, кто концептуализиро­

вал многообразие женского опыта и подверг критике либеральный,
социальный и радикальный феминизм за игнорирование расы как

категории угнетения и анализа. 34 Предшествующие феминистские
теории исходили из посылок так называемого <<белого солипсизма•>,

предполагающего политики мышления, воображения и говорения
такого типа, как будто бы через опыт <<белых•> можно описать весь

мир. 35 Опыт белых гетерасексуальных женщин среднего класса при­
нимается в такой модели за норму, в то время как специфический
опыт черных, коренного населения и других этнических групп иг­
норируется.

Феминизм претендует на то, чтобы освободить всех женщин,

однако принимает во внимание опыт белой женщины как универ­
сальную социальную норму. Принимая утверждение, что гендер яв­
ляется первичной формой субординации, следует признать, что клас­

совое угнетение, сексуальность и раса еще более расширяют сферы
патриархатнаго доминирования. Такие установки вносят раскол в
отношения между женщинами и мужчинами в угнетенных меньшин­

ствах и мало что добавляют к объяснению бесправия как женского,
так и мужского меньшинства, которое, между тем, отливается в сход­

ный вне-гендерный опыт. Например, радикальные феминистки ут-

Теории фемипизма

113

верждают, что уничтожение сексизма является ключом к уничтоже­

нию расизма. Эта теория апеллирует к широким кругам цветных
женщин,

которые,

однако,

ощущают расизм со стороны

женщин­

феминисток в той же степени, в какой и со стороны мужчин. 36
Таким образом, феминистские теории остаются неполными без
анализа сфер пересечения расы, сексуальности и гендера.

Психоаналитический феминизм
Феминистки не сразу приняли психоаналитическую теорию и

терапию из-за существующей и исторически закрепленной традиции
использовать их для утверждения женской подчиненности и для зак­

репления их пассивности. Некоторые феминистки, такие как Симо­

на де Бовуар, 37 Бетти Фридан, 38 Кейт Миллетт 39 и, позднее, Глория
Стайнем, 40 обвиняли психоанализ в том, что он является одним из
инструментов подавления женщины. Другие феминистки, однако,

полагали психоанализ полезным для феминизма. Поскольку психо­
анализ обеспечивает доступ к бессознательным областям человечес­
кой психики, он может помочь женщинам лучше понять и личност­

ные, и политические измерения их жизней. Это направление феми­
низма, названное психоаналитическим феминизмом, сосредоточено
на скрытой психодинамике, характер которой накладывает отпеча­
ток на характер личностных, межличностных и социальных отно­

шений, на динамике бессознательного, которая формирует наше
мышление, эмоции и действия. Отчасти интерес к психоанализу со
стороны феминисток оправдан анализом гендерных конструктов,

который проводится психоанализом. Результаты этого анализа мо­
гут быть использованы для понимания и трансформации позиции
женщин как подчиненных. Очевидно, что в отличие от тех фемини­
сток, которые заклеймили психоанализ, те, кто находят его полез­
ным, не интерпретируют Фрейда как певца женского подчинения.
Они ищут у Фрейда описания тех процессов, которые протекают внут­
ри патриархатной культуры. Таких процессов, которые женщины
должны трансформировать для того, чтобы избавиться от угнетения.
С тех пор, как Джулиет Митчелл опубликовала свою работу Пси­

хоанализ и феминизм в

19 7 4 году, 41

линии развития психоанализа и

феминизма неоднократно пересекались, породив множество модных

книг, статей и дебатов. 42 Публикация критического словаря, озаг­
лавленного Феминизм и психоанализ (редактор Элизабет Райт), со­

стоявшаяся в

1992 году, 43 демонстрирует неугасающий международ-

114

Патрици.я Э.л.лиот, Нэн.си Мен.де.л.л

ный интерес к этой проблема тике. Между тем отношения между фе­
минизмом и психоанализом богаты напряженными диспутами, nе­
реговорами и яростными несогласиями, то есть тем, что сопровож­

дает любые страстные отношения. Эти отношения становятся креn­

че с каждым днем. 44 Те, кто развивают отношения между психоана­
лизом и феминизмом, составляют особую группу, которая привно­
сит в феминизм различные вопросы, тексты, опыты и прозрения. В то

время, как некоторые феминистки, специализирующиеся в этой об­
ласти, являются практикующими психоаналитиками, другие за­

няты академической деятельностью в иных сферах, таких, как тео­
рия литературы и кино, культурология, социология и политология.

Наиболее влиятельной феминистской психоаналитической те­

орией в США является теория Дороти Диннерстайн4 5 и Нэнси Чодо­
ров.46 Обе они вышли из психоаналитической школы, названной •те­
орией объектных отношений•, которая была сформирована Мелани
Кляйн, 47 Д. В. Виникоттом 48 и другими. Теоретики объектных отно­
шений критикуют предвзятость Фрейда касательно роли отца и эди­

пальности, на которых психоанализ сосредоточен в большей степе­
ни, чем на ранних взаимоотношениях между матерью и ребенком,
находящимся на пре-эдипальной стадии. Динперстайн и Чодоров
понимают гендер как эффект сексуального разделения труда, кото­

рый возникает, в частности, вследствие того факта, что женщина (по
крайней мере в нашем обществе)- первый воспитатель ребенка.

Хотя Динперстайн и Чодоров понимают процесс репродукции мас­

кулиниости и феминности несколько по-разному, обе они доказыва­
ют, что этот процесс есть результат исключительно женского воспи­

тания. Исключительно женская родительская опека рассматривает­
ся как причина гендерного неравенства, которое воспитывается по

меньшей мере в мужчинах (но также, по Диннерстайн, и в женщи­

нах), а также и связанного с матерью вытеснения. Чодоров49 утверж­
дает, что •уже тот факт, что мужчину воспитывает женщина, стано­

вится причиной конфликта с маскулинностью, причиной психоло­
гии мужского доминирования и nричиной необходимости быть в

превосходном положении по отношению к женщине». По Диннер­
стайн, женское воспитание порождает конфликты также и в жен­
щине, в особенности амбивалентность по отношению к другим жен­

щинам, на которых до некоторой степени переносится коллизия
женского доминирования. По мнению обеих исследовательниц, во­
ображаемый страх перед всемогущей матерью обуславливает, по
крайней мере для некоторых мужчин, их отвержение женщины и
репродуцирует мотивацию для продолжающегося угнетения женщи-

Теории феминизма

115

ны, мотивацию, которая остается до тех пор, пока мужчина или жен­

щина не станут родителями в равной степени.

Французская феминистка Юлия Кристева принимает лаканов­
ское описание половых различий и развивает их значение для жен­

щин.50 Она задается вопросом, что значит для женщины быть •дру­
гого пола• в связи с мужчиной и в связи с патриархатным соци­

альным укладом. Ее, вероятно, самое важное для феминизма эссе
•Время женщин• помещает западное женское движение в истори­
ческую перспективу и описывает три его различные политические

проблемные области или платформы. Достаточно любопытно, что все
эти платформы так или иначе центрированы на вопросе о половых

различиях. Первая платформа требовала установления равенства

через равенство прав и действовала путем отрицания специфических
различий между полами. Вторая платформа, напротив, требовала
признания различий между женщинами и мужчинами и специфич­

ности женского относительно мужского. На этом этапе феминность

переоценивается, а маскулиниость обесценивается, как источник
угнетения женщины. Как показывает Кристева, осознание различий
действительно является очень важным, однако иерархические оппо­
зиционные характеристики патриархатной конструкции гендера
здесь всего лишь поменялись местами, а не исчезли или разрушены.

Третья платформа (также выделенная Кристевой) склоняла к при­
знанию того, что патриархатвое общество базируется на репрессии и

жертве феминности. Решающим вопросом для Кристевой становит­
ся не то, как женщине •перевернуть• ситуацию и заставить мужчи­

ну стать жертвой, но то, каким образом мы можем сохранить разни­

цу без жертвенности со стороны одного из полов. Решение Кристе­
вой является комплексным, оно склоняет к разработке новой этики

и политики, которые не жертвовали бы ни феминностью, ни маску­
линностью, но считали бы фантазией идеал фиксированной или ста­

бильной идентичности для каждого из полов.
Рекомендация Кристевой, в соответствии с которой' женщина
должна отказаться как от навязанной ей идентификации, так и от

любой другой фиксированной идентификации, не может быть пол­
ностью принята феминистками, которые хотят создать новую иден­

тичность женщины. 51 Но если утверждение Кристевой о том, что
•пути желания заманивают в ловушку пути знания• является прав­

дой, тогда мы едва ли можем ожидать окончательного соглашения
по ключевым вопросам между феминистской политикой и теорией

идентичности. 52

116

Патриция Эллиот, Нэн.си Мен.делл

В отличие от Кристевой французский теоретик Люси Иригарэ
менее заинтересована в стирании половых различий, чем в реконст­

рукции и переопределении феминного. Иригарэ53 критикует и фрей­
дистское, и лакавовекое понимание половых различий как продук­

та мужских фантазий. Иригарэ исследует вопрос о том, что значит

быть «женщиной•, быть «другой•? Она обращает свое внимание на
специфику женского удовольствия и желания. В ее книге Зерн;ало
другой женщины она говорит о том, что психоаналитическая тради­
ция, которая находится в русле «мужской мысли•, может говорить
о женщине только в термивах недостатка, определяя ее как «каст­

рированного мужчину•. Она утверждает, что мужчина мыслит себя
как стандарт или же мерило и, измеренная иа этот аршин, женщина

мыслится им, соответственно, как «отрицательная длина•. Крити­
куя Лакана, Иригарэ говорит, в частности, о том, что ои рассуждает

о женской сексуальности без всякого представления о таковой. На­
пример, она критикует утверждение о том, что каждый может по­
нять природу женского удовольствия, взглянув иа устаиовленную в

Риме знаменитую статую Бернини, изображающую св. Терезу.
С большим юмором Иригарэ атакует сразу несколько используемых
Лакаиом поиятий, включая локализацию женского наслаждения в

статуе. Она спрашивает: «В Риме? Так далеко? Смотреть? На статую?
Святой? Сотвореиную мужчиной? О каком наслаждении мы говорим?
О чьем наслаждении? Если уж говорить об наслаждении Терезы, ее

собственные произведения сообщают об этом гораздо больше •. 54
Теория фемиииости Иригарэ коицентрирует ваше внимание иа
отношениях матери и дочери. Женская сексуальность описана здесь
не как недостаток, не как «Кастрированная•, во как множественная,

проиикающая, избыточная, ие сковаиная границами, как идеализи­
рованная концепция. Лакав подчеркивает, что символическая зна­
чимость отца замещена воображаемой переработкой женского тела

и женского наслаждения. Иригарэ полагает, что эта переработка кон­
ституирует основвой потенциал для развертывания патриархатвой
системы половых различий с ее границами, разделениями, Подавле­

ниями женского желания. Неудивительио, что привилегироваииость
женского тела у Иригарэ была интерпретирована как разновидность
эссенциализма с его стремлением к определению природы феминно­

сти. 55 Некоторые критики утверждают, что ее идеализация женских
телесных различий. рисковаиа, поскольку она может быть принят а
иа вооружение патриархатвой культурой и использоваться как ин­
струмент угнетения женщины. Те же, кто симпатизирует Иригарэ,
утверждают, что мы нуждаемся в том, чтобы пойти на этот риск, что

Теории феминизма

117

создание теории феминности как чего-то иного, чем недостаток

-

есть поворотный пункт на пути к установлению равенства между

полами. 56 По крайней мере, Иригарэ подняла исключительно важ­
ный вопрос о репрезентации сексуальных различий, который про­
должает дебатироваться и поныне.

В заключение этой дискуссии следует отметить, что феминист­

ки-психоаналитики объявили войну мифам о женщинах и вносят
вклад в построение теории женского самым различным образом. В до­
полнение к этому психоаналитический феминизм освещает пробле­
му механизмов, благодаря которым конструируется фантазия «жен­

щины• и «мужчины•, он показывает нам, каким образом мы можем
разделять эти фантазии и как им сопротивляться. Не смотря на раз­

личия в этих теориях, возможно, наиболее важным в них является
то, что все они сосредотачивают наше внимание на процессах подав­

ления, которые происходят на бессознательном уровне. Эти процес­
сы должны быть осознаны, чтобы можно было говорить об их транс­
формации.

Постмодернистский феминизм
Большая часть дебатов в современном феминизме посвящена
тому, должен ли, и если да, то в какой степени, феминизм объеди­
няться с теорией, культурой и политиками постмодерна. Достаточ­

но непросто подвести под эти дебаты общий знаменатель, поскольку
существует достаточно много интерпретаций самого термина «пост­

модерн». Некоторые комментаторы определяют его весьма узко, дру­
гие

-

напротив, достаточно широко, в то время как некоторые вооб­

ще воздерживаются от определения! Андреас Хайсен, 57 которая про­
вела детальный анализ этого термина, утверждает, что постмодер­

низм стал возможен отчасти благодаря тому влиянию, который ока­
зал феминизм на культуру в целом и на стратегии рассуждения о ген­

дере в частности. Другие характеристики постмодернистской куль­

туры, по Хайсен- вызов империализму, экологическая чувстви­
тельность и критика модернистской этноцентрической домннации

«других». 58 Как теоретический подход постмодернизм часто путают
с «постструктурализмом•, который разделяет ряд его критических

целей и методов, 59 но который, очевидно, не является постмодерниз­
мом в силу ряда причин. Как бы ни понимался постмодернизм -как
культура, как философия или как критический метод, большая часть
комментаторов согласна с тем,

что он

склонен к

критическому

Патриция Эллиот, Нэпси Мепделл

118

осмыслению убеждений, идей, ценностей, которые доминировали в
эпоху модерна.

С постмодернистской точки зрения, идеи и убеждения, которые
доминировали в модерне, означили специфический период истории

западного мира. Однако сегодня они неактуальны. Согласно Джейн

Флекс, эти модернистские идеалы и убеждения включают идею того,
что личности- стабильны, когерентны и рациональны; что разум

вместе с законами науки обеспечивает объективный и универсаль­

ный базис познания; что рациональное использование научного зна­

ния нейтрально и общественно полезно. 60 Эти идеи, связанные с клю­
чевой ролью и важностью «рационального человека•>, принадлежат

к демократической теории и известны как «гуманизм». Одна из тем
постмодернистской критики посвящена вопросу о том, что эти гума­

нистические идеалы и убеждения не только не реализуемы, но так­
же и продуцируют определенные формы подавления. Однако, неко­
торые критики-постмодернисты утверждают, что кризис идей и

убеждений модерна уже случился (Хайсен). Некоторые полагают, что
мы как раз в середине этого кризиса и что многочисленные формы

критицизма, включая некоторые феминистские теории, продуциру­

ют другой набор конвенций. Например, Мэри Пуви утверждает, что
<<феминизм должен помочь ... исторической трансформации [к пост­

модернизму] ... и должен перестать пытаться воскрешать гума­

низм».61 Откладывая в сторону вопрос о том, актуален ли основной
корпус идеологии модерна, постмодернисты разделяют альтернатив­

ный набор убеждений. Он включает в себя концепцию личности как
нестабильной,противоречивойисоциальносконструированной;кон­
цепцию того, какие формы авторитета или знания легитимны, а
именно -множественные, антииерократические или партиципатор­

ные формы; концепцию истории как не-линеарной, не-прогрессист­
ской и всегда читающейся через ограниченную перспективу настоя­

щего так же, как и через партикулярный социальный контекст; и

концепцию общества, как достижения, которое базируется на оцен­

ке различий без оппозиций. 62
С середины 80-х все более увеличивающееся число феминисток,
исследующих импликации постмодернизма ради блага феминизма,
обсуждают проблему их общего фундамента и даже описывают соб­
ственные теории как постмодернистские или постструктуралистс­

кие. Линда Николсон в антологии Феминизм/ П остмодернизм, вы­
шедшей под ее редакцией, утверждает, что существует <<множество
точек пересечения между утверждениями постмодерна и позицией,
которую долгое время занимал феминизм>>

, что делает их <• естествен-

Теории феминизма

119

ными союзниками•>. 63 Она утверждает, что феминизм породил свою
собственную критику научной рациональности, объективности и

автономной личности как маекулииных конструктов. Более того,

цветными женщинами и женщинами из развивающихся стран были
подвергнуты критике те тенденции в <<белом» феминизме, которые
стремились к обобщениям, исходя из ограниченной перспективы.

Такая критика, последовавшая также со стороны лесбиянок, жен­
щин с ограниченными возможностями и женщин, принадлежащих

к рабочему классу, привела к переопределению основных концептов
феминизма, что, в свою очередь, привело к тому, что работа стала

выполняться с учетом исторической и культурной специфики. На­
пример, гендер понимается как социально сконструированная, по­
литически ангажированная категория, которая пересекается с дру­
гими социально сконструированными категориями, такими как раса,

класс и сексуальная ориентация. По мнению Нэнси Фрейжер и Лин­

ды Николсон, если феминизм продолжит это движение в сторону
более исторической, неуниверсальной, неэссенциалистской теории,
такой, которая признает различия между женщинами, тогда феми­

низм станет <<ПО существу постмодерном» .64 Однако такое движение
также означает, что феминизм должен отказаться от универсальных
утверждений касательно гендера, патриархата и касательно женщин
или <<женщины». Для многих феминисток это значит отказ от слиш­
ком многого. Те феминистки, которые опираются на теории Сандры

Хардинг, базирующиеся на стандартной концепции женщины, или
те, которые поддерживают точку зрения Кэрол Гиллиган относитель­
но того, что женщине присущи специфические типы мышления, дей­
ствия или говорения, находят, что их теория не слишком хорошо

сочетается с постмодерной критикой. Многие феминистки враждеб­
ны к постмодернизму,

называя его патриархатным средством, на­

правленным на то, чтобы заставить женщин молчать, в то время ког­

да они лучше, чем когда-либо прежде, подготовлены к тому, чтобы
говорить: «Почему,- спрашивает Нэнси Хартсок,- именно в тот
момент западной истории, когда прежде молчавшие пласты населе­

ния начали выступать в пользу своей субъективности, концепция
субъекта и возможности открытия/сотворения освобождающей «ИС­

тины •> была поставлена под сомнение?>> .65
В своей критике постмодерна Кристина Ди Стефано приводит
четыре основных претензии к постмодерну со стороны феминизма.

Во-первых, постмодерн выражает позицию и нужды основной части

избирателей (белых, привилегированных мужчин индустриализиро­
ванного Запада), во-вторых, объектом различных видов критичес-

Патриция Эллиот, Нэн.си Мен.делл

120

ких и деконструктивных усилий стала та же специфическая группа

избирателей. В-третьих, в своем основном течении постмодерн ока­
зался замечательно слеп инечувствителен к вопросам гендера; в-чет­

вертых, невозможно представить, чтобы серьезно воспринятый про­

ект постмодерна придал бы очертания политике феминизма. 66 Чита­
тели, знакомые с феминистской мыслью, узнают в такого рода деба­
тах возвращение к тому, что Энн Снитоу называла неизбежным

• цен­

тральным феминистским расколом• по вопросу о том, каким обра­

зом мы определены гендерно. Фактически, Снитоу ссылалась при

этом на дебаты между теми, кого она называет

• культурными феми­

нистками и постструктуралистками•, эти дебаты представляют со­

бой еще один пример того, как гендерпая идентичность вытесняется

на периферию рассмотренияУ Но эти дебаты не исчезают, когда мы
обращаемсяк вопросу о том, какая теория •наилучшим образом слу­
жит интересам женщин в западном обществе», хотя Ди Стефанои

другие надеялись, что произойдет именно это. 68 Для постмодернист­
ских феминисток вопрос о том, какая теория наилучшим образом
удовлетворяет запросы женщин,

является

•нерешаемым» потому,

что это вопрос, который построен нанеправильном утверждении того,

что нужды женщин могут быть строго определены в отношении всех
женщин. Как только большинство феминисток адаптировало под
свои нужды и развило прозрения и методологию постмодернизма,

каковое подозрение еще в

1987

году высказала Хартсток, мужское

иреследование стало значительно менее убедительным. Феминист­
ки-постмодернистки отвечали своим феминистским критикам, что

модернистские концепции гендера, разума, истины и так далее в той
же мере играли угнетающую роль по отношению к женщинам (с уче­
том того, что по отношению к некоторым женщинам это угнетение

носило более экстремальный характер), в какой они были полезны
мужчинам, что интенсивность занятий гендером со стороны некото­
рых постмодернистов-мужчин оправдывает полезность вхождения

в проект постмодерна, что многие феминистки действительно нахо­
дят теорию постмодерна весьма продвинутой в отношении выявле­
ния механизмов угнетения, что современная феминистская полити­

ческая практика далека от того, чтобы оказаться невозможной, и

является •уже давно скрыто постмодерной» .69
Дебаты среди феминисток продолжаются, иногда становясь
чрезвычайно острыми. Последним примером может служить поле­

мика между Лаурой Ли Даунс и Джоан В. Скотт, чья взаимная кри­
тика вылилась в работы •Если женщина всего лишь пустая катего­
рия, тогда почему я боюсь гулять одна по ночам? Политика идентич-

Теории феминизма

121

ности встречает субъект постмодерна>> и <<Вершина вулкана>>. 70 Од­
нако, сколь бы ни провокационна была такая полемика, Снитоу, ве­
роятно, оказывается права, утверждая, что нет возможности преодо­

леть феминистский раскол в вопросе гендера, и поэтому мы можем
лишь научиться использовать напряжение, возникающее между дву­
мя позициями.

Феминистки, которые воспринимают постмодернизм как кри­
тическое средство, продолжают выдвигать вопросы, которые неко­

торым из нас видятся важными и требующими ответа. Например, в

работе <<Практика феминизма и теория постструктурализма>> Крис
Бидон развивает свою версию <•феминистского постструктурализма»,
которая базируется на том, что она полагает наиболее продуктивны­
ми теориями для феминизма; она полагает, что феминистки <•нуж­
даются в теории отношений между субъективностью и смыслом,
смыслом и социальными ценностями; ряд возможных нормальных

субъективных позиций открыт для женщин, и сила, и бессилие уже

инвестированы в них» . 71 В работе

<< Гендер и

знание: элементы пост­

модерного феминизма», Сюзан Дж. Хекмаи рекомендует теорию
Фуко как феминистскую и как такую, которая <•должна объединить

теорию и практику•> 72 и, судя по популярности других феминистс­
ких исследований Фуко, этому совету охотно следуют. 73 Во введении
к антологии Феминистки теоретизируют политическое Джудит

Батлер и Джоан Скотт поднимают

15

вопросов, которые иллюстри­

руют их собственное видение постструктурализма, не как <•позиции,
но критическое тестирование исключающих операций, благодаря

которым эта "позиция" установлена». 74 Согласно Батлер, когда тер­
мин <•постмодернизм•> появляется как <•искусственно сконструиро­

ванное целое», это говорит больше о желании людей позициониро­

вать себя в или вне какой-либо ясно определенной теории, чем о яс­

ности самой теории. 75 Тем не менее и Батлер, и Шанталь Муфф, ко­
торая также представлена в антологии, говорят о том, что феминис­

тская политика улучшается, становится более радикальной и более
демократической, когда она подкована в теории постструктурализ­
ма. Каким образом это может быть возможно?

Феминистки, враждебные теории постмодерна, говорят о том,
что феминистская политика невозможна, когда мы начинаем вда­
ваться в вопросы природы гендерной идентичности и субъективнос­

ти. Однако, по мнению Батлер и Муфф, продолжение обсуждения
этих концептов, способность проникнуть в процессы, благодаря ко­
торым они формируются, и есть то, что приводит к радикальным де­
мократическим феминистским политикам. Батлер, которая стремит-

Патриция Эллиот, Нэнси М ен.делл

122

с я к тому, чтобы феминизм стал более самокритичным, спрашивает,

«Посредством каких исключений феминистский субъект сформиро­
вался, и как тем, кто исключили основу субъективности, возвратить­
ся к часто употребляемым "интегральности" и "единству" феминист­

ского "мы"•? 76 Подобно этому Муфф утверждает, что феминистки
должны «бороться против форм подчинения, которые существуют

во многих социальных отношениях .... Подход, который позволяет
нам понять, как субъект конструируется через различные дискур­

сы, и субъективная позиция есть очевидно более адекватная вещь,
чем редуцирование наших идентичностей к какой-то одной, одиноч­

ной позиции- будет ли это класс, раса или пол •. 77 Согласно Батлер,
все категории, которые феминизм использует в своей политической

борьбе, включая категорию •женщина», должны быть открыты к
тому, чтобы оспариваться и переопределяться.

Новички в этой области, возможно, могут сделать вывод, что
такая постмодернистская настойчивость в том, чтобы ставить под
вопрос все, является чисто академическим упражнением. В некото­

рых случаях такая точка зрения правомочна. Однако большая часть

теоретиков постмодерна ставит перед собой задачу сделать нас более
чувствительными к тому, что мы можем знать и чего мы не можем

знать, а также и к природе наших утверждений, особенно когда речь
идет об обобщениях по поводу других. Феминистки включаются в
проект постмодерна не как во что-то экзотическое, но как в крити­

ческое поле, которое они могут использовать для того, чтобы усовер­
шенствовать проект феминизма и осознать, что они должны сделать

для того, чтобы сдержать радикальные демократические обещания
феминизма.

Эакпючение
Мы оцениваем адекватность тех или иных теорий по критерию

их способности привнести фундаментальные наработки в феминист­
скую мысль. Каково происхождение всеобщего угнетения женщин?
Каким образом социальные отношения являются гендерными, про­

блемными и переплетенными с другими системами неравенства?
Какие заблуждения и мифы существуют о женских естественных
способностях и достижениях? Какие политические действия могут

быть предприняты для устранения этих несправедливостей?
Мы видели, что феминистские теории обеспечивают объясне­
ния для широкого ряда частных вопросов, включая проблему взаи-

Теории фе.миниз.ма

123

моевязи идеологии сексизма с социальными институциями, в кото­

рых он продуцируется; описывают процесс и содержание гендерной

социализации; объясняют отношения <<природы>> к <<Воспитанию>>;
интерпретируют женский статус в работе и семье; анализируют со­
циальный контроль женской репродукции, здоровья и сексуальнос­
ти; и интерпретируют пересечения расы, сексуальности, ограничен­

ных возможностей и класса с гендером.
Мы также видим, что феминистская теория остается фрагмен­

тарной, несовершенной и незавершенной. Феминистская теория

была создана и расширена через столкновение с целым рядом раз­
личных концепций. Даже когда феминистское движение отвергает
те или иные теории, оно нуждается в том, чтобы понять силу всех

теорий. Для последующих поколений женщин и мужчин это станет
вызовом.

Adrienne Rich. Оп Lies, Secrets, апd Sileпce: Selected Prose. 1966-1978 (New York:
W.W. Norton, 1979).
Chris Weedon, Femiпist Practice
Blackwell, 1987).
bell hooks,
1984).

Femiпist

Theory: From

апd

Poststructuralist Theory (London: Basil

Margiп

to

Ceпter

(Boston: South End Press,

Linda Carty, ed., Апd Still We Rise: Femiпist Political Moblliziпg iп Coпtemporary
Canada (Toronto: Women's Press, 1993).
Alison Jaggar and Ран!а Rothenberg, Femiпist Frameworks: Alternative Theoretical
of the Relatioпs Between Wотеп and Меп, 2nd ed. (New York: McGrawHill, 1984).

Accouпts

Margaret Anderson, Thiпkiпg About Womeп: Sociological Perspectives
Geпder(New York: Macmillan, 1993).

оп

Sex and

Margaret Benston, •The Poli tical Economy of Women ·s Liberation•, М oпthly Review
21 (1969): 13-27.
Heidi Hartmann, •The Unhappy Marriage of Marxism and Feminism: Towards а
More Progressive Union•, in Lydia Sargent, ed., Women and Revolutioп (Boston:
South End Press, 1981), рр. 1-41.
Linda Briskin, •Women, Unions and Leadership•, in Graham S. Lowe and Harvey
J. Krahn, eds., Work iп Сапаdа (Toronto: Nelson, 1993), рр. 294-291.
10

Hartmann,

11

Nancy Hartsock,

12

Christopher Lasch, Haven in
Basic Books, 1977).

13

Jaggar and Rothenberg,

ор.

cit.
Мопеу.

Sex, and Power(New York: Longman, 1983).
а Heartless World: The Family Besieged (New York:

ор.

cit.

Zillah Eisenstein, Socialist Feminist апd the Case for Capitalist Patriarchy (New
York: Monthly Review Press, 1979), р. 17.

Патриция Эллиот, Нэнси Менделл

124
15

Anderson,

16

Rosemarie Tong, Feminist Tl1ought:
Westview Press, 1989).

17

Adrienne Rich, •Compulsory Heterosexuality and
(Summer 1980): 531-60.

!В

Shulamith Firestone, Tlze Dialectic of Sex: The Case for Feminist Revolution (New
York: William Morrow, 1970).

19

Rosalind Petchesky, • Reproductive Freedom: Beyond а Woman 's Right to Choose•,
Signs 5 (Summer 1980): 661-85.

20

Adrienne Rich, Of Woman Born: Motherhood as Experience and lnstitution (New
York: W.W. Norton, 1976).

21

Catherine McKinnon, •Feminism, Marxism, Method, and the State: An Agenda for
Theory•, Signs 7 (Spring 1982): 515-44.

22

Tong,

23

Kate Millett, Sexual Politics (New York: Avon Books, 1970),

24

Andrea Dworkin, Woman Hating (New York:

25

Catherine McKinnon, Toward
University Press, 1989).

ор.

ор.

cit.,

cit.,

р.

р.

330.
А

Comprehensive Introduction (Boulder:
LesЬian

Existence•, Signs 5

96.

а

Е.Р.

Feminist Theory

о{

р.

8.

Dutton, 1974).

the State (Cambridge: Harvard

26

Tong,

27

Jнdith

28

Tong,

29

IЬid.

30

Jean Bethke Elshtain, PuЬlic М an, Private Woman (Princeton: Princeton University
Press, 1981).

ор.

cit.

Grant, Fundamental Feminism: Contesting the Core Concepts of Feminist
Theory (New York and London: Roнtledge, 1993).
ор.

31

Grant,

32

IЬid.

33

IЬid., ор.

cit.

ор.

cit.

cit.,

р.

91.

Dionne Brand, •А Working Paper on Black Women in Toronto: Gender, Race, and
Class•, in Himani Bannerji, ed., Returning the Gaze: Essays оп Racism, Feminism
and Politics (Toronto: Sister Vision Press, 1993), рр.220-241; Tania Das Gнpta,
• Families of Natives Peoples, Immigrants, and People of Coloнr•, in Nancy Mandell
and Ann Dнffy, eds., Canadian Families: Diversity, Conflict and Change (Toronto:
Harcourt Brace, 1995), рр. 141-174.
35

Elizabeth Spelman,l nessential Woman:
(Boston: Beacon Press, 1988).

36

Grant, ор. cit.
Simone de Beaнvoir, Tl1e Second Sex.
1970).

37

ProЬlems о{ Exclusion

Н.М.

Parshley, trans. (New York: Bantam,

38

Betty Friedan, The Feminine Mystique (Harmondsworth:

39

Millett,

40

ор.

in Feminist Thought

Pengнin

Books, 1963).

cit.

Gloria Steinern, Moving Beyond Words (New York: Simon and Schuster, 1994).
Jнliet

Mitchell, Psychoanalysis and Feminism (New York: Vintage, 1974).

Теории фе.м.ипиз.м.а
42

••

45

46

48

••
50

51

52

53

55

56

51

58
59

60

81

62

63

125

Teresa Brennan, ed., Between Feminism and Psychoanalysis (New York and London:
Routledge, 1989); Richard Feldstein and Judith Roof, eds., Feminism and
Psychoanalysis (Ithaca: Cornell University Press, 1989).
Elizabeth Wright, ed., Feminism and Psychoanalysis: А Critical Dictionary (Oxford:
Basil Blackwell, 1992).
Jane Gallop, The Daughter"s Seduction: Feminism and Psychoanalysis (Ithaca:
Cornell University Press, 1982).
Dorothy Dinnerstein, The Mermaid and the Minotaur: Sexual Arrangements and
Human Malaise (New York: Harper and Row, 1976).
Nancy Chodorow, The Reproduction of Мothering (Вerkeley: University of California
Press, 1978).
Melanie Кlein, Envy and Gratitude (London: Tavistock, 1957).
D. W. Winnicott, The М aturational Processes and the Facilitating Environment
(New York: International Universities Press, 1965) .
Chodorow, ор. cit., р. 214.
Toril Moi, ed., The Kristeva Reader(New York: Columbla University Press, 1986).
Patricia Elliot, From Mastery to Analysis: Theories of Gender in Psychoanalytic
Feminism (Ithaca: Cornell University Press, 1991); Kelly Oliver, Reading Kristeva.
Unraveling the DouЫe-blnd (Bloomington and Indianapolis: Indiana University
Press, 1993).
Moi, ор. cit., р. 307.
Luce lrigaray, Speculum ofthe OtherWoman,Gillian С. Gill, trans. (lthaca: Cornell
University Press, 1985); Luce Irigaray, This Sex Which is N ot One, Catherine Porter,
trans. (lthaca: Cornell University Press, 1985).
Luce Irigaray, This Sex Which is Not One, р. 91.
Elliot, ор. cit.; Monique Plaza, •Phallomorphic Power and the Psychology of
Women•, in Ideology and Consciousness 4 (1978): 5-36.
Drucilla Cornell, Transformations: Recollective 1magination and Sexual Difference
(New York and London: Routledge, 1993).
Andreas Huyssen, •Mapping the Postmodern•, in Linda J. Nicholson, ed.,
Feminism/ Postmodernism.
Huyssen, р. 270.
Judith Butler and Joan W. Scott, eds. Feminists Theorize the Political (New York
and London: Routledge, 1992), р. xv.
Jane Flax, oPostmodemism and Gender Relations in Feminist Theory•, in Linda
J. Nicholson, ed., Feminism/Postmodernism, р. 41.
Mary Poovey, •Feminism and Postmodemism- Another View•, Boundary 2.19
(1992): 34-52.
Patti Lather, Getting Smart. Feminist Research and Pedagogy With/in the
Postmodern (New York and London: Routledge, 1991), р. 160.
Linda J. Nicholson, ed., Feminism/Postmodernism (New York and London:
Routledge, 1990), р. 5.
Nancy Fraser and Linda J. Nicholson, •Social Criticism without Philosophy: An
Encounter between Feminism and Postmodernism•, in Linda J. Nicholson, ed.,
Feminism/ Postmodernism.

126
65

Цит. по Christine Di Stefano, •Dilemmas of Difference: Feminism, Modernity, and
Postmodernismo, in Linda J. Nicholson, ed., FeminismjPostmodernism.

66

Di Stefano,

67

Ann Snitow, •А Gender Diary•, in Marianne Hirsch and Evelyn Fox Keller, eds.,
Con{licts in Feminism (New York and London: Routledge, 1990), р. 16.

68

Di Stefano,

р.

66 .

••

Fraser and Nicholson,

ор.

70

71
72

73

74

75

ор.

ор.

cit.,

cit.,

рр.

75-76.

cit.,

р.

35.

Laura Lee Downs, olf Woman is Just an Empty Category, Then Why Am I Afraid to
Walk Alone at Night? Identity Politics Meets the Postmodem Subject•, in
Comparative Studies in Societyand History35 (1993): 414-37; Joan W. Scott, •The
Tip of the Volcano•, Comparative Studies in Society and History 35 (1993): 438443.
Weedon, ор. cit., р. 19.
Susan J. Hekman, Gender and Knowledge: Elements о( а Postmodern Feminism
(Boston: Northeastern University Press, 1990), р. 188.
Judith Butler, Gender TrouЫe. Feminism and the Subversion о( I dentity (New York
and London: Routledge, 1990).
Butler and Scott, ор. cit., р. xiv.
Judith Butler, •Contingent Foundations: Feminism and the Question of
Postmodemism•, in Judith Butler and Joan W. Scott, eds., Feminists Theorize the
Political.

76

Judith Butler, oContingent Foundations•,

77

Chantal Mouffe, oFeminism, Citizenship, and Radical Democratic Politics•, in
Judith Butler and Joan W. Scott, eds., Feminists Theorize the Political.

р.

14.

Люси Иригарэ

Пол, который не единичен

Женская сексуальность всегда концептуализировалась на осно­
ве маекулииных параметров. Потому оппозиция «Маскулинной»
клиторальной активности и <•феминноЙ>> вагинальной пассивности,
оппозиция, которая Фрейду- и многим другим

-

виделась как ста­

дии или альтернативы в развитии сексуально «нормальной>> женщи­
ны, скорее отвечает

-

это кажется совершенно ясным

-

практике

мужской сексуальности. Клитор воспринимается как маленький
пение, пригодный для мастурбации до той поры, пока не вступает в

силу страх кастрации (у мальчика), и вагина ценится как «приста­
нище,>, предоставляемое мужскому органу,

когда уже запрещено

доставлять себе наслаждение рукою и она должна найти себе замену.
В этих терминах эрогенные зоны женщины не значат ничего,

кроме клиторального секса, несравнимого с благородным фалличес­
ким органом, кроме дыры-вместилища, футляра, массирующего пе­

ние во время сношения: это не-пол, но лишь маскулинный орган, об­
ращенный на себя, себя охватывающий.
О женщине и ее наслаждении этот взгляд на сексуальные отно­
шения не говорит ничего. Ее участь- это «нехватка>>, «атрофия»
(сексуального органа), <• зависть к пенису», единственно пр изианно­
му сексуальному органу. Потому всеми доступными способами она

пытается этот орган присвоить: в несколько рабской любви с отцом­

мужем, его предоставляющей, в желании пениса-ребенка, предпоч­
тительно мальчика, прорываясь к культурным ценностям, по праву
принадлежащим одним только мужчинам и потому всегда маекулии­

ным-и так далее. Женщина переживает свое желание лишь как
ожидание того, что она наконец вступит во владение эквивалентом
мужского органа.

© Cornell University Press, 1993.
Перевод Завена Баблояна выполнен по изданию Luce Irigaray, •This Sex Which
Is Not One•, in This Sex Which Is Not One (lthaca, New York: Cornell University
Press, 1993), рр. 3-21.

ЛюсиИригарэ

128

Однако все это выглядит достаточно чуждым ее собственному
наслаждению

-

кой экономики.

если вывести его за рамки доминантной фалличес­

Так, наnример, женский аутаэротизм очень отли­

чается от мужского. Чтобы прикоснуться к себе, мужчина нуждает­

ся в инструменте- руке, женском теле, языке ... Такое самоудовлет­
ворение требует хотя бы минимальной активности. Женщина же
касается себя и собой без всякого nосредника, до того, как возникает
возможность отделить активность от nассивности. Женщина ~каса­

ется себя• все время, более того, никто не может запретить ей делать
это, nоскольку ее гениталии

-

это две губы в nостоянном соnрикос­

новении. Потому в себе она это двое- и неразделимые- ласкаю­
щие друг друга.

Этот аутаэротизм nрерывается насильственным вмешатель­

ством: грубым разделением губ врывающимся nенисом, вторжени­
ем, сбивающим и отстраняющим женщину от такого ~самоудовлет­
ворения•, необходимого ей, чтобы не nотерять свое собственное на­

слаждение в сексуальных отношениях. Пусть вагина будет служить
также

-

но не только

-

nреемником руки мальчика, обесnечивая

сочленение аутаэротизма и гетераэротизма в сношении (столкнове­
нии с nолностью другим, всегда означающим смерть), дает ли в этом
случае классическое представление о сексуальности женщине воз­

можность сохранять свой аутоэротизм? Не оставляет ли ее перед не­
возможной альтернативой между оборонительной девственностью,

люто nогруженной в себя, и телом, бездумно разверзающим навстре­
чу nроникновению в себя эту ~дыру•, что составляет его nол, его на­

слаждение от nрикосновения к себе? Более или менее исключи­
тельное- очень наnряженное -внимание к эрекции в заnадной сек­
суальности nоказывает, до какой стеnени управляющее ею вообра­
жаемое чуждо феминному. По большей части такая сексуальность
не nредлагает ничего кроме имnеративов, диктуемых соnерничеством

мужчин: ~самый сильный•> тот, у кого самый ~стоячий•, самый длин­
ный, самый большой, самый твердый nение, или даже тот, кто ~даль­

ше всех ссыт• (как в состязаниях мальчиков). С другой стороны мы
находим имnеративы, диктуемые развертыванием садомазохистских

фантазий, в свою очередь управляемых отношением мужчины к ма­

тери: желание насильственно войти, nроникнуть, самому овладеть
тайной той утробы, где был зачат, секретом рождения, ~истока».

И желание/нужда снова пустить кровь, чтобы оживить древние от­
ношения- внутриутробные, конечно, но и доисторические
теринским.

-

с ма­

Пол, которыu

ne единичен

129

Женщина в этом сексуальном воображаемом лишь более или
менее удобная опора для развертывания фантазий мужчины. Впол­
не

-

и даже определенно

наслаждение

-

ние более всего

-

возможно, что в этой роли она находит

дозволенное подписью мужчины. Но это наслажде­

-

мазохистекое проституирование ее тела чужим

желанием, и оно оставляет ее в обычном состоянии зависимости от
мужчины. Не знающей, что она хочет, готовой ко всему, даже про­
сящей большего, пока он <с берет• ее как свой •объект• в поисках сво­
его собственного наслаждения. Потому она не скажет, чего хочет она

сама; более того, она не знает, или теперь уже не знает, чего она хо­
чет. Как допускал Фрейд, начала сексуальной жизни девочки столь
•скрыты•, столь «затерты временем•, что нужно зарыться очень глу­

боко, чтобы под nластами этой цивилизации, этой истории, обнару­
жить следы более архаической цивилизации, что могли бы послу­
жить ключом к сексуальности женщины. Эта чрезвычайно древняя
цивилизация, несомненно, должна иметь другой алфавит, другой

язык ... Нельзя ожидать, что женское желание говорит на том же
языке, что и мужское; несомненно, женское желание погребено под

той логикой, что доминирует на Западе со времени греков.
Характерное для этой логики господство визуального, дискри­
минации и индивидуализации формы особенно чуждо женскому эро­

тизму. Женское наслаждение происходит более от прикосновения,
чем от взгляда, и вступление женщины в скопическую экономику

[т. е. экономику визуального] означает, опять же, консигнацию 1 ее
пассивности: она должна быть прекрасным объектом созерцания.
Тогда как ее тело оказывается таким образом эротизированным, вов­
леченным в двойное движение показа и целомудренного отступле­
ния- ради стимуляции влечений «субъекта•, ее сексуальный орган

репрезентирует ужас ничто для взгляда. Дефект этих систематик
желания и репрезентации. «Дыра• их скоптофилической линзы. Это
ясно уже по греческой скульптуре

-

ничто-для- взгляда должно быть

исключено, вытолкнуто со сцены репрезентации. Гениталии женщи­
ны попросту отсутствуют, замаскированы, ушиты внутрь своей
«щели•.

Этому органу, которому нечего продемонстрировать, также не­
достает собственной формы. И если наслаждение женщина получа­
ет как раз вследствие незавершенности формы, позволяющей ее орга­

ну касаться себя снова и снова, неограниченно, независим:о, это на­
слаждение отрицается цивилизацией, привилегирующей фалломор-

5 Зак. 4046

Люси Иригарэ

130

физм. Ценность придается только ограниченной форме, исключаю­

щей ту, что вступает в игру в женском аутоэротизме. Одпо формы,
индивидуума, (мужского) сексуального органа, надлежащего/соб­
ственного имени, надлежащего смысла

...

вытесняет, отделяя и от­

граничивая, этот контакт хотя бы двух (губ), позволяющий женщи­
не касаться самой себя, вне всякой возможности отграничить то, что
касается, от того, чего касаются.

Отсюда загадка женщины в культуре, претендующей все пере­
считать, прокалькулировать все в единицах, учесть все по отдельно­

сти. Она пи одпо пи два. Строго говоря, ее невозможно оnределить
ни как одну личность, ни как две. Она сопротивляется всем адекват­

ным дефинициям. Далее, у нее нет «собственного» имени. И ее сек­
суальный орган, не являющийся одним органом, считается ничем.
Негатив, обратная сторона, инверсия единственного видимого и мор­
фологически оnределенного (даже если nереход от эрекции к дету­
месценции [расслаблению] создает некоторые проблемы) органа:
nениса.

Но <•толщу•> этой «формы», наслоение ее объема, ее растяжения
и сжатия, раздвижение в тот момент, когда она nроизводит себя как
форму- все это феминное хранит в тайне. Не зная. И если от жен­

щины требуется nоддержать, оживить желание мужчины, этот заn­
рос не отягощен расшифровкой того, что это значит в отношении

ценности желания ее собственного. Желания, которое она, кроме
того, ясно и не осознает. Но желания, чья сила и непрерывность сnо­

собны взращивать в nолном объеме, безустанно, все те маскарады
«женственности», что от нее ожидаются.

Правда, у нее есть еще ребенок, по отношению к которому ее

жажда к прикосновению, контакту свободна от узды -если она уже

не утрачена, не отчуждена через табу на nрикосновение маниакаль­
ной цивилизацией. И тогда ее наслаждение найдет в ребенке комnен­
сацию и отдых от тех фрустраций, что она слишком часто претерnе­
вает в собственно сексуальных отношениях. Потому материнство

заполняет разрывы репрессированной женской сексуальности. Воз­
можно, мужчина и женщина больше не ласкают друг друга, кроме

как через посредничество ребенка- и предпочтительно мальчика?

Мужчина, идентифицируясь со своим сыном, возвращается к бла­
женству материнской любви; женщина снова касается себя, лаская
эту часть своего тела- ее ребенка-пение-клитор.

Пол, который не единичен

131

Что происходит дальше с любовным треугольником, хорошо
известно. Но эдипово от лучение выгляди т законом чересчур суровым

и иреувеличенным-хотя оно действительно обеспечивает сохран­
ность авторитарного дискурса отцов -распространяясь в культуре,
где сексуальные отношения невозможны, поскольку желания муж­

чины и женщины чужды друг другу. Где эти два желания вынуж­

денно пытаются пересечься косвенным образом, архаически ли, в
чувственном отношении к материнскому телу, или, как принято сей­

час, в активном или пассивном продлении закона отца. Это регрес­
сивные типы эмоционального поведения, обмены словами, слишком
отдаленными от арены сексуальности и потому создающими резер­

вацию вне ее: «мать•> и <<Отец» управляют взаимодействиями пары­

но как социальные роли. Разделение труда предохраняет их от люб­
ви. Они производят или воспроизводят. Не очень понимая, что де­
лать с досугом. Его так мало у них, действительно, так мало, как они

этого хотят. Что они должны делать с этим досугом? Какой суррогат
любовной игры должны они изобретать? Все еще ...
Возможно, уже пора вернуться к той репрессированной целост­
ности, к женскому воображаемому. Так что, у женщины нет сексу­
ального органа? Как минимум их два, да только их не идентифици­
руют как таковые. И на самом деле куда больше. Ее сексуальность,
уже как минимум удвоенная, простирается еще дальше: она мпоже­

ствеппа. Не таким ли образом культура стремится охарактеризовать
себя сегодня? Не таким ли образом тексты пишутся

1 пишут себя се­

годня? Не слишком осознавая, какой именно цензуры они избега­
ют? На самом деле наслаждение женщины и не должно выбирать,
например, между клиторальной активностью и вагинальной пассив­

ностью. Наслаждение от вагинальной ласки и не должно заменять

заменяться наслаждением от ласки клиторальной. Они обе, не пере­
крывая друг друга, приносят женщине наслаждение. Среди всего
прочего ... Поглаживание грудей, прикосновение к вульве, расправ­

ление губ, трение о заднюю стенку вагины, щекотпае касание шей­
ки матки, и так далее. Лишь немногие из наиболее специфических
женских наслаждений. Наслаждения, довольно неправильно пони­

маемые в сексуальном различии как оно воображается

-

или не во­

ображается, другой пол лишь как необходимое дополнение к полу
единственному.

Но сен:суальпые органы у женщипы пран:тичесн:и повсюду. Она
получает наслаждение почти отовсюду. Не будем упоминать истери­
зацию всего ее тела целиком

-

и без того география ее наслаждения

Люси Иригарэ

132

гораздо более разнообразна, множественна в своих различиях, более
сложна и утонченна, чем это принято воображать -в воображаемом,
похоже, чересчур узко сосредоточенном на тождественном.

«Она» неограниченно другая в себе самой. Именно поэтому ее
называют причудливой, непостижимой, дерганой, непостоянной ...
не говоря уж о ее языке, где она ускользает по всем направлениям, и

«ОН» уже не способен ни одно значение уловить в его [значения] ко­
герентности. Вот что ее: противоречивые слова, для рассудка почти

безумные, невнятные для того, кто воспринимает их через жесткие,
готовые паттерны, применяя отработанные закосневшие коды. Ведь
в том, что она говорит, когда осмеливается, женщина непрестанно

касается себя. Вот она чуть-чуть удаляется от себя самой, в бормота­
нии, восклицании, шепоте, неоконченной фразе ... Возвращается,

чтобы снова ускользнуть. От одной к другой точке наслаждения или
боли. Это нужно слушать иначе, прислушиваясь к <<другому значе­

нию>>, всегда вплетая себя в слова, охватывая их, по и освобождаясь
от пих, чтобы

ne

застрять,

говорит -это не -это уже не

ne
-

застыть в пих. Ведь то, что <<ОНа>>
совпадает с тем, что она подразуме­

вает. Более того, то, что она говорит, никогда не совпадает с чем-либо,
но скорее прилегает к чему-либо. (При)касается. И отклоняясь
слишком далеко от этой близости, она обрывает себя и начинает сно­
ва с «нуля»: ее тело-пол.

Потому бесполезно ловить женщин в точное определение того,

что они подразумевают, заставляя их повторять(ся), чтобы стало яс­
нее; они уже ускользнули в другое место дискурсивной машинерии

оттуда, где вы рассчитывали их накрыть. Они вернулись внутрь себя.

Что не следует понимать так, как будто -внутрь вас. Их внутренне
пространство отличается от вашего, от того, что, как вы полагаете,

им свойственно. Внутрь себя значит в интимность того безмолвно­

го, мпожествеппого, диффузного касания. Спросите настойчиво, о
чем они думают, и они смогут ответить лишь: Ни о чем. Обо всем.
Их желание -это в точности ничто, и в то же время -все. Все­

гда что-то большее и что-то кроме одного- например, сексуального

органа- того, что вы им даете и им приписываете. Их желание час­
то трактуется

-

с ужасом

-

как неутолимый голод, ненасытность,

что проглотит вас целиком. Да, действительно, здесь максимально
задействована другая экономика желания, опрокидывающая линей­

ность проекта, подрывающая цель-объект желания, размывающая
поляризацию единичного наслаждения, расстраивающая выверен­

ноетЪ единичного дискурса

...

П o.n, который не единичен

133

Должно ли понимать эту множественность женского желания

и женского языка как осколки, разрозненные остатки разрушенной

сексуальности? Сексуальности запрещенной? Нет простого ответа на
этот вопрос. Отвержение, исключение женского воображаемого оп­
ределенно вынуждает женщину воспринимать себя только фрагмен­

тарно, на слабо структурированных границах доминирующей идео­
логии, как отбросы, излишек, оставшийся от зеркала- инвестиции
(маскулинного) «субъекта•, предпринятой, чтобы отражать себя,

копировать себя. Более того, роль «женственности • предписывается
этой маскулинной спекуля(риза)цией и вообще плохо соответствует
желанию женщины, которое может быть обретено лишь тайно, скры­
то, с чувством тревоги и вины.

Но если бы женское воображаемое развернулось, если бы оно
вступило в игру не в качестве мусора, груды обломков, проявилось

бы оно тогда в форме единой вселенной? Стало бы оно объемом, а не

поверхностью? Нет. Если не понимать это опять как привилегию
материнского над женским. Фаллического материнского. Замкну­
того на ревнивом обладании своим ценным продуктом. Соперничая
с мужчиной в его уважении к избытку продуктивности. В этой гонке

за властью женщина теряет уникальность своего наслаждения. За­
мыкаясь на объем, она отрекается от наслаждения, что она получает

от свободной смычки своих губ: конечно, она мать, но мать девствен­
ная; роль, определенная ей мифологиями давным-давно. Жалующая
ей определенную социальную власть до степени редуцирования ее,
со всей ее сложностью, к сексуальному бессилию.

Итак, открытие себя (заново) для женщины может означать
только возможность не жертвовать ни одним из ее наслаждений ради

другого, не идентифицировать себя ни с одним из них по отдельнос­

ти, никогда не быть только одним. Расширяющаяся вселенная, пре­
делы которой невозможно зафиксировать, и все же не хаотическая

-

не та полиморфная первертиость ребенка, наполненная эрогенными
зонами, ждущими перегруппировки под главенством фаллоса.
Женщина всегда остается раздельной, но избегает рассеяния,

поскольку другой уже внутри нее и аутоэротически близок ей. Нельзя

сказать, что она аппроприирует другого, редуцируя его до своей соб­
ственности. Владение и собственность, несомненно, фактически чуж­
ды женскому. По крайней мере сексуально. Но не близость. Близость
настолько явная, что никакая дискриминация идентичности, а зна­

чит и любых форм собственности, невозможна. Женщина получает
наслаждение от того, что настолько близко, что она не может обла-

Люси Иригарэ

134

дать ни эти.м, ни собой. Она сама вступает в непрерывный обмен со­
бой с другим без всякой возможности идентифицировать то или дру­
гое. Это ставит под вопрос все господствующие экономики: женское
наслаждение неизбежно загоняет их в тупик, неограниченно возрас­
тая при движении через и в другое.

Однако для того, чтобы женщина достигла места, где она полу­

чает женское наслаждение, несомненно необходим долгий окольный
путь через анализ различных систем подавления, надвинутых на нее.

Стремление отступить к единичному варианту наслаждения, для нее
это риск упустить то прохождение назад сквозь социальную практи­

ку, к которому взывает ее наслаждение.

Поскольку для мужчины женщина традиционно представляет
собой потребительскую стоимость, прибавочную, меновую стоимость

в среде мужчин; другими словами, она есть товар. Как таковой, она
застывает в позиции опекуна материального, чья цена устанавлива­

ется, исходя из стандартов их работы и их потребности/желания,

«субъектами»: работниками, торговцами, потребителями. Жен щи­
ны фаллически маркируются своими отцами, мужьями, сутенерами.

Это клеймо и определяет их стоимость в сексуальной коммерции.

Женщина всегда не больше, чем лишь локус более или менее состя­
зательного обмена между двумя мужчинами, и состязаются они еще
и за мать-сыру-землю.

Может ли такой объект сделок заявитьоправе на наслаждение,

не изымая себя из этой налаженной коммерции? По отношению к
другим товарам на рынке, может ли женщина-товар поддерживать

отношения иные, чем агрессивная ревность? Наслаждаясь собой,
может ли такая вещь не вызвать тревогу потребителя, видящего ис­

чезновение плодородной почвы из под его ног? Может ли тогда эта
биржа- которая для женского желания, как ни пытайся, не опи­

сывается в терминах «собственности»- быть чем-либо кроме пол­
нейшей иллюзии, абсолютной бессмыслицей, чересчур скоро засло­
ненной дискурсом очевидности и системой как бы более осязаемых

ценностей?
Эволюции женщины, сколь бы радикальной она не стремилась

быть, поэтому недостаточно для освобождения желания женщины.
И

ua

сегодня ни одна политическая теория или политическая прак­

тика не разрешила и не приняла достаточно к сведению эту истори­

ческую проблему, хотя в марксизме заявлено о ее важности. Но строго

говоря, женщины не представляют собой класс, и их рассеяние в ос-

Пол, который

ne едипичеп

135

тальных классах осложняет их nолитическую борьбу, часто nриво­
дя к противоречиям в их требованиях.

Так сохранлетел ситуация отсталости женщин, происходящей

от их nодчиненности в культуре и культурой, nодавляющей их, ис­
пользующей их, превращающей их в средство обмена, с выгодой для
них очень малой. Ну разве что квазимоноnолии мазохистекого на­

слаждения, домашней рабочей силы и реnродукции. Власть рабынь?
Между nрочим, не столь уж незначительнал. Когда речь идет о на­
слаждении, госnодин вовсе не обязательно обслужен качественно ...

Поэтому обращение отношений, особенно в экономике сексуальнос­
ти, не выглядит желаемой целью.
Но если женщины должны сохранять и развивать свой аутоэро­
тизм, свою гомо-сексуальность, может ли отречение от гетерасексу­

ального наслаждения не сводиться вновь к той отключенности от
власти, что традиционна для них? Разве не предполагает это новую

тюрьму, новый монастырь, возведенный с их согласил? Чтобы жен­
щины смогли nредnринять тактические удары, отстраниться от муж­

чин достаточно далеко для того, чтобы научиться защищать свое же­

лание, особенно в речи, открыть любовь других женщин, избегнув
высокомерных оценок мужчин, ставящих их в nоложение конкури­

рующих товаров, выковать для себя социальный статус, требующий
признанил, зарабатывать себе на жизнь, чтобы не проституировать ...
конечно, это неизбежные стадии на пути ухода от пролетаризации

на рынке обменов. Но если бы их целью было nросто обернуть порл­
док вещей

-

предположим, что это возможно

-

история в конце

концов повторилась бы, возвратилась бы к тому же: к фаллократии.
Не оставив места ни женской сексуальности, ни женскому вообра­
жаемому, ни женскому языку.

Коисигнация

-

форма nродажи, когда продавец получает целиком в свое рас­

поряжение товар, остающийся nри этом чужой собственностью.

-

При:м.. перев.

Рози Брайдотти

Путем номадизма

Здорово

иметь

корни-

когда

ты

можешь унести их с собой.
Гертруда Стайн

На

этом

чердаке

-

номады,

а не

безумицы. 1
Вертеке Валдейк

[... ]
Я исследую различные грани понятия <•номадических (кочевых)
субъектов» как подходящей теоретической фигурации для со времен­

ной субъективности. Термин фигурация отсылает к стилю мышле­
ния, что высвобождает или выражает пути выхода из фаллоцентри­
ческого видения субъекта. Фигурация- это политизированный под­
ход к альтернативной субъективности. Я чувствую острую необхо­
димость выработки альтернативных подходов, обучения иным спо­

собам размышления о субъекте, изобретения новых моделей, новых
образов, новых модусов мышления, и это влечет за собой уход от ду­

алистических концептуальных ограничений и извращенно моноло­

гичных менталъных привычек фаллоцентризма. Я считаю целью
феминистки

лов

-

-

как и других критически настроенных интеллектуа­

набраться смелости и лицом к лицу встретить этот вызов во

всей его сложности. Писательница и поэт, черная феминистка белл

хуке в своей работе о постмодернистском че.J?ном описывает такой
тип сознания в терминах «чаяния». Она показывает, что «чаяние»

есть общая эмоциональная и политическая чувствительность, про­
рывающая границы расы, класса, гендера и сексуальной практики и
могущая <<стать плодородной почвой для построения эмпатии- свя-

©

ColumЬia

University Press, 1994.

Rosi Braidotti, Nomadic Subjects:
Embodiment and Sexual Difference in Contemporary Feminist Theory (New York,
Перевод Заве на Баблояна выполнен по изданию

ColumЬia

University Press: 1994),

рр.

1-2, 15-36.

137
зей, что помогли бы признанию общих обязательств и послужили бы

основой для солидарности и коалиции~. 2 В этом отношении номади­
ческое сознание есть эпистемологический и политический импера­
тив критического мышления конца этого тысячелетия.

[ ... ]

Намодическая зететика
Номада-полиглот практикует эстетический стиль, основанный
на сопереживании несовместимости, повторений, произвольности

тех языков, с которыми он/а имеет дело. Письмо для полиглота есть

процесс расформировывания иллюзорной стабильности фиксирован­
ных идентичностей, тычок иглой в пузырь онтологической безопас­
ности, выдуваемый освоением [лишь] одной лингвистической тер­

ритории. Полиглот разоблачает эту мнимую безопасность; он/ а

-

это

КассандраКристы Вольф: «Все, что происходило со мной до сих пор,

вызывало ответный аккорд. Это тайна, что окружает меня и собирает
меня воедино: нечто от всего есть во мне, так что ничему и никому я не

принадлежала всецело, и я даже понимала их ненависть ко мне•>. 3
Писать в таком модусе- значить расшатывать оседлость слов, дес­
табилизируя значения здравого смысла и деконструируя укоренив­
шиеся формы сознания.

В этом отношении писатели могут быть полиглотами в рамках
одного языка; вы можете говорить по-анг лийски и писать на разных
английских. Что еще делали такие великие модернисты, как Вирд­

жиния Вулф, Гертруда Стайн или -наименее из всех мне симпатич­
ный Джеймс Джойс, как не изобретали новые диалекты английско­
го? Что еще делают Элис Уокер и Тони Моррисон, как не видоизме­

няют границы той цитадели, что была английским языком? Стано­
виться полиглотом в своем родном языке: вот что такое письмо. Фран­
суаза Коллен, бельгийско-французский теоретик феминизма и пи­
сательница, сейчас живущая в Париже, изобрела формулировку

«L'immigree Ьlanche»

-белый иммигрант, описывая положение лю­

дей в переходнам состоянии в рамках наиболее знакомого им языка:
в ее случае, в состоянии перехода от французского в Бельгии к фран­

цузскому во Франции. Чувство единичности- если не одиноче­
ства- может быть у белого иммигранта безмерным.
Эта очарованность уединенностью в пустых пространствах мо­
жет показаться нарочитой, и даже может отдавать шиком радика­

лизма. Но я все же утверждаю, что номадическая эстетика такого

Рози Брайдотти

138

типа отражает политики периферийного сопротивления новым ге­
гемоническим формациям. Иначе говоря, я не верю, что вы можете
отделить вопрос стиля от политического выбора. Неотъемлемой час­
тью принятия постмодернистской транснациональной экономики, в

которой мы живем, есть разработка стилей и форм репрезентации,
что отвечают нашей исторической ситуации.
Номадизм: головокружительное движение к деконструирова­

нию идентичности; молекуляризация «я•. Как сказала Трин Т. Мин­
ха: «Писать- это становиться. Не становиться писателем (или по­
этом), но становиться [в грамматическом смысле] непереходно. Ког­
да письмо не принимает установленные принципы или политики, но

внутри себя прослеживает линии уклонения>> . 4 Номадический писа­
тель-полиглот презирает магистральную коммуникацию; «пробка•
смыслов на въездах в город создает особую форму загрязнения, что

получает имя <<Здравого смысла•>. Вместо этого номадическое пись­
мо рвется в пустыню: в зоны тишины между официальными како­

фониями, флиртуя с радикальной непринадлежностью и отстранен­

ностью. В:олетт, в

La Vagabonde, схватывает это раз и навсегда:
«Personne ne m'attend, moi, sur une route qui nemene ni а la gloire, ni а
la richesse, ni а l'amour• .5
Письмо - процесс не только постоянного перевода, но и после­
довательных адаптаций к различным культурным реалиям. Николь
У од Жув, английский теоретик литературы французского происхож­

дения, много писавшая о В:олетт, освещает этот вопрос очень убеди­
тельно, прежде чем обратиться к собственному мультикультурализ­

му.6 И это- трудная задача, что делает необходимым определение
своих координат, контекстуализацию своих высказываний, рисова­
ние карт -и все это в быстром темпе. Как интеллектуальный стиль,

номадизм состоит не столько из бездомности, сколько из способнос­

ти воссоздавать свой дом где бы то ни было. 7 Номада все свое несет с
собой, куда бы он/а ни передвигалась, и воссоздает свой дом, свою

базу где бы то ни было.
Я думаю, что многое из того, что я пишу, суть картографии, так
сказать, нечто вроде интеллектуального ландшафтного садоводства,

что дает мне горизонт, систему координат, внутри которой я могу
определять свое местоположение, передвигаться и ставить юрту соб­
ственной теории. И потому не случайно в моих текстах часто присут­

ствует образ карты или картографирования. Частотность простран­
ствеиных метафор выражает одновременность статуса кочевницы и
необходимости картографирования; каждый текст- как палаточ-

Путе.м н.о.мадиз.ма

139

ный лагерь: он прослеживает места, где я побывала, в подвижном
ландшафте моей единичности.

Бездомность как выбранное условие также выражает выбор
обусловленной размещенностью

(situated form of)

гетерогенности,

что я стремлюсь показать стилем своего письма. Тогда разве стран­
но, что каждый текст кажется исходящим из другого, в медленном

процессе приращения? Моя мысль развивается путем постоянного
добавления кусочков или вспышек разноцветной интуиции на суще­
ствующий холст. Потому что я мыслю последовательными шагами,
иногда сам процесс опережает меня, и идеи растут как удивительная

амеба, поражая и восхищая меня саму. 8
Номада и картограф действуют рука об руку, поскольку у них

общая потребность в размещенности

(situational need)-

только но­

мада знает еще и как читать невидимые карты, нарисованные вет­

ром, на песке и камнях, на растениях. Путешественник и писатель

Брюс Чэтвин в своей книгеСтроки песеп 9 замечательно показывает,
в какой степени номадическая идентичность цыган, австралийских
аборигенов и других племен обусловливается удержанием в памяти
устной поэзии, что есть разработанного и точного описания тех тер­

риторий, что необходимо пересечь в бесконечном путешествии ко­
чевника. Такой тип идентичности маркируется тотемической геогра­
фией. Пустыня -это гигантская карта, полная знаков для тех, кто

умеет их прочесть, для тех, кто может пропеть свой путь через без­
людие.

Номадическое умение держать в памяти ускользающие от вос­
приятия карты демонстрирует Марко Поло, геройНевидимых горо­

дов, 10 книги И тало Калвин о, итальянского писателя, большую часть
своей жизни проведшего в Париже. Марко Поло, играя партию с
Кубла Ханом, прочитывает шахматную доску: по отметинке на дере­

вянной поверхности доски он способен реконструировать ее генеало­
гию, проследить породы деревьев, из которых она сделана, их про­
нехождение и структуру, вплоть до приемов ремесла, с помощью ко­

торых она изготовлена. Карта невидима, или, точнее, доступна толь­
ко тем, кто научился читать знаки, начертаныеневидимыми черни­
лами.

Люси Иригарэ, философ, родившалея в Бельгии и живущая во

Франции, иммигрант в рамках одного языка, чьих последователей
больше всего в Италии, где ее понимают лучше всего (и где бывшая
Коммунистическая Партия назначила ее своим советником}, в сво­
их последних книгах тщательно фиксирует то место и ту дату, где и

когда она писала каждую из статей. Я ценю ее картографическую

Рази Врайдотти

140

точность и воспринимаю это как вид этики размещенности

ethics):

(situated

политик места, приложимых к письму.

Если б я придерживалась того же в отношении статей, собран­
ных в этом томе, географически они были бы помечены Юваскюля

(центральная Финляндия), Мельбурном (юго-западная Австралия),
Вероной (северная Италия), Утрехтом (центральная Голландия) и

т. д. Такой модус письма включает в себя также общение и обмен с
другими трансмобильными сущностями, иностранцами, без которых
интеллектуальная жизнь во многих метрополисах, столицах метро­

полий мира, остановилась бы: с американцами в Париже; голланд­
цами, итальянцами, канадцами и австралийцами повсюду; афро­

американцами, бельго-африканцами и американцами во всех видах
дефисных сочетаний; американскими евреями и парижскими евре­
ями; людьми из бывших колоний Британии, палестинцами и изра­
ильтянами.

Самая замечательная часть этих кочующих интеллектуалов

-

феминистки, формирующие ядро того «трансатлантического• кон­

тингента, о котором столь выразительно писала Алис Жардин. 11 Меня
просто поражает,

сколько известных мне женщин, что испытали

влияние многих культур, активно участвуют в феминистском дви­

жении; на своем опыте я чувствую, что это движение дает стабиль­
ность в изменяющихся условиях и контекстах. Иногда я думаю, что
это смешение радикальных интеллектуалов есть знак эпохи, и что с

тех пор мобильность такого типа снизилась. Например, об этом муль­
тикультурном смешении, характеризовавшем большинство их кол­

лег-интеллектуалов и друзей в Париже семидесятых, с нежностью
писали Нэнси Хьюстон, англо-канадка, удачно укрепившаяся во
французском языке и ставшая автором многих романов и эссе, и

франко-алжирская романистка Лейла Себбар. 12 А можно ли то же
сказать и о девяностых?
Мне также следует добавить, что собранные здесь эссе претер­
певали некоторые смещения при первой публикации: большинство
из них увидели дневной свет в журналах меньшинств, журналах по
женским исследованиям или в специфическом пространстве главно­
го течения научной прессы, называемом «специальный феминистс­

кий выпуск•. Все они опубликованы не в той стране, в которой мне
выпало жить сейчас. Иногда я думаю, что сам мой выбор своего мес­
та в [сфере] женских исследований есть отражение моего желания
кочевать, то есть моего желания отклонятся от привязанности к ус­

тоявшимся дискурсам. Я склонна видеть женские исследования как
новый рубеж

-и чувствую себя днекомфортно в главенствующих

Путем но.мадиз.ма

141

дискурсах. Может, призвание всех номад миноритарно? Я еще вер­
нусь к этому.

За эти годы мне стало ясно, что без таких географических пере­
мещений я не могу писать вообще

-

и что я пишу

ne

об этом. Но я

питаю особую страсть к местам перехода, что поджидают меня на
моем пути: станции и залы ожидания, трамваи, автобусы дальнего

следования, пропусквые пункты. В промежуточных зонах, где все
связи отодвигаются и время растягивается в •настоящее длитель­

ное». Оазисы непринадлежности, пространства отделенности. Ничьи
земли.

Может быть поэтому такие открытые, публичные пространства
перехода становятся привилегированными зонами для творчества

современных художников. 13 На выставке

•Decade Show•, что прохо­

дила в 1990 году в Новом Музее Современного Искусства в Пью-Йор­
ке, Марта Рослер 14 представила инсталляцию

PuЬlic

(1983-1990)•,

•ln the Place of the

состоящую из больших фотографий мест пере­

хода, переправы, особенно залов ожидания и багажных отделений
аэропортов, сопровожденных обширными комментариями, инспи­

рированными философом-марксистом Анри Лефевром. 15 На взгляд

Росл ер, публичные пространства суть зоны, маркирующие ритуалы
прохождения и подчиненные таким культурно-специфическим им­
перативам, как расписания, ритмы производства, разрешенные или

запрещенные направления, загрузка и разгрузка, области перехода,

пространства трансакций. Пространство есть абстракция, управляе­
мая логикой рыночной экономики, и как таковое оно •проиизано

общественными отношениями•. Большая заслуга искусства Рослер
в том, что оно схватывает оба аспекта таких зон перехода: и их инст­
рументальное значение, и их особенно соблазнительную аноним­

ность. Залы ожидания это места, где ты проходиmь, •не регистри­
руя свое прохождеиие•; в этом смысле они суть микрокосм современ­

ного общества, которое может быть весьма постиндустриальным, но
тем не менее демонстрирует капиталистическую агрессию в форме

более явной, более жесткой, чем когда-либо прежде.

Инсталляции в публичных пространствах, в зонах движущих­
ся потоков также занимают центральное место в творчестве друrих

современных художниц. Например, огромные •доски объявлений•

Барбары Крюгер стратегически установлены на громадных перекре­
стах в центре метрополисов западного мира. Захватывает дух, когда
на них читаешь: •Нам не нужен еще один герой» и •Их повседнев­
ная работа - надзор» . 16 В наши дни постиндустриального упадка
городского пространства такие художники как Крюгер пытаются

Рози Брайдотти

142

вернуть произведениям искусства монументальное значение, что

было их прерогативой в прошлом, в то же время сохраняя их поли­
тическую ангажированность_ Острота лозунгов Крюгер также пита­
ется их мощной феминистской манерой, их юмором, их разительной
красотой.

И так же электронные табло Дженни Холцер 17 прорезают ки­
шащие рекламой небеса наших городов, транслируя политизирован­
ные до крайности и обращенные к росту сознания лозунги: <<Деньги

создают вкус», <<Собственность создала преступление», «Пытка- это

варварство•> и т. д. и т. п. 18 Холцер также использует пространство
аэропортов, особенно информационные паиели багажных отделений,

чтобы передать такие сбивающие с толку строки, как, например,
«Нехватка харизмы может быть фатальной», или иронические, как
<<Если бы вы вели себя хорошо, коммунистов бы не существовало»

или <<Какую страну вы должны выбрать, если ненавидите бедных?».
Росл ер, Крюгер и Холцер дают прекрасные примеры постмодер­
нистских, проницательных и лишенных ностальгии аппроприаций

публичных пространств в творческих и политических целях. В их

руках области перехода и переправы становятся современными эк­
вивалентами пустыни, не только вследствие характеризующего их

безмерного, отчуждающего одиночества, но и потому, что они в изо­

билии размечены знаками и вывесками, указующими множество
возможных направлений, к которым художница добавляет своё соб­
ственное, неожиданное и подрывное.

Таким образом, городское пространство есть одна огромная кар­

та, требующая специальных навыков декодирования и интерпрета­
ции; в руках художниц город становится также текстом, означаю­

щим артефактом. Впечатляющую коллекцию переснятых с па рижс­
ких стен граффити собрали Брюнильд Бибайк (бельгийка, которая

родилась в Заире, никогда не жила в Бельгии, взрослела в разных

городах Соединенных Штатов, включая четыре года в Нью-Йорке,
стала этнологом и в конце концов осела во Франции) и Михаела Ба­
чоу (итало-македонского происхождения, родилась в Румынии, жила
в Греции, а затем поселилась в Париже как исследователь). В совме­
стно написанной статье об этой коллекции они подчеркивают эксп­
рессию города, резонанс его ауры

-

многослойную плотность пере­

даваемых им сообщений. 19
Итак, публичные пространства как области творчества высве­
чивают парадокс: они одновременно нагружены сигнификацией и
глубинно анонимны; это пространства отстраненного передвижения,
но также источник вдохновения, визионерской интуиции, подлин-

Путем по.мадиз.ма

143

ной свободы творчества. Музыкальный эксперимент Брайана Ино в
егоМузыке для аэропортов чрезвычайно усиливает этот момент: это
творческая аппроприация мертвого сердца тех слегка галлюциниру­

ющих зон, что суть публичные пространства. 20 Но художники- не
единственные, кто заинтересован в зонах перехода.

Однажды, приземляясь в парижеком международном аэропор­
ту, я увидела всех их в промежуточных зонах, занятых иммигранта­

ми из разных частей бывшей французской империи; они прибыли,
но их не пропустили, и вот, в ожидании, они стали лагерем в этих

роскошных транзитных зонах. Мертвое паноптикальное сердце но­

вого Европейского Сообщества тщательно изучит их и не пропустит
их с легкостью: оно наполнено до краев, и вепринадлежиость может

стать адом. 21

Ни миrрант, ни иэrнанник: феминистка как
номада

Сегодня кочующий полиглот-интеллектуал в Европе должен
давать пищу для размышления о том, насколько этноцентристски и

эксклюзионистски используется сейчас представление об общем Ев­
ропейском Сообществе и об образах предполагаемой внутринацио­
нальной европейской идентичности, что их сопровождают. Из акту­

альных сегодня образов межкультурной друговости я выберу два:
изгнанника и мигранта- прежде чем вернуться к номаде.

Еще в 193~ году Вирджиния Вулф подняла этот вопрос: •Я жен­
щина

-

и потому у меня нет страны, я женщина

-

и мне не нужна

страна, я женщина- и моя страна это весь мир•. 22 Идентификация
женской идентичности с изгнанничеством в масштабах всей плане­

ты с тех пор стала monocoм в феминистских исследованиях, особо
акцентируемым такими писательницами, как парижская еврейка

алжирского происхождения Элен Сиксу 23 и франко-бельгийка Люси
Иригарэ. 24

Я не вполне довольна, однако, метафорой изгнанника: быть
•гражданином мира• может сначала показаться довольно заманчи­

вым, но может также быть тактикой уклонения. Как если бы всё,

что женщины имеют общего, было бы ощущение бездомности, ли­

шенности страны, отсутствия обычной точки закрепления. Я не счи­
таю удовлетворительным ни такой диагноз положения женщин в

1993 году,

ни такое видение их возможной роли в будущем. Опира­

ясь на введенное Адриенн Рич понятие •nолитик места•

(politics of

Ро3и Брайдот т и

144

location), я думаю, что обобщение в отношении женщин должно быть
заменено вниманием к различиям между ними, учетом его. Как сфор­

мулировала это Элис Уокер25 в ответе Вирджинии Вулф: не является
ли эта бесстрастная отстраненность кастовой и расовой привилеги­

ей? Что это бы значило для людей, никогда не имевших дома, не по­
мнящих родной страны, как Филлис Уитли на рабовладельческих
плантациях в США? Не является ли надменная метафора изгнанни­

ка весьма этноцентричной? На закате века, когда Европа и другие
части света сталкиваются с проблемой беженцев с Востока и Юга и
массовым исходом населения из раздираемых войнами стран, про­
блема изгнанничества, право на принадлежность, право на въезд,

право на приют

-

слишком серьезные вещи, чтобы быть просто ме­

тафоризированными в новый идеал.
В этом отношении важно восстановить понятие «политик мес­

та» в той радикальной политической функции, для которой оно пред­
назначалось. Оно относится к практике диалога между многими раз­

личными генеалогиями женской телесности. Место, в данном Рич
понимании термина, есть как геополитическое понятие, так и поня­

тие, что опосредовано в языке

-

и не более того, и потому становит­

ся объектом отношений в сфере воображаемого. Так, разделяя взгля­
ды Карен Каплан, выраженные в ее транснациональном анализе это­

го понятия, 26 и разделяя также ее призыв использовать политики
места как критику доминантных моделей гегемонии, я также хочу

указать на то, что нет социальных отношений, неопосредованных в

языке и потому свободных от [соответствующих] конструкций в во­
ображаемом. В этом отношении радикальная феминистская постмо­

дернистская практика требует уделять внимание как идентичности
как набору идентификаций, так и политической субъективности как
поиску очагов сопротивления.

Вслед за изгнанником я хотела бы рассмотреть такую фигуру,

как мигрант. Мигрант- не изгнанник: он/а имеет ясный пункт на­

значения: онjа движется от одной точки в пространстве к другой со
вполне ясной целью. Сегодня Европа мультикультурна; феномен эко­

номической миграции привел к возникновению в каждом европейс­
ком городе множества «суб-культур» иностранного происхождения,
где женщины обычно играют роль верных хранителей родной, ис­
ходной культуры. Я не думаю, что между •белыми» интеллектуал­
ками и тем множеством

«внутренних иностранцев», что населяют

сегодня Европу, существуют эффективные связи. И эта проблема ста­
новится все более актуальной в наше время возрастающего расизма

и ксенофобии и возрождения националистических идеологий.

П уте.м но.мадиз.ма

145

Мигрант тесно связан с классовой структурой; в большинстве
стран мигранты являются наиболее экономически уязвимыми груп­

пами. Экономическая миграция лежит в основе новой классовой стра­
тификации сегодняшнего Европейского Сообщества. И наоборот,
изгнанничество часто обусловлено политическими причинами и ча­
сто не ассоциировано с низшими классами; что до номады, то он/а

обычно вне классификации, как внеклассовый элемент.
Мне хотелось бы сосредоточить внимание на образе номады­

как противоположности образам мигранта и изгнанника. Быть по­
мадой не означает бездомности или насильственного перемещения;
это скорее фигуральное выражение такого типа субъекта, что оста­
вил всякую идею, желание или ностальгию по закрепленности. Та­

кая фигурация отражает желание идентичности, состоящей из пе­
реходов, последовательных сдвигов, смен координат, без эссенциаль­
ного единства и вопреки ему. Номадический субъект, однако, не все­
цело лишен единства; ееjего модус- это определенные, сезонные

паттерны движения по довольно устойчивым маршрутам. Это сцеп­
ление, порожденное повторениями, циклическими движениями,

ритмическими перемещениями. В этом отношении я рассматриваю

номаду как прототип «мужчины или женщины идей~; 27 как сказал
Делез, интеллектуальный номадизм начинается с пересечения гра­
ниц, с акта движения, независимого от точки назначения. «Жизнь

кочевника

интермеццо

-

...

Он

-

вектор детерриториализации•. 28

Номада осуществляет переходы без телеологической цели; Де­
лез дает пример модуса кочевничества через фигуру <сризомы•. Ри­

зома

-

это корневая система, что разрастается хаотически; Делез

противопоставляет ее линейно упорядоченной системе корней дере­
вьев. Вдобавок ризоматический модус <скак бы~ выражает нефалло­
гоцентрический способ мышления: тайно, побочно, разбрасываясь
и растекаясь

-

в противоположность видимому, вертикальному вет­

влению западных деревьев познания. Вдобавок ризома отображает
политическую онтологию номадизма, что, в отличие от «киборга~

Донны Хэрэуэй, дает подвижные основания для пост-гуманитарно­

го взгляда на субъективность. Номадическое сознание есть форма
политического сопротивления гегемоническим и эксклюзивистским

взглядам на субъективность.
Номадическое сознание есть также эпистемологическая пози­

ция. В своей работе, посвященной современной науке, Изабель Стен­
гере специально останавливается на роли, которую играют

• номади­

ческие концепты• в постмодернистской эпистемологии. 29 Согласно
Стенгерс, эти концепты являются номадическими, поскольку они

Рози Браuдотти

146

обрели способность переходить от одного научного дискурса к друго­
му, в размытости дисциплинарных границ, что есть особая истори­
ческая привилегия современной науки. Это трансдисциплинарное
распространение концептов дает позитивный эффект возникновения

множественных взаимосвязей и перемещений концептов, особенно
от «точных» наук к «неточным•>. Нужно лишь подумать о судьбах
такого понятия как <<сложность»

(complexity),

чтобы оценить мета­

форический резонанс, вызванный некоторыми научными понятия­
ми в современной культуре в целом. Негативная же сторона такой
формы номадизма концепций проявляется, по Стенгерс, в перегру­

женности метафорами, и т. о. в [понятийной] неразберихе, против
которой она решительно протестует. В совершенно неномадической
манере, столь типичной для постструктуралистской французской
мысли, Стенгере приходит к порицанию того самого концепта, что

поддерживал ее размышления. Так что номадизм отвергается и зву­
чит призыв к новой «нормативной эпистемологии», что избежала бы
неразберихи и привела бы к более четким и ответственным способам
пересечения дисциплинарных границ. Этот призыв к новой эписте­
мологической визовой системе ограничивает номадизм лишь несча­

стным статусом концепта, что привлекается только для того, чтобы

быть делегитимированным. Такой отказ, однако, полезен тем, что
помещает концепты номадизма, хоть и ненадолго, в центр современ­

ных дискуссий о науке.

На более общем уровне история идей всегда номадическая исто­
рия; идеи так же смертны, как и человеческие существа, и так же,

как и мы, они подвержены безумным извивам и поворотам истории.
Фигура номады, в противоположность изгнаннику, позволяет нам
помыслить о международном распространении и рассеивании идей
не только на основании банальной и гегемонической модели туриста
или путешественника, но также как о формах сопротивления, путях

сохранения идей, которые в противном случае могут быть пригово­
рены к намеренному уничтожению или коллективно произведенной
амнезии.

Разница между мигрантом, изгнанником и номадой, на кото­
рой я настаиваю, соответствует другому стилю и жанрам и другим
отношениям со временем.

Модус и грамматическое время стиля изгнанника базируется на
остром чувстве иностранца, сопровождаемого часто враждебным вос­
приятием чужой страны. Литература изгнанников, например, отме­
чена, чувством потери и отделенности от своей страны, утраченно­
го -часто по политическим причинам -горизонта; это соприкаса-

Путе.м но.мадиз.ма

147

ется с темой диаспоры. Память, воспоминания, постоянное воспро­
изведение следов родного языка занимают центральное место в этом

литературном жанре, как в Enfance Натали Саррот. 30 Переведенный
во время, такой жанр предпочитает некий поток воспоминаний, ко­
торый я бы перевела как некое будущее совершенное: <•это произой­
дет вот так

... ».

С другой стороны, мигрант пойман в промежуточном состоянии,
посредством чего нарратив происхождения оказывает дестабилизи­
рующее воздействие на настоящее. Литература мигрантов посвяще­
на подвешенному, частоневозможному настоящему; тоске, носталь­

гии, перекрытому горизонту. Прошлое тяготит литературу мигран­
тов, порождая застывшее определение языка, что маркирует задер­

жавшееся в настоящем прошлое. Любимое грамматическое время
мигранта

-

настоящее совершенное.

Превосходный пример этому мы находим в книге итало-австра­

лийской писательницы Розы Капьелло О, счастливая страна!, 31 раз­
рушительном отклике на классический австралийский текст всех вре­

мен Счастливая страна. 32 В книге Капьелло все действия физически
разворачиваются в белой Австралии, но внутри мультикультурных

сообществ, составляющих ее многообразный городской ландшафт. Все

разнообразные персонажи с происхождением «через дефис», состав­
ляющие этот человеческий гобелен, суть чистой воды иммигранты,

живущие в собственном замороженном ощущении своей культурной
идентичности, они ведут себя так, словно все еще находятся в тех стра­
нах, откуда они родом, и говорят на языке, что не есть ни их родной

язык, ни стандартный английский, но состряпанный ими самими соб­
ственный диалект. По ходу сюжета белые австралийцы изображают­
ся крайне редко- если изображаются хоть в какой-то степени вооб­
ще; они оказываются чем-то вроде далекогоинедостижимого гори­

зонта, что становится постоянным объектом страстного желания и
страха. Что касается коренных австралийцев, аборигенов, то они за­
точены в невидимость и таким образом погружены в неискупленную

друговость. Общий эффект- абсолютная опустошенность и гибриди­
зация без радости творческого освобождения.
Соседствуя с мигрантским жанром, постколониальная литера­
тура функционирует иначе, поскольку ощущение родной страны или
страны своего происхождения активировано формами политическо­

го или иного сопротивления условиям, диктуемым чужой культу­

рой. Вследствие этого время для постколониального субъекта не зас­
тыло, и память о прошлом не становится камнем преткновения, пе­

рекрывающим доступ к изменившемуел настоящему. Как раз наобо-

Рози Браuдотти

148

рот, этический импульс, поддерживающий постколониальный мо­

дус, превращает родную культуру в жизненный опыт, всегда нахо­

дящийся в поле взгляда. Чужая культура, отнюдь не далекая и недо­
стижимая, становится непосредственным препятствием, иногда по­

чти физическим. О различиях между миграцией в метрополиях и
постколониальной ситуацией как с политической, так и с эпистемо­
логической точки зрения говорит в своем проницательном анализе

Сатанинских стихов Салмана Рушди 33 американка индийского про­
исхождения, теоретик постколониального Гайятри Спивак.
Я хочу показать, что номадическое сознание подобно тому, что
Фуко называл контрпамятью; это форма противостояния ассимиля­

ции или гомологизации доминантными способами репрезентации
«Я». Феминистки- или другие критики-интеллектуалы как нома­
дячеекий субъект

-

это те, кто забыли забыть несправедливость и

символическую бедность: их память активирована против потока; в
них воплощается бунт порабощенного знания. Грамматическое вре­
мя номад

-

несовершенное: актив и длительное; траектория номад

-

контролируемая скорость. Номадический стиль- это переходы и

передвижения без установленного заранее места назначения, без ут­
раченной родины. Отношение номады к земле

-

это преходящая

привязанность и циклические набеги; антипод крестьянина, номада

собирает урожай, пожинает плоды, занимается обменом- но не воз­
делыванием.

Следовательно, существует прочная связь между номадами и
насилием; безжалостность тех, кто не имеет корней, может шокиро­

вать. На заре времен кочевые племена были тем, что Делез называет
«машинами войны •>, то есть хорошо обученными вооруженными б ан­
дами. Набеги, грабеж, налеты на города, уничтожение оседлых пле­

мен было ответом номады на [культуру] земледелия. Я думаю, стоит
подчеркнуть этот момент, чтобы ощутить политическую плотность
фигуры номады; работая с таким типом сознания, мы столкнемся с
трудными вопросами политического насилия, вооруженного сопро­
тивления, деструкции и влечения к смерти.

Этот момент подчеркивает Сэди Плант в своем вдохновляющем
исследовании связей между течениями европейского художествен­

ного авангарда от движения Дада начала века и до

Indians 34 в Италии середины семидесятых:

Metropolitan

«Именно здесь, в приклю­

чениях и поражениях поколений революционеров, диверсантов, ху­

дожников и поэтов, битва за подрыв кодов, ставших предметом тео­
рии Делезаи Гваттари, и уход от них разыгрывались несчетное ко­

личество раз •> •35

Путем помадизма

149

Анализ Плант подчеркивает сохранение номадических черт в
современных политических движениях, от «хиппи» до «цыган но­

вой эры», 36 до лагерей мира, музыкальных фестивалей, феминистс­
ких хеппенингов, до возрастающего по спирали насилия террорис­

тических образований, таких как итальянские Красные Бригады, 37
что были тотальными машинами войны, запущенными против госу­
дарства.

Потрясающий анализ государственного насилия в своих раз­
мышлениях о мрачной итальянской политике в годы терроризма,

1968-1977,

годы свинца/пуль, вплоть до убийства политика Моро

включительно, провел Пьер Паоло Пазолини, родившийся в Боло­
нье, выросший в сорока километрах южнее моего родного города и

убитый в Риме. 38 Пазолини указывает на почти сверхъестественное
сходство между насилием государственным и насилием террористов
в итальянском контексте, но все же сохраняет различие между ними,

таким образом отстаивая возможность радикальной ненасильствен­

ной политики.

Некоторые критики также останавливались на [кочевнически­
]племенных характеристиках, приобретенных контр-культурами

старых кварталов, включая такие феномены, как бесчинства и гра­
беж. Обращаясь к анализу постмодернистской ситуации упадка на­

ционального государства, 39 поражаешься корреляции между наси­
лием государственных аппаратов и неономадизмом беспорядков в

пригородах, а особенно городской культуры старых кварталов.
Центральной структурой, помогающей понять номадическое

насилие, является оппозиция города и пространства пустыни; Брюс
Чэтвин описывает город как сад, наложенный на овечий загон: про­

странство сельского хозяйства и овцеводства

-

то есть оседлого со­

хранения и накопления богатства. Как таковой, [город] диаметраль­
но противоположен открытому пространству:
участок, есть этимологический корень

nomos, или земельный
nomad, что означает старей­

шину клана, который надзирает за определением пастбищ для пле­
мени. Далее nomos стало обозначать закон; и мы получаем такой тер­

мин, как nemesis, что относится к должному или божественному пра­
восудию. Почти все выражения относительно монет также берут на­
чало от этого пастушеского истока:

nomisma

означает разменную

монету, откуда получаем нумизматику. Слова, связанные с деньга­
ми- [например] такое какресипiаrу (денежный)- происходят от

слов для [подсчета] овец: ресиjресиs. 40
Делез подтверждает [выводы] Чэтвина:

nomos есть принцип рас­

пределения земли, и как таковой начинает представлять оппозицию

Рази Брайдотти

150

властироlis-а, являясь пространством без границ и ограждений; па­
стушеским, открытым, номадическим пространством, в противопо­

ложность которому восставлялась оседлая власть города. Простран­
ство метрополиса против номадических траекторий.

В итоге номадическое насилие противоположно насилию госу­
дарственного аппарата: племя есть контр-армия, то есть простран­

ство, где правят воины. Не потому ли номады всегда ирееледовались

государством как опасные преступники? Боец-номада в свою очередь
становится жертвой репрессии со стороны государства. Не потому ли

было убито столько цыган в концлагерях нацистов; не страх липе­
ред их мобильностью заставил стиснуться на их горле руку палача?
Не потому ли сегодня в Африке вырезают туарегов? Номадическое и
государственное насилие суть зеркальные образы друг друга, разде­
ленные антитетической враждебностью.
Различия в типе насилия- это также вопрос о различных рит­
мах, то есть о вариациях интенсивности или скорости. Использова­

нию хэви-метала и других форм рок-н-ролла41 в американской армии
как боевого оружия в ходе боев с Норьегой в Панаме 42 противопос­
тавлен напряженный, подвижный ритм рэперов-подростков из ста­
рых кварталов. Это различие в ритме или скорости тем более пара­
доксально, если вспомнить, что рок-н-ролл начинался как культура

анти-истеблишмента, как культура подрывная. В своей бесконечной
гибкости поздний капитализм приспоеобился к хард-роковой «рево­
люции» и нашел ей ловкое инструментальное применение. Однако в

той же степени эксплуатировать рэперов, возможно, не так легко.

Вот ретроспектива, что иллюстрирует мою амбивалентность к
проблеме номадического насилия: я помню, как моя бабушка- ува­
жаемый участник антифашистского сопротивления в северной Ита­

лии

-

предупреждала меня, что цыгане «крадут детей». Я помню,

как первый раз глядела на цыган, проходивших через мой город­
лишь в ста километрах от югославской границы

-

со страхом, но

очарованная: неужели они действительно крадут детей? Украдут ли
они меня? И если украдут, где я окажусь? Осознание существования
людей, чей дом- дорога, открыло для меня новое измерение. Зад­
ним числом страх перед ними дал мне первое жестокое подозрение:
дорога, давно знакомая дорога, что начинается от моего родного дома,

была неодолимо притягательным путем, что смог завести меня в

Мельбурн, Парижили Утрехт. Те прочные основания, что я была
приучена принимать как не подлежащие сомнению, развалилисЪ в

одном судорожном движении, выбросив на дорогу и меня. Шаг на
дорогу мог быть фатальным, таковым он и оказался.

Путе.м по.мадиз.ма

151

От клейстова изображения Пентесилеи в омонимической игре
смертельных страстей, до трагедии Медеи, странницы в непривет­
ливой земле, другие формы насилия также оборачиваются против

женщин-номад: трудное противостояние враждебному окружению;
акцент на физическое сопротивление и выносливость; опора на ри­

туалы и драму в отсутствие церкви от устоявшейся религии. Наси­

лие бунтующих женщин с безжалостной ясностью изображает в сво­
ей книге

Donna in Guerra

Дачия Мараини, живущая в Риме италь­

янская романистка сицилийского происхождения. 43 Они населяют
мужской мир как затянувшалея болезненная форма самоотчужде­
ния и потому способны, взрываясь, чинить вокруг себя насилие.
Номадические субъекты обладают суровой, непреклонной си­
лой; я чувствую мощное ее проявление в навязчивом ритме хрипло­

го голоса нищенки из И пдийской песни, шедевре кино магии, сотво­
ренном Маргерит Дюрас, француженкой, выросшей в колониальной

Юго-Западной Азии. Я узнаю ее также и в демоническом непреклон­

ном ритме П а.мяти идептичпосmи Кэти Эккер, 44 ее нутряной страс­
ти к номадическим трансформациям и делезовеком чутье к обрати­
мости ситуаций и людей

-

ее почти запредельной способности к пе­

ревоплощениям, имитациям и прорывам через бесконечность «дру­
гих».

Постмодернистский феминистский номадизм
Введение фигуры номады есть форма внедрения в дебаты о фе­
минизме и постмодернистском кризисе ценностей и репрезентаций

субъекта. Как жительница Европы, где существует согласие относи­
тельно термина пост.модерпизм только лишь как понятия архитек­

турного, обозначая теоретический дискурс, посвященный кризису

субъекта, я буду говорить о термине посmструкmурализ.м.
Выражая свой скептицизм по поводу <<кризиса» ценностей, про­
исходящего одновременно с историческим возникновением феминиз­

ма, вПammepnax диссопапса 45 я особенно критично отнеслась к про­
изводству мужчинами новых образов женского как прототипа той
расщепленной, текучей, мультицентрированной идентичности, к

которой постмодернисты кажутся столь благосклонными. Вместе с
тем, однако, я хочу подчеркнуть соотнесениость постструктурализ­

ма с моей попыткой представить как процесс мышления, так и мыс­

лящего субъекта иначе- в модусе номадизма.

Рози Bpauдommu

152

Так же, как и реальные номады-кочевники -группы, сегодня
наход.ящиес.я под угрозой полного исчезновения, номадячеекое мыш­

ление- это позиция меньшинства. Так что .я защищаю номадизм,
поскольку считаю позицию известного как постструктурализм тече­

ния мысли исторически уязвимой, а также поскольку соответствую­
щая политическая и теоретическая активность делают его притяга­

тельным для моего поколения. Мыслители, разделяющие подрыв­
ные убеждения Фуко, Иригарэ и Делеза не имеют почти никаких
шансов выдвинуть собственную философскую повестку дня и теоре­

тические приоритеты в эти печальные дни

fin-de-siecle.

Их особый

стиль философствования, поднимаемые ими радикальные вопросы,

их интерес к переменам и трансформациям в повседневной жизни,
так же, как их взгляд на историю философии, ничего не значат для

поветрий неоконсерватизма, охвативших сегодня Европейское Со­
общество. Их мышление- часть левого интеллектуального движе­
ния, что потерпело историческое поражение в борьбе с разновиднос­
тями неопозитивизма или дряблого неолиберализма, захвативших
нас сегодня. Это также означает, что пространство, удерживаемое по­
стструктуралистским мышлением

-

пространство не- и вне-фило­

софское. Я думаю, феминизм есть одно из тех дискуссионных про­

странств, где дебаты о постструктурализме могли бы продолжаться:

это один из маршрутов спасительного бегства для идей, которые ина­
че бы угасли. Постструктурализм может выжить, став на кочевую

тропу феминизма, но пойдет ли он на это?
Одна из точек пересечения между постструктуралистскими
философиями и феминистской теорией -это желание преодолеть тот
линейный модус теоретического мышления, телеологически предоп­

ределяемый стиль аргументации, что большинство из нас было при­
учено уважать и эмулировать. Насколько .я могу судить исходя из
собственного опыта, это влечет за собой поощрение воспроизводства
и чувства долга по отношению к канонической традиции, укрепля­
ющее ханжескую сакрализованность определенных текстов: истип­

пых текстов великой философской гуманистической традиции. Им
бы я хотела противопоставить страстную форму пост-гуманизма,
опирающуюс.я на феминистскую этику номадизма.

Более точно, .я считаю существенным то, что женщины освобож­
даются от того, что Тереза де Лауретис, итало-американский теоре­

тик феминизма, в качестве одного из своих обиталищ выбравшая

Нидерланды, описывает как •эдипальный сюжет» теоретической
работы. Для феминисток очень важно высвободиться из паттернов
маскулинной идентификации, требуемых высокой теорией, вырвать-

Путем номадизма

153

ся из парализующих структур эксклюзивного академического сти­

ля. Номадизм- это приглашение от-идентифицировать себя от осед­
лого фаллогоцентрического монологизма в философском мышлении,
начать культивировать то искусство нелояльности к цивилизации,

что защищает Адриенн Рич, или скорее ту форму здорового неува­
жения к академическим и интеллектуальным конвенциям, что была

выработана и распространена второй волной феминизма.
В целом философы-феминистки не блистают радикальным но­

мадизмом; наоборот, они склонны воплощать синдром дочернего дол­

га или же, в качестве альтернативы, преданности любовницы. 46 Это
подтверждает корпоративистскую привязанноетЪ к дисциплине и

сильную идентификацию с ее мэтрами; многие феминистски работа­
·ют ради сохранения или даже спасения самой идеи о том, что фило­
софия что-то зпачит. Так что неудивительно, что постструктурали­
стские представления о смерти философского субъекта и кризиса

философии часто находят наиболее страстных оппонентов среди жен­
щин-философов.47
В свете обрисованной выше позиции я хочу поддержать атаку
постструктуралистов на философский гуманизм, в то же время под­

вергнув критике их гендерную слепоту. Я чувствую, что единствен­
ная теория, которую я могу практиковать, есть та, которую как Ири­
гарэ, так и Деррида отстаивают как форму создания новых способов
мышления. Я заинтересована только в таких системах мышления

или концептуальных построениях, что способны помочь мне в раз­
мышлениях об изменении, трансформациях, живых переходах.
Я стремлюсь ко креативному, не- реактивному проекту, эмансипиро­
ванному от тяжкого давления традиционного теоретического подхо­

да. Феминистская теория представляется мне областью такой транс­
формации от оседлого логацентрического мышления к кочевой твор­

ческой мысли.
Для меня феминизм есть практика
чение

-

-

а также творческое вле­

направленные на утверждение сексуального различия как

позитивной силы. Новый феминистский номадический субъект, что
поддерживает этот проект, есть эпистемологическая и политическая
сущность, защищаемая и утверждаемая женщинами перед лицом

множественных различий их класса, расы, возраста, стилей жизни
и сексуальных предпочтений. Соответственно сегодня феминизм пред­
ставляется мне деятельностью, направленной на артикуляцию вопро­
сов индивидуальной, телесной, гендерной идентичности, вопросов по­

литической субъективности, и на связь их с проблемой знания и эпис­
темологической легитимации.

Рози Брайдотти

154

По моему мнению, главная проблема этого проекта заключает­
ся в том, как примирить историчность, и соответствующую деятель­

ность, с (бессознательным) желанием к переменам. Самая трудная
задача в том, как сочетать волю к переменам с желанием к новому,

предполагающим построение новых субъектов желания.

Трудность же возникает из-за того, что внутренние, психичес­
кие или бессознательные структуры не изменяются по чистому хоте­

нию. Случай психоанализа основывается как раз на требовании при­
знания боли, вовлеченной в процессы изменений и трансформаций,
и уважения к ней. Глубинные трансформации настолько же болез­
ненны, насколько и длительны. Если феминистки хотят сформиро­
вать эффективную политику, они должны помнить о различии меж­
ду уровнями добровольного политического выбора и бессознатель­
ных желаний, и пытаться разработать стратегии, удовлетворяющие
каждому уровню. Смешивать одно с другим или устанавливать при­
оритет одного над другим- шаги в равной степени неадекватные.

Как я показываю, необходимо признавать каждый уровень во всей
его сложности, в то же время разрабатывая точки перехода и пере­

крытия между ними. Невозможно переирыгнуть через бессознатель­
ное; женщины, что пытаются проскользнуть обманным путем- осо­
бенно феминистки- играют с огнем. Я называю «этикой сексуаль­
ного различия» -адаптируя концепцию, предложенную Люси Ири­
гарэ- феминистский номадический проект, допускающий внутрен­
ние противоречия и пытающийся установить взаимопонимание меж­

ду бессознательными структурами желания и сознательным поли­
тическим выбором. В этом отношении феминизм есть форма множе­
ственного сознания различий.

Другими словами, сегодня моя работа сфокусирована на пере­
сечении идентичности, субъективности и эпистемологии под пост­
структуралистскимуглом сексуального различия. Центральная про­

блема здесь

-

взаимосвязанность идентичности, субъективности и

власти. <<Я>>- это сеть взаимосоотносящихся точек, и потому воп­
рос в том, через какие взаимосвязи, уклонения и ускользания мож­

но производить феминистское знание, не застревая в новых стандар­
тах нормативности.

Сталкиваясь с этими проблемами, я предлагаю феминисткам и
другим критически настроенным интеллектуалам культивировать

сегодня номадическое, кочевое сознание. Эта форма сознания соче­

тает в себе особенности, обычно воспринимаемые как противостоя­
щие, а именно ощущение смысла идентичности, базирующееся не на

фиксации, а на сложившихся обстоятельствах. Номадическое созна-

Путе.м по.мадиз.ма

155

ние сочетает в себе когерентность и мобильность. Оно нацелено на

переосмысление единства субъекта без отсылки к гуманистическим

убеждения, без дуалистских оппозиций, связывая всесто этого тело
и разум в новую констелляцию интенсивных и часто [грамматичес­
ки] непереходных переходов.
Феминистская постмодернистская задача

-

постигнуть, как

возможно уважать культурное разнообразие, не впадая в релятивизм
или политическое отчаяние. Релятивизм

-

это ловушка, разъедаю­

щая основания для возможного союзничества или политических ко­

алиций. Феминисткам-номадам предстоит, в частности, решить, как
сочетать многослойный, многокультурный взгляд с ответственнос­
тью за свой гендер и перед ним.

Понятие •размещенности•

(situatedness) само

по себе не нома­

дическое; наоборот, оно может толковаться в смысле необходимости
прочных оснований. Убедительно отстаивая понятие изгнанника

перед тем, что она воспринимает как постмодернистский отход от

политического, некоторые моменты проясняет Шейла Бенхабиб. 48
Она подчеркивает историческое постоянство образа интеллектуала
как того, кто занимает пространство за стенами города, живя в свое­

го рода социальном изгнании

-

поскольку он/ а отвергает ценности,

имманентные обществу. Бенхабиб определяет это пространство в со­
отнесении с идеей утопии, что буквально означает •нигде• или •не­
место•. Согласно Бенхабиб, без определенной утопической веры в
пространство критического •нахождения нигде• никакая политичес­

кая или социальная критика не может легитимироваться. Занимая
четкую позицию против постмодернистского торжества по поводу

утраты границ и возросшей территориальной нестабильности, что ей
представляется потерей политической силы, она говорит, что луч­

шее, что мы можем выбрать в данное время, есть обусловленные раз­

мещенностЪю формы

(situated form of) критики, то есть нечто вроде

временного изгнания. Когда дело касается субъективности, нам не
остается ничего лучшего, кроме как предложить трактовку •я• как

автономного, но наделенного подвижными границами эго и способ­
ностью к действиям и подотчетности.

Хотя я разделяю этические побуждения Бенхабиб, направлен­

ные на укрепление женской политической активности без обраще­
ния к субстанциалистскому видению субъекта, я не могу согласить­

ся с выделением [позиции] изгнанника. Согласно проведеиному мною
ранее разграничению, центральной фигурой для постмодернистской

субъективности является не маргинализованный изгнанник, но де­
ятельная номада. Лагерь интеллектуального критицизма разбит пе-

Рози Врайдотти

156

ред городскими воротами не в ожидании разрешения войти, но ради
отдыха nеред следующим nерегоном через nустыню. Критическое

мышление

-

не днасnора немногих избранных, но массовый исход

из логоцентрического полиса, якобы «центра• имnерии, критичес­

ки и решительно настроенных мыслящих существ. Тогда как для

Бенхабиб нормативность фаллогоцентрического режима есть [вещь]
nодлежащая обсуждению и nоnравимая, для меня она исnравлению
не nодлежит. Т. о. номадизм есть жест неверия в сnособность полиса
оставить основания власти, на которых он nокоится.

Утоnия, или «нонnлейс•, к которым стремятся nостструктура­
листы, есть т. о. кочевая троnа, функционирующая по разным nра­

вилам и схемам. Я оnределяю nост-гуманИтарную утоnию такого тиnа
как nолитическую надежду на [существование] точки выхода из фал­
логоцентризма; это основа номадического сознания. Номадическое

мышление есть nроект, состоящий в выражении и назывании раз­
личных фигур децентрированной субъективности этого тиnа.

Политически кочевой, номадический стиль выражает мое со­
мнение в сnособности высокой теории отобразить сами те воnросы,
что мне видятся главными: фаллогоцентризм, этноцентризм, nози­

тивность различия. Философия

-

как дисциnлина

-

мышления в

высокой стеnени фаллогоцентрична и антиномадична; она удержи­
вает nривилегированную связь со [структурами] госnодства, власти
и насилия, и следовательнонуждается в механизмах исключения и

госnодства как части своих стандартных nрактик. Философия созда­

ет себя nосредством того, что она исключает, в той же степени, что и
того, что она утверждает. Высокая теория, особенно философия, ус­
танавливает свои ценности nосредством исключения многих

-

не­

мужчин, не-белых, не-ученых и т. д. Структурная необходимость
этих уничижительных фигур друговости заставляет меня сомневать­

ся в сnособности, не говоря уже о моральной и nолитической готов­
ности, теоретического дискурса действовать не стремясь исключать
и главенствовать.

Говоря еще nодробнее, мои исследования номадизма nозволи­
ли мне осознать некую структурную аnорию конвенционального те­

оретического дискурса, и особенно философии. Дискурс, [т. е.] в nо­
стструктуралистском nонимании nроцесс nроизводства идей, знания,
текстов, науки, есть нечто, с чем теория соотносится и на чем осно­

вывается в кодификации и систематизации своего разнообразия в
[рамки] nриемлемой научной нормы. Нормативность высокой тео­
рии, однако, тоже является ограничением, nоскольку дискурс, бу­

дучи комnлексной сетью взаимосоотносимых условий истинностно-

Путем по.мадиз.ма

157

сти, превышает кодификационную мощность теории. Потому фило­
софия вынуждена «гоняться• за самыми разными новыми дискур­

сами (женщин, постколониальных субъектов, аудиовизуальных
средств, других новых технологий и т. д.), чтобы инкорпорировать и
кодифицировать их. Как нам напоминает Донна Хэрэуэй, высокая

теория есть каннибалистическая машина, нацеленная на ассимиля­
цию всех новых и даже чуждых тел. К счастью, номады двигаются
быстрее и выдерживают более длительные путешествия, чем осталь­
ные, так что ассимилировать их нелегко.

Быть номадой, жить в движении не означает не мочь и не хо­

теть создавать те по необходимости стабильные и убедительные ос­
нования идентичности, что позволяют действовать в сообществе.
Скорее номадическое сознание состоит в том, чтобы не принимать
никакую идентичность как постоянную. Номада только проходит;
он/а создает те необходимым образом размещенные связи, что помо­
гают выжить, но никогда полностью не принимает ограничения на­

циональной, фиксированной идентичности. У номады нет паспор­
та- или же слишком много паспортов.

Лучший способ конкретного воплощения образа номады

-

это

перевод его в [область] институциональных политик. По мне, нома­
дическое сознание является самой сутью такого проекта женских

исследований, какой мы реализуем в Утрехте. Опыт показал, что
успеха в осуществлении и поддержке институциализированных фе­

министских проектов можно достичь лишь прагматически комби­
нируя автономные структуры и интегративные практики. Эпистемо­

логический номадизм, поддерживающий реализацию феминистско­
го обучения и исследований, не только не исключает более «оседлых•
институционалъных практик, он дает нам фору в институционалъ­

ной игре, поскольку мы от нее критически более дистанцированы.

Так, курс обучения, который мы предлагаем, является полнос­
тью признавной выпускающей программой на гуманитарном факуль­
тете, но читается преподавателями самостоятельной кафедры женс­
ких исследований, которые полностью зависят только от ставок на
этой кафедре женских исследований. Это облегчает всю кадровую
политику и соответствующие административные меры, а также по­

ощряет внутри коллектива дух вовлеченности в феминистскую тео­

рию; чувство легитимности благоприятствует доброжелательному и
заинтересованному отношению к преподавателям других кафедр.

На протяжении всего курса мы придерживаемся транс-дисцип­
линарного подхода, который заключается в том, что мы и самостоя­
тельны в своем мышлении, и интегрированы в общую жизнь факулъ-

Рози Bpauдommu

158

тета. Конечно, это очень nривилегированная nозиция, что стала воз­

можной благодаря щедрому государственному гранту. 49 Для меня
nрактика учреждения кафедр женских исследований и налажива­
ния их работы nредставляет живое доказательство nрагматичной
эффективности номадячеекой политики.

Идея прохождения, проницания различных типов и уровней
идентичности

-

это не попытка избежать столкновения с весьма ре­

альными идеологическими и социальными ограничениями, в кото­

рых мы вынуждены действовать. Как раз наоборот, номадячеекое
сознание nредлагает способ справиться с этими ограничениями. И в

этом пункте я не согласна с Нэнси Фрейжер и Линдой Николсон, 5°
утверждающими, что постмодернистский акцент на обусловленной
обстоятельствами идентичности и упадок метанарратинов ослабля­
ет политическую активность и феминизм вместе с нею; мне феми­

низм и постмодернизм видятся скорее берущими начало от одного
истока, но следующими разными курсами. Оба направления подчер­

кивают исторический упадок той идеи, что политическая Деятель­
ность и эффективная социальная критика требуют в качестве необ­
ход~мой предпосылки прочных и значительных оснований. Как по­
казывает постмодернистский номадический феминизм, вам не нуж­

но держаться субстантивистского видения субъекта для того, чтобы
действовать политически или совершать осознанный выбор, прини­
мать критическое решение.

Номадячеекий феминизм идет еще дальше и показывает, что

политическая деятельность должна соотноситься со способностью
выявлять иллюзорность онтологических оснований. Как говорит
Джудит Батлер, •задача в том, чтобы спросить, что сан.н:цион.ирует
устанавливающий основания теоретический ход, и что конкретно он

исключает или перекрывает•. 51 В номадячеекой перспектине поли­
тика есть форма вмешательства, что действует одновременно в дис­
курсивном и материальном регистрах субъективности; так что она
должна соотноситься со сnособностью устанавливать множественные
связи. Политика

-

это как раз осознание раздробленной, изнутри

nронизаиной властными отношениями конструкции субъекта и ак­
тивный поиск возможностей сопротивления структурам-гегемонам.
Основания не только не требуются для эффективной политичес­
кой деятельности, очень часто они препятствуют полету номадячее­

кого сознания. Просто вспомните, что наиболее обжившиеся, врос­
шие в землю, оседлые люди

-

наименее эмпатичны, наиболее мало­

nодвижны, наиболее сознательно •аполитичны•. Безразличие •ос­

новательных,. людей демонстрирует в своей выдающейся работе о

Путе.м по.мадиз.ма

подростках-беглецах,

159
Sans toot ni loi,

где дома французов показаны

негостеприимными крепостями буржуа, выталкивающими вон без­

домную девушку, французский режиссер Агнес Барда. Сколько со­
временных бездомных испытали на себе это полное отсутствие инте­
реса, не говоря уже об эмпатическом понимании? Номадический
субъект, наоборот, действует как бригада скорой помощи: онjа под­

ключается, передает дальше, переходит к следующей проблеме; он/
а не формирует идентификаций, но регулярно возвращается к прой­
денному вновь и вновь. Номада- это трансгрессивная идентичность,
чья подвижная природа целиком и полностью объясняет, почему она

способна устанавливать связь со всем на свете. Номадическая поли­
тика заключается в создании смычек, коалиций и взаимосвязей.

Я убедилась в этом на собственном опыте: пока я не обрела не­
которую стабильность и чувство родства с чем-то, поддержанные по­
стоянной работой и счастливыми личными отношениями, я на са­

мом деле не могла начать адекватно мыслить о номадизме. Я не хочу
сказать, что размышления о номадизме в итоге превратились в мою

основную экзистенциальную привычку, просто само это понятие ста­
ло видимым и потому выразимым только тогда, когда я определи­

лась достаточно для того, чтобы ухватить его. Идентичность ретрос­
пективна; репрезентируя ее, мы действительно получаем способность
вычерчивать точные карты, но относящиеся только к той местнос­

ти, где мы уже побывали, и ни к чему более. Карты кочевников дол­
жны постоянно перерисовываться, и как таковые они структурно

противоположны неподвижности и хищному потреблению. Номада

остро чувствует территорию

-

но не как свою собственность.

Как справедливо указывает Хэрэуэй, ты должна быть конкрет­
но где-то расположена, чтобы производить высказывания, обладаю­
щие общей ценностью. Номадизм таким образом не есть текучесть

без границ, но скорее отчетливое осознание подвижности границ; это
интенсивное желание пересекать чужие территории и границы.

Таким образом как фигура современной субъективности нома­
да есть постметафизическая, интенсивная, множественная сущность,

функционирующая в сети взаимосвязей. Он\а не может быть реду­
цирована к линейной, телеологической форме субъективности; ско­

рее он\а есть область множественных связей. Он\а телесна, и тем са­
мым культурна; как артефакт, он\а является технологической сме­
сью человеческого и пост-человеческого; это сложный комплекс,
наделенный многочисленными способностями к взаимосвязям в мо­

дусе безличного. ОIГ\а- это киборг, но киборг, обладающий бессоз­
нательным. Он\а- <<слизистая•>, или <<божественная•> Иригарэ, но в

Рази Брайдотти

160

мультикультурной перспективе. Он\ а- абстрактна, но в то же вре­

мя абсолютно, операционально реальна.

Одна из ее\его исторических задач- восстановление чувства
интерсубъективности, позволяющего через признание различий со­
здать новый тип связности, по включающей (т. е. не-исключающей)

схеме. Я думаю, что одним из способов, с помощью которых феми­
нистки могли бы визуализировать такую перспектину многих раз­

личных подходов и местоположений, может стать образ множествен­
ной грамотности, то есть нечто вроде становления коллективным

полиглотом. Феминисткам нужно овладеть разнообразием стилей и
дисциплинарных подходов на многих различных диалектах, жарго­

нах и языках, тем самым отказавшись от образа сестринства в смыс­
ле глобальной схожести всех женщин как [представительниц] вто­
рого пола в пользу признания всей сложности семиотических и ма­
териальных условий, в которых действуют женщины.

There are no/mad women in this attic.

Аллюзия на классическое феминистское

исследование творчества крупнейших английских писательниц 19-го века, пред­
принятое Сандрой Гилберт и Сюзан Губар в книге •Безумная на чердаке• (The
Madwoman in the Attic. The Woman Writer and the Nineteenth·Century Literary
I magination,1979), где анализу nодвергаются стереотипы патриархатнога пред­
ставления о женщинах и сопротивление им в женском письме; в заглавие
книги в свою очередь вынесен образ изДжейп Эйр.- Прим. перев.

bell hooks, • Postmodern Ьlackness • , in Уearning (Toron to: Between the Lines, 1990),
р. 27.
Christa Wolf, Cassandra(London: Virago Press, 1984).
Trinh Т. Minh-ha, Woman, N ative, Other (Bloomington: Indiana University Press,
1989), р. 19.
Colette, La Vagabonde (1920; reprint, Paris: A!Ьin Michel, Livres de Poche, 1983),
р. 26. Цитата переводится на английский так: •Никто не ждет меня на дороге,
не ведущей ни к славе, ни к богатству, и тем более ни к любви•.

Nicole Ward Jouve, White Woman Speaks with Forked Tongue: Criticism as
(London and New York, Routledge, 1991).

AutoЬiography

Я благодарна Мике Аартс, указавшей мне на это в поезде, движущемся в Кас­
сель, Германия; можно ли найти место, более подходящее для столь проница­

тельного комментария?
Я благодарна Патриции Егер и Наоми Шор, что независимо друг от друга обра­
тили мое внимание на этот момент; особенно в долгу я перед nервой, подсказав­

шей саму формулировку.

Bruce Chatwin, The Songlines (London: Picador, 1988).
10

Italo Calvino, Le citta invisiblli (Turin: Einaudi, 1972).

Путем номадизма
11

161

Alice Jardine, •Pre-Texts for the Transatlantic Feminist•, Yale
(December 1982): 220-36.

12

Leila Sebbar and Nancy Huston, Lettres

13

Я благодарю Жюль Хейманс из

Parisieппes

Freпch Stиdies

(Paris: Barrault, 1986).

Radio Mundo за помощь в формулировке

гипоте­

зы.

14

См., например, ее веб-сайт на

15

Анри Лефевр

http:/ jmembers.aol.com/Mart143/- Прим. перев.

(Henri Lefebvre, 1901-1991)-

один из наиболее известных фран­

цузских философов-марксистов. В его долгой и бурной интеллектуальной и по­

литической биографии (вступление во французскую компартию в

1928,

посто­

янная конфронтация с ее догматизмом и сталинизмом и выход из ее рядов в
а затем возобновление сотрудничества с

1978

1958,

года; исследования философии

Гегеля, Ницше, Шеллинга и Хайдеггера; критика Леви-Стросса, Фуко и Аль­

тюссера; социологическая революция, связанная с книгой Критика обыденно И
жизни

(1947);

собственная теория отчуждения и диалектическая программа

создания Цельного Человека; сочувствие событиям 68-го года, яви,вшимся для
него подтверждением его теорий, и блестящий их анализ и т. д. и т. п.) важное
место занимает книга Производство пространства

(1974),

посвященная ана­

лизу пространства как места развертывания социальных практик и во многих

аспектах генеалогически связанная с деятельностью пост-сюрреалистской, пост­

дадаистекой и пост-леттристекой анархистской группы

Internationale
Situationniste (1957-72) и, в частности, одного из ее лидеров, Ги Дебора (Guy
Debord, 1932-94, покончил с собой) и его книгой Общество спектакля (1967,
русский перевод- 2000), афоризмы которой стали лозунгами в 1968. Простран­
ствеиная метафоряка Брайдотти имеет отчетливые коннотации с терминологи­

ей ситуационистов, к сожалению, практически утрачиваемые в переводе.

-

Прим. перев.
16

Barbara Krueger, We Won't Play Natиre to Уоиr Cиltиre (London: I.C.A., 1983);
Love for Sale (New York: Harry М. Abrams, 1990); •No progress in pleasure•, in
Carole S. Vance, ed., Pleasиre апd Daпger (Boston: Routledge and Kegan Paul,
1984).

17

Можно посмотреть на

holzerO.html18
19

http:/ /adaweb.walkerart.orgfcontextjartistsjholzer1

Прим. перев.

Jenny Holzer, New York, Solomon R. Guggenheim, 1988.
Хотя сама коллекция слайдов пока, к сожалению, не опубликована, работа была

представлена в:

20

Brunhilde Вiebuyck and Mihaela Bacou, eds., •Paroles Urbaines•,
Cahiers de littiratиre orale, no. 24 (1988).
Brian Eno, Mиsic for Airports, EG Records EEG CD 17.

21

Спасибо Кристиану Франкену, подарившему это выражение; цитата из Anne
Aronson and Diana L. Swanson, •Graduate Women on the Brink: Writing as
'Outsiders Within'•, Woтen's Stиdies Qиarterly, nos. 3 and 4 (1991): 165.

22

Virginia Woolf, Three

23

Helene Sixous and Catherine Clement, La jеипе ntJe (Paris: U.G.E., 1975).
Lнсе Irigaray, Се sexe qui n'en est pas ип (Paris: Minuit, 1977).

24
25

26

6

Gиiпeas

(1938; reprint, London: Penguin, 1978).

Alice Walker, In Search о{ Our Mothers' Gardens (London: The Women's Press,
1984).
Caren Kaplan, •The Politics of Location as Transnational Feminist Critical
Practice•, in Caren Kaplan and Inderpal Grewal, eds., Scattered Hegeтonies:
Зак.

4046

Рази Брайдотти

162

Postmodernity and Transnational Feminist Practicies (Minneapolis and London:
University of Minnesota Press, 1994).
27

2S

Dale Spender, Women of ldeas and What Men Have Done to Them (London: The
Women's Press, 1982).
Gilles Deleuse and Felix Guattari, Nomadology: The War Machine (New York:
Semiotexte, 1986).

29

Isabelle Stengers, D'une science а l' autre; Des concepts nomades (Paris: Seнi!, 1987).

30

Nathalie

31

Rosa Capiello, Oh, Lucky Country! (St. Lнcie: University of Qнeensland Press, 1984).

32

Donald Horne, The Lucky Country (London:

33

Gayatri
60.

34

Авангардная группа, чье название можно перевести как •Городские индейцы•,

Sarraнte,

С.

Enfance (Paris: Gallimard, 1983).
Pengнin,

1966).

Spivak, •Reading the Satanic verses•, Third Text (Summer 1990): 41-

абсурдизировавшая политическую риторику левых. Примеры их лозунгов:

•Власть- боссам• (ер. •Власть- массам• ), •Вся власть дромадериату• (ер.

•Вся власть пролетариату• ), •Больше работы, меньше

денег!• (ер. •Меньше

хлеба, больше налогов!• в •Сильвии и Бруно• Кэрролла (по мнению Кена Кнаб·
ба, анархиста, антологиста и (пост)ситуациониста, чей сайт находится по адре·

35

36

су http://www.slip.net/-knabb/)).- Прим. перев.
Sadie Plant, •Nomads and revolutionaries•, Journal of the British Society for
Phenomenology 24, no. 1 (Janнary 1993): 88-101; quote from р. 89.

New Age Gypsies- очевидно, Брайдотти подразумевает New Age Travellers ( •пу­
тешественники новой эры• ), достаточно многочисленное и идеологически раз­
нообразное движение в Британии, генетически связанное не только с хиппи, но
и с цыганами и особенностями их жизни в Британии также. Движение зароди­

лось в 70-х и достигло рассвета в начале 80-х, когда •путешественники• в рас­
крашенных автобусах и фургонах тысячами кочевали с фестиваля на фестиваль

(в основном на юге Англии), пока в 1986-м году попытка провести традицион­
ный ежегодный •кульминационный• фестиваль в Стоунхендже не была иресе­

чена грандиозной карательной акцией со стороны полиции (известной как

ва на бобовом поле•,

•Battle of the Beanfield• ),

• Бит­

синхронной с ужесточением за­

конодательства в отношении подобных мероприятий и кочевого образа жизни

вообще. •Путешественники• практикуют образ жизни, напоминающий одно·
временно хипповский, битнический, цыганский и

-

бродячих ремесленников,

с характерной для нью-эйдж эклектичной манерой ассимиляции многих тече·
ний современной спиритуалистики, экологической и пацифистской тематики
и разнообразия музыкальных стилей. Более подробно см., например, на сайте
Алана Лоджа
37

http:ffwww.gn.apc.org/tash/-

Brigate Rosse -

Прим. перев.

итальянская террористическая марксистеко-ленинская орга·

низация, основанная в

1969

году, вооруженным путем стремившалея превра·

тить Италию в революционное государство, противостоящее другим странам

Запада. На ее счету убийства и похищения итальянских государственных дея­
телей и бизнесменов, американских генералов. В

Коммунистическую Партию

После серии арестов в

1989

(PR-BCC)

1984

распалась на Боевую

и Союз Боевых Коммунистов

(PR-UCC).
1996

практически прекратиладеятельность, хотя в

теракт на военной базе США в Авиано (Италия) (никто не пострадал) был снова

- Прим. перев.
Pier Paolo Pasolini, Scritti corsari (Turin: Garzanti, 1975).

отнесен на их счет.
38

Путе.м н.о.мадиз.ма

163

См., например,

39

Jean-Franois Lyotard, La condition postmoderne (Paris: Minuit,
1977); переведено на английский The Postmodern Condition (Manchester:
Manchester University Press, 1984); см. также Frederic Jameson, Postmodernism;
or, the Cultural Logic of Late Capitalism (Durham: Duke University Press, 1992).

40

Как и в оригинале, все слова (греческие, кромереси) даны в латинском начерта­
нии. Кроме этого, использована стандартная транслитерация слова потоs.­
Прим.. перев.

41

Феминистки были, однако, среди первых, кто отмечал и комментировал агрес­
сивную природу того, что полемически было названо •кок-роком•

[ •cock-rocko,

-т. е. •рок самцов• или •член-рок•.- При.м. перев.]. См. соответствующий ана­
лиз в: Robyn Archer, А Star Is Torn (London: Virago, 1986).
42

30 декабря1989 года в ходе операции

•Правое дело• 23-х тысячная группа войск

США при поддержке с воздуха устаиовила контроль над Папамой с целью зах­
вата президента повстанцев Норьеги;

230 человек

погибло. Норьега нашел убе­

жище в резиденции папского нунция, но после десятидневной бомбардировки
здания рок-музыкой и другими психологическими средствами сдался и был
отправлен в США дожидаться суда по обвинению в распространении наркоти­

ков. Источник: статья •Норьега• в: А

43

44
45

46

Dictionary of Twentieth·Century World
Biography (Oxford and New-York: Oxford University Press, 1992).
Dacia Maraini, Donna in guerra (Torina: Einaudi, 197 5 ). Переводится как Woman
at Wаr(•Воинствующая•).
Kathy Acker, In Memoriam to Identity (New York: Pantheon Books, 1990).
Rosi Braidotti, Patterns of Dissonance (Cambridge: Polity Press/New York:
Routledge, 1991).
Последнее искусно раскрыто Мишель ле Дёф в ее работе L'imaginaire
philosophique (Paris: Payot, 1984).

47

Мишель ле Дёф будет первой среди представляющих парадоксальный пример

48

Seyla Benhablb, Situating the Self (Cambridge: Polity Press, 1992).

49

Более детально я анализирую особое положение голландского феминизма в:

такого отторжения постструктурализма.

50

51

•Dutch Treats and Other Strangerso, in Joke Hermsen and Alkeline van Lenning,
eds., Sharing the Difference (New York and London: Routledge, 1991). См. также
специальный •утрехтский• выпуск Women Studies International Forum 16, no.
4 (November 1993).
Nancy Fraser and Linda J. Nicholson, •Social Criticism Without Philosophy: An
Encounter Betweeen Feminism and Postmodernism•, in Linda J. Nicholson, ed.,
Feminism/Postmodernism (New York and London: Routledge, 1990).
Jнdith

Butler, •Contingent Foundations: Feminism and the Question of
'Postmodernism'•, Judith Butler and Joan Scott, eds., Feminists Theorize the
Political (New York and London: Routledge, 1991), р. 7. (Русский перевод см.:

Джудит Батлер, •Случайно сложившиеся основания: феминизм и вопрос о 'по­
стмодернизме'•, Гепдерпые Иссл.едовапия
также в этом издании).

3 (2, 99): 89-107;

цит. по стр.

93;

а

Джудит Батлер

От пародии к политике

Я начала со спекулятивного вопроса о том, может ли политика

феминизма обойтись без «субъекта» в качестве женской категории.
Тем самым на карту не ставится вопрос о том, имеет ли всё ещё смысл,
стратегически или тактически, ссылаться на женщин в целях фор­

мирования от их имени неких репрезентативных требований. Феми­
нистское «МЫ» -всего лишь фантазматическая конструкция, отве­

чающая определённым целям, но отрицающая внутреннюю слож­

ность и неопределённость самого термина, и конституирующаяся
только путем исключения пекоторой части того представительского

корпуса, который она в то же время стремится представлять. При­
зрачный или фантазматический статус «МЫ», однако, не является
поводом для отчаяния, по крайней мере, не только поводом для от­
чаяния. Радикальная нестабильность данной категории ставит под
вопрос фундаментальные ограничения на феминистское политичес­
кое теоретизирование и раскрывает иные конфигурации, не только
гендервые и телесные, но и конфигурации самой политики.

Фундаменталистекое размышление о политике индивидуально­
сти склоняется к предположению о том, что индивидуальность в пер­

вую очередь должна допускаться при разработке политических ин­
тересов, а затем и при совершении политических действий. Мой ар­
гумент состоит в том, что не должно быть «деятеля после действия.~,
но что «деятель» поочерёдно конституируется в действии и через дей­

ствие. Это не будет возвращением к экзистенциальной теории само­
сти, которая конституируется через собственные акты действия, по­
скольку экзистенциальная теория допускает пре-дискурсивную

структуру как для самости, так и для её акций. Здесь меня интересо­
вала именно днекурсивно-вариабельная конструкция каждого в дру­
гом и через другого.

© Taylor and Francis Books, 1990.
Judith Butler, Gender
Feminism and the Subversion о{ 1dentity (N. У., London: Routledge, 1990),

Перевод Светланы Пчелиной выполнен по изданию:

TrouЫe:
рр.

142-149.

165
Вопрос о локализации <<деятельности»

(agency),

как правило,

ассоциируется с жизнеспособностью <<субъекта•>, где «субъект» по­
нимается как обладающий неким стабильным существованием, пред­
шествующим культурному полю, которое он преодолевает. Или же,
если субъект культурно сконструирован, он тем не менее оказывает­

ся способным к какой-то деятельности, фигурируемой, как прави­
ло, в виде способности к рефлексивной медиации

(mediation),

кото­

рая остается нетронутой, несмотря на её культурную укоренённость.

Согласно такой модели, <<культура» и «дискурс» марают

(mire)

субъект, но не конституируют его. Это стремление к определению и
замаранию

(enmire) предсуществующего субъекта оказалось необхо­
(point of agency), ко­

димым для установления точки деятельности

торая не полностью детерминирована этой культурой и дискурсом.

Но, однако, размышления подобного рода ошибочно допускают, что
а) действие может быть установлено только посредством обращения

к предискурсивному <•Я», даже в том случае, если это «Я» обнару­
живается среди дискурсивной конвергенции, и б) то, что должно быть
конституированным посредством дискурса, означает быть детерми­
нированным посредством дискурса, где детерминация предопреде­

ляет возможность деятельности.

Даже в теориях, которые держатся за сверх-качественного или
ситуативного субъекта, данный субъект всё ещё сталкивается со сво­

им дискурсивно конституированным окружением в оппозиционной,

эпистемологической рамке. :Культурно замаранный

(enmired)

субъект преодолевает свои конструкции, даже если эти конструкции
являются подлинными предикатами его собственной индивидуаль­
ности. Например, у Бовуар существует некое «Я», которое действует
согласно своему гендеру, которое становится своим гендером, но это

«Я», инвариабельно ассоциируясь со своим гендером, тем не менее
является точкой деятельности, никогда полностью не идентифици­
руемой с его гендером. Это

cogito никогда не бывает исполнено куль­

турным миром, который оно преодолевает, независимо от величины

онтологической дистанции, отделяющей этот субъект от его куль­
турных предикатов. Теории феминистской индивидуальности, кото­
рые разрабатывают предикаты цвета, сексуальности, этничности,

класса и телесного здоровья инвариабельно заканчиваются приво­
дящим в замешательство

«etc.»

в конце списка. Через эту горизон­

тальную траекторию прилагательных данные позиции стремятся зак­

лючить в себе ситуативный субъект, но никогда не могут добиться
этого полностью. Однако это поражение поучительно: какой поли­
тический импульс должен быть заимствован от вымученного

«etc. »,

Джудит Батлер

166

которое так часто встречается в конце подобных строк? Это- знак
исчерпанности, равно как и знак бесконечности дроцесса самой сиг­

нификации. Это- приложение

(supplement),

излишек, который

необходимо сопровождает любую попытку установить индивидуаль­

ность раз и навсегда. Это бесконечное

et cetera,

однако, предлагает

себя в качестве новой отправной точки для феминистского полити­
ческого теоретизирования.

Если индивидуальность утверждается посредством процесса

сигнификации, если индивидуальность всегда оказывается уже обо­
значенной, и всё-таки продолжает обозначать то, как она циркули­
рует внутри вариативных переплетённых дискурсов, тогда вопрос о

деятельности не должен решаться посредством обращения к некому
<<Я>>, которое предшествует сигнификации. Другими словами, усло­
вия возможности утверждения «Я>> обеспечиваются структурой сиг­
нификации, правилами, которые регулируют легитимное и нелеги­

тимное обращение этого местоимения, практиками, которые уста­
навливают термины интеллигибельности, при помощи которых цир­

кулирует данное местоимение. Язык не является внешним средством

или инструментом, в который я вливаю себя и из которого я собираю
отображение этого себя. Гегелевская модель само-познания, которая

была присвоена Марксом, Лукачем и рядом современных либертар­
ных дискурсов, предполагает потенциальную адекватность между

<<Я», противостоящим своему миру (включая язык) как объекту, и

«Я», которое находится в качестве объекта в этом мире. Но субъект/
объектная дихотомия, принадлежащая здесь традиции западной эпи­
стемологии, обусловливает именно ту проблематику индивидуаль­
ности, которую она пытается разрешить.

Какая дискурсивная традиция устанавливает «Я» и его <<дру­
гое» в эпистемологической конфронтации, которая впоследствии

решает, где и как должны быть детерминированы вопросы познава­

емости и деятельности? Какие виды деятельности предопределяют­

ся посредством постулирования эпистемологического субъекта,
именно потому, что правила и практики, регулирующие обращение
этого субъекта и заранее направляющие его деятельность, исключа­

ются как участки анализа и критической интервенции? То, что эпи­
стемологический исходный пункт ни в коей мере не является неиз­

бежным, наивно и всеобъемлюще подтверждается банальными опе­

рациями обыденного языка,

-

что широко представлено в антропо­

логии,- который рассматривает субъект/объектную дихотомию в
качестве странного и условного, чтобы не сказать насильственного

философского обмана. Язык присвоения, инструментальности иди-

От пародии к политике

167

станцирования, приличествующий эпистемологическому методу,
также принадлежит к стратегии доминирования, которая натравли­

вает <<Я>> против «другого>> и, если это разделение достигается, со­

здаёт искусственную систему вопросов о познаваемости и воспроиз­
водстве этого «другого».

В качестве составной части эпистемологического наследия со­
временных политических дискурсов индивидуальности оппозиция

является стратегическим движением внутри данного набора сигин­
фицирующих практик, движением, которое устанавливает «Я» в и
через эту оппозицию и которое материализует её как необходимость,
скрывающую дискурсивный аппарат, посредством которого консти­
туируется сама бинарность. Переход от эпистемологической оценки

индивидуальности к тому, что локализует данную проблематику в
пределах практик сигнификации, допускает анализ, который при­
нимает эпистемологический метод как таковой в качестве возмож­
ной и условной сигнифицирующей практики. Далее, вопрос о дея­
тельности переформулируется в вопрос о том, как функционируют

сигнификация и ресигнификация. Другими словами, то, что обозна­
чается как индивидуальность, не подлежит означиванию в данной
точке во времени, после которого оно просто находится там в каче­

стве инертного фрагмента сущностного языка. Ясно, что индивиду­
альности могут появляться в качестве множества инертных субстан­
тивов; в самом деле, эпистемологические модели имеют тенденцию

к тому, чтобы принять это в качестве теоретической отправной точ­
ки. Однако субстантивное «Я» только появляется в качестве таково­
го посредством сигнифицирующей практики, пытающейся скрыть

свои собственные действия и натурализировать свои эффекты. Да­
лее, определение в качестве субстантивной индивидуальности явля­
ется труднодоступной задачей, поскольку для таких проявлений су­

ществуют индивидуальности, выработанные по правилам, опираю­
щимся на последовательное и повторяемое обращение правил, кото­

рое обусловливает и регулирует культурно-интеллигибельные прак­
тики индивидуальности. Действительно, понять индивидуальность
как практику, и как сигнифицирующую практику, означает понять

культурно-интеллигибельные субъекты в качестве результирующих
эффектов дискурса, привязанного к правилам, который включает

себя во всеобъемлющие и тривиальные сигинфицирующие лингвис­
тической жизни. Рассматриваемый абстрактно, язык относится к
открытой знаковой системе, при помощи которой интеллигибель­
ность постоянно создается и опровергается. Выступая в качестве ис­
торически особых образований языка, дискурсы во множественном

Джудит Батлер

168

числе презентируются, сосуществуя в пределах временных рамок и
институируя непредвиденные и неосозн~нные конвергенции, из ко­

торых берут начало специфические модальности дискурсивных воз­
можностей.

В качестве процесса сигнификация тщательно укрывает внут­
ри себя то, на что эпистемологический дискурс ссылается как •дея­
тельность»

(agency).

Правила, управляющие интеллигибельной ин­

дивидуальностью, т. е. предоставляющие возможность интеллиги­

бельному утверждению «Я» и ограничивающие его, правила, кото­
рые частично структурированы в соответствии с матрицами гендер­

ной иерархии и принудительной гетеросексуальности, действуют

через повторение. В самом деле, когда говорят, что субъект консти­
туирован, это означает просто, что этот субъект есть следствие опре­
деленных дискурсов, управляемых по правилам, которые регулиру­

ют интеллигибельное обращение индивидуальности. Субъект не де­
терминируется при помощи правил, посредством которых он гене­

рируется, т. к. сигнификация не есть фундирующий акт, а скорее­
регулируемый процесс повторения, который одновременно маскиру­
ется и усиливает свои правила именно посредством продуцирования

субстанционализированных эффектов. В том смысле, что вся сигни­
фикация происходит в пределах орбиты обречённого на повторение;

«деятельность», таким образом, должна быть локализована в преде­
лах возможности вариации на тему этой репетиции. Если правила,
управляющие сигнификацией, не только ограничивают, но и допус­

кают утверждение альтернативных доменов культурной интеллиги­

бельности, т. е. новых возможностей для гендера, которые оспари­
вают строгие коды иерархических бинаризмов, тогда, именно в пре­
делах практик репетиционного сигнифицирования, и становится воз­

можным подрыв индивидуальности. Предписание: быть данным ген­
дером- продуцирует необходимые ошибки, ряд векагерентных кон­
фигураций, которые в своём мультиплицировании превосходят и

пренебрегают предписанием, при помощи которого они генерируют­
ся. Далее, само предписание «быть данным гендером» совершается
через дискурсивные пути: быть хорошей матерью, быть гетерасексу­

ально желаемым объектом, быть подходящим работником; в общем,
означать одновременно мультиплицирование гарантий в ответ на

разнообразие различных вопросов. Сосуществование или конверген­
ция подобных дискурсивных предписаний производит возможность
комплексной реконфигурации и передислокации; это- не трансцен­
дентальный субъект, который создаёт возможность акции в середи­
не данной конвергенции. Не существует самости, которая предше-

От пародии к; политике

ствует

конвергенции

169
или

которая

поддерживает

<<единство>>

(integrity), предшествующее её вхождению в это конфликтное куль­
турное поле. Существует только <<поднятие>> инструментов с того

места, где они лежат. При этом само <<Поднятие» становится возмож­
ным при помощи инструмента, лежащего там.

Что составляет подрывное повторение в пределах сигнифици­

рующих практик гендера? Я показала (<<Я>> использую грамматику,
которая управляет жанром философского умозаключения, но обра­
щаю внимание на то, что именно грамматика использует и делает

возможным это <<Я>>, даже если «Я>>, настаивающее здесь на себе, по­
вторяется, передислоцируется, и

-

как это могут определить кри­

тики- опровергает философскую грамматику, согласно которой оно

как облегчается, так и ограничивается), что, например, внутри по­
ловойjгендерной дистинкции, пол выступает в качестве <•реально­
го» и «фактического», материального или телесного основания, на

котором гендер функционирует в качестве культурной надписи

(inscription).

И всё же гендер не написан на теле подобно тому, как

приносящий мучения инструмент письма в «Исправительной коло­

нии>> Кафки неинтеллигибельно прописывается на плоти обвиняе­
мого. Вопрос не заключается в том, какое значение несёт в себе эта
пропись, а- в том, какой культурный аппарат обеспечивает встре­
чу инструмента и тела, и какие возможны интервенции в это риту­

альное повторение. <•Реальное» и «сексуально-фактическое» явля­

ются фантазматическими конструкциями; иллюзии субстанции,

-

эти тела пытаются приблизиться к соответствию, но им это никогда
не удаётся. Что, в таком случае, делает возможным появление про­

пасти между фантазматическим и реальным, и, таким образом, как
реальное принимает себя за фантазматическое? Даёт ли это возмож­
ность для повторения, которое не полностью сдерживается предпи­

санием реконсолидировать натурализованные идентичности? Точно
так же, как телесные поверхности проигрываютел в качестве есте­
ственных, эти поверхности могут стать местом диссонантного и де­

натурализированного исполнения, которое скрывает перформатив­

ный статус естественного как такового. Практики пародии могут
служить для привлечения и реконсолидации любого различия меж­
ду привилегированной и натурализированной гендерной конфигура­
цией и той, которая выступает в качестве заимствованной фантазма­
тической и миметической

-

вроде неудавшейся копии. И конечно

же, пародия использовалась для продления политики отчаяния, ко­

торая подтверждает кажущееся неизбежным исключение маргиналь­
ных гендеров из территории естественного и реального. И всё-таки

Джудит Батлер

170

этанеудача в попытке стать <<реальным» и олицетворить «естествен­

ное•> является, я бы могла это доказать, конститутивной неудачей
всех гендерных законов по той единственной причине, что эти онто­
логические места действия являются принципиально необжитыми.

Следовательно, существует подрывной хохот в пастит-эффекте па­
родийных практик, в которых первоначальное, аутентичное и реаль­
ное сами конституируются в качестве эффектов. Потеря гендерных

норм привела бы к эффекту пролиферирующих гендерных конфигу­
раций, дестабилизирующих субстантивную индивидуальность и ли­
шающих натурализованные нарративы обязательной гетеросексуаль­
ности их центральных протагонистов: <<мужчин•> и «женщин•>. Па­

родийное повторение гендера обнажает также иллюзорность гендер­
ной идентичности подобно непросматриваемой глубине и внутрен­
ней субстанции. В качестве эффектовнеуловимой и политически

вынужденной перформативности, гендер является «актом» вроде
того, что может быть подвержен расщеплению, самопародии, само­
критицизму и тем гиперболическим проявлениям «естественного»,
которые, при доведении их до крайности, вскрывают его принципи­

ально фантазматический статус.

Я попыталась предположить, что категории индивидуальнос­
ти, часто допускаемые в качестве основных для феминистской поли­

тики, т. е. считаемые необходимыми для мобилизации феминизма в
качестве политики индивидуальности, одновременно работают в на­
правлении ограничения и сдерживания продвижения именно тех

культурных возможностей, которые, как предполагается, и должен
раскрыть феминизм. Безмолвные сдерживания, которые продуци­
руют культурно интеллигибельный «ПОЛ», должны пониматься ско­
рее как генеративные политические структуры, чем натурализпро­

ванные основания. Парадоксально, что реконцептуализация инди­
видуальности в качестве эффекта, т. е. в качестве продуцированного
или генерированного, открывает возможности «деятельности», ко­
торые коварно предопределяются позициями, принимающими ка­

тегории индивидуальности в качестве основных и фиксированных.

Быть эффектом

-

для индивидуальности означает то, что она ни

определена фатально, ни полностью искусственна и арбитрарна. То,
что конституированный статус индивидуальности оказывается не­
правильно истолкован вдоль этих двух конфликтующих линий, пред­

полагает пути, на которых феминистский дискурс, прописанный на

культурной конструкции, остается в ловушкеунеобязательного би­
наризма свободной воли и детерминизма. Конструкция не противо­

поставлена деятельности; это

-

необходимая сцена деятельности,

От пародии к политике

171

именно те термины, при помощи которых деятельность артикули­

руется и становится культурно интеллигибельной. Критической за­

дачей для феминизма является не установление точки зрения за пре­
делами сконструированных индивидуальностей; эта самонадеян­
ность есть конструирование эпистемологической модели, которая

смогла бы дезавуировать своё собственное культурное местоположе­

ние, и, следовательно, выдвинуть себя в качестве глобального субъек­
та,

-

позиция, которая предполагает именно империалистические

стратегии, подлежащие феминистской критике. Критическая зада­
ча состоит, скорее, в том, чтобы определять стратегии подрывно­
го повторения, задаваемые этими конструкциями, утверждать ло­
кальные возможности интервенции посредством участия и:vrенно

в тех практиках повторения, которые конституируют индивиду­

альность и, таким образом, дают имманентную возможность их
опровержения.

Это теоретическое исследование представляло собой попытку
определить место политического именно в тех сигнифицирующих
практиках,

которые устанавливают, регулируютидерегулируют

индивидуальность. Однако эта попытка может быть осуществлена
посредством введения ряда вопросов, которые расширяют само по­

нятие политического. Каким образом разорвать основы, которые
прикрывают альтернативные культурные конфигурации гендера?
Как дестабилизировать и преобразовать в их фантазматическую ве­
личину «предпосылки» политики идентичности?
Эта задача потребовала критической генеалогии натурализации
пола и тел вообще. Она также потребовала пересмотра фигуры тела
как немой, предшествующей культуре, ожидающей сигнификации
фигуры, которая подвергается перекрёстному сличению с феминной

(feminine) фигурой, ожидающей надписи-как-надреза (inscription-asincision) мужского сигнификатора для вхождения в язык культуры.
Начиная с политического анализа обязательной гетеросексуальнос­
ти, необходимым было поставить под вопрос конструкцию пола как
иерархической бинарности. Будучи выставлены с позиции гендера,
вопросы возникли по поводу устойчивости гендерной индивидуаль­
ности как внутренней глубины, воплощаемой, как говорится, в раз­

личные формы <• выражения»; имплицитная конструкция начальной

гетерасексуальности желания показана для того, чтобы сохранить­
ся даже при условии, если она появляется в виде начальной бисексу­
альности. Стратегии исключения и иерархии также показаны для
того, чтобы устоять в формулировке дистинкции «пол/гендер» и её
обращения к «полу» в качестве предискурсивного, равно как и при-

Джудит Батлер

172

оритетасексуальности перед культурой и, в частности, культурной

конструкцией сексуальности в лице предискурсивного. И наконец,
эпистемологическая парадигма, которая допускает приоритет дея­

теля перед действием, устанавливает глобальный и глобализирую­

щий субъект, дезавуирующий своё собственное местоположение, а

также условия локальной интервенции. Принятые в качестве основ
феминистской теории или политики, эти «эффекты» гендерной

иерархии и обязательной гетеросексуальности ошибочно описаны в
виде не только оснований, но и сигнифицирующих практик, кото­
рые дают возможность этому металептическому ошибочному описа­
нию оставаться за пределами компетенции феминистской критики

гендерных отношений. Вступление в репетиционные практики этой

зоны означивания не является выбором, так как «Я», которое могло
бы совершить это вступление, всегда уже находится внутри: не су­
ществует возможности деятельности или реальности, находящихся
за гранью дискурсивных практик, предоставляющих этим терминам

интеллигибельность, которой они располагают. Задача заключается
не в том, чтобы повторять, а в том, как повторять, или, действитель­
но, повторять и размещать посредством радикальной пролиферации
гендера сами гендервые нормы, которые делают возможным это по­

вторение. Не существует онтологии гендера, на которой мы могли

бы конструировать политику, поскольку гендерны е онтологии все­
гда функционируют внутри заданных политических контекстов в

качестве нормативных предписаний, определяющих, что квалифи­

цировать в качестве интеллигибельного пола, призывающих и кон­
солидирующих репродуктивные принуждения в отношении сексу­

альности, устанавливающих предписывающие требования, посред­
ством чего сексуализированные или гендеризированные тела входят

в культурную интеллигибельность. Онтология, таким образом, не
является основанием, а- нормативным предписанием, которое фун­

кционирует коварно, встраивая себя в политический дискурс в ка­
честве его необходимого обоснования.
Деконструкция индивидуальности не является деконструкци­

ей политики, скорее, будучи политической, она устанавливает имен­
но те термины, посредством которых артикулируется индивидуаль­

ность. Этот вид критики ставит под вопрос фундаменталистскую рам­
ку, в которой уже сартикулировался феминизм в качестве политики

индивидуальности. Внутренний парадокс этого фундаментализма
состоит в том, что он допускает, фиксирует и удерживает именно те
«субъекты», которые он надеется представлять и освобождать. Здесь
не является задачей прославлять всякую возможность

qua

возмож-

От пародии н: подитике

173

ность, а- описывать заново те возможности, которые уже существу­
ют, но существуют внутри культурных доменов, задуманных в каче­

стве неинтеллигибельных и невозможных. Если бы цв:дивидуально­
сти не были больше фиксированы в качестве предпосылок полити­
ческого силлогизма, а политика не понималась бы более как комп­
лекс практик, заимствованных из интересов, на которые можно ссы­

латься, которые принадлежат ряду готовых субъектов, новая кон­
фигурация политики наверняка появилась бы на руинах старого.
Культурные конфигурации пола и гендера могли бы затем пролифе­

рировать, или, скорее, их нынешняя пролиферация могла бы впос­
ледствии стать артикулируемой в пределах дискурсов, которые ус­
танавливают интеллиrибельную культурную жизнь, смешивая саму

бинарность пола и выставляя её фундаментальную неестественность.
Какие другие локальные стратегии для вовлечения •неестественно­
го• могли бы привести к денатурализации гендера как такового?

Ив Кософски Сэджвик

Эпистемология чулана

Ложь, ложь, достигающая совершенства,
ложь о наших знакомых, о наших с ними отноше­

ниях, побудительная причина, заставившая нас
действовать так-то и так-то и совершенно нами пе­
реиначенная, ложь о том, что мы собой представ­
ляем, о том, что мы любим, что мы испытываем по
отношению к любящему существу,
ложь

-

... -

эта

одна из немногих вещей в мире, способных

открыть нам вид на новое, на неведомое, способных

разбудить спящие в нас чувства

-

разбудить для

созерцания вселенной, которую мы бы так и не
узнали.

Пруст, Пленница
Эпистемология чулана- это и не насущная тема нашего време­

ни, и не новое ее осмысление. Хотя события, начавшиеся в

1969

в

Стоунуолл, вызвали воодушевленную веру в магнетическую силу и
открывающиеся возможности публичного самораскрытия в гомосек­
суальной среде, аура тайны отнюдь не была нарушена. В каком-то
смысле, как раз наоборот. Чувствительная антенна общественного
интереса воспринимала каждую драму разоблачения геев (особенно
невольнаго) как нечто захватывающее и сладостное, не утрачиваю­

щее свою новизну в нагнетаемой атмосфере публичного толкования
темы любви, не осмеливающейся назвать себя. Настолько эластична
и насыщена структура этого контекста, что не может легко сдаться

© University of California Press, 1990.
Перевод Ольги Липовской выполнен по изданию

Eve Kosofsky Sedgwick,
Epistemology of the Closet (Berkley and Los Angeles: University of California Press,
1990), рр. 67-90.

175
на потребу социальной пользы. Как отмечает Д. А. Миллер в своем
эссе-апологии, таинственность может действовать как

•субъективная практика, в которой создается противопостав­
лениеличноеfпубличное,внутреннееjвнеrпнее,субъект/объект,где
посягновения на святость первого понятия недопустимы. И феномен

•раскрытой тайны• отнюдь, как можно было бы ожидать, не разру­
rпает эти бинарные оппозиции и их идеологический эффект, но, ско­
рее, служит подтверждением их загадочному самовозрождению• . 1
Даже на индивидуальном уровне, среди самых открытых геев
найдется очень мало тех, кто не скрывает намеренно свою ориентаu

1

цию от людеи, значимых для них в личном, экономическом или ин-

ституциональном смысле. Более того, удуrпающая эластичность ге­
теросексистского мира настолько самоуверенна, что, подобно Венди

из

• Питера Пэна•,

человек, на секунду утратив бдительность, обна­

руживает вырастающие вокруг себя стены. Любое столкновение с

новыми людьми, будь то новые одноклассники, тем более новый на­
чальник, социальный работник, банковский клерк, домовладелец,
врач- создает вокруг него непроницаемый колпак, тяжесть кото­
рого, а также его оптические и физические свойства требуют (по край­

ней мере, от человека гомосексуальной ориентации) новой предус­
мотрительности, новых расчетов, новых усилий и действий для со­

блюдения тайны или же ее раскрытия. Гомосексуальная личность

ежедневно имеет дело с собеседниками, о которых ей неизвестно­
знают они или нет; равно как самим собеседникам непонятно, в том
случае, если они знают, насколько значимо это знание. Так же- по
сути

-

непонятно, по каким критериям человек, устраивающийся

на работу, заявляющий на права опеки или посещений, на страхов­
ку, ищущий защиты от насилия или насильственной •терапии•, от

искаженного стереотипа, от оскорбительных рассnросов, просто от
оскорблений, от навязанных интерпретаций его телесности,

-

созна­

тельно предпочитает оставаться, или снова уходить в подполье в тех

или иных жизненных ситуациях. Гомосексуальный чулан не явля­
ется признаком только гомосексуальной культуры. Но для многих
геев и лесбиянок он по-прежнему является основополагающим фак­
тором социальной среды; лиrпь немногие гомосексуальные люди,

будь это их природная смелость и прямотаили поддержка ближнего
окружения, обходятся без навязчивого присутствия чуланного мен­
талитета.

И хотя я намерена утверждать здесь, что эпистемология чулана

имеет всеобъемлющее влияние на гомосексуальную культуру и иден­
тичность в наrпем веке, это не значит, что не существует возможное-

И в Кософсн:и Сэджвин:

176

тей для критических перемен внутри и за пределами чулана. Есть
несомненный риск в переоценке неизменности и значимости подпо­

лья, которое в историческом нарративе
дущее

-

-

будь это прошлое или бу­

не несет спасительного смысла апокалиптического проры­

ва. Некритичный взгляд, лишенный утопического наполнения (воз­

можно, от безысходности), может привести к созданию романтичес­
кого ореола вокруг самого чулана, восприятию как неизбежности или
самоценности его жестких границ, его деформирующего влияния,

его бессилия и даже боли. И эта ловушка столь заманчива отчасти
потому, что неутопическая традиция гомосексуальной мысли, куль­
туры и литературы так насыщенна и продуктивна в нашу эпоху при

полном отсутствии рационализации и зачастую не подвергается по­

литическому прочтению. Эпистемология чулана также, в более ши­
роком смысле, но с меньшим признанием, привнесла значительный
вклад в современную заnадную культуру и историю. И, хотя этот факт
позволяет задавать вопросы по поводу самого феномена чулана, он

не дает нам права внедряться в пространство его обитателей (пусть

даже двусмысленное), исключать из всеобъемлющей гетеросексист­
ской культуры тех, кто заперся в нем, чьи интимные реnрезентатив­

ные потребности удовлетворяются этим бегством, не воспринимае­
мым ими как вынужденное.

Тем не менее, я не представляю себе, на этом этапе, какой-либо
устойчивой альтернативы, и вполне возможно, по причинам, рас­

смотренным ниже, такая альтернатива весьма сомнительна. Но мож­

но попытаться расширить поле изысканий, варьировать, с помощью
новых испытательных подходов, угол восприятия проблемы, что и
является одним из методологических проектов данной дискуссии.

***
В

1973 году в округе Монтгомери, Мэриленд, учитель геологии

в восьмом классе по имени Акавфора был смещен с преподавательс­
кой должности Советом по образованию, когда стало известно, что
он гомосексуалист. После выступлений Акавфоры о его ситуации в

средствах массовой информации, таких как

•60 минут• и Обществен­

ное Вещание, ему было полностью отказано в возобновлении контрак­
та. Акавфора подал в суд. Федеральный районный суд, впервые рас­

сматривавший иск Аканфоры, поддержал действия и аргументацию

Совета по образованию, считая, что его обращение к

npecce привлек­

лонезаслуженное внимание к нему самому и его сексуальности, что

могло повредить учебному процессу. Четвертый окружной апелля-

Эписте.мо.логия чулана

177

ционный суд не согласился с этим решением. Они расценили публич­

ное признаниеАканфоры подпадающим под защиту свободы слова в

соответствии с Первой Поправкой к Конституции. Но, хотя они и не
приняли аргументов нижней инстанции, апелляционный суд, тем не
менее, подтвердил правильиость решения о запрете на преподаватель­

скую деятельность Аканфоры. Мало того, ему было отказано в са­

мом праве подавать иск на основании того, что при приеме на работу
он не сообщил, что во время учебы в колледже являлся активистом
студенческой гомосексуальной организации

-

информация, кото­

рая, по признанию администрации школы, не позволила бы ему по­

лучить эту должность. Теперь уже аргументом в пользу отставки
Аканфоры от учительства было не то, что он вел себя слишком не­

скромно, а наоборот, что он был недостаточно откровенен. 2 Верхов­
ный Суд отказался рассматривать апелляцию.
Поразительна то, что в обоих судебных решениях в деле Акан­

фары делалея акцент на то, что гомосексуальность учителя •сама по
себе• не являлась приемлемым основанием для отказа в получении
должности. Каждый из судов в своем решении четко разделял меж­

ду собственно гомосексуальностью Аканфоры, оставляемой в скоб­

ках и, якобы, защищенной законом, с одной стороны, с другой­
уязвимостью его позиции в отношении информации об этой самой
гомосексуальности. Так очевидно демонстрирует эта история уязви­
мость гомосексуального существования, его незащищенность от про­

тиворечивых обвинений, где пространство, в котором существует
гомосексуалист-учитель, подвергается постоянным ударам с обеих
сторон за •преступную• откровенность, вменяемую и запрещаемую
одновременно.

Та женепоследовательность просматривается в контексте деба­

тов относительно определенийпубличного и приватного, неразреши­
мая загадка для тех, кто занимается правовым пространством гомо­

сексуального бытия. Когда Верховный Суд отказался рассматривать
в

1985 г. апелляцию по делу •Роуланд против Школьного микрорай­

она Мэд Ривер• об увольнении бисексуального консультанта по уче­
бе за то, что она открылась нескольким сотрудникам, факт самоприз­
нания не сочли подпадающим под Первую Поправку (к Конституции

США- Прим. перев.), поскольку он не являл собой выступление в
защиту •общественных интересов•. Но, разумеется, всего полтора

года спустя в ответ на заявление Майкла Хардвика, что его личная
жизнь никого не касается, тот же самый Верховный Суд США поста­
новил, что это не так, и, даже находясь в ведении жесткой юрисдик­

ции, но не являясь предметом общественной заботы, гомосексуализм

Ив Кософски Сэджвик

178

не может, однако, по непреложному мнению Верховного Суда, рас­

сматриваться как частное дело. 3
Наиболее очевидным фактом в этой истории юридических фор­
мулировок выступает то, что они кодифицируют издевательскую

систему двойного ограничения, которая систематически угнетает
гомосексуалистов, посягает на их идентичность и, используя проти­

воречивые запреты, подрывает саму основу их жизни. Это непосред­

ственное политическое осознание может быть, однако, дополнено
исторической гипотезой, ориентированной в другом направлении.

Мне хотелось бы показать, что немало энергии, затраченной на про­
ведение демаркационных линий в обсуждении гомосексуализма с

конца девятнадцатого века в Европе и Соединенных Штатах, исхо­
дит из четко прослеживаемой связи гомосексуальности и более ши­
рокой темы секретности и рассекречивания, частного и публичного,

которые были и являются весьма проблематичными для гендерных,
сексуальных и экономических структур гетеросексистской культу­

ры в целом. Процесс картографирования этих проблем, несущий в
себе новые возможности, но опасный своей непоследовательностью,
жестко и надолго сконденсировался в некоторых образах гомосексу­

альности. Понятия ~чулана•
тия•

(closet)

(засекреченности) и ~раскры­

(coming out), включаемые нынче в любой контекст,

связанный

с возможным пересечением практически любых политически окра­
шенных границ репрезентации, явились наиболее значимыми и при­

тягательными из этих образов.

~Чулан •

-

определяющая структура угнетения геев в этой стра­

не. Юридическое обыгрывание дела ~Бауэре против Хардвика•

защитниками гражданских прав как преимущественно проблемы кон­
ституционального права на частную жизнь, и либералнетекий акцент
по следам судебного решения на образе спальни, захваченпой поли­

цейскими( ~полицейским позволили снова ворваться в спальню Май­

кла Хардвика•, гласил заголовок ~нэйтив• 4 - как будто политичес­
кой победой явилось бы выдворение ментов на улицу, где им и место,
а сексуальности обратно в отведенноеэтому изолированное простран­

ство), помимо всего прочего являются продолжением и утверждением

власти образа чулана. Стойкость этого образа подкрепляется даже в
случаях, когда его смысл подвергается сомнению в антигомофобных
реакциях на дело Хардвика, адресованных читателям-геям:
<<Что ты можешь в одиночку? Ответ очевиден. Ты не одинок, и

тебе нельзя оставаться одному. Эта дверь, ведущая в чулан- никог­
да не способная защитить,

-

сейчас еще более опасна. Ты должен

выйти наружу ради самого себя и ради всех нас • _5

Эписте.молоzия чулана

179

Образ •выхода из чулана• регулярно сопутствует образу засек­

реченности, и его кажущаяся однозначность в публичном употреб­
лении может восприниматься как спасительная эпистемологическая

надежность, противопоставляемая двусмысленной секретности, пре­
доставляемой чуланом: •Если каждый гей и каждая лесбиянка от­
кроются свой семье,

-

говорится в той же статье,

-

сто миллионов

американцев могут встать на нашу сторону. Работодатели и друзья­
натуралы-это еще сто миллионов•. Однако отказ Школьного рай­

она Мэд Ривер признать факт самопризнания женщины своим кол­
легам как естественное право на свободу слова резонирует во многих
реакциях на подобные раскрытия: •Все это замечательно, но почему
вы считаете, что я хочу об этом знать?•.

Теоретики гомосексуализма нашего века, как мы увидим даль­

ше, никогда не были слепы к разрушительным противоречиям этой
компромиссной метафоры вхождения в и выхода из чулана. Но кор­

ни ее в европейской культуре настолько разветвлены, как показано

в работах Фуко, и их связь с •расширенными•, то есть явно не-геев­
скими топологиями приватности в культуре настолько критична,

всеобъемлюща и репрезентативна, как драматизировал Фуко, что
простой переход к альтернативной метафоре никогда не был реально
возможен.

Недавно я услышаJiа программу Национального общественно­
го радио, определившую шестидесятые годы как десятилетие, когда

негры вышли из чулана. По этому же поводу я недавно выступила с
речью, содержащей объяснение того, как можно выйти из подполья,

будучи толстой женщиной. Очевидный отрыв от геевских корней
фразы •выход из чулана• в современном использовании может выз­
вать предположение, что троп чулана настолько близок сердцу со­

временных толкователей, что может быть выхолощен, или уже ли­
шился своей исторической принадлежности к гомосексуальной куль­
туре. Но моя гипотеза в том, что верно как раз противоположное. Я

считаю, что весь набор самых значимых локализац:Ий спорных зна­
чений в культуре двадцатого столетия, с рубежа веков, логично и
нестираемо маркирован исторической специфичностью гомосоциаль­

ногоjгомосексуального толкования, особенно, но не исключительно

мужского. 6 К этим локализациям, как я уже отмечала, относятся и
пары секретность/рассекречивание, частное/публичное. Вместе с

этими (а иногда посредством их), эпистемологически нагруЖенны­
ми парами, сконденсированными в понятиях •чулана• и •раскры­

тия•, нынешний весьма специфический кризис определений неизг­
ладимо маркировал и другие парные конструкции, основополагаю-

И в Кософски Сэджвик

180

щие для современной культурной организации

-

мужественное/

женственное, большинство/меньшинство, невинность/инициация,

естественный/искусственный, новый/ старый, произрастание jупа­
док, урбанистическийjпровинциальный, здоровье/болезнь, схожий/

отличный, знание/паранойя, искусствоjкитч, искренность/сенти­

ментальность и добровольность/вынужденность. Настолько широко
разлилось несмываемое пятно гомоjгетеросексуального кризиса, что

обсуждение любого из вышеприведенных знаков в любом контексте
при отсутствии антигомофобного анализа должно служить лишь зак­
реплению их явной однозначности.
В любом современном контексте о сексуальности знание/неве­

жество является более чем одной из метонимических цепочек таких
бинаризмов. Процесс, начавшийся в узких границах европейской
культуры, но широко распространившийся и ускорившийся после

конца девятнадцатого века, процесс, благодаря которому «знание»
и <<секс» стали концептуально неотделимыми друг от друга- так что

знание в первую очередь воспринимается как сексуальное знание, а

невежество- как сексуальное невежество; и любое эпистемологи­
ческое давление кажется силой, все более питаемой сексуальным
побуждением

-

был описан Фуко в его И с тории сексуальности.

В каком-то смысле это тянувшийся почти до замедления процесс от­

слаивания библейского генезиса, благодаря которому то, что для нас
сегодня сексуальность, это плод,- безусловно, единственный
плод

-

который стоит сорвать с древа познания. Познание как тако­

вое, сексуальность как таковая, трансгрессия как таковая в Западной
культуре всегда были подчинены магнетической силе, сводившей их

в непреложную, хотя и не беспроблемную общность друг с другом, а
период, начавшийся с Романтизма, завершил это выстраивание через
невероятно широкое слияние разных языков и институтов.

В некоторых текстах, таких как <<Монахиня» Дидро, которые
оказали влияние в начале этого процесса, желание, которое представ­

ляет чистую сексуальность, а, следовательно, сексуальное знание и

знание как таковое, есть однополое желание. 7 Эта возможность, од­
нако, была репрессирована с возрастающей энергией, а, следователь­
но, и возрастающей видимостью, когда культура индивидуальности
продолжала развивать версию знания/сексуальности, все более
структурируемую ее направленным сознательным отказом от сексу­

альности между женщинами, между мужчинами. Постепенно мате­

риализующийся эффект этого отказа8 означал, что к концу девятнад­
цатого века, когда стало вполне обыденным знанием

-

и для коро­

левы Виктории, и для Фрейда- что знание означает сексуальное

Эпистемология чулана

181

знание, а тайны- сексуальные тайны, возникла, в сущности, одна

конкретная сексуальность, обозначенная как таинство: совершенный
объект для нынешней иенасытимо обостренной эпистемологической/

сексуальной тревожности субъекта на рубеже веков. Опять же, это
была длинная цепь библейских определений сексуальности с опре­

деленной когнитивной расстановкой (например, Св. Павел в рутин­

ном порядке воспроизвел и переработал определение содомии как
преступления, имя которого не должно быть произнесено, и, следо­
вательно, возможность знания о нем умалчивалась), достигшая куль­

минации в эпохальном публичном заявлении Лорда Альфреда Дуг­

ласа в

1894 году

«Я та любовь, что не осмеливается назвать себя•. 9

В таких текстах как «Билли Бадд• или <<Дориан ГрэЙ•> и через их
влияние темы, предмет рассмотрения

-

знание и невежество, невин­

ность и инициация, тайна и рассекречивание- стали, отнюдь не
условно, но непосредственно связаны с одним определенным объек­

том осознания того, что сексуальность в целом, и, тем более, сейчас

-

есть гомосексуальная тема. И конденсация мира возможностей, ок­
ружающего однополую сексуальность, включая, скажем, и гомосек­

суальные желания и самые неистовые фобии по отношению к ним,

конденсация векоего плюрализма к гомосексуальной теме, который
сформулировал винительный падеж современных процессов инди­
видуального знания, явилась отнюдь не малым наказанием за кри­

зис сексуальных определений начала века.

Чтобы понять, чем отличительна ситуация, когда просто тайна
манифестирует себя как та самая тайна, позвольте мне объединить
в коротком анахронистическом ряду несколько показательных нар­

ративов,- литературный, биографический, воображаемый,- ко­
торые начинаются

1 июля 1986 года,

когда было объявлено решение

по делу «Бауэре против Хардвика•. Этот момент состоялся в проме­

жутке между геевскими маршами, прошедшими по всей стране в

выходные дни, объявлением о новой мстительной политике Депар­
тамента Юстиции в отношении СПИДа, и следующим уикендом, ког­
да пресса накручивала безудержный восторг или истерию вокруг
национальной фетишизации пустой, слепой, в короне с остриями,

женской фигуры, абстрактной Свободы, создавая вокруг геев-муж­
чин, волна за волной, среду вновь осознанной утраты, горя и страха

за себя, заставив многих людей почувствовать, как будто по непо­
нятной причине кабина, в которой они ехали, навсегда слетела с рель­
сов американских горок.

Во многих дискуссиях, которые я слышала и в которых участво­

вала сразу после решения Верховного Суда по делу Бауэрса-Хардви-

И в Кософски Сэджвик

182

ка, антигомофобные или гомосексуальные женщины и мужчины

рассуждали, более или менее сочувственно или злобно, о сексуаль­
ности людей, причастных к этому решению. Все время в разных то­
нальностях возникал вопрос о том, как чувствовал бы себя скрытый
гомосексуалист- судебный ассистент, секретарь или судья, кото­

рый имел некоторую, или даже очень серьезную возможность вос­
пользоваться инструментарием для принятия или формулирования
или уточнения или практического продвижения этого решения, этих

постыдных установок большинства, оскорбительных приговоров,
которым они должны подчиняться.

Эта волна болезненного воображения была перегружена эпис­

темологической характерностью гомосексуальной идентичности и
гомосексуальной ситуации в нашей культуре. И хотя образ чулана
весьма живо резонирует во многих современных видах угнетения,

для гомофобии он значительно более показателен. Расизм, например,
основан на том, что угнетаемый очевидно заклеймен, за исключени­
ем редких случаев (случаев, которые не так уж редки и не столь уж
не важны, но скорее характеризуют гонителей, нежели выцвечива­

ют опыт гонимых); таковы и виды угнетения, основанные на генде­
ре, возрасте, размере, физических недостатках. Этнические/культур­

ные/религиозные притеснения, такие, как антисемитизм, более

близки друг другу хотя бы в том, что изгой имеет хотя бы абстракт­
ную свободу выбора

-

важно помнить, однако, что никогда нельзя

быть уверенным в степени этой свободы

-

по поводу осведомленнос­

ти других людей о его или ее принадлежности к данной группе. Че­
ловек может •объявить себя• евреем или цыганом в гетерогенном
урбанизированном обществе гораздо более внятно, чем, скажем, •рас­
крыться• в качестве женщины, негра, старого человека, инвалида в

коляске, или страдающего ожирением. Еврейская или цыганская

(например),идентичность,а,следовательно,секретностьеврейско­
го и цыганского чулана, будут все же отличаться от характерной го­

мосексуальной версии этих идентичностей в линейной связи с не
подвергаемыми сомнению предками, в корнях (даже мучительных

или амбивалентных) культурной идентификации через свою перво­
начальную культуру (как минимум) семьи.
Пруст, на самом деле, в своем многотомном •В поисках утра­
ченного времени• предлагает в качестве образца тип неполного са­

моразоблачения на примере драмы еврейской самоидентификации,

воплощенной в истории из Книги Есфирь и в расиновском ее пере­
сказе, как она цитируется в «Содоме и Гоморре•. История Эсфири
представляется моделью упрощенного, но весьма убедительного «ВЫ-

Эписте.мология чулана

183

хода из чулана» и его трансформирующего потенциала. Скрывая свой
иудаизм от мужа, царя Ксеркса (Артаксеркса), царица Эсфирь дума­

ет, что она попросту утаивает собственную идентичность: <<Царь до

сего дня не знает, кто я есть•> . 10 Обман Эсфири является вынужден­
ным из-за мощной идеологии, заставляющей Артаксеркса опреде­

лять ее народ как нечистый

( <ccette source impure» [1039]) и как над­
toute la nature»

ругательство над природой ( •Il nous croit en horreur а

[174]).

Искренняя, довольно абстрактная ненависть к евреям этого

пьющего, но всемогущего царя постоянно подогревается грандиоз­

ным цинизмом его советника Амана (Хамана), который мечтает в
назидание всем избавить всю планету от нечистого элемента.

Я хочу, чтобы во все века в благоговейном страхе говорили:
<<Когда-то были евреи в мире, народ безмерно дерзкий;
их было много, они всю землю населяли;

один из них осмелился навлечь на себя гнев Амана,
и тут же они исчезли, все до одного, с лица земли».

(476-80)
Царь идет на поводу, соглашаясь на подлый геноцид, предло­
женный Аманом, но двоюродный брат Эсфирь, совесть еврейского
народа Мардохей (Мордехай), сообщает ей, что пришло время от­

крыть свою тайну; в этом месте вступает в действие то самое напря­
женное ожидание, которое знакомо любому гомосексуалисту, поду­
мавшему о признании своим гомофобным родителям.

• И если погиб­
4:16). То, что

путь, погибну», говорит она в Библии (Книга Есфирь

раскрытие ее тайной идентичности будет иметь огромное значение,
нам совершенно ясно, это основная посылка всей истории. Все, что
осталось нам узнать, это

-

предпочтет ли король подчиниться жес­

токому давлению своего •политического» предубеждения против ее

народа и изничтожит свою «личную» любовь к ней, или, наоборот,
объявит ее равной себе, но <<лучше бы она умерла»? Или вскоре мы
обнаружим его в местном книжном магазине, где он, надеясь, что не

узнан продавцом, заказывает книгу «Если вы любите еврея».
Библейская история и пьеса Расина, выносимые в их сочетании

Холокоста и интима только потому, что нам известен их конец, 11 яв­
ляются проигрыванием конкретной мечты или фантазии о саморас­
крытии. Всего пять строк возражения звучат в ответ красноречию
Эсфири во время признания от шокированного мужа: в сущности,
как только она называет себя, и ее повелитель, и Аман понимают,

что антисемиты проиграли

( <cAMAN, tout bas: Je

tremЬle»

[1033]).

Ив Кософски Сэджвик

184

Разоблачение личности в пространстве интимной любви безо всяких

усилий переворачивает всю систему общественных представлений о
естественном и неестественном, о чистом и нечистом. Особенный
эмоциональный эффект этой истории заключается в том, что такая

малая индивидуальная способность Эсфири рискнуть любовью и
одобрением своего господина обладает властью, могущей спасти не
только ее место в жизни, но и ее народа.

Нетрудно было бы представить себе версию «Эсфири», постав­
ленную в Верховном Суде непосредственно перед решением по делу
«Бауэре и Хардвик». В качестве инженю в заглавной роли тайная
гомосексуальная персона, в качестве Ксеркса- гипотетический(ая)

судья того же пола, собирающий(ая) большинство из пяти голосов в
поддержку закона штата Джорджия. Судья постепенно все больше
любит клерка, странным образом, больше, чем обычно, и ... В наших

неизбежных возвратах к вопросу о сексуальности членов суда такой
сценарий нередко всплывал в воображении моих гомосексуальных
друзей и в моем собственном. Горячо споря и не соглашаясь друг с
другом, мы представляли себе, как происходят такие признания,
почему те, кто не на нашей стороне, не могут раскрыться, например,
судья, признающийся судье? Не виделось ли нам в окровавленных
лохмотьях, то, что было побеждено и растоптано отважным действи­

ем раскрытия себя- прозаический деспотизм мнения большинства,
выстроенный в шеренгу из друзей, клерков, сотрудников, детей?
Гораздо чаще и больнее было думать обо всех раскрытиях, которые
не состоялись, о женщинах и мужчинах, которые не сказали совре­

менным слогом подобно Эсфири:
Осмелюсь я молить тебя за жизнь мою
И за страшную участь моего несчастного народа,
Который ты обрек на гибель со мною вместе.

(1029-31)
Нет, мы не искали в этих воображаемых сценах возможности
возродить красноречием пафос (отчасти унизительный) Эсфири. Это
было нечто более ценное: увидеть вживе, рассмотреть до тонкостей
фигуру глупого Ксеркса во всем его имперском нечленораздельном

замешательстве неведения: «А

perir? Vous? Quel peuple?»

(«Наги­

бель? Вас? Какойтакойнарод?»[1032]). И впрямь, «какой народ?•>­
тот самый, который он вот-вот готов был приказать уничтожить.
Однако только посредством этих бессмысленных восклицаний, оз­
вучивших- в немалой степени для него самого- всю тяжесть вла-

Эписте.мология чулана

185

сти неведения Ксеркса, в одном ряду с тяжестью знания Эсфири и
Мордехая, сила открытости обретает мощь. Именно в этом месте
Амана пробивает дрожь.

То же самое с самораскрытием: оно может повлечь за собой ра­
зоблачение властинезнания как не знания, не как вакуума или чис­
того листа, которым оно притворяется, но как весомого, заполнен­

ного и самодостаточного эпистемологического пространства. Призна­

ние Эсфири дает возможность Ксерксу сделать видимыми два таких
пространства одновременно: «Тебя?,. <<Какой народ? •. Он был слеп в

своих предположениях о ней самой 12 и просто слеп по отношению к
той расе, которую он сам поклялся уничтожить. Как, ты одна из них?

Хм, значит кто же ты? Но эти раскаты могут быть, однако, и зву­

ком падающей манны небесной.

***
Несомненно, подобная фиксация на обрисованном мной сцена­
рии

-

более чем простой флирт с сентиментальностью. Это верно по

вполне объяснимым причинам. Во-первых, у нас слишком много
примеров тому, насколько ограничены средства воздействия само­
разоблачения, которыми может воспользоваться индивидуум по от­
ношению к коллективно измеряемому и институционально вопло­

щенному угнетению. Признание этой песоизмеримости не означает,

что последствия деяний вроде раскрытия могут быть очерчены в рам­
ках предопределенных границ, наподобие соотношения между «лич­
ным» и «политическим», но и не стоит отрицать, насколько диспро­

порционально сильными и разрушительными могут быть эти дей­
ствия. Впрочем, жестокая несоизмеримость, тем не менее, должна
быть признана. В театрализованной демонстрации уже институци·
ализированноzо неведения не стоит искать трансформирующего по­
тенциала.

Существует еще целый ряд причин, по которым затянувшееся
увлечение проявлениями откровения в стиле Эсфирь должно иска­
жать истину о гомофобии как таковой; вспомним о важных разли­
чиях между еврейской (я имею в виду расинавекий вариант) и гомо­

сексуальной идентичностью и изгойством. Даже в прустовских <.<Со­

доме и Гоморре», а в особенности в <<Пленнице», где Эсфирь вспоми­
нается особенно настойчиво, эта пьеса не предлагает нам эффектив­
ной модели трансформирующего откровения. Скорее наоборот:

<•Пленница»

-

именно та книга, в которой герой, цитирующий Ра-

И в Кософски Сэджвик

186

сина, демонстрирует особенно губительную неспособиость ни рас­
крыться, ни существовать в открытую.

Вымышленный нами засекреченный голубой (розовый) клерк
из Верховного Суда, мучимый возможностью самораскрытия, кото­

рое могло бы предположительно помочь сестрам и братьям-гомосек­

суалистам, но наверняка радикально ставило бы под угрозу его/ее
ближайшее будущее, обладал воображением, способным представить

значительно больше возможных последствий, чем те, которые пред­
видела Эсфирь в решающую для нее минуту. Именно эти возможные
последствия обозначают специфические структуры эпистемологии
чулана. Ей или ему могли запретить воспользоваться правом объя­
вить о своей сексуальности; признание могло лишь наделать шума
вокруг всем известной тайны; признание могло быть проявлением
агрессии против того, с кем этот клерк чувствовал, тем не менее, на­

стоящую связь; судья, который(ая) не считал(а) себя геем, мог(ла)

бы испугаться собственной ориентации или же привязанности к клер­
ку и отреагировать с усиленной жесткостью; сам клерк посредством

признания мог быть втянут во взрывоопасное подполье засекречен­
ного гомосексуалиста-судьи; он мог слишком испугаться изоляции

или слишком усомниться в себе, чтобы вынести последствия этого
признания; пересечение гомосексуального разоблачения и глубин­

ных гендерных ожиданий может быть слишком запутанным или де­
зориентирующим, и, в том или ином случае, не может служить сти­
мулом к изменению.

Попробуем разобраться в этих опасностях и ограничениях бо­
лее подробно в сравнении с Эсфирью.

1.

Хотя ни в Библии, ни у Расина не указано, в каких, если во­

обще в каких-то, религиозных действиях или верованиях может быть
продемонстрирована еврейская идентичность Эсфири, предположе­
ние о том, что эта идентичность может обсуждаться, умалчи­
ваться или быть уязви.мой, вообще отсутствует. «Эсфирь, мой

повелитель, имеет отца еврея»

(1033)-

следовательно, Эсфирь ев­

рейка. Как бы ни был ошарашен Ксеркс этой новостью, он не счита­
ет, что это у нее временное, или что она сердита на иноверцев, или

что она может измениться, если любит его настолько, что сходит к
психотерапевту. Эсфири тоже не приходят в голову такие вредные
идеи. Ев рейскость Эсфири в этой драме

-

из чего бы она ни состояла

в реальной жизни, в конкретном историческом контексте

-

весьма

основательна, и именно ее недвусмысленность дает основу для всей
истории о тайне Эсфири и ее последующего самораскрытия. В про­
цессе гомосексуального самораскрытия в контексте двадцатого века,

Эписте.мология чулана

187

наоборот, немедленно встает вопрос обоснованности и доказательств.
•Откуда вы знаете, что вы действительно гомосексуальны? Зачем

торопиться с выводами? На самом деле, то, что вы говорите, основы­
вается всего лишь на каких-то ощущениях, не реальных действиях
(или напротив: на некоторых действиях, и не обязательно на ваших
настоящих ощущениях); не лучше ли вам поговорить с психотера­

певтом и выяснить все до конца? •. Подобные реакции, столь часто
имеющие место у людей, к которым обращено раскрытие, эхом резо­
нирующие у тех, кто решился на самораскрытие, демонстрируют,

насколько проблематична сама концепция гомосексуальной идентич­
ности, и то, как интенсивно ей сопротивляются, и то, как право на ее

определение дистанцировано от самих геев и лесбиянок.

2.

Эсфирь предполагает, что Ксерн:са удивит ее призн.ан.ие, и

он. действительн.о удивлен. Ее уверенность в том, что она определя­
ет меру знания других о себе, контрастирует с тотальной неуверен­

ностью, которую обыкновенно ощущают скрытые гомосексуалисты
по поводу того, кто осведомлен об их сексуальной ориентации. Это
касается реального положения вещей по поводу секретности, кото­
рое играет большую роль в жизни людей, чем в библейских притчах;

но это гораздо больше относится к сложностям проблемы гомосексу­
альной идентичности, поскольку ни одно человеческое существо не

может контролировать все многообразие, противоречивость кодовой

системы, определяющей сексуальность как идентичность и как дей­
ствие. Во многих, если не в большинстве взаимоотношений раскры­
тие -это кристаллизация интуиции или убежденности, которые уже

витали в воздухе и уже сформировали систему круговой по руки мол­
чаливого презрения, молчаливого шантажа, молчаливого восхище­

ния, молчаливого соучастия. В конце концов, возможность знать о
н:ом-то то, что этот н:то-то может сам н.е зн.ать

ватывающее ощущение власти,

-

-

придает зах­

будь то знание о том, что кто-то

гомосексуалист, или что он не знает, что его секрет им известен. Про­
зрачный чулан дает возможность безнаказанного оскорбления

( •Я

никогда бы не сказал ничего подобного, если бы зн.ал, что ты голу­
бой•- ну да, конечно); он также дает возможность более теплых
отношений, но (и) отношений, где возможность эксплуатирования

встроена в оптику асимметричного, отражающего, невыраженного. 13
Бывают счастливые и явно упрощенные случаи раскрытия в подоб­

ных ситуациях: женщина с трудом решается сообщить своей мате­
ри, что она лесбиянка, и ее мать отвечает: •да, я вообще-то предпо­
лагала, что это так, когда вы с Джоан начали спать вместе десять лет
назад». Гораздо чаще, однако, этот факт делает сам чулан и выход из

Ив Кософски Сэджвик

188

него не более, но менее честным; не часто -более равномерным, но

более летучим или даже отчаянным. Жизнь внутри и, следователь­
но, выход из чулана- никогда не герметичны до конца; география
nерсонального и nолитического, обсуждаемая здесь, скорее более
неощутима и конвульсивна, если тайна не является тайной.

3.

Эсфирь боится, что ее откровение .может погубить ее или

не спасти ее народ, но она не опасается за участь Ксеркса, и он дей­

ствительно вне опасности. Когда же гомосексуалисты в гомофоб­
ном обществе раскрываются, в особенности в случае с родителями
или суnругами, всегда nрисутствует nонимание вероятности нанесе­

ния серьезного вреда, возможно, обеим сторонам. Тайна, несущая в

себе заразу, может распространяться, заражая других, как тайна:
одна мать говорит, что выход ее взрослого ребенка из чулана загнал
ее самое в чулан в ее консервативной среде. В воображении гомосек­

суалиста/лесбиянки, хотя и не только в воображении, из-за страха,
что (возможно, собственные родители) после признания могут убить
егоjее, возникает отдача в виде более мощно воображаемой возмож­
ности, что nризнание может убить их. Нет гарантии, можно ли, на­

ходясь под угрозой этого обоюдоострого оружия, стать сильнее, чем
если взять в руки обычный топор, но определенно, такая ситуация
более разрушительна.

4.

Инертный, по своей сути, Ксеркс, похоже, никаким опреде­

ленным образом не озабочен религиозной/этнической идентичнос­

тью Эсфири. Он не восnринимает ни себя, ни их взаимоотношения

по-другому после того, как обнаруживает, что она не та, кого он в
ней видел. Обоюдоострая опасность в сцене гомосексуального раскры­
тия, напротив, исходит отчасти из того, что эротическая идентич­

ность того, кто является адресатом разоблачения, nодвержена влия­
нию, а, значит, потревожена им. Это так, прежде всего и в основном,
потому что эротическая идентичность никогда не определяется сама

по себе, она не может быть вне отношений, никогда не может вос­
приниматься никем за пределами структуры переноса и обратного
переноса. Во-вторых, и особенно потому, что непоследовательность

и nротиворечивость гомосексуальной идентичности в культуре двад­
цатого века чувствительны, и, следовательно, созвучны к непосле­

довательности и nротиворечивости принудительной гетеросексуаль­
ности.

5. Не т оснований считать, что Ксеркс .может са.м быть скры­
тым евреем. Но именно в соответствии с опытом гомосексуалистов,
нередко обнаруживается, что гомофобные персоны у власти вполне
могут оказаться именно скрытыми геями.

[... ]

Пусть это утвержде-

Эпистемология чулана

189

ние останется здесь, как есть, чтобы еще раз продемонстрировать,
что безраздельное владение гомосексуальной идентичностью сомни­
тельно, и, что она не центрична, скорее, спиралевидна, и что собствен­

ное раскрытие не означает окончательный разрыв с чуланом, но за­
девает своей волной чужое укрытие.

6.

Эсфирь знает свой народ и связана с ним непосредственной

ответственностью. В отличие от геев и лесбиянок, которые редко
воспитываются в гомосексуальных семьях; которые сталкиваются с

гомофобией культуры, если не собственных родителей, гомофобией,
плотно окружающей со всех сторон задолго до того, как они, или те,

кто о них заботится, знают, что принадлежат к тем, кто особенно
нуждается в защите от нее; которым приходится с большим трудом

и часто запоздало склеивать из черепков свое сообщество, какое-то
позитивное наследие, стратегии выживания или сопротивления; в

отличие от них, Эсфирь обладает цельной и неотъемлемой идентич­

ностью и историей, обязательствами, с которыми она выросла, пер­
сонифицированными и легитимизированными в конкретной и авто­
ритетной фигуре ее опекуна Мардехая.

7. Аналогичным образом, признание Эсфири происходит внут­
ри и способствует поддержанию выстроенной системы гендерной
субординации. Нет ничего более недвусмысленного в Библии отно­
сительно брака Эсфири, чем его происхождение в условиях кризиса
патриархата и его значения для сохранения подчинения женщины.

Когда предшествующая ей царица, жена Ксеркса, инородка Вашти
(Астинь) отказалась предстать на пиру перед его пьяными друзьями,
эти «мудрецы, знающие прежние времена•, поняли, что

«Не перед царем одним виновна царица Астинь, а перед всеми
князьями и перед всеми народами, которые по всем областям царя
Артаксеркса;

Потому что поступок царицы дойдет до всех жен, и они будут
пренебрегать мужьями своими и говорить: «царь Артаксеркс велел
привести царицу Астинь пред лице свое, а она не пошла• (Есфирь

1:13-17).
Еврейка Эсфирь появляется на сцене как спасительная идея
женской подчиненности: ее единственный рискованный шаг в отно­

шении царя- обусловленный сюжетом момент для того, чтобы под­
черкнуть ее неизменную покладистость. (Даже в наши дни еврейс­
ких девочек воспитывают в соответствии с гендерными ролями

-

признательность за то, что на них смотрят, бесстрашие в защите «сво­
его народа•, отсутствие солидарности со своим полом -в маскарад­

ной роли Эсфирь, исполняемой на праздник Пурим). Я вспоминаю

И в Кософсн:и Сэджвик

190

себя, где-то в пять лет, босиком в красивом платье царицы Эсфирь,
сшитом моей бабушкой (белый атлас, золотые блестки), старательно

делающей реверанс, с опущенными глазами, с разворотом ступней
моему (вероятно) отцу, который в этой картинке видится как фото­

вспышка, выбрасывающая мою тень, высокую, нависающую над

маленьким диванчиком на стене за моей спиной. Более того, букваль­
но понимаемая патриархатность, которая делает акт раскрытия соб­

ственным родителямнаиболее эмоционально аналогичным акту са­
моразоблачения Эсфири собственному мужу, демонстрируется с нео­
быкновенной ясностью через мужское использование женщины в
своих целях: настоящая миссия Эсфири, как жены, в том, чтобы дать

возможность ее опекуну Мордехаю занять место Амана в качестве
фаворита и советника царя. И, наоборот, опасность и неустойчивость,
кроющиеся в отношениях иноверца Амана и царя, привлечены здесь

для того, чтобы показать гетерасексуально понимаемую неадекват­
ность непонятной интенсивности их отношений. Если история Эс­
фири отражает твердый выбор евреями политики меньшинств, ос­

нованный на консервативных скрижалях гендерных ролей, такой

выбор, однако, не мог быть сознательно сделан гомосексуальным
народом в условиях современной культуры (несмотря на то, что та­

кие попытки делались неоднократно, в особенности, мужчинами).
Вместо этого, и внутри и вне движения за права гомосексуалистов
противоречивое толкование однополых отношений и желаний, муж­

ской и женской гамо-идентичности не раз пересекали (в ту и другую

сторону) определяющие границы гендерной идентичности, с такой
разрушительной регулярностью, чтопонятия <•меньшинства•> и «ген­
дера• сами по себе утратили немалую толику категоризирующей (но
не перформативной) силы.

Любой из этих усложненных выборов происходит, пусть отчас­
ти, от плюрализма и накопленной непоследовательности современ­

ных способов концептуализации однополого желания и, следователь­
но, гомо-идентичности, той непоследовательности, которая также
реагирует на непоследовательность, с которой концептуализируют­
ся гетерасексуальное желание и идентичность. Долгосрочный попу­
листекий теоретический проект выстраивания и историзации само­

очевидности псевдо-симметричной оппозиции гомосексуального/ге­
теросексуального (или геевского/натурального) как категоризации

личностей будет скорее использоваться, нежели суммироваться в
нашем тексте. Фуко, как и другие историки, относит к девятнадца­
тому веку европейской философии переход от трактовки однополой

сексуальности как запретных и сокрытых сексуальных действий

Эписте.мология чулана

191

(действий, которые в этом понимании могли быть совершаемы лю­

бым человеком, чьи позывы строго не контролировались), к призна­
нию ее как функции конкретно определяемой идентичности(то есть
именно структура личности маркирует человека как гомосексуала,

даже, возможно, при отсутствии какого-либо генитального действа).

Таким образом, по мнению Алана Брея, <•говорить об индивидууме
(в эпоху Ренессанса) как о гомосексуалисте или нет- сущий анах­

ронизм и глубоко ошибочно», 14 поскольку период, растянувшийся,
приблизительно, между Уайльдом и Прустом, был особенно богат
попытками наименовать, объяснить и определить это новое существо,

гомосексуальную личность

-

настолько назревший проект, что в

своем горячем желании определения он определил еще более новую

категорию- гетеросексуального субъекта. 15
Подвергать сомнению естественную самоочевидность противо­
поставления между геями и натуралами как определенными типами

людей не значит, тем не менее, отказаться от него[ ... ]. Возможно,
никому не следует желать этого; немало людей

-

женщин и муж­

чин, находясь в рамках такого репрезентативного режима, обнару­
жили, что именующая категория •гомосексуальныйjная» или ее

более современные синонимы обладают реальной властью организо­
вывать и описывать опыт их собственной сексуальности и идентич­
ности настолько, что приятие этих определений по отношению к себе

(даже без озвучивания) влечет огромные сопутствующие затраты.
И пусть только по этой причине, но категоризация внушает уважение.
Гораздо больше на уровне групп, чем отдельных личностей, вероят­
но, продолжительность любой политики или идеологии, которая

позволяла бы себе быть снисходительной к однополой сексуальнос­
ти в нашем веке, зависит от определения отдельных гомосексуалис­

тов как представителей совершенно конкретного меньшинства, от­

куда бы они ни происходили, и как бы ни назывались. 16 И, безуслов­
но, не из-за когнитивного или политического влияния на людей, ко­
торых она пытается описывать, обозначающая категория •гомосек­
суальность» не поддалась разрушающему воздействию в течение де­

сятилетий и сокрушительных нападок деконструирующего обнаже­
ния- не столько из-за ее значимости для тех, кого она определяет,

но из-за ее значимости для тех, кто определяет себя от противного.

Определенно (и парадоксально?) именно параноидальная на­
стойчивость, с которой в этом веке вьrстраивались разграничиваю­
щие фортификации между <•гомосексуалами» (меньшинство) и ~ге­

теросексуалами» (большинство)

-

выстраивались не-гомосексуали­

стами, и особенно мужчинами против мужчин -именно это подры-

Ив Кософски Сэджвик

192
· вает возможность воспринимать

«гомосексуалиста» как беспроблем­

ного, благоразумного индивидуума. Даже гомофобной народной муд­

ростью« Чая и симпатии» 17 пятидесятых зарегистрировано, что тот,
кто наиболее рьяно укрепляет такие барьеры, наименее крепок в этом

смысле сам. В тот самый период так называемого «изобретения "го­

мосексуализма"» Фрейд наделил психологической тканью и досто­
верностью, универсализировал карту этого разновалентного про­

странства, основываясь на предполагаемой протеевской подвижнос­

ти сексуального желания и потенциальной бисексуальности каждо­
го человеческого существа; эта картография не дает возможности
предположить, что сексуальная склонность конкретного человека

всегда будет направлена на людей одного гендер а, но предлагает, вдо­
бавок, весьма денатурализирующее описание психологических мо­
тивов и механизмов мужского параноидального, проективного гомо­

фобного определения и давления. Но фрейдовекая позиция, направ­
ленная против маргинализации, приобрела только большее влияние,
будучи артикулирована через эволюционный нарратив, в котором на­
шли готовый камуфляж гетеросексистские и маскулиняетекие эти­

ческие санкции. Если новая популярная идея о том, что самые ярые
гомофобы

-

это мужчины, «неуверенные в своей маскулинности»,

поддерживает недостоверную, но необходимую иллюзию о том, что

возможно существование «уверенной» версии маскулиниости (узна­
ваемой, соответственно по хладнокровному проявлению гомофобии),

что существуют уравновешенные, разумные способы отношений
мужчин к мужчинам в современном гетеросексистском капиталис­
тическом патриархате, то куда уж туже можно завернуть винт, уже

утративший центровку, постоянно ошибочной, бесконечно шанта­
жируемой мужской идентичности, легко манипулируемой в любом

направлении к открытому насилию?
Именно в работах более поздних феминистского и гомосексу­
ального движений наблюдается проясневне того, почему мужской

параноидальный проект явился столь необходимым для сохранения
гендерной субординации; и немалую роль сыграл успешный феми­
нистский выпад, переопределивший распространенное мнение о лес­

бийстве как проблеме омужествления женщины в идею о женской

самоидентификации. 18 И хотя после Стоунуолла мужское гомосек­
суальное освободительное движение имело более четкое политичес­

кое выражение, чем радикальное лесбийство, и оно предложило ва­

рианты новых имиджей гомосексуалистов и геевского сообщества
вместе с захватывающей новой коллекцией нарративов, относящих­
сяк самораскрытию, но представило оно немного новых аналитичес-

Эписте.мология ч.улана

193

ких средств для прояснения вопроса о том, как определяется гомоj
гетерасексуальность до момента индивидуального раскрытия. Впро­

чем, это и не было их проектом. В сущности, за исключением возоб­
новившегася продуктивного интереса к историзации самой дефини­
ции гомосексуальности, набор аналитических инструментов, доступ­

ных сегодня любому, кто задумывается об определении го м о jгетеро­
сексульности, весьманезначительно пополнился по сравнению с тем,

что было, скажем, у Пруста. Из тех странных многословных «трак­

тующих>> схем, которые внове были доступны Прусту и его современ­
никам, особенно тех, что поддерживали идеи маргинализации, мно­
гие были отменены, забыты или расценены историей как слишком
невкусные, чтобы использовать их широко. Многие из тех, что счи­

таются потерянными, однако, выжили, если не в сексологической
терминологии, то в народной мудрости и обиходе «здравого смысла».
Ни у кого также не вызывает удивления, когда они возникают вновь

под новыми именами на странице «Наука» журнала «Тайме»; муже­
женщины Содома входят в академический канон в виде «маменьки­

ных сынков» с помощью Йейль Юниверсити Пресс. 19 Но есть и но­
винки. Большинство западных людей со средним и высоким уров­

нем образования в нашем веке, похоже, одинаково понимают опре­
деление гомосексуальности, вне зависимости от того, являются ли

они сами геями или натуралами, гомофобами или антигомофобами.

Это понимание близко к тому, что имел в виду Пруст, что, в этом
смысле, и мое, и ваше понимание. То есть оно организовано вокруг
радикальной и не поддающейся упрощению непоследовательности.

В нем содержится та маргинализирующая позиция, что существует
конкретная популяция людей, которые «действительно» гомосексу­
альны; в то же время, присутствует универсализующее мнение, что
сексуальное желание является непредсказуемо сильным раствори­

телем устойчивой идентичности; что и выраженная гетерасексуаль­
ная личность, и объекты предпочтения сильно маркированы одно­

полым влиянием и желаниями, и то же, но наоборот, относится к
выраженным гомосексуалам; и что по крайней мере мужская гете­
росексуальная идентичность и современная маскулинистекая куль­
тура для самосохранения могут нуждаться в козлах отпущения, кри­
сталлизующихся в однополом мужском желании,

которое весьма

распространено, и, прежде всего, глубоко запрятано. 20
Проектом многих и многих авторов и философов разного толка
было стремление рассудить между маргинализирующим и универ­
сализирующим подходом к определению сексуальности и разрешить

эту концептуальную непоследовательность. Какого бы успеха ни до7 Зак. 4046

И в Кософски Сэджвик

194

бились они в реализации проекта своими средствами, ни один из них
не продвинулся ни на йоту ни в ту, ни в другую сторону из жесткого

хомута противоречивых суждений современного дискурса. Ни более
высокая оценка иреобразующей и неустойчивой игры желания, ни

повышение ценности гамо-идентичности и гомосексуального сооб­

щества, ни их противоположность- часто обладающее большей си­
лой уничижение,

-

похоже, не смогли вырваться из мертвой хват­

ки существующего и господствующего столкновения парадигм. И эта
непоследовательность преобладала, по крайней мере, три четверти
века. Иногда (но не всегда) она принимала формы конфронтации или

не конфронтации между политикой и теорией. Превосходным при­

мерам этой всемогущей непоследовательности явилась ненормаль­
ность правовых отношений между гомосексуалистами и действия­
ми, предпринятыми в этой стране после одного судебного решения.

Верховный Суд, рассматривая дело «Бауэре против Хардвика•, при­
нял печально известное решение о том, что каждый отдельный штат

имеет право запрещать любые действия, которые могут (весьма воль­
но) квалифицироваться как «содомия•, кем бы они ни совершались,

не опасаясь посягнуть на любые права, в особенности, права на част­
ную жизнь, охраняемые Конституцией; однако, сразу вскоре после
этого, заседание Апелляционного Суда Девятого Округа (по делу

«Сержант Перри Джей Уоткинс против Армии Соединенных Шта­
тов •) определило, что гомосексуальные ипдивидуу.м.ы подпадаютпод

защиту Конституции по статьеоправе на равную защиту. 21 Быть геем
в этой системе означает находиться под взаимоперекрывающимися

эгидами универсализирующего дискурса действий и маргинализи­
рующего дискурса индивидуумов. Даже сейчас, по крайней мере, в
контексте права, первое запрещает то, что второе защищает, но в со­

путствующих контекстах здравоохранения, относящихсяк пробле­

ме СПИДа, например, вовсе не очевидно, что маргинализирующий
дискурс индивидуумов («группы риска•) не является даже более дис­
криминирующим, чем конкурирующий, универсализирующий дис­
курс действия («безопасный секс• ). В двойной ловушке взаимоперек­
рывающихся дискурсов, в любом случае, любая попытка контроля
над дефинициями чревата последствиями.

Энергоемкое, но определенно статическое крепление между
маргинализирующим и универсализирующим подходами к опреде­

лению гомо/гетеросексуальности не является, однако, единственной

важной концептуальной засадой, в которой проигрываются совре­
менные драмы гомосексуальных и гетеросексистских судеб. Вторая
проблема, столь же значимая и тесно связанная с первой, связана с

Эписте.мология чулана

195

определением отношения к гендеру гомосексуальной личности и к

однополому желанию. (Именно в этом концептуальном ряду пере­

смотр и определение радикальными феминистками лесбийства как
женской самоидентификации явилось особенно сильным шагом). По
крайней мере с начала века существовало два прочно закрепивших­

ся противоречащих друг другу метафорических гепдерпых образа,

посредством которых можно было трактовать однополое желание. С
одной стороны, всегда существовала и продолжает существовать (в
гомофобном фольклоре и науке вокруг «маменькиных сынков» и их

мужеподобных сестер, но также и в сердце и в кишках большинства

представителей голубого и лесбийского сообщества) метафора инвер­
сии,

anima mulebris in cirpore virili inclusa-

«женское сердце, зак­

люченное в мужском теле»- и наоборот. В соответствии с объясне­
нием писателя :Кристофера :Крафта и ему подобных, важным жиз­
ненным обоснованием этой метафоры является стремление сохранить
гетеросексуальпую сущность желания через определенное толкова­
ние гомосексуальности индивидуумов: желание, в этом смысле, по

определению, существует в потоке, который течет от мужского су­
щества к женскому, в независимости от того, в каком теле какого

пола это существо пребывает. 22 Пруст был не первым, кто продемон­
стрировал- так же, как и Шекспир в комедиях, -что эти атрибу­
ты «истинного» «внутреннего» гетеро-гендера могут быть использу­
емы, в случайном порядке, как подпорка для аргументации, пока

речь идет о человеческих диадах, но расширение возможностей и
включение в контекст большего круга желаний неизбежно низводит
инверсивный или ограничительный троп к хореографии задыхаю­

щегося фарса. Однако эта метафора инверсии ни на йоту не утратила
своей значимости, оставаясь каркасом для современного дискурса

однополого желания; и под знаменами андрогинии или, более выра­

зительно

«genderfuck»,

головокружительнаянеустойчивость этой

модели стала ценностью сама по себе.
Как бы ни была нагружена значимостью метафора инверсии, ее

живучесть вынудила ее быть запряженной в одну упряжку с собствен­
ной противоречивой конкуренткой

-

метафорой гендерного сепара­

тизма. В соответствии с этой позицией, вместо того, чтобы стремиться

пересечь границы гендера, наиболее естественным в мире, где люди
одного пола, сгруппированные вместе под единственным наиболее
определяющим диакритическим знаком социальной организации,
считается, что люди, чьи экономические, институциональные, эмо­

циональные, физические потребности и знания могут иметь очень
много общего, должны сближаться также на оси сексуального жела-

И в Кософски Сэджвик

196

Модели определений гомосексуальности/гетерасексуальности
в контексте взаимопересечения сексуальности и гендера

Сепаратистская

Гомоjгетеро
сексуальная

Интегрирующая

М аргинализирующая,

Универсализирующая,

т. е. гомосексуальная

т. е. бисексуальный

идентичность,

потенциал, модели:

дефиниция

модели:

«эссенциалистская,.,

«социальный конструкт•,

«третий пол•,

«СОДОМИЯ»,

«гражданские права»

«лесбийский континуум»

Тендерный сепаратизм,
т. е. гомосоциальный

Гендерпая

континуум, лесбийский

дефиниция

сепаратизм, мужествен-

ность через инициацию

И нверсияj пороговое

состояние/ транзитив·
ность, т. е. кросс-сексуальность,андрогиния,

модели геевско/лесбийской солидарности

ния. Там, где происходит замещение фразы «женское самоопределе­

ние» на <<Лесбийство», и в концепции континуума мужского или
женского сексуального желания, эта метафора стремится реассими­
лировать друг к другу идентификацию и желание, тогда как модель

инверсивная, по контрасту, зависит от четкости определения. Ген­
дерна сепаратистская модель помещает, таким образом, женщину,

любящую женщину, и мужчину, любящего мужчину, в <<естествен­
ном» определяющем центре их собственного гендера, опять же, по
контрасту с инверсионной моделью, которая локализует гомосексу­

альных людей

-

либо биологически, либо культурно- на стыке

между гендерами (см. таблицу).

Имманентность каждой из этих моделей на протяжении всей
истории современных дефиниций гомосексуализма ясно прослежи­
вается в раннем разрыве в германском движении за права гомосек­

суалистов между Магиусом Хиршфельдом, основателем Научно-Гу­
манитарного Комитета

(1897),

веровавшим в «третий пол», приве­

денный в свое время в парафразе Дона Мэджера как пример <<Точно­
го соотношения

...

между кросс-гендерным поведением и гомосексу­

альным желанием», и Бенедиктом Фридландером, соучредителем

Сообщества Особенных Людей

(1902),

который, наоборот, пришел к

выводу, <<ЧТО гомосексуальность есть высшая, наиболее совершенная

стадия гендерной дифференциации». 23 Как объясняет Джеймс Стик-

Эпистемолоzия чулана
ли, •истинный

197

typus inversus•, в соответствии с последним аргумен­

том, •в отличие от женоподобного гомосексуала, рассматривался как

основатель патриархатнаго общества и числился рангом выше гете­

росексуалов по причине его способности к лидерству и героизму• .24
Как и динамический тупик между маргинализирующим и универ­

сализирующим подходами к определению гомосексуальности, без­
выходность в отношениях между транзитивной и сепаратистской
метафорами гомосексуального гендера имеет свою собственную не­

простую историю, особенно важную для понимания современной ген­
дерной асимметрии, угнетения и сопротивления. Единственное, что
просматривается совершенно ясно в этой сложной и противоречивой

схеме сексуальных и гендерных определений, это то, что возможные

основания, необходимые для построения альянса и кросс-идентифи­
кадий среди различных групп, будут также плюралистичны.
Возъмем просто одну только проблему определения гендера: в топосе

гендерного сепаратизма лесбиянки искали идентификации и альян­
са среди женщин вообще, включая женщин-натуралок (как в моде­

ли •лесбийского континуума• у Адриенн Рич); а голубые, как 'в мо­
дели Фридлапдера-или в более современной модели •мужского

освобождения•

-

маскулинности, -могли обращаться к мужчинам

в целом, включая натуралов. •Эротические и социальные установки
в отношении женщин

-

это наш враг•, писал Фридлапдер в своих

•Семи тезисах о гомосексуальности•

(1908). 25

В топосе гендерной

инверсии или порогового состояния, наоборот, мужчины-гомосексу­
алисты искали идентификации с гетеросексуалъными женщинами

(на том основании, что они тоже •женственны•, или также желают
мужчин), или с лесбиянками (на основании того, что состоят в поро­
говой группе); а лесбиянки по аналогии пытались идентифицировать­
ся с мужчинами-гомосексуалистами или, хотя эта идентификация

сильно ослабла в результате второй волны феминизма, с мужчина­
ми-гетеросексуалами. (Конечно, политический результат всех этих
траекторий возможных идентификаций радикально, порой агрессив­
но определялся в зависимости от различных исторических факторов,

в особенности гомофобии и сексизма). Отметим, однако, что схема­
тизация по поводу •темы всего лишь гендерного определения• так­

же сталкивается с темой го м о/ гетерасексуальной дефиниции и в нео­

жиданной параллелъности. Гендерно-сепаратистские модели, как
у Рич и Фридландера, кажется, стремятся к универсализации пони­
мания гомоfгетеросексуалъного потенциала. То, в какой степени ген­
дерно-интегрирующая, инверсивная или пороговал модели, подоб­
но модели третьего пола у Хиршфелъда, предлагают альянс или идеи-

И в Кософсн:и Сзджвин:

198

тификацию между лесбиянками и голубыми, с другой стороны выг­
лядит как стремление к гомо-сепаратистским,

маргинализирую­

щим моделям специфичности гомосексуальной идентичности и по­
литики. Стикли проводит любопытную серию сравнений между На­

учно-Гуманитарным Комитетом Хиршфельда и Сообществом Особен­
ных Людей Фридландера: «Внутри гомосексуального освободитель­
ного движения происходило резкое разделение на фракции между

Комитетом и Сообществом

...

Комитет был организацией мужчин и

женщин, тогда как сообщество было исключительно мужским

...

Комитет называл гомосексуалов третьим полом с целью отвоевать

основные права, предоставленные двум другим полам; Сообщество
осуждало их действия как вымаливание жалкой подачки и агитиро­

вало за идею сверхмужественной бисексуальности». 26 Подобные пе­
ресечения,однако,вполнеобусловлены;например,универсализиру­

ющие представления Фрейда об определениях сексуальности могут
соседствовать с интегрирующей, инверсивной моделью определения

гендера. В более широком смысле, линии, пролегающие через эту
обманчиво симметричную схему, преломляются в соответствии с
конкретной исторической ситуацией из-за глубинной асимметрии
гендерного и гетеросексистского угнетения.

Говоря коротко, тупиковый эффект маргинализацииfуниверса­
лизации, отнесенный к проблеме гендерных дефиниций, должен рас­
сматриваться в поле непластичной, жестко структурированной дис­

курсивной непоследовательности, в ключевой момент существования

социальной организации, такой момент, когда любой гендер диск­
риминируем. Я не питаю никакого оптимизма по поводу возможнос­
ти нахождения философской позиции, с которой все эти вопросы

могут быть внятно, пусть не эффективно, разрешены, учитывая, что
тот же свод противоречий превалировал во всех попытках осмысле­
ния темы в течение всей современной истории, которая сформирова­

ла и наши собственные взгляды. Наоборот, гораздо более перспек­

тивным проектом было бы изучение самой непоследовательности
дефиниций, того неразрывного круганесоответствий и несообразно­

стей, в утомительном вращении которого, на протяжении почти сто­
летия, создавались самые продуктивные и самые убийственные сю­
жеты нашей культуры.

D. А. Miller, •Secret Subjects, Open Secrets•, в его работеТhе Novel and the Police
(Berkeley and Los Angeles: University of California Press, 1988), р. 207.

Эписте.мология чулана

199

Michael W. La Morte, •Legal Rights and ResponsiЬilities of
in РнЬ!iс Edнcation• ,Journal of Law and Education4. 23 (Jнly 1975):
449-67, особ. 450-53; и Jeanne La Borde Scholz, •Comment: Онt of the Closet,
Out of the а Job: Due Process in Teacher Disqualification•, Н astings Law Quarterly
6 (Winter 1979): 663-717, особ. 682-84.
По этому делу см.

Homosexнals

Нэн Хантер, директор Проекта по правам лесбиянок и геев Союза Американс­

- (ACLU) анализировала дело Роуланда в
and Academic Freedoш• в 1986 году на Нацио­

ких Гражданских Свобод- САГС

своем выступлении •HomophoЬia

нальной Конвенции Ассоциации Современной Лингвистики. Интересен также

анализ ограничений с позиций прав гомосексуалистов, как права на частную
жизнь, так и гарантий свободы слова, предоставляемых Первой Поправкой,
рассматриваемых вкупе или по отдельности в работе

•Notes: The Constitutional
Status of Sexual Orientation: Homosexuality as а Suspect Classification•. Нarvard
Law Review 98 (Apri11985): 1285-1307, особ. 1288-97. Для обсуждения соот­
ветствующих юридических вопросов, близко относящихся и применимых к ар­

гументации Epistemology о{ the Closet, см. Janet Е. Halley, •The Politics of the
Closet: Towards Equal Protection for Gay, LesЬian, and Bisexual Identity•, UCLA
Law Review 36 (1989): 915-76.

New York Native 169 (July 14, 1986): 11.
Philip Bockman, •А Fine Day•, New York Native 175 (August 25, 1986): 13.
Напоминанием того, что •чулан• сохраняет за собой (по крайней мере, хрони­
ческую возможность) семантическую гомосексуальную специфику, служит га­
зетная шумиха, когда Республиканский Национальный Комитет, обращаясь к

лидеру большинства палаты представителей Томасу Фоли, предложил ему •вый­
ти из либерального чулана• и сравнил список его избирателей со списком от­
крыто гомосексуального конгрессмена Барии Франка, это было широко воспри­

нято (и осуждено) как объявление самого Фоли геем. Недопонимание комите­
том того, что подобная инсинуация трудно опровергаема, демонстрирует, на­
сколько может быть нагружена или свободна от геевской специфики данная
идиома.

На эту тему см. мою работу

•Privilege of Unknowing•, Genders 1 (Spring 1988).

На эту тему см.

10

Between Мen: English Literature and М ale Н omosocial Desire (New
York: ColumЬia University Press, 1985).
Lord Alfred Duglas, •Тwо Loves•, The Chameleon 1 (1894): 28 (выделено мной).
Jean Racine, Esther, ред. Н. R. Roach (London: George G. Harrap, 1949), строка
89; перевод мой. Дальнейшие цитаты из этой пьесы будут маркированы номе­
ром строки в тексте.

11

Стоит помнить, конечно, что библейская история все же заканчивается массо­

вым убийством: тогда как расинавекий царь от.м.ен.яет свои приказы

библейский дает им обратный ход (Есфирь
десят пять тысяч•
12

(9:16)

13
14

(1197),

дав евреям право убить •семь­

их врагов, включая детей и женщин.

Говоря словами Вольтера,

savoir, sans s'fnformer

8:5),

•un roi insense qui а passe six mois avec sa femme sans
qui elle est• (in Racine, Esther, рр. 83-84).

mёme

На эту тему см. мою работу •Privilege of Unknowing•, особ. р. 120.
Alan Bray, Homosexuality in Renaissance England (London: Gay Men's Press,
1982), р. 16.

200
15

На эту тему см. Jonathan Katz, Gay/ Lesblan Almanac: А New Documentary (New
York: Harper & Row, 1983), рр. 147-50.

\6

Соответственно, современный либеральный/радикальный феминизм, во всем
спектре от

NOW [Национальная

Организация Женщин в

CIIIA-

Прим. перев.]

до любой сепаратистской группы, может считаться исключением из правил, хотя
и весьма компромиссным.

17

Теа

and Symapthy-

пьеса Роберта Андерсона, бродвейский блокбастер

и двухчасовой фильм ВинсентаМинелли по ней

(1956).

(1953),

Сюжет: •женственно­

му• подростку-старшекласснику, предпочитающему искусство спорту и трави­

мому как школярами, так и собственным отцом, после всех его терзаний предо­
ставляет шанс почувствовать себя истинным гетерасексуалом жена одного из

преподавателей. Достаточно популярный в 90-х образчик для quееr-анализа.
Название пьесы и фильма перспевается вновь и вновь до сих пор.- Пр им. ред.
18

См., например, RadicalesЬians,

«The woman Identified Woman•, перепечатанную
Anne Koedt, Ellen Levine, and Anne Rapone, eds., Radical Feminism (New York:
Quadrangle, 1973), рр. 240-45; и Andrienne Rich, «Compulsory Heterosexuality
and LesЬian Existence•, в Catharine R. Stimpson and Ethel Spector Person, ред.,
Women, Sex. and Sexuality (Chicago: University of Chicago Press, 1980).
Здесь я имею в виду популярность книги Richard Green's The <<Sissy Воу
Syndrome•> and the Development of Homosexuality в публикации этого издатель­
ства в 1987 году. Ярко выраженный стереатипичный гомофобный журнализм,
в

продемонстрированный в этой публикации, похоже, легитимизирован содержа­
нием книги, которая,

в свою очередь, легитимизирована статусом самоzо изда­

тельства.

20

Те, кто считают, что эти представления относятся к антигомофобам,

должны

послушать, например, как футбольный тренер в колледже подвергает ритуали­
стическим издевательствам

и унижениям личные качества командного

«сла­

бака. (если не хуже).

D. А. Miller в •Cage aux folles: Sensation and Gender in
Wilkie Kollins's The Woman in White• (в своей книге The Novel and the Police,
рр.146-91, особ. рр.186-90) особенно подчеркивает то (разве не должно это быть

самоочевидным), что вся система представлений является если не чем-то менее
конкретным, то продуктом скорее культурной критики, нежели культурного
давления.

21

Однако когда Уоткинс был восстановлен в армии при полной поддержке того
же Апелляционного Суда решением

1989 года, обоснование этого решения было

значительно менее широким.

22

Christopher Craft, •'Kiss Ме with Those Red Lips': Gender and Inversion in Bram
Stoker's Dracula•, Representations 8 (Fall1984): 107-34, особ. 114.

23

Don Mager •Gay Theories of Gender Role Deviance•, SubStance 46 (1985): 32-48,
35-36. Его источники здесь- John Lauritsen и David
Thorstad The Early Нomosexual Rights Мovement (New У ork: Times Change Press,
1974) и James D. Steakly, The Homosexual Emancipation Movement in Germany
(New York: Arno Press, 1975).
процитировано по с.

24

25
26

Steakley, Tlze Homosexual Emancipation Movement in Germany,
!Ьid., р. 68.
IЬid., рр.

60-61.

р.

54.

Гендерноя проблематика
в

/.

политических

науках

Гендерная проблематика
в

политической теории

Андреа Дворкин

Порнография. Мужчины обладают женщинами

Поскольку свобода всегда находится в зависи­
мости от власти, тот род свободы, утверждение ко­

торого на настоящий момент является неот лож­
ным, зависит от природы власти, которая установ­

лена и преобладает
Р. Х.

Власть мужчины

-

Toynu, Равенство

это первое метафизическое утверждение

самости, Я ес.мь, которое существует как априори, как базовое осно­
вание, как абсолют, не требующий ни приукрашиваний, ни извине­
ний, индифферентный как в отношении опровержений, так и в от­

ношении брошенного вызова. Самость выражает внутреннюю власть.

Она никогда не перестает существовать

-

вне зависимости от того,

на каких основаниях ее атакуют. Можно даже сказать, что она силь­
нее физической смерти. Эта самость не просто переживается субъек­
тивно. Она защищается и традицией, и законодательством, она про­
возглашается в искусстве и в литературе, она задокументирована

историей, она поддерживается при распределении материальных

благ. Эта самость не может быть искоренена или сведена к нулю. Она

© Andrea Dworkin, 1981.
Перевод Яны Боцман выполнен по изданию

Andrea Dworkin, Pornography. Men
рр. 13-24.

Possessing Women (New York: G.P. Putnam's Sons, 1981),

202

Андре а Д вор к ин

существует. Когда субъективное ощущение самости дает сбои, ин­
ституции, созданные для ее сохранения, поддерживают ее на плаву.

Первый догмат идеологии мужского превосходства состоит в
том, что мужчины имеют эту самость и что женщинам, по определе­

нию, ее не достает. Мужская самость кажется весьма противоречи­

вой. С одной стороны, она подвешена в воздухе и магическим обра­
зом является вечной; она не нуждается ни в чем, что подпирало и

поддерживало бы ее. С другой стороны, она дает право брать все, что
угодно для того, чтобы поддерживать и улучшать себя, иметь все,

что ей нужно, любой ценой. Фактически, здесь нет противоречия,
лишь обычный простой круг: природа мужской самости в том, что

она берет. Таким образом, по определению, абсолютная самость вы­
ражается в абсолютном праве брать все, в чем она нуждается для под­
держания себя. Вот почему неизменная мужская самость сводится к
крайнему дорефлексивному паразитизму. Самость является утвер­

ждением (сделанным в обход разума и тщательного анализа), что
можно поставить знак равенства между тем, что хочешь, и тем, чем

являешься. В стиле Декарта это утверждение может быть выражено
так: я хочу и я вправе это иметь, поэтому я существую.

Самость, приращивая свою ширину, подобно паразиту, высасы­
вает все даже из тех, кто не давал ему на это право. Для него- это

данность убеждения и действия, известная с рождения. В отноше­
нииее-это нечто, что отрицается и запрещается, опять же, в убеж­
дениях и действиях с самого рождения. Его никогда не является

слишком большим, ее же -всегда слишком большая, хоть и малень­
кая. Во времена детства эта самость высасывает себе пищу из мате­
ри

-

чем бы она не обладала, это все предназначено специально для

него. Она выкармливается и родовыми потугами, и женскими досто­
инствами. Он их использует. Она посвящена этому, в большей или в
меньшей степени; но •в большей степени» -так же плохо, как и 4В
меньшей»; и ничего никогда не достаточно, хотя и всегда слишком
много; и все это -вне зависимости от того, чего и сколько в действи­
тельности было. По мере того, как мальчик растет, он вовлекается в
процесс поддержания предательских и опустошающих «нормальных

суждений», чтобы осуществить перенос своего паразитизма со своей
матери на других женщин, которые имеют более сочные «Я», кото­
рые еще предстоит освоить. В течение своей жизни он проигрывает

этот великий перенос столько раз, сколько ему хочется. Особенно

охотно он использует женщин для того, чтобы, как описала Вирд­
жиния Вулф в <•Собственной комнате», расширить себя. Он всегда
находится в состоянии паники, он никогда не является достаточно

Порпография. Мужчипы обладают жепщипа.ми

203

широким. Его самость неизменна- как бы он не боялся быть опус­
тошенным в результате продолжения своих захватов, он все равно
продолжает захватывать, поскольку и захват, и хватание являются

его неизменным правом и его неизменной самостью. Даже когда он
удовлетворяет свое желание быть большим и иметь больше, он все
равно убежден в том, что его право быть и иметь.

Во-вторых, власть является физической силой, которая исполь­
зуется в отношении и против тех, кто менее силен, nричем без санк­
ции использовать силу как власть. Если физическая сила не исполь­
зуется против других

-

к примеру, если силен раб

-

это не власть.

Право на физическую силу как на власть в системах мужского доми­
нирования вручено мужчинам. Вторая догма идеологии мужского

превосходства состоит в том, что мужчины физически более силь­
ные, чем женщины, и что именно поэтому они доминируют. Женс­
кая физическая сила, если только она не •запряжена• в •женские•

виды деятельности, становится таким образом вызывающей отвра­
щение, а ее использование против мужчин, то есть в качестве влас­

ти, nредается анафеме, запрещается, подвергается поношениям. Ре­
альность мужской физической силы в холодном высшем смысле не

так важна, как идеология, которая сакрализует и чествует ее. Отча­
сти, физическая сила мужчин по сравнению с женщинами реализу­
ется и посредством того, что мужчины заставляют женщин быть

физически неразвитыми. Мужчины выбирают себе в партнерши сла­
бых женщ11н (хотя и знают, что тяжесть родов ложится на женские
плечи); и постоянно в ходе взросления женщины ее физическую силу

расшатывают и нивелируют. Женщины тем менее сильны физичес­
ки, чем выше их экономический класс (как и было заведено мужчи­
нами). Таким образом, чем ближе они к власти, тем более хрупкими
они должны быть. Даже женщины, которые являются физически

сильными, должны притворяться слабыми, чтобы подчеркнуть не
только свою феминность, но также и свои эстетические устремления.

Физическая непригодность является разновидностью женской кра­
соты, а заодно и символом благосостояния партнера. Такая женщи­

на как бы говорит: он достаточно богат для того, чтобы оградить меня
от работы, сделать бесполезной, украшением. Зачастую женщин даже
калечат физически или посредством моды и обычаев таким образом,
что какой бы физической силой они не обладали, эта сила не имеет
смысла. Мужская физическая сила, вне зависимости от ее абсолют­
ных значений, в то же время наполнена смыслом. Мужская физи­
ческая сила выражается как власть, как мужская самость, а не как

субъективный феномен, ее значимость не является произвольной.

Ан.дреа Д ворн:ин.

204

Законы и традиция защищают ее; искусство и литература воспевают
ее; от нее зависит история; о ней заботится и система распределения

материальных благ. Ее абсолютное значение мифологизировано и ми­
стифицировано таким образом, что женщины запуганы легендой о

ней не меньше, чем ее реальностью. Власть физической силы комби­
нируется с властью самости таким образом, что он не только суще­
ствует, он еще и сильнее; он не только берет, но и берет силой.
В-третьих, власть

-

это способность терроризировать, исполь­

зовать самость и силу для того, чтобы вызывать страх, страх в целом
классе людей и у целого класса людей. Акты террора лежат в широ­
ком диапазоне

-

от изнасилования до оскорбления действием, до

сексуальных злоупотреблений, до войны, до убийства, до изувечи­
вания, до пыток, до порабощения, до киднепинга, до словесного ос­
корбления, до культурного оскорбления, до угрозы смерти, до угро­

зы боли, до принудительных родов. Символы террора также явля­

ются общим местом и исключительно знакомы: пистолет, нож, бом­
ба, кулак и так далее. Но более значимый скрытый символ терро­
ра

это пение. Акты и символы встречаются во всех комбинациях,

-

террор является основной темой и последствием мужской истории и
мужской культуры. Тем не менее, умягчая его эвфемизмами, его на­

зывают славой или героизмом. Даже когда он является подлым,
широкомасштабным и ужасающим. Террор, и теперь порождаемый
мужчинами, иллюминирует свою эссенциальную природу и свою ос­

новную цель. Именно он выбирает, насколько много следует терро­

ризировать, будет ли террор всего лишь «флиртом• или осадой, бу­
дет ли он грубым или утонченным. Но в первую очередь существует
легенда о терроре и эта легенда культивируется самими мужчинами

с неким возвышенным вниманием. Вне зависимости от того, что

это

эпос, драма, трагедия, великая книга или бульварное чтиво,

-

телевидение, кинематограф, история подлинная или альтернатив­
ная- мужчины являются гигантами, которые топят землю в кро­

ви. В этой легенде мужчины обладают великой удачей, они

-

носи­

тели ценностей. В этой легенде женщины -добыча, наравне с золо­
том, драгоценностями, землями и сырьем. Легенда о мужском наси­
лии

-

одна из самых почитаемых легенд человечества, именно из

нее выкристаллизовывается роль мужчины: он опасен. С развитием
социал-дарвинизма в девятнадцатом веке, да и сейчас, внутри псев­

донаучной социал-биологии, Мужчина-Агрессор находится на вер­

шине эволюционной борьбы. Он

-

царь природы, поскольку он са­

мый агрессивный, самый жестокий. Превозносящая мужчину био­
логия, которая в наши дни захлестнула социальные науки, являет-

Порпография. Мужчипы обладают жепщипа.ми

205

ся, на самом деле, эссенциальным элементом в современной легенде
террора, согласно которой мужчина может и дальше праздновать свое

превосходство: ему биологически предписано (даже до того, как он
стал рыцарем Бога), терроризировать женщину и другие живые су­
щества и держать их в подчинении и покорности. Если это не полу­

чится, террор исполнит свое обещание: мужчины сотрут с лица зем­

ли все неподконтрольное террору. Третьей догмой идеологии мужс­
кого превосходства в секулярных обществах, где биология замести­
ла Бога (и используется в качестве подпорки для анахронистичес­

ких теологических выкладок там, где это нужно) является то, что

мужчины биологически агрессивны, что им присущи бойцовские
качества, что они неизменно конфликтны, генетически жестоки, что

они гормонально запрограммированы на конфликт, что они неизбеж­

но враждебны и воинственны. Для тех, кто остался набожным, кар­
тина выглядит так, будто Бог наделил мужчину тем, что в соответ­

ствии с любым стандартом может быть рассмотрено как универсаль­
но плохой набор качеств, который может обернуться благом только
для одной цели- для подчинения женщины. Акты террора, симво­

лы террора и легенды террора

-

все они распространяют террор. Этот

террор не является психологическим событием, как это обычно по­
нимается: он не возникает в уме того, кто его воспринимает, хоть и

настойчиво резонирует там. Нет, он генерируется теми жестокими

акциями, которые повсеместно санкционируются и поощряются. Он
также генерируется своей собственной репутацией и в тех изыскан­
ных формах, которые мы можем встретить у Гомера, Жене или Каф­
ки, и в тех дьявольских формах, какие создали Гитлер, реальный
граф Дракула или Мэнсон. Гниющее мясо воняет; насилие порожда­
ет террор. Мужчины опасны; мужчин боятся.
В-четвертых, мужчины имеют власть давать имена, великую и

возвышенную власть. Эта власть именовать дает мужчинам возмож­
ность определять опыт, артикулировать границы и ценности, обозна­
чать реальность каждой вещи и ее качества, означивать то, что мо­

жет и что не может быть выражено, контролировать саму перцеп­

цию. Как отмечала Мэри Дэли, которая первой вычленила эту власть,
в работе «По ту сторону Бога Отца», «необходимо осознать тот фун­
даментальный факт, что мы, женщины имели власть именовать, но

эта власть была у нас украдена». Мужское превосходство растворено

в языке таким образом, что любое предложение провозг латает его и
укрепляет его. Мысль, выраженная первично в языке, проникнута

лингвистическими и перцептуальными ценностями, которые были
выработаны именно для подавления женщин. Мужчины уже опре-

Андреа Д воркип

206

делили параметры каждого субъекта. Все феминистские аргументы,

как бы они ни были радикальны в своей интенции или в своих след­
ствиях, являются аргументами <<За» или «против» утверждений или
посылок, скрытых в мужской системе, которая сделана заслужива­

ющей доверия или недоверия посредством власти мужчин именовать.

Никакая трансценденция мужской системы невозможна до тех пор,
пока мужчины имеют в своих руках власть именовать. Их имена зву­

чат, в какую область человеческой жизни не посмотри. Так же, как
Прометей похитил у богов огонь, феминистки должны забрать власть
именовать у мужчин, и, желательно, сделать это более эффективно.
Так же, как пламя казалось магическим во времена, когда оно при­

надлежало богам, магическим кажется искусство именования: он

дает имя и имя приживается; она дает имя- и имя утеряно. Но эта
магия иллюзорна. Мужская власть именовать поддерживается си­

лой, тупой и элементарной. Сама по себе эта власть, без силы вер­
нуть ее, скроенная вразрез с реальностью -не власть; это всего лишь

процесс, вещь более подконтрольная. «Древнее поименование,- пи­
сала Мэри Дэли,- не было продуктом диалога- факт, по невнима­

нию признаваемый в Книге Бытия, в истории о том, как Адам давал
имена животным и женщине». Это- именование по типу декрета,
который дает власть над теми и против тех, кому запрещено выра­

жать в именах их собственный опыт; это декрет, сохраняемый наси­
лием, которое в культурах мужского доминирования пишет несмы­

ваемые имена кровью. Мужчина не только называет женщину злом;
он также истребляет девять миллионов женщин как ведьм, посколь­
ку он назвал женщину злом. Он не просто называет женщину сла­

бой; он подвергает мучениям женское тело, завязывает и обматыва­
ет его одеждой, чтобы она не могла двигаться свободно, он использу­
ет ее как игрушку или как украшение, держит ее в клетке, заторма­

живает ее рост, поскольку он назвал женщину слабой. Он говорит,

что женщина хочет быть изнасилованной

-

и он насилует. Она со­

противляется насилию? Тогда он будет бить ее, угрожать ей смер­
тью, силой выбрасывать ее из дому, нападать на нее по ночам, ис­
пользуя нож или кулак, и все равно он будет говорить, что она этого
хочет, они все этого хотят. Она говорит «нет», а он утверждает, что
это значит «да». Он называет ее невежественной, когда запрещает ей
образование. Он не разрешает ей использовать ее ум и ее тело строго

и логично, и тогда он называет ее интуитивной и эмоциональной. Он
определяет феминность. И когда она не покоряется, он называет ее
девиантной, патологической, он выбивает из нее дурь, проводит кли­
торэктомию, отнимая клитор (хранилище патологической маскулин-

Порноzрафия. Мужчины обладают женщинами

207

ности), вырывает ей матку (источник ее личности), проводит лобо­
томню или наркотизацию (в чем выражается извращенное понима­
ние того, что женщина может думать, в то время как мышление у

женщины названо девиацией). Он называет вражду и насилие, сме­
шанные в разных пропорциях, «сексом», он бьет ее и называет это, в

зависимости от ситуации, «доказательством любви» (если она его
жена) или «эротикой» (если она его любовница). Если она сексуаль­
но желает его, он называет ее шлюхой; если она не желает его, он

насилует ее и говорит, что она все-таки желает. Все равно, будет она
учиться или рисовать, он называет ее забитой и хвастает, что может
вылечить ее патологические интересы при помощи мифического «ХО­

рошего траха». Он называет ее домохозяйкой, годной только для
дома, он держит ее в бедности и крайней зависимости только для того,

чтобы покупать ее за свои деньги, но стоит только ей покинуть дом,
как он называет ее потаскухой. Он называет ее так, как ему нравит­

ся. Он активно утверждает свою власть именовать посредством силы
и он оправдывает силу посредством власти давать имена. Мир при­
надлежит ему, поскольку он называет в нем все, включая ее. Она ис­

пользует этот язык против себя, поскольку больше этот язык ни для
чего не пригоден. Четвертая догма идеологии мужского превосход­
ства состоит в том, что мужчины, поскольку они более интеллекту­
альны и креативны,

называют вещи подходящими,

подлинными

именами. Кто бы ни ниспровергал или противоречил мужскому по­
именованию, он тут же подвергается поношению и клевете; сама по

себе власть давать имена в мужской системе является формой силы.
В-пятых, мужчины имеют власть владеть. В исторической рет­
роспективе эта власть была абсолютной; отрицаясь некоторыми муж­
чинами в отношении других мужчин в периоды рабства и гонений,
она, преимущественно, активно поддерживалась при помощи воору­

женной силы и закона во всех остальных случаях. Во многих частях
мира мужское право властвовать над женщиной и над всем, что вы­

текает из этого права (дети, труд), по-прежнему является абсолют­
ным, и никакие признания прав человека, кажется, не приложимы

к женской популяции. В Соединенных Штатах в последние

140 лет

это право было легально смягчено, однако последние законы, даже
те, где нечто в этом смысле проясняется, уже лишены этого духа.

Побои жены, сексуальное насилие в браке, распространенные здесь,

как и где бы то ни было, основаны на убеждении, что мужчина обла­
дает правом собственности на свою жену, которое дает ему право де­
лать с ней все, что душе угодно: ее тело принадлежит ему и он может
использовать его для сексуального удовлетворения, для битья, для

Ан.дреа Д вор к ин

208

оплодотворения. Мужская власть обладать, благодаря тому централь­
ному положению, которое она занимала в исторической ретроспек­

тиве, по-прежнему лишь в малой степени сдерживается теми стыд­
ливыми легальными ограничениями, которые наложены на нее. Это

правда- замужняя женщина в сегодняшних Соединенных Штатах
может владеть своей собственной щеткой для волос и своей одеждой,
что было невозможно на протяжении большей части девятнадцато­

го века. Она не будет публично выпорота, однако в приватной жизни
она все так же избиваема за свое бесстыдство. И мужская власть об­
ладать, как и все другие виды мужской власти, не встречает препят­

ствий и не ограничена определенной спецификой. Эта власть, как и

другие ее виды, гораздо больше, нежели какая-либо из ее традици­
онных манифестаций. Пятая догма мужского доминирования- это
посылка, что мужское право властвовать над женщиной и тем, что с

ней связано, является естественным, исторически обусловленным,
закрепленным прогрессом. Что бы он ни придумал для того, чтобы

закреплять или утверждать свою собственность, все это естественно;
это действие, которое коренится в этике, которая, без всяких сомне­
ний, релятивна. Власть обладания исходит из самости, которая оп­

ределяется как нечто, что берет. Таким образом, захватывание уве­
личивает свою значимость: он берет, он удерживает; однажды он

взял, и теперь это его. Отношение между самостью, которая берет, и
обладанием является достаточно точным отражением отношения
между изнасилованием и браком. Браком как институцией, которая

развилась из практики изнасилования. Изнасилование, первоначаль­
но определяемое через похищение, стало браком, связанным с зах­
ватом в плен. Брак означал захват, растянутый во времени, подразу­

мевающий не единомоментное, но долгосрочное использование и об­
ладание, то есть владение.

В-шестых, власть денег является определенно мужской влас­
тью. Деньги говорят. Но говорят они мужским голосом. В руках жен­
щин деньги сохраняют свое буквальное значение, их отсчитывают,
они покупают то, что этого стоит или не стоит. В руках мужчин день­
ги покупают женщин, статус, достоинство, оценку окружающих,

признание, лояльность, все, что только возможно. В руках мужчин
деньги не только покупают, они приносят с собой достоинства, дос­
тижения, честь, уважение. На каждом экономическом уровне зна­

чение денег для мужчин и для женщин существенно отличаются. На­
копленные мужчиной в достаточном количестве деньги видятся чи­
стыми, даже если они грязные. Женщину, если она становится бога­

той наследницей, проклинают мужчины, принадлежащие к той же

Порнография. Мужчины обладают женщина.м.и

209

самой группе родственников. Бедные женщины в целом тратят свои
деньги на удовлетворение своих критических жизненных потребно­
стей и на своих детей. Бедные мужчины, в целом, тратят деньги, при­
чем с удивительной настойчивостью, на удовольствия. Богатые жен­
щины особенно охотно тратят свои деньги на украшение себя и на

создание привлекателъного для мужчин образа: деньги не освобож­
дают их от диктата мужчин. Богатые мужчины тратят деньги на удо­
вольствия и используют их на то, чтобы делать из денег деньги. День­
ги в руках мужчины символизируют благополучие и достижения.

Деньги в руках женщины являются признаками чего-то бесчестно­
го, веженетвенных амбиций или алчности. Шестая догма мужского
превосходства состоит в том, что деньги правильным образом выра­

жают маскулинностъ. Мужчины удерживают деньги для себя самих.

Они скупо выдают их женщинам и детям. Мужчины удерживают
также и пространство рынка только для себя: женщины получают

меньше мужчин, делая эквивалентную работу, несмотря на то, что
никто не оспаривает тезис о равной оплате за одну и ту же работу;
работающие женщины, имеющие диплом колледжа, в среднем по­
лучают меньше, чем мужчины с образованием в восемь классов. Сег­

регация в работе, равно как и прямое исключение из рядов рабочей
силы, скрытая дискриминация при найме, а также дискриминация

вследствие беременности держат женщин в бедности, вдали от денег

как таковых, делают их неспособными зарабатывать и накапливать.
Деньги как экстремальная составляющая секса. Как отмечали
ФилисЧеслер и Эмили Джейн Гудмен в работе •Женщины, деньги и
власть•, •мужское прикосновение означивает экономическое доми­

нирование•. Когда бедный мужчина совращает или насилует жен­
щину, которая богаче его, его прикосновение означивает экономи­

ческий бунт. Деньги являются первичными в приобретении секса,
также и секс является первичным в делании денег: он вплавлен во

все виды индустрии через рекламу (эта машина принесет тебе жен­
щину, посмотри, что за штучка разлегласЪ на капоте!), каждая пор­

ция которой эротизирована прямо пропорционалъно стоимости рек­
ламируемого товара. В финансовой реальности секс и женщина -это

такие же предметы потребления, как и остальные. Благосостояние

любого рода и любой величины является выражением мужской сек­
суальной власти.

Внешне сексуальное значение денег разыгрывается мужчина­
ми в весьма широком диапазоне, но оно также является и интерио­

ризированным, апеллирующим к внутренней функциональности
мужского сексуального процесса. Предполагается, что мужчины дол-

АндреаДворх:ин

210

жны накапливать сперму точно так же, как они накапливают день­

ги. Центральным религиозным императивом как в восточных, так и

в западных религиях является порицание расхода спермы на любые
другие цели, помимо оплодотворения. Логика проста -добро, кото­

рое разбазарено, а не инвестировано- это потерянное добро. Выра­
жение «экономия спермы•> отображает ту же идею в секулярных ре­
алиях, в особенности применительно к девятнадцатому веку. Пред­

ставление о том, что когда мужчина тратит сперму, он тратит свой

наиболее значительный природный ресурс, представление о том, что
он, распыляя своих потенциальных сыновей по простыням, обрека­

ет их на небытие, были следствиями специфических религиозных
догм и квази-научного теоретизирования. Одно из значений глагола

to spend
husband

[тратить]- «эякулировать». Одно из значений глагола

to

[быть мужем]- «сберегать или сохранять•, его архаичес­

кое значение- <спахать, ради урожая». Муж в этом смысле

-

это

тот, кто консервирует или сохраняет свою сперму исключительно для

половых сношений с целью оплодотворения. В мужской системе кон­
троль над деньгами означает сексуальное возмужание, то есть то же

самое, что означает контроль над эякуляцией. Бережливость и на­
копление денег, использование денег на то, чтобы умножать благо­

состояние

-

точно так же как бережливость и накопление в отноше­

нии спермы -все это демонстрирует принятие «взрослых» мужских

ценностей, сексуальных и экономических. Мальчик тратит свою
сперму и свои деньги на женщин. Мужчина использует свою сперму

и свою женщину на то, чтобы умножать благосостояние. Мальчик
тратит, мужчина- производит. Траты указываютнанезрелость цен­

ностей, построенныхнанемедленном вознаграждении. Производ­
ство, напротив, обозначает долгосрочные обязательства в отношении
самоконтроля и контроля над другими

-

и оба они жестоки в веч­

ной ситуации мужского превосходства. Обладание и оплодотворение
женщины в браке или в других формах конкубината (хоть и нефор­
мального) рассматриваются как господство над тратами без цели, как
основное и недвусмысленное доказательство маскулинности,

как

признак состоявшегося и неопровержимого факта возмужания, ко­
торое оставляет мужчину глухим к интенциям юности, которая все
еще контаминирует с женским эротизмом, в котором пение не игра­

ет существенной роли. Передача денег как таковых, и это совершен­
но очевидно, является действием, направленным на то, чтобы про­
демонстрировать маскулиниость как агрессивную и возвеличиваю­

щую силу. В то время, как бедный или депривированный мужчина

борется за то, чтобы заработать деньги на выживание, все мужчины,

Порн.ография. Мужчины обладают жен.щин.а.ми

211

вне зависимости от того, бедны они или богаты, сражаются за деньги
потому, что они выражают маскулинность, власть над женщинами.

Получать меньше, чем женщина в той же сфере деятельности, явля­
ется постыдным: это означает, что ты менее маскулинен, чем она.

Другие виды мужской власти, такие, как власть террора (насилие)
или власть давать имена (диффамация) в этом случае должны выпол­

нять компенсирующие функции.
В-седьмых, мужчины имеют власть секса. Впрочем, они утвер­

ждают обратное: что эта власть принадлежит женщинам, которых
они воспринимают как синонимы сексуального. Женская чувствен­
ность, даже будучи воспринимаемой как монструозная, понимается

как определяющее качество женщины. Будучи редуцированной до
своей наиболее простой и абсурдной компоненты своими защитни­
ками, наиболее склонными к сексуальному опрощению, она превра­
щается в утверждение о том, что женщина имеет сексуальную власть,

поскольку эрекция не является добровольной. Женщина является
тем, что ее обуславливает. Поскольку мужчина беспомощен, женщи­
на могущественна. Мужчина реагирует на стимуляцию, за которую

он не несет ответственности, это крайне естественно поступать имен­

но так; что бы он ни делал, он делает это в ответ на провокативные
действия женщины. Даже на этом крайне редукционистском уров­
не -она вызывает эрекцию пениса, поэтому она обладает сексуаль­
ным могуществом

-

данный аргумент видится преднамеренно наи­

вным и эгоистичным. Мужчина, каждый мужчина и каждая из муж­
ских институций, принуждают женщину к тому, чтобы соглашать­

ся с этим нелепым определением женщины как сексуального объек­
та. Он фетишизирует ее тело- и в целом, и по частям. Он изгоняет
ее из реальности выражения во внешнем мире в определенную муж­

чиной реальность сексуального или же в определенную им же реаль­

ность материнского. Он заставляет ее стать той самой штучкой, ко­
торая вызывает эрекцию, когда он чувствует себя беспомощным и
бессильным, поскольку именно она возбудила его. И он очень зол,
когда она -не эта самая штучка. Когда она больше, чем штучка или
меньше, чем штучка, он становится напряженным и угрожающим.

Будучи изложенным более связно, это утверждение выглядит
так -определенная вне границ мужского опыта власть секса, мани­

фестированная в действиях, отношениях и культуре, является пре­
имущественно мужской сферой деятельности, его королевским до­

меном, сакрализованным и нерушимым. Мир секса, мир столь по­
тенциально богатый и разнообразный, редуцирован мужчинами до
того, что по факту является просто интромиссией пениса. То, что

Апдреа Д воркип

212
обычно называют словом

<• это •>, то есть секс, на деле сводится к тому,

что мужчина делает со своим пенисом. Копуляция -а именно фрик­
ции пениса- вот магическое, скрытое значения слова

<•ЭТО>>, вот

смысл секса, вотон-экспансивный опыт, посредством которого

мужчина реализует свою сексуальную власть. На практике копуля­

ция является актом обладания -одновременно и актом владения, и
актом захвата, и актом силы. Это -завоевание. Это выражает власть

близости одного тела над другим, личности над вещью. <•Сексуаль­
ный акт» обозначает интромиссию пениса, сопровождаемую фрик­
циями или, собственно, копуляцию. Женщина- это тот, над кем
совершают действия. Эти действия совершает мужчина и посред­
ством них он выражает сексуальную власть, власть маскулинности.

Секс требует, чтобы мужчина совершал действия над тем, кто имеет
меньше силы. Такая оценка настолько глубоко закрепилась, стала

настолько имплицитно присущей сексуальному акту, что любой, кого
«имеют», тут же маркируется как «женщина», феминизируется, вне

зависимости от того, имеет ли это под собой анатомические основа­
ния. В мужской системе секс эквивалентен пенису, а пение является
сексуальной властью, в то время как его использование в половом
акте указывает на мужественность.

Мужская сексуальная власть также выражается как возмужа­

лость

-

как отношение и как категория. Определенная в первую

очередь как сама мужественность, возмужалость в своем вторичном

значении означает энергию, динамизм (который в патриархальном

словаре также имеет значение «сила»). Витальность, присущая воз­
мужалости как качеству, призвана быть эксклюзивным маекулии­
ным маркером энергичности, в первую очередь понимаемой в сексу­

альном контексте, и биологической по своему происхождению, ко­

торая переносится в том числе на сам пение. Это он, по факту, явля­
ется выразителем энергии, силы, амбиции, уверенности. Определен­
ная мужчинами и воспринимаемая женщинами как одна из форм

женской сексуальной власти, возмужалость является показателем
энергии и самореализации, которые запрещены женщинам.

Мужская сексуальная власть является сущностью культуры.

Она звучит повсюду. Чествование насилия в литературе, песнях и в
науках является парадигматической артикуляцией мужской сексу­

альной власти как культурного абсолюта. Завоевание женщины,

выражаемое в половом акте, в акте обладания ею, в акте использова­

ния ее как вещи, является сценарием, повторенным бесконечное
число раз в контексте половых отношений и вне его повсюду в куль­

туре. В половом акте он расширяется. Как писала Вулф, она- его

Порпография. Мужчипы обладают женщипами

213

зеркало. Уменьшая ее посредством ее использования, он вдвое уве­
личивается в размерах. В культуре он является гигантом, который

увеличивается посредством завоевания ее, скрытого или явного. Она
остается его зеркалом, поскольку, как утверждала Вулф, •зеркало
совершенно необходимо для всякой жестокости или героики •.
В культуре его сексуальная власть является его темой. В культуре
мужское использует женское для того, чтобы развертывать эту тему.

Сексуальная власть также является атрибутом мужчины, чем­
то, что присуще ему как тому, кто берет, захватывает желаемое и
нужное. Особенно же

-

как тому, кто использует пение для того,

чтобы •брать• женщину, в более широком контексте- как тому, кто
берет землю, деньги. Как атрибут, его сексуальная власть уничто­
жает сердцевину его природы.

Седьмая догма мужского доминирования состоит в том, что сек­
суальная власть коренится в пенисе. Маскулиниость в действиях, а
именно- в сексуальном акте в качестве мужчины, определяет ее.

Если посмотреть шире

-

речь идет о любом акте захвата, его сексу­

альная власть сама себя подпитывает, будучи верной собственной
натуре. Мужское мнение о том, что сексуальная власть принадлежит

женщине (которая вызывает эрекцию), призвано защищать мужчи­
ну от ответственности за свои действия, в особенности за свои сексу­
альные завоевания. Большуючасть времени использованные тела пы­
таются выжить. Часто они говорят, кричат илиплачут-сегодня край­

ние проявления этого преследуются и порицаются. Безжалостное об­
винение •ты меня спровоцировала• сегодня используется для того, что­

бы поощрять то индивидуальное и социальное молчание, что является

наиболее благоприятной средой для продолжения завоеваний.

Шанталь Муфф

Феминизм, гражданство и радикальная
демократическая

Постмодернизм и эссенциализм

-

политика

вот две темы, которые в пос­

леднее время образовали эпицентр напряженной дискуссии среди
англоамериканских феминисток. Разумеется, они связаны между
собой, поскольку так называемые

<< постмодернисты ~

являются так­

же и главными критиками эссенциализма, однако для нашего рас­

смотрения лучше <•развести>> эти темы, ведь некоторые феминист­
ки, симпатизирующие постмодернизму, в последнее время все чаще

становятся на защиту эссенциализма. 1 Я полагаю, что для того, что­
бы прояснить предмет дискуссии, необходимо признать, что не су­
ществует такого «постмодернизма>>, который может быть понят как
когерентный теоретический подход и что стирание границы между
постструктурализмом и постмодернизмом, которое теперь совсем не

редкость, приводит исключительно к путанице. Это вовсе не означа­
ет, что мы не были свидетелями прогрессивного анализа доминиру­
ющих форм рациональности и посылок в модусах мышления, харак­

терных для дискурса Просвещения. Однако эта критика универса­
лизма, гуманизма и рационализма исходила из различных теорети­

ческих стратегий, все многообразие которых не может быть сведено
к так называемым «постструктуралистским>> или <<постмодернистс­

ким~ авторам. К этой точки зрения новаторские течения двадцатого
века

-

Хайдеггер и пост-хайдеггерианская философская герменев­

тика Гадамера, поздний Витгенштейн и философия языка, которую

инспирировали его работы, психоанализ и то прочтение Фрейда, что
было предложено Лаканом, американский прагматизм

-

все они,

исходя из различных посылок, критиковали идею универсальности

человеческой природы и универсальные каноны рационализма, в
которых природа человека может быть познаваема столь же успеш-

© Taylor and Francis Books, 1992.
Перевод Яны Боцман выполнен по изданию Chantal Mouffe, •Feminism,
Citizenship and Radical Democratic Politics•, in Judith Butler and Joan W. Scott,
eds., Feminists Theorize the Political (New York: Routledge, 1992), рр. 369-84.

215
но, сколь и традиционная концепция истины. В то же время, если
термин «постмодерн» указывает на такую критику универсализма и

рационализма Просвещения, следует иметь в виду, что таким обра­
зом он отсылает ко всем основным течениям философии двадцатого
века и, следовательно, нет никаких оснований для того, чтобы выде­

лять постструктурализм в отдельную отрасль. С другой стороны, если

термином «постмодернизм» желают обозначить только одну специ­
фическую форму, то такая критика выражена в работах таких авто­

ров, как Лиотар и Бодрийяр, и в этом случае нет никаких оснований
к тому, чтобы добавлять в эту категорию таких ученых, как Дерри­
да, Лакав и Фуко, как это у нас обычно водится. Слишком часто ана­
лиз критики и специфичных для Ли отара или Бодрийяра утвержде­

ний ведет к высказыванию такихнеглубоких выводов, в соответствии
с которыми в «постмодернисты» можно записать всех, кто имел хоть

какое-нибудь отношение к постструктурализму. Этот тип «сраще­

ния» концепций представляется нам совершенно бесполезным, если
не вовсе лицемерным.

Когда такое сращение постмодернизма и постструктурализма

было развенчано, вопрос об эссенциализме также предстал в совсем
ином свете. В самом деле, в прямой связи с критикой эссенциализма
находится тот факт, что была выявлена конвергенция чересчур раз­
личных течений современной мысли, а черты сходства были найде­
ны в чересчур различных концепциях, принадлежащий таким авто­

рам, как Деррида, Витгенштейн, Хайдеггер, Дьюи, Гадамер, Лакав,
Фуко, Фрейд и другие. Это весьма важно, поскольку это значит, что
такая критика принимает множество различных форм и что если мы
желаем тщательно исследовать ее уместность в отношении фемини­
стских политик, мы должны учитывать все модальности этой кри­

тики, все ее подтексты и не должны скоропалительно отбрасывать
ее, когда она воплощена в какой-либо из своих версий.

Цель данной работы

-

выявить те фундаментальные выводы,

которыми антиэссенциалистский подход способен обогатить разра­

ботку феминистских политик, которые также ориентированы на ра­
дикальный демократический проект. В действительности я не раз­
деляю мнения, что эссенциализм со всей необходимостью приводит
к консервативной политике и я готова согласиться с тем, что он мо­

жет быть переформулирован куда более прогрессивным образом. Но
я хотела бы доказать, что эссенциализм подразумевает некоторые
неизбежные ошибки в построении той демократической альтерна­
тивы, чья цель

-

объединение сопротивления различным формам

угнетения. Я прекрасно понимаю, что эссенциализм приводит к та-

Ш апталь М уфф

216

кому взгляду на идентичность, который не в ладу с концепцией ра­

дикальной и плюралистической демократии и что он не позволяет
нам истолковывать новое видение гражданства в соответствии с ра­

дикальной демократической политикой.

Вопрос идентичности и феминизм
Одна из догм критики эссенциализма заключалась в отбрасы­
вании категории субъекта как рациональной, «прозрачной» сущно­
сти, которая может выражать гомогенное значение всего поля свое­

го поведения, являясь источником своего действия. Например, пси­

хоанализ показал, что будучи по сути организованной вокруг про­
ницаемого эго, личность структурирована как набор уровней, кото­
рые лежат за порогом сознательного, как и за порогом рационально­

сти действующего субъекта. Он также подорвал представление об
унифицированном характере субъекта. Центральное утверждение
Фрейда состоит в том, что человеческое сознание может быть понято
через разделение на две системы, из которых одна не может быть <<СО­

знательной». Расширяя фрейдовскую концепцию, Лакан показал,
что существует множественность уровней

-

уровень символическо­

го, уровень реального и уровень воображаемого, которые проникают
сквозь каждую идентичность, что место субъекта как место нехват­
ки

-

хотя и репрезентированного в рамках этой структуры

-

есть

пустое место, которое в то же время ниспровергается и является ус­

ловием существования любой идентичности. История субъекта, та­
ким образом, является историей егоjее идентификаций, и попросту
не существует «потайной» идентичности, которой следовало бы до­

искиваться, разбирая самую «свежую» идентичность. Однако это

двойственное движение. С одной стороны, движение на децентриро­
вание, которое предотвращает фиксацию на наборе позиций, распо­
ложенных вокруг заданного утверждения. С другой стороны- как
результат этой эссенциальной нефиксированности, мы получаем про­
тивоположное движение

-

институционализацию центральных ут­

верждений, фиксированность на частичном, которая ограничивает

поток означаемых под означаемыми. Но сама эта диалектика нефик­
сированностиjфиксации возможна только поскольку фиксация не

является заблаговременно данной, поскольку никакой центр субъек­
тивности не предшествует идентификации субъекта.
В философии языка позднего Витгенштейна мы также можем
найти критику рационалистической концепции субъекта, которая

Феминизм, гражданство и политика

217

показывает, что субъект не может быть источником лингвистичес­
ких значений, поскольку он существует посредством участия в раз­

личных языковых играх, которые обнажает перед ним мир. Мы бе­
рем в расчет также и идею философской герменевтики Гадамера,
выраженную в утверждении о том, что существует фундаментальное

единство мысли, языка и мира, выраженное в языке, который явля­
ется горизонтом, внутри которого сконструировано наше настоящее.

Сходная критика центрального положения субъекта в современной
метафизике и его унитарного характера может быть найдена также
в различных формах и у других многочисленных авторов, которых я

упоминала выше. Однако моей целью не является детальное рассмот­
рение этих теорий, я хотела обнаружить лишь наиболее общую кон­

вергенцию. Я не собираюсь также игнорировать тот факт, что между
позициями этих очень разных мыслителей существует масса весьма
важных различий. Но с точки зрения вывода, который я хочу сде­

лать, важно лишь понять конвергенцию их общекритических пози­
ций в отношении традиционного статуса субъекта и тот подтекст, ко­
торый существует в этих позициях применительно к феминизму.
Нередко говорят, что деконструкция эссенциальных идентич­

ностей, которая является следствием осознания случайности и не­
проявленности каждой идентичности, представляет невозможным
всякое феминистское политическое действие. Многие феминистки

уверены, что без рассмотрения женщины в качестве согласованной

идентичности мы не можем обосновать самой возможности фемини­
стского политического движения, в котором женщина может объе­
диняться с другими именно как женщина, чтобы формулировать спе­
цифичные феминистские цели и преследовать их. В противополож­
ность этому мнению я утверждаю, что для тех феминисток, кто скло­
няется к радикальным демократическим политикам, деконструкция

эссенциальной идентичности должна рассматриваться как необхо­
димое условие для адекватного понимания многообразия социальных
отношений, к которым, собственно, и должны прялагаться принци­

пы равенства и свободы. Только когда мы отбрасываем взгляд на

субъект как на рациональный и «проницаемый•, когда мы отбрасы­
ваем его вместе с Представлениями о мнимом единстве и гомогеннос­

ти ансамбля позиций субъекта, мы и начинаем быть способными те­
оретизировать на предмет множественности отношений и подчине­

ний. Отдельный индивидуум может быть носителем этого многооб­
разия, доминировать в одних типах отношений и быть подчиненным

в других. Мы даже можем представить себе агента социального дей­
ствия как сконструированного набором таких «Позиций субъекта•,

Шапталь Муфф

218

которые не могут быть полностью зафиксированы в замкнутой сис­
теме различий, сконструированных посредством разницы дискурсов,

среди которых нет необходимого типа отношений, но только посто­
янное движение переопределений и вытеснений. •Идентичность,.

такого множественного и противоречивого субъекта является, таким

образом, всегда иенадежной и необоснованной, темпоральне фикси­
руемой лишь в местах пересечения этих позиций субъекта и зависи­

мой от специфических форм идентификации. Вот почему невозмож­
но говорить об агенте социального действия, когда мы работаем с
унифицированной, гомогенной сущностью. Продуктивнее подходить
к вопросу с точки зрения плюральности, зависящей от различных
позиций субъекта, посредством которых он конструируется внутри

различных дискурсивных образований. И осознавать, что не суще­
ствует никаких а

priori,

необходимых отношений между дискурса­

ми, которые конструируют различные позиции субъекта. Но из-за
соображений, высказанных мною ранее, эта плюральность не вклю­
чает сосуществования одного и другого, плюральности и позиций
субъекта, но подразумевает только постоянное ниспровержение од­
ного другим, переопределение одного через другое, что делает воз­

можным выработку «тотализующих эффектов,. внутри поля, кото­
рое характеризуется открытостью и неопределенностью границ.

Такой подход является исключительно важным для понимания
феминизма, так же как и других современных форм борьбы. Их ве­

дущая характеристика в том, что набор позиций субъекта связыва­
ется ими с теми социальными отношениями, которые до недавнего

времени рассматривались как аполитические, что стало причиной
конфликта и антагонизма, приведших, в свою очередь, к политичес­

кой мобилизации. Пролиферация этих новых форм борьбы может
быть нагружена теоретически только тогда, когда появятся диалек­
тика и децентрированиеjрецентрирование, описанные ранее.

В работе <<Гегемония и социалистекая стратегия,. 2 мы в соавтор­
стве с Эрнесто Лакло предприняли попытку описания последствий
такого теоретического подхода применительно к проекту радикаль­

ной и nлюральной демократии. Мы апеллировали к необходимости
установления цепи эквивалентностей среди различных видов теоре­
тической борьбы, а также к созданию эквивалентных «связок» меж­
ду требованиями женщин, черных, рабочих, геев и других. Наши
выводы по э1·ому вопросу отличаются от других неэссенциалистских

взглядов, где такие аспекты, как детотализация идецентрирование

превалируют, и где дисперсия позиций субъекта трансформирована
в эффективную сепарацию, как это имеет место, например, в пози-

Фе.мипиз.м, гражданство и политика

219

ции Лиотара и донекоторой степени- даже в позиции Фуко. Меж­

ду тем, для нас вопрос объединения, «связывания» является решаю­
щим. Чтобы отрицать существование а

priori,

необходимо обнару­

жить связь между позициями субъекта, а также осознать то, что она
не подразумевает положения, при котором не существует постоян­

ных усилий на установление между ними исторической, случайной

и вариабельной связи. Тот тип связи, который устанавливается меж­
ду различными позициями субъекта, является случайным, анепред­

заданные отношения между ними мы обозначили как «связывание»,
«объединение». Даже когда нет необходимой связи между различ­
ными позициями субъекта, в сфере политики всегда существуют дис­

курсы, которые пытаются обеспечить объединение, «связку» различ­
ных точек зрения. Именно по этой причине каждая позиция субъек­
та конституируется внутри эссенциально нестабильной дискурсив­

ной структуры

-

ведь она является принятой в разнообразие объе­

диняющих практик, которые постоянно ниспровергают ее и транс­

формируют. Вот почему не существует такой позиции субъекта, чьи
связи с другими со всей уверенностью могут быть определены, вот

почему не существует социальной идентичности, которая была бы
полностью и навечно приобретена. Это, однако, не значит, что мы не
можем использовать такие понятия, как <<рабочий класс», «мужчи­
ны», «женщины», «черные» илидругие означающие, реферирующие

к коллективным субъектам. Однако, поскольку существование об­
щей сущности было нами отброшено, статус этих понятий должен
рассматриваться в терминах того, что Витгенштейн назвал «семей­
ным сходством», а их единство должно рассматриваться лишь как

результат частичной фиксации идентичностей через создание цент­
рирующих утверждений.

Для тех феминисток, кто принимает такой подход, он имеет
весьма существенные последствия, связанные с вопросом о том, как

в таком случае следует формулировать нашу политическую борьбу.
Если категория «женщина» и впрямь не корреспондируетснекоей
унифицированной и унифицирующей сущностью, то вопросы феми­
низма не следует, пожалуй, и исследовать. Тогда центральными те­

мами исследований становятся такие: каким образом женщина кон­

струируется как категория в рамках различных дискурсов? каким
образом сексуальные различия создают имеющие место различения
в социальных взаимоотношениях? как отношения подчинения кон­
струируются посредством таких различений? Целиком ошибочная
дилемма «равенство против различия» эксплуатируется именно по­

тому, что у нас нет уже гомогенной сущности под названием «жен-

Шапталь Муфф

220

щина•>, которая предстоит другой гомогенной сущности под назва­
нием «мужчина», но есть лишь многообразие социальных взаимоот­
ношений, в которых сексуальные различия всегда создаются самы­

ми различными способами и где борьба против подчиненности дол­

жна быть визуализирована в специфических и дифференцированных
формах. Спрашивать же, <• в действительности ли женщины должны
стать идентичны мужчинам, чтобы быть призванными как равные,
или они должны педалировать свою инаковость как цену равен­

ства?», становится таким образом бессмысленно, поскольку эссен­

циальные идентичности уже включены в сам вопрос. 3

Гражданство и феминистские политики
Как следствие, весьма значительный вопрос о том, чем должна
быть феминистская политика, должен быть изложен в совершенно
других терминах. Коль скоро так, многих феминисток начинает за­
ботить тот вклад, который феминизм может сделать в демократичес­
кую политику посредством поиска тех специфических требований,
которые могли бы выразить интересы женщин, или посредством по­
иска специфичных феминных ценностей, которые должны стать

моделью демократической политики. Либеральные феминистки ера­
жались за широкий спектр новых прав для женщин, чтобы сделать
их равноправными гражданками, но при этом не бросая вызов доми­

нирующей либеральной модели гражданства и политики. Их точка
зрения критиковалась другими феминистками, которые полагали,
что существующая концепция политического является, по существу,

мужской, и что женские интересы не могут быть удовлетворены в
рамках такой системы. Следуя Кэрол Гиллиган, они противопостав­

ляли феминистскую «этику заботы» мужской и либеральной «этике
справедливости». Выступая против либеральных индивидуалнети­

ческих ценностей, они защищали набор ценностных установок, ба­
зирующихся на опыте женщины как женщины, в то время как жен­

ский опыт материнства и заботы был проявлен в приватных реалиях

семьи. Они отвергали либерализм, поскольку он конструирует совре­
менное гражданство как реалию публичную, идентифицированную
с мужчинами,

поскольку он

исключает женщин из рассмотрения

посредством изгнания их из общественной жизни в сферу приватно­

го. Согласно этой точке зрения, феминистки должны бороться за та­
кой тип политики, который бы позволял актуализировать такие спе­
цифические ценности, как любовь, забота, признание нужд других

Феминизм, гражданство и политика

221

и добрососедство. Одна из наиболее ярких попыток предложить аль­
тернативу либеральной политике, укорененную в женских ценнос­
тях, может быть найдена в «Материнском мышлении» и в «Социаль­
ном феминизме>>, со всей принципиальностью представленных Са­

рой Руддик и Жан Ветке Элстайн. 4 Феминистские политики, как они
утверждают, должны отдавать привилегию идентичности <<женщи­

не как матери» и приватной реальности семьи. Семья рассматрива­
ется как нечто, имеющее моральное превосходство над сферой пуб­
личной политики, поскольку она конституирует общие очертания

нашей гуманности. Для Элетайн <<семья остается местом наиболее
глубоких и значимых человеческих связей, местом наиболее долго­

срочных надежд и наиболее бескомпромиссных конфликтов». 5 Она
полагает, что именно в семье мы должны искать ту новую полити­

ческую мораль, которой можно было бы заместить либеральный ин­
дивидуализм. Именно в женском опыте приватных реалий, где они

выступают в качестве матерей, утверждает Элстайн, следует искать
новую модель гражданской активности. Материалистки желают,
чтобы мы отбросили мужские либеральные публичные политики,

построенные на абстрактной идее справедливости и «обобщенного
другого» и адаптировали вместо этого феминистские политики при­

ватного, построенные на таких, специфических для семьи доброде­
телях, как любовь, интимность и озабоченность судьбой «конкрет­
ного друГОГО».

Блестящая критика такого подхода была осуществлена Мэри

Дайетц, 6 которая показала, что Элетайн глубоко ошибается, выдви­
гая теорию, которая связывает «материальное мышление» и соци­
альные практики материнства с демократическими ценностями и

демократическими политиками. Дайетц считает, что материальные
добродетели попросту не могут быть политическими, поскольку они

связаны с активностью, которая является особой и даже специфи­
ческой, в которой они, собственно, и коренятся. Эти добродетели
являются выражениемнеравных отношений между матерью и ребен­
ком, которые являются в одно и то же время и интимной, и исклю­
чительной, и частной активностью. А демократическое гражданство
как раз напротив- должно быть коллективным, не-исключитель­

ным и генерализующим. Поскольку демократия подразумевает то,

что индивидуумы ставят своей целью индивидуальную свободу, от­
ношения по типу мать-ребенок со всей очевидностью не могут обес­
печить адекватную модель гражданства.

Помимо рассмотренной концепции, феминистская критика

либерального гражданства была проведена Кэрол Пэйтмен. 7 Эта кри-

Шанталь Муфф

222

тика является более искушенной, но, тем не менее, имеет немало об­
щего со взглядами, изложенными в «Материнском мышлении». Ат­
мосфера работы Пэйтмен несет следы принятия идей радикального
феминизма и акцент в ней сделан не на отношениях мать/ребенок, а

на антагонизме мужчина/женщина.
Гражданство, по Пэйтмен, является патриархальной категори­
ей: кто такой «гражданин»? что делает этот гражданин на арене, где

он действует, коль скоро она является сконструированной по мужс­
кому типу? Хотя женщины в либеральных демократиях сейчас яв­

ляются гражданками, это самое гражданство было завоевано в рам­
ках структур патриархальной власти, в которых женские качества и

свойства по-прежнему являются малоценными. Более того, призыв
интегрировать женские способности в публичный мир гражданства
сталкивается с тем, что Пэйтмен называет «уоллстонкрафтовской

дилеммой»: требование равенства подразумевает принятие патриар­
хальной концепции гражданства, которая, в свою очередь, подразу­

мевает положение, при котором женщина должна стать такой же,
как мужчина, в то время, как настаивать, что женские отличитель­

ные признаки, способности и деятельность должны быть внесены в
уже имеющуюся концепцию гражданства- значит требовать не воз­
можного, поскольку именно такие в точности качества являются тем,
что патриархальное гражданство старательно исключает.

Пэйтмен видит разрешение этой дилеммы в разработке концеп­
ции «половой дифференциации» гражданства, которая рассматри­

вала бы женщин как женщин, вместе с их телами, а также вместе с
тем, что они символизируют. По Пэйтмен, это должно простимули­

ровать наделение политической значимостью способностей, которых

лишены мужчины

-

способности создавать жизнь, способности к

материнству. Она утверждает, что эти способности должны быть вос­
принимаемы как столь же уместные для определения гражданства,

сколь и то, что обычно считается ультимативной проверкой граж­
данственности- способность мужчины сражаться и умереть за свою
страну. Пэйтмен полагает, что традиционный способ выдвижения
альтернатив, где и разделение, и сходство полов является предуста­

новленным, необходимо преодолеть посредством выдвижения ново­

го способа постановки вопроса о женщине. Это может быть осуще­
ствлено посредством принятия концепции гражданства,

которая

признает и специфичность женственности, и общую для мужчин и
женщин гуманность. Такой взгляд, «который придает должный вес
половым различиям в контексте гражданского равенства, требует

отказа от унитарной (т. е. маскулинной) концепции индивидуума,

Фемипизм, граждапство и политика

223

абстрагированной и от нашего телесного существования, и от патри­

архатных разделений между приватным и публичным» .8 Таким об­
разом, феминистки должны сделать своей целью разработку диффе­
ренцирующей по половому признаку концепции гражданства, кото­
рая бы включала «женщину как женщину в контекст гражданского

равенства и активного гражданства» .9
Пэйтмен принадлежит множество весьма интересных наблюде­
ний над патриархальной предвзятостью теоретиков «социального
контракта» и над теми способами, при помощи которых либераль­

ный индивидуал конструируется в соответствии с требованиями муж­
ского имиджа. Однако я полагаю предложенное ею решение пробле­
мы неудовлетворительным. Несмотря на оговорки Пэйтмен по пово­

ду исторически сконструированных аспектов половых различий, ее

точка зрения все еще утверждает существование особого рода сущ­
ности, которая означивала бы женщину как женщину. В самом деле,
ее предложение относительно дифференцированного гражданства,

которое принимало бы в расчет специфичность женственности, ба­
зируется на идентификации женщины как женщины через материн­

ство. Для нее существует два основных типа индивидуальности, ко­

торые могут быть выражены в двух различных формах граждан­
ства

-

мужчина как мужчина и женщина как женщина. Проблема,

согласно Пэйтмен, состоит в том, что категория «индивидуального»,

поскольку она базируется на мужской модели, представляется как
универсальная форма индивидуальности. Феминистки должны на­
конец осознать ложный универсализм акцентуирования существо­
вания двух разнящихся по половому признаку форм универсальнос­

ти; это

-

единственный путь разрешения

«уоллстонкрафтовской д и­

леммы», единственный способ освобождения от патриархальных аль­
тернатив «ИНаКОВОСТИ» И «СХОЖеСТИ».

Я согласна с Пэйтмен в том, что модерная категория индивиду­
ального была сконструирована как постулирующая универсалисте­
кое, гомогенное «публичное», как выталкивающая все особенности
и различия в область «приватного», как и с тем, что такое положе­
ние имеет весьма негативные последствия в отношении женщин.

Однако я совершенно не верю в то, что панацеей в данном случае яв­
ляется замена этих структур на дифференцирующие по половому

признаку «бигендерные» концепции индивидуального, это касается
и привнесения специфичных женских задач в основные дефиниции

гражданского. Мне кажется, что такое решение само по себе остает­

ся в той самой проблемной ловушке, которой сама же Пэйтмен ~е­
лает бросить вызов. Она утверждает, что разделение между публич-

Шан. таль М уфф

224

ным и приватным является центральным пунктом современного пат­

риархата, поскольку «разделение приватного и публичного являет­
ся отделением мира естественного субъекта, то есть женщины, от
мира конвенциональных отношений, то есть мужчин. Феминный,

приватный мир природы, частностей, различий, неравенства, эмо­

ций, любви и кровных связей изолирован от публичной, универсаль­
ной

-

и маскулиннойl

-

реальности конвенций, гражданского ра­

венства и свободы, разума, согласия и контракта• . 10
Именно из этих соображений деторождение и материнство пред­
ставлялись как антитезисы к гражданственному, именно поэтому они

стали символом того естественного, что не может быть частью «пуб­

личного•, а стало быть, должно оставаться изолированной сферой
активности. Делая акцент на политической ценности материнства,
Пэйтмен ставит своей целью преодоление такого различения, она

предполагает внести свой вклад в деконструкцию патриархальной
концепции гражданства как приватной и публичной жизни. В ре­
зультате же своей эссенциалистской позиции Пэйтмен, однако, ни­

когда не деконструирует самую важную оппозицию

-

мужчина/

женщина. Вот почему она останавливается там же, где и материали­

стки, предлагая неадекватную концепцию того, что должно быть
истинно демократической политикой феминизма. Вот почему она

признается, что «наиболее глубокой и комплексной проблемой для
политической теории и практики теперь является проблема того,
каким образом два гуманоидных тела, феминная и маекулииная ин­
дивидуальности могут быть полностью инкорпорированы в единую

политическую жизнь• . 11
Моя собственная точка зрения полностью отлична от описан­
ной. Я хотела бы отметить, что ограничения современной концеп­
ции гражданства должны быть эмансипированы не посредством со­

здания половых различий, чье определение было бы политически
уместным, но посредством конструирования новой концепции граж­

данства, где половые различия стали бы по-настоящему неуместны­
ми. Это, конечно, требует той концепции субъекта социального дей­
ствия, о которой шла речь выше, то есть такой, где связываются ан­

самбли позиций субъекта, корреспондирующие с многообразием со­
циальных отношений, в которых они и описываются. Это многооб­
разие конструируется внутри специфических дискурсов, которые не

имеют никаких необходимых взаимоотношений между собой, и свя­
зи между которыми носят случайныйинеявный характер. Нет при­
чин к тому, чтобы половые различия были уместными во всех фор­
мах социальных взаимоотношений. Совершенно очевидно, что сегод-

Феминизм, гражданство и политика

225

ня многие различные практики, дискурсы и институции действи­

тельно конструируют мужчин и женщин различным образом, а так­
же и то, что маскулинныеjфеминные разделения существуют как

очень даже уместные во многих сферах. Но это вовсе не значит, что
это должно оставаться проблемой и что мы можем прекрасно пред­

ставить себе, как половые различия становятся неуместными во мно­

гих социальных отношениях, где они существуют сейчас. В реаль­
ности же это- цель значительной части течения феминистской борь­
бы.
Я вовсе не выступаю с апологетикой тотального исчезновения
половых различий как уместного различения; я даже не говорю, что
равенство между мужчинами и женщинами требует гендерно-нейт­

ральных социальных отношений, ведь совершенно очевидно, что во

многих случаях обращаться с мужчинами и женщинами равным об­
разом в реальности означает обращаться с ними весьма дискримина­

ционно. Моя концепция состоит в том, что в сфере политического,
как и в тех, что имеют отношение к гражданству, половые различия

не должны оставаться уместным критерием различения. Я согласна

с Пэйтмен в ее критике либеральной, мужской концепции современ­
ного гражданства, но я верю в то, что проект радикальной и плюра­
листической демократии нуждается не в дифференцированной по
половому признаку модели гражданства, в которой специфические

запросы женщин и мужчин будут оцениваться равным образом, а в
истинно иной концепции того, что значит быть гражданином идей­
ствовать в качестве члена демократического политического сообще­
ства.

Радикальная демократическая концеnция
гражданства

Проблемы с либеральной концепцией гражданства не ограни­

чиваются теми, что имеют прямое отношение к женщинам. Феми­
нистки, которые присоединяются к проекту радикальной и плюра­
листической демократии, должны познакомиться со всем их спект­
ром. Либерализм внес вклад в формулирование понятия «универсаль­

ного гражданства>>, которое базируется на суждении, что все инди­
видуумы рождены свободными и равными, но на деле попросту ре­
дуцирует гражданство к легальному статусу, служащему индикато­

ром прав, которыми располагает индивидуум в отношении государ-

8 Зак. 4046

Шанталь Муфф

226

ства. Способ, каким используются эти права, не является иррелеван­
тным до той поры, пока те, кто обладают этими правами, не наруша­
ют закон или же до тех пор, пока их права не входят в конфликт с
правами других. Понятия публичной воодушевленности, гражданс­

кой активности и участия в политической жизни сообщества равных
являются чуждыми для большинства либеральных философов. Пуб­
личные реалии современного гражданства сконструировали универ­

салистекий и рационалистский способ [жизни], который мешает при­
знанию разделения и антагонизма, который низвергает в сферы при­

ватного все частности и различия. Разделение публичное/приватное
является центральным в той же степени, в какой оно было централь­

ным для утверждения индивидуальной свободы, которое действова­
ло как мощный критерий исключения. Посредством идентификации
приватного и домашнего оно играло действительно важную роль в

подчинении женщины. В последнее время многие феминистки и дру­
гие критики либерализма искали в гражданской республиканской
традиции другую, более действенную концепцию гражданства, ко­
торая подчеркивала бы ценность участия личности в политической

жизни и понятия о общественном благе, которое было бы приоритет­
ным инезависимым от индивидуальных желаний и интересов.
Тем не менее, феминистки должны иметь в виду ограничения
такого подхода и ту потенциальную опасность, которую коммуни­

тарный тип политики представляет в отношении множества угнетен­

ных групп. Коммунитаристский акцент на независимом понятии

•общественного блага• и на разделенных моральных ценностях яв­
ляется несовместимым с плюрализмом, который конституируется
современной демократией и который я полагаю необходимым для

углубления демократической революции и интеграции многообра­
зия демократических требований сегодняшнего дня. Проблемы с

либеральной конструкцией различения публичное/приватное не
могут быть решены посредством их отбрасывания, но лишь посред­
ством переформулирования их в более адекватном ключе. Более того,
центральное положение понятия «Прав• в современной концепции

гражданства должно быть также осознано, как и то, что «права• дол­
жны быть дополнены более активным участием в политической жиз­
ни и реальной п·ринадлежностью к политическому сообществу. 12
Взгляд на этот вопрос со стороны радикальной и плюралисти­

ческой демократии, который я хотела бы предложить, видит граж­

данство формой политической идентичности, которая состоит виден­
тификации с политическими принципами современной плюралис­

тической демократии, а именно

-

в утверждении свободы и равен-

Фе.миииз.м, граждаиство и политика

227

ства для всех. Это могла бы быть общая политическая идентичность
людей, которые могут быть вовлечены в самые различные по целям

предприятия, людей, которые могут разделять самые различные кон­

цепции блага, но которые связаны при этом общей идентификацией
с данной интерпретацией набора этико-политических ценностей.

Гражданство в данном случае не является лишь одной идентичнос­

тью среди прочих, как это имеет место в либерализме, но оно не яв­
ляется и доминантной идентичностью, которая попирает все прочие,

как это имеет место с гражданским республиканством. Вместо этого
гражданство должно быть связующим принципом, который затра­
гивает различные позиции субъекта социального действия и в то же
время поощряет плюральность специфических видов лояльности и

уважение к индивидуальной свободе. С этой точки зрения разделе­

ние публичное/приватное не является отброшенным, но конструи­
руется совершенно иным способом. Это разделение не корреспонди­
рует с дискретными, разделенными сферами опыта; каждая ситуа­

ция

-

это столкновение между <•приватным» и «публичным», по­

скольку каждое предприятие является отчасти приватным и не об­
ладает иммунитетом против публичных условий, которые задаются

принцилами гражданства. Желания, выборы и решения являются
приватными, поскольку они являются сферой ответственности каж­
дого индивидуума, но деятельность является публичной, поскольку

подразумевает условия, чья специфичность обусловлена специфичес­
ким пониманием этико-политических принцилов того режима, ко­

торый обеспечивает «грамматику» гражданского взаимодействия. 13
Здесь важно подчеркнуть, что если мы утверждаем, что выра­
ботка гражданственности состоит в идентификации с этико-полити­
ческими принцилами современной демократии, мы должны также
осознать, что должно существовать настолько же много форм граж­

данства, насколько много интерпретаций этих принципов, и что ра­
дикальная демократическая интерпретация в этом ряду- лишь одна

из многих. Радикальная демократическая интерпретация будет под­

черкивать многочисленность социальных взаимоотношений, в кото­
рых ситуации доминирования существуют как нечто, чему следует

бросить вызов с позиции принцилов свободы и равенства. Она явля­
ется индикатором признания различных групп, борющихся за рас­

ширение и радикализадню демократии, которой они все озабочены.
Это должно привести к связыванию тех демократических требова­
ний, которые можно найти в самых разнообразных движениях

-

в

движениях женщин, рабочих, черных, геев, в экологическом дви­
жении, а также и в других

<• новых социальных движениях>>.

Целью

Шан.тальМуфф

228

этой программы .является построение «мы• радикальных демокра­

тических граждан, коллективных политических идентичностей, св.я­
занных посредством принцила демократической эквивалентности.
Следует подчеркнуть, что такие отношения эквивалентности вовсе
не уничтожают различия- они должны быть включены в ту же иден­

тичность. Демократические различия, таким образом, становятся
оппозицией силам или дискурсам, которые их отрицают, в то время
как эти различия являются взаимно подчиненными.

Та точка зрения, которую предлагаю .я, существенно отличает­
ся и от либеральной, и от гражданской республиканской. Это и не
гендерпая концепция гражданства, и не нейтральная. Она учитыва­
ет тот факт, что каждое определение понятия «Мы• подразумевает

проведение границ и разработку понятия «они•. Такое определение
понятия «Мы• всегда имеет место в случаях различий во взглядах

или конфликта. В противоположность либерализму, который уби­
рает из рассмотрения понятие общего блага и в противоположность
гражданскому республиканству, которое его конкретизирует, ради­
калъный демократический подход смотрит на него как на горизонт,
то есть как на нечто, к чему мы постоянно реферируем, когда совер­

шаем гражданские действия, но что никогда не может быть достиг­
нуто. Общественное благо действует, с одной стороны, как

«социаль­

ное воображаемое•, как нечто, чемуневозможность достижения пол­
ной его репрезентации придает статус горизонта, который есть усло­

вие возможности всякой репрезентации внутри пространства, кото­
рое он ограничивает. С другой стороны, оно специфицирует то, что я

называла, следуя Витгенштейну, нрамматикой поведения•, кото­
рая находится в полном согласии с этико-политическими принцила­

ми современной демократии

-

с принцилом свободы и равенства для

всех. Однако, поскольку эти принципы открыты всему множеству
возможных интерпретаций, следует иметь в виду, что такое полити­

ческое сообщество, которое полностью соответствовало бы им, не
может быть построено. Всегда будет существовать «конституирован­
ная оболочка•, нечто «внешнее• обществу, что в тоже время будет
.являться необходимым условием существования самого общества.
Вдруг всем стало ясно, что не может быть никакого «мы• без «они• и
что все формы консенсуса являются, по необходимости, основанны­
ми на актах исключения. Вы.яснилосъ, что бессмысленно ставить

вопрос о создании такого не-исключающего общества, где антаго­

низм, разделение и конфликт просто исчезли бы как класс. Однако
таким путем мы приходим и к выводу о полной невозможности ис­
черпывающей реализации демократии.

Фемипизм, граждапство и политика

229

Такое радикальное демократическое гражданство, разумеется,

не в ладах с гражданской концепцией

<• половых

различий •> Кэрол

Пэйтмен, как, собственно, и с другими попытками феминизма пред­

ложить систему, альтернативную либеральному взгляду на гражда­
нина, к числу которых относится, например, концепция

<• групповых

различий~, предложенная Айрис Янг. 14 Как и Пэйтмен, Янг утвер­

ждает, что современное гражданство построено на разделении

«пуб­

личного~ и «приватного~, каковое разделение представляет публич­
ное как реалию гомогенную и универсальную и принижает, исклю­

чает приватное. Янг также настаивает, что такое исключение дей­
ствует не только в отношении женщин, но также и в отношении мно­
гих других групп, в тех случаях, когда налицо разница в этничнос­

ти, расе, возрасте, физических способностях и так далее. Для Янг
решающей проблемой является то, что публичная реальность граж­
данства представлена как выражающая генерализованную волю, как

точка зрения, согласно которой граждане держатся вместе и благо­
даря этому трансцендируют свои различия. Янг отдает предпочте­

ние реполитизации публичной жизни в том направлении, когда она

бы не требовала создания таких публичных реалий, в которых граж­
дане оставляли бы в стороне частные предписания своих групп и их
нужды с тем, чтобы обсуждать заданную проблематику обществен­
ного блага. Вместо этого она предлагает создание «гетерогенного пуб­

личного~, которое обеспечивало бы механизмы эффективной репре­
зентации и признания различных голосов и перспектив тех групп,

которые угнетены или находятся в невыгодном положении. Чтобы
сделать такой проект возможным, Янг выходит на поиски концеп­
ции нормативной причины, которая не претендовала бы на то, что­
бы быть непредвзятой и в то же время универсальной, и которая бы
не противопоставляла разум эмоциональной вовлеченности и жела­

нию. Янг приходит к выводу, что, несмотря на свою ограниченность,
коммуникативная этика Хабермаса может быть весьма полезной для
решения такой задачи.

Хотя мне и симпатична попытка Янг принять в рассмотрение
другие, кроме собственно женского, виды подавления, я, однако,
нахожу ее решение по поводу гражданства, основанного на диффе­

ренциации групп, крайне проблематичным. Начать с того, что поня­
тие группы, которое она определяет как постигаемую идентичность

плюс способ жизни, может быть осмыслено лишь в отношении та­
ких групп, как коренные американцы, но оно совершенно неадек­

ватно, если речь заходит о пожилых или инвалидах. Кроме того, Янг
использует насквозь эссенциалистское понятие <•группы», где, соб-

Ш апталь М уфф

230

ственно, и лежит объяснение того, nочему ее собственная nозиция
не так уж сильно отличается от того «nлюрализма груnnовых инте­

ресов»

, который она nодвергает критике, чья nозиция состоит в том,

что имеется множество групn со своими наnеред данными и статуар­

ными идентичностями и интересами, а nолитика заключается не в

том, чтобы конструировать новые идентичности, но в nоиске nутей
удовлетворения заnросов различных груnп устраивающим всех об­
разом. Фактически, можно сказать, что Янг отстаивает нечто вроде

<•хабермасовской версии nлюрализма заинтересованных групn>>, в
соответствии с которой груnnы не рассматриваются как борющиеся
за свои собственные эгоистические и nриватные интересы, но рас­

сматриваются как борющиеся за сnраведливость и где акцент ставит­
ся на необходимости аргументации и nубличности. Таким образом,
nолитика в работе Янг все еще рассматривается как nроцесс оnери­
рования с уже сконструированными интересами и идентичностями,

в то время как в том nодходе, который отстаиваю я, целью радикаль­
ного демократического гражданства должно стать конструирование

такой общей nолитической идентичности, которая могла бы создать
условия для установления новой гегемонии, составленной nосред­
ством эгалитаристских социальных взаимоотношений, практик и
институций нового типа. Этот nроект ведостижим без трансформа­

ции имеющих место сейчас позиций субъекта- вот причина, по ко­
торой модель коалиции по тиnу «радуги», которой отдает предпоч­
тение Янг, может рассматриваться нами лишь как первая стадия

движения на пути к имплементации новой радикальной демократи­

ческой политики. Такой подход может обеспечить множество воз­
можностей для диалога между различными угнетенными группами,
но что касается их требований, то для того, чтобы они были сконст­
руированы вокруг принципа демократической эквивалентности, дол­

жны быть созданы новые идентичности, поскольку в настоящем по­

ложении проблемы многие из этих требований являются антитетич­
ными, противоречащими друг другу, в то время как их сближение и
конвергенция могут стать лишь результатами политического процес­

са гегемонического связывания, а не результатами свободной и не­
искаженной коммуникации.

Феминизм, гражданство и политика

231

Феминистские политики и радикальная
демократия

Как я уже отмечала в начале работы, феминистки стали прояв­

лять большую озабоченность возможностью обоснования феминист­
ской политики, когда существование женщины как женщины было
поставлено под вопрос. Поговаривали даже о том, чтобы полностью

отбросить идею феминного субъекта со специфичной идентичностью,
и весьма явной целью этих разговоров было выбить почву из-под ног
феминизма как политики. Согласно Кейт Соупер, «феминизм, как и

всякая другая политика, всегда исходил из тенденции объединения
движения, основанного на солидарности и сестринском чувстве жен­

щины к женщине, которые связаны между собой в основном лишь
посредством идеи «одинаковости» и «общей судьбы» женщин как

женщин. Если же на основании того, что не существует в природе
этой самой «женственности», которая непосредственно выражается
термином

«женщина»,

и на основе утверждения,

что существуют

лишь отдельные женщины в отдельных ситуациях, бросается вызов

этой «одинаковости» как таковой, то идея политического сообще­
ства, построенного для женщины

-

основная вдохновляющая сила

на заре феминистского движения- коллапсирует» . 15
Я считаю, что Соупер здесь конструирует несколько некоррект­
ную оппозицию между крайними альтернативами: или существует
предзаданное единение «женского», основанное на а priori заданных
сущностных качествах, или, если этих качеств нет, то никакие фор­
мы единения и никакая феминистская политика не имеют основа­

ний к тому, чтобы существовать. Отсутствие эссенциальной фемин­
ной идентичности и предзаданного единения, однако, не мешают со­
зданию многочисленных форм объединения и совместного действия.
Как результат конструкции центральных утверждений, частичные
фиксации на частных утверждениях также могут иметь место, и слу­

чайные формы идентификации могут быть построены вокруг кате­
гории «женщина•>, которая обеспечивает основу для феминистской
идентичности и феминистской борьбы. Мы находим у Соупер при­
мер неправильного понимания антиэссенциалистской позиции, ко­
торая не столь уж редка в феминистских разработках и которая ко­

ренится в убеждении, что отказ от эссенциальной идентичности дол­
жен со всей необходимостью приводить к отторжению всякой кон­

цепции идентичности, какой бы она не была. 16

Шан таль М уфф

232

В Гендерной тревоге 17 Джудит Батлер спрашивает нас: ~какую
форму примет политика, когда идентичность как общее основание

не будет более сдерживать дискурс феминистской политики?~. Мой
ответ состоит в том, что визуализация именно такой феминистской

политики открывает перед нами гораздо больше возможностей для

той демократической политики, которая ставит целью объединение
различных форм борьбы против угнетения. Чего следует ожидать в
этом случае, так это возможности появления проекта радикальной и
плюралистической демократии.

Чтобы адекватно сформулировать такой проект, необходимо
отбросить эссенциалистскую идею идентичности женщины как жен­

щины, а также отказаться от попыток обосновывать ими специфи­
ческие и сугубо феминистские политики. Феминистская политика

должна быть понята не как отдельная форма политики, изобретен­
ная для отстаивания интересов женщин как женщин, но как пресле­

дующая феминистские цели и задачи в более широком контексте свя­
зывания их с другими требованиями. Эти цели и задачи должны со­
стоять в трансформации всех дискурсов, практик и социальных вза­

имоотношений, где категория ~женщина>> сконструирована таким
образом, который подразумевает подчинение. Феминизм для меня

-это борьба за равенство женщин. Эту борьбу не следует понимать
как борьбу за реализацию равенства определенной эмпирической
группы с общей эссенциальностью и идентичностью под названием
~женщины>>, но как борьбу против многочисленных форм угнетения,
в которых категория <<женщина~ сконструирована как подчиненная.

Однако мы должны помнить, что эти феминистские задачи могут

быть сформулированы различным образом, согласно существующе­
му многообразию дискурсов, в рамках которых эти формулировки

осуществляются- в марксистском, либеральном, консервативном,
радикально-сепаратистском, радикально-демократическом и так

далее. Существует, и в этом выражается насущная необходимость,
множество форм феминизма, и любая попытка найти ~истинную~
форму феминистской политики должна быть оставлена. Я верю, что
феминизм может внести вклад в политическую рефлексию над воп­

росом об условиях создания реального равенства женщин. Такая реф­
лексия, разумеется, также находится под влиянием различных по­

литических дискурсов, существующих на сегодняшний день. И вме­
сто того, чтобы пытаться доказать, что данная форма феминистско­
го дискурса корреспондирует с <<реальноЙ>> сутью женского, следует
позаботиться о том, чтобы показать, какие новые возможности для

Фе.мин.из.м, гражданство и политика

233

понимания многообразия форм женского подчинения этот дискурс
обеспечивает и каким образом он это делает.
Моей основной целью здесь было предложить феминисткам,

которые подключаются к политическому проекту и чья цель- борь­
ба против тех форм подчинения, которые существуют сейчас в раз­

личных видах социальных взаимоотношений, и не только в тех, что

напрямую связаны с гендером, такой подход, который позволял бы
нам понять, как конструируется субъект посредством различных

дискурсов и что субъект как сумма позиций субъекта является более
адекватной моделью представления, чем та, что редуцирует нашу

идентичность к одной-единственной позиции- будь это класс, раса

или гендер. Этот тип демократического проекта лучше приспособ­

лен для осуществления тех перспектив, которые позволили бы нам
осмыслить различие путей, на которых сконструированы отношения
власти, он способен также помочь нам обнаружить те формы исклю­

чения, которые присутствуют в любом универсализме и в утвержде­
ниях, которые апеллируют к истинной сущности рациональности.

Вот почему критика эссенциализма и его различных форм- гума­
низма, рационализма и универсализма

-

вовсе не является препят­

ствием на пути к оформлению феминистского демократического про­
екта, а на деле является важным условием самой возможности тако­
го оформления.

См. выпуск жypнaлadifferences

1 (September 1989) под названием •The Essential
Difference: Another Look at Essentialism•, а также последнюю книгу Дайяны
Фусс: Diana Fuss, Essentially Speaking (New York: Routledge, 1989).

Ernesto Laclau and Chantal Mouffe, Нegemony and Socialist Strategy. Towards
Radical Democratic Politics (London: Verso, 1985).

а

Интересную критику дилеммы о равенство против различий•, которая исходит

из nроблематики, сходной с той, из которой исхожу я в этой статье, можно най­

ти в 4 части книги Joan W. Scott Gender and The Politics о{ History (New York:
ColumЬia U ni v. Press, 1988 ). В феминистской среде критика эссенциализма была
вnервые развернута в журнале
ния

(1978-1986)

mjf,

который за восемь лет своего существова·

внес неоценимый вклад в феминистскую теорию. Я считаю,

что журнал так и не обрел достойной замены и что редакторские сnособности и
статьи Парвин Адамс и по сей день являются примерами наиболее мощного вы·

ражения антиэссенциалистских позиций. Выборка лучших статей из

12 выпус­
Parveen Adams and Elisabeth
Cowie, eds., The Woman In Question (Cambridge, Mass.: MIT Press, 1990 and
London: Verso, 1990).
Sara Ruddick, Maternal Thinking (London: Verso, 1989); Jean Bethke Elshtain,
РиЫiс Man, Private Woman (Princeton: Princeton University Press, 1981).
Jean Bethke Elshtain, •On The Family Crisis•, Democracy 3.1 (Winter 1983): 138.
ков журнала

mjf была

напечатана также в книге

234
Mary G. Dietz, •Citizenship with а Feminist Face. The
Thinking•, Political Theory 13.1 (February 1985).

ProЫem

with Maternal

Carole Pateman, The Sexual Contract (Stanford: Stanford University Press, 1988),
и The Disorder of Women (Cambridge: Polity Press, 1989), а также ряд неопубли­
кованных работ, которые я также имею в виду, особенно •Removing Obstacles to
Democracy: The Case of Patriarchy•; • Feminism and Participatory Democracy: Some
Reflections on Sexual Difference and Citizenship•; • Women ·s Citizenship: Equality,
Difference, Subordination. •
Carole Pateman, •Feminism and Participatory Democracy•, неопубликованная
the Meeting of the American Philosophical Association,
St. Louis, Missouri, Мау 1986, р. 24.
статья, представленная на

Ibld.,

р.

26.

10

Carole Pateman, •Feminism and Participatory Democracy•,

11

Carole Pateman, The Disorder of Women,

12

Дебаты между либералами и коммунитаристами я анализирую более детально

р.

рр.

7-8.

53.

в статье •American Liberalism and Its Critics: Rawls, Taylor, Sandel and Walzer•,
Praxis International8.2 (July 1988).
13

Концепция гражданства, которая представлена мною здесь, была разработана

более полно в моей работе

• Democratic Ci tizenship and The Political Communi ty•,
in Community at Loose Ends, edited Ьу the Miami Theory Collective (Minneapolis,
MN: University of Minnesota Press, 1991).

15

16

Iris Marion Young, •lmpartiality and the Civic PuЬ!ic•, in Feminism as Critique,
Seyla Benhablb and Drucilla Comell, eds. (Minneapolis: University of Minnesota
Press, 1987) and •Polity and Group Difference: А Critique of the Ideal of Universal
Citizenship•, Ethics 99 (January 1989).
Kate Soper, •Feminism, Humanism and Postmodermsm•, Radical Philosophy 55
(Summer 1990): 11-17.
Мы находим аналогичную путаницу у Дайяны Фусс, которая, как отмечает Анна
Мария Смит в своем обзоре работы

(Summer 1991),

Essentially Speaking

в

Feminist Review 38

не осознает, что повторение знаков может иметь место и без на­

личия эссенциалистского обоснования. Именно поэтому она настаивает на том,
что конструктивизм является эссенциалистским и, более того, влечет за собой
повторение тех же самых означающих в различных контекстах.

17

Judith Butler, Gender ТrоиЫе. Feminism and the Subversion of I dentity (New York:
Routledge, 1990), р. xi.

11.

Политическая теория феминизма:

современные дебаты

Джудит Батлер

Случайно сложившився основания:
феминизм и вопрос о «nостмодернизме»

Вопрос о постмодернизме, вот уж действительно вопрос

-

да

есть ли, в конце концов, то нечто, что называют постмодернизмом?
Что это- историческая характеристика или определенная теорети·

ческал позиция? и что значит для термина, описывавшего опреде­
ленную эстетическую практику, теперь применяться в сфере соци­

альной теории и, в частности, феминистской социальной и полити­

ческой теории? Кто такие эти постмодернисты? Берут ли это имя себе
самостоятельно или же этим именем тебя называют другие, если и

когда ты проводишь критику субъекта, дискурсивный анализ, или
анализируешь целостность или когерентность обобщающих соци­

альных дескрипций?

Мне известен этот термин по способу его употребления, и обыч­
но он возникает в моем поле зрения схваченным в такие критичес­

кие формулировки, как <<если дискурс есть все, что есть ... »,или

<<если все есть текст ...

•>,

или «если субъект мертв ... »,или «если ре­

альных тел не существует ... •> • Фраза начинается с предупреждения
о неминуемом нигилизме, ведь если доказать, что по подразумевае­

мому смыслу эти придаточные [предложения] условия справедливы,

то тогда- и всегда есть тогда

-

это неотвратимо влечет за собой

некое множество опасных последствий. Итак, кажется, что «пост­
модернизм» артикулируется в форме угрожающих придаточных ус-

© Taylor and Francis Books, 1992.
Перевод Завена Баблояна по изданию Judith Butler, •Contingent Foundations:
Feminism and the Question of "Postmodernism"•, in Judith Butler and Joan
W. Scott, eds., Feminists Theorize the Political (New York: Routledge, 1992),
рр. 3-21.

Джудит Батлер

236

ловия или иногда в форме патерналистского презрения к чему-то

юношескому и иррациональному. И против этого постмодернизма
предпринимается попытка укрепить первоначальные предпосылки,

установить заранее, что любой политической теории необходим

субъект, с самого начала ей необходимо принять как должное свой
субъект, референциальность языка, целостность предлагаемых ею
институциональных описаний. Ибо политика немыслима без осно­

вания, без этих предпосылок. Но стремятся ли эти заявления сохра­
нить сложившуюся форму существования политики, требующую,

чтобы эти понятия оставались не подвергаемыми проблематизации
аспектами ее собственного определения? Тот ли это случай, что все

политики, в том числе и феминистские, немыслимы без этих бесцен­
ных предпосылок? Или же скорее некоторые особые типы политик
показываются в их исторической обусловленности, если эти предпо­

сылки ставятся под вопрос?
Заявлять, что политика требует стабильного субъекта значит
заявлять, что не может быть политической оппозиции этому заяв­
лению. Действительно, это заявление предполагает, что критика

субъекта не может быть политически наполненной, но скорее это акт,
подвергающий риску критику как таковую. Требовать субъекта оз­
начает замкнуть сферу политического, и такое замыкание, аналити­

чески реализованное как существенный аспект политического, удер­
живает границы сферы политического таким образом, что это удер­

жание защищено от политического испытующего взгляда. Акт од­
ностороннего установления сферы политического функционирует,

таким образом, как авторитарная уловка, в общем порядке замалчи­

вающая политическую борьбу за статус субъекта. 1
Отказываться предполагать, или требовать понятия субъекта с
самого начала не то же самое, что отрицание или игнорирование та­

кого понятия вообще; но наоборот- [это значит] вопрошать о про­
цессе его конструирования и его политическом значении и логично­

сти рассмотрения субъекта как требования или необходимой пред­
посылки теории. Но добрались ли мы уже до понятия постмодернизма?
К постмодернизму приписывают сразу много позиций, как если
бы это была вещь, могущая служить носителем набора позиций: дис­
курс есть все, что есть, как если бы дискурс был такой монистичес­
кой материей, из которой сделаны все остальные вещи; субъект

мертв, я никогда больше не скажу «я»; реальности не существует,

только репрезентации. Эти характеристики разнообразно вменяют­
ся постмодернизму или постструктурализму,

которых смешивают

друг с другом, и подчас смешивают с деконструкцией, и подчас по-

Случай.по сложившиеся осповапия

237

нимают как нерасчленимое скопление французского феминизма,

деконструкции, лакаиовекого психоанализа, фукианекого анализа,

конверсационализма Рорти и

cultural studies.

По нашу сторону Ат­

лантики в современном дискурсе термины 4ПОстмодернизм• или
«постструктурализм• устраняют различие между этими позициями

одним ударом, предоставляя субстантив, существительное, включа­

ющее в себя эти позиции как множество своих модальностей и пер­
мутаций. Для многих приверженцев континентальной сцены может

быть неожиданностью узнать, что лакаиовекий психоанализ во Фран­

ции официально противостоит постструктурализму, что :Кристева

осуждает постмодернизм, 2 что фукианцы редко общаются с дерри­
даистами, что Сиксу и Иригарэ расходятся в самых фундаменталь­
ных вещах, и что единственная тоненькая ниточка между французс­

ким феминизмом и деконструкцией протянута между Сиксу и Дер­
рида, хотя определенное родство в текстуальных практиках можно

обнаружить между Деррида и Иригарэ. Бидди Мартен также права в
том, что почти весь французский феминизм верен идеям высокого

модернизма и авангарда, что делает проблематичным объединение

этих теорий и типов письма просто под категорией постмодернизма.

Я предлагаю вопрос о постмодернизме читать не просто как воп­
рос, который постмодернизм ставит перед феминизмом, а как воп­

рос о том, что такое постмодернизм. :Каким типом существования он

обладает? Этот термин защищает Жан-Франсуа Лиотар, но он сам не
может быть превращен в пример того, что делают все остальные под­

разумеваемые постмодернисты. 3 Скажем, работы Лиотара существен­
но расходятся с работами Деррида, который не поддерживает поня­

тие «постмодерна•, и других, представителем которых делают Лио­
тара. Парадигматичен ли он? Имеют ли все эти теории одну и ту же

структуру (удобная идея для критика, что обошелся бы без всех их

вместе взятых)? Попытка колонизовать и одомашнить эти теории под
знаком тождества, сгруппировать их искусственно и принудительна

под одной рубрикой

-

не просто ли это отказ допустить особенность

каждой из них, повод не читать, и не читать внимательно? Раз Лио­
тар использует этот термин, и раз его можно с удобством сгруппиро­

вать с неким набором авторов, и если некая проблематичная цитата
оказывается из его текста, то может ли эта цитата послужить «при­

мером• постмодернизма, симптоматичным в целом?
Но если я понимаю часть проекта пост модернизма, она состоит

в постановке под вопрос того, как подобные «примеры• и «парадиг­
мы• служат субординации и затиранию того, что они пытаются
объяснить. Так «целое •, все поле постмодернизма в его предполагае-

Джудит Батлер

238

мой широте, эффективно <<производится>> примером, призванным

выступать симптомом и образцом целого; вследствие чего, если, опи­
раясь на пример из Лиотара, мы думаем, что получили репрезента­
цию всего пост модернизма, мы тем самым силой производим замену
примерам

-

всего поля, совершая насильственную редукцию всего

поля к кусочку текста, который благоволит прочесть критик, кусоч­
ку, который как раз очень кстати и содержит термин «постмодерн>>.

В определенном смысле этот жест концептуального принужде­
ния, группирующий под постмодернизмом множество позиций вме­
сте, заменяющий постмодернизм эпохой или синтетическим целым,

и провозглашающий, что некая часть может представлять это искус­
ственно сконструированное целое, действует как определенная улов­
ка власти, уловка самовозвеличения. В лучшем случае парадоксаль­
но, что этот акт концептуального принуждения, приводящий к не­

расчленимому группированию под постмодернизмом [множества]
позиций, нацелен на предотвращение опасности политического ав­
торитаризма. Ибо предполагается, что некая часть текста репрезен­

тативна, что она представляет [весь] феномен, и что структура <<ЭТих~

позиций может быть адекватно и экономично распознана в структу­
ре одной из них. Что с самого начала санкционирует это предполо­
жение? С самого начала мы должны верить в то, что теории выдви­
гаются в виде неких пучков или организованных единств, и что ис­

торически набор структурно схожих теорий возникает как артику­
ляция исторически Сложившихея условий человеческого сознания.

Этот гегельянский троп, продолжаемый Адорно, с самого начала
предполагает, что эти теории могут замещать одна другую, ибо они
[лишь] по- разному симптоматизируют общую структурную диспози­

цию. И однако же такое предположение более принимать невозмож­
но, поскольку то гегеленекое предположение, что с самого начала воз­

можен синтез, как раз и оспаривается разнообразно некоторыми из

тех позиций, что счастливо объединены под знаком постмодерниз­

ма. Можно показать, что если -и в той степени, в которой

-

пост­

модернизм функционирует как такой объединяющий знак, он несом­

ненно знак «модернистскиЙ>>, того, почему есть вопрос, решающий
для выбора позиции за или против этого постмодернизма. Вводить
этот термин как такой, что может либо приниматься, либо отвергать­
ся, значит вынуждать его занять одну из позиций в паре и утверж­

дать логику непротиворечивости вопреки некой более производитель­
ной схеме или над нею.
Возможно, причина такой унификации позиций кроется в са­

мом анархизме этой сферы, где различия между позициями не могут

С.лучайпо с.ложиt;~шиеся осповапия

239

быть сведены к уровню отношений симптома, образца или репрезен­

тативности друг для друга или для некой общей структуры, называ­

емой постмодернизмом. Если термин •постмодернизм• имеет опре­
деленную силу или смысл в рамках социальной теории, или, в част­
ности, феминистской социальной теории, то таковые, возможно, зак­
лючены в векотором упражнении в критике, стремящемся показать,

как теория -как философия

-

всегда включена в отношения влас­

ти, и возможно как раз на это симптоматически нацелена попытка

одомашнить и отвергнуть набор мощных критических подходов под
рубрикой постмодернизма. То, что философский аппарат во всем раз­

нообразии своих концептуальных нюансов всегда вовлечен в осуще­
ствление власти,

-

идея не новая, но тогда опять же не следует сме­

шивать постмодернизм с новым, и вообще- погоня за •новым• от­
носится к диспозиции высокого модернизма, а постмодернизм, если

хотите, вселяет сомнение в возможности такого •нового•, что в той

или иной форме не было бы уже включено в •старое•.
Но вот какой момент в последнее время отчетливо артикулиру­
ют некоторые критики нормативной политической философии: что

обращение к позиции
мой,

-

-

гипотетической, вне фактов, воображае­

помещающей себя вовне игры власти, стремящейся устано­

вить метаполитическую основу для согласовывания властных отно­

шений, -есть, возможно, наиковарнейшая уловка власти. И то, что

эта позиция вовне власти претендует на легитимность через обраще­
ние к первичному и подразумеваемо универсальному соглашению,

нимало не избавляет от ответственности; для чего проект рациональ­

ного предназначает то, что полагается соглашением? Какая форма
коварного культурного империализма возводит себя здесь в закон под

знаком универсального? 4
Не знаю насчет термина •постмодерн•, но если существует та­

кой момент

-

и особенный момент

-

что я бы скорее назвала пост­

структурализмом, то он состоит в том, что власть пронизывает сам

концептуальный апnарат, стремящийся согласовать свои термины,

включая субъектную nозицию критика; и далее, что эта вовлечен­
ность критических терминов в поле власти есть не приход нигилис­

тического релятивизма, неспособиого к выработке норм, но, скорее,
сама nредnосылка политически ангажированной критики. У станав­
ливать набор норм, находящихся вовне власти или силы, есть сама

по себе властная и силовая концептуальная nрактика, сублимирую­
щая, маскирующая и расширяющая свою собственную властную игру
через обращение к троnам нормативной универсальности. И дело
здесь не в том, чтобы по кончить с основаниями или даже бороться за

Джудит Ватлер

240

позицию, проходящую под именем антифундационализма. Обе эти
позиции вполне гармонируют как разные версии фундационализма

и порождаемой им скептической проблематики. Скорее задача в том,
чтобы спросить, чтосанкционирует устанавливающий основания те­

оретический ход, и что конкретно он исключает или перекрывает.

Кажется, теория непрерывно постулирует основания, и форми­
рует имплицитные метафизические обязательства как нечто само
собой разумеющееся, даже стремясь уберечься от этого; основания
функционируют как неподвергавшееся инеподвергаемое сомнению

в рамках любой теории. И однако, эти "основания •, то есть те пред­
посылки, что функционируют как санкционирующие опоры, они-то
сами разве не основаны на исключениях, которые при рассмотрении

раскрывают предпосылку основания как исторически обусловленное
и спорное предположение. Даже когда мы утверждаем, 'ЧТО под дан­

ным основанием лежит некий предполагаемо универсальный базис,
такое предположение и такая универсальность просто составляют
новое измерение неусомневаемого.

Как мы могли бы основывать теорию или политику на "универ­

сальной• речевой ситуации или субъектной позиции, если и в самой
категории универсального только начала выявляться ее в высокой
степени этноцентрическая необъективность? Сколько же существу­

ет «универсалий• ,5 и насколько конфликт культур понимаем как
столкновение наборов полагаемых безусловными и непримиримых
«универсалий•, конфликт, который не может быть улажен через

обращение к культурно-империалистическому представлению об
«универсальном•, или, скорее, может быть разрешен только через
такое обращение ценой [применения] насилия? Я думаю, мы были
свидетелями как раз такого концептуального и физического наси­

лия в той практике войны Соединенных Штатов против Ирака, ког­

да арабский "другой• понимался радикально

«вовне•

универсальных

структур разума и демократии, и потому взывал к насильственному

помещению вовнутрь их. Важно, что США были вынуждены посту­
питься демократическими принцилами политического суверените­

та и свободы слова

-

среди всего прочего

-

чтобы насильственно

вернуть Ирак в лоно «демократии•, и этот силовой прием обнаружил,
среди прочего, что подобные понятия демократии вводятся через от­
ступление от тех самых демократических принципов, что должны

быть установлены. Говоря более широко, в политическом контексте

современной постколониальной системы, возможно, особенно необ­
ходимо подчеркивать, что сама категория универсального есть мес­

то упорной борьбы и ресигнификации. 6 В свете спорного характера

Случайно сложившиеся основания

241

этого термина принимать с самого начала процедурное или сущност­

ное понятие универсального безусловно означает внедрять в поле со­

циального пояятие-культурный гегемон. Следовательно, провозве­
щать это понятие как философский инструмент, улаживающий кон­
фликты власти, означает как раз оберегать и воспроизводить пози­
цию гегемонической власти, метаполитически учреждая ее как мес­

то предельной нормативности.
Сперва может показаться, что я просто ввожу более конкрет­

ную и внутренне различную «универсальность», более синтетичес­
кое и полное понятие универсального, тем самым подпадающее под

то самое фундациональное понятие, что я пытаюсь преодолеть. Но
моя задача, думаю, значительно отличается от такой, где артикули­

ровалась бы постижимая универсальность. В первую очередь, подоб­
ного тотализующего понятия можно достичь только ценой новых и
последующих исключений. Термин «универсальность» необходимо

было бы оставить всегда открытым, всегда спорным, для того, чтобы
не перекрыть заранее попытки привнесения [иного смысла] в буду­
щем. Как для меня, так и с любой исторически обусловленной точки

зрения, любая тотализующая концепция универсального скорее ни­
велирует, чем санкционирует какие бы то ни было непредвиденные
заявления, сделанные под знаком «истинно универсального». В та­
ком смысле я не разделываюсь с этой категорией, но пытаюсь осво­

бодить ее от груза фундационализма, чтобы превратить ее в место

непрерывной политической борьбы.
Социальной теории, вовлеченной в демократическую борьбу в

постколониальном контексте, необходимо найти способ поставить
под вопрос те самые основания, которые она вынуждена закладывать.

Именно этот ход

-

перехватыванне вопрошанием уловки власти,

стремящейся скрыться от борьбы- на мой взгляд, является самой

сутью любого радикального политического проекта. Поскольку по­
стструктурализм предлагает способ критики, подвергающий тако­
му оспариванию фундационализм, он может использоваться как

часть такого радикального подхода. Заметьте, я сказала «может ис­
пользоваться»: думаю, такая теория не приводит к неким неизбеж­
ным политическим последствиям, но лишь к возможному расшире­
нию политического горизонта.

Если один из связываемых с постмодернизмом взглядов есть тот,
что эпистемологическая отправная точка для философии неадекват­

на, то все дело должно быть не в субъектах, выступающих в знании и
теории под знаком постмодерна, стравленных с другими субъекта­
ми, выступающими в знании и теории под знаком модерна. Ведь это

Джудит Ватлер

242

тот самый вид структурирующей полемики, что оспаривается тем

соображением, что артикулируемая субъектом позиция всегда опре­
деленным образом выстроена тем, что должно быть вытеснено ради
удержания данной позиции, и что субъект, проводящий некую тео­

рию, выстроен как ~теоретизирующий субъект» набором процедур
исключения и отбора. Ибо, в самом деле, кто же выстроен как теоре­
тик феминизма, и чья встроенноетЪ в полемику огласовывается? Не

всегда ли в этом случае власть действует заранее, в тех самых проце­
дурах, что устанавливают, кто будет субъектом, говорящим от име­

ни феминизма, и к кому он будет обращаться? И разве также не ясно,
что процесс субъекции[ -подчинения] входит частью в процесс субъек­

тивации, производящий до вас единственного субъекта феминистс­
кой полемики? Что говорит, когда ~я» говорю с вами? Каковы ин­
ституционалъные истории субъекции и субъективации, что «поме­

щают» меня в определенную позицию здесь и сейчас? Если есть не­
что, называемое «позицией Батлер», то ли это, что я придумываю,

публикую и защищаю, что принадлежит мне как вид академичес­
кой собственности? Или же есть грамматика субъекта, просто под­
талкивающая нас помещать меня в позицию собственника этих
теорий?

Как же все-таки позиция становится позицией, если очевидно,
что не каждое высказывание квалифицируется как таковая? Очевид­
но, что дело в очевидной санкционирующей/авторизующей власти,

очевидно не производимой самой позицией. Моя позиция является

моею в той степени, в которой ~я»- и я не уклоняюсъ от этого мес­
тоимения- переигрываю и переозначаю выстроившие меня пози­

ции, вырабатывая возможности их сходимости, и пытаясь вести счет
возможностям, что они систематически исключают. Но очевидно, что
в этом случае <<Я» не господствую над выстроившими меня позиция­

ми, хозяйски-инструменталъно снуя меж ними, отбрасывая одни,
принимая другие, хотя какая-то часть моей деятельности и может
принимать такую форму. «Я», могущее выбирать из них, всегда уже
выстроено ими. <<Я» есть пересадочная станция в этой игре, носка­
зать, что «Я» помещено в эти условия, было бы просто недостаточно
сильным высказыванием; ~я•>, это «Я»

выетрое по этими позиция­

ми, и эти позиции являются не всего лишь теоретическими продук­
тами, но организующими принципами, полноправно управляющи­

ми материальными практиками и институционалъными соглашени­
ями, теми матрицами власти и дискурса, что производят меня как

жизнеспое"обного «субъекта». Действительно, это «Я» не было бы ду­
мающим и говорящим <<Я>>, если бы те самые позиции, которым я

Случ.айlw сложившиеся основания

противостою,

те,

243

для которых характерны те утверждения, что

субъект должен быть дан заранее, что дискурс есть инструмент или
отражение этого субъекта,

-

эти позиции уже есть часть того, что

выстраивает меня.

Никакой субъект не является собственной отправной точкой; и

фантазия, что он таковой является, может быть лишь отказом при­
знать его конститутивные отношения путем разыгрывания их на

компенсаторной сцене внешнего. Действительно, можно вспомнить

то утверждение Люси Иригарэ, что субъект, понимаемый как фан­
тазия автогенеза, всегда уже маскулинен. Психааналитически такая
версия субъекта выстроена через отказ признать или через первич­
ное вытеснение его зависимости от материнского. И статьсубъектом

по такой модели безусловно не есть феминистская цель.
Критика субъекта

-

не отрицание и не отказ от субъекта, но

скорее способ подвергнуть сомнению его конструкцию предданного

или фундационалистской предпосылки. Вначале войны против Ира­
ка почти все мы видели стратегов, расстилающих перед нами карты

Ближнего Востока как объекты для анализа и цели для инструмен­

тальных военных действий. Генералы, отставные и при исполнении,
призывались масс-медиа взамен воюющих, чьи намерения неизмен­

но реализовывались разрушением различных иракских военных баз.
Различные подтверждения быстрого успеха этих операций распрос­

транялись с большим энтузиазмом, и казалось, что это поражение
цели, эта явственно безупречная реализация намерения через инст­
рументальное действие без особых помех или сопротивления стали

поводом не просто уничтожить военные объекты Ирака, но и защи­
тить маскулинизированный западный субъект, чья воля немедлен­
но становилась делом, чьё высказывание или приказ материализо­
вывались в действии, уничтожающем саму возможность ответного

удара, и чья всепобеждающая сила разом закрепляла непроницае­
мые контуры собственной субъектности.
В этой связи было бы интересно вспомнить, что Фуко связывал

смещение интенционального субъекта с властными отношениями

нового времени, которые он сам ассоциировал с войной. 7 Я думаю,
он имел в виду, что предпринимающие действия субъекты сами суть

результат предпринятых ранее действий, и что контекст наших дей­
ствий здесь есть конститутивная возможность самой нашей способ­
ности действовать, а не просто или не только внешняя сцена или те­
атр действий. Но что, возможно, более важно, действия, предприня­

тые через такой субъект, суть звенья в цепи действий, что более не
может пониматься как однозначная по направлению или предсказу-

Джудит Батлер

244

емая в последствиях. И вот милитарный инструментальный субъект

возникает сперва чтобы произносить слова, что материализуются
прямо в деструктивных делах. И в ходе всей войны маскулинвый
западный субъект словно перекупил божественную власть претво­

рять слова в дела; и почти все телеведущие были головокружитель­
но счастливы, демонстрируя, наблюдая, паллиативно разыгрывая
точность разрушения. Когда началась война, по телевидению зазву­

чали слова

<• эйфории>> , и один телеведущий назвал оружие США ин­
(CBS), преждевременно и фантаз­

струментами «ужасной красоты>>

матично радуясь его способности самостоятельно действовать в мире
инструментально, уничтожая сопротивление и контролируя послед­

ствия этого уничтожения. Но последствия такого действия не может
предвидеть инструментальный актор, сейчас радуясь результатив­

ности своих интенций. Фуко указывал как раз на то, что такой
субъект сам является результатом генеалогии, которая уничтожает­
ся в тот момент, когда субъект принимает себя за единственную при­
чину своих действий, и что результаты действия всегда занимают

место провозглашенного намерения или цели действия. Да, резуль­
таты инструментального действия всегда достаточно сильны для того,
чтобы пролиферировать сквозь контроль субъекта, и да, оспорить
рациональную прозрачность интенциональности субъекта, и так
ниспровергнуть определение самого субъекта. Я хочу сказать, что мы
побывали в самой гуще празднования частью правительства Соеди­
ненных Штатов и некоторых его союзников фантазматического
субъекта, однозначно определяющего свои слова, того, что в векото­
рой степени был типизирован раздувшимися головами отставных
генералов, обрамленными картой Ближнего Востока, где говорящая
голова такого субъекта была того же размера, если не больше, что и

область, над которой он стремился господствовать. Это было в опре­
деленном смысле изображением империалистического субъекта,
визуальной аллегорией самого действия.

Здесь вы думаете, что я провела различение между самим дей­
ствием и чем-то вроде репрезентации, но я хотела бы усилить ска­
занное. Вы, вероятно, могли заметить, как Колин Пауэлл, генерал

объединенного комитета начальников штабов, изобрел, я думаю,
новый военный термин для ракетного удара, а именно

of an ordnance>>

<<the delivery

[доставка снарядов]. Я думаю, эта фраза важна; она

изображает насильственное действие как действие законное (воен­

ный термин

<< ordnance >>

[артиллерийское снаряжение] связан этимо­

логически с юридическим

<<ordinance>>

[распоряжение]), и так обо­

рачивает разрушение в видимость законного порядка

[orderliness];

Случайно сложившиеся основания

245

но более того, она представляет ракету как род команды, [разнаряд­
ки,] приказа

[order],

которому надо подчиняться, и тем самым сама

представляется определенным актом речи, не только доставляющим

сообщение

-

убирайтесь из Кувейта

-

но и эффективно усиливаю­

щим это сообщение страхом смерти и самой смертью. Конечно, это

сообщение не может быть получено, поскольку оно убивает адреса­
та, так что это никакое не распоряжение

[ordinance],

но крах всех

распоряжений, отказ от коммуникации. А те, кто остался прочесть
сообщение, они не прочтут то, что иногда вполне буквально написа­
но на ракете.

Всю войну мы смотрели на и через гибрид телеэкрана и объек­
тив бомбометателя. В этом смысле видеозапись этой войны не есть

рефлексия на войну, но узаконение ее фантазматической структуры,
и часть тех самых приемов, посредством которых она строится иве­

дется как война. Так называемая «умная бомба~ снимает свою цель,

пока летит к ней,
фаллос,

-

-

бомба с камерой на носу, эдакий оптический

передает запись назад на командный центр, и эта запись

потом монтируется на телевидении, эффектно обращая телеэкран и
зрителей в огромный довесок к самой бомбе. В этом смысле- глядя
на то, что мы бомбардируем- мы идентифицируемся одновременно
и с бомбардировщиком, и с бомбой; по воздуху нас доставляют с се­

вероамериканского континента в Ирак, оставляя в то же время безо­

пасно всунутыми в кресла в наших собственных гостиных. Экран
умной бомбы, конечно, сам разрушается в тот момент, когда она про­
изводит свое разрушение, и можно сказать, что эта запись безуслов­
но разрушительного действия, в которой не фиксируется само раз­
рушение, тем самым порождает фантазматическое разделение меж­

ду ударом и его последствиями. Итак, как зрители, мы поистине ра­
зыгрываем аллегорию военного триумфа: мы сохраняем визуальную

дистанцию и телесную безопасность, бестелесно производя убий­
ство

-

бескровное -и позволяющее нам сохранить нашу радикаль­

ную непроницаемость. В этом смысле мы абсолютно приближены к

этой зоне разрушения, абсолютно неотъемлемы от нее, и абсолютно
дистанцированы, мы- фигура имперской власти, глядящей с воз­
духа, глобально, бестелесный убийца, которого убить невозможно,
снайпер как фигура империалистической военной власти. А телеэк­

ран еще усугубляет этот взгляд с воздуха, поддерживая фантазию
трансцендентности, бесплотного инструмента разрушения, бесконеч­
но защищенного от ответного удара электронной дистанцией.

Взгляд с воздуха никогда не приближается, чтобы узреть резуль­

таты причиненного разрушения, и как тоЛько такое приближение

Джудит Батлер

246

видеокамеры становится все более возможным, экран как нельзя

более кстати уничтожается сам. И хотя было сделано возможным
увидеть, что это гуманные бомбардировки, нацеленные на здания и
военные сооружения, это было, наоборот, результатом раскадровки,

исключающей из поля зрения систематическое уничтожения насе­

ления, что Фуко называет мечтой государств нового времени

[modern]. 8

Или возможно следует сформулировать это иначе: в точ­

ности благодаря исключению из поля зрения своих целей под рубри­
кой доказательств точности прицеливания эта раскадровка эффек­
тивно осуществляет истребление, систематически ею дереализуемое.
Полубожество военного субъекта США, эйфорически воплощав­
шее фантазию легкого достижения своих целей, неспособно понять,
что его действия произвели последствия, далеко выходящие за поле

его фантазматического зрения; оно полагает, что его цели были дос­

тигнуты за считанные недели, и что действия завершены. Но дей­
ствие продолжает действовать и после того, как интенциональный
субъект объявил о его завершении. Последствия этих действий уже
внедрили насилие в такие сферы и процессы, где он не только не мог

их предвидеть, но инеспособен в итоге их контролировать, послед­
ствия, подвергающие массивному и насильственному удару фантаз­
матическое самопостроение западного субъекта.

Если получится, я попытаюсь еще вернуться к этому субъекту.
В некотором смысле он выстроен через исключение и дифференциа­
цию, возможно, через вытеснение того, что затем скрывается, пере­

крывается эффектом автономии. В этом смысле автономия есть ло­

гическое следствие отрицаемой зависимости, то есть автономный
субъект способен питать иллюзию лишь пока он скрывает [от себя]
разрыв, из которого она выстроена. Эта зависимость и этот разрыв
уже суть социальные отношения, предшествующие формированию

субъекта и его обуславливающие. Следовательно, это не отношение,
в котором субъект обретает себя, как одно из тех, что формируют

ситуацию [вокруг него]. Субъект выстроен через акты дифференци­
ации, вычленяющие субъект из выстраивающего его окружения,
сферы презираемой изменчивости, конвенционально ассоциируемой

с женским, но, конечно, не только с ним. Как раз в прошедшей вой­
не мы видели «этого араба>>, сконфигурированного как презираемый
другой, а также как пространство для гомофобного фантазма, что

проявился в изобилии плохих шуток, основанных на лингвистичес­

ком скольжении от Саддама к Содому.
Не существует онтологически нетронутой рефлексявности
субъекта, впоследствии помещаемого в культурный контекст; куль-

С.лучаuно с.ложившиеся основания

247

турный контекст, так сказать, уже присутствует здесь как неарти­
кулируемый процесс производства субъекта, скрытый каркасом,

кадром, стремящимся разместить готовый субъект во внешней пау­
тине культурных отношений.
Наверное, соблазнительно думать, что предполагать субъект

заранее необходимо для того, чтобы обеспечить ему свободу дей­

ствия.Нозаявлять,чтосубъектсконструирован,незначитзаявлять,
что он детерминирован; наоборот, сконструированность субъекта есть
предусловие его свободы действия. Ибо что делает возможным целе­
направленную и значительную реконфигурацию культурных и по­

литических отношений, если не отношение, которое может быть об­
ращено на себя, переделано, отброшено. Нужно ли нам теоретичес­
ки предполагать свободного субъекта с самого начала до того, как
мы сможем артикулировать условия важной социальной и полити­
ческой задачи трансформации, сопротивления, радикальной демок­

ратизации? Если мы не предоставляем заранее теоретической гаран­
тии свободе действия, обречены ли мы оставить трансформационную
и политически значимую практику? Я считаю, что такая свобода свя­
зана с пониманием личности как инструментального актора, стал­

кивающегося с внешним ему политическим полем. Но если принять,
что политика и власть существуют уже на том уровне, где субъект и
его свобода действия артикулируются и делаются возможными, то

свободу действия можно допустить только ценой отказа от иссле­
дования ее построения. Предположим, что •свобода действия• фор­
мально не существует, или, если и существует, то не имеет отноше­

ния к рассматриваемому вопросу. Внекотором смысле эпистемоло­

гическая модель, предоставляющая нам предданного или свободно­
го субъекта, отказывается признать, что свобода действия есть все­
гда и только политическая прерогатива. Если так, то решающим

будет вопрос об условиях ее возможности, а не принятие ее как не
требующей доказательств априорной гарантии. Вместо этого необ­
ходимо задаться вопросом, какие возможности мобилизации произ­

водятся на базе существующих конфигураций дискурса и власти. Где
возможности переделки той самой матрицы власти, которой мы вы­
строены, реконструкции законности такой выстроенности, и рабо­

ты друг против друга регуляционных процессов, что могут дестаби­
лизировать существующие режимы власти? Ибо если субъект выст­
роен властью, эта власть не исчезает в тот момент, когда субъект вы­
строен, и такой субъект никогда не выстраивается полностью, но

подвергается ее воздействию и производится снова и снова. Такой
субъект- не основание и не продукт. но постоянная возможность

Джудит Батлер

248

оnределенного nроцесса ресигнификации, перенаnравляемого и тор­
мозимого другими механизмами власти, но он же есть и возможность

для nеределки самой власти. Недостаточно сказать, что субъект nо­
стоянно вовлечен в сферу nолитики; такая феноменологическая фор­

мулировка уnускает, что субъект есть образование, отрегулирован­
ное и nроизведенное заранее. И как таковой целиком nолитичен; и
возможно паиболее nолитичен, когда заявляется, что он nредшеству­
ет самой nолитике. Осуществлять такой тиn фукианекой критики

субъекта значит не отменять субъект или декларировать его смерть,
но утверждать лишь, что оnределенные версии субъекта наделены
nолитическим коварством.

Для субъекта быть nредданной отnравной точкой nолитики оз­
начает уклоняться от воnроса о nолитическом конструировании и

регуляции самого субъекта; ибо важно nомнить, что субъекты выст­
раиваются nутем исключения, то есть nутем создания области де-ав­
торизованных, несанкционированных субъектов, nре-субъектов,
фигур nрезрения, населения, вычеркнутого из nоля зрения. Это вид­
но, наnример, в сфере закона, когда сначала нужно nройти оnреде­

ленный ценз для того, чтобы стать, буквально, истцом

no делу о дис­

no nризнаку nола или об изнасиловании.

И здесь край­

криминации

не необходимо сnросить, кто же квалифицируется как <~кто», какие
систематические структуры рас-nолномочивания делают для оnре­

деленных nотерnевших невозможным эффективное исnользование

<~Я» в суде? Или, не так откровенно, в социальной теории, такой, как
Колопизатор и колонизованное Альберта Мемми, в других отноше­

ниях властного nризыва к радикальному освобождению, категория
женщин не nодnадает ни nод одну категорию: ни угнетателя, ни уг­

нетенного. 9 Как мы теоретически исключаем женщин из категории
угнетенного? Здесь конструкция субъектных nозиций наnравлена на
исключение женщин из оnисания угнетения, что является nродол­
жением другого тиnа угнетения, вызванного тем самым вычеркива­

нием, что обосновывает артикуляцию эмансиnаторнаго субъекта.
Как становится ясным исходя из книги Джоан Скотт Гендер и поли­
тики истории, nоняв, что субъект формируется nутем оnераций ис­
ключения, далее необходимо nроследить оnерации такого nострое­

ния и вычеркивания. 10
Приведеиное выше

-

набросок частично фукианекого nереnи­

сывания субъекта, nоnытка nереобозначить субъект как место пере­
обозначений. В результате это не <<прощание» с субъектом как тако­
вым, но скорее nризыв nереработать это nонятие вне терминов эnис­
темологически данного. Но возможно, Фуко не nостмодернист; в

Случайно сложившиеся основания

249

конце концов, он анализировал власть нового [modern] времени. Здесь

безусловно идет речь о смерти субъекта, но какого и.менно субъекта?
Каков статус высказывания, объявляющего о его кончине? Что го­
ворит сегодня, что субъект мертв? Что есть речь, кажущаяся ясной,
ибо как иначе высказывание может быть услышано? Итак, ясно, что

смерть субъекта не есть конец свободы действия, речи, политичес­

кого спора. Это рефрен, что как раз сегодня, когда женщины начи­
нают осваивать место субъекта, звучит с позиций постмодернизма
вместе с утверждением о смерти субъекта (есть разница между пост­
структуралистскими позициями, когда утверждается, что субъект

никогда не существовал, и позициями постмодернистскими, когда
утверждается, что субъект некогда существовал в целостном виде,

но больше не существует). Некоторым это кажется заговором про­
тив женщин и других раз-освобожденных групп, только начинаю­
щих сегодня говорить от самих себя. Но что на самом деле имеется в

виду и как мы можем объяснить себе ту мощную теоретическую кри­
тику субъекта как инструмента западной империалистской гегемо­

нии, что предпринята Глорией Анзалдуа, 11 Гайятри Спивак 12 и раз­
личными [другими] теоретиками постколониализма? Здесь безуслов­

но звучит то предостережение, что в самой борьбе за освобождение и
демократизацию мы можем перенять те самые модели доминации,

которыми мы были угнетены, не отдавая себе отчет в том, что доми­

нация осуществляется единственным образом: через регуляцию и

производство субъектов. Путем каких исключений сконструирован
феминистский субъект, и как эти исключенные области возвраща­

ются к обиталищу «целостности» и «единства» феминистского «мы»?
И каким образом та самая категория, субъект, «МЫ», что, как пред­
полагается, была принята в целях солидаризации, производит ту са­
мую фракционализацию, что она была призвана подавить? Хотят ли
женщины становиться субъектами по модели, требующей и произ­

водящей предшествующую область унижения и должен ли феминизм
стать процессом, самокритичным в отношении процессов производ­

ства идестабилизации категорий идентичности? Рассматривать кон­
струкцию субъекта в качестве политической Проблематики не то же
самое, что покончить с субъектом; деконструировать субъект не зна­

чит отрицать или отбрасывать сам концепт; наоборот, деконструк­
ция предполагает лишь, что мы приостанавливаем все фиксации на

том, к чему термин, т. е. <<субъект», отсылает, и что мы рассматрива­
ем лингвистические функции, которые он выполняет в [процессах]
консолидации и маскировки власти. Деконструировать значит не

отрицать или упразднять, но проблематизировать и, что может быть

Джудит Батлер

250

более важно, открыть термин, такой как субъект, для такого исполь­
зования и развертывания, что ранее не было санкционировано.
В рамках феминизма, кажется, существует некая политическая
необходимость говорить в качестве и от лица женщин, и я бы не ос­

паривала эту необходимость. Действительно, именно таким образом
действуют репрезентационные политики, и в этой стране лоббирова­
ние никак не возможно без обращения к политикам идентичности.
Так что мы соглашаемся, что и для демонстраций, и для законода­

тельных усилий, и для радикального движения необходимо делать
заявления от имени женщин.

Но эту необходимость нужно примирить с другой. В ту минуту,
когда к категории женщин обращаются дляописания «электората»,
от лица которого говорят феминистки, неизменно возникает внут­
ренний спор о том, каково будет дескриптивное содержание этого

термина. Есть те, кто утверждают, что для женщин характерна он­
тологическая специфика как следствие деторождения, которая фор­
мирует основание для специфичного репрезентативного интереса в
законе и политике; и потом есть те, кто понимают материнство как

социальное отношение, которое в современных социальных обстоя­
тельствах является специфичной и кросс-культурной ситуацией для
женщин. И есть те, кто пытаются обратиться к Гиллиган и другим,

чтобы основать специфику женского, проявляющуюся в женских
сообществах или способах познания. Но каждый раз, когда эта спе­
цифика артикулируется, возникает сопротивление и фракционали­

зация внутри того самого «электората•, который предполагалось

об'Оединить артикуляцией общего для всех элемента. В начале 80-х
феминистское «МЫ» подверглось справедливым атакам цветных жен­

щин, утверждавшим, что «МЫ» всегда белое, и что это «МЫ», пред­
назначавшееся для солидаризации движения, само становится ис­

точником болезненной фракционализации. Попытка характеризо­
вать специфику женского через обращение к материнству, биологи­
ческому или социальному, производит такую же фракционализацию

или даже отречение от феминизма в целом. Ибо безусловно не все жен­
щины суть матери; некоторые не могут ими быть, некоторые слиш­
ком молоды или слишком стары для этого, некоторые решили не быть
матерями, а для некоторых матерей это не обязательно повод для
политической солидаризации в феминизме.

Я могу доказать, что любая попытка дать универсальное или
специфическое содержание категории женщин, где предполагается,

что этот гарант солидарности требуется заранее, обязательно произ­
водит фракционализацию, и такая «идентичность» как отправная

Случайпо сложившиеся осповапия

251

точка никогда не удержится в качестве основы для феминистского

политического движения. Категории идентичности никогда не яв­
ляются только дескриптивными, они всегда нормативны и в таком

качестве задействуют операции исключения. Я не говорю, что не сле­
довало бы употреблять термин

<• женщины»

или что следовало бы

объявить о гибели этой категории. Наоборот, если в феминизме пред­

полагается, что <•женщины» обозначает умапостигаемое поле разли­
чий, которое невозможно обобщить или резюмировать дескриптив­
ной категорией идентичности, сам термин становится местом посто­

янной открытости и возможности переобозначения. Я могу показать,
что разногласия среди женщин по поводу содержания этого термина

следовало бы беречь и ценить, ибо эти непрекращающиеся разногла­

сия следовало бы провозгласить необоснованным основанием феми­
нистской теории. Т. о. деконструкция субъекта феминизма означает
не цензурирование его употребления, но наоборот, высвобождение

его для будущего множественных сигнификаций, избавление его от
онтологий про-материнских или про-расовых, за которыми он зак­
реплен, введение его в игру как место, где могут возникнуть самые
непредвиденные значения.

Парадоксально, но, может быть, только через освобождение
категории женщин от фиксированного референта нечто вроде «сво­

боды действия•> становится возможным. Ибо если термин допускает
ресигнификацию, если его референт не фиксирован, тогда возмож­
ности для новых конфигураций термина становятся возможными.

В векотором смысле то, что обозначают женщины, слишком долго
полагалось само собой разумеющимся, и то, что было зафиксирова­

но как <•референт» термина, было <•зафиксировано», нормализова­
но, обездвижено, парализовано на позициях субординации. В резуль­
тате означаемое слилось с референтом, посредством чего набор зна­

чений был принят как нечто присущее реальной природе самих жен­
щин. Выделить референт из означаемого, санкционировать или со­
хранить категорию женщин как место возможных ресигнифика­

ций- это расширить возможности того, что значит быть женщиной,
и в этом смысле

-

обусловить и дать жизнь укрепленному смыслу

свободы действия.
И можно было бы спросить: но разве не должен тогда быть на­

бор норм, проводящих различие между теми дескрипциями, кото­
рые вроде бы соответствуют категории женщин, и теми, что нет?
Единственным ответом на этот вопрос будет контр-вопрос: кто уста­
навливает эти нормы и какую борьбу они порождают? Создать нор­
мативное основание для решения вопроса о том, что следовало бы

Джудит Батлер

252

включить в дескрипцию женщин, всегда значило бы только произ­
вести новую зону политического спора. Такое основание ничего бы

не разрешало, но по своим же внутренним законам напоролось бы на
собственную авторитарную уловку. Я не говорю, что не бывает осно­

ваний, нет, но говорю, что где бы основание не возникало, всегда бу­

дет и потеря им устойчивости, и борьба. Что судьба оснований- все­
гда лишь ставиться под вопрос, в этом как бы постоянный риск де­
мократизационного процесса. Отказываться от этой борьбы значит
жертвовать радикальным демократическим импульсом феминистс­

кой политики. Что категория выходит из подчинения, и даже слу­
жит антифеминистским целям, будет частью риска этой процедуры.

Но этот риск произведен тем фундационализмом, что стремится ох­
ранить феминизм от него. В пекотором смысле риск и есть основа­
ние- а значит и нет

-

любой феминистской практики.

В конце этой статьи я хочу обратиться еще к одному вопросу
данной темы, о том, может ли феминистская теория разворачивать­

ся без предположения материальности женских тел, материальнос­
ти пола. Как тянет антипостмодернистская песнь, если все есть дис­

курс, то значит, тела не обладают реальностью? Как тогда понимать
физическое насилие, от которого страдают женщины? В ответ на эту
критику я хотела бы показать, что такая формулировка превратно
истолковывает нашу критическую позицию.

Я не знаю, что такое постмодернизм, но зато имею определен­
ное представление о том, что значит подвергать понятия тела и мате­

риальности деконструирующей·критике. Деконструировать концеп­
цию материального или телесного не значит отрицать или отвергать

эти термины. Деконструировать их значит скорее продолжать их
использовать, повторять их, и повторять против них самих, смещая

их из контекста, в котором они были развернуты как инструменты

подавляющей власти. Здесь, безусловно, необходимо достаточно

внятно сказать, что для теории возможности не исчерпываются либо
прин.ятие.м материальности, либо ее отрицан.ие.м. Моя цель как раз
не делать ни того, ни другого. Проблематизировать предпосылку не
то же самое, что разделываться с ней; скорее это значит высвобож­
дать ее из метафизического обиталища, чтобы заняться совершенно

другими политическими целями и служить им. Проблематизация
материальности тел влечет за собой в первую очередь потерю эписте­

мологической определенности, но эта потеря не обязательно в резуль­

тате влечет за собой политический нигилизм. 13
Если деконструкция материальности тел приостанавливает и
проблематизирует традиционный онтологический референт терми-

Случайно с.ложившиеся основания

253

на, она не замораживает, не отметает, не делает бесполезным и не
лишает смысла использование термина; наоборот, она обеспечивает
условия .мобилизации означающего в интересах альтернативного
производства.

Рассмотрим самый материальный из концептов, 4ПОл•, кото­

рый Моник Виттиг называет целиком политической категорией, а
Мишель Фуко -регуляторным и 4фиктивным единством•. Для обо­
их теоретиков пол не описывает исходную материальность, но про­

изводит и регулирует иптеллигибельпость .м.атериальпости тел.

Для обоих, но по разному, категория пола налагает дуализм и едино­
образие на тела в целях поддержания репродуктивной сексуальнос­
ти как принудительного порядка. В другом месте я показывала бо­

лее подробно, как это работает, а здесь для наших целей я бы хотела
обозначить такой тип категоризации как насильственный, силовой,
а такое дискурсивное упорядочивание и производство тел соответ­

ственно такой категории пола- самим по себе физическим
насилием.

Насилие буквы, насилие знака, устанавливающего, что будет и

что не будет означающим, что будет и что не будет считаться интел­

лигибельным, обретает политическую значимость, когда буква есть
закон или авторитативное узаконивание того, что будет материаль­
ностью пола.

Итак что же этот тип постструктуралистского анализа может

сказать нам о насилии и страдании? Возможно, то, что формы наси­
лия должны пониматься как более всеобъемлющие, более конститу­

тивные, более коварные, чем то нам позволяли видеть предшествую­
щие модели? Частично как раз об этом мы говорили ранее в дискус­
сии о войне, но теперь позвольте мне сделать это иначе и уже в дру­
гом контексте.

Рассмотрим законодательные ограничения, регулирующие, что
расценивается, а что не расценивается как насилие: здесь политики

насилия действуют через регулирование того, что сможет, а что не

сможет проявиться как последствие насилия. 14 Вот это уже и есть
насилие в действии, в этом ограничении прав, в этом обозначении
заранее, что будет, а что не будет подпадать под термины 4Изнасило­
вание• или •государственное насилие•,- или возьмем случай тех

штатов, где для установления «изнасилования• необходимо двенад­
цать независимых улик, что уже можно назвать изнасилованием с

содействием государства.

Сходная линия аргументации действует в дискурсах о насилии,
где «пол• женщины объявляется ответственным за преступления

Джудит Батлер

254

против нее самой. Защитник на слушании дела о групповом изнаси­

ловании в Нью-Бедфорде спросил истицу: «Если Вы живете с муж­
чиной, что Вы делали, шатаясь по улицам и подвергаясь наси­

лию?»15.16 <<Шатаясь» в этой фразе вступает в грамматическое про­
тиворечие с <<подвергаясь насилию»: это «подвергаясь» звучит :как

«подставляясь », << нарываясь » или << набиваясь », :как будто это некий
дар, рассчитывая на :который, она шаталась по улицам, однако «под­

вергаясь насилию» ведь означает пассивный залог. Буквально, разу­

меется, было бы трудно что-либо делать, «шатаясь» и в то же время
«подвергаясь насилию», что наводит на мысль, что здесь пропущен

некий оборот, возможно, связывающий прошедшее с последующим.

Если смысл предложения сводится :к «шатаясь по улицам {с целью
подвергнуться} насилию», что :кажется единственным логически
оправданным способом соединения этих двух частей фразы, то тогда
изнасилование :как пассивное претерпевание :как раз и есть объект ее
активного поиска. Первое же подчиненное предложение [условия]
означает, что она «относится>) :к дому, своему мужчине, что дом есть

место, где она- домашняя собственность этого мужчины, а <<ули­
ЦЬI» превращают ее в движущуюся мишень. Если она стремилась
подвергнуться насилию, она стремилась стать собственностью :кого­
то другого, и это стремление заключено в ее желании, понимаемом

здесь :как совершенно неистовое в своих поисках. Она «бродила>) оз­
начает здесь, что она бродила, заглядывая под :каждый :камень в по­
исках насильника, :который бы удовлетворил ее. Важно, что эта фраза
строится :как структурирующий принцип ее желания «подвергнуть­

ся насилию», где <<изнасилование» изображено :как акт доброволь­
ной само-экспроприации. Поскольку становиться собственностью
мужчины есть цель ее «пола», артикулированная в ее сексуальном

желании и через него, и изнасилование есть способ реализации этой

апроприации «на улице» {логика, по :которой изнасилование это брак,
если улицы это дом, то есть <<изнасилование» есть уличный брак, брак

без дома, брак для бездомной, и что брак есть одомашненное изнаси­
лование}, то «изнасилование» есть логическое следствие осуществ­
ления ее пола и ее сексуальности вне дома. Неважно, что изнасило­

вание произошло в баре, поскольку <<бар» в рамках такого вообража­
емого есть не что иное, :как продолжение «улицы», или, возможно,

типичный для нее момент, ибо нет ограждения, то есть нет защиты

иной чем дом :как домашнее брачное пространство. В любом случае,
единственной причиной нанесенного ей ущерба изображается здесь
ее <<ПОЛ•), :который- рассматриваемый здесь в его естественном

стремлении :к экспроприации

-

будучи вынесен за пределы домаш-

Случайпо сложившиеся осповапия

255

ней собственности, естественным образом влечет за собой изнасило­
вание, и nотому он и ответственен за него.

Здесь категория nола функционирует как nринциn и nроизвод­

ства, и регуляции одновременно, nричина нанесенного ущерба, вве­
денная как формативный nринциn тела, есть сексуальность. Пол
здесь

-

категория, но не только реnрезентация; это nринциn nроиз­

водства, интеллигибельности и регуляции, реализующий насилие и
рационализирующий его nосле факта [его осуществления]. Сами тер­
мины, с nомощью которых насилие объясняют, осуществляют на­
силие, и доnускают действие насилия еще до того, как оно nримет
эмnирическую форму криминального акта. Такое риторическое осу­
ществление показывает, что насилие nроизводится через усечение

возможностей в результате такого анализа, через вычеркивание и
отрицание, детерминирующее nоле совершения и интеллигибельно­
сти nреступлений виновностью. Как категория, эффективно произ­
водящая nолитическое значение того, что она описывает, «пол• от­

рабатывает здесь свое немое <<насилие•, регулируя [воnрос о том], что
может и что не может быть обозначенным.

Я помещаю термины <<nол• и «насилие• в кавычки: знак ли это
некой деконструкции, конец всяких nолитик? Или же я nодчерки­
ваю основанную на nовторении структуру этих терминов, то, как они
уступают повторению, исполняясь неоднозначности, и делаю я это

как раз для nоследующего nолитического анализа? Я nомещаю их в
кавычки, nоказывая, что они сnорны, открыты к захватам, чтобы
инициировать спор, проблематизацию их традиционного разверты­

вания, и требуя иного [развертывания]. Кавычки не подвергают со­
мнению актуальность или достоверность пола или насилия как nо­

литических nроблем, но скорее nоказывают, что nределы и рамки
их материальности оnределяются целиком политически. Эффектом
кавычек является денатурализация терминов, обозначение этих зна­
ков как зон политической борьбы.

И если появляется страх, что без принятия за должное субъек­
та, его nола, его гендера или его материальности феминизм затонет,

было бы мудро уделить внимание политическим nоследствиям сохра­
нения на их местах тех предпосылок, что с самого начала пытались
закреnить наше nодчиненное положение.

Здесь стоит отметить, что в рамках некоторых новых политических теорий, осо­
бенно в работах Эрнесто Лакло и Шанталь МуффН egemony

and Socialist Strategy
(London: Verso, 1996), Уильяма Конполли Political Theory and Modernity
(Madison: University of Wisconsin Press, 1988), а также Жан-Люка Нанси и Фи-

Джудит Батлер

256

( •Le retrait du politique•, in Le Retrait dи politiqиe, Paris:
Editions galilee, 1983) мы наблюдаем настоятельное указание на то, что nоле

лиn nа Лаку-Лабарта

nолитики с необходимостью выстраивается через nроизводство детерминирую­

щего внешнего. Другими словами, сама сфера политики выстраивает себя через
производство и натурализацию •до-• и •не-• политического. Втерминах Дер­
рида, это производство •конститутивного внешнего•. Здесь я хотела бы ввести
разграничение между выстраиванием поля политики, что производит и пату·

рализует это конститутивное внешнее,

и полем политики, что производит и

расценивает как сложившиесл исторически специфические параметры этого

конститутивного внешнего. Хотя я не считаю, что дифференциальные отноше­
ния, через которые выстраивается само поле политики, могут быть nродуманы
до конца (как раз потому, что статус такого иродумывания должен быть проду­

ман в свою очередь и так до бесконечности), я нахожу очень полезным введен­
ное 'Уильямом Коннолли понятИе конститутивных антагонизмов, nонятие, на­

ходящие параллельное выражение у Лакло и Муфф, относящееся к форме по­
литической борьбы, подвергающей сомнению параметры самого политическо­
го. Это особенно важно для феминизма, поскольку основания nолитики (•уни­

версальность•, •равенство•,

• правовой субъект•) выстроены через акты

немар­

кироваиных расовых и гендерных исключений и путем слияния политики с

публичной жизнью, где приватное (репродукция, сфера офемининного•) рас­
ценивается как до-политическое.

Julia Kristeva, Black Sиn: Depression and Melancholy (New York:
University Press, 1989), рр. 258-59.

ColumЬia

Смыкание Лиотара со всем массивом ученых, общим числом nомещаемых nод

рубрику •постмодернизма•, осуществляется в заглавии и тексте эссе Шейлы
Бенхабиб •Epistemologies of Postmodernism: А Rejoinder of Jean-Fraщois
Lyotard•, in Linda Nicholson, ed., Feтinisтj Postтodernisт (New York:
Routledge, 1989).
В изобилии указания на это мы находим в феминистской критике на Юргена

Хабермаса и Кэтрин МакКиннон. См.

Iris Young, •lmpartiality and the Civil
Some Implications of Feminist Criticisms of Modern Political Theory•, in
Seyla Benhablb and Drucilla Cornell, eds., Feтinisт as Critiqиe: Essays оп the
Politics of Gender in Late-Capitalisт(Oxford: Basil Blackwell, 1987); Nancy Fraser,
Unruly Practices: Power and Gender in Conteтporary Social Theory (Minneapolis:
University of Minnesota Press, 1989); и в особенности • What's Critical about
Cri tical Theory: The Case of Habermas and Gendero, Wendy Brown, • Razing
Consciousness•, The Nation 250 (January 8/15, 1990): 2.
См. Ашис Нанди о nонятии альтернативных универсалий в nредисловии к The
l ntiтate Епету: Loss and Recovery of Self иnder Colonialisт (New Delhi: Oxford
University Press, 1983).
PuЬlic:

В этом контексте важно помнить о понятии •гибридности•, введенном Хами

Бхабха.

Michel Foucault, The History of Sexиality, Vol. 1: An lntrodиction, trans. Ьу Robert
Hurley (New York: Random House, 1980), р. 102.
• Войны более не ведут во имя суверена,

которого нужно защитить; их ведут ради

выживания каждого; населения [стран] целиком мобилизуются для резни во
имя жизненной необходимости: бойни,

-

nишет он, -стали жизненно важны­

ми•. Позже он добавляет, что •основополагающий nринцип битвы- что необ­
ходимо быть способным убить, чтобы выжить- стал принципом, оnределяю­
щим стратегию государств. Но речь более не идет о юридическом существова-

Случайно сложившиеся основания

257

нии суверенитета; биологическое существование населения страны ставится на

карту. Если геноцид действительно мечта власти нового времени, то не вслед­
ствие возврата к древнему праву убивать; но потому, что власть располагается

и осуществляется на уровне жизни, биологического вида, расы, огромных мас­

сивов населения•.

Foucault, The History

о{ Sexиality, р.

137.

•В разгаре мятежа,- пишет Мемми,- колонизованное все еще несет следы и

воспроизводит уроки длительного сожительства (так улыбка или жесты жены,

даже во время бракоразводного процесса, странно напоминают жесты ее мужа)•.
Здесь Мемми строит аналогию, предполагающую, что колонизатор и колонизо­
ванное существуют в параллельном и отдельном отношении разводящихся мужа

и жены. Аналогия одновременно и парадоксально изображает и феминизацию
колонизованного, когда колонизованное подразумевается находящимся в под­
чинении у мужчин,

субъекта.

1965),

р.

и исключение женщин

Albert Memmi, The
129.

Coloпizer апd

the

из категории

Coloпized

колонизованного

(Boston: Beacon Press,

10

Joan W. Scott, Gender and the Politics of History (New York: Columbla University
Press), 1988, introduction.

11

Gloria Anzaldua, La

12

Gayatri Spivak, •Can the Subaltern Speak?o, in Nelson and Grossberg, eds., Marxisт
апd the Iпterpretatioп of Cиltиre (Chicago: University of Illinois Press, 1988).

13

Тело, постулируемое до знака, всегда постулируется или обозначается как

Froпteraj Borderlaпds

(San Francisco: Spinsters Ink, 1988).

предшествующее ему. Такая сигнификация действует, производя эффект са­
мой процедуры, тело, которое она в то же время и тем не менее претендует ис­

следовать как то, что предшествует сигнификации. Если тело, обозначаемое
как предшествующее сигнификации, само есть эффект сигнификации, то язык
по своему статусу- миметическому или репрезентативному, когда утвержда­

ется, что знаки следуют за телами как их по необходимости отображения,

-

вообще не является миметическим; наоборот, он продуктивен, конститутивен,
и даже можно показать что перфор:м.ативеп, поскольку акт сигнификации про­

изводит то тело, что затем им объявляется предшествующим всякой и каждой
сигнификации.

Развернутый анализ отношений между языком и изнасилованием см. в

Marcus, •Fighting Bodies, Fighting Words:
Prevention•, in J. Butler and J.W. Scott, eds.,
(New York: Routledge, 1992), рр. 341-68.

Sharon
Theory and Politics of Rape
Feтinists Theorize the Political

А

•If you're living with а man, what are you doing running around the streets getting
raped?o- Батлер в этой фразе на разговорном американском английском сму­

15

щает не только соседство двух •длительностных• глагольных форм, совмещен­

ных по времени
ный смысл

( нunning around• и •getting raped• ), но и странный букваль­
•getting raped•: •get raped• означает •быть изнасилованной•, но

•ингование•, •активирование• в грамматическом смысле служебного здесь гла­

to get как бы возвращает ему часть его буквальных значений, т. е. не толь­
• получать•, но и •добывать •, •доставать • ( •getting • is procuring (доставая),
acquiring (приобретая), having (ну, скажем, обретая)); •get raped• это то же, что
и • Ье raped •, пассив, но •getting raped• -уже некий почти •активный пассив•,
гола

ко

что-то вроде •насилуясь•, хотя бы по стандартному •активному• употреблению
формы

9

•getting•.

Цит. по

Адекватно непереводимо.- При.м. перев.

Catharine MacKinnon, Toward а
Harvard University Press, 1989), р. 171.

16

Зак

4046

Feтinist

Theory

о{

the State (Boston:

Нэнси Фрейжер

От перераспределения к признанию? Дилеммы
справедливости в

«пост-социалистскую» эпоху

В конце двадцатого века «борьба за признание• быстро стано­
вится парадигмальной формой политического конфликта. Борьбу
групп, сплотившихся под знаменами национальности, этничности,

«расы•, гендера и сексуальности, питают требования« признать раз­

личие•. В этих «пост-социалистских• конфликтах классовый инте­
рес как основное средство политического сплочения заменяется груп­

повой идентичностью, а эксплуатация как фундаментальная неспра­

ведливость- культурным доминированием. И культурное призна­
ние замещает социоэкономическое перераспределение в качестве за­

щиты от несправедливости и цели политической борьбы.
Но это, конечно, не вся история. Борьба за признание развора­
чивается в мире обострившегася материального неравенства

-

не­

равенства в прибыли и владении собственностью; в доступности оп­
лачиваемой работы, образования, здравоохранения и досуга; но так­

же и более разительно

-

в потреблении калорий и открытости ток­

сичной окружающей среде, а значит и в продолжительности жизни
и уровнях заболеваемости и смертности. Материальноенеравенство

усугубляется в большинстве стран мира- в Соединенных Штатах и
на Гаити, в Швеции и в Индии, в России и в Бразилии. Оно также
растет глобально, и наиболее разительный скачок отмечен линией,
отделяющей Север от Юга. Как же тогда мы должны относиться к
помрачению социалистекого воображаемого, центрированного на
таких терминах, как <<интересы•, «эксплуатация• и «перераспреде­

ление•? И что нам делать с ростом нового политического воображае­
мого, центрированного на понятиях «идентичности•,

«различия•,

«культурного доминирования• и «признания•? Не означает ли этот
сдвиг собой провал в «ложное сознание•? Или это скорее компенса-

© Nancy Fraser, 1997.
Nancy Fraser,
'Post-Socialist'

Перевод 3авена Баблояна выполнен с сокращениями по изданию

•From Redistribution to Recognition? Dilemmas of Justice in
Ageo, New Left Review 212 (JulyjAugнst 1995): 68-93.

а

259
ция культурной слепоты материалистекой парадигмы, заслуженно

дискредитированной крахом советского коммунизма?

На мой взгляд, ни одна из этих двух установок не адекватна[ си­

туации]. Обе они чересчур обобщены и лишены нюансов. Не прини­
мая или отвергая безоглядно все виды политик идентичности, мы
должны понять стоящую перед нами новую интеллектуальную и

практическую задачу: задачу развития критическойтеории призна­
ния, определяющей и защищающей только такие типы культурных
политик различия, что могут непротиворечиво стыковаться с соци­
альными политиками равенства.

Формулируя свой проект, я предполагаю, что справедливость

сегодня требует как перераспределения, так и признания. И я пред­

лагаю проанализировать отношение между ними. В частности, это
подразумевает исследование вопроса о том, как можно концептуа­

лизовать культурное признание и социальное равенство в формах,

что поддерживали бы, а не расшатывали друг друга (ведь существу­
ет столько соперничающих концепций и того, и другого!). Это также
подразумевает теоретический анализ того, каким образом экономи­
ческая и культурная дискриминации сегодня переплетаются и под­

держивают друг друга. И затем мой проект также требует проясне­
ния политических дилемм, возникающих тогда, когда мы пытаемся
сражаться с двумя этими типаминесправедливости одновременно.

Моя сверхзадача -соединить две политических проблематики,
что сегодня существуют независимо друг от друга. Поскольку толь­
ко артикулируя признание и перераспределение мы можем достичь

такой критико-теоретической структуры, что была бы адекватна зап­
росам нашей эпохи. Этого, однако, вряд ли можно достичь прямо сей­
час. Потому далее я рассмотрю только один аспект проблемы. При
каких условиях политики признания могут сомкнуться с политика­

ми перераспределения? И когда наиболее вероятно их взаимное рас­
шатывание? Какие именно из всего многообразия политики идентич­
ности наилучшим образом подключаются к фронтам борьбы за соци­

альное равенство? И какие склонны мешать таковой?
Эти вопросы я буду относить к тем аспектам несправедливости,
что являются одновременно культурными и социоэкономическими,

а парадигмальна относятся к гендеру

[ ... ](и

говорить об этничности и национальности).

1

наоборот, я мало буду

И еще я должна сделать

одно важное nредварительное замечание: предлагая оценивать тре­

бования признания с точки зрения социального равенства, я пола­

гаю, что весь набор политик признания, пренебрегающих правами

Нэнси Фрейжер

260

человека, категорически неприемлем -даже когда такие политики

проводят в жизнь социальное равенство.

2

И наконец, два слова о методе: в этом тексте я придерживаюсь
определенной системы аналитических разграничений, как то: куль­

турнаянесправедливость \экономическая несправедливость; призна­

ние\ nерераспределение и т. д. В реальной жизни, разумеется, куль­
тура и политическая экономия всегда nереплетены; и в сущности

любая борьба nротив несправедливости

-

nравильно nонятая

-

nредnолагает требования как nерераспределения, так и признания.
Тем не менее для эвристических целей аналитические разграниче­
ния просто необходимы. Только абстрагируясь от всей сложности

реальной жизни, мы можем изобретать концептуальные схемы, что
позволяют ее nонять. Таким образом, аналитически разграничивая
перераспределение и признание, демонстрируя их различительную
логику, я стараюсь прояснить некоторые центральные дилеммы на­

шей эпохи

-

и предложить для них решения.

Все обсуждение я разделила на четыре части. В первой я концеп­
туализую перераспределение и признание как две аналитически раз­

дельные парадигмы сnраведливости и формулирую <•дилемму перерас­

nределения-признания>>. Во второй я выделяю три идеал-тиnических
модуса социального коллективизма с целью определить те, что пасу­

ют перед этой дилеммой. В части третьей я ввожу разграничение между
«утвердительными» и «преобразовательными» методами устране­
ния\комnенсации несправедливости, и исследую соответствующие им

логики коллективности. Наконец, я использую эти разграничения в
части четвертой, предлагая политическую стратегию, интегрирующую

требования признания с требованиями перерасnределения

-

и nозво­

ляющую свести к минимуму их несовместимость.

1.

Дилемма перераспределения-признания

Давайте начнем с оnисания определенных сложностей современ­
ной <•пост-социалистской» политической жизни. При децентрации
класса различные социальные движения сплачиваются на пересече­

нии осей различия. Наnравленные на целый сnектр несnраведливос­
тей, их требования во многом совnадают -и временами конфликту­
ют. Требования культурных изменений смешиваются с требования­

ми экономических изменений, как внутри социальных движений,
так и между ними. Все более заметно, однако, доминируют заnросы,
базирующиеся на идентичности, тогда как проекты перераспределе-

От перераспределения к признанию?

261

ния явно идут на убыль. В результате возникает сложное политичес­
кое поле, где почти отсутствует программпая согласованность.

Чтобы прояснить ситуацию и наличествующие политические
проекты, я предлагаю различать два широко понимаемых и аналити­

чески раздельных типа несправедливости. Первый тип- несправед­
ливость социоэкономическая, что коренится в политико-экономичес­

кой структуре общества. Примеры включают в себя эксплуатацию
(когда плоды труда одного человека аппроприируются в пользу дру­

гого); экономическую маргинализацию (когда трудовая деятельность

ограничивается плохой или плохооплачиваемой работой или вообще
перекрыт доступ к приносящей доход работе); депривацию\бедность
(препятствование адекватному материальному стандарту жизни).
Теоретики згалитарности долго стремились концептуализовать

природу этих социоэкономических несправедливостей. В числе та­
ких подходов

-

теория капиталистической эксплуатации Маркса,

подход Джона Роулза к справедливости как к честному распределе­
нию «первичных благ»

[ <<primary goods•> ],

подход Амартии Сена­

что справедливость требует гарантии того, что все люди имеют оди­

наковые «возможности деятельности»

[ «capaЬilities to function» ], и
- что для справедливости необходимо
[ «equality of resources•> ]. 3 Для моих целей, од­

подход Рональда Дворкипа
«равенство ресурсов»

нако, не требуется, чтобы мы посвящали себя целиком какому-то
одному частному теоретическому подходу,

-

нам нужно только в

общем и целом принять понимание социоэкономической несправед­
ливости, базирующееся на приверженности к эгалитаризму.
Второй тип-несправедливость культурная или символичес­
кая. Она укоренена в социальных паттернах репрезентации, интер­

претации и коммуни:кации. Примеры включают в себя культурное
доминирование (когда человек подпадает под паттерны интерпрета­

ции и коммуникации, что ассоциированы с другой культурой и чуж­
ды и\ли враждебны его собственной); непризнание (когда человек
невидим в значимых репрезентационных, коммуникативных и ин­

терпретативных практиках культуры); инеуважение (когда человек
постоянно опорочивается или унижается в стереотипных публичных
культурных репрезентациях и\ли в повседневных взаимодействиях).
Некоторые политические теоретики в последнее время стреми­
лись концептуализовать природу этих культурных или символичес­

ких несправедливостей. Чарльз Тэйлор, например, использовал ге­
гелевские понятия, показывая, что:

«Непризнание или недопризнание ... может быть формой по­
давления, заключая человека в неверный, искаженный, реду-

Нэнси Фрейжер

262

цированный модус бытия. Помимо отсутствия уважения, оно
может nричинять болезненные раны, взваливая на плечи че­

ловека деформирующую ненависть к себе. Должное призна­
ние

-

это не просто этикет, но жизненная необходимость для

человека».

4

Подобным образом Эксель Хоннет показал, что:
«наша целостность зависит

...

от получения подтверждения

или nризнания от других людей. {Такие негативные понятия,
как «оскорбление» или «унижение»} соответствуют формам
неуважения, отказа в признании. {Они} используются для
того, чтобы характеризовать формы поведения, что не явля­
ются несправедливостью только потому, что ограничивают

свободу действия субъектов или наносят им ущерб. Скорее та­
кое поведение несправедливо потому, что снижает позитивное

восприятие людьми самих себя

-

восприятие, что достигает­

ся интерсубъективно ». 5
Подобные концепции наполняют работы многих других крити­

ческих теоретиков, что не пользуются термином «nризнание>>. 6 Од­
нако опять же

-

нам не нужно останавливаться на какой-то конк­

ретной теоретической позиции. Нужно только в общем и целом при­

нять понимание культурной несправедливости как отличной от не­
справедливости социоэкономической.

Несмотря на различия между ними, как социоэкономическая
несправедливость, так и культурнаянесправедливость пронизыва­

ют все современные общества. Обе коренятся в процессах и nракти­
ках,

что систематически дискриминируют определенные группы

людей по отношению к другим. И обе, соответственно, должны ком­

пенсироваться.

7

Конечно, это всего лишь аналитическое разграничение между
несправедливостью экономической и культурной. На практике они

взаимосвязаны. Даже наиболее материальные экономические инсти­

туции обладают конститутивным нередуцируемым культурным из­
мерением; они пронизаны сигнификациями и нормами. И наоборот,
даже самые дискурсивные культурные практики обладают консти­
тутивным нередуцируемым политико-экономическим измерением;

они опираются на материальную поддержку. Так что, вовсе не явля­
ясь отдельными герметичными сферами, несправедливость экономи­

ческая и культурная обычно сплетены таким образом, что диалекти­

чески они усиливают друг друга. Культурные нормы, что незаслу­
женно дискриминируют кого-то, институциализованы в государстве

От перераспределения к призпапию?

263

и экономике; в то же время экономическое неравенство препятству­

ет равному участию в созидании культуры, в публичных сферах и в
повседневной жизни. Результатом же часто становится порочный

круг культурного и экономического угнетения. 8
Несмотря на такую их взаимопереплетенность, я настаиваю на
аналитическом различении экономической и культурной несправед­

ливости. И кроме того я буду различать два соответственно отдель­
ных типа компенсации. Компенсацией или исправлением экономи­

ческой несправедливости является некоторое политико-экономичес­
кое реструктурирование. Сюда может входить перераспределение
дохода, реорганизация разделения труда, демократические процеду­

ры принятия решений по инвестициям

-

или трансформация дру­

гих базовых экономических структур. Хотя разные способы такой
компенсации существенно отличаются друг от друга, я все же впредь

буду обозначать всю эту группу обобщающим термином «перерасп­

ределение». 9 Компенсацией или исправлением культурной неспра­
ведливости, наоборот, являются определенные культурные или сим­
волические изменения. Сюда может входить переоценка в лучшую
сторону лишенных доселе уважения идентичностей и культурных

продуктов опороченных групп. Сюда может относиться признание
культурного разнообразия и позитивная его оценка. Если подойти к
делу еще радикальней, сюда может входить глобальная трансформа­
ция социальных паттернов репрезентации, интерпретации и комму­

никации- таким образом, чтобы ощущение «Я» изменилось у каж­

дого.

10

Хотя разные способы такой компенсации существенно отли­

чаются друг от друга, я все же впредь буду обозначать всю эту группу
обобщающим термином «признание».
Опять же, разграничение между компенсаторным перераспре­
делением и компенсаторным признанием-чисто аналитическое.

Компенсаторное перераспределение в общем смысле предполагает
лежащую в его основе концепцию признания. Например, некоторые
сторонники эгалитаристского социоэкономического перераспределе­

ния обосновывают свои требования «одинаковой моральной ценнос­
тью персон»; следовательно,

выражение признания.

11

они трактуют перераспределение как

И обратно, компенсаторное признание иног­

да предполагает лежащую в его основе концепцию перераспределе­

ния. Например, некоторые сторонники мультикультурного призна­
ния обосновывают свои требования императивом справедливого рас­
пределения «первичного блага» «нетронутой культурной структу­
ры

•>;

тем самым они трактуют культурное признание как некую раз­

новидность перераспределения. 12 Несмотря на такую концептуаль-

Н эн.си Фрейжер

264

ную переплетенность, я оставлю в стороне вопросы следующего типа:
составляют ли перераспределение и признание две раздельных, не­
сводимых друг к другу, уникальных концепции справедливости, или

наоборот, каждая из них может быть сведена к другой. 13 Вместо это­
го я полагаю, что как бы мы ни объясняли это метатеоретически,
полезно удерживать рабочее, действующее в первом приближении
разделение на социоэкономическую несправедливость и способы ее
устранения с одной стороны, и культурную несправедливость и спо­

собы ее устранения с другой. 14
Принимая во внимание эти разграничения, теперь я могу по­
ставить следующие вопросы: Каково отношение между требования­
ми признания, нацеленными на устранение культурной несправед­

ливости, и требованиями перераспределения, нацеленными на ис­
правление экономической несправедливости? И какого сорта взаим­
ные помехи могут возникнуть, когда оба типа требований выдвига­
ются одновременно?
Есть достаточно причин беспокоиться о таких взаимных поме­

хах. Требования признания часто принимают форму привлечения

внимания к предполагаемой специфике пекоторой группы

-

если

не перформативнога создания такой специфики- и затем утверж­
дения ценности этой специфики. Т. о. они стремятся способствовать
различению групп. Требования перераспределения, наоборот, часто
призывают устранить экономические механизмы, поддерживающие

специфику группы. (Примером могут служить феминистские требо­
вания устранить гендервое разделение труда). Т. о. они стремятся

способствовать раз-различению групп. В итоге же начинает казать­
ся, что политики признания и политики перераспределения имеют

взаимно противоречащие цели. В то время как первые стремятся

способствовать различению групп, вторые стремятся его подорвать.
Таким образом возникает напряжение между этими двумя типами

требований; они могут мешать и даже напрямую вредить друг другу.

Так возникает трудная дилемма. В дальнейшем я буду называть
ее дилеммой перераспределения-признания. Люди, страдающие как
от культурной, так и от экономической несправедливости, нужда­
ются как в признании, так и в перераспределении. Значит, они дол­

жны как провозглашать, так и отрицать свою специфику. Как это
возможно- и возможно ли вообще?

Прежде чем браться за этот вопрос, рассмотрим более подроб­
но, кто сталкивается с дилеммой перераспределения-признания.

От перераспределения н: призпапию?

2.

265

Эксплуатируемые классы, преэираемые

сексуальности и бивалентные сообщества
Представим себе концептуальный спектр различных типов со­
циальных сообществ. На одном краю его

-

модусы коллективнос­

ти, что соответствуют перераспределительной модели справедливо­
сти. На другом краю

-

модусы коллективности, что соответствуют

модели признания. Между ними- те варианты, что доказывают
сложность[ситуации], поскольку они соответствуют обоим моделям
одновременно.

Рассмотрим сначала тот край спектра, на котором действует

перераспределение. На этом краю давайте разместим идеал-типичес­
кий модус сообщества, чье существование коренится целиком в по­
литической экономии. Оно будет вычленяться как сообщество, ины­

ми словами, благодаря экономической структуре- но не культур­
ному порядку- общества. Потому любая структурная несправедли­
вость, от которой страдают его члены, будет сводиться в конечном

счете к политической экономии. Корнем несправедливости, так же
как и ее ядром, будет неправильное социоэкономическое распреде­
ление, а любая сопутствующая культурная несправедливость будет
происходить в конечном счете от этого экономического корня. По
сути, таким образом, компенсацией, устраняющей несправедливость,
будет политико-экономическое перераспределение

-

в противовес

культурному признанию.

В реальной жизни, разумеется, политическая экономия и куль­
тура взаимно переплетены, так же как несправедливости распреде­

ления и признания. Так что можно усомниться в существовании по­

добного рода чистых сообществ. В эвристических целях, однако, бу­
дет полезно исследовать их свойства. Для этого рассмотрим знако­
мый пример, что можно считать близким к идеальному типу: марк­
систскую концепцию эксплуатируемого класса, понимаемую в тео­

ретическом смысле и ортодоксально.

15

И давайте опустим вопрос о

том, адекватно ли такое воззрение на класс тем реальным истори­

ческим сообществам, что боролись за справедливость в реальной

жизни от имени рабочего класса.

16

В принимаемой здесь концепции класс есть модус социального
различения, коренящийся в социально-экономической структуре

общества. Класс как сообщество существует только благодаря свое­
му положению в этой структуре и своему отношению к другим клас­
сам. Таким образом, марксов рабочий класс есть совокуnность лю-

Н эпси Фрейжер

266

дей, живущих в капиталистическом обществе, что вынуждены прода­
вать свою рабочую силу в условиях, что позволяют классу капитали­

стов присваивать прибавочный продукт в свою пользу. Более того,
несправедливость в таких условиях связана по самой своей сути с
распределением. В капиталистической схеме социального воспроиз­

водства пролетариату достается несправедливо большая часть тягот
инесправедливо малая часть вознаграждения. Конечно, представи­
тели рабочего класса страдают также от серьёзной культурной не­
справедливости, «скрытого (и не столь уж скрытого) классового уни­

жения». Причина таковой коренится отнюдь не в самой по себе не­
справедливой культурной структуре, но в политической экономии,

поскольку причина распространения идеологий классовой иерар­

хии

-

оправдание эксплуатации. 17 Компенсацией несправедливос­

ти, следовательно, является перераспределение, а не признание. Для
преодоления классовой эксплуатации необходимо реструктурирова­
ние политической экономии, изменяющее классовое распределение
социальных тягот и социальных благ. В концепции Маркса такое
реструктурирование принимает форму разрушения классовой струк­

туры как таковой. Задача пролетариата, таким образом, не просто
отхватить себе кусок получше, но «ликвидировать себя как класс».
Признание его различия\особенности ему нужно менее всего. Наобо­
рот, единственный способ устранить несправедливость- это ликви­
дация пролетариата как группы.

Теперь рассмотрим другой край концептуального спектра. На
этом краю мы можем разместить идеал-типический модус коллек­

тивности, что соответствует модели признания. Сообщество такого
типа укоренено целиком в :культуре- как противоположности по­

литической экономии. Оно существует как сообщество только бла­

годаря царящим социальным шаблонам интерпретации и оценки, но
не благодаря разделению труда. Потому любая структурная неспра­
ведливость, от которой страдают его члены, будет сводиться в конеч­
ном счете к структуре культурных оценок. Корнем несправедливос­

ти, так же как и ее ядром, будет недопризнание, а любая сопутству­
ющая экономическая несправедливость будет происходить в конеч­
ном счете от этого культурного корня. По сути, таким образом, ком­
пенсацией, устраняющей несправедливость, будет культурное призна­
ние -в противовес политико-экономическому перераспределению.

И опять можно усомниться в существовании подобного рода

чистых сообществ, однако будет полезно исследовать их свойства в
эвристических целях. Примером, что можно считать близким к иде­
альному типу, является концепция презираемой сексуальности, по-

От перераспределения к признанию?

267

нимаемая теоретическим и специфически стилизованным образом.

18

Давайте рассмотрим эту концепцию, не затрагивая вопрос о том, адек­
ватен ли такой подход к сексуальности тем реальным историческим

гомосексуальным сообществам, что добиваются справедливости в
реальном мире.

В этой концепции сексуальность есть модус социального разли­
чения, коренящийся отнюдь не в политической экономии, посколь­
ку гомосексуалы распределены по всей классовой структуре капита­

листического общества, не занимая четко ограниченной позиции в

разделении труда и не составляя эксплуатируемого класса. Скорее
их модус коллективности

-

это модус презираемой сексуальности,

что коренится в общественной структуре культурных оценок. С этой
точки зрения, несправедливость, от которой они страдают, по самой

своей сути связана с признанием. Геи и лесбиянки страдают от гете­
росексизма: жесткой совокупности норм, дающей приоритет гетеро­

сексуальности. Рядом с этим располагается гомофобия: негативная
культурная оценка гомосексуальности. Их сексуальность таким об­
разомдискредитируется, их стыдят, домогаются, дискриминируют,

подвергают насилию, отказывая им в равных правах и равной защи­

те -полностью отказывая им в признании. Конечно, геи и лесбиян­
ки страдают также от серьёзной экономической несправедливости;
их легко увольняют и отказывают в рассчитанных на семью благах

социального обеспечения. Но причина таковой коренится отнюдь не
в экономической структуре, а в несправедливой структуре культур­

ных оценок.

19

Компенсацией несправедливости, следовательно, яв­

ляется признание, а не перераспределение. Для преодоления гомо­
фобии и гетеросексизма необходимы изменения в культурных оцен­
ках (так же, как в их юридических и практических проявлениях),

что дают приоритет гетеросексуальности, отказывая геям и лесби­
янкам в равном уважении и отказываясь признать гомосексуальность

как легитимный способ существования сексуальности. Это значит

-

вернуть положительную оценку презираемой сексуальности, придать

позитивное признание сексуальной специфике геев и лесбиянок.
Все достаточно прямолинейно в отношении краев нашего кон­
цептуального спектра. Когда мы имеем дело с сообществами, при­

ближающимиен к идеальному типу эксплуатируемого рабочего клас­
са, мы обнаруживаем несправедливости в распределении, что требу­
ют компенсаторного перераспределения. Когда мы имеем дело с со­
обществами, что приближаются к идеальному типу презираемой сек­

суальности, наоборот, мы обнаруживаем несправедливости недоприз­
нания, что требуют компенсаторого признания. В первом случае ло-

Нэнси Фрейжер

268

гика компенсации приводит к ликвидации группы как собственно

группы. Во втором случае, наоборот, к укреплению <•групповости»
группы через признание ее специфики.

И все куда менее понятно при векотором отдалении от краев
спектра. Рассматривая сообщества, расположенные в средней части

концептуального спектра, мы находим гибридные модусы, что соче­
тают особенности эксплуатируемого класса с особенностями прези­
раемой сексуальности. Такие сообщества <•бивалентны». Они вычле­
няются как сообщества благодаря как политико-экономической
структуре, так и структуре культурных оценок в обществе. Будучи
дискриминированными, т. о., они могут страдать от несправедливо­

стей, что являются следствиями и политической экономии, и куль­

туры разом. Бивалентные сообщества, говоря в целом, могут стра­
дать как от неадекватного социоэкономического распределения, так

и от культурного недопризнания, принимающих такие формы, что

ни одна из этих несправедливостей не является косвенным эффек­
том другой, но обе они первичны и равнонезависимы. В этом случае
недостаточно ни компенсаторного перераспределения самого по себе,

ни компенсаторного признания самого по себе. Бивалентные сооб­
щества нуждаются и в том, и в другом.

Парадигмальна бивалентвой коллективностью является

[ ... ]

гендер, обладающий как политико-экономическими, так и культур­
но-оценочными измерениями.

( ... ]Следовательно,

гендер подразу­

мевает как перераспределение, так и признание.

Гендер, например, обладает политико-экономическими измере­

ниями. Он является базовым структурирующим принципом полити­
ческой экономии. С одной стороны, гендер структурирует фундамен­
тальное разделение между оплачиваемым «продуктивным» трудом
инеоплачиваемым «репродуктивным» и домашним трудом, назна­

чая женщин ответственными за последний. С другой стороны, ген­
дер также структурирует разделение в рамках оплачиваемого труда

между высокооплачиваемыми, «мужскими» профессиями в сфере

производства и\ли требующими высокой квалификации, и низко­
оплачиваемыми, «женскими» профессиями в непроизводственной

сфере и сфере обслуживания. Результатом является политико-эко­
номическая структура, что формирует гендерно-специфические мо­
дусы эксплуатации, маргинализации и депривации, или бедности.

Эта структура конструирует гендер как политико-экономическое
различение, наделенное характеристиками, подобными классовым.

Рассматриваемая в таком аспекте, гендерпая несправедливость выг­
лядит как разновидность несправедливости в распределении, что

От перераспредел.ен.ия" призн.ан.ию?

269

вопиет о компенсаторном перераспределении. Подобно КЛfi;ССовой,

гендерпая справедливость требует такой трансформации политичес­
кой экономии, что ликвидировала бы ее внутреннюю гендерную

структуру. Ликвидация гендерно-специфической эксплуатации,
маргинализации и депривации требует устранения гендерного раз­

деления труда -как обусловленное гендером разделение между оп­
лачиваемым инеоплачиваемым трудом, так и гендерное разделение

в рамках труда оплачиваемого. Логика компенсации тут подобна
логике в отношении класса: вывести из игры гендер как таковой.
Суммируем: если бы гендер был ничем иным, как политико-эконо­
мическим различением, то справедливость требовала бы его ликви­
дации.

Это, однако, только половина истории. Фактически гендер не
только политико-экономическое различение, но также и различение

в культурных оценках. В таком качестве он заключает в себе также

элементы, более напоминающие сексуальность, чем класс, что пово­
рачивают его лицом к проблематике признания. Безусловно, основ­
ной особенностью гендерной несправедливости является андроцент­
ризм: властная система норм, в рамках которой приоритет имеют

черты, ассоциируемые с маскулинностью. С этим связан и культур­
ный сексизм: вездесущее обесценивание и дискредитация всего, что
кодируется как •феминное•, парадигматически- женщин (но не

только их).

20

Это обесценивание выражается во множестве зол, от

которых страдают женщины; включая сексуальную агрессию, сек­

суальную эксплуатацию, вездесущее домашнее насилие; опошляю­
щие, лишающие человеческого достоинства и унизительные стерео­

типные изображения в масс-медиа; притеснения и дискредитацию в
повседневной жизни; применение к ним андроцентрячных норм, по

отношению к которым женщины выглядят недееспособными или

девиантными, и которые работают против них даже в отсутствии
стремления их дискриминировать; намеренная дискриминация; ис­

ключение или маргинализация их в публичной сфере и органах вла­

сти; отказ в полноте всех законных прав и равной защите. Все это­
несправедливости признания. Они относительно независимы от по­
литической экономии и не являются всего лишь •надстроечными•.

Так что они не могут компенсироваться одним лишь политико-эко­
номическим перераспределением, но кроме того требуют дополни­
тельно независимого компенсаторного признания. Для преодоления
андроцентризма и сексизма необходимы изменения в тех культур­
ных оценках (так же, как в их юридическом и практическом выра­
жении), что дают приоритет маскулиниости и отказывают женщи-

Нэнси Фреuжер

270

нам в равном уважении. Необходима децентрация андроцентричных

норм и переоценка презираемого гендера. Логика компенсации тут
подобна логике в отношении сексуальности: придать позитивное
признаниеобесцененной специфике группы.

Суммируем: гендер является бивалентным модусом коллектив­

ности. Он обладает политико-экономическим «лицом•, что обраще­
но в сторону перераспределения, но также и «лицом• культурных

оценок, что в это же время обращено в сторону признания. Конечно,
эти два лица не отделены отчетливо одно от другого. Скорее они сли­
ваются в одно, диалектически упрочивая друг друга: секснетекие и
андроцентрические культурные нормы институциализованы в госу­

дарстве и экономике, тогда как экономическая дискриминация жен­
щин приглушает их «голос•, мешая их равному участию в создании

культуры, в публичной сфере, в повседневой жизни. Результатом же

является порочный круг культурного и экономического угнетения.
Для устранения гендерной несправедливости, таким образом, необ­
ходимы изменения как в политической экономии, так и в культуре.

Но бивалентный характер гендера и является источником ди­
леммы. Поскольку женщины страдают как минимум от двух анали­
тически различных типов несправедливости, они нуждаются как
минимум в двух типах компенсации -в перераспределении и в при­

знании. Но эти два типа компенсации направлены в разные сторо­
ны. Их нелегко добиваться одновременно. Тогда как логика перерас­
пределения выводит гендер из игры, логика признания приводит к

позитивной оценке гендерной специфики. 21 Здесь и возникает фе­
министский вариант дилеммы перераспределения-признания: как
феминистки могут сражаться за ликвидацию гендерного различения

и за позитивную оценку гендерной специфики одновременно?

[

... ]

И так, суммируем: гендер [ ... ] является дилемным модусом кол­
лективности. В отличие от класса, что занимает один край концеп­
туального спектра, и сексуальности, расположившейся на другом
крае, гендер

[ ... ] бивалентени подразумевает одновременно как по­
- сталкива­

литики перераспределения, так и политики признания

ясь при этом с дилеммой перераспределения-признания. Феминист­
ки должны добиваться компенсаций в политико-экономической сфе­
ре, что разрушали бы гендервое различение, одновременно добива­

ясь компенсаций в сфере культурных оценок, что укрепляли бы по­

зитивную значимость специфики презираемого сообщества. Как же
возможно заниматься и тем, и этим сразу?

От перераспределепия к призпапию?

271

З. Утверждение или преобраэование?
Пересмотр вопроса о компенсации
До сих пор я формулировала дилемму перераспределения-при­
знания в таком виде, в котором она выглядит весьма неподатливой.
Я предположила, что компенсаторное перераспределение при поли­
тико-экономической несправедливости всегда снимает различие

между социальными группами. В том же ключе я предположила, что
компенсаторное признание при несправедливости в культурных

оценках всегда усиливает дифференциацию социальных групп. При
таких предположениях затруднительно усмотреть возможность для

феминисток [ ... ]добиваться одновременно перераспределения и при­
знания.

Сейчас, однако, я хочу усложнить свои допущения. В этой час­
ти я исследую альтернативные концепции перераспределения, с од­

ной стороны, и альтернативные концепции признания, с другой. Моя
цель- выделить два широких подхода к устранению несправедли­

вости, что не подпадают под разделение на перераспределение и при­

знание. Я назову их соответственно (<утверждение• и «преобразова­
ние•. Обрисовав каждый из этих подходов в целом, я покажу, как

каждый из них соотносится с перераспределением и признанием. На
этом основании в итоге я переформулирую дилемму перераспределе­

ния-признания так, чтобы она лучше поддавалась решению.

Начнем с того, что бегло вычленим утверждение и преобразова­

ние. Под компенсаторным утверждением для устранения несправед­
ливости я подразумеваю действия, направленные на корректировку

неравноценных [для разных групп] последствий социального устрой­

ства, но не затрагивающие по рождающие их базовые структуры. Под
компенсаторным же преобразованием я подразумеваю действия, на­
правленные на корректировку неравноценных последствий социаль­

ного устройства как раз через перестройку порождающих их базо­
вых структур. Суть контраста здесь- в направленности на конеч­
ные последствия или же на продуцирующие их процессы, но не в

противопоставлении перемен постепенных переменам апокалипти­
ческим.

Применим это разграничение сначала к компенсациям культур­

ной несправедливости. Компенсаторное утверждение здесь для лик­
видации такой несправедливости сегодня связано с основным тече­
нием мультикультурализма, что предполагает устранение неуваже­

ния путем положительной переоценки несправедливо обесцененных

Нэнси Фреuжер

272

групповых идентичностей, не затрагивая при этом ни содержания

этих идентичностей, ни лежащие в их основе групповые различения.
Компенсаторное же иреобразование сегодня связано с деконструк­
цией. Оно должно устранять неуважение, трансформируя базовую

структуру культурных оценок. Дестабилизируя существующие груп­
повые идентичности и различения, оно должно не только повысить

самооценку членов групп, которым сегодня отказано в уважении. Оно

должно изменить у н:аждого ощущение принадлежности, вхождения
в ту или иную группу, ощущение «я•.

Для иллюстрации этого разграничения рассмотрим опять слу­

чай презираемой сексуальности. 22 Компенсаторное утверждение,
устраняющее гомофобию и гетеросексизм, сегодня связано с поли­
тиками гей-идентичности, нацеленными на придание позитивной
оценки лесбийской и гей-идентичности. Компенсаторное же иреоб­

разование включает в себя подход •теории ненормальности•

theory],

[queer

что призвана деконструировать дихотомию гомо-гетеро.

Политики гей-идентичности трактуют гомосексуальность как само­
стоятельную, культурную, идентификаторную позитивность, подоб­

но этничности.

23

Предполагается, что такая позитивность способна

существовать сама по себе и нуждается только в добавочном призна­
нии. «Теория ненормальности• же трактует гомосексуальность как

сконструированный и обесцененный коррелят гетеросексуальности;
обе суть разрешения сексуальной неопределенности и со-определя­
ются они только посредством друг друга. Цель иреобразования

-

не

укрепить гей-идентичность, но деконструировать дихотомию гомо­
гетеро для дестабилизации всех устоявшихся сексуальных идентич­

ностей. Ставится задача не растворить всё сексуальное различие в
единой, универсальной человеческой идентичности, но поддержи­
вать существование поля множественных, дебинаризованных, теку­
чих и подвижных сексуальных различий.

Оба этих подхода представляют определенный интерес в каче­
стве средств устранения недопризнания. Но между ними существует
одно решающее различие. В то время как политики гей-идентичнос­
ти стремятся укрепить существующее различение сексуальных

групп, политики теории ненормальности стремятся дестабилизиро­
вать его- хотя бы когда-нибудь, хотя бы по видимости. 24 Эти осо­
бенности накладываются на признание и в более общем смысле. Тог­
да как признание через утверждение стремится развить существую­

щие групповые различения, признание через иреобразование стре­
мится в конечном счетедестабилизировать их, чтобы освободить ме­

сто для будущих перегруппировок. Я вскоре вернусь к этому вопросу.

От перераспределения" призпапию?

273

Аналогичное разграничение применимок средствам устранения

экономической весправедливости. Компенсаторное утверждение для
ликвидации такой несправедливости исторически ассоциируется с

либеральным государством социального обеспечения.

25

Оно направ­

лено на устранение конечных последствий неправильного распреде­

ления, оставляя практически ветровутой лежащую в его основе по­
литика-экономическую структуру, то есть нацелено на увеличение

доли потребления экономически дискриминированными группами,
не реструктурируя при этом систему производства. Компенсаторвое
же иреобразование исторически связано с социализмом. Оно стремит­
ся устранить несправедливое распределение, иреобразуя лежащую в
его основе политико-экономическую структуру. Реструктурируя
производственные отношения, такая компенсация должна изменить

не только конечное распределение долей потребления, но также и
общественное разделение труда и, следовательно, условия существо­

вания каждого. 26
Давайте рассмотрим еще раз случай эксплуатируемого класса. 27
Компенсаторное утвердительное перераспределение при классовой
несправедливости обычно включает в себя два типа государетвенво­

го вмешательства: программы социального страхования берут на себя
некоторые расходы по социальному воспроизводству тех, кто имеет

постqянную работу (так называемые «Первичвые• секторы рабочего
класса); программы социальной помощи обеспечивают минималь­
ную, «целенаправленную• поддержку «резервной армии• полностью

или частично безработных. Нимало не затрагивая саму классовую
дифференциацию как таковую, подобные компенсации через утвер:.

ждение ей содействуют и придают ей конкретные формы. Их общий
результат

-

перенос внимания с разделения на классы рабочих и

капиталистов на разделение рабочего класса на фракции имеющих

работу и безработных. Программы социальной помощи «нацелены•
на бедных, не только оказывая им поддержку, во и окружая их враж­
дебностью. Компенсация такого типа, конечно, обеспечивает остро

необходимую материальную поддержку. Но она также создает насы­
щенную эмоциями, антагонистическую групповую дифференциацию.

Эта логика применяма и к утвердительному перераспределению
в целом. Хотя такой подход стремится искоренить экономическую

несправедливость, он оставляет ветровутой ту глубинную структу­
ру, что порождает классовую дискриминацию. Потому в этом случае
снова и снова необходимы поверхностные переваправления. В ре­
зультате наиболее дискриминируемый класс маркируется как потом­
ственно дефективный и ненасытимый, постоянно требующий все

Н эн.си Фрейжер

274

больше и больше [вливаний]. В итоге такой класс даже начинает

выглядеть привилегированным: к нему- отношение особое, на него
изливается незаслуженная благодать. Подход, нацеленный на лик­
видацию несправедливого распределения, может таким образом при­
вести к возникновению несправедливости в признании.

В известном смысле этот подход содержит внутренние противо­
речия. Утвердительное перераспределение в целом предполагает уни­
версалистскую концепцию признания, равную моральную ценность

каждого. Назовем это •официальной приверженностью признанию•.
Однако практика утвердительного перераспределения раз за разом

приводит к стимулированию второй

-

стигматизирующей

-

дина­

мики признания, что противостоит универсализму. Эту вторую ди­
намику можно понимать как •практический эффект признания•

утвердительного перераспределения. 28 И этот эффект конфликтует

с его официальной приверженностью признанию. 29
Теперь сравним эту логику с компенсаторным преобразовани­
ем при распределительной классовой несправедливости. Компенса­
торное преобразование обычно сочетает в себе универсалистекие про­
граммы социального обеспечения, ярко выраженное прогрессивное
налогообложение, макроэкономические политики, направленные на

обеспечение всеобщей занятости, обширный вне-рыночный обще­
ственный сектор, значительную общественную и\ли коллективную
собственность и демократическое принятие решений об основных
социоэкономических приоритетах. Оно стремится гарантировать
доступ к занятости для всех, одновременно пытаясь отвязать основ­

ные доли потребления от занятости. Так что здесь очевидна тенден­
ция подрыва классовой дифференциации. Компенсаторное преобра­
зование снижает социальную несправедливость, не создавая при этом

стигматизированные классы незащищенных, воспринимающихся

как получатели особой благодати. 30 Таким образом, оно стремится
развивать взаимное сотрудничество и солидарность в отношениях с

признанием. Именно так подход, нацеленный на устранение неспра­
ведливости в распределении, может также помочь (в векоторой сте­

пени) устранить несправедливость в признании. 31
Этот подход не содержит внутренних противоречий. Подобно
утвердительному перераспределению, преобразовательное перерас­
пределение в целом предполагает универсалистскую концепцию при­

знания, равную моральную ценность каждого. В отличие от утвер­
дительного перераспределения, однако, его практика не направлена

на подрыв этой концепции. Таким образом, эти два подхода порож­
дают разные логики группового различения. В то время как компен-

От перераспреде.ления н; признанию?

275

саторное утверждение может иметь обратный эффект развития: клас­
сового различения:, компенсаторное преобразование стремится: ее

размывать. Вдобавок эти два подхода порождают различную подспуд­
ную динамику признания:. Утвердительное перераспределение может
стигматизировать дискриминированных, добавляя оскорбительное
ведопризнание к тяготам бедности. Преобразовательное же перерас­
пределение может развивать солидарность, помогающую преодолеть

определенные формы недопризнания:.

Какие выводы мы должны сделать из этого рассмотрения:?

В этой части мы рассмотрели только два •чистых• идеал-типических
случая на двух противоположных краях концептуального спектра.

Мы сравнили разнонаправленные эффекты компенсаторного утвер­

ждения: и преобразования: при экономически укорененной классовой
несправедливости в распределении, с одной стороны, и культурно
укорененной несправедливости в признании в отношении сексуаль­

ности, с другой. Мы видели, что компенсаторное утверждение стре­
мится: в целом развивать групповое различение, в то время: как ком­

пенсаторное перераспределение стремится его дестабилизировать или

размыть. Также мы видели, что утвердительное перераспределение
провоцирует отдачу недопризнани.я, в то время: как компенсаторное

преобразовательное перераспределение может помочь в устранении
некоторых форм недопризнани.я.

Все это подсказывает способ реформулирования: дилеммы пере­
распределени.я-признания:. Можно задать следующий вопрос: для: тех
групп, что испытывают несправедливость обоих типов, к~кие соче­

тания компенсаторных ходов наилучшим образом минимизируют,
если не устраняют вообще, те взаимные помехи, что возникают при
одновременном следовании [стратегиям] как перераспределения:, так
и признания:?

4. Как обойти дилемму: преодоление rендерной
несправедпивости

Представим себе таблицу из четырех .ячеек. По горизонтальной
оси -те два общих типа компенсации, что мы только что исследова­

ли, а именно утверждение и преобразование. По вертикальной оси

-

два аспекта справедливости, что мы рассматриваем, а именно пере­

распределение и признание. В этой таблице мы разместим четыре

обсуждавшихс.я политических ориентации. В первой .ячейке, где

Н эпси Фрей.жер

276

пересекаются перераспределение и утверждение, находится проект

либерального государства социального обеспечения; будучи центри­
рованным на поверхностных перенаправлениях долей распределения
среди существующих групп, он стремится поддержать групповое раз­

личение; кроме того, он порождает отдачу в виде недопризнания. Во
второй ячейке, где пересекаются перераспределение и трансформа­
ция, находится проект социализма; будучи направленным на глубо­
кое реструктурирование производственных отношений, он стремит­

ся размыть групповое различение; кроме того, он способен помочь в
искоренении определенных форм недопризнания. В третьей ячейке,
где пересекаются признание и утверждение, находится проект основ­

ных течений мультикультурализма; будучи сфокусированным на
поверхностных перенаправлениях уважения среди существующих

групп, он стремится поддержать групповое различение. В четвертой

ячейке, где пересекаются признание и преобразование, расположен
проект деконструкции; будучи нацелен на глубокое реструктуриро­
вание отношений признания, он стремится дестабилизировать груп­
повое различение.

В этой таблице основное течение мультикультурализма тракту­
ется как культурный аналог либерального государства социального
обеспечения, адеконструкция-как культурный аналог социализ­

ма. Таким образом она позволяет нам произвести предварительные
оценки взаимной сочетаемости различных компенсаторных страте­

гий. Мы можем предсказать степень расхождения целей компенса­
торных пар, реализуемых одновременно. Мы можем определить
пары, которые скорее всего приведут нас прямиком к развилке ди­

леммы перераспределения-признания. Мы можем также определить
пары, что дают надежду эту дилемму обойти.

С первого взгляда две компенсаторных пары выглядят наибо­
лее малообещающими. Политика утвердительного перераспределе­
ния либерального государства социального обеспечения явно не со­
гласуется с политикой иреобразующего признания деконструкции;
тогда как первая стремится проводить групповое различение, вто­

рая стремится скорее дестабилизировать его. Сходным образом по­
литика иреобразующего перераспределения социализма явно не со­
гласуется с политикой утвердительного признания основного тече­
ния мультикультурализма;

тогда как первая стремится подорвать

групповое различение, вторая стремится скорее продвигать его.

И наоборот, две компенсаторные пары выглядят сравнительно
многообещающими. Политика утвердительного перераспределения
либерального государства социального обеспечения кажется сопос-

От перераспределения к признанию?

277
Преобразование

Утверждение

либеральное государство
социального обеспечения
поверхностные

Перераспределение

перенап-

равления существующих

благ между существующими группами;

поддер-

живает групповое разли-

социализмглубокое реетруктурирование про изводственных

отноше-

ний; размывает групповое различение;

может

помочь компенсировать

определенные формы не-

чение; провоцирует недо-

допризнания

признание

основное

направление

мультикультурализма
поверхностные перенап-

Признание

равления

коереструктурирование
уважения

к

существующим идентичноет ям
групп;

деконструкция глубо-

существующих
поддерживает

отношений признания;
размывает

групповое

различение

групповоеразличение

тавимой с политикой утвердительного признания главного течения

мультикультурализма; обе стремятся развивать групповое различе­

ние. Сходным образом политика преобразующего перераспределения

социализма кажется сопоставимой с политикой преобразующего
признания деконструкции; обе стремятся подорвать существующие
групповые различения.

Чтобы проверить эти гипотезы, вернемся к гендерной неспра­
ведливости

[ ... ].Вспомним,

что гендер- бивалентвое различение,

отражающее как экономическую, так и культурную несправедли­

вость. Таким образом люди, страдающие от гендерной несправедли­
вости, нуждаются как в перераспределении, так и в признании. Они
являются парадигматическими субъектами дилеммы перераспреде­
ления-признания. Что же происходит, когда различные пары стра­
тегий компенсации несправедливости вводятся в действие одновре­
менно? Существуют ли такие компенсаторные пары, что позволяют

феминисткам обойти, если не рассеять вообще, дилемму перераспре­
деления-признания?

Итак, гендерпая несправедливость. 32 Вспомним, что искорене­
ние гендерной несправедливости требует перемен как в политичес­
кой экономике, так и в культуре для того, чтобы разомкнуть пороч-

Н эпси Фрейжер

278

ный круг экономического и культурного угнетения. Как мы видели,
эти изменения могут принять любую из двух форм, утверждения либо

преобразования. 33 Рассмотрим вначале тот на первый взгляд много­
обещающий случай, когда утвердительное перераспределение соче­
тается с утвердительным признанием. Как следует из названия, ут­

вердительное перераспределение в целях искоренения гендерной
несправедливости в экономике включает в себя •утверждение дей­

ствием•, 34 попытку обеспечить женщинам принадлежащую им по
праву долю существующих рабочих мест и возможностей получения
образования, оставляя неизменной природу и количество таких мест
и возможностей. Утвердительное признание в целях искоренения

гендерной несправедливости в культуре включает в себя культурный
феминизм, попытку обеспечить женщинам уважение через положи­
тельную оценку феминности, оставляя неизменным бинарный ген­

дервый код, придающий смысл последней. Таким образом рассмат­
риваемый сценарий сочетает социоэкономическую политику либе­
рального феминизма с культурной политикой культурного феминиз­
ма. Действительно ли такое сочетание избегает дилеммы перерасп­
ределения-признания?

Несмотря на наши н~дежды поначалу, этот сценарий пробле­
матичен. Утвердительное перераспределение не способно затронуть

тот глубинный уровень, на котором возникает гендервое измерение
политической экономии. Нацеленное исходно на преодоление пози­
ционной дискриминации, оно не подвергает атаке ни гендервое де­
ление на оплачиваемый и неоплачиваемый труда, ни гендервое де­

ление на мужские и женские профессии в рамках труда оплачивае­

мого. Оставляя незатронутой глубинные структуры, порождающие
гендерную дискриминацию, оно вынуждено производить поверхно­

стные перенаправления снова и снова. Результатом становится не
только подчеркивание гендерного различения. Но также и маркиро­

вание женщин как дефективных и ненасытимых, постоянно требу­

ющих все большего и большего. В итоге женщины даже начинают
выглядеть привилегированной группой: к ним~ отношение особое,
на них изливается незаслуженная благодать. Подход, нацеленный
на ликвидацию несправедливого распределения, может давать пищу

для реактивной несправедливости в признании.

Эта проблема усугубляется, если мы добавим сюда стратегию
утвердительного признания культурного феминизма. Этот подход

настойчиво привлекает внимание к предполагаемой культурной спе­
цифике или различию женщин

-

если не создает ее перформатив­

но. В определенных контекстах такой подход может обеспечивать

От перераспределения к признанию?

279

прогресс в отношении децентрирования андроцентрических норм.

В нашем же контексте это скорее всего подольет масла в огонь воз­
мущения •утверждением действием». Через такую призму культур­

ная политика утверждения женского различия выглядит оскорбле­
нием официальной приверженности либерального государства соци­
ального обеспечения к признанию равной моральной ценности каж­
дого человека.

Другой путь, что выглядел многообещающим с первого же
взгляда, -это сочетание преобразовательного перераспределения с
иреобразовательным признанием. Преобразовательное перераспре­
деление в целях искоренения гендерной несправедливости в эконо­
мике заключается в определенной форме социалистекого феминиз­

ма или феминистской социальной демократии. И иреобразователь­
ное признание в целях искоренения гендерной несправедливости в
культуре заключается в феминистской деконструкции, нацеленной
на разгром андроцентризма путем дестабилизации гендерных дихо­
томий. Таким образом, данный сценарий сочетает социоэкономичес­
кую политику социалистекого феминизма с культурной политикой
феминизма деконструктивистского. Действительно ли такое сочета­

ние избегает дилеммы перераспределения-признания?
Этот сценарий гораздо менее проблематичен. Долгосрочной це­
лью деконструктивистского феминизма является культура, в кото­

рой иерархические гендерные дихотомии заменены сетью множе­

ственных пересекающихся различий, разрозненных и подвижных.

Эта цель согласуется с преобразовательным перераспределением со­
циалистского феминизма. Деконструкция противостоит закрепив­
шемуел или застывшему гендерному различию того типа, что возни­

кает в несправедливой в гендерном отношении политической эконо­
мии. Свойственный ей утопический образ культуры, в которой каж­

дая новая конструкция идентичности или различия разрабатывает­
ся свободно и независимо и затем быстро деконструируется, возмо­
жен, между прочим, только на основенеполного социального равен­
ства.

Более того, как промежуточная стратегия, такое сочетание ухо­

дит от раздувания пламени возмущения.

35

Если и есть у него недо­

статок, так это скорее то, что как культурная политика деконструк­

тивистского феминизма, так экономическая политика феминизма
социалистекого далеки от непосредственных интересов и идентич­

ностей большинства женщин, как они культурно сконструированы
в настоящем.

[

... ]

Нэнси Фреuжер

280

И так, какие выводы должны мы сделать из этого рассмотрения?
Для гендерной несправедливости [ ... ] тем сценарием, что наилучшим
образом обходит дилемму перераспределения-признания, является

социализм в экономике плюс деконструкция в культуре.

36

Но чтобы

этот сценарий стал психологически и политически возможным, не­

обходимо отучить людей от их привязанности к современным куль­

турным конструктам их интересов и идентичностей.

5.

37

Заключение

Дилемма перераспределения-признания

-

это реальность. И не

существует подходящего теоретического хода, с помощью которого

она была бы целиком устранена или преодолена. Лучшее, что мы
можем предпринять- это пытаться смягчить дилемму, находя та­

кие подходы, что минимизировали бы конфликты между перерасп­
ределением и признанием в тех случаях, когда они должны внедрять­

ся одновременно.

Я показала здесь, что социалистекая экономика в сочетании с

деконструктивистской культурной политикой наилучшим образом
обходят дилемму в случае такой бивалентной коллективности, как
гендер [ ... ].Следующим шагом должна быть демонстрация того, что
это сочетание работает и на глобальную социокультурную конфигу­

рацию. Ведь бивалентные сообщества не отделены отчетливо друг от
друга. Не отграничены они также от сексуального и классового де­

ления. Отнюдь, и все эти оси несправедливости пересекаются друг с

другом таким образом, что это касается интересов и идентичностей
всех и каждого. Никто не входит только в одно такое сообщество.
И люди, угнетаемые по одной оси социального разделения, могут

сами стать угнетателями по другой. 38
Таким образом, ставится задача выяснить, как обходить дилем­
му перерасnределения-nризнания, когда наша проблема рассматри­

вается в обширном поле множественных и взаимосвязанных направ­
лений борьбы против множественных и взаимосвязанных направле­
ний несnраведливости. Хотя я не могу предоставить здесь исчерnы­
вающую аргументацию, рискну предложить три причины, согласно
которым мы можем ожидать, что сочетание социализма и деконст­
руктивизма опять докажет свое превосходство перед другими аль­
тернативами.

Во-первых, аргументы, прилагавшиеся здесь в отношении ген­
дера

[ ... ],

сохраняют свою силу для всех бивалентных сообществ.

От перераспределения к призн.ан.ию?

281

Таким образом, когда те сообщества в реальной жизни, что сплоче­
ны под знаменами сексуальности и класса, оказываются более бива­
лентными, чем те идеал-типические конструкты, что описаны выше,

им тоже следует предпочесть социализм плюс деконструкцию. И та­
кой дважды преобразовательный подход должен стать ориентиром

для выбора для всего широкого спектра дискриминированных групп.
Во-вторых, дилемма перераспределения-признания не возника­
ет только, так сказать, эндогенно внутри единичного бивалентного

сообщества. Она возникает как бы экзогенно для всех взаимосвязан­

ных сообществ. Таким образом, любой, кто, скажем, является геем
и принадлежит к рабочему классу, столкнется с некоторым вариан­
том дилеммы не зависимо от того, будем мы интерпретировать сексу­

альность и класс как бивалентные [коллективности] или нет. И тот,
чей пол

-

женский, а цвет- черный, также столкнется с ней в ост­

рой форме и на многих уровнях. Говоря в целом, как только мы при­
знаем, что осинесправедливости пересекаются, мы должны признать

и характерные для этих взаимопересечений формы дилеммы пере­

распределения-признания. И эти формы, пожалуй, еще сильнее со­
противляются разрешению с помощью сочетаний утвердительных

компенсаторных стратегий, чем те, что рассмотрены выше. Таком
образом, пересечение класса, •расы•, гендера и сексуальности уси­
ливает потребность в преобразовательных решениях, делая сочета­

ние социализмаидеконструкции еще более притягательным.

В-третьих, такое сочетание наилучшим образом поддерживает
задачу построения коалиций. Эта задача особенно актуальна сегод­

ня, в условиях разнообразия форм социального антагонизма, раско­
ла социальных движений и растущей привлекательности правых в

Соединенных Штатах. В таком контексте проект преобразования

глубинных структур как политической экономии, так и культуры
кажется единственной программной ориентацией, способной добить­
ся справедливости по всем. направлениям ведущейся сегодня борьбы
против несправедливости. Только этот проект не предполагает нуле­
вого результата заранее.

Если все сказанное выше справедливо, то в этом свете нынеш­
няя ситуация на политической сцене США начинает выглядеть весь­

ма плачевно. Сегодня мы завязли в порочных кругах взаимно усили­
вающих друг друга культурного и экономического угнетения. Наши

наиболее основательные попытки искоренить несправедливость с
помощью сочетания либерального государства социального обеспе­
чения и основного течения мультикультурализма порождают обрат­
ные эффекты. Только обратившись к альтернативным концепциям

Нэнси Фрейжер

282

перераспределения и признания, мы можем добиться справедливос­
ти для всех и каждого.

Что продиктовано нехваткой места. Но я убеждена, что разрабатываемые здесь
концеnции могут результативно nрименятся и в отношении этничности и наци­

ональности. Поскольку групnы, сплачивающиеся на этих основаниях, не счи­

тают себя испытывающими социоэкономическую дискриминацию и не выдви­
гают требований перераспределения, их можно трактовать как добивающихся
главным образом nризиания. Специфика национальной борьбы состоит, одна­
ко, в стремлении к определенной форме nризнания

-

nолитической автономии,

что может выражаться либо в виде собственного суверенного государства (чего
добиваются nалестинцы), либо в виде более ограниченного суверенитета nро­
винции внутри многонационального государства (к чему склонно большинство

населения Квебека). Борьба же за этническое nризнание часто заключается в
завоевании прав на культурное самовыражение в многоэтничных национальных

государствах. Это разграничение глубоко и подробно рассматривается в работе

Will Kymlicka, •Three Forms of Group-Differentiated Citizenship in Canada• (док­
лад, представленный на конференции «Демократия и различие•, Йельский
Университет,

1993).

Область моего принципиального интереса в этой статье

-

отношение между

признанием культуриого различия и социальным равенством. Не столь непос­
редственно меня интересует, т. о., отношение между nризнанием культурного

различия и либерализмом. Однако же я nолагаю, что неприемлема любая поли­
тика, преиебрегающая фундаментальными правами человека,

-

а именно та­

кого типа политики обычно особенно дороги левым либералам.

Karl Marx, Capital, Vol. 1; John Rawls, А Theory of Justice (Cambridge, Mass.:
Harvard University Press, 1971) и последовавшие статьи; Amartya Sen,
Commodtties and Capabllities(Amsterdam: North-Holland, 1985); Ronald Dworkin,
• What is Equality? Part 2: Equality of Resources•, Philosophy and РиЫtс Aftairs
10.4 (fall1981). Хотя здесь я определяю всех этих исследователей как теорети­
ков распределительной экономической справедливости, справедливо также то,
что почти все они обладают определенными ресурсами для рассмотрения nро­
блем и культурной справедливости также. Роулз, например, трактует «соци­

альную базу самоуважения•

[ •the social bases of self-respect•]

как первичиое

благо, что должно распределяться честно, в то время как Сен трактует «ощуще­

ние я•

[ «sense of self•] как

относящееся к возможности действовать. (Этим на­

блюдением я обязана Майке Манти). Тем не менее, как отметила Айрис Марион
Янг, исходный импульс этих соображений лежит в направлении распредели­

тельной экономической справедливости. (См. ее

Justice and the Politics of
Difference (Princeton: Princeton University Press, 1990)).
Charles Taylor, Multiculturalism and <<The Politics of Recognition» (Princeton:
Princeton University Press, 1992), р. 25.
Axel Honneth, •lntegrity and Disrespect: Principles of а Conception of Morality
Based on the Theory of Recogni tion •, Political Theory 20.2 (Мау 1992): 188-9. См.
также его Kampf um Anerkennung (Frankfurt 1992); английский перевод выхо­
дит в издательстве The MIT Press под названием Struggle for Recognttton. Неслу­
чайно, что оба основных современных теоретика признания, Хоннет и Тэйлор,­
оба гегельянцы.

От перераспределения к признанию?

283

См., например, Patricia J. Williams, Tl1e Academy of Race and Rights (Cambridge,
Mass.: Harvard University Press, 1991); and Young, Justice and the Politics о{
Difference.

Откликаясь на черновой вариант этой статьи, МайкаМантипоставила вопрос о
том, как может (и может ли) схема, сфокусированная на классификации про·
блем справедливости как либо культурных, либо политика-экономических,
учитывать такие •первичные политические реалии•, как гражданство и поли­

тическое участие

( •Комментарии

к Фрейжер•, неопубликованная рукопись,

представленная на Мичиганском симпозиуме по политическому либерализму).
Я склонна следовать здесь Юргену Хабермасу и рассматривать такие вещи с двух
точек зрения одновременно. Во-первых, политические институции (в капита­

листических обществах с государственным регулированием) связаны с эконо­
микой как часть •системы•, продуцирующей распределительную социоэконо­

мическую несправедливость; в терминах Роулза, они являются частью •базис­
ной структуры• общества. Однако- и во-вторых- такие институции связаны

с •жизненным миром• как часть культурной структуры, что продуцирует не­
справедливости признания;

например, иерархия гражданских титулов и прав

участия переносит чрезвычайно значимую имплицитную и эксплицитную ин­

формацию об относительной моральной ценности тех или иных персон. Таким
образом, •первичные политические реалии• можно трактовать как относящие­

ел либо к экономической, либо к культурной справедливости, в зависимости от
контекста и выбранной точки зрения.

О переплетениости к уль туры и политической экономии см. мои работы: • What' s
Critical About Critical Theory? The Case of Habermas and Gender• in Nancy Fraser,
Unruly Practices: Power, Discourse and Gender in Contemporary Social Theory
(Minneapolis: University of Minnesota Press, 1989); •Rethinking the PuЬlic Sphere•
in Fraser, Justice Interruptus; Fraser, •Pragmatism, Feminism and the Linguistic
Turn•, in BenhaЬib, Butler, Cornell and Fraser, Femiпist Contentions: А
Philosophical Exchange (New York, 1995). См. также Pierre Bourdieu, Outline о{
а Theory о{ Practice (Cambridge, 1977). Критика культурных значений, импли­
цитных современной политической экономии США в области рынка труда и

социального обеспечения, изложена в двух последних главах Unruly
в материалах третьей части

Practices и

Justice Interruptus.

Фактически такие способы комnенсации несколько конфликтуют друг с дру­
гом
10

-

об этой проблеме я буду говорить в следующей части статьи.

Вышеописанные способы компенсации в пекоторой степени конфликтуют друг
с другом. Одно дело добиться признания существующих идентичностей, в на­
стоящее время оцениваемых негативно; и другое дело- трансформировать сим­

волические структуры и таким образом изменить идентичность у всех. Я зай­
мусь расхождениями в различных способах компенсации в следующей части
статьи.

ll

Хороший пример такого подхода nредставляет собой работа Рональда Дворки­

па •Либерализм• в его книге А

Matter

о{

Principle (Cambridge, Mass.: Harvard

University Press, 1985).
12

Хороший пример такого подхода представляет собой книга

Will Kymlicka,
Liberalism, Community and Culture (Oxford: Oxford University Press, 1989). Ис­

следования Кимличка показывают, что разграничение социоэкономической
справедливости и культурной справедливости не всегда должно точно накла­
дываться на разграничение дистрибутивной справедливости и справедливости
реляционной или коммуникативной.

Н эн.си Фрейжер

284
13

В книге Катр{ ит

Anerkennung

Аксели Хоннета nредnринята наиболее тща­

тельная и хитроумная попытка такой редукции. Хоннет показывает, что nри­
знание есть фундаментальное поннтие справедливости и может направлять рас­
пределение.

Вне такого разделении мы упускаем возможность исследовать конфликты меж­
ду ними. Мы теряем шанс высветить их взаимные помехи, что могут возник­

нуть, когда требования перераспределения и требования nризнания выдвига­
ются одновременно.

15

В дальнейшем я буду понимать класс в nредельно стилизованной, ортодоксаль­
ной и за теоретизированной манере, чтобы заострить контраст с другими идеал­

типическими видами коллективности, обсуждаемыми ниже. Конечно, это ни­
как не единственная интерпретация марксистской концепции класса. В других
контекстах и для других целей Я сама nредпочла бы менее •экономистскую•
интерпретацию, что nридает больший вес культурному, историческому и дис­
курсивному измерениям класса, подчеркиваемым такими авторами, как Э. П.

Томпсон и Джоан Уолейк Скотт. См.

Thompson, The Making о{ the English
WorkingClass (New York: Random House, 1963); Scott, Genderand the Politics о{
History (New York: ColumЬia University Press, 1988).
16

Сомнительно, чтобы какие бы то ни было сообщества, существующие сегодня в
реальном мире, соответствовали nредставленному ниже понятию о классе. Ко­
нечно, истории социальных движений, сплотившихся под знаменем класса, куда
сложнее, чем то может nредложить такан концепции. Эти движения воплотили

класс не только как структурную категорию политической экономии, но также
и как культурно-оценочную категорию идентичности- часто в формах, nро­

блематичных длн женщин и для черных. Так, социализм в большинстве вари­
антов nровозглашал почет труду и труднщимсн, смешивая требовании перерас­

nределения с требованиями признания. Более того, иногда, не в силах побороть
капитализм, классовые движении nринимали феминистские стратегии дости­

жении nризнании их •различия• внутри системы, чтобы собрать силы и выдви­

нуть требования того, что я назову ниже •утвердительным перераспределенн­
емо. Итак, в целом, исторические движении на классовой почве, возможно, бли­

же к тому, что я ниже называю •двойным модусом коллективности •, чем к nред­
ставленному здесь наброску интерпретации класса.
17

Такое допущение не вынуждает нас отвергнуть то соображение, что дефицит

распределении часто (а может даже всегда) сопровождается дефицитом nри зна­
нии. Оно, однако, означает, что причина дефицита nризнании класса (в разви­
ваемом здесь смысле) кроетсн в политической экономии. Позже н рассмотрю
другие типы случаев, когда сообщества испытывают дефицит признанин, что

не настолько напрямую обусловлен политико-экономическими причинами.
18

В дальнейшем я буду понимать сексуальность в nредельно стилизованной тео­
ретической манере, чтобы заострить контраст с другими обсуждаемыми здесь
идеал-типическими видами коллективности. Я считаю сексуальное различение
коренищимен целиком в культурной структуре- в nротивовес политической

экономии. Конечно, это не единственная интерпретации сексуальности. Джу­
дит Батлер (в неформальной дискуссии) высказала предположение, что можно

было бы утверждать, что сексуальность вообще трудно отделима от гендера,
который, как я показываю ниже, гораздо более связан с разделением труда, чем
со структурой культурных оценок. В таком случае сама сексуальность может

восnриниматься как •бивалентная• коллективность, укорененная одновременно
в культуре и политической экономии. Тогда экономические препнтствия, с ко-

От перераспреде.лен.ия к призн.ан.ию?

285

торыми сталкиваются гомосексуалы, могут выглядеть скорее укорененными в

экономике, чем в культуре, как в моем подходе. Хотя такой бивалентный ана­
лиз определенно возможен, на мой взгляд, он имеет серьезные недостатки. Слиш­
ком тесно сопрягая сексуальность и гендер, мы перекрываем важное отличие

между группой, что занимает четкую позицию в разделении труда (и своим су­
ществованием по большей части обязана этому факту), с одной стороны, и груп­

пой, что не занимает такой четкой позиции, с другой стороны. Я вернусь к это­
му отличию позднее.

19

Примерам экономической несправедливости, укорененной напрямую в эконо­
мической структуре, было бы разделение труда, при котором гамасексуалы вы­

теснялись бы на назначенную им проигрышную позицию и эксплуатировались
как гомосексуалы. Отрицать, что ситуация с гомосексуалами сегодня именно

такова не значит отрицать, что они сталкиваются с экономической несправед­
ливостью- но значит выводить ее из другого источника. В целом, я полагаю,
что дефицит признания часто (возможно даже всегда) сопровождается дефици­

том распределения. Но тем не менее я считаю, что дефицит распределения по
отношению к сексуальности (в рассматриваемом здесь смысле) является вито­
ге следствием культурной структуры. В дальнейшем я рассмотрю другие типы

случаев, когда сообщества испытывают дефицит распределения, что обуслов­
лен не настолько прямо (и не только) культурными причинами.[ ... ]
20

Гендернан дискредитация:, безусловно, может принимать множество форм,
включая консервативные стереотипы, что по видимости чествуют, а не унижа­
ют •женственность•.

21

Что помогает понять, почему история женского движения фиксирует постоян­
ные колебания: между интеграционистскими версиями феминизма равных прав
и ориентированными на •различие• версиями •культурного• и •социального•

феминизма. Было бы полезным точно описать временную логику, вынуждаю­

щую бивалентвые сообщества перемещать основвое внимание туда и обратно

между перераспределением и призианием. Первую такую попытку можно най­
ти в главе •Переосмысливая: различие• моей книги
22

Justice Interruptus.

При этом следует помнить, что сексуальность здесь полагается коллективнос­
тью, целиком коренящейся: в структуре культурных оценок в обществе; так что

эти проблемы не затеняются проблемами политико-экономической структуры,
и для: решения требуют призиаиия, не перераспределеиия:.
23

Критическое обсуждение тенденции со стороны политик гей-идентичности не­

явно трактовать сексуальность по шаблону этиичиости см. в

Steven Epstein,
•Gay Politics, Ethnic Identity: The Limits of Social Constructionism•, Socialist
Review 93/94 (May-August 1987).
24

Несмотря: на открыто заявленные долгосрочные декоиструктивиые намерения

теории ненормальности, ее практические последствия: могут быть более неодноз­
вачвыми. Как и политики гей-идентичности, она, похоже, также поддерЖива­
ет групповую солидариость здесь и сейчас, хотя: ее устремления: и направлены к
обетованной земле декоиструкции. Возможно, нам следует отделять то, что я
называю ниже ее •в рамках признания официальной приверженностью• к раз­

различению группы, от ее •в рамках признания практического эффекта• (вре­
ме_ивой) групповой солидариости и даже ужесточения: границ группы. Страте­
гия: признания теории иенормальиости т. о. содержит внутреннее напряжение:

для: того, чтобы дестабилизировать дихотомию гомо-гетеро, она должна снача­
ла сплотить о ненормальных•

[ oqueers• ].

Будет это напряжение плодотворным

Нэнси Фреuжер

286

или разлагающим, зависит от факторов, слишком сложных для того, чтобы об­
суждать их здесь. В обоих случаях, однако, политики признания теории ненор­
мальности остаются отличными от политик гей-идентичности. В то время как

политики гей-идентичности просто и прямолинейно подчеркивают групповое
различение, теория ненормальности делает это исключительно косвенно, под­

спудно противореча своему основному импульсу раз-различения. Соответствен­
но, эти два подхода конструируют два качественно различных вида групп. В то

время как политики гей-идентичности сплачивают гомосексуалов, определяю­

щих себя таковыми, в качестве именно гомосексуалов, чтобы отстоять как буд­
то определенную сексуальность,

теория ненормальности сплачивает

•ненор­

мальных •, требуя освобождения от определенной сексуальной идентичности.
•Ненормальные•- это, конечно, не группа по [признаку] идентичности в том
смысле, что геи;

их лучше понимать как группу по анти-идентичности, что

объемлет весь спектр сексуального поведения: от гомосексуального через нор­

мальное и до бисексуального. (Искрометную

-

и проницательную

-

трактов­

ку различия, а также изощренное толкование теории ненормальности см. в Lisa

Duggan, •Queering the State•, Social Text 39 (Summer 1994)).

Оставив в стороне

все эти нюансы, мы, тем не менее, можем и должны отделять (прямые) послед­
ствия утвердительного признания геев, а именно различение, от (весьма слож­

ных) последствий преобразовательного признания ненормальных, а именно (зна­
чительного) раз- различения.
25

Под •либеральным государством социального обеспечения• я подразумеваю
режим того типа, что установился в США как результат политики •Нового Кур­

са•

[New Deal-

система экономических реформ президента Ф. Рузвельта, на­

правленная на преодоление Великой Депрессии- Прим. перев.]. См. весьма
плодотворное отличение этого типа от социал-демократического государства

социального обеспечения и консервативно-корпоратистского государства соци­
ального обеспечения в: G11sta Esping-Andersen, The Three Worlds of Welfare
Capitalism (Princeton: Princeton University Press, 1990).
26

Сегодня, конечно, многие характерные особенности социализма- как он •ре­
ально существует•

-

выглядят довольно проблематичными. Фактически ник­

то больше не защищает •командную• экономику, в которой почти нет места
рынку. Также нет согласия и в вопросе о месте и степени [распространенности]
общественной собственности в демократическом социалистическом обществе.
Однако для моих целей здесь не требуется наполнять точным содержанием идею
социализма. Вполне достаточно держать в поле зрения общую концепцию уст­
ранения несправедливого распределения путем глубокого политико-экономи­
ческого реструктурирования, а не поверхностных перенаправлений. В этом све­
те, кстати, социальная демократия выглядит гибридным случаем, сочетающим
компенсаторное утверждение и преобразование; ее можно также рассматривать
как

•золотую середину>, когда экономическое реструктурирование выражено

умеренно, больше, чем в либеральном государстве социального обеспечения, но
меньше, чем при социализме.

27

При этом следует помнить, что класс здесь полагается коллективностью, цели­

ком коренящейся в политико-экономической структуре общества; так что эти
проблемы не затеняются проблемами структуры культурных оценок, и для ре­
шения требуют перераспределения, не признания.
28

В определенных контекстах (например, современная ситуация в Соединенных

Штатах) практический эффект признания утвердительного распределения со­
вершенно перекрывает его официальную приверженность пр'изнанию.

От перераспределепия к призпапию?
29

287

Здесь мо.я терминология оnирается на введенное Пьером Бурдье в Н а6роске те­
ории практики разграничение между •официальным родством• и оnрактичес­
ким родством•.

30

Я намеренно обрисовала здесь ситуацию, находящуюся где-то между социализ­

мом и креnкой социальной демократией. Классической интерnретацией nосле­
дней остается работа Т. Н.

Marshall oCitizenship and Social Class•, in Martin
Lispet, ed., Class, Citizenship, and Social Development: Essays Ьу Т. Н. Marshall
(Chicago: University of Chicago Press, 1964). В ней Маршалл nоказывает, что
универсалистекий социал-демократический режим о социального гражданства•

nодрывает классовую дифференциацию даже в отсутствие nолномасштабного
социализма.

31

Более точно: nреобразовательное nерерасnределение может nомочь устранению

тех форм недоnризнания, что nорождаются nолитико-экономической структу­
рой. Устранение недоnризнания, коренящегос.я в культурной структуре, наобо­
рот, требует доnолнительногоинезависимого комnенсаторного nризнания.
32

Всnомним, что гендер, как nолитико-экономическое различение, структуриру­
ет разделение труда таким образом, что возникают гендерно-сnецифические
формы эксnлуатации, маргинализации и деnривации\бедности. Далее всnом­
ним, что как различение в культурных оценках, гендер также структурирует

отношения nризнания таким образом, что возникают андроцентризм и куль­
турный сексизм. Всnомним также, что в случае гендера как бивалентного раз­
личения экономическая несnраведливость и несnраведливость культурная не

отделены отчетливо одна от другой; скорее они nереnлетаются и усиливают одна
другую, nоскольку андроцентрические и культурные нормы институциализи­
рованы в экономике, тогда как экономическая дискриминация nреnятствует

равному участию в создании культуры, как в nовседневной жизни, так и в nуб­

личной сфере.
33

Я оставлю без внимания те случаи, что выглядят малообещающими с nервого

же взгляда. Хочу только оговорить, что nолитику nризнания культурного фе­
минизма, нацеленную на возвращение феминности nоложительной оценки,
трудно сочетать с nолитикой nерерасnределения социалистекого феминизма,

нацеленной на удаление гендерного измерения из nолитической экономии. Эта
несочетаемость совершенно очевидна, когда мы трактуем nризнание •женско­

го различия • как долгосрочную цель феминизма. Разумеется, некоторые феми­
нистки nонимают борьбу за такое nризнание не как предел стремлений, но как
этаn в том nроцессе, что, по их мнению, в итоге nриведет к устранению гендер­

ного измерения. Здесь, возможно, нет формального nротиворечия с социализ­

мом. В то же время, однако, остается nрактическое nротиворечие, или хотя бы
nрактическое затруднение: может ли акцент на женском различии здесь и сей­

час действительно завершиться исчезновением гендерного различия в будущем?
Обратный аргумент nряложим в случае сочетания либерально-феминистского
государства социального обеспечения и деконструктивистского феминизма.

•Утверждение действием• для женщин обычно видится nромежуточной ком­
nенсацией, нацеленной на достижение долгосрочной цели- •не различающе­

го nол общества•. Здесь, возможно, оnять-таки нет формального nротиворечия
с деконструкцией. Но тем не менее остается nрактическое nротиворечие, или
хот.я бы nрактическое затруднение: может ли либерально-феминистское •ут­

верждение действием• здесь и сейчас действительно nривести нас к деконст­
рукции гендера в дальнейшем?

288
34

Affirmative action

-американский термин, возникший в 60-е годы и обознача­

ющий nолитику роста и расширения возможностей участия в общественной
сфере для женщин и других дискриминированных групn, особенно в области

трудоустройства.
35

-

Прим. перев.

Здесь я nредnолагаю, что внутренние сложности комnенсаторного иреобразова­
тельного nризнания (что обсуждались в сноске

24)

не приводят к эффектам, об­

ратным намерениям. Если все же nрактический эффект nризнания культурной
политики деконструктивистского феминизма

-

это ярко выраженное гендер­

вое различение, несмотря на официальную приверженность признания такого
феминизма к раз-различению, nодобные обращенные эффекты все же могут воз­

никать. В этом случае могут наблюдаться взаимные nомехи со стороны nере­
расnределения социалистекого феминизма и nризнания деконструктивистско­

го феминизма. Но, вероятно, он оказывает не столь nарализующее действие, как
тот, что связан с другим сценарием, рассмотренным выше.

3&

Вопрос о том, сnраведлив ли этот вывод в отношении этничности и наЦиональ­
ности, остается открытым. Бивалентные сообщества коренного (или одно-ко­
ренного) населения определенно не стремятся вывести себя из игры в качестве
групп.

37

Это всегда было nроблемой в отношении социализма. Хотя для ума он заман­
чив, на практике- труднодостижим. Подключение сюда деконструкции, по­

видимому, усугубляет проблему. Стратегия может оказаться слишком негатив­
ной и реактивной, т. е. чересчур ден:опсmрун:mивпой, чтобы вдохновлять на борь­

бу от лица угнетенных сообществ, привязанных к своим уже существующим
идентичностям.

38

В nоследнее время объектом внимания исследователей стало •пересечение• тех
различных осей угнетения, что я в этой статье в эвристических целях рассмат­

ривала по отдельности. Большинство таких работ касаются измерения призна­
ния; они наnравлены на доказательство того, что различные груnповые иденти­

фикации и категории идентичностей сконструированы и сформированы во вза­

имосвязи. Например, Джоан Скотт показала (Gender

and the Politics of History),

что идентичности рабочего класса во Франции дискурсивно выстроены через

символизацию в гендерном коде; Дэвид Р. Редигер nоказал (The Wages of
Witness: Race and the Making if the American Working Class (London: Verso,
1991)), что идентичности рабочего класса в США кодированы в расовом ключе.
В то же время многие исследовательницы, занимающиеся цветным феминиз­
мом, nоказали, что как гендерные идентичности кодированы в расовом ключе,

так ирасовые-в гендерном. И наконец, мы с Линдой Гордон продемонстриро­
вали, что гендерные, •расовые• и классовые идеологии вместе участвуют в кон­

струировании сегодня в США понятий •вэлфэрной зависимости• [зависимости
от социальной nомощи] и •низших слоев общества•. (См. Fraser and Gordon, •А
Genealogy of •Dependency•: Tracing а Keyword of the U.S. Welfare State•, Signs:
Journal of Women in Culture and Society 19.2 (winter 1994)).

Джудит Батлер

Чисто культурное

Я предлагаю рассмотреть два вида формулировок, ныне весьма

популярных, что представляют собой своего рода выход на поверх­

ность ощущения, последнее время культивируемого. 1 Один вид ка­
сается эксплицитно марксистского протеста против редуцирования

марксистской науки и активизма к изучению культуры, что иногда

понимается как редукция марксизма к культурологии. Другой­
тенденции относить новые социальные движения к сфере культуры,
и фактически- отделываться от них как от одержимых тем, что
называется «чисто» культурным, и значит -трактовать такую куль­

турную политику как фракциональную, идентитарную и замкнутую

на частностях. И если я не назову имен тех, кто, как я считаю, при­
держивается этих взглядов- надеюсь, меня простят. Активной
культурной предпосылкой для этого очерка служит то, что мы выс­
казываем и воспринимаем эти взгляды, что они формируют некото­

рую часть дебатов, что населяют интеллектуальный ландшафт про­
грессивных интеллектуальных кругов. Я также считаю, что связы­
вать конкретные личности с этими взглядами значит рисковать от­

влечь внимание от значения и последствий этих взглядов и напра­
вить его на мелочные пересуды о том, кто что сказал, и кто что отве­

тил

-

а это та форма культурной политики, которой я в данный мо­

мент намерена противостоять.

Вот некоторые формы, в которых выражался этот тип аргумен­
тации за последний год: что сконцентрированноетЪ левой политики
на культуре означает отказ от материалистического проекта марк­

сизма, что такая политиканеспособна ставить вопросы об экономи­
ческом равенстве и перераспределении, что она такженеспособна

трактовать культуру в терминах систематического понимания обще­
ственных и экономических способов производства; что сконцентри­
рованноетЪ левой политики на культуре расщепляет левых на иден-

© Duke University Press, 1997.
Перевод Завена Баблояна выполнен по изданию

Review 227 (January/February 1998): 33-44.
10

Зак.4046

•Merely Cultural•, New Left

Джудит Батлер

290

титарные секты, что мы утратили набор общих идеалов и целей,

ощущение общей истории, набор общих ценностей, общий язык и
даже объективный и универсальный модус рациональности; что
сконцентрированность левой политики на культуре подменяет за­

цикленной на себе и банализованной формой политики, сконцент­
рированной на иреходящих событиях, практиках и объектах, пред­
ложение более здравого, серьезного и полного видения системати­

ческой взаимосвязиости социальных и экономических условий.
Понятно, что одной более или менее имплицитной предпосыл­
кой некоторых из этих доводов является представление о том, что
постструктурализм воспрепятствовал марксизму, и что любым по­

пыткам предложить системн.ый подход к общественной жизни или
утвердить нормы рациональности

-

объективной или же универ­

сальной, или же и той, и другой вместе взятых- теперь серьезно

мешает постструктурализм, который вступил в сферу культурной
политики, гдеонистолковывается как деструктивный, релятивист­

ский и политически парализующий.

Пародия как форма идентификации
Возможно, вы уже задаетесь вопросом, как это я могу тратить
столько времени, проговаривая эти доводы таким вот образом, как
бы предоставляя им эфир, и возможно, вы также задаетесь вопро­
сом, не пародирую ли я уже эти взгляды. Считаю ли я, что они не
стоят внимания, или же я считаю, что они существенны и заслужи­

вают ответа? Если я пародировала эти взгляды, то это могло бы зна­
чить, что я считаю их нелепыми, бессодержательными, шаблонны­
ми, что как дискурс они распространены повсеместно и изобильно,

что позволяет им влагаться в уста почти кого угодно и выглядеть убе­
дительно, даже исходя от персонажа совершенно невообразимого.
Но что если я проговариваю их потому, что временно иденти­
фицируюсь с ними, несмотря на то, что причастна к политике, на

которую нападают? Не является ли осуществляемая мной времен­
ная идентификация, что вызывает вопрос о том, а не пародирую ли я

эти взгляды, как раз тем моментом, когда они, к добру или к худу,

становятся и моей позицией?
Я хочу сказать, что невозможно разыграть убедительную паро­
дию на интеллектуальную позицию, не слившись сначала с тем, что

ты пародируешь, не имея и не желая близости с позицией, что ты
припимаешь или занимаешь как объект пародии. Пародия требует

Чисто кул.ьтурн.ое

291

определенной способности к идентификации, приближению, уподоб­
лению; она задействует такую близость к аппроприируемой позиции,
что настолько нарушает звучание голоса, поведение, всю перформа­

тивность субъекта, что аудитория или читатель уже не уверены, где
же твоя точка зрения, переходишь ли ты на ту сторону или остаешь­

ся при своем, и не становишься ли ты жертвой этой другой позиции,

пока разыгрываешь свою принадлежность к ней. Да она вообще все
это не всерьёз, можете сказать вы, это просто какая-то деконструк­
тивная игра, и можете решить обратиться к другим источникам в

поисках серьёзного обсуждения. Но я бы все же пригласила вас сле­
довать за мной по извилистому пути, если вы захотите, конечно, по­
тому что я верю, что он ведет к преодолению ненужного раскола в

среде левых- а именно такова одна из моих целей.
На мой взгляд, не было бы недавних попыток спародировать
культурных левых, если бы не было этого первичного слияния и близости, и решиться на пародию

-

/

значит вступить в отношение одно-

временно желания и амбивалентности. На примере мистификации
последнего года мы наблюдали особую форму идентификации в ра­
боте, когда тот, кто разыгрывает пародию, стремится, вполне бук­
вально, занять место того, что пародируется, не только ради демон­

страции икон культурных левых, но и ради овладения самой сутью
этих икон. и ради ее аппроприации, чтобы удачно продемонстриро­
вать себя на публике в качестве того, кто проводит демонстрацию,
тем самым занимая обе позиции в пародии, разом захватывая пози­

цию своего другого и обретая временную культурную славу. 2 Так что
можно сказать, что целью пародии являются не обвинения в адрес
того, как политика левых сфокусировалась на масс-медиа и манипу­
лируется ими, деградировав в культурном смысле и потеряв попу­
лярность, но скорее как раз вхождение в сами масс-медиа, манипу­

ляция ими, обретение популярности, успех в тех самых культурных
терминах, что принадлежали высмеиваемой стороне, то есть -вновь
утверждение и воплощение тех самых ценностей популярности и
славы в масс-медиа, что и спровоцировали развернувшуюся крити­

ку. Примите во внимание захватывающий садизм, реализацию сдер­
живаемого возмущения в момент восхождения в зенит популярнос­

ти, что мнимо поридается как объект анализа; и тогда победу одер­

живает противник, и та самая идеализация, что подвергалась разоб­
лачению, укрепляется еще больше.
Итак, результат пародии парадоксален: ликование триумфа,
коим упиваются аватары марксизма якобы более серьезного в момент
их выхода на культурную сцену, иллюстрирует и симптоматизирует

Джудит Бат.лер

292

как раз тот подвергаемый критике культурный объект, которому они
противостоят; и чувство триумфа над врагом, что невозможно испы­

тать, не заняв неким сверхъестественным образом место этого врага,
вызывает следующий вопрос: а не вытеснены ли цели и задачи этого

более серьёзного марксизманеобратимо в область культурного, про­

изводя тем самым преходящий объект внимания масс-медиа вместо
более систематического анализа экономических и общественных от­

ношений. Это чувство триумфа возвращает фракционализацию в
ряды левых в тот самый момент, когда права на социальное обеспе­
чение аннулируются по всей их стране, когда классовые различия
интенсифицируются по всему миру, а правы е в их стране успешно

занимают место «центра•, эффективно устраняя левых из зоны ви­

димости масс-медиа. Когда они возникают на первой полосеNew York

Times?-

исключая тот редкий случай, когда одни левые набрасы­

ваются на других, разыгрывая спектакль про левых на потребу ли­
берально-центристской и консервативной прессе, что так счастлива
пренебречь всякой и каждой фракцией левых в культурном процес­
се, и куда менее

-

признать левых какого бы то ни было толка ре­

альной силой на службе радикальных перемен.
Не является ли попытка отделить марксизм от изучения куль­
туры и уберечь критическое знание от подводных камней культур­
ной специфики попросту борьбой за сферу влияния между левыми
исследованиями культуры и более ортодоксальными формами мар­

ксизма? Как это усиленно проводимое разделение относится к тому
заявлению, что новые социальные движения раздробили левых, изо­
лировав нас от общих идеалов, фракционализировав поле знания и
политического активизма, редуцируя активизм всего лишь к утвер­

жденИю и закреплению культурной идентичности? Тот лозунг, что
новые социальные движения- это движения сечисто культурные•,

что объединенный и прогрессивный марксизм должен вернуться к

материализму, основанному на объективном анализе класса, пред­
полагает сам по себе, что разграничение между материальной и куль­
турной жизнью стабильно. И это обращение к якобы стабильному
разграничению между материальной и культурной жизнью со всей
очевидностью есть реанимация теоретического анахронизма, что

пренебрегает развитием марксистской теории со времени пересмот­
ра Альтюсеером модели се базис-надстройка•, а также разнообразны­

ми формами культурного материализма- например, разработанны­
ми Реймоидом Уильямсом, Стюартом Холлом и Гайятри Чакравор­
ти Спивак. Нелепая же реанимация этого разграничения призвана
помогать той тактике, что стремится идентифицировать новые со-

Чисто ку.льтурпое

293

циальные движения: как •чисто культурные•, а саму культуру- как

нечто производвое и вторичное, поднимая анахронический матери­
ализм на щит новой ортодоксии.

Ортодоксальное единство
Реанимация левой ортодоксии взывает к тому •единству•, что
парадоксальным образом может произвести в среде левых тот самый
раздел, о коем ортодоксия: якобы сокрушается. И действительно,

один из способов проведения этого раздела становится: поня:тным,
когда мы спрашиваем, какие движения и по каким причинам опре­

деляются как относящиесяк сфере чисто культурного, и как это са­
мое разделение между материальным и культурным тактически ак­

туализируется: в целях маргинализации определенных форм поли­

тического активизма. И еще

-

каким образом новая: левая: ортодок­

сия: составляет тандем с социальным и сексуальным консерватизмом,

что ставит вопросы о расе и сексуальности на второе место в «настоя­

щем• политическом бизнесе, производя новую и зловещую форма­
цию нео-консервативных марксистских течений.
На каких принципах исключен~я: и подчинения воздвигнуто это
мнимое единство? Насколько быстро мы забываем, что новые соци­
альные движения, основанные на демократических принципах, про­

я:вля:лисъ в противостоянии доминирующим левым, так же, как во

многом замешанному либеральному центру и по-настоящему опас­
ному правому крылу? Принимались ли хоть сколько-нибудь истори­
ческие причины развития: полуавтономных новых социальных дви­

жений в расчет теми, кто теперь сокрушается: об их возникновении и

ставит им в ~ину узкие идентитарные интересы? Не воспроизводит­
ся: ли попросту эта ситуация: в недавних попытках восстановить уни­

версальное своим указом, будь то воображаемая: уловка хабермасо­
вой рациональности или понятия об общем благе, что дают приори­

тет расово очищенному представлению о классе? Не является ли су­
тью новых риторик единства попросту «поглощение• через одомаш­

нивание и подчинение как раз тех движений, что сформировалисъ
частично как оппозиция: такому одомашниванию и подчинению, что

демонстрирует неспособиость поборников «общего блага• воспринять
историю, что сделала этот конфликт возможным?
Что может возмущать возрождающуюся ортодоксию в новых со­
циальных движениях, так это как раз их переполняющая: их жизнен­

ность. Парадоксальным образом те самые движения:, что поддержи-

Джудит Батлер

294

вают жизнь левого фронта, и обвиняются в его параличе. Хотя я и со­

гласилась бы с тем, что узко идентитарная конструкция таких движе­
ний приводит к сужению области политического, нет причин пола­
гать, что эти движения целиком сводятся к их идентитарпым фор­

мациям. Проблему единства, или, [говоря] более скромно, солидарно­

сти, невозможно решить трансценденцией или забвением этой облас­
ти, и тем более невозможно -пустым обещанием удержать единство,
выкованное исключением и восстанавливающее подчинение как ус­

ловие своего существования. Единственно возможное единство будет
не синтезом множества конфликтов, но модусом удержания конфлик­
та в политически продуктивпом статусе, практикой полемики, что

требует от этих движений артикуляции их целей под давлением друг
друга

-

но так, чтобы при этом они друг в друга не превращались.

Это не вполне та цепь эквивалентности, что предложена Лакло

и Муфф, хотя здесь налицо некоторые важные соответствия с такой

схемой. 3 Новые политические формации не находятся в отношении
аналогии друг с другом, как если бы они были дискретными и раз­
дельными сущностями. На самом деле это пересекающиеся, взаим­

но определяющие друг друга, сходящиеся области политизации.
Фактически, наиболее многообещающими являются те моменты,
когда одно социальное движение находит другое условием своего

существования. Здесь различие·- не просто внешнее различие меж­
ду движениями, понятое как то, что разделяет их друг от друга, но

скорее внутреннее различие самого движения, конститутивный раз­
рыв, что делает движения возможными на не-идентитарных основа­

ниях, что устанавливает определенный мобилизующий конфликт
как основу политизации. Фракционализация, понятая как процесс,
посредством которого одна идентичность исключает другую для ук­

репления собственного единства и когерентности, ошибочна в том,
что рассматривает проблему различия как того, что возникает меж­

дуидентичностями; но различие есть условие возможности идентич­

ности, или скорее ее конститутивный предел: то, что делает возмож­
ной ее артикуляцию- так же, как любую завершенную или же за­
конченную артикуляцию.

В рамках академии стремление отделить расовую проблемати­
ку от сексуальной и гендерной отмечает разнообразные потребности
в автономной артикуляции, но также неизбежно производит множе­

ство важных, болезненных и многообещающих конфронтаций, рас­
крывающих крайние пределы каждой из таких автономий: это по­
литики сексуальности в рамках афро-американской тематики, расо­

вые политики в рамках тематики «Ненормальности»

[queer] и

клас-

Чисто культурное

295

совой, а также феминистской тематики, это воnрос о мизогинии в

рамках каждой из вышеnеречисленных тематик, воnрос о гомофо­

бии в рамках феминизма- и так далее, и тому nодобное. Все это
может выглядеть в точности как утомительная вражда идентичнос­

тей, что новые, более терnимые левые надеются nревзойти. Однако
же, если nолитики терnимости,

•включения•

значат нечто отлич­

ное от нового витка одомашнивания и nодчинения nодобных разли­
чий, они должны развивать некоторое чувство альянса в становле­

нии новой формы конфликтного столкновения. Когда новые соци­
альные движения трактуются как столь многие ~nартикуляризмьа

в nоисках всеобъемлющего универсального, необходимо задать воn­
рос о том, каким образом категория универсального становится воз­

можной только при затирании предшествующей ей работы социаль­
ной власти . .Я говорю не о том, что универсалии невозможны, а о том,
что они возможны только nри условии абстрагирования от их места

во власти, что всегда связано с фальсификацией и захватом террито­

рии и вызывает соnротивление на всех уровнях. Каким бы образом
ни оказывалось возможным универсальное

-

и я вnолне доnускаю,

что универсалии становятся возможными лишь на время, как •всnыш­

ки » в беньяминовском смысле

-

это всегда резу ль тат тяжелого труда

nреобразования, в nроцессе которого социальные движения достига­
ют точек схождения на фоне nродолжающегося несогласия.

Ставить в вину новым социальным движениям их жизненность,

как делают некоторые, значит отказываться nонимать, что будущее
левого фронта может строиться только на основе движений, что nро­

водят демократические модели участия, и что любая nопытка навя­
зать единство таким движениям извне будет отвергаться вновь и
вновь как форма лидерства, nосвященная nроизводству иерархии и
разлада, что nроизводит ту самую фракционализацию, что, как ут­
верждается, сама привносится извне.

Политики ненормальности и пренебре.жение
культурным

Ностальгия

no

фальшивому и nостроенному на исключении

единству связана с иренебрежением культурным, соnровождаемым
обновленным сексуальным и социальным консерватизмом левых.
Иногда это nринимает форму nоnыток nодчинить категорию расы

категории класса, оставляя без внимания то, что nоказали Поль Гил­
рой и Стюарт Холл, а именно что раса может быть модальностью су-

Джудит Батлер

296

ществования класса. В этом случае раса и класс трактуются как ана­

литически раздельные только для того, чтобы выяснить, что анализ

одного [концепта] не может быть проведен без анализа другого. Дру­
гая динамика действует в отношении сексуальности, и я собираюсь

посвятить оставшуюся часть своей статьи этой теме. Рассматривае­

мые как нечто несущественное по сравнению с наиболее весомыми
обстоятельствами жизни материальной, политики пепор.мальпости
постоянпо оцениваются ортодоксией как культурпая крайность
политизации.

Тогда как классовая и расовая борьба воспринимаются как ире­
следующие цели экономические, а борьба феминистская

-

цели

иногда экономические, иногда культурные, борьба «ненормальных•

воспринимается не только как борьба за культурные интересы, но и
как типичный пример «чисто культурной» формы, что приняли со­

временные социальные движения. Рассмотрим последние достиже­
ния моей коллеги, Нэнси Фрейжер, чьи взгляды ни в малейшей сте­

пени не ортодоксальны; как раз наоборот, она стремилась к тому, что­
бы предложить всесторонний подход к пониманию взаимосвязанных

отношений различных видов эмансипаторной борьбы. Я обращаюсь
к ее работам частично потому, что в них можно обнаружить беспоко­
ящую меня предпосылку, а также потому, что у нас с ней общая ис­

тория дружественной дискуссии, что, я верю, будет продолжена здесь
как продуктивный обмен- и поэтому, кстати, она остается един­

ственной, чье имя я называю в данной статье. 4
В последней книге Фрейжер, Jиstice Iпterruptиs, она справед­
ливо замечает, что «сегодня в Соединенных Штатах выражение <<ПО­
литики идентичности•> становится ругательным термином, обозна­

чающим феминизм, анти-расизм и анти-гетеросексизм• .5 Она утвер­
ждает, что эти движения непосредственно связаны с социальной спра­
ведливостью, и доказывает, что любое левое движение должно отве­
чать на их вызов. Тем не менее она воспроизводит различение, что

обусловливает определенные виды угнетения как часть политичес­
кой экономии, а остальные относит к сфере исключительно культур­
ной. Она вводит понятие политического спектра, что простирается
от политической экономии и до культуры, и размещает борьбу лес­
биянок и геев на культурном его крае. Гомофобия, говорит она, не
укоренена в политической экономии, поскольку гомосексуалы не
занимают отдельной позиции в разделении труда, распределены по

всей классовой структуре и не составляют эксплуатируемого класса:
<<несправедливость, от которой они страдают, по сути своей связана

с признанием•; тем самым их борьбу она переводит в термины куль­

турного признания, но не в термины материального угнетения. 6

Чисто культуркое

297

Но почему же движение, заинтересованное в критике и транс­
формации способов социальной регуляции сексуальности, нельзя
понимать как одно из главных по отношению к функционированию

политической экономии? Ведь то, что такая критика и трансформа­
ция занимает центральное место в проекте материализма, было од­

ной из опорных точек для феминисток-социалисток и тех, кто был

заинтересован в слиянии марксизма и психоанализа в 1970-х и 1980-х,
и достаточно ясно впервые было выражено тем утверждением самих
Маркса и Энгельса, что [понятие] •способа производства• должно

включать в себя формы социальной ассоциации. В •Немецкой идео­
логии»

(1846)

Маркс замечательно написал: •люди, ежедневно за­

ново производящие свою собственную жизнь, начинают производить
других людей, размножаться: это

-

отношения между мужчиной и

женщиной[врусскомпереводе- •междумужемиженой• -При.м.
пере в.], родителями и детьми, се.м.ья» 7 • Хот я Маркс колебался, оце­
нивать ли производство жизни как природное или как социальное

[общественное] отношение, он сделал достаточно ясным не только то,

что способ производства всегда связан со способом совместной дея­
тельности, но и то, что- и это очень важно- •самый этот способ

производства[ ... ] есть

«производительная сила•. 8 Энгельс разъясняет

и развивает эту аргументацию в «Происхождении семьи, частной
собственности и государства•

(1884),

предлагая формулировку, что

стала на некоторое время, вероятно, самой распространенной цита­

той в работах феминисток-социалисток:
•Согласно материалистическому пониманию, определяющим
моментом в истории является в конечном счете производство и вос­

производство непосредственной жизни. Но само оно, опять-таки,
бывает двоякого рода. С одной стороны

-

производство средств к

жизни: предметов питания, одежды, жилища и необходимых для

этого орудий; с другой

-

производство самого человека, продолже­

ниерода».9
Действительно, многое в феминистской аргументации того вре­

мени было направлено не только на то, чтобы определить семью в
качестве одного из средств производства, но также и на то, чтобы
показать, как само производство гендера должно пониматься как

задействованное в «производстве человеческих существ как тако­
вых», согласно тем нормам, чтq воспроизводят гетеросексуально нор­

мативную семью. Тогда и психоанализ вступил в игру как один из

способов показать, как работают [отношения] родства на воспроиз­
водство индивидов в социальных формах, что служат интересом ка­
питала. Хотя некоторые участники этих дебатов сдали территорию

[отношений] родства Леви-Строссу и лакавовцам-последователям

Джудит Ватлер

298

левн-строесовой теории, другие продолжали считать, что при специ­

фически социальном подходе к семье необходимо объяснить разде­
ление труда между полами и воспроизводство гендерной модели тру­
дящегося. Существенным для позиции социалистекого феминизма
того времени был как раз тот взгляд, что семья не дана от природы, и
что как специфически социальная регуляция функций родства она

обусловлена исторически и в принципе поддается трансформациям.
Наука 70-х и 80-х стремилась утвердить сферу сексуального воспро­
изводства как часть материальных условий жизни, что относится к

политической экономии и является одной из ее определяющих осо­
бенностей. Она также стремилась показать, как воспроизводство
индивидов по гендерной схеме, •мужчин• и •женщин•, зависело от
социального регулирования семьи и, конкретно, от воспроизводства

гетеросексуальной семьи как области воспроизводства гетеросексу­
альных индивидов, что пригодны для вхождения в семью как соци­

альную форму. И в работах Гейл Рубин и других была принят а та
установка, что нормативное воспроизводство гендера существенно

для воспроизводства гетеросексуальности и семьи. Таким образом,
разделение труда между полами не могло восприниматься отдельно

от воспроизводства индивидов по гендерной схеме, и психоанализ
обычно привлекалея как способ отслеживания влияния этой соци­
альной организации на психику, и того, как эта регуляция проявля­
ется в сексуальных желаниях. Так за регуляцией сексуальности стал

систематически закрепляться статусспособа производства, относя­
щегосяк функционированию политической экономии.

Материальное исключение
Заметьте, что и •гендер•, и •сексуальность• становятся частью

• материальной жизни • не только благодаря тому, как они служат раз­
делению труда между полами, но и потому, что нормативный гендер
служит воспроизводству нормативной семьи. Важно здесь то
не со г л а суется со взглядами Фрейжер

-

-

и это

что борьба за иреобразование

социального поля сексуальности оказывается в центре политической
экономии не только в той степени, в которой она напрямую связыва­
ется с проблемаминеоплачиваемого и эксплуатируемого труда, но так­

же и потому, что ее нельзя воспринимать без расширения самой

• эко­

номической • сферы настолько, чтобы она включала как воепроизвод­
ство товаров, так и социальное воспроизводство индивидов.

Учитывая стремление социалист-феминисток понять, как вос­
производство индивидов и социальная регуляция сексуальности мо-

Чисто культурное

299

гут стать частью самого процесса производства, и, следовательно, час­

тью «материалистской концепции» политической экономии, как так
внезапно получилось, что когда фокус критического анализа сместил­
ся с вопроса о том, как воспроизводится нормативная сексуальность,

к «ненормальному»

[queer]

вопросу о том, как сама нормативность

нарушается не-нормативными сексуальностями, что таятся в ее соб­
ственных терминах -так же как сексуальностями, что расцветают и

чахнут вне этих терминов

-

тогда связь между таким анализом и [кон­

цепцией] способа производства была внезапно утеряна? Является ли
маргинализация и обесценивание не-нормативных сексуальностей

проблемой только культурного признания? И возможно ли разграни­
чивать, даже исключительно аналитически, нехватку культурного
признания и материальное угнетение, тогда как само определение ле­

гальной <•индивидности» жестко описывается культурными нормами,
что неотделимы от их материальных последствий? Например, в тех

случаях, когда лесбиянок и геев исключают из признаваемых госу­
дарством понятий о семье (которая, согласно правилам налогообло­
жения и законам о собственности, есть также экономическая едини­
ца); когда им не предоставляют гражданства

-

лится недопустимым; когда им избирательно
им

-

их гражданство мыс­

-

то есть конкретно

отказывают в свободе слова и свободе собраний; отказывают в

праве (когда они входят в вооруженные силы) проговаривать свое [сек­
суальное] желание; или когда закон не позволяет одной или одному
из них

-

принимать решения в случае критической ситуации со здо­

ровьем, наследовать собственность, взять из больницы тело

-

своей

любимой или своего любимого; разве все эти примеры не определяют
еще и еще раз «святое семейство» как то, что ограничивает способы и
пути регуляции и распределения имущественных интересов? Или это
просто обращение в обществе негативных культурных оценок? или

такое лишение гражданских прав отмечает [лишь] специфическую
операцию гендерного и сексуального распределения юридических и

экономических правомочностей?

Если мы продолжаем считать способ производства определяю­
щей структурой политической экономии, тогда определенно не име­
ет смысла феминисткам терять тяжело добытое понимание того, что

сексуальность должна полагаться в способ производства включенной.
Но даже если считать, вслед за Фрейжер, «перераспределение» прав

и благ определяющим моментом политической экономии, как мож­
но не признавать, что описанные проявления гомофобии вклинива­

ются в самый центр функционирования политической экономии?
Учитывая распределительные особенности системы здравоохране-

Джудит Батлер

300

ния, можно ли серьезно утверждать, что гомосексуалисты не состав­

ляют отдельный «класс» -принимая во внимание то, сколь избира­
тельно коммерческие здравоохранительные и фармацевтические

организации относятся к зараженным БИЧ и больным СПИДом? Как
мы должны относиться к производству БИЧ-инфицированного на­

селения в форме класса постоянных должников? И разве уровень бед­
ности среди лесбиянок не взывает к осмыслению в связи с норматив­

ной гетеросексуальностью экономики?

Способ сексуальноrо проиэводства
В

Justice Interruptus,

хотя Фрейжер и признает, что «rендер»

является «базовым структурирующим принцилом политической эко­
номии», ее основной довод в пользу этого суждения- что гендер

структурирует неоплачиваемую работу по воспроизводству. 10 Хотя
она совершенно отчетливо поддерживает эмансипаторную борьбу
лесбиянок и геев, и столь же отчетливо противостоит гомофобии, она
не до конца прослеживает последствия такой поддержки в терминах

предлагаемой ею концептуализации. Она не спрашивает, каким об­
разом сфера воспроизводства, что обеспечивает «гендеру» место в
политической экономии, вписана в рамки сексуальной регуляции,

то есть благодаря каким процедурам принудительного исключения
обрисовывается и натурализуется репродуктивная сфера. Можно ли
на самом деле анализировать то, как в репродуктивной сфере произ­
водится нормативная гетеросексуальность и ее «гендеры», не отме­

чая при этом насильственный характер производствагомосексуаль­
ности, бисексуальности и трансгендеризма в качестве сексуального

«abject» -а11 ,

не расширяя [понятие] способа производства настоль­

ко, чтобы учитывать как раз этот социальный механизм регуляции?
Было бы ошибкой воспринимать такое производство как «чисто куль­
турное», так как оно весьма существенно для функционирования

сексуального порядка политической экономии, а именно составляет
фундаментальную угрозу самой ее работоспособности. Экономика,
связанная с репродукцией, необходимым образом оказывается свя­

занной и с воспроизводством гетеросексуальности. Это не значит, что
не- гетеросексуальные формы сексуальности попросту исключаются;

это значит, что их подавление существенно для действия указанной
первичной нормативности. Речь идет не просто об определенных
людях, страдающих от нехватки культурного признания со стороны

других, но о. специфическом способе сексуального производства и

Чисто /Сул.ьтурное

301

обмена, что направлен на поддержание стабильности гендера, гете­

росексуальности желания и натурализации семьи. 12
Почему же тогда, принимая во внимание фундаментальную
роль сексуальности в размышлениях о производстве и распределе­
нии, сексуальность становится показательным примерам •культур­

ного• в современных формах марксистскойинео-марксистской ар­

гументации?13 Как быстро- и подчас непреднамеренно- переина­
чивается разграничение между материальным и культурным, когда

оно помогает провести линии, что выводят сексуальность из сферы

фундаментальной политической структуры! Это заставляет предпо­
ложить, что описанное разделение не является концептуальной ос­
новой, поскольку оно базируется на избирательной амнезии в отно­

шении истории самого марксизма. В конце концов, после всех струк­

туралистских добавлений к Марксу, мы обнаруживаем разделение
между культурной и материальной жизнью в кризисе, что провоци­

руется с самых разных сторон. Сам Маркс указывал на то, что до­
капиталистические экономические формации невозможно полнос­

тью абстрагировать от тех культурных и символических миров, в

которые они встроены, и этот тезис дал начало важной работе вобла­
сти экономической антропологии, что провели Маршалл Салинс,
Карл Поланьи, Генри Пирсон. Их исследования расширяют и уточ­
няют основноймарксовтезис в •Формах, предшествующих капита­

листическому производству•, 14 где предпринята попытка объяснить,
как сами по себе экономическое и культурное утверждаются как от­

дельные друг от друга сферы

-

то есть каким образом становление

экономического как отдельной сферы есть следствие операции абст­
рагирования, что запускается капиталом. Сам Маркс осознавал, что
подобные разграничения суть эффект и кульминация разделения
труда, и не могут, таким образом, исключаться из его структуры:

например, в •Немецкой идеологии• он пишет, что •разделение тру­
да становится действительно разделением только с того момента,

когда появляется разделение материального и духовного труда• . 15
Это является одной из причин, побудивших Альтюсеера переосмыс­

лить в •Идеологии и идеологических государственных аппаратах•
разделение труда в терминах воспроизводства рабочей силы и, что

выделено особо, •форм идеологического подчинения, что обеспечи­

вают воспроизводство навыков рабочей силы• . 16 Это выделение иде­
ологического в воспроизводстве индивидов достигает своей кульми­

нации в том решающем утверждении Альтюссера, что •идеология
всегда присутствует в аппарате и в его практике или практиках. И это

присутствие материально• . 17 Итак, даже если гомофобия восприни-

Джудит Ватлер

302

мается только как культурная установка, эта установка не может
восприниматься вне аппарата и практики его институционализации.

Купьтурные и материапьные дары
В рамках феминистской теории поворот к Леви -Строссу импор­
тировал в марксистскую критику семьи анализ обмена женщинами,
и на определенное время получил статус парадигмы в отношении как

гендера, так и сексуальности. Более того, это был важный и ставя­
щий проблему ход, что расшатывал стабильность разграничения
между культурной и материальной жизнью. Если женщины, соглас­

но Леви-Строссу, это дар, то они вступают в процесс обмена таким
образом, что не может быть редуцирован ни к культурной, ни к ма­
териальной сфере. Согласно Марселю Моссу, чья теория дара была
аппроприирована Леви-Строссом, дар кладёт пределы материализ­

му. По Моссу, экономическое есть только одна часть обмена, что при­
нимает разнообразные культурные формы, и отношение между эко·
н омической и культурной сферами не столь раздельно, сколь они ста­

ли раздельны сами. Мосс не приписывает капитализму разделение
между культурной и материальной жизнью, но зато он предлагает

такой тип анализа, что расценивает современные формы обмена как
вульгарно материальные:

•res [ «Имущество•]

вначале не должна

была быть грубой и только осязаемой вещью, простым и пассивным
объектом передачи, которым она стала• . 18 Наоборот,

res понимается

как область схождения множества отношений. Сходным образом
«индивид• не является исходно отдельным от его или ее «объектов•:
обмен скрепляет или расшатывает социальные связи.

Леви-Стросс показал, что отношение обмена не только являет­
ся одновременно и культурным, и экономическим, но и само это раз­

граничение делает неуместным и нестабильным: обмен продуцирует

набор социальных отношений, сообщает культурную или символи­
ческую ценность

-

сцепление которых становится значимым в ла­

кановском развитии идей Леви-Стросса- и закрепляет пути распре­
деления и потребления. Если регуляция сексуального обмена делает

затруднительным- если вообще возможным

-

проведение разгра­

ничения между культурным и экономическим, то каковы послед­

ствия радикальной трансформации линий такого обмена, когда они

перекрывают и расстраивают как будто элементарные структуры

родства? Будет ли легче провести такое разграничение между куль­
турным и экономическим, если не-нормативный и контр-норматив-

Чисто ку.л.ьтурн.ое

303

ный сексуальный обмен запустит в действие схему избыточного дара
по отношению к родству? Вопрос не в том, относятся ли сексуальные
политики к культурной сфере или же к экономической, но в том,

каким образом сами практики сексуального обмена разрушают раз­
граничение между двумя этими сферами.

Действительно, исследования •ненормальности• и лесбийские

\гей исследования в своих во многом общих усилиях смогли оспо­
рить предполагавшуюся весомиенной связь между родством и сек­
суальным воспроизводством, так же как и связь между сексуальным

воспроизводством и сексуальностью. Исследования •ненормальнос­
ти• можно считать важным возвращением к марксистской критике
семьи, основанным на мобилизующем понимании родства "а" соци­

альпо обусловлеппом и социальпо из.мепяемом, поиимаиии, что со­
храняет дистанцию по отношению уииверсализующему пафосу леви­
строссовских и лакановских схем, что стали парадигмами для неко­

торых форм феминисткой теории. Хотя теория Леви-Стросса помог­
ла показать, как гетеросексуальная нормативность производит ген­

дер в целях обеспечения собственного прироста, она не может снаб­
дить нас критическими инструментами для выхода из тупиков. При­

нудительная модель сексуального обмена воспроизводит не только
ограниченную воспроизводством сексуальность, но и натурализован­
ное понятие о сексе-

•поле•, для которого роль воспроизводства

центральиа. В той степени, в которой натурализованные полы обес­
печивают сохранение гетеросексуальной диады как святой структу­
ры сексуальности, они продолжают расписывать правомочиость в

области родства, закона и экономики, и те практики, что определя­
ют, кто будет социально признаваемым индивидом. Настаивать на
том, что социальные формы сексуальности могут не просто превос­
ходить, ио и расстраивать гетеросексуальные схемы родства, а так­
же воспроизводство, означает говорить о том, что то, что определяет

индивида и пол, может быть радикально изменено- аргумент, что
не является чисто культурным, но подтверждает роль сексуальной

регуляции как способа производства субъекта.
Возможно, мы становимся свидетелями попытки ученых уси­
лить политическое напряжение борьбы •ненормальных• через их
отказ увидеть фундаментальный сдвиг в концептуализации и инсти­
туционализации социальных отношений, что являются предметом

этой борьбы? Не есть ли привязка сексуального к культурному и со­
ответствующая попытка трактовать культурную сферу как сферу

автономную и иренебречь ею

-

не есть ли это бездумный отклик на

то, что воспринимается как деградация сексуального в культурной

Джудит Батлер

304

сфере, попытка колонизации и удержания гомосексуальности в рам­

ках и в качестве культурного как такового?

Неоконсерватизм среди левых, что стремится обесценить куль­
турное, не может быть ничем иным кроме как культурной полити­

кой, чем бы еще он ни был. И еще- тактическая манипуляция раз­
делением на культурное и экономическое в целях укрепить дискре­

дитированное понятие о вторичном угнетении будет лишь вновь и
вновь провоцировать сопротивление навязываемому единству, укреп­

ляя то подозрение, что единство обретается только ценой насиль­

ственного «отсечения лишнего•. И кроме того я добавила бы, что
именно понимание этой насильственности вызвало союз левых с по­
стструктурализмом, то есть такой теоретический подход, что позво­

ляет понять, что нужно исключить из концепции единства, чтобы
она стала выглядеть необходимой и когерентной, и сохранила то ут­
верждение, что различие является определяющим фактором в лю­

бой борьбе. Этот отказ вновь подчиниться единству, что карикатур­
но искажает, принижает и одомашнивает различие, становится ос­

новой более мощного и активного политического импульса. Вот в
этом-то сопротивлении «единству• и содержится в неком закодиро­

ванном виде демократическая интенция левых.

В основу статьи лег доклад, представленный на пленарной паиели •дислока­
ции власти• на конференции •Переосмысливаи марксизм• (Амхерст, штат Мас­

сачусетс, декабрь

1996).

Мистификации, о которой идет речь, зто статьи

Alan D. Sokal, •Transgressing
the Boundaries: Towards а Transformative Hermeneutics of Quantum Gravity•,
Social Text 46-7 (Spring/Summer 1996): 217-52.
См. мой диалог о равенстве с Эрнесто Лаклов: Diacritics 27 (Spring 1997): 3-12.
См. Seyla Benhablb, Judith Butler, Drucilla Cornell and N ancy Fraser, eds., Feminist
Contentions: А Philosophical Exchange (New York, 1994).
Nancy Fraser, Justice Interruptus (London, 1997).
IЬid., рр. 17-18; еще раз эти взглиды представлены в: Fraser, •From
Redistribution to Recognition? Dilemmas of Justice in а 'Post-Socialist' Age•, N LR
212 (July-August 1995): 68-93. [Русский перевод см. в настоищемиздании­
При.м. перев.].

RoЬert С.

Tucker, ed., The Marx-Engels Reader(New York, 1978), р. 157. [Немецкая
3, Москва 1955, стр. 27.]
lbld. [Id., стр. 28].
Frederick Engels, •Preface to the First Edition•, in The Origins of the Family,
Private Property and the State(New York, 1981), рр. 71-2. [Предисловие к перво­
идеологии, в: К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, том

му изданию. Происхождение семьи, частной собственности и государства,

в: К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, том

21,

Москва

этот абзац посвищен тому, как происходит развитие

1961,

стр.

25-26].

Далее

обществ со стадии, когда

Чисто культурное

305

они управляются через [отношения] родства, и до стадий, когда они управля­
ются государством, и как на этих более поздних стадиях родство поглощается
государством. Интересно отметить близость этих выкладок к тому, что пишет

Фуко в •Истории сексуальности. Том

1• (trans. Robert Hurley, New York, 1978)

[Русский перевод: Мишель Фуко, Воля к знанию, в: Мишель Фуко, Воля к ис­
тине (пер. С. Табачниковой, Москва,

•Современные западные общества

1996)]:

XVII

изобрели и развернули, особенно начиная с

века, некий новый аппарат,

который накладывается на предыдущий• [русский перевод изменен для согла­

dispositif английский переводчик исполь­
deployment о развертывание•, а иногда и другие, как в данном слу­
чае- apparatus о аппарат•; русская переводчица оставляет этот термин без пе­
ревода, см. комментарий на стр. 367-368.- Прим. перев.] (106/208). Родство
сования с английским: для термина

зует слово

определяет сексуальность в той якобы более ранней форме, что Фуко характе­

ризует как

•систему брачного союза• (стр.

107

[в доступном нам английском

тексте нет слова systeт, как в приводимой Батлер цитате, английский перевод­

чик пишетdерlоутепt- Прим. перев.)), и продолжает поддерживать новую орга­
низацию •сексуальности•, несмотря на то, что эта последняя относительно ав­

тономна от более ранней. Развернутое обсуждение этого см. в моем интервью с

Гейл Рубин:
10

•Sexual Traffic•, in
62-97.
Fraser, Justice Iпterruptus. р. 19.

differeпces

1. 6, nos 2-3 (Summer-Fall 1994):

11

Отвратительное, отторгаемое- термин Юлии Кристевой.

12

Более того, хотя Фрейжер и разделяет сферу культурного признания и полити­

-

Прим. перев.

ческую экономию, важно помнить, что только вступая в отношения обмена,
можно стать опризнаваемым•, и что само признание есть форма и предусловие
обмена.
13

На роли сексуальности в •обмене• фокусировались многие работы, что стреми­
лись примирить леви-строссово понятие родства, основанное на нормативных

оценках гетерасексуального обмена в экзогамной социальной структуре, с мар­
ксистскими ПОПЯТИЯМИ обмена.

Часть чернового наброска к Капиталу, посвященная проблемам, практически

не отраженным в •каноне 4-х томов•: К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, том

46,

часть

1,

Москва

1968,

стр.

461-508 (506-

в английском тексте отсутству­

ют две последние страницы, приводимые по другому архивному источнику). Весь
комплекс черновиков, в русском варианте называемых •Критика политичес­

кой экономии•, а в немецком

Grundrisse der Kritikder politischen Okonomie (оба

названия редакционные), был впервые опубликован на языке оригинала в Мос­
кве в

39-41

гг.; традиция публикации вышеупомянутого фрагмента отдельным

изданием была заложена там же и тогда же (в русском переводе он увидел свет в

1939 году

в

N23

журнала оПролетарская революция•, в

1940 году- вышел от­
1952, английское- в

дельной брошюрой; немецкое отдельное издание вышло в
15

1964).- Прим.
Tucker, ed., The

перев.

Reader, р. 51. [Немецкая идеология, в: К. Маркс и
3, Москва 1955, стр. 30.]
апd Philosophy. апd Other Essays, trans. Ben Brewster (New

Marx·Eпgels

Ф. Энгельс, Сочинения, том
16

17

18

Lois Althusser, Lепiп
York, 1971), р. 133.
IЬid., р. 166.
Marcel Mauss, Ап Essay

оп

the Gift, trans. W. D. Halls (New York, 1990),

р.

50.

[Марсель Мосс, •Очерк о даре• в: М. Мосс, Общества. Обмен.. Личпость, пер.
А. Б. Гофмана, Москва

1996,

стр.

175].

Социология гендера

/.

Социальное конструирование гендера

Ирвин Гофман

Гендерный дисплей

Предположим, что функционально церемония назначена дос­
тигать двух целей: во-первых, утверждения базисных социальных

соглашений, и во-вторых, презентации наиболее актуальных док­

трин касательно человека и его места в мире. Обычно такие церемо­
нии реализуются или посредством разыгрывания своих ролей друг
перед другом, или же посредством перформанса, когда одна часть при­
сутствующих на церемонии является зрителями, а вторая

-

участ­

никами. Таким образом, «социальные ситуации• являютсякультур­
но ангажированными- если мы определим их попросту как физи­

ческие арены, внутри которых личности представляют себя внутри
перцептуальных рядов друг друга и в качестве субъектов взаимного
наблюдения,

-

а сами личности могут быть определены в соответ­

ствии с этим как «собрания•.
Разумеется, именно в социальных ситуациях появляется сле­

дующая проблема

-

со всей необходимостью должны быть найдены

материалы для работы механизмов празднования, причем именно

такие материалы, которые могут претерпеть формообразование и
превратиться в осязаемые репрезентации тех вопросов, которые ни­

какими иными способами не могут быть представлены на глаза по-

© HarperCollins Publishers, 1979.
Перевод Яны Боцман выполнен по изданию Erving Goffman, Gender Advertise·
ments: Studies in the Anthropology of Visual Communication (HarperCollins
Publishers, 1979), рр. 1-19.

307
чтенной публики. И они находятся. Разделения и иерархии социаль­

ной структуры изображаются •микроэкологическю~, хотя и посред­
ством использования •маломощных• пространствеиных метафор.

Мифо-исторические события отыгрываются в своих конденсирован­
ных и идеализированных версиях. Особенные стечения обстоятельств

или поворотные пункты жизни торжественно отмечаются, как бы
включаются в миф, как это происходит при крещении, на выпуск­
ных вечерах, на брачных церемониях, на похоронах. Изменения в
социальных отношениях описываются с помощью символических

приветствий и прощаний. Смена сезонных циклов также подается в
драматизированном ключе. Проводятся встречи друзей, воссоедине­

ния. Ежегодные поездки в отпуск или, в микромасштабе
на уикэнд или на вечер,

-

-

выезды

воспринимаются как некое погружение в

идеальные сферы. Обеды и вечеринки становятся полигонами потреб­
ления ресурсов, которое обычно превышает чьи-либо потребности в
светскости. Да и сами праздники давно подшиты к контексту овла­
дения и новых завоеваний.

На всех этих многочисленных путях обычно ограниченное соци­
альное напряжение как бы плещет через край и становятся видны

обычно скрытые от взглядов формы деятельности, а также не нашед­
ший выражения опыт участников церемоний. Коротко выражаясь,
здесь индивидуум получает возможность встретиться лицом к лицу с

репрезентацией, с некими формами иконического выражения, вышу­

тить то, с чем обычно полагается обходиться вежливо, влиться в пре­

зентацию предполагаемого порядка его собственноГо существования.
Отдельно стоящий, фиксированный элемент церемонии может
быть назван •ритуалом•, в то время как интерперсональный вид его
может быть определен как формальный, конвенционализированый
акт, посредством которого индивидуум воссоздает свое отношение к
другому или к другим.

11
Если Дюркгейм указывает нам на необходимость рассмотрения
одного из значений термина «ритуализация•, то Дарвин в своей ра­

боте Выражение эмоций у человека и животных указывает нам, вро­
де бы случайно, на совсем иное. Перефразируя Юлиана Хаксли (и
всю этологическую позицию), базовым аргументом здесь является то,

что под воздействием естественного отбора определенные типы эмо­
ционально мотивированного поведения подверглись формализа-

Ирвип Гофман

308

ции- в том смысле, что они оказались упрощены, чрезмерно акцен­

туированы и стереотипизированы

-

и таким образом выпали из того

специфического контекста, в котором ранее находили выход и, коль
скоро так, с точки зрения эффективности, вполне логично, что вско­

ре появились более эффективные способы подачи знаков

-

и внут­

ренне, и внешне специфические. 1 Такие типы поведения являются
«дисплеями•>- это видо-утилитарное понятие, которое лежит в са­

мой основе этологических концепций коммуникации. Вместо того,
чтобы отыгрывать реакцию, животное, в сущности, лишь с готовно­

стью обеспечивает легко читаемое выражение этой ситуации, при­
чем, в зависимости от его намерений, это может принять форму «ри­

туализации» пекоторой порции самого действия, самой реакции, и

эта индикация (которая является или угрожающей, или обещаю­
щей), по-видимому, уже сама по себе предполагает некие перегово­

ры, некий эффективный ответ со стороны свидетелей дисплея. (На
это указывает и Дарвин, и Джон Дьюи, и Г. Х. Мид).
Этологический интерес, таким образом, не возвращает нас на­
зад от ритуального перформаиса к социальной структуре и опреде­

ленным верованиям, в которых перформатор и свидетель перформан­

са как бы замкнуты друг на друга, но препровождает нас к разверты­
ванию теории социально обусловленных событий. Дисплеи таким

образом обеспечивают доказательства принадлежности актера к со­
бранию, его <<Со-равности» ему, такая позиция как бы должна вво­
дить его в то, что вот-вот произойдет в данной социальной ситуации.
Такое «выравнивание» экспериментально или индикативно устанав­

ливает сроки контакта, модус, стиль или формулы для общения, ко­
торые должны как бы «ручаться» за индивидуума в данной ситуа­

ции. Как уже было сказано, этологи склонились к тому, чтобы ис­
пользовать здесь именно термин «коммуникация», и как раз, кажет­

ся, напрасно. Эти дисплеи не являются актами коммуникации в уз­
ком смысле этого слова. Они не провозглашают чего-либо посред­

ством символического языка, который был бы открыто легитимиро­

ван и использовался исключительно для этой цели. Они лишь обес­
печивают доказательства «сравнивания>> актера с ситуацией. И в
этом смысле дисплеи являются в той же степени важными, в какой
важно само это равенство.

Вариант сугубо человеческих дисплеев таким образом будет
выглядеть сходно: предположим, что все в поведении индивидуума,

включая его внешность, информирует свидетелей его демонстраций,
говорит им нечто важное о его социальной идентичности, о его на­
строении, намерениях и жизненных планах, о том, как индивидуум

Гендерный дисплей

309

относится к свидетелям демонстрации. В каждой культуре характер­
ный ряд такого рода индикативнога поведения и внешности стано­
вится специализированным, подвергается формализации, сводится

к чему-то более или менее рутинному, но, возможно, более эффек­
тивному с точки зрения выполнения именно информативной функ­

ции, таким образом тема информирования смыкается с вопросом о
контролирующей функции перформанса, даже если это и не являет­

ся во всех случаях очевидным. Итак, можно назвать эти индикатив­
вые события «дисплеями». Как уже говорилось, они эксперименталь­
но подготавливают почву для контактов, вырабатывают модус, стиль
или формулы взаимодействия, которые создают дискурсивные гаран­
тии для всех участников коммуникации- и для персоны, которая

предъявляет дисплей, и для тех, кто становится ее свидетелем.

Но, наконец, вернемся к нашей теме: если гендер определить
как культурно заданный коррелят пола (не важно, биологически или

социально обусловленного), тогда гендервые дисплеи реферируют к
конвенционализированным изображениям этих коррелятов.

111
Что мы можем сказать о структуре ритуальных дисплеев?

1. Дисплеи довольно часто имеют диалогический характер по типу
утверждение-ответ: вначале следует выражение со стороны одной час­
ти индивидуумов, затем оно индуцирует выражение другой части груп­
пы, при этом последнее понимается как ответ на предыдУШее.

Подобные диалогические пары могут быть классифицированы
обычным способом. Существуют симметричные и асимметричные
пары: когда оба участника называют друг друга по имени -мы име­
ем дело с симметричной парой, когда один называет другого по име­

ни, а тот обращается к нему «господин»- с асимметричной. Среди

асимметричных пар некоторые являются диадически обратимыми,
некоторые -нет: в качестве примера можно привести обмен привет­

ствиями между гостем и хозяином, обращение, то есть обмен роля­
ми, здесь может произойти лишь в одном случае- когда гость пре­
вратится в хозяина и примет нынешнего хозяина в своем доме. А вот

пара называемый-по-имени и называемый-по-титулу, с другой сто­

роны, как правило не является обратимой. В диадически необрати­
мых ритуальных парах некоторые части пары являются привилеги­

рованными, некоторые- нет: гражданский титул мужчины может

быть как бы расширен в отношении женщины, но никогда- наобо-

Ирвип Гофман

310

рот. Или, например, когда мужчина получает от стоящих ниже по
социальной лестнице право называться господином- сэром- в об­

мен на свое имя, его титул, вероятно, будет частично распространять­
ся и на его подопечных, частично заменяя их имена, что призвано

иллюстрировать великую цепь корпоративного бытия.

Следует заметить, что симметричные дисплеи между двумя ин­
дивидуумами могут включать элемент асимметрии, в соответствии с

которым двое, согласно первоначальной договоренности между ними,

могут знать заранее о том, кто будет начинать свой дисплей первым
вне зависимости от ситуации.

И симметрия, и асимметрия могут с легкостью вводить в заб­

луждение. Необходимо учитывать не только то, как два индивидуу­
ма ритуально коммуницируют один с другим, но и то, как они по от­

дельности обращаются к общему третьему собеседнику, и то, как этот
третий обращается к ним. Например, симметричные привететвин и

прощания, которые практикуют мужчина и его близкий друг-жен­
щина, скорее всего, будут сильно отличаться от тех, безусловно тоже
равно-симметрических приветствий, которые мужчина будет прак­

тиковать с мужем женщины, она же наверняка также будет иметь

отдельный набор приветствий и прощаний для его жены. В действи­
тельности же эта разница между мужскими и женскими церемони­
альными паттернами настолько велика, что даже позволяет нам го­

ворить о <•наборах противоположностей». Для всех типов обмена
любезностями- симметрических или асимметрических- харак­
терно одно правило: то, что демонстрирует женщина, при видимом

сходстве, сильно отличается от того, что демонстрирует тем же са­

мым людям ее муж или брат.

2.

Известно, что индивидуумы вынуждены приспосабливаться

к изменениям в социальных ситуациях. И здесь также наблюдаются
два базовых паттерна. Первый тип дисплеев встречается преимуще­
ственно в началах и в окончаниях важных ситуаций, причем то, что
происходит в середине, может не иметь никакого отношения к кон­

цевым или начальным ритуалам. (Такого рода маленькие обмены
любезностями иногда происходят в нашем обществе между мужчи­
нами и женщинами по мельчайшим поводам, таким, как небольтое
динамическое изменение в ситуации, когда некто встает, садится,
входит в комнату или выходит из нее, начинает курить или, напро­

тив, оканчивает, когда наблюдается повышение или понижение тем­

пературы и так далее). Таким образом можно говорить о <•скобочных
ритуалах•>. Второй тип, по-видимому, возник как отдельный симво­
лический набросок того действия, которое могло бы происходить, как

Тендерный дисплей

311

некий символ активности, который, впрочем, не заменяет самой ак­
тивности. (На этом принципе, например, базируется армейский ри­
туал стойки смирно перед начальником, а вот отдача чести

-

напро­

тив, является примерам «скобочного» ритуала). Можно сказать, что
здесь происходит «ритуальная трансфиксия

» , << пронизыванне » или

даже «ритуальное покрытие•>. Следует заметить, что комбинация
этих двух типов ритуалов- <<скобок» или «покрытия»- и состав­
ляет «программу•> дисплеев. Хотя эти ритуалы и претендуют на то,
чтобы быть заметными на фоне прочей событийной канвы, в действи­
тельности они становятся таковыми лишь изредка.

3. Ясно, что если индивидуум отправляет или принимает то, что
считается его ритуалом в соответствии с социальной ситуацией, он
должен

-

осознанно или фактически

-

стилизовать себя так, что­

бы другие присутствующие немедленно опознали в нем принадлеж­
иость к тому или иному типу социальной (или иногда- личностной)
идентичности, поскольку именно с ней им в конечном итоге придет­

ся иметь дело. В свою очередь индивид должен быть в состоянии ов­
ладеть информацией о тех, кого он информирует. Некоторые дисп­
леи являются специализированными для идентификации, это

-

сво­

его рода средства «раннего оповещения»- здесь речь идет о генде­

ре, прическе, одежде, голосе. (Тем же целям служит и письмо от руки
в ситуационно-подобных контактах, осуществляемых по почте. Тем
же целям служит и имя, впридачу к его функции в управлении людь­

ми, что присутствуют только в упоминании). Можно показать, что,
хотя ритуализованное поведение в социальных ситуациях может за­

метно изменяться с течением времени, особенно в связи с политиза­
цией, идентификаторпае стилизование подвергается изменениям в
меньшей степени.

4.

Без сомнений, дисплеи могут быть и, вероятно, являются

многоголосными или полисемическими в том смысле, что более чем

одна порция социальной информации может быть в них закодирова­
на. (Например, наши формулы адресования, как правило, содержат
указания на пол получателя, а также, как правило, намекают на тип

взаимоотношений между говорящим и тем, кому адресуются. Поми­
мо этого, обычно они включают и профессиональные титулы ( «аген­
тивы» ). В основных европейских языках маскулинпая форма обыч­
но не маркируется, а феминная обозначается суффиксом, который,
помимо этой цели, передко служит для маркирования некомпетент­

ности, комизма и неопытности. 2 ) Наряду с этой сложностью суще­
ствует еще одна. Признание самых различных статусов может быть
закодировано в одном и том же дисплее, однако в таком случае это

Ирвин Гофман

312

признание должно отвечать требованиям некоей иерархии призна­
ний и осуществляться последовательно. Например, когда имеет мес­

то процедура награждения, мужчина-награждающий обычно внача­
ле дает медаль, диплом, приз или что-либо иное, и лишь3аmе.м: жмет
руку награждаемого, чередуя таким образом признание человека со
стороны организации, выраженное в дарении, и официальное, граж­

данское признание победителя в качестве солдата, коллеги, почет­
ного гражданина и т. д. При этом, когда награждающий демонстри­

рует свое отношение ко второму событию, он сопровождает эту де­
монстрацию рукопожатием или посредством изменения выражения

лица. Такой •последовательный• сценарий еще более нагляден, ког­

да речь заходит о награждении женщин. Здесь мы имеем дело с так
называемым •социальным поцелуем•. Когда адмирал Элмо Р. Зам­
волт, в то время возглавлявший американские военпо-морских силы,

руководил церемонией, в ходе которой Алин Дьюерк стала первой

женщиной-адмиралом в истории военпо-морских сил США (в каче­
стве директора военпо-морского медицинского корпуса), он добавил

ко всему происходящему г лубакий по целуй в губы. 3 Сходным же об­
разом, женщина-арфистка, едва окончив исполнение концерта для

арфы Гинастера и пожав руку дирижеру (как то сделал бы и солист­
мужчина), вольна (а мужчина- нет) прибавить дополнительный

штрих, склонившись и поцеловав дирижера в щеку. Обратная пос­
ледовательность также является возможной. Мне доводилось видеть
благовоспитанного отца, который снял шляпу, когда он впервые уви­
дел свою дочь после двухлетней разлуки, а 3аmе..м: наклонился и по­

целовал ее. (Снятие шляпы, как правило, обозначает отсылку к от­
ношениям между полами

вызвать любая женщина,

-

по-видимому, такую реакцию может

а вот поцелуй означивает отношения

между родственниками).

5.

Дисплеи очень значительно расходятся в степени их форма­

лизации. Некоторые из них, например, приветствия, являются спе­

цифицированными в зависимости от формы и обстоятельств своего
произнесения. Ошибки в определении этих обстоятельств могут за­

просто привести к специфическим санкциям в отношении ошибаю­
щегося. Некоторые другие, наоборот, настолько сами собой разуме­
ются, что ожидается лишь, что некий учащийся выскажет вслух то,
что знают все (но не отдавая себе отчета), а ошибка в этом не вызовет
ничего большего, чем легкая неловкость и поиск приемлемых при­

чин для того, чтобы порицать нарушителя.

6. Тот тип дисплеев,
ни

-

гендерные дисплеи

который заботит меня в наибольшей степе­

-

имеет связанную с вышесказанным осо-

Гепдерный дисплей

313

бенность, здесь уж очень многие нюансы, кажется, можно назвать

<<опциональными>>, произвольными. 4 Например, в случае мужской
любезности некие особенные дисплеи вовсе не обязательно должны

быть инициированы, если же они все-таки инициированы

-

то вов­

се не обязательно их принимать, они могут быть попросту вежливо
отклонены, проигнорированы. В конце концов, если дисплей прова­

лился, всегда можно окончить его иронией, шутливым жестом или

шутливой жалобой- иногда это даже в большей степени полигон
для остроумия, нежели пространство социального контроля. Связан­
ная с этим причина попустительства

-

это нечто совсем другое: для

каждого дисплея существует набор функциональных эквивалентов,
посредством которых некоторые из его эффектов могут быть достиг­
нуты так же успешно, то есть посредством иного тиnа изысканнос­

ти. В работе также находится сам nроцесс ритуализации. Получа­
тель, отклоняющий жест того, кто выражает благодарность, ждет,

пока последний выкажет свое желание его совершить; чем в боль­

шей стеnени этот последний может рассчитывать на такую останов­
ку своего движения, тем в большей стеnени демонстрация намере­

ния может сама по себе замещать nолную форму жеста.

7. Ординарные дисnлеи фактически не обесnечивают реnрезен­
тации в кругу специфических социальных отношений, а также в бо­
лее широких кругах им подобных. Например, «социальный поцелуй•
может практиковаться родственниками или друзьями разных nолов.

В этом случае детали этого тиnа nоведения ни о чем нас не nроин­
формируют кроме того, что в данном случае выставляются наnоказ

родственные отношения. Сходным образом, то, кого приглашают

пройти в дверь первым, сnособно сообщить нам лишь то, что долж­
ность того, кто проходит nервым, выше. Однако в иных ситуациях
nроnустить вперед могут гостя,

молодого подчиненного, старика,

больного, короче говоря, как nравило вnеред nроnускают либо тех,
чья nозиция вне всяких сомнений значительно выше, либо тех, чья
позиция вне всяких сомнений значительно ниже. В nодобных ситу­

ациях истинная картина nроисходящего едва ли может быть восста­
новлена только nосредством наблюдения за церемониалом, за дис­
плеями. Для того, чтобы установить истину, nридется собрать все эти

виды любезностей вместе и nроанализировать их по отдельности.
Итак, существует довольно слабое сцеnление между социальны­
ми структурами и тем, что nроисходит в конкретных случаях риту­

альных взаимодействий. Это станет достаточно очевидным в даль­
нейшем, когда мы будем анализировать абстрактный ординарный
формат, который обычно генерируется самой социальной ситуаци-

Ирвин Гофман

314

ей. Участники, например, зачастую демонстрируют свое место в та­

бели о рангах посредством визуальных средств- речь идет о внеш­

нем виде, об осанке, о нахождениинанекотором возвышении, о про­
странетвенной близости к центру, о выверенности всех деталей кос­
тюма, привилегни двигаться первым и так далее- все эти детали,

как правило, призваны напоминать о различиях в социальной пози­
ц:ни, о различии социальной дистанции между разными позициями,

и об особом характере позиций, что скрыты из виду. Базисные формы
проявлений уважения обеспечиваютультимативно ограниченную вер­
сию социального универсума, говоря нам, возможно, гораздо больше

об особых изобразительных средствах данной социальной ситуации,
нежели о тех структурах, которые они, по-видимому, выражают.

8.

Люди, в отличие от других животных, могут быть достаточ­

но сознательны в тех дисплеях, которые они осуществляют, более
того, большинство дисплеев разрабатываются и осуществляются в
соответствии с сознательным выбором. Вместо того, чтобы просто
«Заместить~ какое-либо действие (в описанном этологами смысле),
человек может подождать, пока он сам выйдет из фокуса взгляда

предполагаемого реципиента, и лишь за тем изобразить свое отноше­
ние к последнему, что можно безопасно сделать только в этом слу­
чае- представление, разыгрываемое для самого исполнителя или

для третьей стороны. В свою очередь реципиент дисплея (или скорее
его мишень) может активно его nоддерживать, делая вид, что не за­

метил его, вне зависимости от того, так это было в действительности
или нет. (Здесь парадокс состоит в том, что утаивается именно то,
что могло бы привести к разоблачению). Но гораздо важнее то, что
дисплей, являясь по существу установленной последовательностью
действий, может быть исполнен и в «укороченном варианте~- ка­

кая-то часть последовательности может быть исключена из ее ори­
гинального контекста, заключена в скобки и впоследствии исполне­
на отдельно, в качестве самостоятельного ресурса для мимикрии,
nередразнивания, иронии, провоцирования или других спортивных

целей, включая, зачастую, и описание воображаемых сцен в рекла­

ме. Здесь сама стилизация становится объектом, приковывающим
внимание, субъект дисплея комментирует этот nроцесс в том самом
акте, в котором он несерьезно его реализует. То, что было ритуалом,
таким образом, nодвергается повторной ритуализации, причем та­
кая трансформация становится чем -то вроде << гипер- ритуализации >>.

Таков nрисущий именно человеку модус использования дисплеев,
осложненный человеческой способностью изменять рамки своего
поведения.

Тендерный дисплей

315

Обобщая, можно сказать, что наблюдение того, как отношения
отражаются в ритуалах, может обеспечить нам зачастую весьма не­

сбалансированный, иногда даже искаженный взгляд на природу са­
мих взаимоотношений. Когда этот факт становится очевидным в све­
те другого факта, а именно того, что дисплеи тяготеют к тому, чтобы
планироваться прямо во время исполнения и что планы эти могут и

не пересекаться с тем, что в итоге будет исполнено, становится тем
более совершенно очевидно, что версии ритуалов дают нам отнюдь
не картину социальной реальности, а лишь поддерживающее нас на
пути руководство к исследованию вопроса перцепции.

IV
Дисплеи являются частью того, что мы обобщенно называем
<•экспрессивным поведением>>. И, будучи таковыми, они тяготеют к

тому, чтобы быть понятыми и воспринятыми в залоге «естественно­
сти>>, как если бы они являлись чем -то очень естественным, происте­
кающим, как, например, температура или пульс, из биологической

конфигурации человека, из того, какими «реально» являются люди;

они тяготеют к тому, чтобы восприниматься :ка:к нечто, что не требу­
ет особого социального или исторического анализа. Хотя в действи­
тельности, конечно, ритуализованные типы экспрессивного поведе­

ния со всей необходимостью требуют исторического понимания, точ­
но та:к же, как, например, машина фирмы <•Форд•>. Рассмотрение
практик экспрессии, которые мы разделяем, рождает резонный воп­

рос: где корни всех этих дисплеев?
Если, в частности, действительно существуют стили поведе­
ния

-

или коды

-

которые осуществляют различение между теми

путями, посредством которых женщины и мужчины позициониру­

ют себя в социальных ситуациях, то возникает резонный вопрос от­
носительно исто:ков и происхождения этих стилей. «Материалы» и
«составляющие>> для формирования таких стилей могут корениться

непосредственно в особых социальных установ:ках, но все-та:ки все
еще а:ктуальным остается вопрос о том, где именно формируются эти
составляющие, где коренится сам стиль.

Наиболее известной теорией, объясняющей происхождение ген­
дерных дисплеев, является, конечно же, биологическая. Гендер по­
нимается здесь как расширение нашей <•животноЙ>> натуры. Точно
та:к же, как животные выражают свой пол, это делает и человек: ут­
верждается, что именно врожденные паттерны определяют поведе-

Ирвин Гофман

316

ние в обоих случаях. И, разумеется, методы, посредством которых
мы первоначально устанавливаем принадлежиость человека к тому
или иному полу и подтверждаем его принадлежиость к тому или ино­
му полу в последующие годы, являются теми же, которые мы исполь­

зуем в отношении определения пола у домашних животных. Одна­
ко, хотя методы, посредством которых мы классифицируем пол, и

являются чисто биологическими, не совсем понятно, почему мы на

основании этого должны полагать, будто эти методы и эти квалифи­
кации являются эссенциальными и центральными с точки зрения

культуры. Более важно узнать наверняка, что именно мы заимство­
вали в сфере половых дисплеев из животного мира и что пришло в

них из пространства культуры. Царство животных

-

по меньшей

мере в определенных избранных его частях- обеспечивает нас лишь
миметическими моделями гендерных дисплеев, но отнюдь не необ­
ходимо филогенетическими. Так, в западном обществе пес репрезен­
тирует непревзойденную модель подхалимажа, верности, гневливо­

сти и, когда он обнажает клыки, -угрозы. Лошадь репрезентирует
·концепт физической силы, но имеет совсем мало интерперсональных

свойств. 5
Когда мы рассматриваем жизнь животных и опыт, отсылающий
нас к этой жизни, сам собой всплывает вопрос о неизбежности неких
культурных источников гендерного дисплея и само собой возникает
подозрение, что объекты для мимикрии должны располагаться не в
лесу, а внепосредственных окрестностях дома. Несомненно важным

является культурный комплекс, ассоциированный с европейскими
структурами власти, например, с доктриной джентльменства, осо­

бенно с той ее ветвью, которая инкорпорирована в структуры мили­
тарного этикета. И хотя сила этого стиля, безусловно, слабеет год от
года, хотя период ее наивысшего расцвета пришелся, я полагаю, на

промежуток времени, окончившийся Второй мировой войной, она

все еще могущественна в странах, находящихся под британским вли~

янием, в особенности когда речь заходит об отношениях между муж­
чинами. Например, поза напряженного, исполненного внимательно­
сти стояния как средство выражения своей готовности отреагировать,

обращение <<сэр•>, а также типы привететвин стали частью уважитель­
ного стиля общения далеко за пределами милитарного уклада жизни.
Но для нашего рассмотрения гораздо более важным ресурсом

дисплеев, отсылающим не к опыту животных и не к милитарной тра­
диции, является источник, еще более близкий к дому, источник, по
сути дела располагающийся прямо в доме
родителем и ребенком.

-

это отношения между

Ген.дерн.ый дисплей

317

v
Комплекс отношений между родителем и ребенком, взятый в
своей несколько идеализированной версии, характерной для сред­
него класса, имеет ряд весьма специфических свойств, которые мож­
но рассматривать как непосредственные источники поведенческой

образности. Во-первых, большинство людей перестают быть детьми,
опекаемыми родителями иjили старшими братьями и сестрами в
качестве родителей (или старших братьев/сестер), таким образом
рано или поздно всем становится доступна «зеркальная~ позиция.

Таким образом, оба пола набираются опыта в обеих ролях

-

источ­

ник свободного от половых детерминант поведения. (Персона, испол­

няющая роль, противоположную роли ребенка, является матерью

или старшей сестрой в большей степени, нежели отцом или старшим
братом, причем вне зависимости от своего биологического пола. По­
ловина из этих «мам» в своей детской роли принадлежали к муж­
скому полу и, между прочим, роль домохозяйки потому-то и кажет­

ся нам обычно идеально подходящей для женского пола, что она со­
держит массу цитат из родительской роли мамы).

Во-вторых, наши паттерны проживании и наследования весьма
однозначно дают нам понять, что родители являются единственным

примерам властей во всем социуме, которые вполне честно и право­
мочно могут заявить, что оказывают на нас, своих подчиненных-де­

тей, временное давление «В наших же собственных интересах~. По
крайней мере, применительно к нашей западной культуре довольно
смехотворно говорить о том, что ребенок дает родителям что-то эк­

вивалентное тому воспитанию, которое он получает. Здесь нет ника­
кой заметной компенсации. Справедливость и гармония располага­
ются совсем не здесь. То, что дается одному поколению, передается

таким образом следующему за ним, а не родителям. Здесь необходи­
мо добавить, что эта важнаянеэгоистичная возможность в обществе
все время подвергается пренебрежению со стороны молодежи. У стой­

чивая образность нашей культуры является насквозь экономической,

в духе Гоббса, она неутомимо крутится вокруг концепта социально­
го обмена, и не удивительно, что все новые и новые голоса озабочены
тем, чтобы показать, что родительская власть может быть дезориен­
тирующей, подавляющей, неэффективной.

Здесь мы хотели бы показать, почему отношения между роди­
телями и детьми имеют особую ценность в качестве способа сориен­
тировать учащегося на важность социальных ситуаций как едини-

Ирвин Гофман

318

цы социальной организации. В отношении большинства того, к чему

ребенка поощряют, как и в отношении большинства того, что он дол­
жен терпеть от своих родителей, действует правило -все эти ситуа­
ции поощрения-ограничения являются зеркальным отражением по­

ведения самих взрослых в тех или иных социальных ситуациях. Тог­

да удивительным образом ключевым вопросом исследования стано­
вится такой: какой модус поведения в социальных ситуациях мы
припимаем в качестве средства демопетрации пашего почтитель­

ного отношения к пим и в качестве лоции по пим?
В таком случае было бы полезно схематически набросать иде­
альную модель отношений между родителем и ребенком из среднего
класса, ограничив сферу ее применимости ситуациями, когда и ре­

бенок, и родитель включены в одну и ту же социальную ситуацию.
Здесь необходимо учитывать то обстоятельство, что ребенок
вступает в социальную ситуацию в положении, когда все его «базис­

ные» потребности являются удовлетворенными и/или предусмотрен­
ными, стало быть, у него нет актуальных причин к тому, чтобы пла­
нировать что-либо или думать наперед о чем-либо. Можно сказать,

что у ребенка всегда выходные.

И здесь мы сталкиваемся с эффектом, который может быть на­
зван «разрешением на ориентацию». Ребенок имеет право на эска­

пизм

он может тихо отключиться от происходящего, убежать от

-

него в свои мечты, погрузиться в глубокие раздумья и так далее.
У него есть санкция на то, чтобы броситься в слезы или, напротив, в
смех, погрузиться в лихорадочное веселье и так далее.

С этим «разрешением на ориентацию» связан и другой поведен­
ческий эффект, связанный с применением заведомо неэффективных

средств для того, чтобы достичь эффекта -такая поведенческая стра­
тегия выражает снова-таки эскапистское желание сбежать, скрыть­
ся, однако это желание вовсе не обязательно должно осуществиться,
привести к желанному результату в действительности. Среди при­

меров

-

излюбленная тактика детей прятаться за спину родителей

или, в своей облегченной форме, скрываться за свою руку, поднятую
перед глазами. Ребенок прЯчет от опасности глаза, но не ту свою
часть, которая «находится в опасности». Другой пример- «бокси­
рование», полу-шутливая атака при помощи кулаков, возможно даже

с приложеннем значительного количества доступной ребенку физи­

ческой силы, проводимая в отношении персоны, по поводу которой

ребенок совершенно уверен, что атака не может причинить ему сколь
бы то ни было существенного ущерба. Такая атака, начинающаяся с
активного наступления, обычно оканчивается защищающими жес-

Ген.дерн.ый дисплей

319

тами. В nодобных стратегиях nоведения хорошо nросматривается
механизм ритуализации в его классическом этологическом понима­

нии. Подвергнув эти примеры анализу, мы можем понять, что же это

значит- •вести себя как ребенок•.
Далее следует обратить внимание на заступническую функцию

родителей. Предметы роскоши, сложные и тяжелые вещи не дают в
руки детям. Опасные вещи

-

имеющие отношение к химии, элект­

ричеству, механике, обычно тоже держат от них в стороне. То, что

может разбиться, тоже охраняется. Контакты ребенка с миром взрос­

лых таким образом как бы опосредуются, создается некий буфер меж­
ду ребенком и окружающими его людьми. Взрослые, как известно,
контролируют свои разговоры, когда рядом присутствуют дети, осо­

бенно когда речь идет о •грубых• аспектах окружающей реальнос­
ти

-

дискуссии о бизнесе, деньгах и сексе обычно цензурируются.

Обеценная лексика

-

недопустима. Сплетничанье- не поощряется.

Ребенок располагает и некоторыми иными приоритетами

-

он

первым входит в двери, первым ступает в лифт или на паром, если
подаются сладости

-

он получает их первым.

В отношении к детям также существует представление о •сти­
раемости• проступков. Набедокурив, ребенок чаще всего ударяется
в слезы или еще как-либо показывает свое раскаяние. А после акта
раскаяния он как бы начинает жить •с чистого листа•, его список

прегрешений как бы полностью обнуляется. Его непосредственный
эмоциональный отклик на шалость должен быть всего лишь доста­
точно полным, он-то и взымается родителями в качестве платы за

правонарушение. При этом ребенок должен всегда осознавать, что

любовь родителей не прервется и не окончится вместе с его проступ­
ком, значит, единственное, что ему нужно по казать

-

это каким раз­

битым и дезориентированным он себя чувствует благодаря факту сво­
ей провинности.
Можно утверждать, что за всеми этими формами разрешений
стоит одно генерализующее обстоятельство. Любящий защитник все­
гда наготове, не столько для того, чтобы защищать, сколько чтобы
ограждать ребенка от реальности, •отменять• эту реальность, огра­

ничениям и требованиям которой подчинена его собственная жизнь.
Углубляя это утверждение, можно сказать, что дети из среднего клас­
са не столько приспосабливаются и nодлаживаются под социальные
ситуации, сколько лишь практикуются, учатся и отыгрывают эффек­

ты последней. Реальность для детей является всепрощающей.

Следует заметить, что коль скоро ребенок должен быть •осво­
божден от реальности•, то и находиться он должен. на расстоянии

Ирвип Гофман.

320

громкого крика, оnовещающего родителей о том, что у чада неnри­
ятности, или на расстоянии, которое можно очень быстро преодолеть

бегом -возвращаясь к родителю. Естественно также, что родителям
обесnечиваются ситуации, где они могут проявить свое родительство.

Следует заметить, что есть и цена, которую ребенок должен пла­
тить за то, чтобы быть спасенным от серьезного мира.
Ребенок постоянно становится объектом физических ограниче­

ний и команд, объектом неуемной опеки, касающейся, например,

приближающегося транспорта, его оберегают от возможных падений,
его nальто застегивают даже если ему не холодно, на него натягива­

ют рукавицы даже nротив его воли. Его деятельность постоянно и

довольно бесцеремонно прерывают на основании того, что родителям
необходимо убедиться в том, что то, что делается- совершенно
безопасно.

Ребенок постоянно становится объектом имперсонализующих
действий в самых различных их формах. Так, наnример, о его про­

шлом и о нем самом говорят, как если бы его не было рядом. Жесты
аффектации и внимания к нему выполняются •напрямую•, без пред­
варительного вовлечения его в вербальный обмен через это же самое
действие. Его дразнят, ему отnускают шпильки, зачастую его просто

исключают из разговора, nри котором он присутствует, или наобо­
рот- с ним обращаются так, что стоит ему открыть рот, как он nре­

вращается в мишень для всеобщего внимания.
К его мыслям, чувствам и воспоминаниям не относятся всерьез,

как если бы у него не было информационного nрава на их обнаруже­
ние. Вначале он должен быть сnрошен об этом, а уж затем- nолу­

чит nраво говорить о своих желаниях и намерениях, о своих болях и

неудобствах, о своем негодовании и благодарности. Короче говоря,
ему запрещается nроявлять инициативу в ситуациях, когда речь идет

о его субъективном видении ситуации.
Помимо этого, время и nространство ребенка рассматриваются
как не nринадлежащие ему, как нечто, что родители могут расходо­

вать по своему усмотрению. Ребенка могут nослать с nоручением,
например, с nоручением что-нибудь принести, несмотря на то, что в

это время он может быть занят чем-то своим. Его могут согнать с ме­
ста, если это место nокажется взрослому нужным.

Следует отметить, что важной особенностью жизненной ситуа­

ции ребенка является то, что манера, в которой с ним общаются взрос­
лые, обычно бывает поддержана и другими родственниками, знако­
мыми не родственниками и даже просто взрослыми, с которыми ре­

бенок не знаком (как если бы мир был одной милитарной зоной, в

Гендерный дисплей

321

которой все взрослые являются офицерами). Существует также не­
гласное социальное соглашение, по которому взрослые, даже не род­

ственники, могут и даже обязаны обеспечивать ребенку помощь в
случае, когда никаких более близких ребенку людей нет поблизости.
Описанный комплекс родитель-ребенок является неким общим
фондом опыта, из которого мы все черпаем фундаментальные мето­

ды поведения в социальном собрании взрослых. Обращение этого
иерархического комплекса посредством выражения в ритуале при­

звано привнести в наше межличностное общение некий несоревно­
вательный элемент, некий налет родственности, форму мягкого кон­
троля. Начальник делает нечто бесплатно свыше поддерживающей
идентификации, а подчиненный отвечает ему прямым выражением

признательности, а если и не признательности, то по меньшей мере
скрытым повиновением условностям ситуации, в которой он
очутился.

«Однажды днем офицер получил информацию о незаконной
парковке в деловой части города за пределами его сектора. Он был
новичком в своем районе, вот почему ему потребовалось некоторое

время, чтобы отыскать нужный адрес. Когда он прибыл на место, то

обнаружил машину, которая была запаркована очевидно опасным и
противозаконным способом -на углу маленькой улицы. Он открыл

свою книжечку с квитанциями и выписал штраф. Не успел он при­
ладить квитанцию на оплату штрафа к ветровому стеклу машины,

как из магазина на углу вышел мужчина. Он подошел и спросил,
имеет ли он дело с офицером, приехавшим на его звонок. Когда пат­
рульный ответил утвердительно, мужчина сказал, что машина, по
поводу которого он беспокоился, уже уехала и что он надеялся, что

патрульный не собирается штрафоватьэту машину. "Послушай, мне

очень жаль, приятель, но я уже выписал штраф!".
".Я ожидал, что приедет офицер Рено, он обычно на машине но­
мер

6515 . .Я был

бы вам признателен, офицер, если бы в следующий

раз вы заглянули

ко

мне в магазин перед тем,

как выписывать

штраф!". Патрульный был в легкой растерянности ...
Он сказал вежливо и честно: "Мистер, как, интересно, это будет
выглядеть, если я буду заходить в каждый магазин перед тем, как

выписывать штраф, и спрашивать, правильно ли я делаю? Что, ин­
тересно, люди будут думать по этому поводу?" Мужчина пожал пле­

чами и улыбнулся. "Ты прав, сынок. Хорошо, забудь это. Ты просто
заходи тогда как-нибудь, может я чем-нибудь смогу помочь". Он по­

трепал патрульного по плечу и вернулся в магазиН>>. 6

11

Зак.

4046

Ирвип Гофман

322

Иногда бывает, что тот, кто очутился в сложном положении, сам
инициирует коды беспомощности и потребности во вмешательстве,

таким образом вынуждая находящегося в более выгодном положе­
нии добровольно служить ему. Так, история о женщине-полицейс­
ком, взятая из журнала «Тайм•, может служить иллюстрацией это­
му утверждению.

«Женщины-полицейские добавили в арсенал борьбы с преступ­
ностью новое разрушительное оружие, которое позволяло женщи­

нам управлять мужчинами на протяжении веков. Оно прекрасно сра­

ботало в руках миниатюрной женщины-патрульной Ины Шеперд,
которая надела наручники на мускулистого магазинного вора в Майа­

ми в декабре этого года. Полицейская быстро поняла, что поблизос­
ти нет ни единого полицейского, кроме нее, нет даже ни одного теле­

фона. Убедившись, что она не в состоянии вызвать подмогу, она бро­

силась в слезы. "Если я не арестую тебя, я потеряю свою работу!"­
сказала она арестованиому сквозь рыдания. Арестованный вполне
рыцарственно проследовал за полицейской на поиски другого поли­

цейского патруля•. 7

Становится ясным, что в нашем обществе, вне зависимости от
того, мужчина ли имеет дело с женщиной или подчиненный мужчи­

на (особенно, когда он еще и младше) имеет дело с другим, некоторое
смягчение, уменьшение потенциальной дистанции, насилия или

враждебности с достаточной вероятностью может быть достигнуто
посредством апелляции к комплексу родитель-ребенок. Обобщая,
можно сказать, что женщины социально приравниваются к мужчи­
нам-подчиненным, в то время как и женщины, и мужчины-подчи­

ненные социально приравниваются к детям. Заметим, что сколь бы
нетактичным и унизительным не находили •младшие• эти велико­
душно даруемые привилегии, они должны дважды подумать, преж­
де чем открыто выказывать свое неудовольствие, поскольку тот, кто

проявляет мягкую заботу, в любой момент может сменить курс и
продемонстрировать другую сторону его власти.

Vl
Позвольте мне сделать краткий обзор пройденного. Социальные
ситуации были определены нами как арены взаимного мониторин­

га. Достаточно допустимым для учащегося является серьезное вос­
приятие социальных ситуаций, как если бы они были естественной,
дающей преимущества позицией наблюдения за социальной жизнью

Тендерный дисплей

323

в целом. В конце концов, только внутри социальных ситуаций ин­
дивидуумы могут коммуницировать в самом полнейшем смысле это­
го слова, только в них индивидуумы могут физически принуждать

друг друга, нападать друг на друга, осуществлять сексуальное обще­
ние, назойливо домогаться друг друга при помощи жестов, создавать

чувство физического комфорта и так далее. Более того, именно в со­
циальных ситуациях делается львиная доля работы в нашем мире.
Во всех обществах могут быть найдены модусы адаптации, включая

системы нормативного сдерживания, которые служат тому, чтобы
управлять риском и благоприятными возможностями, специфичны­
ми для данной социальной ситуации.
Наш прямой интерес к социальным ситуациям лежал, по пре­
имуществу, в контексте того, как индивидуумы используют свои

лица и тела, а также предметы в руках для того, чтобы набрасывать
свой социальный портрет. В этом контексте интересны и небольшие,
локальные социальные территории, где создается своего рода микро­

экологический климат, в котором индивидуумы могут разыгрывать

в миниатюре то, что они считают своей позицией в более широком
мире социальности, и которые предоставляют им амвон для священ­

нодействия, для прославления того, что они изобразили. Именно
здесь, в социальных ситуациях, индивид может высказать то, что он

полагает своей социальной идентичностью, и обнаружить свои чув­
ства и намерения

-

а ведь именно в этой информации нуждаются

другие члены собрания, с тем чтобы строить свои собственные стра­
тегии действий. Между тем, именно от осведомленности других бу­
дет зависеть то, удастся ли осуществить носителю идентичности свои

собственные стратегические разработки.
Я полагаю, что любая форма социализации, которая по суще­
ству относится к социальным ситуациям как таковым, то есть явля­

ется тем обычным ресурсом, который доступен каждому в любой
социальной ситуации, оказывает весьма значительное влияние на
социальную жизнь. В любом отдельно взятом социальном собрании

в любой момент времени эффект этой социализации может быть сма­
занным -она может не иметь никаких следствий, кроме изменения

стиля, в котором непосредственно будут продолжаться демонстра­

ции. (В конце концов, вне зависимости от того, прикуриваете ли вы
свою сигарету сами от своей зажигалки или же кто-то подносит вам

зажигалку, чтобы вы могли прикурить, вы все равно рискуете полу­
чить рак легких. Вне зависимости от того, сообщают ли вам во время
разговора с начальством об окончании срока вашей службы со всей
возможной деликатностью или со всей возможной бесцеремонностью,

Ирвип Гофмап

324

факт остается фактом- вы все равно теряете работу). Однако стан­
дартный вопрос состоит в том, чьи мнения звучат наиболее часто и

наиболее веско, кто принимает незначительные текущие решения,
которые со всей очевидностью нужны для любой совместной деятель­

ности, чьим соображениям придается наибольший вес. Сколь бы оче­
видно тривиальными не казались все маленькие выигрыши и проиг­
рыши, если просуммировать их сквозь все социальные ситуации, в

которых они имеют место, можно увидеть, что их обобщенный эф­
фект будет громадным. Выражение субординации и домннации по­
средством такого роя ситуационных средств является чем-то боль­
шим, чем простым отслеживанием символического или ритуалпети­

ческого утверждения социальной иерархии. Поскольку эти выраже­

ния в значительной степени конституируют саму иерархию. Они есть
одновременно и тень сущности, и сама сущность. 8
Здесь квалифицируются и гендерные стили, поскольку такие
стили поведения могут быть приложены к любой социальной ситуа­
ции. Когда папы и мамы решают, чему учить своих маленьких джон­
ни и мэри, они всегда делают правильный выбор- они всегда дей­

ствуют с большей долей социологической искушенности, чем вроде
бы в действительности имеют, они действуют, прекрасно понимая,
что мир, который мы знаем- это то, что они хотят передать своим
детям.

А поведенческие стили? Сами они не слишком выдерживают
стиль. Это не более чем средства построения предположений о жиз­
ни, при помощи которых можно «прощупывать» социальные ситуа­

ции. И в то же время -режиссура, посредством которой участники
репрезентируют свою включенноетЪ в текущую ситуационную актив­

ность. И сами эти стили состоят из тех соглашений человечества и

тех наработок человеческого действия, которые могут быть проде­
монстрированы в значительном многообразии социальных устано­

вок. При этом, в каждом случае именно локальные ресурсы исполь­
зуются для того, чтобы рассказывать истории, имеющие широкое
звучание.

Vll
Я подытожу эти соображения притчей.
Широко распространено мнение, что рыбы живут в море отто­
го, что не могут дышать на земле. И что мы живем на земле потому,
что мы не можем дышать в море. Это незамысловатое, будничное

Ген.дерн.ый дисплей

325

мнение может быть обнаружено во многих психологических рассмот­

рениях, применительно к исключительным случаям и обстоятель­

ствам,

-

во всех случаях общий ответ будет традиционным и доста­

точным, а именно, он будет состоять в апелляции к nрироде живот­
ного, в апелляции к данностям, условиям существования. Все это

будет сопровождаться также бессовестным употребления слов «ПО­
тому что•. Заметим, в этомдрагоценном осколке народной мудрости
о рыбах и людях, которая звучит так по-научному уверенно, словом,
так, как нужно -суша и море рассматриваются как нечто, предше­

ствующее рыбам и людям. В рассмотрение же вовсе не берется- в
противоположность Книге Бытия- тот факт, что рыбы и люди, ког­
да они появились, нашли каждый себе место под солнцем, которое
уже их дожидалось.

Этот пример с рыбами и людьми наглядно демонстрирует, я по­
лагаю, суть нашего наиболее общего и наиболее фундаментального

сnособа мышления о себе: представление о том, что нечто происхо­
дит «ПО зову• нашей природы, по зову условий нашего бытия. Сле­
дует заметить, что мы можем использовать эту формулу и в отноше­

нии целых категорий человечества, и в отношении отдельных лю­

дей. Правда, если уж мы считаем, что человек ходит на двух конеч­

ностях в соответствии с зовом самой nрироды, мы не должны забы­
вать о том, что инвалид с ампутированной конечностью ходит на ко­

стылях в соответствии с зовом конкретных условий бытия.
Конечно, нам довольно трудно представить себе общество, чьи
члены вместо того, чтобы просто черпать из доступных повседневно­

му сознанию источников, охотились бы за чем-то редким, сокрытым
от взоров. Без этого

-

без рутины заимствований

-

невозможно само

выживание. Соответственно, в нашем обществе (как и, хочется nред­
положить, в других) существует глубоко укорененное представление
о том, что объект постоянно подает знаки, информирующие других

о себе. Предполагается, что объекты только и делают, что структу­
рируют окружающую среду в непосредственной близости от самих

себя- они отбрасывают тени, нагревают воздух, разбрасывают зна­
ки своего присутствия, оставляют отпечатки. Короче говоря, они
постоянно создают частичную картину самих себя, портреты, кото­

рые фактически не nредназначены к тому, чтобы им уделялось вни­
мание, но все же, конечно, тем не менее информирующие того, кто

должным образом расположен, тренирован и склонен. По-видимо­
му, эти «индикации• обычно запечатлеваются в податливом для воз­
действий окружении, о каком бы окружении не шла речь, и такое

Ирвип Гоф.мап

326

окружение можно назвать полем для индикаций, и актуальное воз­
мущение такого поля есть знак.

Предположительно, здесь мы имеем дело с <<естественными ин­
дексационными знаками

•>,

некоторые из которых определенно име­

ют <<иконические•> свойства. В любом случае, этот род индикаций

должен быть рассмотрен не как инструментальное действие в самом
полном смысле этого слова и не как коммуникация как таковая, но

как нечто иное, как род побочной продукции, как нечто, «перелива­
ющееся через краЙ•>, как некий след, который остается на теле окру­

жающей среды, где бы ни побывал объект. Хотя подобные знаки,
вполне вероятно, должны быть от-граничены от самого объекта или

являться лишь частью объекта, информацию о котором они обеспе­
чивают, их конфигурация такова, что их конечным источником яв­

ляется сам объект в некой независимости от конкретного поля, в ко­

тором и будет происходить выражение. Таким образом, выработка
знаков является ситуационно зависимой, но не ситуационно детер­
менированной.

Естественные индексационные знаки, которые «Выдает•>

объект, который мы называем животным (включая и человека), за­
частую называются <<выражениями•>, <<экспрессиями», но значение

этого термина, которое здесь подразумевается нашим воображени­
ем, состоит в том, что эти <<ВЫражения•> отсылают нас к материалис­

тическому процессу, а не к конвенциональной символической ком­

муникации. Мы склонны полагать, что эти особые объекты не толь­
ко продуцируют естественные знаки, но и производят их больше, чем
все другие виды объектов. В самом деле, эмоции, ассоциированные с
различными органами тела, посредством которых эти эмоции обыч­
но проявляются, рассматриваются в таком случае как двигатели этого

выражения. Как естественное следствие, мы считаем, что людям
присуща исключительно широкая палитра эмоций и обстоятельств,
которые подлежат выражению: намерение, чувства, отношения, ин­

формационный статус, здоровье, социальный класс и т. д. Опыт и
система руководств, относящиесяк этим знакам, включая знание о
том, как их симулировать, а также знание о том, как распознать чу­

жую симуляцию, составляют нечто вроде народной науки. Все эти

представления о человеке, будучи взяты вместе, снова-таки отсыла­
ют нас к доктрине естественного выражения.

Широко распространено мнение, что хотя знаки и могут быть

прочитаны так, чтобы стала понятна <<правда момента•> или <<случай­
ная правда•>, которая стоит за поведением продуцирующего их объек­
та- точно так же, как повышение температуры указывает на лихо-

Гендерный дисплей

радку

-

327

мы обычно сосредотачиваемся на поиске иного рода инфор­

мации, а именно- информации о тех свойствах объекта, которые
ощущаются нами как постояппые, всеобъемлющие и структурооб·

разующие. Коротко говоря, мы ищем информацию об их подоплеке,
об их <<эссенциальной природе». (Такого же рода информацию мы ра­

зыскиваем относительно классов объектов). Для того, чтобы посту­
пать именно тах~, у нас есть множество причин. Поступая так, мы
базируемся на посылке, что объекты (и классы объектов) имеют не­
кую природу, которая независима от частных интересов, которые

могут вызвать нашу озабоченность, независимы от конкретной си­
туации. Знаки, которые мы рассматриваем в таком свете, я буду на­
зывать «эссенциальными». Представления же о том, что они реаль­

но существуют, могут быть прочитаны, и что индивидуумы дают их,

является частью доктрины естественного выражения. Снова заме­
тим, что хотя некоторые из этих атрибутов, такие как, например,

минутное настроение, некое конкретное намерение и им подобные,
не воспринимаются как характеристические, сама тепдепция к об­
ладанию именно такими состояниями сознания и намерениями мо­

жет быть расценена как эссенциальный атрибут, а мимолетные по­

казатели внутренних состояний, выраженные в некой особой мане­
ре себя вести, рассматриваются как характеристические. Фактичес­
ки, нет ни одного случайного, даже чисто условного жеста выраже­

ния, который бы не мог рассматриваться как указывающий на не­
кий экзистенциальный атрибут; нам достаточно лишь однажды уви­
деть конкретного человека в конкретных обстоятельствах, чтобы
затем мочь высказаться о том, как именно будут в общем вести себя
такие люди, как этот, или даже такой класс людей, или даже просто

другой человек. Следует при этом заметить, что любое свойство, что
рассматривается как уникальное для конкретной персоны, может

служить неким качеством, характеризующим именно ее. В целом
действует правило, что если у персоны отсутствует некое особое свой­
ство, то обычно такое положение рассматривается как общее для все­

го класса, к которому принадлежит человек и согласно требованиям
которого он себя ведет.
Здесь позвольте мне вновь обратиться к концепции, согласно

которой гендер является одним из наиболее глубоко укорененных
характеристик человека. Феминность и маскулиниость в пекотором
смысле являются

ния

-

прототипами всякого эссенциального выраже­

это нечто, что может быть выражено достаточно поверхност­

но в любой социальной ситуации, но при этом- нечто, что опреде­
ляет сам базис индивидуальной конфигурации.

Ирвин. Гофман.

328

Но, конечно, когда мы пытаемся подключить к нашим расемот­

рениям представления о том, что человеческие объекты вырабаты­
вают естественные индексирующие знаки и что некоторые из этих

экспрессий могут информировать нас об эссенциальной природе тех,

кто их вырабатывает, вопрос на глазах усложняется. Сами челове­

ческие объект:Ьr употребляют термин «экспрессия», <•ВЫражение•> и
при этом ведут себя так, чтобы соответствовать своим собственным
концепциям экспрессивности. Иконичность при этом всегда имеет­

ся, причем в особенно большом количестве. Так происходит потому,
что мы имеем дело с искусственно созданной ситуацией. Вместо того,
чтобы дать нам возможность самим приобрести знание о выражени­

ях объекта, объект услужливо предоставляет нам сразу эти знания,
проводя их через процесс ритуализаций и вводя их в коммуникацию
посредством символов. (При этом можно сказать, что само это пре­

доставление есть в свою очередь экспрессивная особенность, посколь­
ку сообщение не может передаваться без передатчика, а сам процесс
передачи сообщения слепо оставляет свои следы на всем, что бы ни
передавалось ).

При этом имеет место достаточно очевидный факт, что индиви­
дуум может симулировать экспрессию, если ему это выгодно. Инди­
видуум вряд ли отрежет себе ногу, если это избавит его от военной
службы, но может, например, пожертвовать пальцем или притво­
риться хромым. В каждом случае «потому что» превращается в «для

того, чтобы•>. Но это, в сущности, мало что значит. Здесь есть более
серьезные трудности. Я упомяну только три из них.

Во-первых, это не столько характеристика общей структуры
реально существующих качеств, которые выражаются (если даже

таковые имеются), сколько достаточно частные, ситуационно зави­
симые свойства, релевантные к зрителю. (Иногда, например, это зна­
чит, что объект именно такой, а не другой). Представления о сущно­
сти, природе, структуре являются социальными, поскольку они со­

держат бесконечное число свойств объекта, каждое из которых мо­
жет быть взято в качестве центрального, поэтому зачастую существу­

ет бесконечное число путей от-граничивания объекта от других. Та­
ким образом, как уже говорилось, атрибут, который позволяет нам
различать то, что его произвела, от того, что ему противопоставлено,

вероятно, появится в нашей его характеристике.

Во-вторых, выражение, сам акт экспрессии, по большей части
не является инстинктивным, но скорее социально заученным и со­

циально обусловленным. Это социально определенная категория,
которая находит себе конкретные выражения. При этом существует

Гепдерпый дисплей

329

некий социальный список, который детерминирует то, какое выра­

жение может быть здесь использовано. И это верно даже для ситуа­
ций, когда индивидуумы доходят до того, чтобы самим продуциро­

вать выражения, которые должны бы по определению быть спонтан­
ными, неосознанными, как бы не имеющими отношения к рацио­

нальному расчету, неподдельными, естественными. Помимо этого
индивидуумы не просто учатся тому, как и когда выражать свои чув­

ства, поскольку учась этому они учатся одновременно быть своего
рода объектами, к которым приложима доктрина естественного вы­

ражения, они также учатся быть объектами, которые имеют харак­
тер, который выражает этот характер, и для которых это характеро­
логическое выражение является исключительно естественным. Мы
проходим курс социальной учебы, по сути, чтобы подтверждать наши

собственные гипотезы относительно нашей природы.
В-третьих, социальные ситуации оказываются более чем про­
сто подходящим полем, на котором мы тренируем наши естествен­

ные реакции, его конфигурации являются существенными, а не про­

сто случайными, они-то и являются последствиями того, что долж­
но генерироваться в социальных ситуациях.

Так что наша забота как учащихся не должна касаться раскры­
тия реальности, природиости выражений, какими бы они ни были.
Никто не должен апеллировать к доктрине естественного выраже­
ния, пытаясь естественное выражение исследовать, поскольку эта

доктрина, как уже говорилось, обычно закрывает дискуссию еще до
того, как она началась. Все эти действия и эффекты являются, веро­
ятно, ничем иным, как естественными индексационными знаками,

за исключением тех случаев, когда они обеспечивают индикацию
интереса субъекта вести себя эффективно при условии приложения
к нему доктрины естественного выражения. И коль скоро естествен­
ные выражения гендера являются

велась речь

-

-

в том смысле, в котором здесь

естественными и экспрессивными, то, что они есте­

ственно выражают

-

это способность и склонности индивидуумов

изображать версию самих себя и своих взаимоотношений в некие
стратегические моменты- рабочее соглашение презентовать друг
друга и содействовать друг другу в других презентациях жестовых

картин заявленной реальности их взаимоотношений и заявленного
характера их человеческой природы.

Способность продуцировать такие портреты и интерпретировать
портреты, произведенные другими, может быть названа сущностью

нашей натуры, но, увы, эта способность в состоянии обеспечить нам
лишь очень размазанную картину общих взаимоотношений между

Ирвип Гофман

330

полами. И в действительности, я полагаю, так и происходит. Но воп­

рос о том, что объективно представляют собой отношения между по­

лами, будучи взятыми в своем наиболее общем аспекте -это вопрос
несколько другой, и еще плохо исследованный.

Реальное наполнение <•человеческой природы» мужчин и жен­

щин в таком случае превращается в способность обучаться выдавать
и читать чужие описания маскулиниости и феминности, приправ­
ленную готовностью твердо держаться

«расписания»

и

«правил»

представления подобных картин, причем эта способность напрямую
вытекает из самого бытия людьми, а не мужчинами и женщинами.
Здесь можно заявить, что в таком случае не существует гендерной
идентичности. Чтосуществуетлишь «расписание», «правила» изоб­

ражения того или иного гендера. И что нет никакого отношения меж­
ду полами, которое могло бы в таком случае быть охарактеризован­

ным каким-либо удовлетворительным образом. И что существует
только очевидность практики отношений между полами, которая
состоит в постановке поведенческими средствами портрета взаимо­

отношений. И что такие портреты должны достаточно однозначно

рассказывать нам не столько даже о гендере или общих закономер­

ностях взаимоотношений между полами, сколько об особом харак­
тере и функционировании самого механизма портретирования.

Можно сказать, что женский поведенческий стиль «выражает»
феминность, создавая некий случайныйинеспровоцированный пор­

трет. Но Дюркгейм подсказывает нам, что такие выражения явля­
ются политическими церемониями, которые в данном случае утвер­

ждают то место, которое люди, принадлежащие к женскому полово­

му классу, имеют в социальной структуре, иными словами, удержи­
вают принадлежиость их к нему. Этнологи говорят, что феминная
экспрессия является индикатором соглашения, которое персонам,

принадлежащих к женскому половому классу, предлагается принять

в своей активности, немедленно за этим следующей- соглашения,

которое не столько выражает субординацию, сколько частично кон­
ституирует ее. Первое показывает стабилизирующее влияние почи­
тания своего места в социальной схеме, а вот второе- субстанцио­
нальные следствия малых локализаций.

Обе эти модели функционирования скрыты от нас доктриной
естественного выражения, поскольку именно эта доктрина учит нас,

что акты экспрессии имеют место только потому, что это весьма ес­

тественно для них- быть выраженными, вот почему не требуется
больше никаких дополнительных причин. Более того, нас склоняют
к принятию в качестве картины некоего общего состояния того, что

Гендерный дисплей

331

происходит в действительности лишь в некоторые периоды време­

ни. Нас заставляют принять за картину целого нечто, что обеспечи­
вает (в случае, который является темой нашего рассмотрения) лишь
отражение, причем не разностной природы людей, принадлежащих
к двум социальным классам, но лишь их общей готовности подпи­
сываться под конвенциями дисплеев.

Гендервые дисплеи, как и прочие ритуалы, могут иконически
отражать фундаментальные свойства социальной структуры, но без
труда эти экспрессии могут также служить противовесом для неза­

висимых классификаций, установок и компенсировать последние.

В любом случае, дисплеи являются лишь симптомом, а отнюдь не
портретом. Поскольку фактически, вне зависимости от того, како­

вы были фундаментальные обстоятельства тех, кто случайно оказы­
вается в одной и той же социальной ситуации, их поведенческие сти­
ли могут выражать полностью противоположные картины.

Конечно, очевидно, что выверенность гендерного этикета обес­
печивает решения для самых различных организационных проблем,
какие только можно найти в социальных ситуациях

-

решения на­

счет того, кто будет вынужден принимать мелкие решения (причем
такие, насчет которых можно сказать, что лучше проиграть, приняв

их, чем оставить проблемы нерешенными), решения насчет того, кто
уступает дорогу, о том, кто идет впереди, а кто

-

позади, решения о

том, кто лидер, так что повороты, остановки, движения и смены мест

могут быть скоординированы, а начала и концы

-

синхронизирова­

ны. (Сходным образом на субстанциальном уровне традиционные

схемы разделения труда между полами обеспечивают рабочие реше­
ния для организации определенных личностных сервисов, таких,

которые мы можем назвать «домашними•. Сходным же образом ра­
ботают и лингвистические практики, основанные на системе поло­
вых предрассудков, такие, например, как использование местоиме­

ния «он• как гендерно немаркированного местоимения для обозна­
чения «индивидуума• (эту тенденцию, кстати, достаточно ярко ил­
люстрирует и данная статья): все они обеспечивают базис для без­

думного соглашения насчет употребления подобных стратегий, от ко­
торых в конечном счете зависит и действенность самого языка). Од­

нако вопрос о том, почему именно гендер, а не какие-либо другие лич­
ностные атрибуты, «призван• на службу всем этим проблемам орга­

низации, а также вопрос о том, насколько хорошо приспособлен ген­
дер для таких функций, все еще остаются открытыми.

Суммируя сказанное, можно сказать, что гендер, который на­
ходится в тесной связи с возрастной шкалой, является более важным

Ирвип Гофмап

332

фактором, чем, вероятно, класс или другие социальные разделения,

фактором, определяющим наше понимание собственной истинной

природы, а также и того, как и где эта природа должна собственно
экспонироваться. Мы принимаем огромный корпус различных мне­
ний, которые предназначены для того, чтобы использоваться в каче­
стве источника веских, самодостаточных причин для множества на­

ших поступков (в особенности тех, которые детерминируют локали­
зацию минимальных поощрений и ограничений), некоторые из нас

приобретают в лице этого корпуса мнений великолепное средство
объяснения своего собственного поведения. Следует заметить, что в
этом объяснении нет ничего поверхностного. Принимая стереотипы
феминности, каждая конкретная женщина обнаружит, что для це­
лого пола уже существует протоптанная дорожка, ступив на кото­
рую, женщины узнают, почему они должны воздерживаться от со­

перничества с мужчинами в вопросах механики, финансов, полити­

ки и так далее. А конкретный мужчина обнаружит, что его личное
поражение в борьбе за власть над женщинами в вышеупомянутых
областях относится лишь к нему лично, а не к стратегии, которая-то

и дает ему как бы гарантию на успех в этих сферах. (Соответственно,
мужчина может уменьшать долю своего участия в домашней работе,
апеллируя к правам своего пола, а вот если за этим будет замечена

женщина

-

то это будет расценено как проявление именно ее конк­

ретного характера). Поскольку подобные стереотипы берут свое на­
чало в детстве, да и начинают примеряться к конкретным ситуаци­
ям с самого раннего детства, не удивительно, что система взглядов и

методика подобного планирования прекрасно приживаютел в более
поздние годы.

Здесь я проводил свои рассмотрения на основании функциана­
листекого взгляда на гендерные дисплеи и говорил о том, что то, что

характеризует людей как членов полового класса (если вообще есть

такая характеристика)- это их способность и готовность поддержи­
вать приемлемый сценарий дисплеев. Лишь содержание дисплеев при
этом разграничивает классы. Хотя этот взгляд может быть рассмот­
рен, как нечто, что преуменьшает значение биологической реально­
сти пола, про него нельзя сказать, что он умаляет роль подобных дис­

плеев в социальной жизни. Поскольку содействие этим предписани­
ям своими корнями уходит настолько глубоко в организацию обще­
ства, что блокирует всякое им пренебрежение. Гендерные экспрес­
сии являются, самим порядком нашего бытия, не более чем шоу, но
львиная доля того, что составляет само существо социума, вовлече­
но в постановку именно этого шоу.

Гендерный дисплей

333

Не так-то легко будет извлечь из сказанного политический урок

для тех, кому симпатична концепция социальных изменений. Ана­
лиз сексизма может начаться с рассмотрения очевидных несправед­

ливых дискриммнаций в отношении людей, принадлежащих к жен­
скому полу, но анализ как таковой не может оканчиваться на этом.

Гендерные стереотипы проникли буквально везде, и внедрены как

там, где их видят поборники женских прав, так и там, где последние
их не видят. Принципиальным средством, которым мужчины в на­

шем обществе располагают для того, чтобы инициировать или полю­
бовно прекращать повседневные столкновения, является употребле­
ние терминов адресации и вербального выражения заботы, которые
фактически являются родительскими по своему характеру, а стало

быть -глубоко асимметричными. Сходным образом существует важ­
ный ритуал, демонстрирующий нежную заботу, подчеркивающий
спайки в дискурсе и маркирующий различные конверсационные ис­

ключительности; он всегда под рукой, обычно в качестве не требую­
щего ответа жеста от мужчины к женщине или подчиненному муж­
чине.

Во все эти рассмотрения интимность не вносит никаких коррек­

тивов. В нашем обществе во всех его классах и самые наннежнейшие
выражения привязанности подразумевают такие дисплеи, которые

с политической точки зрения являются весьма спорными, в них мес­
то, которое занимают женщины, сильно отличается и даже противо­

положно тому месту, которое занимают мужчины. Межполовые же­
сты нежности конструируют защищающего и защищаемую, обнима­

ющего и обнимаемую, утешителя и утешаемую, поддерживающего
и поддерживаемую, <•исполнителя» привязанности и его «nолучате­
ЛЯ>>; это определяется как единственная естественная модель, кото­
рую мужчина должен исполнять, а женщина

-

принимать это ис­

полнение. Все это лишь еще раз напоминает нам о том, что мужская
домннация имеет свою специфику, что это доминация, которая мо­

жет быть иреспокойно внедрена даже в наиболее мягкие, в наиболь­
шей степени исполненные любви моменты и при этом не вызывать
никакого психического напряжения

-

фактически и сами эти мо­

менты едва ли могут быть постигнуты отдельно от описанной асим­

метрии. В то время как другие дискриминированные группы могут
перенести свое внимание с мировой сцены на домашнюю, где само­

определение и освобождение от неравенства все-таки возможны,
женщины как дискриминированная группа в сущности лишены та­

кой возможности. Место, которое определено в нашем обществе как
то, которое можно упорядочить удовлетворительным для себя обра-

Ирвин Гофман

334

зом, не существует для них, поскольку все сферы жизни женщин

организованы самым дискриминационным образом.

В действительности опора на комплекс родитель-ребенок как на
источник образности дисплеев является средством расширения ком­
фортных практик интимности в направлении от их источника к миру,

и между тем именно комфортность, умиротворенность этого мира
домашнего очага является тем субстратом, из которого напрямую

произрастает подчинение женщин. Кажется, что любая сцена может
дать возможность описать гендерное различие, и любая сцена явля­
ется местом, которое может быть избрано для отработки такого рода
дисплеев.

Что же до доктрины естественного выражения, то она ставит

вопрос о необходимости как профессионального, так и непрофессио­
нального анализа. Принимать различные «экспрессии» феминности
(или маскулинности) как нечто, что является индикатором чего-то

биологического или социо-структурного, что лежит позади или под
этими знаками, как нечто, что должно обязательно давать проблеск
сквозь их ткань, означает принимать наивную теорию знаков. Мно­

гообразие

<< гендеризмов

•>,

сходящихся согласно в одном направле­

нии, говорит лишь о том, как эти знаки функционируют социально,

а именно

-

поддерживая веру, что гендер базируется на некой ре­

альности. Пока ничто не свидетельствует в пользу того, что мы дол­
жны лезть вон из кожи, выясняя, стоит ли за этими представления­

ми нечто экстраординарное, да и стоит ли что-нибудь, кроме страст­

ного желания оправдать свои собственные ожидания.

Philosophical Transactions of the Royal Society of London, Series
251 (Dec. 29, 1966): 247-526.

В,

N. 772, Vol.

Тщательное исследование •феминизирующих• частиц см. в

Kathleen Conners,
•Studies in Feminine Agentives in Selected European Languages•, Romance
Philology 24.4 (1971): 573-98.

International Herald

Tribиne(June

3-4, 1972).

Циммерман и У зет

(Don Н. Zimmerman and Candace W est, • Doing Gendero. Paper
presented at the American Sociological Association Meetings, Chicago, 1977) на­

помнили мне о том, что индивидуумы имеют весьма ограниченную возможность

выбора идентификации собственной половой группы (и к большему не стремят­

ся). Зачастую, однако, может иметься выбор, в соответствии с которым допол­
нительные дисплеи призваны упрочивать гендерное позиционирование.

В этом плане весьма важной является работа Дарвина Выражение эмоций у че­
ловека и животных. В этом труде проводится достаточно прямая параллель­
и на словах, и при помощи иллюстраций

-

между некоторыми жестами неко­

торых животных, например, жестами, выражающими доминирование, умиро-

Гендерный дисплей

335

творение или страх -и выражениями тех же эмоций, как они исполняются ак­

терами. Это исследование лишь недавно по праву было извлечено из реки забве­
ния в качестве классики зтологии (поскольку это исследование фактически яв­
ляется первым, где дисплеи были изучены в деталях, хоть и не названы таковы­

ми). Обычно полагают, что оно проливает свет на нашу •животную природуt и,
в частности, на манеру выражать свои эмоции, которую человек, следователь­

но, разделяет с животными. Сегодня эта книга функционирует также как пол­
ноценный источник по культурным убеждениям, связанным с характером и

происхождением выражений уравнивания.

Jonathan Rublnstein, City Police (New York: Farrar, Straus and Giroux, 1973), рр.
161-2.
Time (Мау 1, 1972): 60. Здесь я не стану касаться вопроса о роли подобных ска­
зок в дискурсивных стратегиях журнала •Тайм•.
Последние наработки в этом направлении могут быть поняты в контексте уси­
лий детально специфицировать разницу между мужчинами и женщинами в

колледжах в отношении секвенцирования межполового общения. См. Don Н.
Zimmerman and Candace, •West, Sex Role, Interruptions and Silences in
Conversation•, in Barrie Thorne and Nancy Henley, eds., Language and Sex:
Differences and Dominance (Rowley, МА: Newbury House, 1975), рр. 105-29;
Pamela Fishman, •lnteraction: The Work Women Dot. Paper presented at the
American Sociological Association Meetings, San Francisco, August 25-30, 1975;
Candace West and Don Н. Zimmerman, • Women's Place in Conversation: Reflections
on Adult-Child Interaction•. Paper presented at the American Sociological
Association Meetings, San Francisco, August 25-30, 1975. Последняя работа по­
священа вопросу о параллелях между коммуникационными практиками роди­

тель-ребенок и коммуникационными практиками женщина-мужчина.

11.

Феминистская критика

эпистемологических оснований
перспектины

социологии

социологии:

тендерных

отношений

Энн Оукли

Гендер, методология и модусы человеческого

знания: проблематика феминизма и парадигма­
тические дискуссии в

социальных науках

Данная статья посвящена изучению характера дебатов о коли­
чественных и качественных методах в феминистских социальных

науках. Так называемый <•Парадигматический спор» стал централь­
ным для методологии феминистских социальных наук. Феминистс­

[malestream, (про- )муж­
mainstream, основное направле­

кая озабоченность методами «мэйлстрима•>

ское направление, по аналогии с

ние- Прим. ред.], а также предпочтение, оказываемое феминистс­
кими исследователями качественным методам, имеют параллели в
методологических дискуссиях, которые имели место в других соци­

альных науках, где также звучал протест против бездумного приня­
тия социальными науками естественнонаучных моделей исследова­

ния. Эта статья направлена в поддержку идей реабилитации количе­
ственных методов и интегрирования целого ряда методов в задачу

построения эмансипаторных социальных наук. Данная статья так­
же касается истории социальных и естественных наук, демонстри­

руя, что и социальное, и историческое понимание модусов знания

© Cambridge University Press, 1998.
Перевод с английского Яны Боцман выполнен по изданию Ann Oakley, •Gender,
Methodology and People's Ways of Knowing: Some ProЬ!ems with Feminism and
the Paradigm Debate in Social Science•, Sociology 32.4 (1998), рр. 707-719, 723731.

337
ставит перед нами не проблему гендера и методологии, но проблему
•гендеринга• методологии, которая сама по себе является социаль­
но сконструированной.

С 1960-х феминистски ориентированные ученые, 1 работающие

в сфере социальных наук, 2 многократно касались вопроса о методо­
логии. Сама тема, которая формировалась через оппозицию мэйнст­
риму (или же •мэйлстриму•) социальных исследований, составляла
важную часть проекта женских исследований. Именно в ней дуализм
количественных и качественных методов исследования играл клю­

чевую роль. Использование качественных методов при этом ассоци­
ировалось с феминистскими перспективами, в то время как количе­
ственные методы виделись как такие, которые скрыто или явно льют

воду на мельницу маскулинистского статус кво. Феминистская кри­
тика охотно примкнула к некоторым из современных теорий позна­
ния, в которых ставился под сомнение вопрос о приемлемости исполь­

зования •естественнонаучных моделей• в социальных науках. 3
Данная статья посвящена критическому обзору того феномена,

что получил название •диалог парадигм•, 4 хотя характер самой дис­
куссии зачастую имел более острый, конфронтационный характер,

чем тот, который предполагает использование слова •диалог•. В дан­
ной статье рассматривается также сложившаяся в феминистских

социальных науках ситуация, при которой дебцты по поводу мето­
дологии исследований представляют собой нечто большее, чем про­
сто диалог или аргументированный обмен мнениями по вопросу о том,

какая исследовательская техника наилучшим образом подходит к

тем или иным обстоятельствам. Очевидно, что эти дебаты предлага­
ли аргументацию, касающуюся отношений между •социальным• и
«научным•, в них говорилось ионекоем разделении труда, которое

размежевало эти сферы, о разделении труда между культурной про­
дукцией маскулиниости и феминности, в них шла речь и о процессе,

который должен был установить понимание между миром социаль­
ности и миром материальности. С такой точки зрения очевидно, что

методология са.ма является zендерно зависимой и, стало быть, од­
ной из главных функций количественной/качественной дихотомии
является идеологическая репрезентация. В данной статье мы берем­
ся утверждать, что для того, чтобы уяснить взаимоотношения меж­
ду методологией и гендером, совершенно необходимо рассмотреть
интеллектуальные и социальные истоки как социальных, так и ес­

тественных наук, необходимо проследить историю их взаимоотно­

шений. В свою очередь эта история свидетельствует, что •случай

Энн Оукли

338

феминистской методологии» сформировался преимущественно в си­

туации полнейшего неведения относительно путей, посредством ко­
торых различные подходы к познанию исторически позиционирова­
лись в рамках социальных и естественных наук, и относительно спо­

собов, которыми они использовались различного рода реформатора­

ми, включая реформаторов феминистских. Одним из объяснений
феминистских диспутов о значении количественных методов, а так­

же феминистских призывов к использованию по иреимуществу ка­
чественных методов, является то, что именно такая методологичес­

кая позиция виделась весьма важной и принципиальной с точки зре­
ния вклада в •проект профессионализации» феминистских соци­

альных наук. В завершении данная статья касается оправданий раз­
деления между количественными и качественными методами и по­

казывает, что феминистские возражения против квантификации,
против концентрирования исследовательского внимания на количе­

ственном аспекте проблемы, являются исключительно бесплодны­
ми с точки зрения развития эмансипаторной социальной науки.
Первая часть статьи посвящена детальному разбору природы фе­

министской критики количественных методов. 5 Вторая часть -крат­
кому анализу «истинных утверждений» качественных работ. Этот
анализ сопровождается историческим очерком, где рассматривается

вопрос о том, каким образом парадигматический аргумент укоренен в
исторической идентичности как естественных, так и социальных наук.

В конце данной статьи я высказываю аргументы в пользу деконструк­
ции дуализма качественных и количественных методов и в пользу

принятия к использованию новых феминистских эмпирических под­

ходов, которые, вполне вероятно, будут способны обеспечивать поли­
тически релевантные исследования «ДЛЯ» женщин. В фокусе статьи
находится также феминистский спор по поводу методологии в каче­

стве ее главной •nроблематики», однако следует отметить, что дан­

ный спор связан с методологическими дебатами более общим образом,
поскольку в заведенное феминистками •дело» против количественных
методологий встроены другие эпистемологические позиции, отстаи­
вающие превосходство методов «качественных».

Слушая тишину
Когда в конце 1960-х и в начале 1970-х академической науке

был впервые брошен вызов со стороны феминизма, когда были ра­
зоблачены предрассудки << маскулинного» знания и продемонстриро-

Гендер, .методология и .модусы человеческого знания

339

вана <<невидимость» женщин для исследовательского объектива, до­

вольно быстро начал набирать силу тот аргумент, что «позитивистс­

кая, количественная исследовательская методология» 6 не может ис­
пользоваться некритично, особенно если ставится цель достигнуть
посредством академических женских исследований политических
целей, поскольку женские голоса, как голоса принадлежащих к уг­

нетенной социальной группе, едва ли могут быть услышаны при ис­
пользовании такого рода подходов. Соответственно ранние фемини­
стские работы по методологии превозносили качественные методы,

как наилучшим образом соответствующие проекту изучения мнений

женщин об их опыте. 7
«Качественные» методы подразумевают включенное наблюде­
ние, неструктурированное или частично структурированное интер­

вью, использование некоторых биографических методов и выделе­
ние фокусных групп. Эти стратегии принято рассматривать как эпи­
стемологически отличные от количественных, к которым относятся
измерения, эксперименты, статистические записи, структурирован­

ные наблюдения и контент-анализ. Однако на практике, феминистс­
кая критика по большей части понимала качественные методы как

углубленное интервьюирование «лицом к лицу» с объектом исследо­
вания,

а количественные- как того или иного рода вычисления,

перечисления, по дк репленные эпистемологической/ философской

позицией, оправдывающей использование статистических техник.

Как, рассматривая литературу по методологии, отметил Бриман, 8
исследователи тяготели к тому, чтобы изображать качественные и
количественные методы как взаимно антагонистичные идеальные
типы, как два репрезентанта двух различных «парадигм» в самих

социальных науках. Эта современная оппозиция методов берет свое
начало в 1960-х, когдаГласери Штраусе в книге «Поиски обосно­

ванной теории» 9 спровоцировали настоящий бум работ, посвящен­
ных именно качественным методам. 10
«Парадигматический спор•> был предтечей феминистской кри­
тики методологии, а появление собственно феминистских исследо­

ваний представило на повестку дня новые темы. Стало ясно, что дуа­
лизм количественного и качественного методов не единственный

известный дуализм, а напротив, имеет множество параллелей, сре­

ди которых, например, такие бинарные оппозиции, как твердый/
мягкий, маскулинныйjфеминный, публичныйjприватный, рацио­
нальный/интуитивный, интеллект /чувство, научный/творческий,
социальный/ естественный, контроль/понимание, эксперимент /на­

блюдение, объективный/субъективный, разделение/слияние, реп-

Эн.н. Оукли

340

рессия/экспрессия, автономия/зависимость, голосjтишина. 11 Дуа­
лизм количественных и качественных методов, таким образом, стал
видеться неизбежным, будучи тесно связанным с центральными ут­
верждениями женских исследований, согласно которым социальные
науки традиционно игнорируют или маргинализуют женщину, со­
гласно которым все основные социальные теории сконцентрирова­

лись на объяснениях публичного мира труда и не касаются приват­

ного мира дома, в том числе и домашнего труда, 12 согласно которым
те области социальной жизни, что особенно заботят женщин, как,

например, забота и уход, тела и эмоции/ 3 вообще едва ли когда-либо
станут частью социологического ландшафта.

Феминистская критика предъявляла претензии количествен­
ным исследованиям по целому ряду вопросов, среди которых были
такие: выбор вопросов для исследования зачастую имплицитно опи­
рается на секснетекие наборы ценностей; женские субъекты зачас­
тую или исключены из рассмотрения, или маргинализованы; отно­

шения между исследователем и исследуемым являются неизбежно
эксплуататорскими; результирующие данные получаются или слиш­

ком поверхностными, или чересчур обобщенными; количественные
исследования обычно не используются в практиках преодоления со­

циальных проблем. 14 Принципиально, что подобная критика коли­
чественных исследований частично совпадала с общей феминистс­
кой критикой мэйнстримаjмэйлстрима социальных исследований. 15
4< Нормальное•

социальное исследование приравниналось феминист­

ской критикой к изнасилованию: •такое исследование зачастую про­
водится в соответствии с паттернами изнасилования: исследователь

вторгается, достигает успеха и убегает• . 16

Три «р»
В основе различных феминистских дискуссий, направленных
против количественных методов, лежат три фундаментальных воз­

ражения: возражение против noзитивиз.мa(positivism), возражение
против власти

(power),

и возражение против р-цен.н.остей или про­

тив использования статистических техник в качестве средств уста­
новления валидиости результатов исследования.

а) Реальность позитивизма
Позитивизм -это подход к знанию, который признает матери­
альный и социальный миры эквивалентными и который ограничи-

Гендер, методология и модусы человеческого знания

341

вает знание «фактами•, которые могут быть познаны через челове­

ческий опыт. 17 Позитивистские социальные науки преимуществен­
но сосредоточены на поиске социальных «фактов• и социальных за­

конов, которые предопределяют поведение человека. Адекватность
научной теории в рамках позитивизма гарантирована ее «объектив­
ностью• или отсутствием необъективности; следующие из этой ус­

тановки правила валидации выводов по рождают требование верифи­
цируемости любого знания. Исключение из исследовательского про­
цесса личностных ценностей и опыта исследователя являются таким
образом особенно существенными с точки зрения требования вери­

фикации и верифицируемости. 18 Краеугольный камень позитивиз­
ма- дихотомия «субъект•-«объект•. При этом «объект•- это то,
на что познающий/исследователь пытливо смотрит •нейтральным•,
свободным от ценностей взглядом. Подобного рода посылки являются
проблематичными в рамках не только феминистской, но и иных ти­
пов современной критики познания, вот почему позитивизм быстро

превратился в удобную мишень для всеобщего поноmения. 19 В наи­
более экстремистской версии феминистского антипозитивизма грань
между «фактом• и •Фикцией• вообщеполностью стирается, а •прав­

да• и •объективность• становятсячутьлине синонимичными •лжи•

и «субъективности•. 20 В то время, как сама •объективность• пере­
формулируется как «мужская субъективность•. 21
Логические доводы в пользу отказа от позитивизма подкрепля­
лись также ассоциированием его с «научным методом•, который

предавался анафеме из чисто политических соображений. Наука ос­
новывается на

• фантазмах просчитываемой Вселенной, в которой все

происходит в соответствии с законами, по которым производят под­

счеты•, на фантазии, которая является •центральной для кальку­
ля:ционного проекта буржуазной демократии и стратегий глобаль­
ного доминирования •. 2.2
б) Власть знания
Когда социальные науки имитируют естественные науки, то

результатом, как правило, является укрепление заблуждения отно­
сительно того, что барьер между исследователем и исследуемым «пре­

дохраняет исследователя от вовлеченности в ситуацию или риска•. 23
Идея социального мира, что должен быть познан, предполагает по­
знающего: познающий является экспертом, а познаваемые является

объектами знания кого-то другого, а не, что здесь наиболее важно,
самих познаваемых. Но феминистки-познающие должны отказать­

ся от «любой объяснительной модели, которая требует или одобряет

Энн Оукли

342

наложение поверх женского субъекта принадлежащих теоретику­

исследователю воззрений на то, что представляет собой этот субъект,
на то, чего она хочет и на то, чем она должна обладать». И все это
потому, что <•невозможно исследовать человеческую расу, находясь

на большой и осознаваемой дистанции, заявляя во всеуслышание о

том, что ты ищешь правду во благо всех этих безымянных, безликих
абстракций, относительно которых ты не побеспокоился узнать их

как следует». 24 Ситуация иерархичности- то есть позиционирова­
ние исследователя как познающего эксперта- делает недействитель­

ными вообще любые данные, которые появляются в результате ис­

следований. 25 Коль скоро иерархия продуцирует данные, которые
являются по определению непригодны.ми, значит следует предполо­
жить, что в случае, когда отношения между исследователем и иссле­

дуемыми будут неиерерхичными, то и данные, полученные в резуль­

тате таких исследований, будут более пригодны.ми. 26
Существуют и практически е резоны к тому, чтобы иерархичес­
кие методы исследования не работали, например, когда участники
исследования, то есть исследуемые, к работе с которыми подходят,

исходя из требований иерархичности, отвечают на ~объектифика­
цию» своих личностей потерей доверия к исследователям и попрос­

ту лгут им. 27 Но это не главное возражение. Существенным недостат­
ком являются властные отношения неравенства между познающим

и познаваемым, конфликт с .моральным обязательством, которое

лежит в самом сердце феминизма, каковое обязательство состоит в
декларируемой феминизмом необходимости обращаться с другой

женщиной так, как ты хотела бы, чтобы обращались с тобой. Имен­
но в этом пункте наблюдается наиболее существенный разрыв с фе­
министским эмансипаторным идеалом. Представление об ~объектив­
ности •> сразу высвечивает на идеологическом экране неизбежное по­
нятие <•объектификации•>, а за ним автоматически следует и прила­

гательное <•объектифицируемыЙ•>. Неоднократно говорилось и о том,

что объективность в исследовательской методологии

-

это не более

и не менее, чем санкция на применение к женщине того же рода

~грязной» власти, применение которой сопровождает сексуальные

атаки на женщин и их убийства. 28
в) Виновные в грохоте счет: р-ценности и все остальное

Пристрастие позитивизма к различного рода Перечислениям и
использованию статистических техник никак не могли спасти его

репутацию в глазах феминизма, как, впрочем, и в глазах всего пост­

модернистского проекта, понимающего знание в сугубо релятивист-

Гендер, методология и модусы человеческого знан.ия

343

с:ких терминах. Как отмечал Сильвермаи в своей работе «Качествен­
ная методология и социология», «с 1960-х все идет :к имnеративу,
согласно :которому ни один nорядочный социолог более не должен

марать

(sicl) свои руки цифрами» .29 Наряду с тем, что феминистская

литература все-таки nризнает, что :какие-то численные данные мо­
гут исnользоваться в :качественных исследованиях для сохранения

«nравильной ориентации», в то же время обсуждается мнение, со­
гласно :которому статистические формулы и техники служат лишь
одному делу, а именно- затемняют :кристально ясные :качествен­

ные результаты. Следовательно, таким пра:кти:кам нет места в феми­

нистской социальной науке. 30 Очевидно, что здесь мы с:катываемся
к классическому дисnуту между «гремящими :костяшками счет» и

«созерцающими собственный пуn». 31 Феминистские исследователи,
отдающие nредnочтение :качественным исследованиям, утверждают,
что те «р», которыми они интересуются- это не р-ценности, свя­

занные с вероятностной

(probabllistic) логикой статистики, а челове­
(people), :каковые можно выделить,

ческие ценности, ценности людей

лишь :конструируя чисто :качественное знание о них. 32
Исnользование численных данных рассматривается многими

феминистками :как элемент «мачизма», тесно связанный с мужской
nривыч:кой маниnулирования nеременными и создания таким nутем

искусственно «контролируемых» реальностей 33 с «весьма неnрият­
ной, nреувеличенно-мас:кулинной манерой :контроля». 34 «Патриар­
хатные» измерения либо являются «искусственными», либо «абст­

рактными». 35 Побуждение nредсказывать и :контролировать, лежа­
щее в основе количественного метода, идеологически связано с муж­
ским желанием доминации, усиления власти над людьми и над nри­

радой, другими словами, это- истинное «уnражнение в мас:кулин­
ности».36

Эксперименты над женщинами?
Аnогей феминистской :критики :количественных методов был
достигнут в дискуссиях об экспериментальных исследованиях. Ведь
экспериментальный метод является ядром естественных наук, а ста­

ло быть

-

и наиболее существенной nричиной для их отторжения

сторонниками гуманных социальных наук. 37 Феминистские возра­
жения в отношении экспериментальной работы выражались и в от­
сутствии реакции на нее, и в дискурсивных стратегиях, которые ис­

пользовались nри обсуждении количественных методов, а также и в

Энн Оукли

344

том, что именно говорилось. «Эксперимент»- .явно не то слово, ко­
торое можно встретить в индексе названий ключевых текстов по дан­

ной теме. 38 Глава, посвященная феминистским экспериментальным
исследованиям, в работе Суламифь Рейнхарц «Феминистские мето­
ды в социальном ис,следовании»

(1992)

начинается декларациями

невозможности <•прислушивания» к феминистским «голосам» в эк­
спериментальном исследовании. Как и другие, Рейнхарц считает, что
«жесткий контроль» и «манипуляции», применепил которых тре­

бует эксперимент, маркируют его как «мужской», «деятельностный»
стиль исследования. В работе «Что она может знать? Феминистская
теория и конструирование знания» Лорэйн Код высказывает другое
весьма распространенное возражение против экспериментального

метода, который, «активно производя объяснения личностных и со­
циальных структур, однако не принимает в рассмотрение ни созна­

ний субъектов исследования, ни значений, которые вкладываются в

слова, ни интерпретаций опыта субъектов исследований». 39 Как и вся
наука, как и вся социальная наука, экспериментальный метод явля­
ется укорененным в сфере политического. Это- идеологическая

форма, вырастающая из реалий патриархальной доминации. 40 Наи­
более показательная дискуссия по поводу экспериментальных мето­
дов развернулась в контексте практики феминистской науки. Речь
шла о том, что «научный или экспериментальный метод» конверти­
рует реальность в «математические термины, смоделированные по

образцу физической Вселенной». В его рамках все тела, как тела
животных, так и тела людей, рассматриваются как машины, меха­

низмы. 41 Настойчивость, с которой в подобных текс'l·ах ставится не­
корректный знак равенства между терминами «научный», «экспе­

риментальный• и «математический», .является показательной, ибо
она недвусмысленно указывает нам на то, в чем тут действительно

дело. На то, насколько важно здесь именно политическое соображе­

ние, политический протест против тех утверждений, которые обыч­
но пытаются подать в таких «математических» терминах. Здесь дело
в самом протесте, а вовсе не в том, что экспериментальный метод бес­
полезен в ирактике различных исследовательских стратегий феми­
нистского проекта.

Феминистские возражения против исчислений порождают, ка­
жется,

непреодолимую

пропасть между двумя самостоятельными

подходами к познанию. Противоречие таким образом закрадывает­
ся уже в само словосочетание <•Феминистская социальная наука»,
поскольку наука, даже если она феминистская, не может быть на­

учной, поскольку наука- это враг. 42 Здесь возникают три важных

Ген.дер, методология и модусы человечес"ого зн.ан.ия

345

вопроса. Во-первых, существует некая удовлетворенность (или на­

оборот), что мы можем назвать •Феминистским решением• пробле­
мы квантификации/экспериментации в социальных научных иссле­

дованиях. Но что такое заключено в гегемонии качественных мето­
дов, что обеспечит нам возможность познавать женщин и социальный

мир в более обобщенных формах? В связи с этим вопросом возникает
и другой: почему ученые, работающие в сфере феминистской соци­
альной науки, так отчаянно защищают •качественные методы• от
каких бы то ни было контраргументов, от мнений, свидетельствую­
щих в пользу того, что и другие подходы к знанию могут быть важ­
ны для женщин? И в-третьих, существует чисто исторический воп­
рос: где именно прошла дихотомия, где и когда именно были разде­

лены, разведены «качественные• и •количественные• методы?

«Качественное)) решение
Существуют и другие феминистские ответы на проблему •ко­
личественных • методов. Однако эти ответы лежат по большей части
в сфере деклараций необходимости методологического плюрализма,
признания аутентичности различных точек зрения, в сфере призва­

ния роли ценностей в познании и субъективности обоих

-

исследо­

вателя и исследуемого. 43 Подобные позиции заявляют о феминистс­
ких исследованиях как о таких, которые выступают за •ивтегратив­

вый, траведисциплинарный подход к званию, за подход, который
укореняет теорию контекстуально в конкретной реальности повсед­

невной жизни женщины •. 44 Среди таких подходов

-

концепция

«страстного, вовлеченного изучения•, еретический вызов концеп­

ции объектификации опыта, 45 которая включает в себя постулат о
«сознательной пристрастности• исследователя в противовес требо­

ванию ценноетно-нейтрального исследовавия. 46 Более испытаввые
версии подобного подхода продолжают предпринимать усилия отыс­
кать базу для использования социологии в эмавсипаторвом ключе,

для следования политическим целям феминизма. Хорошо известно
различение между социологией женщин и социологией для женщин,
предложенвое канадским социологом Дороти Смит. Смит предпола­

гает, что именно феминистская •точка зрения• должна стать тем
локусом, расположенным вне доминирующей парадигмы организо­
ванного социального знания, в котором станет возможным констру­

ирование новой социологии, чуткой к проблематике женской субъек­
тивности. Все начинается с нашей повседневности. Весь конкретный

346

Энн Оун;л.и

опыт, все абстрактное знание. И в случае женщин, чья жизнь замк­
нута на домашний труд и эмоциональную службу на благо других,

возникающее в результате такой жизненной модели «мышление за­
боты о других• продуцирует весьма особенную версию как соци­

альных, так и естественных наук. Разумеется, эти версии весьма от­
личаются от тех, которые доминируют в рафинированных интеллек­

туалистских дискурсах и системе производства знания.47 Смит про­
пагандирует нечто, что она называет «институциональной этногра­
фией•, которая, по ее мнению, должна стать ядром феминистской
методологии. Такая этнография подразумевает обязательство иссле­

довать и объяснять «актуальные практики и отношения•, 48 а также
использование специфических методов исследования. Таких, как
«глубинное• интервьюирование некоторых избранных женщин, до­
тошное, постоянное внимание ко всем деталям того, что говорят жен­

щины и формами анализа данных, который должен быть направлен
на воспроизведение всего услышанного и записанного настолько «че­

стно•, насколько возможно. Подобный •этнографический• подход
сконструирует альтернативную феминистскую науку, чьим врагом

будет «научный метод•, которому не оставят ни малейшей лазейки.
Однако настойчивая эксплуатация качественных методов феми­

нистками обнаружила свою проблематичность сразу в двух облас­
тях- в плане валидиости •результирующих истин• исследований
и в плане конфликта с феминистскими ценностями. Например, ис­

пользование исключительно женских выборок может давать в точ­

ности те же самые проблемы, что и использование исключительно
мужских выборок. Возникают вопросы, например, к требованию ус­

тановить аутентично женские формы познания, 49 к женскому мо­

ральному выбору5° или к игнорированию тенденции к исчезновению
различий между полами, когда производятся прямые сравнения меж­

ду выборками женщинами и мужчинамнУ Такие методы, как ин­
тервьюирование, вовсе не являются панацеями от иерархичности в

исследовании. 52 Выяснилось также, что такие уловки, как разделе­
ние авторских гонораров за научные книги с информантами, 53 на ос­
новании данных которых эти книги написаны, или как обсуждения
данных анализа с информантами, запросто могут увести исследова­

теля в сторону от «поиска истины•, который-то и легитимирует в

конечном итоге цели опросов. Многие из подобных проблем прису­
щи качественным исследованиям в общем смысле. Передко «каче­
ственного• исследователя, которого просят пояснить методы, кото­

рые он использует для того, чтобы делать выводы из собранных дан­
ных, можно уподобить разве что сороконожке, которая впала в сту-

Гендер, методология и модусы человеческого знания

347

пор, когда ее спросили, как ей удается двигать одновременно всеми

сорока ногами. 54 Проблема валидиости и проблема исследовательс­
ких предубеждений- весьма общие проблемы. Хотя цели качествен­
ных исследований теоретически исключают возможность генерали­
зации, на практике они неизбежно тяготеют к тому, чтобы отражать

социальный мир участников исследования. Таким образом, внесение
набора предубеждений в исследование качественного характера в той
же степени вероятно, что и в случае с количественным, притом веро­

ятность здесь даже больше, если принять во внимание меньшие раз­

меры выборок, 55 акцент на требовании гомогенности выборки 56 и от­
сутствие «видимых исследовательских стандартов». 57 Существует
также особая проблема, которая может приводить к ложным выво­

дам

-

а именно, проблема малого охвата представителей рабочего

класса и этнических меньшинств в большинстве качественных ис­
следованиях. 58
В то время как квантификация, подсчет является стратегией,
которая акцентирует необходимость четкости и ясности на каждой

стадии исследования (техник измерения, сбора данных, процесса
оценки), не существует стандартных моделей <<хорошего» качествен­
ного исследования, не существует также согласованных критериев

оценки его истинности. 59 Многие «качественные» исследователи не
утруждают себя давать адекватные, ясные обоснования выбора ме­

тодов, выводов, заключений. 5° В самом деле, «почти мистическая
апологетика качественной этнологии» 61 приводит иногда к полной
небрежности в отношении предоставления информации о том, как

именно это исследование было реально сделано.
Некоторые исследователи утверждают, что установление валид­
ности утверждений исследования, сделанного на качественном ма­
териале, является процессом настолько отличным от того, что имеет

место в аналогичной ситуации с количественными данными, что даже
нет никаких причин к тому, чтобы задумываться о применении ана­

логичных критериев. 62 Существует весьма скудные систематические
руководства относительно того, как именно производить качествен­

ные исследования. 63 Те, кто считают, что качественные техники пре­
дохраняют от вторжения исследовательского набора предрассудков
в исследование, попросту игнорируют процесс селекции, который
всегда сопутствует сбору и донесению качественных данных, а ведь
именно процесс селекции ни в коей мере не способствует защите дан­

ных от <•навязывания им ценностей, разделяемых исследователем» .64
Как показал Марш, проблема валидирования данных и произведе­
ния валидных заключений при анализе данных проходит через все

Энн Оукли

348

без исключения социальные исследования. Таким образом, ~вы ни­
когда не избегнете подобных трудностей, даже претендуя на то, что
сможете извлечь 'непроблематичную', 'чистую' информацию в пабе

за пиитой пива>> .65 Реактивность, то есть влияние исследователя на
данные, которые он собирает, является проблемой, с которой прихо­

дится сталкиваться буквально во всех типах исследования. 66 Даже
когда цитируютел материалы, которые вроде бы способны ~говорить

сами за себя», остается неясным, с какой стати следует считать, что
слова участника исследования обеспечивают наилучшую репрезен­
тацию его понимания социального мира.

Предпочтение, отдаваемое многоуровневым и мультиметодным
исследованиям, в которых практикуются

~перекрестные» доказа­

тельства одной точки зрения при помощи введения в рассмотрение

многообразия источников (которые в свою очередь «должны быть
достаточно убедительными для исследователя, чтобы тот начал дей­
ствовать») оборачивается на деле скорее сложностями, нежели ре­
шением проблемы. Перекрестные данные на деле означают смеше­

ние интерпретаций, притом разные наборы данных могут попросту
конфликтовать друг с другом. Работа Мойры Сиделл

(1993),

посвя­

щенная исследованиям состояния здоровья пожилых женщин, яв­

ляется ярким примером такого парадокса. 67 Она использовала три
типа данных, от «очень строгих» (к которым относились данные на­

циональной статистики по смертности и заболеваемости) до «средне
строгих» (к которым относились два развернутых обзора выборок)

до «нестрогих» (к которым относились биографические интервью с
тридцатью пожилыми женщинами). Результатом такого сопостав­
ления стал «коктейль из парадоксов и откровенно противоречивых

утверждений». 68 Это не такой простой алгоритм

-

проверять адек­

ватность одного набора данных, путем противопоставления его дру­
гомунабору. Различные ~типы>> данных могут порождать совершен­
но различные выводы.

Новая феминистская критика ставит акцент на той степени, в
которой различные методологии включают в себя различные формы

властных отношений, в то же время большинство из обсуждаемых в
этой связи вопросов являются в той или иной степени не новыми.
Похожие вопросы уже выходили в центр дискуссии в связи со мно­
жеством других <<ИЗМОВ>> и ~логий», например, в дискуссиях о пост­
структурализме, этнометодологии, феноменологии, постмодерниз­

ме и герменевтике. 69 Все эти области знания, как и феминизм, кри­
тиковали идею <<объективноЙ>> социальной науки как игнорирующую

факт предустановленности социального мира действующими сила-

Гекдер. методология и модусы человеческого зкакия

349

ми, чьи мнения и интенции являются эссенциальными для нашего

понимания этого мира. В Британии социологи продемонстрировали
рост заинтересованности в качественных исследовани.f,(х, начиная с

поздних 1960-х. Чикагская школа, с другой стороны, показала себя
более •подкованной• в области практики этих исследований, если
не в области теории, уже с 1920-х или 1930-х. Сикурель говорил о

•квантофрениио в

1964. 70

Критика теории верификации Гласера и

Штраусса весьма сходна с позднейшими феминистскими утвержде­

ниями. 71 Фуко, Хабермас и Хайдеггер комментировали диссипацию
субъектно-объектного дуализма, а также говорили о необходимости
более рефлексивного, социально-укорененного подхода к знанию.

Проблема дихотомии: слабость или сиnа?

·

Многие из подразумеваемых различий между качественными
и количественными методами познания не являются строго опреде­

ленными. Эти различия скорее отсылают к векоему континууму, в
котором при этом существуют точки, относительно которых невоз­

можно сказать со всей определенностью, какой из двух методов здесь
является господствующим. Например, и количественное, и каче­
ственное исследование могут включать в себя интенцию на развитие
научной теории и на прогрессивную (или непрогрессивную) провер­
ку ее теоретических положений на верность; а могут и не включать.

Анализ данных как численных значений

-

то есть то, что обычно

рассматривается как аспект количественного исследования

-

зача­

стую требует введения качественных суждений об этих данных и
построения категорий статистического тестирования. Между тем,
существует ложная синонимичность понятий •систематизирован­
ностьо и

• количествениость о-

можно являться неснетематичным

количественным исследователем, можно

-

систематичным каче­

ственным, можно- наоборот. 72
сКачественные» данные могут быть проанализированы либо

систематично, либо формально. На практике лишь небольтое число
таких анализов производится вне опоры на встречаемость, повторя­

емость одной и той же темы, особенно если есть цель произвести ин­

терпретацию значения этой темы. Что же до анализа •открытых•
интервью, который производится посредством высчитывания числа

того, сколько раз некие особые темы встречаются, то такое исследо­

вание •лишь с большой натяжкой может быть названо качествен­
ным, особенно, когда значимость темы устанавливается на основа-

Энн Оу/{,ли

350

нии подсчета частоты ее появления в интервью». 73 Как отметил Бри­
маи, <<огромное количество качественных исследований совмещает

черты эмпирицизма с количественным исследованием. Значитель­
ное число количественных исследований озабочено именно субъек­
тивными интерпретациями фактов, в то время как предполагается,

что это- исконная вотчина качественных исследований». 74 Многие
исследования имеют дело как с «объективными», так и с «субъек­
тивными» данными, и потому приведение такого положения к ситу­

ации «дихотомического выбора является ненужным, ошибочным и

крайне непродуктивным». 75
Хотя сейчас заметны некоторые признаки признания фемини­

стской социальной наукой небесполезности не-качественных мето­

дов, 76 тем не менее феминистская методология, как и феминистская
эпистемология, все еще устойчиво покоятел именно на качественных

методах. Принимая посылку Куна о культурах «нормальной науки»,
можно сказать, что феминизм так упорно цепляется за свою каче­
ственную методологию именно потому, что она уже давно «вросла» в

его «Нормальный>> интеллектуальный репертуар. Чтобы являться

ученым, относящим себя к феминистской социальной науке, доста­
точно проявлять некоторую лояльность в отношении качественной

парадигмы и выказывать желание продолжать работать в рамках

привычного дуалистического или/или мышления (тогда как оно в
то же время является врагом как эмансипаторной социальной науки,

так и эмансипаторного социального порядка). Не удивительно поэто­
му, что от феминисток, которые используют количественные мето­

ды, ожидают чего-то вроде извинений за такое поведение. Если уг­

лубиться в социологию профессий и в литературу, касающуюся про­
фессионализации, также станет ясно, что утверждения феминистс­

кой социальной науки сводятся к тому, чтобы сделать качественный
метод частью собственной программы по профессиональному станов­

лению.77 Феминизм нуждается в исследовательском методе, в мето­
дологии различения для того, чтобы занять свое особое место в струк­
туре академического знания, чтобы обрести социальный статус и
моральную легитимацию своих действий. Оппозиция «традицион­
НЫМ» исследовательским методам, так же, как и введение иннова­

ционных методов, таким образом обеспечивают общую организую­
щую платформу для феминистской науки. Такая оппозиция, как и
все оспаривание позитивизма и реализма как внутренне анти-феми­
нистских, усилил ась, когда постмодернизм вторгся в феминистскую

критику в 1980-х. Как откомментировала ситуацию Вулф, вероят­

но, было неслучайным, что «зачастую недоступный для понимания,

Гендер, методология и модусы человеческого зпапия

351

абстрактный и гиnертеоретический язык» nостмодернизма обрел
доминирующее положение в академическом мире как раз тогда, ког­

да женщины резко усилили свои позиции в академии. 78

Что такое наука?
Помещение феминистских методологий в их социальный кон­
текст может дать нам частичное объяснение охотно декларируемых
феминизмом антиколичественных и антипозитивистских интенций.

Наряду с этим существует и более фундаментальный вопрос: почему
методология социальных наук оказалась пойманной в идеологичес­

кую ловушку между количественными и качественными методами?

Этот вопрос вызывает к рассмотрению и другие темы, связанные с
природой науки и с взаимоотношениями науки вообще и науки со­

циальной. Внимательно рассматривая эти проблемы, можно увидеть,
что идея науки и была тем, что сформировало социальную науку, а
феминистская критика, в свою очередь, была сформулирована час­
тично в связи с идеей социальной науки. Методологические дебаты,
конфликт между двумя моделями

ной

-

-

количественной и качествен­

все это редуцировалось к картонной диалектике мужского­

женского, которая в свою очередь рассматривалась в весьма нереа­

листичном залоге и была наполнена фиктивными противопоставле­
ниями: так создался порочный круг.

Сама идея <с объективной» реальности уходит своими корнями
в далекое прошлое, как минимум- к моменту отделения филосо­

фии от науки в восемнадцатом веке. Она коренится в радикальном
эмпиризме философа Дэвида Юма и в кантианской пропозиции, со­
гласно которой все, что находится вне опыта, нельзя называть нау­

кой. То, что мы теперь называем наукой, развилось из античной тра­
диции рационального вопрошания, в которой разум, опыт, теория и

аргумент были соединены вместе в усилии познать божественное,
космос, социальный и психологический миры человечества. В тече­
ние семнадцатого и восемнадцатого веков термин «натурфилософия»

объединял математику и астрономию. А термины «философия>>, «ис­
кусство» и «наука» исnользовались как более или менее взаимоза­

меняемые. Вследствие работ Ньютона, написанных в семнадцатом и
начале восемнадцатого веков, стал шириться раскол в теле самой

философии

-

споры шли об использовании экспериментального ме­

тода для исследования взаимоотношений между

существующими

вовне феноменами. Так образовалась <•экспериментальная филосо-

Эпп Оукли

352
фия •>, подраздел

(j

натурфилософии». Но до девятнадцатого века ни­

чего не склоняло к употреблению термина <Jученый» в том смысле,
который в него вкладывают теперь. До начала нашего века научный
метод не ассоциировался с наглядной проверкойгипотез на истин­

ность. 79 Лишь с началом новой эпохи в 1900-х эксплицитные образы
науки и научности породили популярное современное представление

об ученом как о квалифицированном мужчине, работающем в совре­

менной лаборатории и одетом в непременный белый халат. 80
Среди концептов научности, которые продолжили влиять на
способы мышления и познания в социальных науках, несмотря даже
на то, что социальные и <Jфизические•> наукиуже вроде бы раздели­

лисЪ, были такие: теория верифицируемости знания; различение

1

аналитического синтетического; редукционизм как стратегия; пред­
ставление о том, что <Jзаконы природы» могут быть найдены и про­
анализированы; понятие юмовской каузальности; статус научной

теории как системы аксиом. 81 Популярные концепты научности изоб­
ражали ученого в качестве <Jрационального человека», ищущего при­

чинные законы, имея перед собой цель предсказывать и контроли­

ровать явления природы. Как человека, производящего исследова­
ния неким машинаподобным способом, то есть- не вдаваясь в реф­
лексию относительно ценностей и не обращаясь к своему личностно­

му опыту. <JСам» ученый таким образом был свободен от контекста,
а наука представлялась как нечто линеарное, подверженное посте­

пенной эволюции, благодаря которой научные знания становятся все

лучше и больше, притом, что этот накопительный процесс непреры­
вен. Этому представлению о науке как о восприимчивой, непреду­

бежденной, объективной практике был нанесен смертельный удар в
работе Куна Структура научных революций, в которой блестящий
научный ум предстал как <JНекое средоточие всего, что только есть
неопределенного,

интуитивного,

несколько поверхностного,

если

вообще не произвольного» .82 В то время, как актуальные научные
практики были показаны Куном как нечто, что сильно зависит от
личностного опыта, чувств, интуиций и ординарных событий чело­
веческих жизней. Наука таким образом является социально укоре­

ненной деятельностью, а наиболее продуктивные теории являются
ничем иным, как образными видениями, сотворнемыми внутри спе­

цифического культурного контекста, в котором работают ученые. 83
Другие более фундаментальные пути, на которых наука гендер­
но окрашивается, располагаются на уровне метафор и репрезентаций
приватных отношений в публичных реалиях. Идея органической,

<Jфеминной» Вселенной превалировала в Средние века и в эпоху Ре-

Гепдер, .методология и .модусы человеческого зпапия

353

нессан са. Человеческие и физические реалии были представлены как

один континуум; ни объективность, ни автономная самоидентич­

ность не рассматривались тогда в качестве достойных целей. 84 По­
скольку природа представлялась женским началом, то и наука/зна­
ние рассматривались как женское

-

две эти сферы пересекались.

Подобного рода гендеризация по женскому типу природы и науки
дали начало современному лексикону познающего как мужчины.

Картезианский проект сепарации познающего от познаваемого яв­

ляется одним из наиболее часто упоминаемых в расемотрениях ис­
тории науки. Именно этот проект обозначил цель науки как домнна­
цию над феминной Вселенной. Сьюзаи Бордо писала о том, что из

«РазмышлениЙ•> Декарта можно вынести в первую очередь онтоло­
гический мужской порыв к сепарации, причем не только к сепара­

ции от матери, но и более фундаментально -к сепарации от органи­
ческой женской вселенной Средних Веков и Ренессанса.

Продовольственные :кризисы, войны, болезни и бедность с се­
редины шестнадцатого по середину семнадцатого веков нарушили

чувство равновесия между человеческими существами и женской
вселенной природы. Природа как бы покинула человека в беде. По­
скольку природа маркировалась как феминная, то и сама феминность

была дискредитирована этим предательством. Культурный и науч­
ный миры, будучи вновь сотворенными как маскулинные, столкну­
ли не только женщин, но и мужчин с проблемой отбрасывания иден­
тификации со всем феминным. Логическим образом последовало и
защитное отторжение женщин. Для современной Проблематики фе­
минизма с ее дискуссиями по поводу экспериментального метода важ­

ным является то, что апологеты подобных паттернов мышления с
шестнадцатого века видели экспериментатора как мужчину, энер­

гично расчленяющего природу, представленную в форме тел

-

че­

ловеческих или тел животных. К концу девятнадцатого века экспе­
риментальная философия, сфокусированная на лаборатории, доби­
лась тотального превосходства как наука, а вот знание, основанное

на наблюдении, тем временем стало «служанкой», приелуживающей

«мастер-дискурсу•>

интервенционалистской экспериментальной

науки. 85
Когда экспериментальный метод исследования первоначально
установился как подраздел философии где-то в семнадцатом веке, он

был связан с пра:ктиками, подобными алхимии, с соответствующи­

ми коннотациями тайны и мистики. 86 Бэкон назвал новое экспери­

ментальное знание <<мужским» ;87 это был термин поощрительный:
назвать что-либо <<женским» было оскорблением. 88 Метафорика «из12

За•.

4046

Экк Оукл.и

354

насилования• и •nыток• активно исnользовалась для того, чтобы

описывать процесс вырывания у природы •ее• тайн. 89 Второе назва­
ние •Механики Ньютона•- •Ньютоновский учебник насилия\nо­
хищения•

( oNewton's rape manual• ),

поскольку понимание приро­

ды как женщины, не преnятствующей или даже приветствующей
насилие, было фундаментальным для этих новых концепций приро­

ды и исследования. 90 При таких обстоятельствах •научный• стиль
познания можно попросту переименовать в осупермаскулинизацию•

рационального знания. 91 Главной причиной, по которой наука на­
стойчиво репродуцирует маекулииную рациональность, является

именно то, что она сама- наиболее существенное выражение этой

самой маскулинной рациональности. 92

Подсчеты на бnaro женщинам?
Сегодня большинство феминистских критиков количественной
методологии начинают в конце концов признавать, что все-таки есть

социальная реальность, которая объективно существует по ту сторо­

ну разнообразия человеческих интерпретаций. 93 Мы не можем отри­
нуть о трясину• феноменологии- ни как феминистки, ни как уче­

ные, вовлеченные в социальные науки. Опасность укоренения зна­
ния: в описаниях индивидуальных опытов состоит в том, что никто

не может выйти за их границы. Укоренение вопросов исследования
и самих открытий в женском опыте повседневной жизни -это впол­

не похвальна.я: феминистская цель и весьма существенный шаг на
пути к всестороннему пониманию социального мира. Но субъектив­
ность исследователя: остается:, как и во всех сферах науки, тем фак­

тором, который оказывает потенциальное влияние на те утвержде­
ния:, на те выводы, которые становятся: результатами исследований.

Заинтересованность феминизма в эмансипаторной социальной
науке подразумевает требование широкого ассортимента методов,
среди которых количественный метод должен занять всеми nризнан­
ное, уважаемое место. Экстенсивное социо-демографическое картог­
рафирование женских позиций, которое стало хорошим: подспорьем:

для: второй волны феминизма, было бы невозможным:, если бы не
проводимые nовсеместно широкомасштабные количественные иссле­

дования. Угнетение женщин никогда не было бы ни продемонстри­
ровано, ни пон.я:то без возможности критически рассмотреть пози­
ции женщин по отношению к позициям мужчин на рынке труда, в

сфере образования, в системе здравоохранения и распределения соб-

Гендер, методология и модусы человеческого зпапия

355

ственности, в политических организациях и в правительстве, в при­

ватном мире дома и во внутрисемейных отношениях. Лежащие в ос­
нове этих процессов механизмы <<гендеринга>> структурного неравен­

ства, которые происходят в большинстве обществ, никогда не были
бы распознаны при помощи одних лишь качественных методов. Ста­
тистика, которая поступает из официальных источников, равно как

и из широкомасштабных научных исследований, постоянно продол­

жает обнаруживать области, в которых гендер, класс и этничность
пересекаются в качестве осей дискриминации. 94 Недавним пр им ером
удачного использования данных исследований, посвященных поло­

жению женщины, в качестве средства развития феминистского са­

мосознания, стала работа над проектом «Поддержка чулков»

(Support Stockings) в Швеции.

<<Поддержка чулков» -это женский

сетевой проект, цель которого- поддержка женщин в политике.
Этот сетевой проект стартовал в

1995 году, когда процент женщин в
1919 года и когда ряд полити­

шведском парламенте упал впервые с

ческих и социальных иреобразований казались уводящими от обще­
ства гендерного равенства. Одним из стратегических решений этой
кампании стало использование гендерно-ориентированной статисти­

ки в качестве средства распространения информации о положению

женщины. 95 Такие примеры дают нам пищу для размышлений о ре­
абилитации количественных методов среди исследовательских тех­
ник феминистской социальной науки, о развитии этих техник в на­

правлении «подсчетов на благо женщин», если воспользоваться вы­

ражением Дороти Смит. 96 Существуют также довольно обоснованные
предпосылки (которые не рассматриваются в данной статье) для раз­
вития экспериментальных исследовательских методов как таких,

которые будут отражать феминистские ценности и цели эмансипатор­
ной социальной науки. В обоих случаях то, чего следует добиваться,

вероятно, лежит в приспособлении моделей «мэйлстрима» к службе
феминистским ценностям. Определенно, в этом направлении нужно

сделать еще очень многое, собирая и интегрируя примеры <<Хороших
практик» и вырабатывая направление для будущих исследований.

Требование феминистских моделей количественной и экспери­
ментальной работы должно быть выдвинуто с ясным осознанием того,
что «не следует вместе с водой выплескивать ребенка>>. Необходимо
признать, что те процедуры, которые используются в <<мэйлстриме»
и при этом являются несовместимыми с феминистскими ценностя­

ми, могут быть заменены другими при сохранении методологичес­
ких техник как таковых. Критическим вопросом здесь остается со­
ответствие методов исследования исследуемому вопросу.

Эпп Оукли

356
Заключение

С 1970-х исследователи, работающие в области феминистских
социальных наук, усилили анти-количественные и анти-позитивис­
тские методологические позиции, каковое усиление происходило в
научных горизонтах этнометодологии, постструктурализма и герме­

невтики. Феминистская наука выдвинула страстно аргументирован­
ный набор посылок, принципиально отрицающих количественные
и экспериментальные методы на основе того, что последние являют­

ся репрезентантами властных отношений угнетения. Акцент, сделан­
ный феминистской методологической литературой на важности по­
нимания того, что методы «делают» с участниками исследований, и

на том, что происходит в конце концов с добытыми сведениями, со­

служил хорошую службу в деле реструктуризации форм получения
знания и помог создать более демократическую социальную науку.

Аргумент о маскулинистеком наборе предрассудков, который пря­

чется за лупой «объективности•>, стал особенно принципиальным в
деле выявлени,f.[ и демонстрации того, как требования мэйнстрима
(например, требование валидации знания) могут интенционально
отражать особую точку зрения мужчин как доминантной группы.
В данной статье я предприняла попытку продемонстрировать,

что за феминистской методологической «озабоченностью» лежит
более фундаментальная, гендерно-окрашенная история. «Парадиг­

матический спор», в котором качественный и количественный мо­
дусы познания рассматриваются как взаимно противопоставленные,

является историческим и социальным конструктом. В своей основе

такая поляризация является бесплодной и ложной. 97 Помимо этого
по своему принципу она всего лишь воспроизводит патриархальный
характер многих других дихотомий. Следовательно, как и отмечал

Дреер, большинству исследовательских проектов в сфере социальных
наук использование терминов <<количественный» и «качественный»
не прибавляет ни доверия, ни понимания. 98 Более того, если их по­
просту выбросить -ничего не изменится. Более того, это может при­
нести пользу, поскольку, как показано в этой статье, феминистки,
работающие в сфере социальных наук и использующие язык «коли­
чественных» и <<качественных» парадигм, участвуют в этом постро­

ении неравным образом дихотомизированного социального мира.
Дихотомия как таковая не присуща ни природе, ни человеческой
жизни, ни человеческому опыту. 99 Концепт противостояния двух

элементов, отрицающий существование некоего медиатора, некоей

Гендер, .методология и .модусы человеческого знания

357

общей почвы между ними, не является эмпирическим. Этот кон­

цепт- не более, чем социальный конструкт, отражающий базовые
требования патриархатных обществ, в которых правит бал резко вы­

раженная оппозиция мужского и женского. 100
Следуя теории объектных отношений, мы можем понять, как
мужская научная рациональность в качестве идеологической репре­

зентации была основана на реалъпой форме социализации мужчин,

включающей в себя репрессию инфантильного стремления к един­
ству и искаженные социальные отношения, из нее проистекающие. 101
Именно в рамках этого социального процесса качественные пути зна­
ния начали маркироваться как принадлежащие «Другому»

-

«вто­

рому полу•> из классического труда Симанны де Бовуар. Суламифь

Рейнхарц выразила это в следующих словах: «Количественный под­
ход- это Истеблишмент. Качественный- это социальное движе­
ние, протестующее против Истеблишмента. Количественные мето­
ды- это регулярная армия. Качественные- движение сопротив­

ления. Качественный подход все еще находится снаружи, предпри­

нимая попытки прорваться внутрь» . 102 Враждебность количествен­
ным методам знания базируется на отторжении разума и науки как
маекулииных и на принятии опыта, маркированного как феминный.

Но это

-

чистейший эссенциализм, который ведет к тем же пара­

доксам, против которых он протестует. 103 В результате такого дви­
жения скорее всего появится что-то вроде «феминизма различия»,

где женщина будет описываться как имеющая отличные от мужс­
ких модусы мышления, познания и чувствования. И опасность здесь

состоит в том, что подобная новая парадигма описания женщины
может попасть в руки тех, кто станет вновь использовать гендер в

качестве средства ди.::криминации женщин. 104 Представление о ко­
личественных и качественных методах как о противопоставленных

друг другу препятствует критическому осмыслению развития и при­

менения тех модусов знания, которые способны уважать автономию
и субъективность исследуемых,

в то же время минимизирующих

набор предрассудков, в создании приемлемых для женщин модусов
познания. Чем больше мы говорим на языке «парадигматического
спора», тем больше мы углубляемся в историю, которая стоит за ним.
Вместо того, чтобы смотреть вперед, выявляя перспективы, которые

эмансипаторвые (социальные) науки могут предложить для челове­
ческого процветания, мы теряем себя в социально сконструирован­
ных драмах гендера, где социальные отношения феминности и мас­
кулиниости не только предписывают и запрещают модусы знания,
но и навязывают нам представления о том, что же именно мы знаем.

Эн.н. Оук.ли

358

Я использую термин •феминистка•, подразумевая тех, кто рассматривает жен­
щину как объект эксплуатации, как обесцененную и угнетенную, тех, кто соби­
рается изменить сложившеес.я положение, тех, кто последовательно принима­

ет критический взгл.яд на доминантную интеллектуальную традицию, которая
либо игнорировала, либо оправдывала угнетение женщин;

J. Acker, К. Barry,
and J. Esseveld, •Objectivity and Truth: ProЬlems in Doing Feminist Research•, in
М. М. Fonow and J. А. Cook, eds., Beyond Methodology: Feminist Scholarship as
Liued Research (Bloomington: Indiana University Press, 1991), рр. 330-335.
В фокусе данной статьи находится социологическая методология. Другие соци­
альные науки такие, как экономика и психология имеют несколько отличные
методологические традиции.

Bryman, Quantity and Quality in Social Research (London: Unwin Hyman,
1988); М. Hammersley, The Dilemma of Qualitatiue Method: Herbert Blumer and
the Chicago Tradition (London: Routledge, 1989); D. С. Phillips, The Social
Scientist's Bestiary (Oxford: Pergamon Press, 1992).
А.

Е. G. Guba, ed., The Paradigm Dialog (Newbury Park, Calif.: Sage Publications,
1990).
Здесь .я упоминаю лишь самую существенную литературу, вышедшую из под
пера феминистских социологов по вопросу об исследовательских методах. Этот
список литературы включает некоторые из моих собственных работ. Рассмот­

рение вопроса в данной статье, что начинается с защиты количественных мето­
дов и оканчивается признанием того, в чем нуждаются и феминизм и социальные

науки,

-

это более интегрированный подход, что включает в себ.я автобиогра­

фические параллели; поэтому .я не могу говорить о себе как об ученом, не при­

надлежащем к •Феминистской критике•.

М.

Mies, • Towards а Methodology for Feminist Research •, in G. Bowles and R. Duelli
eds., Theories о{ Women's Studies (London: Routledge, 1983), рр. 117-39.
См. например, Н. Roberts, ed.,Doing Feminist Research(London: Routledge,l981);
L. Stanley and S. Wise, Breaking Out Again: Feminist Consciousness and Feminist
Research (London: Routledge, 1983).
Bryman, ор. cit.
Кlein,

В. G. Glaser and А. L. Strauss, The Discouery o{Grounded Theory (Cblcago: Aldine,
1967).

10

11

12

См. например, С.

Fletcher, Beneath the Surface (London: Routledge & Kegan Paul,
1974); J. Lofland, Analyzing Social Settings: А Guide to Qualitatiue Obseruation
and Analysis (Belmint, Calif.: Wadsworth, 1971); L. Shatzman and А. L. Strauss,
Field Research: Strategies for а N ational Sociology (Englewood Cliffs, NJ.: Prentice
Hall, 1973).
М. F. Belenky, В. М. Clinchy, N. R. GoldbergerandJ. М. Tarule, Women'sWaysof
Knowing (New York: Basic Books, 1986); С. Gilligan, In а Different Voice
(Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1982); М. Millman and R. М. Kanter,
•lntroduction to Another Voice: Feminist Perspectives on Social Life and Social
Science•, in S. Harding, ed., Feminism and Methodology (Bloomington: Indiana
University Press), рр. 29-36; S. Reinharz, Оп Becoming а Social Scientist (New
Brunswick, NJ: Transaction Books, 1984).
J. В. Elshtain, РиЫiс Man, Priuate Woman (Oxford: Martin Robertson, 1981);
М. Stacey, •The Division of Labour Revisited or Overcoming the Two Adams•, in

Гендер, .методология и .модусы человеческого знания

13

14

15

16

359

Р. О. Abrams, R. Deem, J. Finch and Р. Rock, eds., Practice апd Progress: British
Sociology 1950-80, рр. 173-204.
Н. Rose, Love, Power апd Kпowledge (Cambridge: Polity Press, 1994); Е. Martin,
The Womaп iп the Body (Boston, Mass: Beacon Press, 1987); S. J. Williams and
G. А. Bendelow, •The Emotional Body•, Body апd Society 2 (1996): 125-39.
Т. Е. J ayarathne, • The Value of Quantitative Methodology for Feminist Research •,
in G. Bowles and R. Duelli Klein, eds., Theories of Women's Studies, рр. 140-61;
Т. Е. Jayarathne and А. J. Stewart, •Quantitative and Qualitative Methods in the
Social Sciences: Current Feminist Issues and Practical Strategies•, in М. М. Fonow
and J. А. Cook, eds., Beyond М ethodology: Feminist Scholarship as Lived Research,
рр. 85-107.
М. Eichler, Noпsexist Research Methods (Boston, Mass: Allen & Unwin, 1988).
Reinharz, ор. cit., р. 95. Метафорическое использование термина наре• явля­
ется проблематичным, поскольку оно может быть понято как банализация ре­
ального изнасилования.

!1

L. Kolakowski, Positivism Philosophy: From Ните to the Vienna Circle
(Harmondsworth: Penguin, 1972); С. G. А. Bryant, Positivism iп Social Theory апd
Research (London: Macmillan, 1985).

18

Jaggar, Feminist Politics and Нитап Nature (Brighton, Sussex: Harvester
Press, 1983).
А. Giddens, •Positivism and lts Criticso, in Т. Bottomore and R. Nisbet, eds.,
А History of SociologicalAпalysis (London: Heinemann, 1978), р. 273.

19

А. М.

20

Stanley and Wise,

21

Р.

Caplan, •Engendering Knowledge: The Politics of Ethnography, Part 1•,
Aпthropology Today 4.5 (1988): 8-17.

22

V. Walkerdine, Counting Girls Out (London: Virago, 1989), р. 208.
Reinharz, Оп Becoming а Social Scientist, р. 368.
Elshtain, ор. cit., р. 303.
Mies, ор. cit., р. 123.
Acker, Barry and Esseveld, ор. cit., р. 146.
R. Edwards, •Connecting Method and Epistemology: А White Woman Interviewing
Black Women•, Womeп's Studies Iпternatioпal Forum 13 (1990): рр. 477-90.

23

24

26
26

21

28

29
30

ор.

cit.,

р.

171.

Stanley and Wise, ор. cit., р. 169.
Silverman, ор. cit., р. 138.

31

М. Leininger, •Evaluation Criteria and Critique of Qualitative Research Studies•,
in J. М. Morse, ed., Critical I ssues in Qualitative Research М ethods (Thousand Oaks,
Calif.: Sage PuЬlications, 1994), рр. 95-115.
J. М. Swanson and L. Chapman, •lnside the Black Вох: Theoretical and
Methodological lssues in Conducting Evaluation Research Using а Qualitative
Approach•, in J. М. Morse, ed., Criticallssues iп Qualitative Research Methods,
рр. 66-93.

32

М.

Sidell, •lnterpreting•, in Р. Shakespeare, D. Atkinson and S. French, eds.,
Research Practice (Buckingham: Open University Press, 1993), рр.
109-30. В таких спорах термины наподобие •р-ценностей• (p-values) имеют в
Reflectiпg оп

большей стеnени метафорическое, нежели буквальное звучание, и реферируют

Эн.н. Оукл.и

360

как к техническим процедурам по анализу данных, так и к стоящей за ними
зпистемологической традиции рассмотрения чисел как принципиально важно­
го средства (единственного или одного из многих) репрезентации знания.
33

J. Bernard, •Му Four Revolutions: An AutoЬiographical History of the American
Sociological Association•, American Journal of Sociology 78 (1973): 773-91.

34

Millman and Kanter,

35

S. Griffin, Women and Nature: The Roaring lnside Her (New York: Harper
Colophon, 1980), р. 107.

38

Т. McCormack, •Good Theory of Just Theory? Toward а Feminist Philosophy of
Social Science•, Women's Studies lnternational Quarterly 4 (1981): 1-12.
В. Du Bois, •Passionate Scholarship: Notes on Values, Knowing and Method in
Feminist Social Science•, in G. Bowles and R. Duelli Klein, eds., Theories o{Women's
Studies, рр. 105-116. Феминистская методологическая литература использует

37

ор.

cit.,

р.

35.

термин •эксперимент• двумя различными способами, но достаточно часто в ней
не рефлектируется и не осознается факт этого различия. В первом значении эк­
сперимент означает, что психолог или ученый делает в лаборатории. Во втором

значении эксперимент- зто нечто, что производится в реальном мире и обыч­
но несет встроенный злемент оценки, которая-то и будет определять, является

или нет данный эксперимент успешным. В такого рода экспериментальных ис­
следованиях исследователь не только собирает данные от исследуемых, но и
активно вторгается в их жизни. Таким образом эксперименты представляют

собой случаи •открытого опыта•

88
89

40
41

42
43

45
48

47
48

49

50

51

52

(invented experiences). D. Silverman, Qualitative
Methodology and Sociology (Aldershot, Hants.: Gower Press, 1985).
См. например, Roberts, ор. cit.; Stanley and Wise, ор. cit.
L. Code, What Сап She Know? Feminist Theory and the Construction of Knowledge
(Ithaca, NY: Cornell University Press, 1991), р. 38.
Rose, ор. cit.
J. Donovan, •Animal Rights and Feminist Theory•, SIGNS: Journal of Woman in
Culture and Society 15.21 (1990): 350-75.
Stanley and Wise, ор. cit., р. 6.
Du Bois, ор. cit.
Stacey, ор. cit., р. 212.
Du Bois, ор. cit.
Mies, ор. cit.
Rose, ор. cit.
D. Е. Smith, The Everyday World as ProЫematic (Milton Keyenes: Open University
Press, 1988), р. 160.
Belenky et al, ор. cit.; М. Crawford, •Agreeing to Differ: Feminist Epistemologies
and Women's Ways of Knowing•, in М. Crawford and М. Gentry, Gender and
Thought (New York: Springer Verlag, 1989).
Gilligan, ор. cit.
L. Walker, •Sex Differences in the Development of Moral Reasoning: А Critical
Review•, Child Development 55 (1984): рр. 667-91.
J. Ribbens, •lnterviewing- An 'Unnatural' Situation?•, Women's Studies
lnternational Forum 12 (1989): рр. 579-92; J. Finch, •lt's Great to Have Someone

Гендер, .методология и .модусы человеческого знания

361

to Talk to: The Ethics and Politics of Interviewing Women•, in С. Bell and
Roberts, eds., Social Researching: Politics, ProЬlems, Practice (London:
Routledge, 1984), рр. 70-87; S. Wise, •А Framework for Discussing Ethical issues
in Feminist Research: А Review of the Literature• in V. Griffiths et al., Writing
Feminist Biography 2: Using Life Histories (Manchester: University of Manchester,
1987); R. Edwards, •Connecting Method and Epistemology: А White Woman
InterviewingBlack Women•, Women's Studies International Forum 13 (1990): 477-90;
Н. Graham, •Do Her Answers Fit His Questions? Women and the Survey Method•,
in Е. Gamarnikow, S. Morgan, J. Purvis, and D. Taylorson, eds., The PuЬlicand the
Private (London: Heinemann, 1983), рр. 132-46; L. МсКее and М. O'Brien,
•lnterviewing Men: Taking Gender Seriously•, in Е. Gamarnikow, S. Morgan,
J. Purvis, and D. Taylorson, eds., The PuЬlic and the Private. рр. 147-76.
Н.

53

D. L. Wolf, •Situating Feminist Dillemmas in Fieldwork•, in D. L. Wolf, ed.,
рр. 1-55.

Feminist Dilemmas in Fieldwork (Boulder, Colo.: Westview Press, 1996),
54

М. Sandelowski, •The Proof is in the Pottery: Toward а Poetic for Qualitative
Inquiry•, in J. М. Morse, ed., Critical Issues in Qualitative Research Methods, рр.
46-63.

55

Jayarathne and Stewart,

56

L. W. Cannon, Е. Higginbotham and М. L. Leung, • Race and Class Bias in Qualitative
Research of Womeno, in М. М. Fonow and J. А. Cook, eds., Beyond Methodology:
Feminist Scholarship as Lived Research, рр. 107-18.

57

J. Spraque, and М. К. Zimmerman, •Quality and Quantity: Reconstructing Feminist
Methodology•, The American Sociologist (Spring 1989): 71-86.

ор.

cit.

58

Cannon, Higginbotham and Leung,

59

Jayarathne and Stewart,

60

К. Howe, М. Eisenhart, •Standards for Qualitative (and Quantitative) Research:
Prolegomenon•, Educational Researcher (М ау 1990): 2-9.

61

W. R. Shadish, Т. D. Cook, and L. С. Leviton, Foundations of Program Evaluation
(Newbury Park, Calif.: Sage Publications, 1991), р. 397.

62

М. Leininger, •Evaluatioп Criteria and Critique of Qualitative Research Studiest,
in J. М. Morse, ed., Critical Issues in Qualitative Research Methods, рр. 95-115;
М. А. Mueche, •On the Evaluation of Ethnographies•, in J. М. Morse, ed., Critical
Issues in Qualitative Research Methods, рр. 187-209.

63

J.

Т. Е.

ор.

ор.

cit.

cit.

Richardson, .Introductiono, in J.

Т. Е.

А

Richardson, ed., Handbook of

Qualitative Research Methods (London: BPS Books, 1996).
64

Spraque and Zimmerman,

65

С.

with Surveys: Methods or Epistemology?•, in М. Bulmer, ed.,
Sociological Research Metl10ds: An Introduction (London: Macmillan, 1984), рр.
82-102.

66

Bryman, ор. cit.
Sidell, ор. cit.

67
68

Marsh,

IЬid., рр.

69

М.

70

А.

ор.

cit.,

р.

74.

•ProЬlems

112-113.

Hammersley, The Politics of Social Research (London: Sage Publications, 1995).

Desrosieres, •How to Make Things Which Hold Together: Social Science,
Statistics and the State•, in Р. Wagner, В. Wittrock, and R. Whitley, eds.,

362

71
72

73

74

75

76

77

76
79

80

61

82
83
84

85

80

87

88

89
90

91

92

Эн:н. Оу".ли

Discourses оп Society: The Shaping о( the Social Science Disciplines (Sordrecht:
Кluwer Academic Publishers, 1991), рр. 195-218.
Glaser and Strauss, ор. cit.
Jayaratne and Stewart, ор. cit.
М. Dreher, •Qualitative Research Methods from the Reviewer's Perspective•, in J.
М. Morse, ed., Critical lssues in Qualitative Research Methods, рр. 281-97.
Bryman, ор. cit., рр. 172-3.
М. D. Lecompte and J. Р. Goetz, •ProЬlems of Reliabllity and Validity in
Ethnographic Researcho, Review о( Educational Research 52 (1982): 31-60.
S. Gorelick, •Contradictions of Feminist Methodologyo, Gender and. Society 5
(1991): 459-77; L. Kelly, L. Regan, and S. Burton, •Defending the IndefensiЬle?
Quantitative Methods and Feminist Research•, in Н. Hinds, А. Phoenix and
J. Stacey, eds., Working Out: N ew Directtons (or Women's Studies (London: Falmer
Press, 1992), рр. 149-60; А. Oakley, Social Support and Motherhood: The Natural
History о( а Research Project (Oxford: Basil Blackwell, 1992).
Е. Freidson, The Pro(ession о( Medicine (New York: Dodd, Mead and Со., 1970);
А. Witz, Pro(essions and Patriarchy (London: Routledge, 1992).
Wolf, ор. cit., р. 6.
Р. Т. Manicas, А History and Philosophy о( the Social Sciences (Oxford: Basil
Blackwell, 1987).
L. Schieblnger, The Mind Has No Sex? (Cambridge, Mass.: Harvard University
Press, 1989), р. 148.
Manicas, ор. cit.
Cormack., ор. cit., р. 2.
S. J. Gould, The Mismeasure о( Man (Harmondsworth: Penguin, 1981).
С. Merchant, The Death о( Nature: Women, Ecology and the Scienti(ic Revolution
(San Francisco: Harper & Row, 1980).
Н. Rose, • Learning from the New Priesthood and the Shrieking Sisterhood: Debating
the Life Sciences in Victorian Englando, р. 6.
Т. М. Porter, Trust in Numbers: The Pursuit о( Objectivity in Science and РиЫiс
Li(e (Princeton, N.J.: Princeton University Press, 1995).
Rose, •Learning from the New Priesthoodo, р. 11.
L. Schieblnger, Nature's Body (London: Harper Collins, 1993).
Murchant, ор. cit.
S. Harding, The Science Question in Feminism (Milton Keynes: Open University
Press, 1986), р. 113.
S. Harding, .Js Gender а VariaЬie in Conceptions of Rationality?• Paper delivered
to the Fifth International Colloquium on Rationality, 1981, Vienna.
Н. Haste, The Sexual Мetaphor (Hemel Hempstead, Herts.: Harvester Wheatsheaf,
1993), р. 229; Е. F. Keller, •Gender and Science•, in J. Nielsen, ed., Feminist
Research Methods: Exemplary Readings in the Social Sciences(Boulder: Westview
Press, 1990). Впоследствии Хардин г сожалела об этой аналогии: S. Nemeces, •The
Furor over Feminist Science•, Scientt(ic American (January, 1997): 83-4.

Ген.дер, методология и модусы человеческого зпан.ия

363

93

L. Stanley and S. Wise, Breaking Out Again: Feminist Ontology and Epistemology
(London: Routledge, 1993), р. 9.

94

S. Arber and J. Ginn, Gender and Later Life (London: Sage, 1991); В. Bagilhole,
Women, Work and Equal Opportunity (Aldershot: Avebury, 1994); Department of
Health, Variations in Health: What Сап the Department of Health and the NHS
Do? (London: HMSO, 1995); S. Dex, Women's Occupational MoЬility (Basingstoke,
Hampshire: Macmillan, 1987); J. Humphries and J. Rubery, eds., The Economics
of Equal Opportunities (Manchester: Equal Opportunities Commission, 1995).

95

А.

Stark, •Combating the Backlash: How Swedish Women Won the War•, in
Oakley and J. Mitchell, eds., Who's Afraid of Feminism? (London: Hamish
Hamilton, 1997), рр. 224-44.

А.

ор.

96

Smith,

97

Jayarathne and Stewart,

cit.

98

Dreher,

ор.

ор.

cit.

cit.

99

Du Bois,

100

N. Jay, •Gender and Dichotomy•, Feminist Studies 7 (1981): 1.
D. Haraway, •Monkeys, Aliens and Women: Love, Science and Politics at the
Intersection of Feminist Theory and Colonial Discourseo, Women's Studies
International Forum 18 (1989): 259-312; Keller, ор. cit.
S. Reinharz, •So-Called Training in the So-Called Alternative Paradigm•, in Е. G.
Guba, ed., The Paradigm Dialog, рр. 290-302.

101

102

ор.

cit.

103

J. Grant, •l Feel Therefore I Am: А Critique of Female Experience as the Basis for а
Feminist Epistemology•, Women and Politics 7 (1987): 99-114.

104

А. Oakley, •А Brief History of Gender•, in А. Oakley and J. Mitchell, eds., Who's
Afraid of Feminism?, рр. 29-55.

111.
к

Феминистский подход

интерпретации

методика

анализа

качественных
текста,

данных:

интеракции

и

изображения

Суламифь Рейнхарц

Феминистское мультиметодное исследование'

Для феминистских исследований постула­
том становится использование разнообразных

методик для получения многогранной инфор.ма­
ции.2

Так же часто, как феминистское исследование базируется сра­
зу на нескольких дисциплинах, в нем используется не одна, а сразу

несколько методик в каком-либо отдельном проекте. В этом отличие
от многих других подходов в социальных науках, что не используют
множество методик,

но основываются на одном типе данных или

методе анализа. Использование множества методик в одном иссле­

довании получило собственное имя- триангуляция. 3 Так же, как
обычные исследования, феминистские исследования часто моно-ме­
тодологичны, но есть много примеров и триангуляции. Вероятно,
доля триангуляции выше в феминистских исследованиях, чем в

обычных, поскольку триангуляция находится в особом отношении
к феминистским интересам.

Феминистки выбирают мультиметодность по техническим при­
чинам- так же, как обычные исследователи- но также и иресле­
дуя особые феминистские интересы, в чем отображается их интел-

© Oxford University Press, 1992.

Shulamit Reinharz, Feminist
Methods in Social Research (New York, Oxford: Oxford University Press, 1992),
рр. 197-204, 208-332.
Перевод Завена Баблояна выnолнен по изданию

365
лектуальная, эмоциональная и политическая включенность [в про­

исходящее]. Феминистские описания мультиметодного исследования
выражают стремление к тщательному изучению, желание освобо­
диться от шор, готовность идти на риск. Мультиметодность позво­
ляет феминистским исследовательницам связывать прошлое с насто­

ящим, «Накопление данных» с действием, индивидуальное поведе­

ние с социальной системой. Вдобавок феминистские исследователь­
ницы используют мультиметодность вследствие тех изменений, что

происходят с ними и остальными в ходе длительного проекта. Феми­
нистки описывают такие длительные проекты как «путешествия•.

Иногда мультиметодность отражает стремление исследовательницы

быть внимательной к каждому респонденту. Комбинируя методы,
феминистские исследовательницы, в частности, оказываются в состо­
янии осветить ранее не затронутые или понятые неправильно области
опыта. Мультиметодность увеличивает вероятность получения науч­
но достоверных результатов и практическую пользу исследования.

Исторические корни
Как показывает Агнес Ридманн, одним из первых поборников
сочетания количественных и качественных методов в социологичес­

ком исследовании следует признать Маргарет Лойд Джарман Хэгуд

(1907-1963),

первопроходца в области статистики и демографии. 4

Сначала Маргарет Хэгуд получила степень магистра (М. А.) матема­

тики, а затем- доктора

(Ph. D.) социологии. Ее докторская диссер­

тация 1936-го года представляла собой статистический анализ пат­
тернов фертильности среди женщин сельскохозяйственного Юга Со­
единенных Штатов, региона с наивысшим уровнем прироста населе­
ния в стране.

Заняв свою первую должность научного сотрудника [research
associate] в Institute for Research in Social Science при Университете

Северной Каролины, Чепел Хилл, Маргарет Хэгуд вновь обратилась
к тому же слою населения, что она изучала в своей диссертации. На
этот раз она предприняла также путешествие на юг и провела деталь­

ные интервью с фермерскими женами. Возникшая в результате кни­

га, Мamepu Юга, оказалась полновесным качественным исследова­
нием. Хэгуд писала:
«Хотя уже твердо установлено, что для сельских женщин на Юге
характерны высокий уровень фертильности и низкий уровень жиз­
ни, но все еще мало известно, что эти количественные показатели

Сула.мифь Рейнхарц

366

означают в жизни матерей и их детей. Исходя из этого, была пред­

принята попытка охватить вопрос более широко и более реалистич­
но, отойдя от ограниченной статистической интерпретации и стерео­

типного

<<case studies » [исследования конкретного случая], но все же

сочетать, насколько это возможно, некоторые особенности статис­
тического, <<конкретного>> и опросного методов.

Предварительная работа включала в себя, во-первых, статисти­

ческий анализ региональных и субрегиональных вариаций фертиль­
ности в целях выделения и определения групп с высоким уровнем

фертильности и исследования влияния различий в фертильности на

Юго-Востоке .... Собственно же сбор данных из первых рук был орга­
низован автором как повторные визиты к матерям-фермершам на

протяжении шестнадцати месяцев полевой работы>>. 5
В то же время она сохраняла свой интерес к статистике и демо­

графии, и в

1941 году опубликовала ставший чрезвычайно популяр­

ным текст Статистика для социологов. 6
Маргарет Хэгуд блестяще комбинировала количественные и
качественные методы в своем изучении жизненного опыта женщин

и их семей на сельскохозяйственном Юге. Она лично проинтервьюи­

ровала членов

254

домохозяйств минимум по одному разу, отбирая

семейства на основании таких показателей, как мобильность, обра­
зование, возраст, продолжительность брака, количество лет, ушед­
ших на беременность, фертильность, род занятий. Фермеры могли
общаться с ней без стеснения, поскольку видели, что она, выросшая

в этом же районе, ненамного отошла от их стиля жизни. Одна из ин­
тересных ее находок была та, что семь из восьми женщин предпочи­

тали работать в поле, а не дома. Они более гордились своими дости­
жениями вне дома, чем в его стенах.

В то же время она обнаружила, что питание, быт, медицинское
обслуживание, образование, общественная жизнь и отдых женщин

и их семей неадекватны. Главным виновником были <<тяготы вынуж­
денного и слишком частого деторождения>>, усугубляемые в свою
очередь отсутствием регионального планирования, неадекватными

государственными программами контрацепции, преобладанием од­
ной сельскохозяйственной культуры, а также иренебрежением по
отношению к этому региону со стороны федерального правительства.

Позже Маргарет Хэгуд ввела в обиход использование еще одного ме­
тода- фотографии[ ... ].

Более

50 лет социолог Мирра Комаровски идентифицирует себя

как феминистку и проводит мультиметодные исследования. 7 В ее
последнем большом проекте, финансировавшемся

National Institute

Фемипистское мультиметодпое исследовапие

of Education и

367

различными частными фондами, она предлагает мо­

дель мультиметодного исследования, что интегрирует социологичес­

кие методы, сочетая их с психологическим инструментарием. Ее про­
ект документирует перемены, происходящие с женщинами в ходе

обучения в элитных женских колледжах США:
~исследование началось осенью

1979, когда 630 первокурсниц

начали свою учебу в колледже. Из их общего числа была сделана слу­
чайная выборка, стратифицированная по расе и вероисповеданию.
Она включала в себя

241

студентку, каждая из которых получила

набор опросников, шкал и тестов. Через две недели (установленный
крайний срок) я и мой ассистент добились почти
риалов, что дало нам выборку из

232

96%

возврата мате­

студенток, как местных, так и

приезжих».

Помимо распространения анкет и шкал, заполняемых опраши­
ваемыми самостоятельно, Мирра Комаровски использовала также
интервью и дневники:

«С

201

студенткой были проведены часовые интервью с целью

проясневил и дополнения заполненных ими форм .... В весеннем се­
местре девять первокурсниц вели дневники по подготовленной мною

схеме, и каждые две недели проходили интервью. (За эту работу они
получали небольшой гонорар.) Целью дневников было производство
для интервью осеннего семестра 1980-го года гипотез, касающихся
влияния колледжа на измеряемые в исследовании переменные».

Поскольку исследование было спланировано как лонгитюдное,
осенью второго года обучения ~студентки вторично получили весь
набор инструментов для измерения интересующих нас переменных».

Вдобавок

« 70 студенток из числа выборки со гласились пройти по два

двухчасовых интервью». В ходе третьего года обучения исследова­
ние не проводилось, но на последнем курсе были вновь собраны
материалы по тем же формам, что студентки получали на первом и

втором курсе. Еще

65 выпускниц прошли двухчасовые интервью. Как

говорит Мирра Комаровски в заключении,
«Наши методы

...

сочетали в себе количественные измерения

(опросники и шкалы) и качественные данные (интервью и дневни­
ки). Хотя главным инструментом исследования было интервью, оп­
ределенной особенностью исследования было взаимодействие обоих
методов».

Мирра Комаравеки не привлекала феминизм для объяснения
использования ею множества методик. Фактически в других публи­
кациях она отвергает ту идею, что данная методология является ис­

ключительно феминистской. В то же время она твердо настаивает на

Сула.мифь Рейнхарц

368

том, чтобы данные интерпретировались по-феминистски. Мирра

Комаровски считает, что интервью обеспечивают внутреннюю валид­

ность для статистических паттернов, вскрытых опросами. В то же
время интервью дают дополнительную информацию об опыте, не

высвечиваемом опросами. Она объясняет включение выдержек из
интервью в текст книги тем, что это «своего рода сплав научных и

«литературных» [ее] функций, передающий непосредственность опы­
та в ходе выполнения некоторых основных теоретических задач дан­

ного исследования» .8 В итоге она выражает свою надежду на то, что
такое сочетание данных сделает ее книгу более полезной для студен­
ток, профессоров, персонала колледжей, родителей и руководителей

разных рангов, чем если бы она основывалась только на одном типе

данных. Итак, внедряя модель личностной непрерывности в муль­
тиметодное исследование, Мирра Комаровски впридачу еще иллюс­
трирует два довода в пользу проведения такого типа исследований:

укрепление их научного статуса и увеличение их потенциальной по­
лезности для читателей.

ОбоснованиR современных феминистских
мультиметодных исследований
Трианrупяция копичественнь1х и качественных методов
Статья психолога Бернайс Лотт и ее коллег Мэри Эллен Рейли

и Дейла Ховарда, посвященная сексуальным домогательствам, слу­
жит примером ярко выраженной триангуляции количественных и
качественных материалов. В приведеином ниже отрывке авторы по­
ясняют пункты своего опросника, сущность проведеиных интервью

и тот факт, что при необходимости они проводили также консульти­
рование:

•Вопросы нашего девятистраничного опросника

... относились

к опыту как женщин, так и мужчин, и охватывали следующие обла­
сти: демографическая информация (возраст, университетский ста­
тус и т. д.); осведомленность о других людях в кампусе, что постра­
дали от сексуального насилия; личный опыт насилия в кампусе; лич­

ный опыт сексуального насилия вообще; реальный и потенциальный
опыт субъекта сексуального насилия; осведомленность о сексуаль­
ном запугивании, которому подвергались другие люди в кампусе;

личный опыт сексуального запугивания, испытанный в кампусе,

Феминистское мультиметодное исследование

369

опыт предложения сексуального контакта в обмен на позитивные
изменения личной ситуации на работе или учебе; мнение о частоте
сексуальных оскорблений в кампусе и вне его; личный опыт сексу­

альных оскорблений; и наконец отношение к специфическому пове­
дению, нацеленному на сексуальное домогательство, и степень его
приятия

....

К каждому опроснику прилагалея отдельный лист бумаги, на
котором респондент мог выразить свое согласие пройти интервью.
Кроме того, мы указали имена и телефонные номера университетс­

ких консультантов, готовых принять всякого, кто хотел бы «конфи­
денциально поговорить на любую из затронутых тем». С каждым, кто
согласился на интервью, лично контактировал один из пяти интер­

вьюеров, что были знакомы с целями исследования и содержанием
анкет. Интервью проводилось интервьюером одного пола с респон­
дентом .... Каждое интервью проводилось в свободной схеме и начи­

налось с простого вопроса: "Что бы Вы могли сказать мне о пробле­
мах, затронутых анкетой?"». 9
Суммируя, данное исследование включало в себя распростране­
ние опросников и последующее проведение интервью в свободной

форме с подгруппой добровольцев, причем каждая методика кон­
кретизировала результаты применения другой.
Социолог Полина Барт и ее коллеги Линда Фримаи и Питер
Кимболл в мультиметодной манере изучали отношение к порногра­
фии. Первым их шагом было получение предварительных данных в
естественном окружении. Они раздавали
«зрителям, покидающим кинотеатр после просмотра фильма

Not а Love Story, анкету, готовую к отправке по почте. Анкета запра­
шивала только гендер респондента. Им формулировали важность
проблемы, а затем просили помочь путем письменного изложения

своей реакции на фильм, куда входили бы любые вызванные им пе­
ремены в их отношении к порнографии, что им поправилось и не по­

нравилось в фильме, узнали ли они что-либо новое, если да, то что, и
вообще все, что они хотели бы сказать по этому поводу».
Другой продедурой сбора данных было интервьюирование лю­
дей, просмотревших фильм. На основе обоих вышеописанных источ­
ников информации исследователи разработали анкеты, содержащие
как пункты с выбором ответов, так и пункты с пустыми строками
для ответа. На эти анкеты ответили

668

человек, недавно смотрев­

ших фильм. Полина Барт и ее соавторы таким образом поясняют ан­
кеты и то, каким образом анализпровались ответы:

Сул.а.мифь Рейпхарц

370

<с Каждый из 42-х пунктов анкеты был вз.ят непосредственно из

[предыдущих] ответов. Формулировки были поровну распределены

между установками за и против порнографии. Респондентов проси­
ли указать степень согласия с каждой формулировкой в диапазоне

от "абсолютно согласен" до "абсолютно не согласен". Нулевая точка

исключалась. Кроме того, анкеты содержали стандартные демогра­
фические вопросы, а также вопрос о феминистской или про-феми­

нистской ориентации респондентов .... Кроме того, анкета содержа­
ла специально отведенное свободное пространство, на котором рес­

пондентам предлагалось высказать что они пожелают .... Ответы на
эти

42

вопроса с ограниченным выбором были кросс-табулированы

по гендеру и типам феминизма или профеминизма, распределенным

по гендеру .... Письменные же комментарии анализиравались двоя­
ко. Сначала Фримаи изучила все комментарии и сконструировала

типологию. Чтобы достичь более строгого качественного анализа,
затем, независимо от классификации Фриман, была построена вто­

рая классификация, приложимая к каждому ответу• . 10
Итак, в ходе проекта проводились полевые интервью, на основе

которых разрабатывались анкеты, а затем проводился интегрирован­
ный анализ количественных и качественных данных, относ.ящихс.я

к реакции людей на конкретный фильм, посвященный проблеме пор­
нографии. В основной же массе стандартных проектов иногда в це­

лях дополнения опросов собираются данные интервью в свободной

форме, но, к сожалению, затем не анализируютс.я. 11

Стремпение к досконап11tности
Феминистские исследовательницы\ли сочетают многие методы
дл.я того, чтобы забросить свою сеть как можно дальше и шире в по­
исках понимания важных дл.я жизни женщин проблем. Мультиме­
тодный подход увеличивает вероятность того, что исследователи пой­

мут то, что изучают, и смогут убедить других в достоверности своих
изысканий. Мультиметодность улучшает понимание благодаря как
добавлению новых пластов информации, так и использованию одно­

го типа данных дл.я обоснования или уточнения данных другого типа.
Исследование психолога Филлис Чеслер о женском безумии
представляет собой пример феминистского исследовательского про­

екта, где она обратилась к мультиметодности вследствие своего стрем­
ления тщательно изучить плохо понимаемое .явление. Во введении к
своей книге она говорит, что ее материал начинается с описания

Феминистское мультиметодное исследование

371

<<Жизни и "психиатрических" историй четырех женщин, осно­

ванного на автобиографических и биографических источниках, а
также на "историях болезни". Этот материал, и современная жен­
щина вообще, рассматриваются в терминах того, что означает для

женщины взрослеть в семье .... Первая часть посвящена описанию

того, как женская репродуктивная биология, патриархальная куль­
тура и современные отношения между родителями и дочерью ком­

бинируются так, чтобы обеспечивать характерное женское поведе­

ние- и идеалы: жертвенность, мазохизм, репродуктивный нарцис­
сизм, <<материнскую» сострадательность, зависимость, сексуальную

робость и несчастливость, поклонение отцу- а также непреодоли­
мую антипатию к женщинам и их недооценку».

После обсуждения этих

«case studies»

она переходит к анализу

<<психиатрической лечебницы и частной психотерапии как итогов и
отражения женского опыта в семье», а затем делает обзор традици­

онных и современных клинических теорий и практик. Хотя Филлис
Чеслер- психолог-клиницист, она также обращается к таким со­
циологическим материалам, как

шевным заболеваниям с

<<национальная статистика поду­

1950 по 1969 годы>>.

В самом объемном раз­

деле книги она представляет свой клинический материал, что вклю­

чает в себя «пациентские "карьеры" шестидесяти женщин, которых

{она} интервьюировала на предмет их опыта в психиатрических боль­
ницах и в ходе приватной или клинической амбулаторной терапии
вАмерике и в Англии с

1945 по 1971 года».

-

В заключительном ком­

ментарии она поясняет, что говорила <<разными голосами

...

иссле­

дователя-психолога, теоретика, врача- а также литератора и фи­

лософа, любителя поэзии и мифов». 12
На мой взгляд, завершающий комментарий Филлис Чеслер ука­
зывает на то, что использование мультиметодности отражает много­

гранную идентичность многих исследовательниц-феминисток. Мы
многогранны, поскольку работаем во время феминистского ренессан­
са, переступающего дисциплинарные границы и мобилизующего

многие наши способности разом. Наша многогранность служит при­
чиной того, что однометодвое исследование выглядит для нас поверх­
ностным и недостаточным для изучения и выражения всей сложнос­
ти жизни женщин.

Как и Филлис Чеслер, Кэролин Закс сочетала исторические и
современные материалы в своем исследовании о женщинах-ферме­

рах. Она использовала архивные документы за период с семнадцато­
го века по наше время, и кроме того анализировала изменяющиеся
условия труда и изменения в идеологии в отношении разделения тру-

СуламифьРейнхарц

372

да между полами. Вдобавок к этим материалам, она провела глубин­
ные интервью с

21

женщиной-фермером, так что женщины могли

говорить сами за себя и предложить пути искоренения своего подчи­
ненного положения, приносящего им столько страданий. По-види­

мому, ее му льтиметодное исследование было мотивировано желани­
ем соединить [в одном контексте] женщин прошлого с женщинами
настоящего. Сходным образом социолог Руфь Уоллэйс сочетала ана­

лиз документов католических заведений с интервью, взятыми у жен­
щин, недавно занявших должности в католической церковной ад­

министрации, в своем исследовании о женщинах в церковной иерар­

хии;13 Лейла Рупп (историк) и Берта Тейлор (социолог) комбиниро­
вали архивный анализ и интервью, изучая недавнее прошлое жен­

ского движения в США. 14
В своем революционном исследовании об инцесте Джудит Хер­

мани Лайза Хиршман также использовали мультиметодность. Как
врачи и феминистки, они были встревожены количеством проходив­
ших у них лечение женщин

-

жертв инцеста. Отсутствие литерату­

ры, посвященной теме инцеста между отцом и дочерью, побудило их

к написанию их книги. Быть тщательными насколько это возмож­

но

-

они ставили перед собой эту цель, чувствуя ответственность

перед пережившими инцест, принимая во внимание всю серьёзность
изучаемого явления. Кроме того, они верили, что смогут лучше за­
полнить недостаток знаний об инцесте, привлекая все доступные им

методы. Использование многих источников данных, утверждаю я,

отображает их личную вовлеченноетЪ в исследование.
Во вступлении они пишут, что поделили книгу на три части,
каждая из которых содержит материалы разного типа:

«данные опросов, клинический материал, антропологическую
литературу, популярную литературу и порнографию. Научные ис­

точники, мы, разумеется, искали в библиотеке; но что касается ли­

тературы популярной, в большинстве случаев мы полагались на по­
мощь друзей, знакомых и незнакомых нам людей, делавших вырез­
ки из газет и привлекавших наше внимание к публикациям, кото­

рых мы бы, как обычно, не заметили».
Вслед за обзором всех релевантных материалов, они <•провели
собственное клиническое исследование, основанное на интервью с

проходящими лечение пациентками или их психотерапевтами. Со­

рок жертв инцеста и двадцать женщин, чьи отцы соблазняли их, но
не довели дело до инцеста, участвовали в нашем исследовании».

Феминистская теория (в этом случае- связанные концепции
мужского доминирования и подавления женщин) позволила им при-

Фе.мииистское .мулъти.методиое исследоваиие

373

дать смысл всему множеству источников информации. Но они не ог­

раничивали свое исследование анализом и nостроением теории. Они
также стремились действовать. Поэтому одна часть их книги nосвя­
щена

«общественному отклику на обнаруженные факты инцеста,

включая кризисное вмешательство, семейную тераnию и судебные

nроцессы. Кроме того, она nосвящена возможностям исцеления [от
nоследствий инцеста] и [его] nредуnреждения. Обсуждение базиру­

ется на интервью со сnециалистами в области nсихиатрии, защиты
детей и nравоохраны, а также на результатах nосещения nрограмм,

разработавших инновационные nодходы к nроблеме» . 15
Другими словами, они завершили свое изучение литературы и
реальных клинических случаев исследованием социального контек­
ста инцеста и рекомендациями

no его nредуnреждению.

Исследование социологаЛенор Вайцман о «социальных, эконо­
мических и юридических nоследствиях калифорнийского закона о
разводе

no взаимному согласию»

требовало отдельного набора мето­

дик для каждого из трех тиnов nоследствий. Как она nоясняет в nри­
ложении о методах исследования,

«В исследовании были задействованы четыре тиnа данных: си­
стематическая случайная выборка из судебных nротоколов; интер­
вью с членами суда

no разводам;

интервью с судьями и уnолномочен­

ными главного суда nервой инстанции, 16 слушающими семейные
дела; и, возможно, самое важное- интервью с недавно разведенны­
ми мужчинами и женщинами

....

Во всех nроведеиных нами интервью каждому ресnонденту (т. е.
каждому судье, адвокату, разведенному мужчине или разведенной

женщине) была nредложена серия гиnотетических дел о разводе (кро­
ме стостраничной анкеты). Четыре дела из этой серии обсуждаются

на протяжении всей книги: одно касается молодой пары с детьми­
дошкольниками, второе -·зрелого администратора круnной компа­
нии и его жены nосле двадцати семи лет суnружества, третье- мед­

сестры средних лет, nомогавшей своему мужу-врачу nолучить

высшее образование, и четвертое

-

неисnолнение условий nособия

на ребенка».

Она сообщает, что, стремясь избежать этноцентризма, она
«nолучила возможность nровести nодобную серию интервью в

Англии и изучить реакцию английских судей и адвокатов на те же
самые четыре гиnотетических случая. Их реакция nомогала высве­

тить уникальные особенности юридической системы Калифорнии». 17

Сула.мифь Рейн.харц

374

Протоколы дел о разводе, что изучала ее исследовательская

группа, извлекались из выборок до и после внедрения закона о доб­
ровольном разводе и в разных округах. Все свидетельствует о том,
что множественность используемых ею методов и искусный подход

к анализу данных позволили ей продемонстрировать чрезвычайно
болезненные и несправедливые последствия для женщин закона о
добровольном разводе.

Интеrрация личноrо и общественноrо
Предпринятое Кэтлин Бэрри исследование проституции и тор­
говли женщинами,

того, что она назвала

<•женским сексуальным

рабством•>, нуждалось в мультиметодности вследствие скрытого и

многообразного характера изучаемых явлений. 18 Ее чрезвычайно
волнующая книга начинается с душераздирающего этнографическо­
го описания одной конкретной формы проституции в Париже, что
она имела возможность наблюдать. Другие используемые ею мето­

дики включают в себя сбор архивных материалов, анализ докумен­
тов, присутствие на судебных процессах, а также следственные тех­
ники отчетов, направленные на идентификацию вовлеченных в тор­

говлю людей. Уже обнаружив женщин, что сумели порвать с прости­
туцией, она столкнулась с их отказом давать интервью- они были
убеждены, что она им не поверит. Чтобы укрепить их доверие, Кэт­

лин Бэрри проводила длительные интервью в свободной форме, по­

зволявшие женщинам высказываться свободно и подробно. Побуж­
дая их точно описывать свой опыт, она укрепляла их уверенность в

себе, избегая при этом преувеличений в их историях.

Хотя Кэтлин Бэрри и полагалась на конкретные преимущества
интервью, она была достаточно аккуратна, чтобы не анализировать
проституцию как <•личную проблему» конкретных женщин. В дей­

ствительности ее интересовали те условия, что привели к порабоще­
нию конкретных женщин в качестве проституток и могли оказать

такое же влияние на любую женщину. Иными словами, мультиме­
тодность помогала ей связывать каждый конкретный случай каж­
дой конкретной женщины с более широким комплексом социальных
и экономических проблем. Мультиметодность используется многи­
ми феминистскими исследовательницами, поскольку они признают,

что условия нашей жизни всегда суть результат одновременного дей­
ствия как личностных, так и структурных факторов.

Фе.мипистсн;ое .му.льти.методпое исс.ледован.ие

375

Внимание к иссяедуемь1м
Некоторые исследовательницы-феминистки используют широ­

кое разнообразие методов потому, что все их респонденты важны для
них как личности, и не могут изучаться единообразно. Исследова­
тельницам нужна мультиметодность, если они уважают индивиду­

альные различия. Пример такой конфигурации обстоятельств мож­

но найти в исследовании Афины Тиодор, посвященном протестным

действиям женщин, занятых в академической сфере. Афина Тиодор
смогла дать своим исследуемым возможность предоставлять ей ин­
формацию так, как это было наиболее удобно для них. Стандартизи­
рованную информацию она собирала только о •возрасте, семейном
положении, академической степени, научной сфере, звании или дол­
жности, типе контракта и трудовом стаже ко времени исходного про­

теста или увольнения, если иск был подан или протест заявлен уже
вне кампуса•.

Исходным материалом для ее исследования послужили ответы

нанеструктурированный опросник от примерно

75%

женщин

(365

человек) из окончательной выборки. В опросник были включены

пункты, •затрагивающие целый ряд тематических областей с целью
помочь опрашиваемым вспомнить свой опыт•.
•Эти "тематические напоминания" внеструктурированной ан­
кете запрашивали информацию о каждом случае в целом, об исполь­

зованных процедурах подачи жалоб внутри институции, о взаимо­

действиях с государственными инстанциями и судами, межличност­
ных отношениях в каждом случае, участии в женских и феминистс­
ких исследованиях, о студенческом опыте, влиянии протеста на

жизнь и карьеру опрашиваемых и о переменах в кампусе, связанных

с протестными действиями. Документация привлекалась весьма об­
ширная: письма и записки, различные отчеты, газеты и листовки,

резюме и определения судов и государственных инстанций

-

и так

далее, и тому подобное. Некоторые женщины предоставили целые
папки с материалами, свои наговоренные на пленку биографии, и
даже альбомы с вырезками и фотографиями, документирующие про­

исходившие с ними события•.
В этом исследовательском проекте привлекалась также контек­

стная информация, а именно •документация

...

от других людей и

женских организаций, обладающих информацией о женщинах, по­
давших судебные иски

...

от женщин-коллег по кампусу, друзей в

академической сфере и супругов•. Кажется, в поисках информации
исследовательница использовала все возможности.

Су.ла.мифь Peunxapц

376

«От государственных органов были запрошены копии докумен­

тов на основании Закона о свободе информации. Общие и контекст­
ные данные и неструктурированные опросники сочетались с сорока

интервью, каждое длительностью от

30 минут до трех часов, причем

некоторые проводилисЪ непосредственно по ходу дела, до окончания

судебного процесса; около дюжины интервью записывались на плен­

ку. Было также много телефонных бесед, инициированных самими
женщинами•.

Ее внимание к каждой из женщин и стремление объединить все
возможные типы данных позволили ей провести исключительно пло­
дотворное феминистское исследование опыта

4 70 женщин-ученых и

преподавателей, «сражающихся против дискриминации по призна­

ку пола на рабочем месте• . 19
Изучая опыт искусственного оплодотворения в Австралии, Ре­
ната Кляйн сочетала анкеты с интервью. Она собрала

40 35-ти стра­

ничных анкет, заполненных женщинам, что откликнулись на ее

объявление, напечатанное в наиболее популярных газетах Мельбур­
на в 1986-м году, а затем проинтервьюировала

25

из них. 20 Хотя ее

исследование не было столь обширным и детальным, как то, что пред­
приняла Афина Тиодор, их объединяет одно желание продвинуться

дальше анкет, чтобы больше узнать об опыте конкретных женщин.
Это «продвижение дальше • за рамки единственного метода с целью

узнать больше о женском опыте и его распространенности есть ха­
рактерная черта большинства феминистских исследований.

Стремпение nридерживаться nринциnов феминизма
В своем методологически богатом исследовании программ по

женским исследованиям в Соединенных Штатах, Великобритании
и Западной Германии Рената Кляйн сочетала анкеты, интервью и
включенное наблюдение в осознанном стремлении придерживаться
тех принципов феминистского подхода, что она почерпнула из соот­

ветствующих работ на эту тему. Она пишет, что «несмотря на серьёз­
ные сомнения в валидиости заполнения анкет, {она} все же решила
использовать их в качестве отправной точки для последующих ин­

тервью•. Начав распространять анкеты, она обнаружила, что согла­
сие респондентов заполнять эти анкеты зависит от их знакомства с

ней лично. После этого в Британии она провела интервью с

48 человек,

заполнивших анкеты.

37 из числа

Фе.минис те н:ое .мульти.ме тодное исследование

377

«Вдобавок {она} провеланеподготовленные интервью с

давателями женских исследований из США,
из Германии,

3-

из Австралии и

2-

12 -

5 препо­
3-

из Британии,

из Новой Зеландии. Эти ин­

тервью происходили в университетских кабинетах, ресторанах, по­
ездах, парках, дома или в общежитиях, в аэропортах и даже в авто­

мобилях•.
Далее следует описание ее метода ин·rервью в разговорной ма­
нере, когда происходит само-раскрытие интервьюера.

«В тех случаях, когда интервью следовало за заполнением ан­
кеты, мы начинали свою беседу с тех замечаний, что сделали респон­
денты в ходе ее заполнения, но затем стремились охватить в общих
чертах все те двенадцать вопросов анкеты, что служили также осно­

вой для разговора с теми, кто анкету не заполнял .... Я была очень
обрадована тем, что интервью превращались в "беседы", двусторон­
ний обмен информацией: это не просто позволяло продвигаться впе­
ред в отношении предмета нашего обсуждения, временами приводя
к темам/догадкам/вопросам, неожиданным и захватывающим как
для интервьюера, так и для интервьюируемых, но также дало мне

возможность поделиться некоторым своим опытом и познаниями в

области женских исследований с теми, кого я интервьюировала, и

избавиться от ощущения того, что я "эксплуатирую их в качестве

объектов исследования" •>.
Добавочной процедурой сбора данных стало ее включенное
наблюдение во многих университетских кампусахАнглии, Соединен­
ных Штатов, Германии, Швейцарии и Австралии. И некоторые

моменты этого наблюдения были столь же удачными, сколь и ее
интервью.

«В Великобритании мне пришли в голову наиболее важные до­

гадки относительно динамики женских исследований

-

и областей

расхождения теории и практики в женских исследованиях

-

когда

я беседовала со студентами во время наших еженедельных вояжей

на поезде из Лондона в Кентербери и обратно•. 21
Как явствует из этих выдержек и как непосредственно пишет
об этом сама Рената Кляйн, она также применяла эмпирический ана­

лиз22 и кросс-культурный анализ.
Другой пример применения феминистских принципов подроб­
но обсуждается Дженис Рэдуэй в ее исследовании «Читая любовный
роман: Женщины, патриархат и популярная культура•. В этом про­

екте для сбора данных о любовных романах серии <•Арлекин• 23 и
читающих их женщинах сочетаются методы контент-анализа, на­

блюдения и интервью. Автор начала свое исследование с критики

Сула.мифь Рейнхарц

378

стандартных методов изучения масс-культуры, что стремятся восста­
новить

«содержание отдельно взятого

...

литературного текста•,

предполагая, что читатели поглощают этот смысл совершенно оди­

наковым образом.

«Поскольку я отказалась от тех теоретических допущений, что
оправдывают преподнесение моего собственного прочтения в каче­
стве истинной трактовки смысла данного жанра его поклонницам,

было необходимо сформулировать другой метод раскрытия значения
нарратива любовного романа».
Взамен описанной перспективы, она приняла позицию, назы­

ваемую Новой критикой, 24 предполагающую, что читатели констру­
ируют содержание текста исходя из собственных контекстов. Соглас­
но этой теоретической концепции она «разработала метод, .. сильно
зависящий от ответов на вопросы анкет и от интенсивных интервью •.

Поскольку она полагала, что читатели активно вовлечены в постро­
ение смысла текста, ее метод требовал изучения читателей, а не толь­
ко читаемых ими текстов. И так же не могла она предполагать, что
тексты служат компенсацией жизненных проблем читателей. Вмес­

то этого она должна была изучить реальные жизненные практики

женщин и способы прочтения ими текстов. Как она пишет:
«Исходя из природы самого смысла [текста] как конструируе­
мого читателем, что всегда уже находится в интерпретативном кон­
тексте,

..

мы должны проводить эмпирическое изучение идентично­

стей реальных читателей, природы предпосылок, что они вносят в

текст, характера производимых ими интерпретаций•.
Эта методологическая необходимость и приводит ее к интервью
и к этнографии:

«Мое исследование основано на этнографическом изучении ре­

ального сообщества читательниц любовных романов, что покупают
почти все свои книги у одного-единственного продавца, Дороти Эванс,
что заработала в своем районе репутацию истинного знатока роман­
тической литературы.
Мои знания о Дот и ее покупательницах базируются например­

но шестидесяти часах интервью с ними, проводимых с июня
февраль

1981.

1980 по

Я подробно обсуждала с Дот романы, их чтение и ее

деятельность как консультанта и советчика, а также наблюдала за
ее взаимодействиями с покупателями в книжном магазине. Также я
провела групповые и индивидуальные интервью с шестнадцатью

женщинами из числа ее постоянных покупательниц, и детальный
анкетный опрос сорока двух; большинство из них- замужние и
имеющие детей женщины, принадлежащие к среднему классу».

Фе.мипистское .мульти.методпое исследовапие

379

Введенное Дженис Рэдуэй понятие контекста перешло грани­

цы группы, образуемой Дот и ее покупательницами, и распростра­
нилось далее на ту экономическую матрицу, внутри которой любов­

ные романы производятся и находят сбыт.
<<Любовные романы не возникают чудесным образом в руках Дот

и ее покупательниц. Они суть конечный продукт многоступенчатого
и чрезвычайного сложного материального и социального процесса,

в который включены писатели, литературные агенты, работники
издательств, редакторы, а также сотни других людей, участвующих

в производстве, распространени_и и продаже книг. "Читая любовный
роман" начиналось с расследования этого процесса и рассмотрения
возможности того,

что недавние изменения в его организации и

структуре могли существенно повлиять на увеличение продаж этих
романов».

То предположение, что читатели могут сами говорить от своего
лица и им есть что сказать, привело ее к использованию определен­

ного набора методик. Эти техники сбора информации дополнили
проведенный ею контент-анализ романов, процедуру, от которой она
не отказалась ради Новой критики. Уважая мнения женщин о том,

что они читают, Дженис Рэдуэй также излагает свою собственную
интерпретацию, оформившуюся под влиянием ее феминистских

взглядов. Как она пишет об этом,
«Я попыталась предложить некоторое объяснение тому, как
воспринимают себя мои информанты, а также их мотивам и желани­
ям, что скорее всего ими владеют, но не признаются ими сознатель­
но как раз потому, что они принимают патриархат как данное, как

естественную форму организации пола и гендера » . 25
То, что она использовала и тексты, и беседы, и теорию, позво­
лило ей показать, как не подвергаемые сомнению патриархатным

обществом предпосылки становятся частью мыслительных паттер­

нов женщин и формируют способы их взаимодействий.

Образ поиска
Исследовательницы-феминистки, использующие мультиметод­

ность, приводят мне на ум традиционный (про-мужской) образ «ПО­
иска истины•>. Феминистски, решившиеся на важный исследователь­
ский проект, подобны отправившимся в дальнее и серьезное путеше­
ствие. И в ходе путешествия они используют различные методы и

средства. 26 Изучая женщин из академической среды, Надя Айзенберг

СуламифьРейпхарц

380

и Мона Харрингтон обнаружили, что некоторые ученые и исследо­

вательницы действительно интернализавали образ себя как находя­

щихся в постоянном поиске. 27
Обычно феминистское мультиметодное исследование излагает­

ся так, чтобы раскрыть <<сам процесс изысканий». Первые открытия

стимулируют ученого на продолжение поиска. И когда они наполня­
ют ее вдохновением, она чувствует себя охваченной исследовательс­
кой страстью. Например, Элинор Лангер пишет, что в своем иссле­
довании, посвященном Джозефин Хербет, она действовала так, «как

будто я была путницей, что .каким-то образом отстала от своих, а
Джозефин Хербет

-

спасателем, посланной помочь мне добраться

ДОМОЙ». 28
Быть исследователем-путником означает обладать <<Я» и обла­
дать телом. Это значит отказываться от голоса «бестелесной объек­

тивности» и помещать себя в пространство и время. Как написала
Элинор Лангер, «Я пишу эти слова в определенном географическом
месте, внекоторый момент времени, внекоторой точке моей исто­

рии, столь далекой от того времени, когда я впервые {сформулирова­

ла задачу своего исследования}». 29 И это также значит признавать,
что «Я» меняется в ходе путешествия.

Именно вследствие этого ощущения поиска многие исследова­

тельницы-феминистки представляют результаты своих изысканий

в форме «отображения самого их процесса». Эта форма, в свою оче­
редь, связана с их отказом от дискурса позитивизма и объективнос­
ти. Вот что пишут на эту тему и вот какие альтернативы существую­

щей практике предлагают психологи Стефани Райгер и Маргарет
Гордон:
«Излагая результаты своих исследований в традиционной на­

учной форме, мы увековечиваем тот миф, что социальные исследо­
вания свободны от предвзятости. Вводная часть статей всегда посвя­
щается обсуждению предыдущих исследований [на данную тему], но

редко когда в ней упоминаются личный опыт или наблюдения уче­
ного, что стимулировали предпринятое исследование .... Использо­
вание наукообразной протокольности при написании отчетов

-

это

что-то вроде ритуала: если то, что мы делаем, выглядит как наука,

то это и должна быть наука. И избегание упоминаний о человечес­
ких существах (кроме как в качестве предметов исследования) пред­
полагает, что к исследованию человеческие руки не причастны, а

значит, оно непредвзято. В последнее время некоторые журналы со­
чли приемлемым использование местоимения первого лица един­

ственного числа- "я"- по отношению к исследователю взамен из-

Феминистское .му.льти.методное исследование

381

л ожени я действий в пассивном залоге .... Вроде бы несущественное
и незаметное, это изменение в отношении социальных наук облада­
ет революционным потенциалом, поскольку приводит к признанию

того, что исследование делается человеческим существом, со всеми

присущими человеку ограничениями. Другим малым шагом с дале­

ко идущими последствиями могло бы стать написание нами методи­
ческой части отчетов как описания того, как действительно прово­
дилось исследование- а не как реконструкции логики применеи­

ных нами техник». зо

Рефлексивное отношение31 к исследовательскому процессу в це­
лом, от «формулировки проблемы•> до «изложения результатов•>, под­
нимает как психологические вопросы (почему я предприняла это ис­

следование?), так и проблемы контекста (каковы были межпереопаль­

ные или структурные последствия проведения данного исследования?).
Вот какой пример приводят Стефани Райгер и Маргарет Гордон:

«В ходе нашего проекта об изнасиловании две секретарши, на­
биравшие документы, не смогли сдержать слез; пытаясь успокаивать

их, мы впервые узнали, что они были жертвами насилия. Открытая
информация о нашем проекте в местных газетах вызвала телефонные
звонки от жертв насилия, что хотели помочь нам в нашем исследова­

нии

-

или сами нуждались в нашей помощи. Решающее значение

имеет для исследователей ответственность за последствия их исследо­
вания; однако многие из нас не имеют нужных для консультирования

навыков или склонности к нему. Поддержка консультативных цент­
ров для женщин, возможность для жертв насилия воспользоваться их

услугами может быть одним из решений этой проблемы». 32
Исследовательницы-феминистки, что излагают свои исследова­
ния как «путешествия», как процесс изысканий, результат которых

есть часть этого процесса, демистифицируют сами изыскания. В хо­
де проекта в него вплетается новый опыт, в нем запечатлеваются все
новые и новые голоса. Рабочий процесс исследования становится
интегральным компонентом предмета изучения. Сам процесс ста­
новится частью результата. Это достаточно скромный подход, по­

скольку «открытия» связываются со специфическими особенностя­
ми проекта, но не объявляются бестелесной истиной.
Некоторые авторы начинают отчет об исследовании со време­

ни, предшествующего предполагаемому старту проекта. Они делят­
ся с читателями своим детским опытом, что в первую очередь обес­
печил контекст предпринятому исследованию. Сара Раддик пишет:

«По темпераменту я плюралистка. С первых классов школы мне
пришлась по душе та идея, что существует много возможных точек

Сула.м.ифъ Рейнхарц

382

зрения и потому много истин. В моем детстве нацисты, затем белые
расисты, а затем маккартисты претендовали на привилегированную

позицию. Неудивительно, что, когда я изучала философию, меня
притягивали те традиции,

что отвергали распространенную среди

философов амбицию упорядочивать способы познания в иерархию

от наименее к наиболее адекватным .... И в феминизме я стала сто­
ронницей тех, кто отвергал обобщенную картину ради множества

перспектин ». 33
Автор может описывать, как она пришла к написанию книги,
почему она выбрала именно это название, и даже дефекты анализа в

данном исследовании.

Value
Кэй 35 -

Breaking Out

ЛизСтенлии Сью Вайс, 34

Робин Лакофф и Роуз Лини Шерр,

At the Palace

Face

Чунг Юен

живые примеры исследований, в которых анализ прошлого

автора или ее опыта существенно дополнил более общепринятые ме­

тоды. В этих и в других книгах типичное разделение процесса иссле­
дования и его результата искоренено.

Заключительные соображения
Когда исследовательницы-феминистки обращаются к мульти­
методности, спектр возможных вариаций и комбинаций весьма ши­
рок. Конкретная комбинация методов зависит от конкретного поис­

ка, в который вовлечена исследовательница. Некоторые из этих по­
исков должны соединить прошлое с настоящим; другие

-

достичь

высот точности, чтобы интегрировать толкования явлений как ин­
дивидуальных и как социальных и проверить разработанные в поле­
вых условиях гипотезы, что я и продемонстрировала.

Для использования мультиметодности необходимо, чтобы ис­
следователь обладал разнообразными навыками или был способен
координировать группу специалистов с различными навыками. Это
требует времени и ресурсов. Многие со всей очевидностью готовы

вложиться настолько, насколько необходимо для феминистского
исследования этого типа. Некоторые сделать это не в состоянии.
Однако есть и компенсации за трудности обретения множества

навыков или принятия далеко идущих обязательств. Можно не со­
мневаться, что использование широкого спектра методов позволяет

повысить чувствительность к широкому спектру людей или обстоя­
тельств. Тогда важные проблемы жизни женщин могут быть поняты

в их сложности более полно. И затем исследовательницы могут пере­
дать общественности свое понимание более убедительным образом.

Феминистское .мульти.методн.ое исследование

383

Мультиметодное исследование создает возможность поместить тек­

сты или людей в контекст, тем самым открывая путь более богатой и
гораздо более точной интерпретации.
Обзор примеров мультиметодного феминистского исследования
показывает, что феминистки принимают этот подход по многим при­

чинам. Что меня особенно впечатлило- когда я увидела, насколько
различаются эти исследовательские подходы

-

так это то, что фе­

министское исследование направляется скорее сущностью своего

предмета, чем своими методами. Я хочу сказать, что в феминистском

исследовании используется любая доступная

методика и любой

кластер методик, что необходимы для ответа на те вопросы, что оно
ставит перед собой.

Этот текст был улучшен благодаря замечаниям Эллен Стоун.

Renate Klein, •The Dynamics of Women's Studies: Its International Ideas and
Practices in Higher Education•, doctoral dissertation, Institute of Education,
University of London, 1986, р. 16.
См. Kevin Eckert, •Ethnographic Research on Aging•, in Sulamit Reinharz and
Graham Rowles, eds., Qualitative Gerontology (New York: Springer PuЬ!ishing,
1988),рр.241-255.

Agnes Riedmann, •Margaret Loyd Jarman Hagood•, in MaryJo Deegan, ed., Women
in Sociology: А Bio·blЬliographic Sourcebook (Westport, СТ: Greenwood Press, 1990).
Весь мой материал о Маргарет Хэгуд базируется на статье Агнес Ридман.

Margaret Hagood, Mothers о{ the South: Portaiture of the White Tenant Farm
Woman (Chapel Нill, NC: University of North Carolina Press, 1939), р. 226.
Margaret Hagood, Statistics for Sociologists (New York: Reynal and Нitchcock,
1941).
Sulami t Reinharz, • Finding а Sociological Voice: The W ork of Mirra Komarovsky •,
Sociological Inquiry 59.4 (1989): 374-394.
Mirra Komarovsky, W omen in College: Shaping N ew Feminine I dentities (N ew York:
Basic Books, 1985), рр. 7-11.

10

Bernice Lott, Mary Ellen Reilly, and Dale R. Howard, •Sexual Assault and
Harassment: А Campus Community Case Study•, Signs: Journal о{ Women in
Culture and Society 8.2 (1982): 296-319.
Pauline Bart, Linda Freeman, and Peter Kimball, •The Different Worlds of Women
and Men: Attitudes toward Pornography and Responses to Not а Love Story - а
Film about Pornography•, Women's Studies International Forum 8.4 (1985): 307322,р.309.

11

12

См. Sulamit Reinharz, Оп Becoming а Social Scientist: From Survey Research and
Participant Observation to Experiental Analysis (New Brunswick, NJ: Transaction
Book, 1984), chapter 2.
Phyllis Chesler, Women & Madness (New York, Avon, 1972), рр. xxi-xxiii.

Сула.мифь Рейнхарц

384
13

14

Ruth Wallace, cCatholic Women and the Creation of а New Social Reality•, Gender
and Society, 2.1 (1988): 24-38.
Leila J. Rupp and Verta Taylor, Survival in the Doldrums: The American Women's
Rights Movement, 1945 to the 1960s (Columbus, ОН: Ohio State University Press,
1990).
.

15

Judith Herman with Lisa Hirschman, Father-Daughter lncest (Cambridge,
Harvard University Press, 1981), р. viii.

16

Superior court:

в нескольких штатах

-

МА:

суд общей юрисдикции рангом выше

нижестоящих судов, но ниже суда последней инстанции.

17

- Прим. перев.
Lenore J. Weitzman, The Divorce Revolution: The И nexpected Social and Economic
Consequences {or Women and Children in America (New York: Free Press, 1985),
рр. 403-407.

18

Kathleen Barry, Female SexualSlavery (Englewood Cliffs, NJ: Prentice·Hall, 1979).

19

Athena Theodor, The Campus TrouЫemakers: Academic Women in Protest (Houstan,
ТХ: Сар and Gown Press, 1986), р. 266.

20

Renate Klein, • When Medicalization Equals Experimentation and Creates Illness:
The lmpact of the New Reproductive Technologies on Women•, доклад, nредстав·
ленный на Forum International Sur les Nouvelles Technologies de Ja Reproduction
Humaine organise par Je Conseuil du Statut de !а Femme, Universite Concordia,
Montreal, Canada, и опубликованный в Conference Proceedings, 1988, fn 1. См.
также Renate Klein, •Pain, Infertility and Women's Experiences with IVF•, док­
лад, представленный на Meeting of the Australian Federation of University
Women, Lyceum Club, Melbourne, April 1987; Renate Klein, oWhere Choice
Amounts to Coercion: The Experience of Women on IVF Programmeso, доклад,
представленный на Third Interdisciplinary Congress on Women, DuЬlin, Ireland,
July 1987.

21

Renate Klein, oThe Dynamics of Women's Studies: Its International Ideas and
Practices in Higher Education•, doctoral dissertation, Institute of Education,
University of London, 1986, Method chapter, р. 14.

22

Shulamit Reinharz, oExperiential Analysis: А Contribution to Feminist Research
Methodologyo, in Gloria Bowles and Renate Duelli Klein, eds., Theories o{Women's
Studies (Boston: Routledge and Kegan Paul, 1983), рр. 162-191.

23

Речь идет о романах, выпускаемых канадским издательством Harlequin
Enterprises Limited, одном из крупнейших в этом сегменте рынка. Основанное в
1949 году, оно с самого начала сnециализировалось на поп-литературе, а с 1964
перешло исключительно на любовные истории (успешно поглотив в 1971 году
британское издательство Mills & Boon, что выnускало такого рода литературу с
1909 года и чью продукцию Harlequin переnечатывало за океаном начиная с
1957). Во многом успех издательству обесnечила особая nолитика продаж, оnи­
рающаяся не на книжные магазины, а на книготорговые точки в универсамах,

универмагах, аптеках и т. д.- Прим. перев.
24

Любопытно, что традиция американской Новой критики (связываемая с име­
нами Джона Кроуи Рэнсома, чья работа

1941

года и дала название течению,

Клинса Брукса, Аллена Тейта и Роберта Пенна "Уоррена), чей пик nришелся на

40-60-е годы, концентрируется как раз на •отвязке• произведения от истори­
ческого\биографического контекста (это было полемическим фоном для ее раз­

вития), на «точных•, а не •беллетристских• nодходах к тексту как совокуnно­
сти литературных техник, а также на резком разграничении •высокой• лите-

Фе.мипистск:ое .мульти.методпое исследование

385

ратуры •шедевров• и •ширnотреба•. Обычно неnриятие Новой критикой редук­

ции текста (как правило, поэтического) к интерпретациям (в прозе) трактуется
как представление о единственной иерархической системе смыслов произведе­
ния. Признание и изучение читательского участия в построении смысла nроиз­
ведения скорее характерно для постструктуралистов, беспощадных критиков
Новой критики, что может быть условно соотнесена со структуралистской или

даже формалистской ветвями евроnейской традиции.- При.м. перев.
25

Janice Radway, Reading the Romance: Women, Patriarchy and Popular Literature
(Chapel Нill, NC: University of North Carolina Press, 1984), рр. 5-7,9-12.

26

О феминистском путешествии см. Магу

Daly, Gyn/Ecology: The Metaethics of
Radical Feminism (Boston: Beacon Press, 1978); о феминистском исследователь­
ском путешествии см. Jill McCalla Vickers, •Memoirs of an Ontological Exile: The
Methodological Rebellions of Feminist Research•, in Geraldine Finn and Angela
Miles, eds., Feminism in Canada (Montreal: Black Rose Books, 1982).

27

Надя Айзенберг и Моан Хэррингтон обсуждают эту идею, опираясь на терми­

ны, разработанные Кэролайн Хейлбрун в ее книге Writing а Woman's Life (New
York: Ballantine Books, 1988). См. N adya Aisenberg and Mona Harrington, Women
of Academe: Outsiders in the Sacred Glove (Amherst, МА: University of
Massachusetts Press, 1988), р. 6. Авторы не цитируют Кэролайн Хейлбрун, зато
цитируют следующие работы: Rachel Blau DuPlessis, W riting Beyond the Ending:
Narrative Strategies of Twentieth·Century Women Writers (Bloomington: Indiana
University Press, 1985); Blanche Gelfant, Women Writing in America: ~'oices in
Collage (Hanover, NH: University Press of New Ingland, 1985); Carol Р. Christ,
Diving Deep and Surfacing: Women W riters оп Spirital Quest (Boston: Beacon Press,
1980).
28

Джозеф ин Хербет

(J osephine Herbst, 189 7( 9 2? )-1969 ), леворадикальная амери­
1935 года работала корреспондентом

канская писательница и журналистка (с

•Нью Йорк Пост• в Германии, ее перу также nринадлежат репортажи о Граж­
данской войне в Испании, где она была вместе с Дос Пассосом). Была подверг­
нута остракизму в эnоху МакКарти и nрактически nредана забвению.

-

Прим..

пере в.

29

Elinor Langer, Josephine Herbst (Boston: Little, Brown, 1983),

30

Stephanie Riger and Margaret Gordon, •Dilemmas in the Practice of Feminist
Researcher•, доклад, представленный на собрании American Psychological
Association, Los Angeles, August 1981, рр. 5-6.

31

См.

32

рр.

4, 12.

Alvin Gotildner, The Coming Crisis of Western Sociology (New York: Avon,
1970); см. также Sulamit Reinharz, •An Assessment of Alvin Gouldner's The
Coming Crisis of Western Sociology•, доклад, представленнный на Eastern
Sociological Society Meetings, Boston, March 1990.
Stephanie Riger and Margaret Gordon, ор. cit. (note 30), рр. 3-4.

33

Sara Ruddick, М aternal Thinking: Toward а Politics of Peace(New York: Ballantine
Books, 1989), рр. 127-128.

34

Liz Stanley and Sue Wise, Breaking Out: Feminist Consciousness and Feminist
Research (London: Routledge & Kegan Paul, 1983).
Chung Yuen Кау, At tl!e Palace: Wortl!, Ethnicity and Gender in а Chinese
Restaurant, in Liz Stanley and Sue Scott, eds., Studies in Sexual Politics
(Manchester, UK: Department of Sociology, University of Manchester, 1985), рр.
1-83.

35

13

Зак.

4046

Гендерноя проблематика
в экономической теории

Пола Инглэнд

Изолированный индивид: андроцентристский
уклон в постулатах неоклассической теории

В рамках неоклассического подхода андроцентристский уклон
прослеживается на уровне базовых теоретических конструкций.
В число основополагающих постулатов неоклассической экономичес­

кой теории входят три следующих утверждения. Во-первых, функ­
ции полезности отдельных индивидов количественно песопостави­

мы между собой. Во-вторых, предпочтения: индивидов неизменны и
носят экзогенный (по отношению к экономическим моделям) харак­

тер. В-третьих, в условиях рынка поведение индивидов определя­
ется эгоистическими мотивами (то есть индивидуальные функции

полезности являются: независимыми друг от друга). Я постараюсь

доказать, что каждое из этих утверждений вытекает из сугубо инди­
видуалистической модели человеческого поведения, которая: явилась

объектом феминистской критики в ряде научных дисциплин. Я на­
зываю эту модель моделью изо.лироваппого индивида

self>> ),

( <<separative

поскольку она предполагает, что человеческие существа яв­

ляются автономными, невосприимчивыми к социальным воздействи­

ям и эмоционально слабо связанными между собой индивидами.

Принято считать, что именно в соответствии с этими характеристи­
ками люди ведут себя: в ~экономике• или на ~рынке•.

© University of Chicago Press, 1993.
Перевод АлексеЯ: Капустина под редакцией Елены Мезенцевой выполнен по из­
данию

Paula England, •The Separative Self: Androcentric Bias in Neoclassical
Assumptions•, in Marianne А. Ferber and Julie А. Nelson, eds., Beyond Economic
М an. Feminist Theory and Economics (Chicago and London: University of Chicago
Press, 1993), рр. 37-54.

387
Четвертое, зачастую менее явное nредnоложение многих нео­

классических конструкций состоит в том, что в семье индивиды (в
частности, мужчины) не ведут себя как изолированные индивиды,
а, наnротив, действуют в соответствии с логикой альтруизма. Тем
самым nодчеркивается значимость эмnатической эмоциональной

связи в семейных отношениях, но отрицается ее наличие во взаимо­

действиях между агентами рынка. Я nостараюсь nоказать, что эти
предположения преувеличивают значимость обеих моделей: модели
изолированного индивида

-

в условиях рынка, и модели альтруис­

тического nоведения (с наличием эмnатии)- в семье.
Перечисленные неоклассические nостулаты можно с nолным

основанием охарактеризовать как «андроцентристские•. Действи­
тельно, если бы существующая система гендерных отношений не
рассматривалась как единственно возможная или желательная, то,

вnолне вероятно, в nеречень базовых постулатов экономической те­

ории вошли бы и другие nредnоложения относительно человеческо­

го поведения. Возможно, наnример, что в этом случае мы и не на­
блюдали бы столь значимых различий в базовых предпосылках, ка­
сающихся анализа поведения индивидов на рынке и в семье. Пере­
численные nостулаты являются андроцентристскими также и nото­

му, что они отражают точку зрения и интересы мужчин. В результа­
те исследования, оnирающиеся на nостулаты неоклассики, уводят

нас в сторону от вопроса, каким образом сложившиеся структуры
гендерных отношений увековечивают неравное положение женщин
в семье и на рынке труда.

Конечно, критиковать базовые nостулаты неоклассической те­
ории можно вне всякой связи с феминистским подходом. Этому по­
священо большое количество работ экономистов и социологов, идеи

которых во многом были мною использованы. Тем не менее, в дан­

ной статье я хотела бы обратить внимание на те асnекты, которые
передко уnускаются из вида критиками экономической теории, а
именно: социальная организация гендерных отношений во многом

связана с теми сторонами человеческой жизни, которые не учиты­
ваются в неоклассических моделях. Идет ли речь о реальном вкладе
женщин в экономическое развитие, либо о nривилегированном nо­
ложении мужчин- все это зачастую остается •невидимым• в тра­

диционной экономической теории. Игнорирование подобных реалий
и составляет феномен, который может быть определен как <<андро­
центристский уклон>>. В то же время читатель должен иметь в виду,
что nроявления сексизма в экономической литературе не исчерпы­
ваются одними лишь базовыми nостулатами неоклассики. В ряде

Пола И пглэпд

388

экономических работ андроцентристский уклон в большей мере свя­
зан с доnолнительными гипотезами, нежели с базовыми теоретичес­
кими постулатами, анализируемыми в данной статье.

Феминистская критика андроцентристскоrо
уклона

Прежде чем рассматривать феминистскую критику экономичес­

кой теории, необходимо уточнить, что я понимаю под феминистским
nодходом в экономике. Одним из последствий произошедшего за пос­
ледние

20 лет притока женщин (нередко феминистски ориентирован­

ных) в академическую среду стало формирование общего мнения, что

теоретические основы любых научных дисциплин содержат опреде­
ленный гендерный уклон. С течением времени феминистская мысль

становилась все более разнообразной, и в настоящее время включает
в себя множество весьма разнородных направлений. Вместе с тем,
практически все эти направления объединяет убежденность в том,
что женщины находятся по отношению к мужчинам в подчиненном

положении, причем степень этого подчинения не может быть оправ­
дана ни с моральной точки зрения, ни с точки зрения необходимости.
Во всем остальном

-

будь то причины гендерного неравенства или

меры по его преодолению- взгляды феминисток расходятся.

В рамках феминистской мысли можно выделить два основных
(хотя и не взаимоисключающих) направления. Первое из них сосре­

доточено на проблеме исключения женщин из традиционно

«мужс­

ких• сфер деятельности и институтов. Например, система права,
культурные нормы и иные дискриминационные практики привели

к исключению большинства женщин из руководства политических,
религиозных и военных организаций, равно как и из традиционно
мужских профессий. Подобная дискриминация имеет для женщин
значимые негативные последствия, поскольку виды деятельности,

традиционно считающиеся «мужскимИ>>, ассоциируются с высоким

общественным статусом, властью и значительным доходом. Иногда
механизм дискриминации оказывается настолько эффективным, что

большинство женщин nредпочитают не вторгаться в «мужскую вот­

чину•> (хотя меньшинство ник о г да не оставляло попыток сделать это).

Феминистки видят основную задачу в этой области в том, чтобы уст­
ранить преnятствия, мешающие участию женщин во всех сферах
деятельности на равных с мужчинами.

И зо.лированный индивид

389

В рамках второго направления феминистской мысли основное

внимание уделяется вопросам статусиого обесценения и низкого ма­
териального вознаграждения видов деятельности, которые традици­

онно считаются <<Женскими•>. Сексизм здесь проявляется в игнори­
ровании вопроса о том, насколько традиционно женские виды дея­

тельности способствуют развитию экономики, общества и государ­
ства. В частности, не учитывается, какой реальный количественный
вклад в «богатство наций» вносит труд женщин по воспитанию де­

тей, работа в домашнем хозяйстве или деятельность на волонтерских
началах. Другой пример сексизма- когда во внимание не принима­
ются реальные масштабы вклада со стороны «женских» профессий в
формирование прибылей фирм. Эта проблема была поставлена дви­
жением за «сравнительную ценность»

( <<comparaЫe worth>>)

профес­

сий при установлении заработной платы [принцип равного вознаг­
раждения за труд равной ценности

-

При.м. ред.]. 1 В этом случае фе­

министки видят решение проблемы в адекватной оценке экономи­
ческого вклада традиционно женских видов деятельности и в повы­

шении уровня материального вознаграждения за такой труд.

Представленные два направления феминистской мысли иногда
трактуются как конфликтующие между собой. Считается, что адеп­
ты первого направления выступают за то, чтобы женщины вступали
в традиционно мужские виды деятельности, тогда как сторонницы

второго- за то, чтобы женщины продолжали занИматься традици­

онно женскими видами деятельности. 2 На деле, однако, второй под­
ход не противоречит задаче обеспечения равного доступа мужчин и
женщин к любым видам деятельности. В рамках этого подхода под­
черкивается необходимость признания обществом ценности тради­
ционных женских видов деятельности (и их справедливого вознаг­

раждения), но вовсе не утверждается, что женщины и впредь долж­
ны выполнять непропорционально высокую долю подобных работ.
В этом смысле два основных феминистских подхода могут рассмат­
риваться как совместимые. Они вместе провозглашают, что сферы
деятельности, традиционно считающиеся мужскими или женскими,

должны быть в равной степени доступными как для мужчин, так и
для женщин. Использование возможностей обоих подходов может

способствовать более справедливой оценке и вознаграждению обоих
видов деятельности. В то же время, в рамках второго направления

феминистской мысли отвергается концепция человеческого поведе­
ния, основанная на индивидуализме, эмоциональной изолированно­

сти и отсутствии эмпатии,

-

концепция, которая была предложена

либеральными экономистами и разделяется некоторыми феминист-

Пола И н.глэн.д

390

ками. 3 Сторонники второго направления считают, что подобная мо­
дель поведения ошибочна как в отношении женщин, так и в отноше­
нии мужчин.

Такое разграничение между феминистскими подходами пресле­
дует цель еще раз показать отличие изолированного индивида от

личности, эмоционально связанной с другими людьми. Установле­
ние эмоциональных контактов, равно как и навыки и деятельность

по их поддержанию, являются важной частью человеческой деятель­
ности, традиционно осуществляемой женщинами. Поэтому в фоку­
се моего внимания находятся неприятие (и, вследствие этого, игно­
рирование) эмоциональных связей между индивидами, характерное

для экономической теории. С позиций феминистского подхода это
означает, что мы выступаем как против идеализации модели изоли­

рованного индивида, так и против «привязки» этой модели копре­
деленному полу.

Феминистская критика концепции

иэопированноrо индивида и неокпассический
подход

Каким образом феминистская критика модели изолированного
индивида может быть применимак анализу неоклассической эконо­

мической теории? Критическому рассмотрению подлежат следующие
постулаты неоклассики:

несоизмеримы;

(2)

(1)

индивидуальные функции полезности

предпочтения индивидов стабильны и носят эк­

зогенный характер;

(3) индивиды преследуют собственные интересы

(т. е. ведут себя эгоистично). Эти три постулата определяют поведе­
ние индивидов во взаимодействиях на рынке (или, другими слова­

ми, при осуществлении рыночных трансакций)- центральной об­
ласти исследования неоклассики. Есть и четвертое положение, под­
лежащее критическому рассмотрению. Оно гласит, что отношения

между членами семьи строятся на основе альтруизма. Я утверждаю,
что каждый из трех первых постулатов основан на концепции чело­
века как изолированного индивида, и, следовательно, может служить

объектом феминистской критики. Четвертый постулат не встреча­

ется в большинстве учебников по экономике, однако он явно присут­
ствует в направлении неоклассики, изучающем экономическое по­

ведение домашних хозяйств- так называемой «новой экономике

домохозяйства». 4 Такое очевидное различие в подходах к описанию

И зо.лировапный индивид

391

поведения индивидов на рынке и в семье показывает, насколько тес­

но постулаты неоклассики связаны с господствующим представле­
ннем о гендерных ролях.

Сравнение индивидуальных функций полезности

Представители неоклассической школы заявляют о невозмож­

ности сравнения индивидуальных функций полезности. С 30-х го­
дов ХХ века под полезностью стали понимать степень удовлетворе­
ния субъективных потребностей индивида. Сформулированное таким

образом, понятие полезности лишено какой-либо объективной осно­
вы, позволяющей дать ее количественную оценку, что, в свою оче­

редь, делает невозможным межличностные сравнения полезностей. 5
В результате, неоклассическая теория утверждает, что невозможно

указать, который из двух индивидов, участвующих в обмене, выиг­
рывает больше от этой трансакции (поскольку выигрыш каждого из

участников измеряется полезностью, которая является сугубо
субъективной величиной). Постулат о субъективном характере по­
лезности является настолько основополагающим, что он обычно

включается даже в школьные учебники по микроэкономике. 6
Тезис о невозможности соиэмерения функций полезности от­

дельных индивидов в большой степени предопределяет использова­
ние неоклассиками Парето-оптимума в качестве критерия эффектив­
ности распределения благ. Перераспределение, осуществляемое в

форме обмена благами, признается Парето-эффективным, если в ре­

зультате подобного обмена хотя бы один из участников выигрывает
(т. е. извлекает дополнительную полезность), и ни один не проигры­

вает в полезности. Например, любой добровольный обмен благами
на рынке между индивидами, иреследующими свои личные интере­

сы, будет Парето-эффективным. При этом обменные трансакции бу­
дут иметь место до тех пор, пока не будет достигнут Парето-оптимум
[то есть когда ни один из участников не может улучшить своего по­
ложения, не ухудшая положения другого- Прим. ред.]. Следова­
тельно, любое перераспределение благ в пользу бедных слоев, ухуд­

шающее положение богатых (т. е. уменьшающее их общую полез­
ность), по определению, не является Парето-оптимальным.
Как же связаны между собой феминистская критика концеп­
ции изолированного индивида и вопрос о со измерении индивидуаль­

ных функций полезности? Дело в том, что невозможность сравнения
полезностей, извлекаемых отдельными индивидами, вытекает из

Пола И нглэнд

392

предположения о существовании изолированного индивида. Чтобы
проверить, насколько верно данное утверждение, достаточно пред­

ставить себе, что между индивидами существует некая эмоциональ­
ная связь, способствующая проявлению эмпатии. А наличие эмпа­
тии, в свою очередь, делает возможным сравнение полезностей, из­

влекаемых отдельными индивидами, так как способность понять,
какие чувства испытывает в той или иной ситуации другой человек,

позволяет осознать структуру предпочтений (а следовательно, иве­
личину полезности) других людей. Таким образом, nредположение
о невозможности сравнения индивидуальных функций полезности
nриводит и к постулату об изолированном индивиде, и к отрицанию

концепции индивида, способного к эмпатии и эмоционально связан­
ного с другими людьми. Однако, если мы все же доnустим, что люди
могут сравнивать индивидуальные функции полезности, то ничто
не мешает нам заключить, что и мы сами как ученые, в состоянии

проводить такие сопоставления. Эти сопоставления позволили бы
получить информацию о сравнительных выгодах и потерях различ­

ных индивидов. В результате, вопрос о сравнении полезностей nере­
местилея бы в nлоскость решения практической задачи квантифи­
кации (наподобие определения так называемых «теневых цен•) и не
считался бы в принципе неразрешимым.

Признавая постулат о невозможности сравнения полезностей,
извлекаемых отдельными индивидами, мы вынуждены будем при­
знать справедливость этого постулата и в отношении групп индиви­

дов. Ведь nри анализе социальной груnпы необходимо не только ре­
шить вопрос об измерении полезности, но и определить среднее зна­

чение индивидуальной полезности для членов данной группы. В ря­
де прикладных экономических работ, посвященных различиям в бла­
госостоянии и доходах между отдельными социальными группами,

проблема экономического неравенства между группами обсуждает­

ся в терминах, близких к категории полезности. Однако подобная
постановка вступает в принципиальное противоречие с положения­

ми теоретического «ядра•> неоклассики. В итоге, исследования, ка­
сающиеся социально-экономического неравенства мужчин и женщин

в конкретном обществе, либо

-

неравенства между богатыми и бед­

ными слоями, находятся на периферии научных исследований и ред­
ко являются предметом серьезных научных дискуссий.

С учетом сказанного становится понятным, почему неокласси­
ческая теория так хорошо гармонирует с консервативным норматив­

ным подходом к проблеме распределения. Неоклассическая

пара­

дигма отрицает саму возможность того, что индивиды, находящие-

Изолирован.н.ый ин.дивид

393

ся на нижних ступенях социальной иерархии, в среднем извлекают

меньше полезности, чем другие. Иначе можно было бы поставить
вопросы о справедливости первоначального распределения благ и

о тех последствиях, к которым это приводит. Равным образом, нео­
классическая парадигма подразумевает, что практически любое пе­

рераспределение благ в пользу каких-либо групп не является Паре­
то-оптимальным. В итоге, неоклассики, отрицая возможность оцен­

ки индивидуальной полезности, подрывают основания для любых до­
водов в пользу эгалитарного перераспределения. Более того, они кри­
тикуют подобное перераспределение с позиций экономической эф­
фективности. Так, например, если принять неоклассическую пара­
дигму, то далеко не очевидной является необходимость социальной

поддержки бедных семей (нередко возглавляемых женщинами).

В целом же, неоклассический постулат о невозможности сравнения
индивидуальных полезкостей лишает нас теоретической основы для
обсуждения вопроса о том, что существующий порядок более выго­
ден мужчинам, чем женщинам.

Предпочтения индивидов: стабильные и экзоrенные
Для постороннего наблюдателя поведение экономического че­
ловека, максимизирующего свою полезность, зачастую оказывается

непредсказуемым, пока не будут выявлены его индивидуальные пред­

почтения. Ведь предпочтения (также называемые вкусами) опреде­
ляют величину полезности, извлекаемую индивидом от различных

комбинаций благ, будь то товары, услуги, свободное время, дети и

т. п. Экономисты не пытаются объяснить природу и происхождение
предпочтений индивидов. Поэтому предпочтения выступают в эко­

номических моделях в качественезависимых переменных. Джордж

Стиглер и Гэри Беккер в своей ставшей впоследствии знаменитой
статье утверждали, что предпочтения отдельных индивидов разли­

чаются между собой весьма незначительно, поэтому экономическое

поведение людей в большинстве случаев может быть объяснено фак­

торами цен и доходов. 7 Другие экономисты не согласны с подобной
точкой зрения, считая, что значимые различия в предпочтениях су­
ществуют, о чем свидетельствуют данные социологии или психоло­

гии.8 Тем не менее, неоклассики в своем большинстве едины в од­
ном: индивидуальные вкусы индивидов являются экзогенными по

отношению к экономическим моделям. Исходя из этого, считается,

Пола И н.глэн.д

394

что индивидуальные nредпочтения не меняются при взаимодействии
индивидов на рынке.

Не так давно экономисты •вторглись• на поле других соци­
альных наук, пытаясь объяснить с помощью неоклассических моде­

лей такие •нерыночные• явления как nрестуnность 9 или семейные
отношения. 10 Однако, по мере •экспансии• неоклассических nара­
дигм, nытающихся охватить не только рынок, но и все области чело­
веческого поведения, постулат об экзогенности индивидуальных

предпочтений становится все более уязвимым для критики. Возьмем
к nримеру •новую экономику домохозяйства•. Если принять посту­
лат об экзогенности nредпочтений, то придется распространить его

и на отношения в семье, где воспитывался тот или иной человек.
Однако, если индивидуальные nредпочтения человека хотя бы час­
тично не формируются родительской семьей, то откуда же они бе­
рутся? Не стоит ли за этим неявное nредположение, что предпочте­

ния индивида являются предметом его свободного выбора или, на­

против, генетической предоnределенности? Очевидно, что ни одно
из этих nредположений не может служить сколько-нибудь удовлет­

ворительным объяснением постулата об экзогенности.
Нет никаких сомнений в том, что постулат о неизменности и
экзогенности индивидуальных nредпочтений кардинально упроща­

ет неоклассические модели. Но является ли это nредположение оп­
равданным? Чтобы убедиться в обратном, давайте зададимся следу­
ющим вопросом: действительно ли люди столь невосприимчивы к
окружающей обстановке, что их вкусы остаются неизменными даже

при условии многолетней рутинной работы на одном месте? Неуже­

ли взгляды коллег по работе никак не воздействуют на nредпочте­
ния индивидов? Если это не так, то события на рынке труда должны
оказывать воздействие на индивидуальные предпочтения. Другой
вопрос: действительно ли вкусы потребителей не зависят от мнения

соседей? Если это не так, то события на рынке жилья (определяю­
щие социальный статус соседа), влияют на индивидуальные предпоч­

тения. Отрицать наличие подобных воздействий можно только, если
принять постулат об изолированном индивиде (т. е. эмоционально
не связанным с другими людьми). Очевидно, что такая модель, игно­

рирующая изменчивость индивидуальных вкусов под воздействием
рынка, оказывается весьма далекой от реальности. Более того, по
мере того как неоклассики распространяют свою модель на все но­

вые области человеческого поведения, методологическая ущербность
их постулатов становится все более очевидной. Неужели действитель­
но хоть кто-то может nоверить в то, что выбор супруга на так называ-

Изолирован.н.ый ин.дивид

395

емом «брачном рынке• не влияет на последующие предпочтения ин­
дивида?
Принятие постулата об экзогенности индивидуальных предпоч­
тений во многом затрудняет понимание ряда социальных процессов,
воспроизводящих гендервое неравенство. Например, Лоуренс Коль­
берг, являющийся одним из создателей когнитивной теории разви­

тия в психологии, считает, что формирование предпочтений и цен­

ностей ребенка происходит преимущественно под влиянием наблю­

дения за поведением родителя того же пола. 11 Следовательно, диск­
риминационные поведенческие установки старшего поколения мо­

гут находить продолжение в предпочтениях последующих поколе­

ний. Возьмем другой пример: если в школе или на работе имеет мес­
то дискриминация по признаку пола, то женщины могут скорректи­

ровать свои профессиональные намерения исходя из сложившейся
ситуации (например, отказываясь вступать в «мужские• сферы дея­

тельности). Таким образом, и в том и в другом случае конечный ре­
зультат оказывается сходным: рыночное поведение индивида предоп­

ределяется либо сформированными в семье предпочтениями, либо
дискриминацией на рынке труда, что в обоих случаях способствует
сохранению разрыва в уровне оплаты труда между мужчинами и

женщинами.

Эrоистичное поведение на рынке
Согласно неоклассическому подходу, на рынке человек ведет
себя эгоистично, т. е. действует в соответствии со своими собствен­
ными интересами. При этом неоклассики не говорят ничего опреде­
ленного о том, что именно приносит людям удовлетворение (т. е. по­

зволяет им извлекать полезность). А раз так, то постулатам неоклас­
сики отнюдь не противоречит утверждение, что некоторые индиви­

ды могут извлекать полезность из альтруистического поведения. 12
Таким образом, иреследование собственных интересов не тождествен­
но эгоизму (означающему, что человек не видит смысла в заботе о
других людях). Тем не менее, как показал Роберт Франк, большин­
ство экономистовде-факто используют постулат об эгоистичном по­

ведении индивидов на рынке. 13 В ряде случаев вводятся и дополни­
тельные предположения, которые исключают возможность альтру­

истического поведения. Например, Нэнси Фолбр показала, что та­
кую роль играет, в частности, предположение о независимости ин­

дивидуальных функций полезности. 14 Так как экономисты опреде-

Пола И нглэнд

396

ляют альтруизм индивида А по отношению к индивиду В как случай,

когда все, что приносит полезность В, одновременно повышает и по­
лезность А, то постулат о независимости индивидуальных функций
полезности оставляет место только эгоистичной модели поведения.

Постулат об эгоистичном поведении напрямую связан с моде­
лью изолированного индивида, поскольку наличие эмоциональной

связи зачастую по рождает эмпатию, альтруизм и субъективное ощу­
щение социальной солидарности. Например, наличие опыта ухода

за детьми или обучения студентов передко заставляет нас больше
заботиться о благополучии других людей. (Обратите внимание, что
это является еще и примером изменения предпочтений). Вместе с тем,

сложно представить себе, каким образом у изолированных индиви­
дов может возникать эмпатия, необходимая для альтруистического

поведения 15 •
В большинстве работ по экономике труда предполагается, что
отношения между работодателями и работниками строятся на осно­
ве модели эгоистичного поведения. Считается, что если бы работода­
тели испытывали чувство альтруизма к некоторым (или всем) своим

работникам, то они должны были бы платить им по ставкам, превы­
шающим рыночный уровень заработной платы, получая тем самым
меньшие прибыли. При этом, как показано в моделях эффективной

заработной платы, сам по себе факт оплаты труда по ставкам выше

рыночных не нарушает постулата об эгоистическом поведении. 16
В этих моделях работодатели максимизируют свои прибыли, поэто­
му они платят по ставкам выше рыночных только в том случае, ког­

да повышение заработной платы компенсируется ростом производи­
тельности труда и, соответственно, возрастающими доходами рабо­
тодателя.

Принятие постулата об эгоистичном характере поведения лю­
дей на рынке означает не рросто утверждение «мужской• модели
индивида, которая далеко не всегда пригодна для анализа поведения

женщин. Это также означает игнорирование того факта, что на рын­

ке действует своеобразный «мужской альтруизм• -т. е. поведение,
которое может ущемлять интересы женщин. Когда люди объединя­

ются для каких-либо коллективных действий, то на начальных эта­
пах этого процесса может иметь место проявление так называемого

селективного альтруизма. 17 Например, когда работники-мужчины
негласно договариваются о том, чтобы совместными усилиями пре­

пятствовать найму женщин на «Мужские• рабочие места, то их по­
ведение может быть охарактеризовано как гендерный альтруизм

И золираванный индивид

397

[точнее, альтруизм по отношению к представителям своего пола­

«within-sex altruism» -

При.м. ред.]. 18

Иногда селективный гендервый альтруизм наблюдается и во
взаимоотношениях мужчин-работодателей и мужчин-наемных ра­
ботников. В этом случае работодатели-мужчины готовы выплачивать
работникам-мужчинам заработную плату в размере, превышающем

их предельную производительность. Это явление может быть опре­
делено как «про-мужская альтруистическая дискриминация»

male altruistic discrimination»)

( «pro-

в противоположность более извест­

ной форме дискриминации женщин

( «anti-female discrimination» ),

когда труд женщин оплачивается по ставкам ниже, чем средняя для

обоих полов величина рыночной заработной платы. Мэттью Голдберг

показал, 19 что про-мужская альтруистическая дискриминация не
обязательно исчезает в условиях конкуренции, как это, по-видимо­
му, происходит с женской дискриминацией на конкурентных рын­

ках труда. 20 Суть аргументации Голдберга состоит в том, что ведиск­
риминирующий работодатель не может выкупить бизнес дискрими­
нирующего альтруиста по цене, соответствующей реальной рыноч­

ной стоимости этого бизнеса в глазах ведискриминирующего рабо­
тодателя. Происходит это потому, что работодатель, проводящий
альтруистическую дискриминацию, оценивает свой бизнес выше,
чем его ведискриминирующий конкурент. Дело в том, что дискри­

минирующий работодатель закладывает в цену своего предприятия
некоторый «нематериальный» актив, равный дополнительной полез­
ности, которую он извлекает из своего альтруистического поведения

по отношению к работникам-мужчинам. Противоположная ситуа­
ция складывается, когда мы рассматриваем анти-женскую дискри­

минацию. В этом случае предложение со стороны ведискриминиру­
ющего предпринимателя о покупке бизнеса, принадлежащего рабо­
тодателю, дискриминирующему женщин, будет принято: покупатель
(недискриминирующий женщин) не должен будет оплачивать «не­
материальный актив» в виде дополнительной полезности и в даль­

нейшем сможет извлечь из нового бизнеса больший доход, чем пре­
дыдущий (дискриминирующий) владелец. Отрицая наличие альтру­
изма на рынке, мы тем самым отвергаем и идею о том, что селектив­

ный альтруизм является источником гендерной дискриминации,
которая .может длительное время сохраняться даже в условиях кон­

курентных рынков. Таким образом, признание селективного альт­
руизма подводит к необходимости пересмотреть известный тезис нео­
классики, который гласит, что в условиях конкурентных рынков
невозможно длительное существование дискриминации.

Пола И нглэнд

398
Альтруистическое поведение в семье

Анализируя домохозяйства, неоклассики обычно предполага­
ют наличие единой функции полезности семьи, <•глава» которой ве­
дет себя как альтруист. Наиболее ярко такой подход обнаруживает­

ся в <•новой экономике домохозяйства», принесшей известность Гэри
Беккеру и представляющей собой применение неоклассической мо­

дели к анализу домашней экономики. 21 С феминистской точки зре­
ния можно только приветствовать признание экономической значи­

мости домашнего труда. Тем не менее, положения Беккера по пово­
ду альтруистического поведения в семье рассматриваются феминист­

ками с критических позиций (эти критические замечания в полной

мере применимы и к последнему изданию Трактата о семье, опуб­
ликованному в

1988 г.).

Известная теорема Беккера о «дурном ребенке»

( <<rotten kid>>

theoreт) предполагает, что главой семьи является «альтруист», ко­
торый конструирует единую семейную функцию полезности с уче­
том предпочтений членов семьи. Беккер утверждает, что даже эгои­

стичные («испорченные») супруг( а) или ребенок вынуждены будут

вести себя <•как следует» (т. е. альтруистично) благодаря «механиз­
му принуждения », который устанавливается главой .семьи-альтруи­

стом. Заметим, что теорема о «дурном ребенке» справедлива только
при условии, что глава семьи контролирует внутрисемейное распре­

деление материальных ресурсов. 22 Говоря о главе семьи-альтруисте,
Беккер имеет в виду мужчину, тогда как под получателями благ (бе­

нефициариями) он подразумевает жену и детей (хотя сам Беккер ут­
верждает, что использует местоимения разного рода только в целях

различения альтруистов и бенефициариев). 23 Безусловно, Беккер
знает, что в большинстве случаев именно мужчина имеет больший
доступ к денежным ресурсам семьи, чем жена и дети; поэтому мы

позволим себе весьма скептически отнестись к его высказыванию о
якобы произвольнам выборе мужского местоимения для обозначе­

ния главы семьи-альтруиста. Вместе с тем, Беккер нигде не рассмат­
ривает вопрос о распределении власти в семье, 24 хотя и анализирует
эффективность разделения труда между полами, при котором основ­

ным добытчиком в семье является мужчина. 25 В результате, иссле­
дования Беккера раскрывают преимущества, получаемые женщина­
ми в рамках традиционного разделения труда между полами, но ни­
чего не говорят нам о тех случаях, когда такое участие оказывается

невыгодным для женщин. Беккер, преувеличивая роль мужского
альтруизма, игнорирует значимость мужской власти в семье и ее по-

И золираванный индивид

399

тенциальные негативные последствия для женщин. Вызывает удив­
ление стремление Беккера приписать альтруизм исключительно
мужчинам, хотя эта черта характера чаще считается свойственной

именно женщинамl 26
Мои возражения против подобной модели не связаны с концеп­
цией альтруизма в семье, или с идеей о том, что люди, как правило,

ведут себя более альтруистично по отношению к членам своих семей,
чем к посторонним. Скорее, я не согласна с использованием поляр­
ных моделей поведения в семье и на рынке. Если поведение эконо­
мического человека, будь то мужчина или женщина, настолько аль­
труистично в семье, то не может ли этот альтруизм каким-либо обра­
зом проявляться и на рынке? Не приводит ли альтруизм к возникно­

вению эмпатии, позволяющей (хотя бы в самом общем виде) сопос­
тавлять индивидуальные функции полезности? Не является ли спо­
собность альтруиста разделять чужое горе или радость подтвержде­
нием того, что он (или она) может изменять свои предпочтения в ре­
зультате взаимодействия с окружающими людьми? Если ответить на
перечисленные вопросы утвердительно, то окажется, что тезис об
альтруистичном поведении в рамках домохозяйства вступает в яв­

ное противоречие с моделью изолированного индивида, действующе­

го на рынке. Действительно, просто неправдаподобно выглядит си­
туация, когда один и тот же человек, будучи эмоционально связан­

ным с членами своей семьи, одновременно выступает на рынке как
изолированный индивид, эгоист, неспособный к эмпатии и имеющий
неизменные предпочтения.

Второе возражение против чисто альтруистической модели пове­
дения в семье состоит в том, что эта модель маскирует неблагаприят­
ные последствия мужского эгоизма, проявляющиеся в сочетании с муж­

ской властью в семье. В одном из направлений теоретической социоло­

гии- так называемой •теории обмена» ( <<exchange theory>> ), 27 которая
по своим постулатам наиболее близка к неоклассической парадигме,
поведение членов семьи рассматривается как эгоистическое или, по

крайней мере, как не вполне альтруистическое. Эмпирические иссле­

дования в рамках этой теории были направлены на изучение того, ка­
ким образом различия в доходах супругов отражаются на процессе при­
нятия решений в семье. В соответствии с логикой •теории обмена» счи­

тается, что заработки каждого из супругов можно рассматривать как
ресурсы, которые в случае распада семьи становятся недоступными для

другого супруга( и). Поскольку каждый из супругов оценивает возмож­
ные потери, можно ожидать, что соотношение личных доходов супру­

гов будет оказывать воздействие на распределение власти в семье. 28

П ол.а И н.гл.эн.д

400

Опросы семейных пар, в ходе которых интервьюируемым пред­
лагалось описать «зоны семейных разногласий• и указать, чье мне­
ние в итоге оказывалось решающим, показали, что при припятин

решений, как правило, чаще учитывалась точка зрения мужей. Од­
нако, различия в возможностях влиять на семейные решения были
меньше для тех супружеских пар, где жены имели оплачиваемую

работу; наименьшие различия отмечались в семьях, где жены зара­

батывали больше мужей. 29 Результаты этих обследований с очевид­
ностью показывают, что использование мужчинами своей власти в
семье (которая обусловлена более высоким уровнем их доходов) не
является в полной мере альтруистическим. А это противоречит те­

зису Беккера о господстве альтруизма в семье. Эти исследования так­
же показывают, что разделение труда по полу в типичном домохо­

зяйстве невыгодно для женщин: они обладают меньшими возмож­
ностями отстаивать свои интересы, так как в случае развода для них

существует опасность снижения (или полной потери) доходов. 30
Таким образом, «новая экономика домохозяйства•, рассматри­
вая последствия традиционного разделения труда и связанного с ним

неравенства, упускает из виду вопросы властных отношений в семье.

Вместо этого данная теория делает исключительный акцент на эф­
фективности специализации исходя из идеи о сравнительных пре­
имуществах партнеров в выполнении различных видов деятельнос­

ти.31 Модель Беккера также затушевывает тот факт, что дискрими­
нация женщин на рынке труда снижает «переговорную силу• жен­

щин при принятии внутрисемейных решений.

Заключение
Критические рассуждения, приведеиные в данной статье, на­
правлены на постулаты экономической теории, касающиеся поведе­
ния индивидов на рынке. Я не согласна с утверждениями, что срав­

нение индивидуальных функций полезности невозможно, что пред­
почтения индивидов неизменны и экзогенны, и что в условиях рын­

ка люди ведут себя эгоистично (т. е. их индивидуальные функции

полезности являются независимыми), а в семье господствует альт­
руизм. Первые три постулата неоклассической теории представля­

ют собой «индивидуалистический• уклон, наличие которого отме­
чалось представителями феминистской теории во многих соци­

альных дисциплинах. Взятые вместе, данные утверждения превоз­
носят независимость мужчин вне семьи, одновременно наделяя их

И золираванный индивид

401

чертами альтруизма во внутрисемейных отношениях. Я особо под­
черкиваю наличие двух основных аспектов «гендерного уклона» в

неоклассике:

( 1) необоснованные предположения о гендерных ролях

приводят к резкому различию во взглядах на поведение индивидов

на рынке и в семье;

(2) принятие данных предположений не дает воз­

можности объяснить, каким образом традиционные гендервые струк­
туры воспроизводят подчиненное положение женщин.

Вместе с тем, я не стала оспаривать наиболее «священный» по­
стулат неоклассики -тезис о рациональности поведения индивидов.

Очевидно, что сам термин «рациональность» имеет различные зна­

чения. Ряд философов-феминисток считают, что понятие рациональ­

ности в западной мысли было сконструировано таким образом, что
оно оказалось полностью несовместимым с теми качествами и вида­

ми деятельности, которые ассоциировались с «женским началом»­

пр ирода, тело, страсть, изменение, чувства и пр. В итоге вся концеп­

ция рациональности оказалась искаженной. 32 Конечно, в неоклас­
сической теории поияти е рациональности имеет гораздо более узкое
значение. Рациональный индивид имеет предпочтения, которые яв­
ляются, во-первых, транзитивными (если для меня А предпочтитель­

нее, чем В, аВ-чем С, то А обязательно должно быть предпочти­

тельнее, чем С); во-вторых, идентифицируемыми (т. е. любые два
исхода выбора можно сравнить между собой). Рациональный инди­

вид точно оценивает, какие средства обеспечат ему максимизацию

функции полезности, заданной его предпочтениями. 33 Однако, даже
если принять постулат о рациональности и не вдаваться в его деталь­

ное критическое обсуждение, неоклассическая модель нуждается в

значительных изменениях, о которых было сказано выше. Конечно,
модификация базовых постулатов, связанных с моделью изолирован­
ного индивида, может существенно затруднить предсказание пове­

дения рационального человека (даже если мы сохраним постулат о
рациональности). Например, рассматривая вопросы оплаты труда и

дискриминации, труднее будет предсказать, как поведет себя в од­
них и тех же условиях рациональный работодатель, практикующий
селективную альтруистическую дискриминацию, по сравнению с

рациональным работодателем, стремящимсяк максимизации при­

были. Аналогичным образом, труднее предсказать, как будет вести

себя муж (зарабатывающий больше жены), в модели брака, для ко­
торой допускается существование как альтруизма, так и эгоизма, чем
сделать прогноз для модели, в рамках которой постулируется толь­

ко одна (альтруистическая или эгоистическая) логика поведения.

Л о.ла И н.г.лэн.д

402

Модификация базовых nостулатов, рассмотренных в

данной

статье, может nривести к nостроению новых экономических моде­

лей, в которых стеnень изолированности и эмоциональной взаимо­
зависимости индивидов будет варьировать. Причем эта вариация

nотребует объяснения как nри анализе nоведения на рынке, так и в

рамках домохозяйств. Конечно, применение подобного рода моделей
может повлечь за собой определенную утрату дедуктивной опреде­

ленности. Вместе с тем, разработка таких моделей будет способство­
вать выявлению и пониманию (а не игнорированию) гендерного не­
равенства в экономической и социальной сферах.

Paula England,
Gruyter, 1992).

ComparaЫe

Worth: Theory and Evidence (New York: Aldine de

Дж. Нельсон подчеркивает, что традиционно мужские и традиционно женские
качества имеют как положительные, так и отрицательные стороны, однако со­
временная западная культура имеет тенденцию принимать во внимание только

положительную сторону качеств, считающихся мужскими, и подчеркивать от­

рицательную сторону качеств, считающихся: женскими. Рассмотрим, например,
такие противоположные категории как •твердость• и •мягкость•, часто мета­

форически ассоциируемые с мужским и женским началом. Есть взять в каче­
стве примера интеллектуальную деятельность и бизнес, то •твердость• расце­

нивается: как позитивное качество, а •мягкость•- как негативное. Но Джу­
лия Нельсон подчеркивает, что точнее было бы сказать, что •твердость• имеет
как позитивный аспект

( •сила• ),

так и негативный (о ригидность• ), в то время

как о мягкость• также можно рассматривать в двух аспектах- негативном

(о слабосты ), и позитивном (о гибкость• ). Тенденция рассматривать соотноше­
ние •твердости• и •мягкости• исключительно в ракурсе соотношения •сила­

слабость•, означает, что тем самым игнорируется второе соотношение

-

•ри­

гидность- гибкость•. Подобный селективный подход можно расценить как про­
явление андроцентристского уклона.

Экономисты-неоклассики в прииципе не отвергают эмпатию, но понимают ее в
более узком ключе, чем, например, психологи. Для экономистов эмпатия: озна­
чает способность поставить себя на место своего партнера по рыночному взаи­

модействию и взглянуть на сделку с его точки зрения. В таком понимании эм­

патия есть эмоционально иейтральное и беспристрастное отношение (что прин­

ципиально отличает ее от симпатии)- Прим.. ред.

Gary Becker, А Treatise оп the Family (Cambridge, Mass.: Harvard University
Press, 1981); Robert А. Pollak, оА Transaction Cost Approach to Families and
Households•, Journal of Economic Literature 23 (1985): 581-608.
Robert Cooter and Peter Rappoport, •Were the Ordinalists Wrong about Welfare
Economics?•, Journal of Economic Literature 22 (1984): 507-30.
Jack Hirshleifer, Price Theory and Applications, 3d ed. (Englewood, Cliffs, N.J.:
Prentice-Hall, 1984).
George Stigler and Gary Becker, oDe Gustabus Non Est Disputandumt, American
Economic Review 67 (1977): 76-90.

И золироваппый ипдивид

Jack Hirshleifer,

ор.

403

cit.

Gary Becker, •Crime and Punishment: An Economic Approach•, Journal of Political
Есопоту76 (1968): 169-217; Ann Witte, •Estimatingthe EconomicModel of Crime
with Individual Data•, Quarterly Journal of Ecoпomics 94 (1980): 57-84.
10

Becker, А Treatise

11

Lawrence Kohlberg, •А Cognitive Developmental Analysis of Children's Sex-Role
Concepts and Attitudes•, in The Developmeпt of Sex Differeпces, Е. Е. МассоЬу,
ed. (Stanford, Calif.: Stanford University Press, 1966), рр. 82-173.

12

оп

the Family; Pollak,

ор.

cit.

Debra Friedman and Саго! Diem, •Comments on England and Kilbourne•,
Society 2 (1990): 517-21.

Ratioпality апd
13

14

15

Robert Frank, Passioпs withiп Reasoп: The Strategic Role of the Emotioпs (New
York: W. W. Norton, 1988).
Nancy Folbre, •Micro, Macro. Choice and Structureo, inPaula England, ed., Theory
оп GeпderjFemiпism оп Theory (New York: Aldine de Gruyter, 1983), рр. 329-37.
Вnрочем, эмnатия также может быть исnользована в эгоистических целях. Как
могли: бы nодтвердить люди, nрошедшие через тяжелый оnыт развода, больнее
всего могут ранить нас действия самых близких людей (т. е. тех, кто лучше все­
го знает наши индивидуальные предпочтения), стоит им только перестать ис­

16

17

18

пытывать к нам альтруистические чувства (Friedman and Diem, ор. cit.).
Lawrence Ка tz, • Efficiency W age Theories: А Partial Eval ua tion •, М acroecoпomic
Аппиаl (Cambridge, Mass.: National Bureau of Economic Research, 1986); Jeremy
Bulow and Lawrence Н. Summers, •А Theory of Dual Labor Markets with Application
to Industrial Policy, Discrimination, and Keynesian Unemploymento, Jourпal of
Labor Ecoпomics 4 (1986): 376-414.

Jon Elster, Ulysses апd the Sireпs: Studies iп Ratioпality апd Irratioпality
(Cambridge, Mass.: Cambridge University Press, 1979); Amartya К. Sen, Оп Ethics
апd Ecoпomics (New York: Basil Blackwell, 1987).
Barbara F. Reskin and Patricia Roos, Job Queues, Gender Queues: Explaining
Womeп's Iпroads iпto Male Occupatioпs (Philadelphia: Temple University Press,
1990).

19

Matthew S. Goldberg, •Discrimination, Nepotism, and Long-Run Wage
Differentials •, Quarterly J ournal of Ecoпomics 97 (1982): 308-19.

20

Я характеризовала •nро-мужскую• дискриминацию как альтруистическую в

отношении мужчин, nоскольку она влечет за собой намерение работодателей
оnлачивать мужской труд по ставкам, превышающим величину nредельного
nродукта труда. Кроме того, эта дискриминация может рассматриваться как
альтруистическая по отношению к мужчинам еще и nотому, что она связана с

намерением работодателей платить мужчинам больше, чем работникам равной

nроизводительности [но другого пола- Прим.ред.]. Тем не менее, что касается
второго критерия, анти-женская дискриминация (заключающаяся в том, что­
бы оплачивать труд женщин по ставкам ниже, чем величина предельного про­
дукта труда) также может считаться nроявлением альтруизма по отношению к
мужскому полу, поскольку она тоже nриводит к тому, что труд мужчин оnла­

чивается выше, чем труд работников-женщин, имеющих такую же nроизводи­
тельность. Таким образом, я считаю дискриминацию альтруистической только
в том случае, когда она влечет за собой намерение оnлачивать труд по ставкам,
nревышающим величину предельного nродукта труда.

404
21
22

23
24

Becker, А Treatise о{ the Family.
Yoram Ben-Porath, •Economics and the Family-Match or Mismatch? А Review of
Becker'sA Treatise оп the Family>>, Journal о{ Economic Literature 20 (1982): 5264; Pollak, ор. cit.
Becker,A Treatise о{ the Family, р. 173.
Paula England and George Farkas, Households, Employment, and Gender: А Social,
Economic, and Demographic View (New York: Aldine de Gruyter, 1986), chapter 3.

25

Becker,A Treatise of the Family, chapter 2.

26

England, Farkas, ор. cit., chapters 3 and 4; Paula England, •А Feminist Critique of
Rational-Choice Theories: Implications for Sociology>, American Sociologist 20
(1989):14-28.

27

Karen Cook, ed., Social Exchange Theory (Newbury Park, Calif.: Sage, 1987).

28

Не все сторонники •теории обмена• разделяют идею о том, что каждый из суп­
ругов максимизирует собственный выигрыш. Некоторые представители этого
направления допускают, что взаимодействующие стороны придерживаются

также определенных норм справедливости. Они предполагают, что любое суще·
ствующее в настоящее время распределение ресурсов будет с течением времени
иметь тенденцию к легитимации и обретению статуса •справедливого•, неза­
висимо от того, насколько справедливым оно было изначально.
29

Обзор соответствующих обследований и их теоретическую интерпретацию см.

Paula England and Barbara Stanek Kilbourne, •Markets, Marriages, and Other
Mates: The ProЬ!em of Power., in Beyond the М arketplace: Rethinking Е со поту
and Society, Roger Friedland and А. F. Robertson, eds., (New York: Лldine de
Gruyter, 1990),рр. 163-88.
30

В работе

England and Kilbourne, •Markets, Marriages, and Other Mates•

обсуж­

дается вопрос о том, почему женский обслуживающий труд в семье (который в
случае развода также может оказаться недоступным для бывшего партнера по

браку), не оказывает столь же значимого влияния на распределение семейной
власти, как личные доходы супругов.

31

England, Farkas,

32

Robln Мау Schott, Cognition and Eros: А Critique о{ the Kantian Paradigm(Boston:
Beacon Press, 1988); Genevieve Lloyd, The Man о{ Reason: <<Male» and <<Female»
in Western Philosophy (Minneapolis: University of Minnesota Press, 1984).
На! Varian, Microeconomic Analysis, 2d ed. (New York: W. W. Norton, 1984); Sen,
ор. cit.

33

ор.

cit., chapter 4.

Гендерноя проблематика
в

исторических

науках

Джоан Скотт

Гендер: полезная категория
исторического

Род (англ.

анализа

gender), сущ, исключительно грам­

матический термин. Говорить о людях или суще­
ствах мужского или женского рода,

мужской или женский пол,

-

име.я в виду

либо шутка (позво­

лительная· или нет, в зависимости от контекста),
либо грубая ошибка.

Х. В. Фаулер, Словарь употребления слов и
выражений в современном английском .языке

Тот, кто станет кодифицировать значения слов, обречен на по­
ражение, потому что слова имеют историю, как и те идеи и предме­

ты, которые они должны обозначать. Ни окефордекие профессора,

ни Французская Академия Наук не смогли полностью остановить
неостановимое, захватить и зафиксировать значения вне игры чело­

веческой изобретательности и человеческого воображения. Мэри
Вортли Монтагу добавила сарказма к своему остроумному отречению
от «прекрасного полао («моим единственным утешением за принад­
лежиость к этому роду была уверенность в том, что я никогда не выйду
замуж ни за одного из них о), намереннонеправильно использовав

грамматический термин. 1 Во все века люди использовали граммати­
ческие термины в переноснам смысле для обозначения черт харак­
тера или сексуальности. Например, Словарь французского языка в

© Joan Scott, 1999.
Перевод Сергея: Драпико выполнен по изданию:

Joan Wallach Scott, •Gender:
Useful Category of Historical Analysis•, in Joan Wallach Scott, Gender and the
Politics of History (New York: Columbla University Press, 1999).

А

Джоап Сн:отт

406

1876 году предлагал такой вариант употребления: <cOn ne sait de quel
genre il est, s'il male ou femelle, se dit d'un homme tres-cache, dont on
ne connait pas les sentiments•. 2 А Гладстоун сделал такое замечание в
1878: «У Афины нет ничего от пола, кроме рода, ничего от женщи­
ны, кроме формы •. 3 Совсем недавно - слишком недавно, чтобы по­
.явитьс.я в словарях или Энциклопедии социальных наук - фемини­
стки начали более буквально и серьезно использовать термин гепдер
дл.я обозначения социальной организации отношений между пола­
ми. Св.язь с грамматикой недвусмысленна и полнанеисследованных
возможностей. Недвусмысленна, так как использование этого тер­
мина в грамматическом смысле предполагает применение формаль­
ных правил, которые вытекают из указания на мужское или женс­

кое; полнанеисследованных возможностей, так как во многих индо­

европейских .языках есть и. треть.я категория- бесполая, или сред­
ний род. В грамматике род понимается как способ классификации

.явлений, как социально-оговоренная система различий, а не как

объективное описание присущих им черт. Кроме того, классифика­
ции подразумевают отношение между категориями, которое позво­

ляет проводить различение или отнесение к отдельным группам.

В своем последнем варианте употребления термин гендер, похо­
же, по.явилс.я впервые среди американских феминисток, которые

настаивали на фундаментально социальном качестве различий, ос­

нованных на поле. Это слово обозначало отказ от биологического де­
терминизма, подразумеваемого при употреблении таких терминов,
как пол или половые различия. Термин гендер также делал акцент

на аспекте относительности

(relational aspect) нормативных опреде­

лений маскулиниости и феминности. Те, кто боялись, что женские
исследования сосредотачиваются слишком узко или отдельно на

женщинах, использовали термин гендер дл.я введения пон.яти.я от­

носительности

(relational notion) в наш

аналитический словарь. Со­

гласно этому взгляду, женщины и мужчины определ.яютс.я в терми­

нах друг друга, понимание ни тех, ни других не может быть достиг­

нуто отдельным изучением. Таким образом, Натали Девис предло­
жила в

1975 году следующее:

<сМне кажется, что нам следует заниматься историей как жен­

щин, так и мужчин, что нам не следует работать лишь над угнетен­
ным полом, как и классовый историк не может сосредоточиться ис­

ключительно на крестьянах. Наша цель- пон.ять важность полов,
гендерных групп в историческом прошлом. Наша цель

-

открыть

диапазон половых ролей и полового символизма в различных обще­
ствах и периодах,

выяснить, какое значение они имели и как они

Ген.дер: полезн.ая категория исторического ан.ализа

407

действовали для nоддержания социального строя или содействия его

изменению». 4
Кроме того (и это, возможно, самое важное), термингендер был
nредложен теми, кто утверждал, что женские исследования фунда­

ментально трансформируют дисциnлинарные nарадигмы. Ученые­
феминисты давно указывали, что женские исследования не только

добавят новый nредмет исследования, но и вызовут критический

nересмотр исходных посылок и стандартов существующей научной
работы. •Мы начинаем nониматъ,
торика,

-

-

nисали три феминистских ис­

что вnисывание женщин в историю обязательно включа­

ет в себя nереоnределение и расширение традиционных nонятий ис­
торической важности для охвата личного, субъективного опыта, на­

ряду с публичной и политической деятельностью. Не будет слишком
смелым предnоложить, что, несмотря на все колебания в начале, та­
кая методология nредnолагает не только новую историю женщин,

но и новую историю [вообще]». 5 То, насколько эта новая история бу­
дет включать женский опыт и объяснять его, зависит от степени раз­

работанности гендера как категории анализа. Здесь явны аналогии с
терминами класс и раса; на самом деле, большинство ученых, зани­
мающихся женскими исследованиями, регулярно nривлекают все

три категории как важнейшие в наnисании новой истории. 6 Интерес
к классу, расе и гендеру nоказали, во-nервых, nриверженноетЪ уче­

ных истории, которая включает сведения об угнетенных, анализ зна­
чения и природы их угнетения, и, во-вторых, научное понимание

того, что неравенства власти расnространяются, по крайней мере, в
трех наnравлениях.

Набор tкласс, раса, гендер» nредnолагает равенство каждого
термина, но это вовсе не так. В то время, как класс наиболее часто
основывается на разработанной Марксом (и до сих пор разрабатыва­

емой) теории экономического детерминизма и исторических изме­
нений, раса и гендер не вызывают таких ассоциаций. Среди тех, кто

уnотребляет концеnции класса, единогласия нет. Некоторые ученые
уnотребляют веберавекие понятия, другие исnользуют класс как вре­
менный эвристический механизм. И все же, когда мы исnользуем
понятие класса, мы работаем с набором дефиниций, которые, в слу­
чае марксизма, включают идею экономической каузальности и ви­

дение nути, по которому диалектически движется история. Такой
ясности или когерентности нет ни для расы, ни для гендера. В слу­
чае гендера уnотребление термина включает ряд теоретических по­
зиций, наряду с nростыми описательными ссылками на отношения
между полами.

Джоан Скотт

408

Историки-феминисты, получившие такую же подготовку, как
и большинство историков, должны чувствовать себя удобней сопи­
санием, чем с теорией, и, тем не менее, они все настойчивее ищут
применимыс теоретические формулировки. Они делают это, по край­
ней мере, по двум причинам. Во-первых, увеличивающееся число
исследований прецедентов женской истории, похоже, вызывает не­

обходимость наличия некой синтезирующей перспективы, которая
могла бы объяснить успехи и неудачи, а также сохраняющееся нера­
венство и радикально различные социальные опыты. Во-вторых, су­

ществующая пропасть между высоким качеством последних работ в
женской истории и ее неизменно маргинальным статусом в науке в
целом (как показывают учебники, программы курсов и монографии)
указывает на пределы таких описательных подходов, которые не

обращаются к доминантным дисциплинарным концептам, или, по
крайней мере, не обращаются к этим концептам настолько, чтобы
пошатнуть их власть и, возможно, трансформировать их. Женским
историкам недостаточно доказать, что у женщин была история, или
же что женщины участвовали в важнейших политических перево­

ротах западной цивилизации. В случае с женской историей, реакци­

ей большинства нефеминистских историков служило признание, а
за ним

-

отделение ( •У женщин была история, отдельная от мужс­

кой, следовательно, пусть феминистки занимаются женской истори­

ей, которая нас не касается• или •женская история- это секс и се­
мья, ей стоит заниматься отдельно от политической и экономичес­
кой истории• ). Что касается женского участия, к нему проявляется,

в лучшем случае, минимальный интерес. Вызов, который бросает

такое отношение, в конечном итоге, есть вызов теории. Он требует
анализа не только отношений между мужским и женским опытом в

прошлом, но также связи между прошедшей историей и современ­

ной исторической практикой. Как гендер работает в человеческих
социальных отношениях? Как гендер придает значение организации
и восприятию исторического знания? Ответы зависят от гендера как

аналитической категории.

[ 1]
В основном, попытки историков теоретизировать о гендере ос­
таются в традиционных рамках социальной науки, используя дав­

ние формулировки, которые предоставляют универсальные каузаль­

ные объяснения. Эти теории, в лучшем случае, ограничены, так как

Гендер: полезная категория историЧ-еского анализа

409

имеют тенденцию содержать редуктивные или чрезмерно простые

обобщения, которые подрывают не только исторический дисципли­
нарный смысл сложности социальной каузации, но и преданность

феминисток анализу, ведущему к переменам. Обзор этих теорий по­
кажет их границы и даст возможность предложить альтернативный
подход.

Подходы, используемые большинством историков, распадают­
ся на две четкие категории. Относящиесяк первой, по существу, опи­
сательны; то есть, они говорят о существовании явлений или реаль­

ностей без интерпретации, объяснения или приписывания каузаль­
ности. Подходы из второй категории каузальны; они позволяют тео­
ретизировать о природе явлений или реальностей, ища понимание
причин, по которым эти явления и реальности принимают именно

такие формы.

В самом простом последнем варианте употребления гендер яв­

ляется синонимом женского. Немалое количество книг и статей,
предметом которых является женская история, в последние годы

заменили в своих названиях женское на гендер. В некоторых случа­
ях, смутно упоминая некоторые аналитические концепции, эта за­

мена, на самом деле, касается политической приемлемости этой об­
ласти исследований. В этих случаях использование термина гендер
должно обозначать научную серьезность работы, так как гендер име­

ет более нейтральное и объективное звучание, чем термин женское.
Гендер, похоже, вписывается в научную терминологию социальных
наук и, следовательно, отделяет себя от (предположительно жестких)

политик феминизма. В этом смысле гендер не несет на себе обязатель­
ного утверждения о неравенстве или власти, как и не называет оби­
женную (и до сих пор невидимую) сторону. Если термин женская

историяпроявляет свои политики, признавая (в противоположность

ежедневной практике), что женщины являются действительными

субъектами истории, то гендер включает в себя женщин, но не назы­
вает их, и, таким образом, по-видимому, не представляет критичес­

кой угрозы. Такое использование гендера -одна из сторон того, что
можно назвать борьбой феминизма за академическое признание в

1980-х.
Но лишь одна сторона. Гендер как заменаженского использует­
ся также как указание, что информация о женщинах есть обязатель­

но информацией о мужчинах, что одно требует изучения другого.

Использование термина в этом контексте отвергает интерпретаци­
онную полезность идеи отдельных сфер, утверждая, что изолирован­
ное исследование женского увековечивает легенду о том, что одна

ДжоанСкотт

410

сфера (опыт одного пола) не имеет ничего или мало общего с другой.
Кроме того, гендер также используется для обозначения социальных
отношений между полами. Его применение недвусмысленно отвер­
гает биологические объяснения, как те, которые находят общий зна­

менатель разнообразных форм женской субординации в том, что

женщина имеет способность рожать, а мужчина имеет большую мус­
кульную силу. Наоборот, гендер становится способом обозначения
культурных конструкций

-

полностью социального происхожде­

ния идей о соответствующих женщинам и мужчинам ролях. Он есть

способ ссылаться на исключительно социальные корни субъектив­
ных идентичностей мужчин и женщин. Гендер, по этому определе­

нию, является социальной категорией, назначенной телу, имеюще­
му пол. 7 В распространяющихся исследованиях пола и сексуальнос­
ти гендер, по-видимому, стал особенно важным словом, так как он

предлагает способ дифференциации половых практик от социальных
ролей, предписанных женщинам и мужчинам. Хотя ученые призна­
ют связь между полом и (как назвала это социология семьи) половы­
ми ролями, эти ученые не предусматривают простой или прямой свя­

зи. Использование гендера подчеркивает всю систему отношений,
которая может включать пол, но не прямо детерминируется полом,
как и не прямо детерминирует сексуальность.

Эти дескриптивные использования гендера привлекаются исто­
риками чаще всего для планирования нового ландшафта. Когда со­
циальные историки обратились к новым объектам изучения, гендер
оказался релевантным таким темам, как женщины, дети, семьи и

их идеологии. Другими словами, такое использование гендера отно­
сится лишь к тем областям,
ким,

-

-

как структурным, так и идеологичес­

которые включают отношения между полами. Потому как,

с первого взгляда, война, дипломатия, и государственная политика
не касаются явно этих отношений, гендер видится неприменимым и

так продолжает быть нерелевантным мышлению историков, зани­
мающихся вопросами политики и власти. Результатом этого явля­
ется укрепление определенного функционалистского взгляда, глу­

боко укорененного в биологии, и увековечивание идеи отдельных

сфер (пол или политика, семья или нация, мужчина или женщина) в
написании истории. Хотя гендер в этом контексте утверждает, что
отношения между полами социальны, он ничего не говорит о том,

почему эти отношения именно так сконструированы, как они дей­

ствуют и как изменяются. В описательном использовании, 'l'аким об­
разом, гендер есть концепт, ассоциированный с изучением вопросов,
относящихсяк женщинам. Гендер является новой темой, новым от-

Ген.дер: полезная категория исторического анализа

411

делом исторического исследования, но не имеет аналитической силы

для обращения к существующим историческим парадигмам (и изме­
нения их).

Некоторые историки, конечно, осознавали эту проблему, отсю­
да и попытки привлечь теории, которые могли бы объяснить кон­
цепт гендера и взять на себя ответственность за исторические изме­

нения. На самом деле, задачей стало примирение теории, которая
была выражена в общих или универсальных терминах, и истории,

которая была приверженаисследованию контекстуальной специфич­
ности и фундаментальных изменений. Результаты этого крайне эк­
лектичны: частичные заимствования, подрывающие аналитическую

силу конкретных теорий, или, еще хуже, привлекающие их исход­

ные посылки, забывая о выводах; объяснения изменений, которые
только иллюстрируют неизменные темы, поскольку включают уни­

версальные теории; замечательно изобретательные исследования, в
которых теория, тем не менее, так запрятана, что эти исследования

не могут служить моделью для дальнейшего изучения. Поскольку
теории, на которых основываются историки, часто не высказывают­
ся со всеми своими выводами, стоит, как нам кажется, потратить на

это некоторое время. Только посредством такого подхода мы сможем
оценить полезность этих теорий и начать артикулировать более мощ­
ный теоретический подход.

Феминистские историки привлекают ряд подходов к анализу
гендера, но эти подходы сводятся к выбору между тремя теоретичес­

кими позициями. 8 Первая

-

полностью феминистское достиже­

ние- пытается объяснить истоки патриархата. Вторая помещает

себя в марксистскую традицию и ищет там согласия с феминистской
критикой. Третья, фундаментально разделенная между французски­
ми постструктуралистами и

англо-американскими теоретиками

объектных отношений, полагается на эти отличающиеся школы пси­
хоанализа в объяснении производства и воспроизводства гендерной
идентичности субъекта. Теоретики патриархата направляют свое
внимание на субординацию женщин и находят свое объяснение ей в
мужской «потребности» доминировать над женщиной. В своей ори­
гинальной адаптации Гегеля Мэри О'Брайен определила мужское до­
минирование как результат мужского желания трансцендировать

свое отчуждение от способа воспроизводства вида. Принцип продол­
жения рода восстанавливает главенство отцовства и скрывает насто­

ящий труд и социальную реальность женского участия в рождении

детей. Источник женского освобождения лежит в <<адекватном по­
нимании процесса воспроизводства>>, признании противоречия меж-

ДжоанС~отт

412

ду природой женского репродуктивного труда и (мужской) идеоло­

гической мистификацией его. 9 Для Суламифь Файерстоун воспроиз­
водство было также <<мучительной западнеЙ•> для женщин. В ее бо­
лее материалистическом анализе освобождение все же приходит с

трансформацией репродуктивной технологии, которая сможет в не

очень отдаленном будущем устранить необходимость в женских те­

лах как агентах воспроизводства вида. 10
Если для некоторых воспроизводство было ключом к патриар­
хату, то для других сама сексуальность является решением. Смелые

формулировки Кетрин МакКиинон были одновременно ее личными
формулировками и характеристикой определенного подхода: «Сек­
суальность для феминизма является тем же, что и труд для марксиз­
ма- тем, что более всего принадлежит тебе и более всего забирается
у тебя», «Сексуальная объектификация

-

первичный процесс под­

чинения женщин. Она соединяет действие со словом, конструкцию с
выражением, восприятие с принуждением, миф с реальностью. Муж­

чина трахает женщину; объект- глагол- субъект» .Н Продолжая
свою аналогию с Марксом, МакКинн он предложила, вместо диалек­
тического материализма, рост сознания как феминистский метод
анализа. Она доказывала, что, выражая общее чувство объектифи­

кации, женщины приходят к пониманию своей общей идентичнос­
ти и, таким образом, подталкивают себя к политическому действию.
Хотя половые отношения определены в анализе МакКиинон как со­
циальные, нет ничего, кроме присущего самим половым отношени­

ям неравенства, что могло бы объяснить, почему система власти дей­
ствует именно так. Источником неравных отношений между пола­
ми являются, в конце концов, неравные отношения между полами.

И хотя неравенство, источник которого сексуальность, считается
встроенным во <<всю систему социальных отношений», как эта сис­

тема действует, не объясняется. 12
Теоретики патриархата разработали много важных подходов к
неравенству мужчин и женщин, но для историков их теории ставят

проблемы. Во-первых, хотя они предлагают анализ, внутренний по
отношению к самой гендерной системе, они также утверждают гла­

венство этой системы во всей социальной организации. Но теории
патриархата не показывают, как связано гендерное неравенство с

остальными неравенствами. Во-вторых, выражается ли доминиро­
вание в форме присвоения мужчинами женского репродуктивного

труда, или же в сексуальной объектификации женщин мужчинами,
анализ основывается на физическом различии. Любое физическое
различие приобретает универсальный и неизменный аспект, даже

Гендер: полезная категория исторического анализа

413

если теоретики nатриархата nринимают во внимание существование

изменяющихся форм и систем гендерного неравенства. 13 Теория, ко­
торая основывается на единственной nеременной физического отли­

чия, ставит nеред историками nроблему: она nредnолагает nостоян­
ное или nрисущее значение человеческого тела

-

вне социальной или

культурной конструкции -и, таким образом, вне-историчность са­
мого гендера. История становится, в пекотором смысле, эnифеноме­
нальной, дающей бесконечные вариации неизменной темы фикси­
рованного гендерного неравенства.

Марксистские феминистки исnользуют более исторический nод­
ход, уnравляемый, как и они, теорией истории. Но, какие бы вариа­
ции и адаnтации не разрабатывались, само-наложенное требование

существования «материального» объяснения гендера ограничивает
или,

no крайней

мере, замедляет развитие новых наnравлений ана­

лиза. Предлагается ли так называемое решение двух систем (кото­
рое nредnолагает отдельные, но взаимодействующие сферы каnита­

лизма и nатриархата), или разрабатывается анализ, основанный бо­
лее nрочно на ортодоксальном марксистском обсуждении сnособов
nроизводства, объяснение nроисхождения гендерных систем и изме­

нений в них находится вне nолового разделения труда. Семьи, домо­
владения и сексуальность в конечном итоге являются nродуктами

сnособов nроизводства. Именно так Энгельс завершил свои изыска­

ния в Происхождении се.мьи; 14 именно на этом, в конечном итоге,
основан анализ экономиста Хайди Хартманн. Хартманн настаивает
на важности рассмотрения nатриархата и каnитализма как отдель­

ных, но взаимодействующих систем. Все же, как следует из ее аргу­
ментов, экономическая каузальность nервична, а nатриархат всегда

развивается и изменяется как функция nроизводственных отно­

шений.15

Ранние обсуждения среди марксистских феминисток развора­
чивались вокруг одинакового набора nроблем: отрицание эссенциа­
лизма тех, кто утверждает, что «острая необходимость биологичес­
кого восnроизводства» обуславливает nоловое разделение труда nри

каnитализме; тщетность включения «сnособов восnроизводства» в
дискуссии о сnособах nроизводства (оно [восnроизводство] остается

противоnоложной категорией и не предполагает равного со способа­
ми nроизводства статуса); nризнание того, что экономические систе­
мы неnосредственно не оnределяют гендервые отношения, а на са­

мом деле, что женская субординация предшествовала каnитализму
и продолжается nри социализме; nоиск, тем не менее, материалис­

тического объяснения, которое исключает естественные физические

Джоан

414

CIComm

отличи.я 16 • Важная попытка вырваться из этого круга nроблем была
nредпринята Джоан Келли в эссе «Двойное видение феминистской
теории

•, где она утверждала, что экономические и гендервые систе­

мы находятся во взаимодействии, nроизводя социальные и истори­

ческие опыты; что ни одна из этих систем не случайна, но обе «дей­
ствуют одновременно, производя социоэкономические и возглавля­
емые мужчинами структуры

...

определенного социального строя•.

Мысль Келли о том, что гендервые системы имеют независимое су­
ществование, привела к важному концептуальному прорыву, но ее

приверженность марксистским рамкам вынуждала ее акцентировать

каузальную роль экономических факторов даже в определении ген­

дерной системы. «Отношения между полами действуют в соответ­
ствии с социоэкономическими структурами и через них, а также че­

рез структуры пол/гендер • 17 • Келли ввела идею «социальной реаль­
ности, основанной на поле•, но склонна была акцентировать скорее

соЦиальную, чем половую природу этой реальности, и наиболее час­
то «социальное» у нее было скрыто экономическими производствен­
ными отношениями.

Наиболее далеко ведущим исследованием сексуальности амери­
канскими марксистскими феминистками является Сила желан.ия,

сборник эссе, опубликованный в

1983

году. 18 Под влиянием все бо­

лее пристального внимания политических активистов и ученых к

сексуальности, настойчивости французского философа Мишеля

Фуко в утверждении, что сексуальность создается в исторических

контекстах, и убеждения, что происходящая «сексуальная револю­
ция» требует серьезного анализа, авторы сделали «политики пола•
главной темой своего исследования. Сделав это, они открывают воп­
рос каузальности и nредлагают ряд ответов; замечательным каче­

ством этого сборника .является, несомненно, недостаток аналитичес­
кого единогласия, его настроение аналитического наnряжения. От­
дельные авторы имеют тенденцию акцентировать каузальность со­

циальных (под которыми часто понимаются «экономические») кон­
текстов, и, тем не менее, они включают утверждения о важности изу­

чения «nсихологического структурирования гендерной идентично­

сти•. Если «гендерна.я идеология•, как иногда говорится, «отража­
ет• экономические и социальные структуры, то [в этом сборнике]
nрисутствует также важное осознание необходимости понять слож­

ную «связь между обществом и устойчивой nсихической структу­

рой19 •. С другой стороны, редакторы разделяют точку зрения Джес­
сики Бенджамин о том, что политика должна включать в себя вни­
мание к «эротическому, фантастическому компоненту человеческой

Гепдер: полезпая к:атеzория историческ:оzо апализа

415

жизни» , но, с другой стороны, ни одно эссе, кроме эссе Бенджамин 20 ,
не рассматривает полностью или серьезно теоретические вопросы,

которые она поднимает. Наоборот, молчаливо подразумевается во

всех статьях сборника, что марксизм может быть расширен для вклю­
чения в него дискуссий об идеологии, культуре, психологии, и что

это расширение произойдет посредством какого-то конкретного рас­

смотрения свидетельств, предпринятого в большинстве статей. Пре­
имущество такого подхода состоит в уклонении от резких отличий

позиций, недостаток

-

в том, что невредимой остается уже полнос­

тью артикулированная теория, которая возвращается от отношений
полов к производственным отношениям.

Сравнение американских марксистеко-феминистских достиже­

ний, исследовательских и достаточно широких, с достижениями их
британских коллег, более тесно связанных с сильной и жизнеспособ­
ной марксистской традицией, показывает, что британки сталкива­

ются с большими трудностями в преодолении границ жестко детер­
министских толкований. Эти трудности наиболее ярко проявились
в дебатах в Новом левом обозрении между Мишель Баретт и ее кри­
тиками, которые обвиняют ее в отказе от материалистического ана­

лиза полового разделения труда при капитализме. 21 Они также про­
являются в замене первоначалъных феминистских попыток прими­

рить психоанализ и марксизм выбором лишь одной из этих теорети­
ческих позиций учеными, которые ранее настаивали на возможнос­

ти их векоторого слияния. 22 Трудности как британских, так и аме­

риканских феминисток, :iанимающихся марксизмом, очевидны в
работе, упомянутой мной выше. Проблема, стоящая перед ними,
противоположна проблеме, которую ставит патриархатпая теория,
поскольку в марксизме концепция гендера долгое время рассматри­

валась как побочный продукт изменяющихся экономических струк­
тур; гендер не имеет своего собственного независимого аналитичес­
кого статуса.

Обзор психоаналитической теории требует спецификации школ,
так как различные подходы имеют тенденцию классифицироваться
по национальному происхождению их основателей и количеству

практикующих врачей. Существует англо-американская школа, ра­

ботающая в понятиях теории объектных отношений. В Соединенных
Штатах легче всего с этим подходом ассоциируется Нэнси Чодоров.
Кроме того, деятельность Кэрол Гиллиган имела далеко ведущее воз­
действие на американскую науку, включая историю. Работа Гилли­

ган основана на Чодоров, хотя и касается более морального развития
и поведения, чем конструкции субъекта. В противоположность анг-

Джоап Скотт

416

по-американской школе, французская школа основана на структу­

ралистских и постструктуралистских прочтениях Фрейда в поняти­
ях теории языка (для феминисток ключевой фигурой является Жак
Лакав).

Обе школы занимаются процессом, в результате которого созда­
ется идентичность субъекта; обе сосредотачиваются на ранних эта­
пах детского развития для нахождения ключа к формированию ген­

дерной идентичности. Теоретики объектных отношений акцентиру­
ют влияние фактического опыта (ребенок видит, слышит, относится
к тем, кто ухаживает за ним, особенно, конечно, к своим родителям),
постструктуралисты же подчеркивают центральность языка в пере­

даче, интерпретации и репрезентации гендера. (Под •языком• пост­
структуралисты подразумевают не слова, но системы значений­
символические порядки

-

которые предшествуют фактическому

овладению речи, чтения и письма). Другое различие между двумя
школами мышления основывается на бессознательном, которое для
Чодоров, в конечном счете, подчинено сознательному, а для Лака­

на- нет. Для лаканианцев бессознательное есть решающий фактор

в построении субъекта; местоположение, кроме того, сексуального
разделения и, по этой причине, сохраняющейся нестабильности ген­
дерного субъекта.

В последние годы эти теории притягивают к себе феминистских
историков, так как они служат для подтверждения конкретных вы­

водов общими наблюдениями, или же потому, Что они, считается,

предлагают важные теоретические формулировки о гендере. Исто­
рики, работающие с концепцией •женской культуры•, все больше
цитируют работы Чодоров и Гиллиган в качестве доказательства и
объяснения их интерпретаций; противники феминистской теории

обращаются к Лакану. В конечном итоге, ни одна из этих теорий не
кажется мне полностью приемлемой для историков; более присталь­
вый взгляд на каждую из них может помочь объяснить этому
причины.

Моя сдержанность в случае теории объектных отношений свя­
зана с ее буквализмом, ее зависимостью от сравнительно малых
структур взаимодействия в создании гендерной идентичности и по­
рождении изменений. Как семейное разделение труда, так и факти­
ческое назначение каждому родителю его обязанностей играют важ­

нейшую роль в теории Чодоров. Результатом превалирующей запад­

ной системы является четкое разделение между мужчиной и жен­
щиной: •Основное женское чувство Я связано с миром, основное муж­

ское чувство Я является отделенным». 23 Согласно Чодоров, если бы

Гендер: полезная категория исторического анализа

417

отцы более активно участвовали в воспитании детей и чаще находи­

лись в домашней обстановке, финал эдиповой драмы мог бы быть

иным. 24
Эта интерпретация ограничивает концепт гендера семьей и до­
машним опытом и не оставляет историку средств соединить концеп­

цию (или человека) с другими социальными системами экономики,

политики или власти. :Конечно, подразумевается, что социальное
устройство, заставляющее отцов работать, а матерей

-

заниматься

вопросами воспитания детей, структурирует организацию семьи.

Откуда возникает такое устройство и почему оно артикулируется в
понятиях полового разделения труда, неясно. Также не рассматри­

вается вопрос неравенства, в отличие от вопроса асимметрии. :Как мы
можем объяснить с помощью этой теории сохраняющиеся ассоциа­
ции мужественности с властью, большую ценность, придаваемую
мужскому, чем женскому, путь, которым дети, похоже, познают эти

ассоциации и эти оценки, даже живя вне нуклеарных семей или в
семьях, где воспитание поровну поделено между мужем и женой? Я
не думаю, что мы сможем это сделать без некоторого внимания к оз­
начающим системам, то есть средствам, которыми общества репре­
зентируют гендер,

используют его для артикуляции правил соци­

альных отношений и конструируют значение опыта. Без значения

нет опыта; без процессов обозначения нет значения.

Язык

-

центр лакаиовекой теории; он

-

ключ к введению ре­

бенка в символический порядок. Посредством языка конструирует­
ся гендерная идентичность. Согласно Лакану, фаллос- централь­

ное ознаЧаемое полового различия. Но значение фаллоса должно по­

ниматься метафорично. Для ребенка эдипова драма высвечивает по­
нятия культурного взаимодействия, поскольку угроза кастрации

воплощает власть, нормы (Отцовского) закона. Отношение ребенка
к закону зависит от полового отличия, от его воображаемой (или фан­
тастической) идентификации с маскулиниостью или феминностью.

Другими словами, навязывание правил социального взаимодействия

внутренне и определенным образом гендерно, так как женщина не­
пременно имеет отличное от мужского отношение к фаллосу. Но ген­
дерная идентификация, хотя и кажется всегда когерентной и фик­

сированной, на самом деле, крайне нестабильна. :Как системы значе­
ний, субъективные идентичности есть процессы дифференциации и
разграничения, требующие подавления неопределенностей и проти­
воположных элементов для обеспечения (создания иллюзии) коге­

рентности и общего понимания. Принцип маскулиниости основыва­
ется на обязательном подавлении феминных аспектов (потенциала

14 Зак. 4046

Джоап Скотт

418

субъекта к бисексуальности) и вводит конфликт в противостояние
маскулиниого и феминного. Подавленные желания присутствуют в
подсознании и постоянно являют собой угрозу гендерной идентифи­
кации, отрицая ее единство и разрушая ее потребность в безопаснос­

ти. Кроме того, сознательные идеи о маскулиниости и феминности
не фиксированы, так как варьируют в зависимости от контекстуаль­

ного использования. Таким образом, всегда присутствует конфликт

между потребностью субъекта в видимости целостности и неточиос­
тью терминологии, ее относительными значениями, ее зависимостью

от вытеснения. 25 Такая интерпретация делает категории .мужчина и
женщина проблематичными, полагая, что мужественное и женствен­

ное не являются неотъемлемыми характеристиками, но субъектив­
ными (или вымышленными) конструктами. Эта интерпретация так­
же подразумевает, что субъект находится в постоянном процессе по­
строения, и предлагает систематический метод интерпретации созна­
тельного и подсознательного желания, указывая на язык как на под­

ходящую точку анализа. В этом я нахожу ее поучительной.
Меня беспокоит, тем не менее, исключительная фиксация на

вопросах индивидуального субъекта и тенденция к материализации
субъективно возникающего антагонизма между мужчинами и жен­
щинами как центрального факта гендера. Кроме того, хотя существу­
ет открытость в концепции о том, как суб-оект конструируется, тео­
рия склонна уииверсализировать категории и отношения мужского

и женского. Результатом для историков становится редуцированное

понимание свидетельств прошлого. И хотя эта теория принимает во
внимание социальные отношения, связывая кастрацию с запретом и

законом, она не разрешает введение понятия исторической специ­
фичности и изменчивости. Фаллос

-

лишь означаемое; процесс по­

строения гендериого субъекта, в конечном итоге, предсказуем, по­
тому что всегда одинаков. Если, как полагает теоретик кинематог­

рафа Тереза де Лауретис, нам приходится мыслить в понятиях пост­

роения субъективности в социальном и историческом контекстах, то
в понятиях, предложенных Лаканом, нет способа обозначить эти

контексты. На самом деле, даже у де Лауретис социальная реальность

(то есть, «материальные, Экономические и межличностные [ отноше­
ния], которые являются фактически социальными и, с более широ­
кой точки зрения, историческими• ), похоже, находится снаружи,

отдельно от субъекта. 26 Не хватает способа постичь «социальную ре­
альность

•

в терминах гендера.

Проблема полового антагонизма в этой теории имеет два аспек­
та. Во-первых, она дает определенное вневременное качество, даже

Гендер: полезпая категория исторического апализа

419

если она историзируется так ·же хорошо, как это делает Салли Алек­

сандер. Ее прочтение Лаканапривело ее к заключению о том, что

<• антагонизм

между полами является неизбежным аспектом приоб­

ретения половой идентичности .... Если антагонизм всегда латентен,
то, возможно, история не предлагает окончательного разрешения,

только постоянное изменение формы, реорганизацию символизации

различий, и сексуальное разделение труда 27 ». Возможно, мой безна­
дежный утопизм приводит меня в замешательство перед этой фор­

мулировкой, или, возможно, я не избавилась еще от эпистемы того,

что Фуко назвал :Классическим веком. :Каким бы ни было объясне­
ние, формулировка Александер содействует закреплению бинарной
оппозиции мужского и женского как единственно возможного отно­

шения и как постоянного аспекта человеческого положения. Она
скорее увековечивает, чем ставит под вопрос то, что Дениз Райли
обозначает как «отвратительную атмосферу постоянства половой
полярности». Она пишет: «исторически сконструированная приро­
да оппозиции [между мужчинами и женщинами] порождает, как

один из результатов, именно эту атмосферу инвариантной и однооб­

разной оппозиции мужчин/женщин». 28
Именно эту оппозицию, во всей своей скучности и однообразно­
сти, поддерживала (верн~мся к англо-американским коллегам) ра­
бота :Кэрол Гиллиган. Гиллиган объясняет дивергентные пути мо­
рального развития, по которым следуют мальчики и девочки, в по­

нятиях «опыта» (прожитой реальности). Неудивительно, что исто­
рики женского подхватывают ее идеи и используют их для объясне­
ния тех «различных голосов», которые им позволяет услышать их

работа. Проблемы с этими заимствованиями многочисленны и логи­

чески связаны. 29 Первая

-

перенос, который часто происходит при

атрибуции каузальности: дискуссия переходит от такого утвержде­
ния, как «женский опыт ведет к осуществлению морального выбора
в соответствии с контекстами и взаимоотношениями» к «женщины

мыслят и выбирают так, потому что они женщины». Подразумевае­
мым в этой цепочке рассуждений является вне-историчное, если не
эссенциалистское, представление о женщине. Гиллиган и другие эк­

страполировали свое описание, основанное на небольшой выборке
американских школьников двадцатого века, в утверждение обо всех
женщинах. Эта экстраполяция очевидна особенно, но не исключи­
тельно, в дискуссиях некоторых историков о <•женской культуре»,
которые используют примеры от ранних святых до современных во­

инствующих профсоюзных активисток, сводя их к доказательству

гипотезы Гиллиган об универсальном предпочтении женщинами

Джоап Скотт

420

чувства причастности. 30 Это использование идей Гиллиган резко кон­
трастирует с более сложными и историзированными концепциями
«женской культуры», представленными на симпозиуме Фемипист­

ск:ие исследовапия

1980

года. 31 На самом деле, сравнение этой под­

борки статей с формулировками Гиллиган обнаруживает степень, до
которой ее представление вне-исторично, представление, определя­
ющее мужчину/женщину как универсальную, само-воспроизводя­

щуюся бинарную оппозицию, всегда фиксированную одинаково.
Настаивая на фиксированных отличиях (в случае Гиллиган, упро­

щая данные с более разнообразными выводами о поле и моральных
рассуждениях для акцентирования половых различий), феминист­

ки содействуют тому мышлению, против которого они хотят высту­

пать. Хотя они и настаивают на переоценке категории «женское»

(Гиллиган полагает, что женские моральные выборы могут быть луч­
ше мужских), они не исследуют саму бинарную оппозицию.
Нам нужен отказ от качества фиксировалиости и постоянства
бинарной оппозиции, подлинная историзация и деконструкция в
понятиях половых отличий. Мы должны более осознанно проводить
различия между нашим аналитическим словарем и материалом, ко­

торый мы хотим анализировать. Мы должны непрерывно находить

средства (как бы несовершенны они не были) подвергать наши кате­
гории критике, наш анализ -самокритике. Используя определение

деконструкции Жака Деррида, эта критика означает анализ в кон­
тексте образа действия любой бинарной оппозиции, обращение и
смещение ее иерархической структуры, а не принятие ее как действи­

тельной, самоочевидной или свойственной природе вещей. 32 В пеко­
тором смысле, конечно, феминистки делали это многие годы. Исто­
рия феминистской мысли

-

это история отказа от иерархической

конструкции взаимоотношений между мужским и женским в ее спе­
цифичных контекстах, попытка обратить или сместить ее действия.
Феминистские историки теперь имеют возможность теоретизировать
свою практику и развивать гендер как аналитическую категорию.

[ 11 ]
Интерес к гендеру как к аналитической категории возник толь­

ко во второй половине двадцатого века. Он отсутствует в основных
разделах социальной теории, артикулировалной с восемнадцатого по

начало двадцатого века. Точнее, некоторые из этих теорий строили
свою логику на аналогиях с оппозицией мужского и женского, дру-

Гекдер: пол.е3кая "amezopuя историчес"ого акал.u3а

421

гие признавали •женский вопрос•, еще одни обращалисъ к форми­

рованию субъективной сексуальной идентичности, но гендер как
средство обсуждения систем социальных или половых отношений не

появлялся. Это пренебрежение может частично объяснить трудно­
сти, с которыми сталкиваются современные феминистки при введе­

нии термина zепдер в существующие разделы теории и при убежде­

нии привержендев той или иной теоретической школы в том, что
гендер входит в их словарь. Термингендер является частью попытки

феминисток заявить свои права на определенную область дефиниций,
настоять на неадекватности существующих разделов теории для

объяснения неизменныхнеравенств между женщинами и мужчина­
ми. Мне кажется знаменательным, что слово zепдер вошло в упот­

ребление в момент великого эпистемологического беспорядка, кото­
рый в некоторых случаях принимает форму перехода среди соци­
альных ученых от научных к литературным парадигмам (QT акцента

на причине к акценту на значении происходит размывание областей

исследования, по выражению антрополога Клиффорда Гиртца), 33 а в
других случаях форму дебатов о теории между теми, кто принимает
очевидность фактов, и теми, кто настаивает на том, что реальность
сконструирована или истолкована, между теми, кто защищает, и
теми, кто ставит под вопрос идею о том, что •человек• является ра­

циональным хозяином своей судьбы. В пространстве, открытом эти­

ми дебатами, на стороне критики науки, разработанной гуманитар­
ными науками, эмпиризма и гуманизма- постструктуралистами,

феминистки начинают находить не только свою собственною теоре­
тическую позицию, но также и научных и политических союзников.

Именно в этом пространстве мы должны артикулировать гендер как
аналитическую категорию.

Что необходимо сделать историкам, которые, в конечном ито­

ге, понимают, что их дисциплина отбрасывается некоторыми новы­
ми теоретиками как реликт гуманистекой мысли? Я не думаю, что
нам следует бросить архивы или оставить изучение прошлого, но нам

необходимо изменить пути, по которым мы ходим в наших исследо­
ваниях, некоторые вопросы, которыми мы задаемся. Нам нужно вни­
мательно изучить наши методы анализа, прояснитъ наши существен­

ные предположения и объяснить, как, по нашему мнению, происхо­
дят изменения. Вместо поиска единственных корней, мы должны
представить процессы настолько связанными, что они не могут быть
разъединены. Конечно, мы обозначаем проблемы для изучения, и они

составляют начала или точки входа сложных процессов. Но именно
о процессах мы должны непрестанно помнить. Мы должны чаще

Джоан. Скотт

422

сnрашивать, как что-либо nроисходит, чтобы выяснить, nочему это
nроисходит; по формулировке антрополога Мишель Росалдо, мы дол­
жны искать не универсальную, общую каузальность, но выразитель­
ное объяснение: «Теnерь мне кажется, что место женщины в челове­

ческой социальной жизни не есть, в каком-либо nрямом смысле, ре­
зультатом того, что она делает, но результатом значений, которые
nолучает ее деятельность nосредством конкретного социального вза­

имодействия•.34 Чтобы исследовать значение, нам нужно рассмат­
ривать индивидуальный субъект, наряду с социальной организаци­
ей, и артикулировать nрироду их взаимоотношений, так как оба
крайне важны для nонимания того, как действует гендер, как про­

исходят изменения. Наконец, нам нужно заменить nредставление о
том, что социальная власть унифицирована, когерентна и централи­

зована, чем-то вроде концепции власти Мишеля Фуко как рассредо­

точенных созвездий неравных отношений, хаотично расположенных

в социальном «силовом поле• .35 В этих nроцессах и структурах есть
место концепции человеческого действия как попытки (по крайней
мере, частично рациональной) сконструировать идентичность,

жизнь, набор отношений, общество с определенными рамками и язы­
ком, -концептуальным языком, который одновременно устанавли­
вает границы и содержит возможность отрицания, соnротивления,

реинтерпретации, игры метафорической изобретательности и вооб­
ражения.

Мое определение гендера состоит из двух частей и нескольких

подмножеств. Они взаимосвязаны, но должны быть аналитически
отдельными. Ядро определения основано на интегральной связи меж­
ду двумя утверждениями: гендер является составным элементом со­

циальных отношений, основанным на воспринимаемых различиях
между полами, и гендер есть nервичное средство означивания отно­

шений власти. Изменения в организации социальных отношений
всегда соответствуют изменениям в репрезентациях власти, но на­

правления изменений не обязательно совпадают. Как составной эле­
мент социальных отношений, основанный на воспринимаемых раз­
личиях между nолами, гендер включает четыре взаимодействующих

элемента: во-nервых, культурно достуnные символы, которые задей­
ствуют многочисленные (и часто противоречивые) репрезентации,­
Ева и Мария как символы женщины в западном христианстве, на­
nример,

-

а также мифы о свете и темноте, очищении и оскверне­

нии, невинности и nорочности. Для историка интересны воnросы:
какие символические репрезентации задействуются, как и в каких

контекстах? Во-вторых, нормативные концепции, которые дают ин-

Гепдер: полезпая категория исторического анализа

423

терпретации значений символов, пытаются ограничить и удержать

их метафорические возможности. Эти концепции выражаются в ре­
лигиозных, образовательных, научных, правовых, публичных док­

тринах и обычно принимают форму фиксированной бинарной оппо­
зиции, категорично и определенно утверждая значения мужского и

женского, маскулиннога и феминного. Фактически, эти норматив­
ные утверждения зависят от отказа и подавления альтернативных

возможностей, и иногда между ними идет открытая конкуренция (в

какие моменты и при каких обстоятельствах

-

это должно быть за­

ботой историков). Позиция, которая оказывается доминирующей,
однако, объявляется единственно возможной. Последующая история
пишется так, как будто эти нормативные концепции являются про­
дуктом социального консенсуса, а не конфликта. Примерам такого
вида истории служит отношение к викторнанекой идеологии домаш­
ней жизни, как будто она была создана цельной, и лишь затем выз­
вала определенную реакцию, а не являлась постоянным субъектом

больших расхождений во мнениях. Пример другого плана виден в
современных фундаменталистских религиозных группах, которые
насильственно связали свою практику с восстановлением предполо­

жительно более истинной «традиционной» роли женщины, в то вре­
мя как, фактически, в истории существует мало прецедентов неоспо­
римого выполнения такой роли. Суть нового исторического исследо­
вания- разрушить представление о фиксированности, открыть при­

роду дебатов или подавления, которая приводит к появлению вечного
постоянства в бинарной гендерной репрезентации. Этот вид анализа
должен включать понятие политики и ссылки на социальные инсти­

туты и организации,

-

это третий аспект гендерных отношений.

Некоторые ученые, в особенности антропологи, ограничивают
использование гендера родовой системой (сосредотачиваясь на доме

и семье как основе социальной организации). Нам нужен более ши­

рокий взгляд, который включает не только родство, но и (особенно
для сложных современных обществ) рынок труда (сегрегиреванный
по полу рынок труда является частью процесса гендерной конструк­

ции), образование (только мужские, раздельные или совместные об­
разовательные институты являются частью того же процесса) и го­

сударственное устройство (универсальное избирательное право муж­
чин есть часть процесса гендерной конструкции). Мало толку в том,

чтобы сводить эти институты опять к функциональной полезности
родовой системы, или доказывать, что современные отношения меж­
ду мужчинами и женщинами являются артефактами старых родо­

вых систем, основанных на обмене женщинами. 36 Гендер конструи-

Джоаи Скотт

424

руется посредством родства, но не исключительно; он конструирует­

ся также в экономике и политике, которые, по крайней мере в на­

шем обществе, теперь действуют в значительной степени независи­
мо от родства.

Четвертый аспект гендера

-

субъективная идентичность. Я со­

гласна с формулировкой антрополога Гейл Рубин в том, что психо­
анализ предлагает важную теорию о воспроизводстве гендера, опи­

сание •трансформации биологической сексуальности индивидуумов

в процессе их окультуриванию> .37 Но универсальное утверждение
психоанализа настораживает меня. Хотя лакановекая теория может
быть полезной для размышления о конструкции гендерной идентич­

ности, историкам необходимо действовать более историческим пу­
тем. Если гендерлая идентичность основана только и универсально
на страхе кастрации, то отвергается суть исторического исследова­

ния. Кроме того, реальные мужчины и женщины не всегда или не
буквально выполняют условия предписаний их общества или наших
аналитических категорий. Историкам необходимо, вместо этого,
изучить способы, которыми конструируется гендерлая идентичность,
и отнести свои находки к ряду сфер деятельности, социальных орга­

низаций и исторически специфичных культурных репрезентаций.
Лучшими попытками в этой области являются, что неудивительно,
биографии: интерпретация Лу Андреас Саломе, сделанная Бидди
Мартин; описание Катарины Бичер, сделанное Кэтрин Шкляр; жиз­

неописание Джесси Дениел Эймс, созданное Жаклин Холл; обсуж­

дение Шарлотты Перкии с Гилман, 38 предпринятое Мэри Хилл. Но
возможно также и коллективное рассмотрение, как показали Мри­
налила Синха иЛу Ратти в исследованиях условий конструкции ген­
дера, соответственно, у британских колониальных управляющих в
Индии и у индийцев, получивших британское образование, которые

показали себя антиимпериалистами, национальными лидерами. 39
Первая часть моего определения гендера состоит, таким обра­
зом, из всех четырех этих элементов, и ни один из них не действует
без остальных. И все же они не действуют одновременно, когда один
просто отражает другие. Вопрос исторического исследования состо­
ит, фактически, в том, каковыми являются отношения между че­

тырьмя аспектами. Предложенный мной набросок процесса конст­
руирования гендерных отношений может быть использован для об­

суждения класса, расы, этничности или, в этом отношении, любого
социального процесса. Моей задачей было прояснить и точно опре­
делить, как следует мыслить об эффектах гендера в социальных и
институционных отношениях, так как это размышление часто про-

Гендер: полезная категория исторического анализа

425

водится неточно или не систематически. Теоретизирования о генде­
ре раскрываются в моем втором утверждении: гендер есть первичное

средство обозначения отношений власти. Может быть, лучше ска­
зать, что гендер есть первичное поле, внутри которого или посред­

ством которого артикулируетс.я власть. Гендер не .является един­
ственным полем, но, похоже, он- постоянное и рекуррентное сред­

ство, позволяющее обозначить власть на Западе, в иудео-христиан­
стве, а также в исламской традиции. Как таковая, эта часть опреде­
ления, возможно, покажется принадлежащей нормативной секции

этого обсуждения, и, тем не менее, это не так, поскольку концепции

власти, хотя могут строиться на гендере, не всегда буквально отно­
сятся к самому гендеру. Пьер Бурдье написал о том, каким образом

«di-vision du monde», 40 основанный на указаниях на «биологические
отличия и особенно на тех, которые имеют отношение к разделению
труда по воспроизводству потомства•>, действует как «наилучшая из

созданных коллективных иллюзий •>. Созданные как объективный
набор указателей, концепции гендера структурируют восприятие и

конкретную и символическую организацию социальной жизни.Н
Гендер становится включенным в концепцию и конструкцию самой
власти в такой степени, в которой эти указатели устанавливают рас­
пределение власти (дифференциальный контроль над материальны­
ми и символическими ресурсами или доступ к ним). Французский

антрополог Морис Годелье высказал это так: «Не сексуальность пре­

следует общество, но общество преследуетеексуальность тела. Отно­
с.ящиес.я к полу от личи.я между телами непрестанно призываютс.я как
свидетельства социальным отношениям и .явлениям, которые не име­

ют ничего общего с сексуальностью. И не только как свидетельства,

но и как доказательство,

-

иными словами, как легитимация». 42

Легитимирующая функция гендера действует во многих направ­

лениях. Бурдье, например, показал, что в определенных культурах
сельскохозяйственные работы организованы согласно концепциям
времени и времен года, которые основываются на конкретных дефи­

нициях оппозиции маскулиниого и феминного. Гай.ятри Спивак сде­
лала критический анализ использования гендера и колониализма в
некоторых произведениях британских и американских писатель­

ниц.43 НаталиДевис показала, как концепции маскулиниого и фе­
минного относятся к пониманию и критике правил социального уст­

ройства во Франции на заре современности. 44 Историк Каролин Би­
нум пролила новый свет на средневековую духовность своим рассмот­

рением отношений между концепциями маскулиниого и феминного
и религиозным поведением. Ее работа дает нам важное понимание

Джоан Скотт

426
средств,

с помощью которых эти концепции наполняли политики

монашеских институтов, а также отдельных верующих. 45 Историки
искусства открыли новую территорию, найдя социальные подтексты
в литературных описаниях женщин и мужчин. 46 Эти интерпретации
основаны на идее о том, что концептуальные языки используют диф­
ференциацию для установления значения, и что половые отличия

есть первичный способ обозначения дифференциацииУ Гендер, та­
ким образом, дает средство расшифровать значение и -понять слож­
ные связи между различными формами человеческого взаимодей­

ствия. Когда историки ищут средства, с помощью которых концеп­
ция гендера легитимирует и конструирует социальные отношения,

они проникают внутрь взаимной природы гендера и общества и в осо­

бые и контекстуально конкретные средства, с помощью которых по­
литика конструирует гендер, а гендер конструирует политику. По­

литика -лишь одна из областей, в которых гендер может использо­
ваться для исторического анализа. Я выбрала следующие примеры­
относящиеся к политике и власти в их наиболее традиционно вос­
принимаемом смысле, то есть, поскольку они относятся к правитель­

ству и к нации-государству- по двум причинам. Во-первых, эта тер­

ритория практически не обозначена, поскольку гендер видится ан­
титетическим настоящим занятиям политикой. Во-вторых, полити­

ческая история (все еще доминирующий модус историческогоиссле­
дования) является оплотом сопротивления включению [этого] мате­
риала или даже вопросов о женщинах или гендере.

Гендер используется в буквальном или переносном смысле в

политической теории для оправдания или критики правления мо­
нархов и для выражения отношений между правителем и подданны­
ми. Можно ожидать, что дебаты современниковоправлении Елиза­

веты

I в Англии

или Екатерины Медичи во Франции будут развора­

чиваться вокруг вопроса о соответствии женщин политическому уп­

равлению, но в период, когда родство и царствование были тесно свя­

заны, обсуждения королей были также наполнены маскулиниостью

и феминностью. 48 Аналогии с брачными отношениями обуславлива­
ют структуру дискуссий Жана Бодена, Роберта Филмера и Джона
Локка. Критика Французской Революции Эдмунда Берка основана

на контрасте между безобразными, кровожадными ведьмами-санкю­
лотами (<<фурии ада в захваченных телах отвратительных женщин»)

и мягкой женственностью Марии Антуанетты, которая бежала от

толпы, чтобы <<искать убежища у короля и мужа•>, и чья красота ког­
да-то была предметом национальной гордости. (Касательно роли,
соответствующей женскому в политическом строе, Берк писал: «что-

Ген-дер: полезн.ая категорияисторического ан.ализа

427

бы заставить нас любить страну, страна должна быть прекрасной • ). 49
Но аналогия не всегда проводится с браком или даже с гетеросексу­
альностью. В средневековой исламской политической теории симво­
лы политической власти апеллировали наиболее часто к сексу меж­
ду мужчиной и мальчиком, предполагая не только формы приемле­

мой сексуальности сродни тем, что последняя работа Фуко описыва­
ет в древней Греции, но также нерелевантность женщин любому по­

нятию политики и общественной жизни. 50
Чтобы это последнее замечание не наводило на мысль, что по­
литическая теория просто отражает социальную организацию, пред­

ставляется важным заметить, что изменения в гендерных отноше­

ниях могут быть вызваны взглядами на потребности государства.
Замечательный пример-обсуждение Луи де Боналя в

1816

году

причин, по которым закон о разводе был отменен:
Так же, как политическая демократия позволяет людям, сла­

бой стороне политического общества, восставать против установлен­
ной власти•, так и развод, •истинно домашняя демократия•, позво­

ляет жене,

• слабой стороне, восставать против брачной власти ... что­

бы не допустить государство в руки народа, необходимо не допускать

семью в руки жен и детей• .51
Бональ начинает с аналогии, а затем устанавливает прямое со­
ответствие между разводом и демократией. Прислушиваясь к гораз­

до более ранним обсуждениям семьи как основания хорошо органи­
зованного государства, законодательство, которое вводит в жизнь

этот взгляд, переопределяет границы брачных отношений. В наше

время, подобным образом, консервативные идеологи политики же­

лали бы принять серию законов об организации и способе поведения
семьи, которые изменили бы существующие практики. Связь меж­

ду авторитарными режимами и контролем над женщинами была за­

мечена, но не была внИмательно изучена. Будь то в решающий для
якобинской гегемонии момент Французской Революции, или во вре­
мя борьбы Сталина за полную власть, или при введении нацистской
политики в Германии, или же с победой в Иране Аятоллы Хомейни,
новые правители легитимируют доминирование, силу, центральную

власть и правящую силу как маекулииное (врагов, чужих, подрыв­

ных элементов, слабость- как феминное) и непосредственно вводят

этот код в законы (запрещая политическое участие женщин, объяв­
ляя аборты незаконными, запрещая наем на работу матерей, вводя
регулирование женской одежды), указывающие женщинам их мес­

то. 52 Эти действия и время их проведения не имеют самостоятельно­
го значения; в большинстве случаев от контроля над женщинами

Джоан Скотт

428

государство непосредственно ничего не получает, как и не получает

ничего материального. Эти действия приобретают значение только

как часть анализа конструкции и консолидации власти. Утвержде­
нию контроля или силы придавалась форма политики в женском

вопросе. В этих примерах половые отличия были восприняты в по­
нятиях доминирования или контроля над женщинами. Эти приме­
ры дают некоторое понимание разновидностей отношений власти,

которые конструируются в современной истории, но конкретно этот

тип отношений не является универсальной политической темой.
Например, демократические режимы двадцатого века различными
способами конструировали свои политические идеологии с гендер­

ными концепциями и переводили их в политику; государство всеоб­
щего благосостояния, например, демонстрировало свой защитный

патернализм в законодательстве, касающемся женщин и детей. 53
В прошлом некоторые социалистические и анархические движения
полностью отказывались от метафор доминирования, образно пред­
ставляя свою критику определенных режимов или социальных орга­

низаций в понятиях трансформации гендерных идентичностей.

Социалисты-утописты во Франции и Англии в 30-х и 40-х годах
девятнадцатого века постигали свои мечты о гармоничном будущем
в понятиях комплементарной природы индивидуумов, примером

чему служит соединение мужчины и женщины, «социальный инди­

видуум». 54 Европейские анархисты также были долгое время извес­
тны не только своим отказом от условностей буржуазного брака, но
и своим видением мира, в котором половые отличия не влияли на
иерархию.

Это

-

примеры явной связи гендера и власти, но они являются

лишь частью моего определения гендера как первичного средства

обозначения отношений власти. Внимание к гендеру не всегда явно
выражено, но оно, тем не менее,

-

важнейшая часть организации

равенства или неравенства. Иерархические структуры полагаются на

обобщенные понимания так называемых естественных отношений
между мужчиной и женщиной. Концепция класса в девятнадцатом
веке полагалась в своей артикуляции на гендер. В то время, напри­

мер, как реформаторы из среднего класса изображали рабочих в по­
нятиях, кодированных как феминные (подчиненные, слабые, сексу­
ально эксплуатируемые, как проститутки), лидеры лейбористов и
социалистов, в свою очередь, настаивали на маекулиином положе­

нии рабочего класса (производители, сильные, защитники своих
женщин и детей). Понятия этого дискурса не относились явно к ген­
деру, но укреплялись ссылками на него. Гендерное «кодирование»

Гепдер: полезпая категория исторического анализа

429

определенных понятий утверждает и <<натурализирует» их значения.

В этом процессе, исторически специфичном, нормативные определе­
ния гендера (которые принимались как данные) были воспроизведе­

ны и встроены в культуру французского рабочего класса. 55
Предмет войны, дипломатии и государственной политики час­
то затрагивается, когда традиционные историки политики подвер­

гают сомнению полезность гендера в своей работе. Но и здесь нам
необходимо посмотреть на скрытые мотивы личностей и пойти даль­

ше буквального использования их слов. Отношения власти между
нациями и статус колониальных субъектов делаются понятными (и,
следовательно, легитимными) в понятиях отношений между муж­

чиной и женщиной. Легитимизация войны

-

растрата жизней мо­

лодых людей- по-разному принимает формы явных апелляций к
мужественности (к необходимости защитить женщин, в противном
случае уязвимых), скрытой опоры на веру в сыновний долг служить

своим правителям или своему (отцу) королю, и ассоциаций маску­

линиости и национальной мощи. 56 Государственная политика сама
по себе есть гендерная концепция, так как устанавливает свою край­
нюю важность и общественную власть, причины и сам факт своей

высшей власти именно в исключении женщин из своей деятельнос­

ти. Гендер

-

одна из рекуррентных ссылок, посредством которых

политическая власть воспринимается, легитимируется и критику­

ется. Он относится к значению оппозиции женского/мужского, но
также устанавливает его. Для утверждения политической власти это
отношение должно казаться безошибочным и фиксированным, на­

ходящимся вне человеческой конструкции, частью естественного или

божественного порядка. Таким образом, как бинарная оппозиция,
так и социальный процесс гендерных отношений становится частью

значения самой власти; постановка под вопрос или изменение любо­
го аспекта угрожает всей системе.

Если обозначения гендера и власти конструируют друг друга,
то как происходят изменения? Ответ, в широком смысле, состоит в

том, что изменения могут быть инициированы во многих точках.
Мощные политические потрясения, которые свергают в бездну ста­
рые режимы и дают жизнь новым, могут модифицировать понятия

(и, таким образом, организацию) гендера в поисках новых форм ле­
гитимации. А могут и не сделать этого; старые представления о ген­

дере также служат для обоснования новых режимов. 57 Демографи­
ческие кризисы, вызванные нехваткой продовольствия, бедствиями
или войнами, могут ставить под сомнение нормативные видения ге­
теросексуального брака (как это случилось в некоторых кругах не-

Джоан Скотт

430

которых стран в 1920-х годах), но также порождают политики, спо­
собствующие повышению рождаемости, которые настаивают на экс­

клюзивной важности материнской и репродуктивной функций жен­
щин.58 Изменения паттернов найма на работу может привести к из­
менению брачных стратегий и к иным возможностям конструкции

субъективности, но они также могут быть восприняты как новые

сферы деятельности для сознательных дочерей и жен. 59 Появление
новых видов культурных символов может сделать возможным ре­

интерпретацию или даже переработку эдиповой драмы, но может
также послужить и еще более выразительной постановке этой ужас­
ной драмы. Политические (в том смысле, что различные личности и

различные значения вступают друг с другом в борьбу за контроль)
процессы определят, какой исход будет превалировать. Природа это­
го процесса, акторов и их действий, может быть определена лишь
конкретно, в контексте времени и места. Мы можем написать исто­
рию этого процесса только если поймем, чтомужчипа и жепщипа­

одновременно пустые и переполненные категории. Пустые, потому
что они не имеют окончательного, трансцендентного значения. Пе­
реполненные, потому что даже если они кажутся фиксированными,

они все же содержат внутри себя альтернативные, отрицаемые или
подавляемые дефиниции.

Политическая история, внекотором смысле, разыгрывается на
поле гендера. Это поле, которое кажется фиксированным, и все же

значение которого оспариваемо и постоянно изменяемо. Если мы
рассматриваем оппозицию мужчины и женщины как проблематич­
ную, а не как известную (так иногда контекстуально устанавливает­
ся}, как непрерывно конструируемую, то мы должны постоянно за­
даваться не только вопросом о том, что ставится на карту в провозг­

лашениях или дебатах, которые привлекают гендер для объяснения
или оправдания своих позиций, но и вопросом о том, как задейству­
ются и выражаются скрытые понимания гендера. Каково отношение

между законодательством о женщинах и властью государства? По­
чему (и с каких пор) женщины невидимы как исторические субъек­
ты, в то время как мы знаем, что они участвовали в великих и малых

событиях человеческой истории? Легитимирует ли гендер появле­

ние профессиональных карьер? 60 Имеет ли (цитирую название недав­
ней статьи французской феминистки Люси Иригарэ) субъект науки

пол? 61 Каково отношение между государственной политикой и откры­
тием преступности гомосексуальности? 62 Как социальные институ­
ты инкорпорируют гендер в свои предположения и организации?
Существовали ли когда-либо подлинно эгалитарные концепции ген-

Гендер: полезная категория исторического анализа

431

дера, в понятиях которых были бы спроектированы, если не постро­

ены, политические системы?
Исследование этих вопросов приведет к истории, которая даст

новые перспективы старых вопросов (о том, например, как вводится
политическое правление, или каково влияние войны на общество),
сделает женщин как активных участниц видимыми и создаст анали­

тическое расстояние между внешне фиксированным языком прошло­

го и нашей собственной терминологией. Кроме того, эта новая исто­
рия оставит открытые возможности для размышления о существую­

щих феминистских политических стратегиях и об (утопическом)
будущем, так как она предполагает, что гендер должен быть переоп­
ределен и реструктурирован в соединении с видением политическо­
го и социального равенства, которое включает не только пол, но и
класс и расу.

The Compact Edition о( the Ox(ord Dictionary (Oxford: Oxford University Press,
1971), р. 1126.
Е. Littre, Dictionnaire de la langue fra11faise (Paris, 1876). •Неизвестно, был ли
он мужского рода, или женского, он был человеком замкнутым, которого ие
трогали чувства•.

Raymond Williams, Keywords (New York: Oxford University Press, 1983), р. 285.
Natalie Zemon Davis, •Women's History in Transition: The European Caset,
Feminist Studies, 3 (1975-6), р. 90.
Ann D. Gordon, Mari Jo Buhle, and Nancy Shrom Dye, •The ProЬlem of Women's
History•, in Berenice Carroll, ed., Liberating Women's History (Urbana: University
of Illinois Press), р. 89.
Наилучший и самый тоикий пример можно взить из Joan Kelly, •The DouЬled
Vision of Feminist Theory•, в ее Women, History and Theory (Chicago: University
of Chicago Press, 1984), р. 51-64, особенно р. 61.
О дискуссии против использовании гендера дли акцентировании социального
аспекта половых отличий,. см. Moira Gatens, •А Critique of the Sex/Gender
Distinction • , in J. Allen and Р. Patton, eds., Beyond Мarxism? (Leichhardt, NSW:
Intervention Publications, 1985), р. 143-60. Я согласна с ее аргументами о том,
что разделение по полу/ гендеру дает телу автономное или очевидное определе·
ние, игнорируи тот факт, что все, что мы знаем о теле- культурно порожден·
ное знание.

Об иной характеристике феминистского анализа, см.

10

Linda J. Nicholson, Gender
and History: The Limits of Social Theory in the Age of the Family (New York:
Columbla University Press, 1986)
Магу O'Brien, The Politics of Reproduction (London: Routledge and Kegan Paul,
1981), р. 8-15, 46.
Shulamith Firestone, The Dialectic of Sex (New York: Bantam Books, 1970). Фраза
•мучительнаи западня• принадлежитО'Брайен (The Politicsof Reproduction, р. 8).

Джоан Скотт

432
11

Catherine McKinnon, •Feminism, Marxism, Method and the State: An Agenda for
Theory•, Signs 7 (1982), рр. 515, 541.

12

IЬid., рр.

13

Об интересной дискуссии о достоинствах и ограничениях термина •патриархат•,

541, 543.

см. обсуждение между историками Sheila Robotham, Sally Alexander, и Barbara
Taylor в Raphael Samuel (ed.), People's History and Socialist Theory (London:
Routledge and Kegan Paul, 1981), рр. 363-73.
14

Friedrich Engels, The Origins of the Family, Private Property, and the State (1884;
repr., New York: International Publishers, 1972).

15

Heidi Hartmann, •Capitalism, Patriarchy, and Job Segregation Ьу Sexo, Signs 1
( 19 7 6): 186. См. также • Tl1e U nhappy Marriage of Marxism and Feminism Towards
а More Progressive Union•, Capital and Class 8 (1979): 1-33; •The family as the
Locus of Gender, Class, and Political Struggle: The Example of Housework•, Signs
6 (1981): 366-94.

16

Обсуждения марксистского феминизма включают следующие работы:· Zillah
Eisenstein, Capitalism, Patriarchy and the Case for Socialist Feminism (New York:
Longman, 1981); А. Kuhn, •Structures of Patriarchy and Capital in the Family•,
in А. Kuhn and А. Wolpe, eds., Feminism and Materialism: Women and Modes of
Production (London: Routledge and Kegan Paul, 1978); Rosalind Coward,
Patriarchal Precedents (London: Roпtledge and Kegan Рап!, 1983); Hilds Scott,
Does Socialism Liberate Women? Experiences from Eastern Europe (Boston: Beacon
Press, 1974); Jane Humphries, •Working Class Family, Women's Liberation and
Class Struggle: The Case of Nineteenth-Century British History•, Review of Radical
Political Economics 9 (1977): 25-41; Jane Humphries, •Class Struggle and the
Persistence of the Working Class Family•, Cambridge Journal of Economics 1
(1971 ): 241-58; тж. см. обсуждение работы Хамфрис в Review of Radical Political
Economics 12 (1980): 76-94.

17

Kelly,

18

Ann Snitow, Christine Stansell and Sharon Thompson, eds., Power{ul Desire: The
Politics of Sexuality (New York: Monthly Review Press, 1983).

19

Ellen Ross and Rayana Rapp, •Sex and Society: А Research Note from Social History
and Anthropology•, в Powers of Desire, р. 53.

20

•lntroduction•, Powers and Desire, р. 12; и Jessica Benjamin, •Master and Slave:
The Fantasy of Erotic Domination•, Powers of Desire, р. 297.

21

Johanna Brenner and Maria Ramas, •Rethinking W omen 's Oppression •, Left Review
144 (1984): 33-71; Michele Barett, •Rethinking Women's Oppression: А Reply to
Brenner and Ramas•, New Left Review 146 (1984): 123-8; Angela Weir and
Elizabeth Vilson, • The British Women 's Movements •, N ew Left Review 148 ( 1984):
74-103; Michele Barrett, •А Response to Weir and Wilsono, New Left Review 150
(1985): 143-7; Jane Lewis, •The Debate on Sex and Class•, New Left Review 149
(1985): 108-20. См. тж. Hugh Armstrong and Pat Armstrong, •Beyond Sexless
Class and Classles Sex: Towards Feminist Marxismo, Studies in Political Economy
10 (1983): 7-44; HughArmstrong and PatArmstrong, •Comments: More on Marxist
Feminism•, Studies in Political Е сапату 15 (1984): 179-84; и Jane Jenson, •Gender
and Reproduction: Or, BaЬies and the State•, неопубликованная работа, июнь
1985, рр. 1-7.

22

•DouЬ!ed

Vision of Feminist Theoryt,

р.

О ранних теоретических формулировках, см.

London 76

(Londoп:

n.p .. 1976).

61.

Papers

оп

Patriarchy: Conference,

Я благодарна Джейн Каплан за то, что она рас-

Гепдер: полезпая н:атеzория историчесн:оzо анализа

433

сказала мне о существовании этой публикации и за ее готовность поделиться со

мной своим экземпляром и своими идеями.

О психоаналитической позиции,

см. Sally Alexander,

• Women, Class and Sexual Difference•, History Workshop 17
(1984): 125-35. На семинарах в Приистонеком университете в начале 1986 года
Джулиет Митчелл, похоже, возвратилась к акценту на приоритете материалис­
тического анализа rендера. О попытке выхода из теоретического тупика марк­

систского феминизма, см.

Coward, Patriarchal Precedents. См. такжеблестящий
труд в этом направлении, написанный американским антропологом Gayle Rubln,
23

2<

•The Traffic in Women: Notes on the Political Economy of Sex•.
N ancy Chodorow, The Reproduction of Мothering: Psychoanalysis and the Sociology
ofGender(Berkely: University of California Press, 1978), р. 169.
•Мое объяснение предполагает, что эти связанные с гендером проблемы могут

подвергаться влиянию в период эдипона комплекса, но они

-

не единственный

его результат. Преодоление этих проблем происходит в контексте более обшир­
ных процессов эго и процессов объектного отношения. Эти более обширные про­

цессы имеют равное влияние на формирование психической структуры, психи­
ческую жизнь и стили отношений мужчин и женщин. Они ответственны за раз­
дичные режимы идентификации и ориентации по отношению к гетеросексуаль­

ным объектам, за более асимметричные эдиповы особенности, которые описы­
вают психоаналитики. Эти результаты, как и более традиционные результаты

эдипового комплекса, получаются в результате асимметричной организации
воспитания детей, когда роль матери

-

в основном родительская, а отец харак­

теризуется большей отдаленностью и большим вкладом в социализацию [ребен­
ка], в особенности в областях, связанных с определением гендера•.

Chodorow, The Reproduction of Mothering, 166).

(Nancy

Важно заметить, что существу­

ют различия в интерпретации и подходах между Чодоров и бритаискими теоре­
тиками •объектных отношений•, которые придерживаются работ Д. В. Вини­

коттиМелани Кляйи. Подход Чодоров лучше всего характеризуется как более
социологическая или социологизированная теория, но он является главной при­

змой, через которую американские феминистки оценивают теорию объектных

отношений. Об истории британской теории объектных отношений в социаль­
25

26

27
28

29

30

ной политике, см. Denise Riley, War in the Nursery (London: Virago, 1984).
. Juliet Mitchell and Jacqueline Rose, eds., Jacques Lacan and the Ecole Freudienne
(New York: Norton, 1983); Alexander, • Women, Class and Sexual Difference•.
Teresa de Lauretis, Alice Doesn't: Feminism, Semiottcs, Cinema (Bloomington:
Indiana University Press, 1984), р. 159.
Alexander, • Women, Class and Sexual Difference•, р. 135.
Е. М. Denise Riley, •Summary of PreamЬle to lnterwar Feminist History Work•,
неопубликованная работа, представленная на Pembroke Center Seminar, май
1985, с. 11. Исследование далее продолжено s великолепной книге Райли, <<Am
I That Name?»: Feminism and the Category of 'Women' in History (London:
Macmillan, 1988).
Carol Gilligan, In а Different Voice: Psychological Theory and Women's Deuelopment
(Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1982).

Успешная критика книги Гиллигаи: J.

Auerbach et al., •Commentary on Gilligan ·s
In а Different Voice•, Feminist Studies 11 (1985): 149-62, и tWomen and
Morality•, специальный выпуск Social Research 50 (1983). Мои комментарии по
поводу тенденции среди историков цитировать Гиллиган возникли после чте­
ния неопубликованных рукописей и заявок на получение грантов, мне кажется

ДжоапСкотт

434

нечестным цитировать их здесь. Я слежу за библиографией более пяти лет, ра·
бот много, и их становится еще больше.
31

Feminist Studies 6 (1980): 26-64.

32

Краткое и доступное обсуждение Деррида содержится в Culler,
Оп
Deconstruction: Theory and Criticism after Structuralism (Ithaca, NY: Cornell
University Press, 1982), особенно с. 156-79. См. тж. Jacques Derrida, Of
Grammatology, перевод Gayatri Chakravotry Spivak (Baltimore: Johns Hopkins
University Press, 1974); Jacques Derrida, Spurs (Chicago: University of Chicago
Press, 1979);стенограмму Pembroke Center Seminar, 1983, в SubjectsjObjects (Fall
1984).

•Вlurred

33

Clifford Geertz,

34

Michelle Zimbalist Rosaldo, •The Uses and Abuses of Anthropology: Reflections on
Feminism and Cross-Cu!tural Understandingo, Signs 5 (1980): 400.

35

Michel Foucault, The History о[ Sexuality, i.An Introduction (New York: Vintage,
1980); Michel Foucault, Powerj К nowledge: Selected 1nteruiews and Other W ritings,
1972-1977(New York: Pantheon, 1980).

36

Обсуждение этой темы- в

37

!Ьid.

38

Biddy Martin, • Feminism, Criticism and Foucault•, N ew German Critique 2 7 (1982):
3-30; Kathryn Kish Sklar, Catharine Beecher: А Study in American Domesticity
(New Haven: Yale University Press, 1973); Mary А. Hill, Charlotte Perkins Gilman:
The Making of а Radical Feminist, 1860-1896 (Philadelphia: Temple University
Press, 1980); Jacqueline Dowd Hall, Reuolt Against Chiualry: Jesse Daniel Ames
and the Women's Campaign Against Lynching (New York: Columbla University
Press, 1974).

39

Lou Ratte, •Gender Amblvalence in the Indian Nationalist Movemento, неопубли­
кованная статья, Pembroke Center Seminar, весна 1983; Mrinalina Sinha,
•Manliness: А Victorian Ideal and the British Imperial Elite in India•, неопубли­

Genrest, American Scholar 49 (1980): 165-79.

Rubln, •The Traffic in Womeno.

кованнаястатья, исторический факультет Государственного Университеташта­

та Нью-Йорк, г. Стони Брук, 1984; Sinha, •The Age of Consent Act: The Ideal of

Masculinity and Colonial Ideology in Late 19th Century Bengalo, Proceedings,
Eighth International Symposium on Asian Studies, 1986, рр. 1199-214.
40

Игра слов: •разделение мира• и •двойное видение мира• - Прим. перев.
Pierre Bourdieu, Le Sens Pratique (Paris: Les Editions de Minuit, 1980), рр. 2467, 333-461, особенно с. 366.

42

Maurice Godelier, •The Origins of Male Domination•, New Left Reuiew 127 (1981):
17.
Gayatri Chakravorty Spivak, •Three Women' s Texts and а Critique of lmperialism•,
Critical Inquiry 12 (1985): 243-6. См. тж. Kate Millett, Sexual Politics(New York:
Avon, 1969). Исследование влияния ссылок на работы авторов-женщин в важ­
нейших текстах западной философии проведено Люси Иригарэ в Speculum of
the Other Woman, перевод Gillian С. Gill (Ithaca, NY: Cornell University Press,
1985).

43

45

Natalie Zemon Davis, •Women on Тор•, в ее книге Society and Culture in Early
Modern France (Stanford: Stanford University Press, 1975): 124-51.
Caroline Walker Bynum, Jesus as Mother: Studies in the Spirituality of the High
Middle Ages (Berkeley: University of California Press, 1982); Caroline Walker

Ген.дер: пол.езн.ая "атегория историчес"ого ан.ал.иза

46

47

435

Bynum, •Fast, Feast, and Flesh: The Religious Significance of Food to Medieval
Women•, Representations 11 (1985): 1-25; Caroline Walker Bynum, tlntroduction•, Religion and Gender: Essays оп the Complexity of Symbols(Boston: Beacon
Press, 1987).
См., например, Т. J. Clark, The Paintingof Modern Life(New York: Knopf, 1985).
Разница между теоретиками структурализма и постструктурализма в этом воп­
росе основывается на том, насколько открыто или закрыто они рассматривают

категории различий. Поскольку постструктуралисты не фиксируют универсаль­
ного значении дли категорий и дли отношений между ними, их подход видится

подходящим дли того типа исторического анализа, который и поддерживаю.
48

49

150

51

52

53

54

Rachel Weil, •The Crown Has Fallen to the Distaff: Gender and Politics in the Age
of Catherine de Medici•, Critical Matrix, Princeton Working Papers in Women's
Studies, no. 1 (1985). См. тж. Louis Montrose, •Shaping Fantasies: Figurations of
Gender and Power in Elizabethan Culture•, Representations 1 (1983): 61-94; и Lynn
Hunt, •Hercules and the Radical Image in the French Revolution•,Representations
1 (1983): 95-117.
Edmund Burke, Reflections оп the French Revolution (1892; репринтвое издание:
New York, 1909), рр. 208-9, 214. См. Jean Bodin, Six Books о{ the Commonwealth
(1606; репринтвое издание: New York: Barnes and NoЬle, 1967); Robert Filmer,
Patriarchia and Other Political Works (Oxford; Blackwell, 1949); and John Locke,
Two Treatises of Government (1690; репринтвое издание: Cambridge: Cambridge
U ni versi ty Press, 19 70). См. тж. Elizabeth Fox-Genovese, • Property and Patriarchy
in Classical Bourgeois Political Theory•, Radical History Review 4 (1977): 36-59;
и Mary Lyndon Shanley, •Marriage Contract and Social Contract in SeventeenthCentury English Political Thought•, Western Political Quarterly 3 (1979): 79-91.
Я благодарна Бернарду Льису за сведении по исламу. Michel Foucault, Historie
de la Sexualite, ii. L'Usage des plaisirs (Paris: Gallimard, 1984). О женщинах в
классических Афинах, см. Marilyn Arthur, •'Liberated Woman': The Classical
Era•, в Renate Bridenthal и Claudia Koonz, eds., Becoming VisiЫe: Women in
·European Hist~ry (Boston: Houghton Mifflin. 1977), рр. 75-8.
Цитата по Roderick Phillips, •Women and Family Breakdown in EighteenthCentury France: Rouen 1780-1800•, Social History 2 (1976): 217.
О Французской Революции см. Darline Gay Levy, Harriet Applewhite, и Mary
Durham Johnson, eds., Women in Revolutionary Paris, 1789-1795 (Urbana:
University of Illinois Press, 1979), рр. 209-20; о советском законодательстве см.
документы в Rudolph Schlesinger, Changing Attitudes in Sovtet Russia:Documents
and Readings, i. The Family tn the USSR (London: Routledge and Kegan Paul, 1949),
рр. 62-71, 251-4; о нацистской политике см. Tim Mason, tWomen in Nazi Germany•, History Workshop, 1 (1976), рр. 74-113, и Tim Mason, tWomen in Germany, 1925-40: Family, Welfare and Work•, History Workshop 2 (1976): 5-32.
Elizabeth Wilson, Women and the Welfare State (London: Tavistock, 1977); Jane
Jenson, •Gender and Reproduction•; Jane Lewis, The Politics of Motherhood: Child
and Мaternal Welfare in England, 1900-1939 (London: Croom Helm, 1980); Maty
Lynn McDougall, •Protecting lnfants: The French Campaign for Maternity Leaves,
1890s-1913•, French Historical Studies 13 (1983): 79-105.
О британских утопистах см. Barbara Taylor, Eve and the New Jerusalem (New
York: Pantheon, 1983).

436
55

Louis Deviance, •Femme, famille, travail et morale sexuelle dans J'ideologie de
1848•, в Mytheset representations de la {emme au XIX' siecle (Paris: Champion,
1977); Jacques Ranciere and Pierre Vauday, • En allant а 1' ехро: L' ouvrier, sa femme
et les machines•, Les revoltes logiqiies 1 (1975): 5-22.

56

Gayatri Chakravorty Spivak, •"Draupadi" Ьу Mahasveta Devi•, Critical Inquiry 8
( 1981 ): 381-401; Homi Bhabha, • Of Mimicry and Man: The Amblvalence of Colonial
Discourse•, October 28 (1984): 125-33; Karin Hausen, •The German Nation's
OЬ!igations to the Heroes• Widows of World War l•, в Margaret R. Higonnetet al.,
Behind the Lines: Gender and the Two World Wars (New Haven: Yale University
Press, 1987), рр. 126-40. См. тж. Ken Inglis, •The Representation of Gender on
Australian War Memorials•, Daedalus 116 (1987): 35-59.
О Французской революции см. Levy et al., Women in Revolutionary Paris. Об
Американской Революции см. Mary Beth Norton, Liberty's Daughters: The
Revolutionary Experienceof American Women(Boston: Little, Brown,1980); Linda
Kerber, Women of the RepuЬlic (Chapel Hill: University of North Carolina Press,
1980); Joan Hoff-Wilson, •The Illusion of Change: Women and the American
Revolution•, в Alfred Young (ред.), The American Revolution: Explorations in the
Н istory о f American Radicalism (DeKalb: N orthern Illinois U ni versi ty Press, 197 6),
рр. 383-446. О Третьей Французской Республике см. Steven Hause, Women's
Suffrage and Social Politics in the French Third RepuЬlic (Princeton: Princeton
University Press, 1984). Крайне интересное исследование недавнего случая в
Maxine Molyneux, •Mobllization without Emancipation? Women's Interests, the
State and Revolution in Nicaragua•, Feminist Studies 11 (1985): 227-54.

57

58

О пронатализме см.

Reproduction•.
Tierce, 1984).
59

Riley, War in the Nursery, and Jenson, •Gender and
Strategies des Femmes (Paris: Editions

О 20-х годах см. статьи в

О различных интрепретациях влияния новых видов труда на женщин см.

Louise
W. Scott, Women, Work and Family (New York: Holt, Rinehart and
Winston, 1978; Methuen, 1987); Thomas DuЬ!in, Women at Work: The
Trans{ormation o{Work and Community in Lowell, Мassachusetts, 1826-1860 (New
York: Columbla UniversityPress,1979); EdwardShorter, The MakingoftheModern
Family (New York: Basic Books, 1975).
А. TillyиJoan

60

61

62

См., например, Margaret Rossiter, Women Scientists in America: Struggles and
Strategies to 1914 (Baltimore: Johns Hopkins University Press, 1982).
Luce Irigaray, •ls the Subject of Science Sexed?•, Cultural Critique 1 (1985): 7388.
.

Louis Crompton, Byron and Greek Love: Нomophobla in Nineteenth-Century England
(Berkeley: University of California Press, 1985). Этот вопрос затронут также в
Jeffrey Weeks, Sex, Politics and Society: The Regulation of Sexuality Since 1800
.(London: Leyman, 1981).

Гендерноя проблематика в психологи

/.

Гендерные исследования в психологии

Рода К. Ангер

Трехстороннее зеркало: психологи,
изучающие женщин, глазами феминисток

Цель этой статьи

-

рассмотреть развитие психологии женщин

на протяжении определенного времени с точки зрения трех отдель­

ных вопросов (хотя частично совпадающих), вынесенных в заглавие
как трехстороннее зеркало:

Повлияло ли на теорию и содержание психологии увеличива­
ющееся количество женщин, занимающихся исследованиями

в этой науке?
Как изменилась психологическая парадигма, когда женщины

иfили гендер стали объектом исследований?
Как может феминизм влиять на теорию и практику пси~оло­

гии?
Эти три вопроса могут помочь нам определить важность таких
составляющих, как женщины, гендер и феминизм, которые оказа­

лись сложно переплетенными, что можно видеть по заглавию этой

статьи, для будущего изменения парадигмы. Но как они связаны?
Прежде всего, я буду изучать содержание тех областей, которые счи-

© Taylor and Francis Books, 1997.
Перевод Елены Ивановой выполнен по изданию Rhoda К. Unger, •The ThreeSided Mirror: Feminist Looking at Psychologists Looking at Women •, in Ray Fuller,
Patricia Noonan Walsh and Patrick McGinley, eds., А Century о( Psychology.
Progress, Paradigms and Prospects for the New Millenium (London and New York:
Routledge, 1997), рр. 16-35.

Рода К. Ан.zер

438

таются важными для психологии женщин в Соединеиных Штатах,
чтобы установить, определяет ли пол исследователя вопросы, кото­
рые он ставит для изучения. Далее, будет исследовано, имеют ли важ­
ные последствия для пересмотра методов и теории изменения в ти-

11..;_\:

изучаемого населения. Затем я остановлюсь на том, как идеоло­

гия влияет на взгляды исследователя и изучаемые проблемы. Нако­
нец, я попытаюсь очертить некоторые будущие направления феми­
нистской психологии женщин и гендера.

Поп исспедоватепя и содержание знания в
психопоrии женщин

Предрассудки по отноwению к женщинам и их
дискриминация

Изучение психологии женщин развивалось в определенном по­

литика-историческом контексте. Оно появилось во время второй вол­
ны феминистской активности в Соединеиных Штатах, когда женщи­
ны-ученые начали возмущаться продолжающимся неравенством

между полами в целом ряде социальных, политических и экономи­

ческих областей. Однако, не вызывает удивления тот факт, что по­

пытки продемонстрировать степень дискриминации женщин иаблю­
дались уже в самых раиних исследованиях в данной области.
Во многих из этих исследований использовалась традиционная
психологическая методология, чтобы выявить сексизм в психологии
и вообще в научной среде или изучить половую дискриминацию на
межперсоиальиом уровне. Хотя эти исследования можно рассматри­
вать как проявление личной озабоченности или интереса тех, кто,

очевидно, был мишенью такой дискриминации, тем не менее в дей­

ствительности некоторые из этих ранних исследований были осуще­
ствлены мужчинами.

Например, Филипп Голдберг провел одно из самых ранних ис­

следований в этой области. 1 Он выявил, что женщины с большей ве­
роятностью ниже оценивают эссе, предположительно написанные
женщинами, чем эти же эссе, но предположительно написанные муж­

чинами. Другие ученые установили, что и у девушек, и у юношей,

студентов колледжей, одинаковые стереотипы о качествах, тради­

ционно приписываемых женщинам и мужчинам. 2 Они также уста­
новили, что традиционные женские качества считаются менее соци-

Трехстороннее зерн:а.л.о

439

алъно желательными. В одном из этих исследований главным иссле­
дователем был мужчина, и мужчины составили важную часть иссле­
довательской команды этого и последующих проектов.

В этих работах не было никакого принципиалъного изменения
методологии. Они использовали традиционную методологию экспери­
ментальной социальной психологии. Исследователи брали в качестве
испытуемых мужчин и женщин и пытались продемонстрировать, что
существующие предрассудки и дискриминация основаны исключи­

тельно на таком внешнем критерии, как пол. Однако такие исследо­
вания говорили о повороте в теоретических взглядах. Основа для этих
негативных суждений понималась как внешняя по отношению к ис­

пытуемому и, таким образом, была •не его или ее виной•. Такое пред­

ставление было частичным отходом от изучения половых различий
(основанных на предположении об интрапсихической обусловленно­
сти) и переходом к изучению пола как социальной переменной. Это
напоминало изменение парадигмы, связанное с переходом от изуче­

ния расовых различий к изучению предрассудков среди социальных

психологов, которое произошло после Второй мировой войны. 3
Как только было продемонстрировано, что предрассудки отно­
сительно женщин и их дискриминация являются распространенны­

ми, исследователи начали ставить более тонкие вопросы. Например,
психологи-феминисты обоего пола интересавались тем, как свойства,
приписываемые другому, влияют на отношение к дискриминации.

Ф. Кросби первой начала работу по изучению того, как избиратель­
но женщины используют свою осведомленность, чтобы отрицать тот

факт, что они подвергались дискриминации. 4 Она вполне определен­
но установила, что женщины и члены других групп, которые нахо­

дятся в экономически и социально неблагаприятных условиях, име­
ют тенденцию говорить, что у них все в порядке, хотя они знают о

дискриминации других членов их социальной группы.

Работа Кросби помогла объяснить некоторые из механизмов, с
помощью которых люди интернализуют негативные взгляды одру­

гих, похожих на них людях. Люди обладают большей информацией

о своем собственном поведении, чем о поведении других. Поэтому они
считают себя исключениями из любых групповых категорий. Одна­
ко оказывается, что они не осознают противоречий между тем, что

они говорят о себе, и тем, что они говорят о других, хотя, с точки зре­
ния наблюдателя, и те, и другие находятся в одинаковых условиях.
Осведомленность о дискриминации является ключевой для из­
менений в этой области. Например, если жертв дискриминации убеж­
дают, что их судьи предубеждены против членов их группы, они ока-

Рода К. Anzep

440

зываются способными к сопротивлению разрушительному психоло­

гическому влиянию негативных суждений. 5
Другая важная сфера исследований направлена на знаки, вы­
зывающие негативные стереотипы. Некоторые известные соци­
альные психологи указали, что физическая внешность оказывается

наиболее важной для дифференциации мужчин и женщин. 6 Но ис­
следования физической внешности, проводимые социальными пси­
хологами, часто очень отличались от проводимых другими учены­

ми, которые в центр своего внимания ставили психологию женщин.

Социальные психологи были склонны концентрироваться на вопро­
сах о том, как на атрибуцию черт характера влияет индивидуальный

уровень физической привлекательности. 7 Они также интересовались
тем, какой тип потенциально универсальных физических характе­

ристик лежит в основе суждений о физической внешности. 8

В противоположность социальным психологам, феминистские
исследователи больше интересовались изучением влияния социопо­
литического контекста на суждения, включающие и физическую

внешность. Филипп Голдберг, например, был первым исследовате­

лем, который продемонстрировал предубеждения относительно фе­

министок. 9 Он выявил, что менее привлекательные женщины с боль­
шей вероятностью воспринимаются как феминистки, чем более при­
влекательные, хотя в действительности феминистки не отличаются

от не-феминисток своей внешностью. Это исследование привлекло
много внимания. Последующее повторение этого исследования по­
казало, что феминистки в этом смысле не являются •уникальными•.

Предположения о непривлекательности ассоциируются со многими

формами социополитической девиации. 10 Мы также обнаружили, что
при некоторых условиях эти предположения применимы к мужчи­
нам так же, как и к женщинам.

Ропь впасти
Несмотря на то, что феминизм практически является синони­
мом изменениям в динамике власти, многие психологи, начавшие

интересоваться гендерными проблемами в начале 70-х годов, игно­
рировали центральную роль власти. Это игнорирование становится

менее удивительным, когда осознаешь, что власть как сфера иссле­
дования была проблематичной для психологии в целом. Изучение

власти и близких к ней понятий, например, таких, как статус, влия-

Трехсторон.н.ее зеркало

441

ние и контроль, то интенсифицировал ось, то затихало в течение все­

го ХХ столетия. 11
Такие крупные социальные психологи, как Дорвин Картрайт 12

и Каролин Шериф, 13 призвали к возобновлению внимания к вопро­
сам власти в обращениях к президенту Общества Исследований Со­

циальных Проблем

(SPSSI) и Секции 35 Американской

Психологи­

ческой Ассоциации (АРА) соответственно. Несмотря на это, изуче­
ние власти продолжало игнорироваться, особенно психологами Со­
единенных Штатов. Тем не менее, можно усмотреть некоторые свя­
зи между характеристиками исследователя и содержанием изучае­

мого вопроса. Исследователи, происходящие из маргинальных
групп, с большей вероятностью предпочитали изучение обществен­
ной власти изучению процессов социального влияния и локус-конт­

роля, более популярных в магистральной линии психологии. 14 Пос­
ледние два термина, конечно, более деконтекстуализированы и в

большей степени поддаются манипуляции, чем термин •обществен­
ная власть•. Они также более приспособлевы к теориям, ищущим
причинность скорее в индивидуальном, интрапсихическом, а не во
влиянии социоисторических сил.

Как можно было бы ожидать, ранние исследования психологии
женщин были связаны с вопросами статуса и власти. Как и в случае
исследований предубеждений и дискриминации, эти исследования

не отличались методологически от более традиционных, за исклю­
чением использования более широких групп населения в качестве
испытуемых и социальных контекстов. Однако, они отличались в

плане их озабоченности социополитическим применением своих
результатов.

Новаторская работа об отношении власти к межличностному

поведению между полами была выполнена Нэнси Хенли. 15 Она про­
демонстрировала, что половые, расовые и классовые различия суще­

ствуют с оттенком привилегии. Она утверждала, что пол и власть
очень перемешаны, так, что мы склонны смешивать властные раз­

личия с половыми. Позднейшая работа сосредоточена на том, как
различиявневербальном поведении, относящиесяк полу, отража­

ют и поддерживают властные различия. 16 Более же традиционные
социальные психологи, напротив, концентрируются на результатах,

показывающих, что женщины идентифицируют невербальные сиг­

налы лучше мужчин. 17
В ряде ранних эмпирических исследований рассматривались
социальные механизмы, контролирующие гендервые различия в

поведении. Например, в них было выявлено, что женщины, исполь-

Рода К. Ангер

442

зовавшие «мужские•> формы власти, были наказаны. Женщины,
использовавшие мужские формы власти, воспринимались более хо­
лодными и агрессивными, чем сравниваемые мужчины, но не вос­

принимались как более компетентные. 18 Оказалось, что и мужчины,
и женщины с большей вероятностью исключали из своей группы
компетентную женщину, чем компетентного мужчину, несмотря на

то, что они с большей вероятностью включали в группу некомпетен­

тную женщину, чем некомпетентного мужчину . 19 Мужчинам, как
оказалось, нравятся компетентные женщины только когда им не надо

с ними взаимодействовать. Только феминистки предпочли <<маску­

линную» компетентную женщину «фемининной». 20
Подобные результаты могут быть найдены в современных пси­
хологических журналах. Например, ЛиндаКарлинедавно показа­
ла, что мужчин с большей вероятностью могла убедить не напорис­
тая женщина, несмотря на то, что напористость не влияла на произ­

водительность мужчин. 21
Поскольку только очень незначительное число психологов в

Соединенных Штатах проводило эмпирические исследования влас­

ти, трудно определить, влиял ли пол исследователей на их выбор воп­
росов в этой области. Тем не менее, существуют несколько причин
для того, чтобы считать, что социальная активность, а не пол иссле­

дователя, определяет, выберет он/а или нет исследование в области

власти и статуса. 22 Как Хейген, так и Кан- мужчины, и работа
Джонсон выросла из кандидатской диссертации (Ph.D.) под руковод­
ством Берта Рейвена, который написал классическую теоретическую

работу по социальным основаниям власти. 23 Другая важная работа
по вопросам гендера и власти в группах была проведена Кеннет

Дион. 24 Все эти люди активно участвовали в работе Общества Иссле­
дований Социальных Проблем (SPSSI) -секции Американской Пси­
хологической Ассоциации, занимающейся изучением социальных
проблем. Их социополитические ценности и теоретическая база­
что свидетельствует об их профессиональной идентификации- пред­
ставляются играющими более существенную роль, чем пол, в их оп­
ределении своих исследовательских вопросов.

Личностная эпистемолоrия и исследовательские вопросы

Многие исследователи психологии женщин рано осознали связь

между идеологией и гуманитарными науками. 25 Многие из этих ра­
бот были теоретическими по своей природе. В этой области проводи-

Tpexcmopouuee

зеркало

443

лось относительно мало эмпирических исследований, частично в силу

трудностей валидации связи между философскими конструктами и
поведением.

Тем не менее, на протяжении более десяти лет я проводила ис­
следование, которое говорит о том, что эпистемологическая позиция

исследователей в большей степени, чем их пол, объясняет, какие ис­

следовательские вопросы они будут задавать. Мы выявили, напри­
мер, что и мужчины, и женщины, идентифицирующие себя с феми­
низмом, имеют сходные конструктивистские теоретико-познаватель­

ные позиции. 26 Лидеры секции

35

и

SPSSI

также разделяют конст­

руктивистские взгляды на то, как работает мир. 27 Конструктивист­
ские взгляды включают понимание относительной природы истины,

озабоченность субъективным, фокус на индивиде как источнике
аутентичности и авторитета, а также признание роли случая в опре­

делении событий наряду с историческими силами. Личности, разде­
ляющие конструктивистские взгляды, также склонны предпочитать

биологическим объяснениям объяснения, относящиесяк окружаю­
щей среде, а также с сочувствием относятся к попыткам произвести

социальные изменения. 28
Мы обнаружили, что ряд других идеологических маркеров пред­
сказывает отношения студентов лучше, чем демографические пере­

менные, такие, как раса или пол. 29 Религиозность, оказывается, яв­
ляется отличным предсказателем эпистемологии независимо от того,

какая форма религии- иудаизм, христианство или ислам

-

прак­

тикуется. 30 Религиозные личности разделяют более позитивистскую
эпистемологию, как в Израиле, так и в Соединенных Штатах. Эта
эпистемология ассоциируется как с политическим, так и научным
консерватизмом.

Различия в религиозности, как выяснилось, являются более
существенными в предсказании мировоззрения, чем половые разли­

чия. В Израиле, например, эпистемологические представления ре­
лигиозных иудейских женщин оказались более сходными с представ­

лениями религиозных мужчин, чем светских женщин. 31
Идеологические ярлыки -будь то религиозные или светские­
можно перепутать с демографическими признаками. Конечно, жен­

щины с большей вероятностью являются феминистками, чем муж­
чины. Тем не менее, существует ярлык «феминистка», который мо­
жет предсказать, какие исследовательские вопросы вдохновляют

личность. Люди, которые принимают этот ярлык, скорее определя­
ют женщин как сконструированную социальную группу, чем как

Рода К.Ангер

444

биологическую категорию. 32 Не нужно, однако, быть женщиной для
того, чтобы разделять эту точку зрения.

Что такое феминистская психолоrия?
Поскольку я утверждаю, что идеологическая позиция связана
с исследовательскими приоритетами, представляется важным пред­

ложить некоторые способы для различения феминистского подхода
к полу и гендеру и других способов рассмотрения этой же предмет­
ной области. Это сложное и несколько опасное предприятие. Пере­

ход от психологии женщин к феминистской психологии был посте­
пенным, и парадигмальный скачок еще не завершен. Тем не менее,
содержание и пропаганда, а не методология являются ключевыми

для понимания изменений в характерных особенностях этой области.

Личное есть политическое

Многие ранние феминистские исследования были явно полити­
ческими по своей природе. Многие ранние исследователи имели ак­
тивистскую программу. Например, Линда Фиделл предоставила яр­
кий пример дискриминации женщин в психологии с помощью ис­

следования, которое не может быть с легкостью повторено в наши
более подозрительные времена. 33 Она присылала заведующим кафедр

(намеренно используется термин того времени) [в оригинале исполь­

зован термин

vitae)

«chairmen»-

Прим. перев.] набор резюме

(curricula

молодых преподавателей, оправдывая это тем, что она пыта­

лась понять, какие критерии определяют, будут ли эти преподавате­
ли приняты на работу, и какие служебное положение и зарплата бу­
дут им предложены. Заведующие кафедрами [здесь использован бо­

лее современный термин

<•chair•>,

прямо не указывающий на пол­

Прим. перев.] получали различные версии одного и того же резюме с
мужскими и женскими именами. Исследовательница обнаружила,

что мужчины принимались на работу с большей вероятностью, чем
женщины, обладающие такой же квалификацией, и мужчинам пред­

лагалисЪ более высокие позll't!,ии при более низкой квалификации.
Ее исследование сочли достаточно важным для того, чтобы опубли­
ковать в «Американском психологе•>, журнале Американской Пси­
хологической Ассоциации.

Трехстороппее зеркало

445

Это исследование явилось эмпирическим подтверждением того,
что те из нас, кто сталкивался с рынком трудоустройства того време­
ни, уже знали. Но это, однако, было такое свидетельство, которое

психологи были готовы выслушать и принять в большей степени, чем
наши личные истории. Это- пример раннего феминистского иссле­
дования -эмпирического исследования, используемого не для того,

чтобы просто проверить гипотезу, а как оправдание социальной и
политической акции, такой, как изменения критериев Американс­
кой Психологической Ассоциации для аккредитации программ.

В другом подобном исследовании я рассматривала предвзятость
в процессе оценивания учителей. Я изучала •настоящие• оценки
преподавательского состава в моем университете и обнаружила, что

дискриминация по признаку пола была более неявной, чем простая

реакция на пол преподавателя. Хотя средние общие оценки были
одинаковы для мужчин и женщин-преподавателей, к женщинам­

преподавателям применялись большие санкции студентами обоего
пола за требовательное поведение, хотя такое поведение не повлия­

ло на оценивание преподавателей-мужчин. 34 Инструментарий и об­
стоятельства были, очевидно, идентичными, но они не предусматри­
вали сексизма студентов, которые наказывали женский преподава­

тельский состав за предполагаемый недостаток заботы. Эти исследо­
вания показали, что нельзя предполагать, что социальное окруже­
ние для мужчин и женщин является одним и тем же, даже если они
кажутся выполняющими эквивалентные роли и занимающими оди­

наковые социальные позиции.

Я провела это исследование потому, что оценки студентов были
использованы против меня при оденивании в конце срока найма.
Феминистские психологи зачастую более подробно, чем традицион­
ные психологи, раскрывают личную историю, которая спровоциро­

вала их профессиональные вопросы. Такая рефлексия показывает,
как личное становится профессиональным. Исследовательница пы­
тается работать с вопросом, который стал актуальным в ее жизни,

или который, как показал ее опыт, не работает так, как должен бы,

согласно формальной методологии и теории. В другом месте35 я ска­
зала, что не случайно, что Наоми Вайсстайн, которая очень постра­

дала от дискриминации по признаку пола в начале своей карьеры, 36
исследовала конструктивистские процессы как в своих исследовани­

ях гендера, так и в исследовании по неврологии восприятия. Нэнси
Дейтан была явно саморефлексивной по поводу этих процессов, ког­

да она обсуждала, как этап ее собственной жизни повлиял на те воп-

Рода К. Апеер

446

росы, которые она задавала о переходных периодах женщин в сере­

дине жизни. 37
В то время как феминистские вопросы могут отличаться, пред­
ставляется, что феминистские методы не очень отклоняются от ме­

тодов магистральной психологии. Ряд исследователей пришел к вы­
воду о том, что исследования психологии женщин не отличаются в

методологии от тех, которые публикуются в более традиционных

журналах. 38 Некоторые отметили, что, фактически, такой вещи, как
феминистская методология, не существует. 39
Я бы сказала, что различия между феминистской и магистраль­
ной психологией могут быть найдены в научной статье скорее в раз­

деле «обсуждение•, чем в разделах «методы• или «результаты•.
Фокус традиционных исследователей более индивидуалистичен и
аполитичен. Например, даже если они согласятся с тем, что стерео­
типизирование является нормативным процессом, они вряд ли выс­

кажут утверждения, подобные тем, которые могут быть найдены в
ранних работах Филиппа Голдберга:
«при том, что секснетекие подходы культурно зафиксирова­
ны и являются практически универсальными отношениями,

..

представляется, что конечные объяснения этого феномена не­
эффективно искать на уровне индивидуальной психологии.

Действительно, ни объяснения, ни решения не могут быть там

найдены, хотя цена сексизма платится личностью и личности•. 40
Я не знаю, какие аспекты жизни Филиппа Голдберга сделали
его столь явным ранним феминистом. В психологии Соединенных

Штатов относительно мало мужчин были такими сильными полити­
ческими защитниками женщин. Однако, внутригрупповая защита,
конечно, не ограничивается психологией женщин.
По мере того, как ранее пренебрегаемые группы продвигаются

«от маргинальной позиции к центральной • , 41 вопросы объективнос­
ти исследователя продолжают становиться более актуальными. 42
Если существуют тесные отношения между личным и политическим
во всех гуманитарных науках, тогда каждый исследовательский воп­

рос отражает интересы той или иной группы. Однако психология не
сможет выявить эту связь, пока достаточное количество исследова­

телей с разнообразным этническим/культурным происхождением не
станет активно принимать участие в разработке психологической
науки.

Tpexcmoponnee

зеркало

447

Интрапсихическое, внутриличностное и
институционаnьная вnасть

Традиционные социальные психологи играли важную роль в
освещении механизмов, внутри которых развиваются и проявляют­

ся гендерные практики. Они проделали превосходную работу по про­
цессам восприятия и поведения, подчеркивая самореализовавшиеся

предсказания. 43 Тем не менее, когнитивный социальный взгляд на
пол и гендер имеет и недостатки. 44 Наиболее существенным недостат­

ком является его очевидная неспособиость признать системную и

проникающую природу угнетения в различных обществах. Поведен­
ческие механизмы предубеждения и дискриминации могут быть

выражены личностями, но их мишени не являются вопросом выбо- ·
ра личности. Кроме того, тип лабораторного исследования, проводи­
мый большинством социальных психологов, не приспособлен для

осознания их собственных скрытых предположений о мире и значе­
нии их собственной методологии.
Когнитивная «революция•, кроме того, увела социальную пси­
хологию от социального контекста назад к интрапсихическому уров­

ню анализа. По крайней мере, в Соединенных Штатах психология,
как представляется, сохраняет пристрастие восприятия к интрапси­

хическому.45 Оказалось, что многие психологи верят в то, что мы не
можем проводить психологические исследования, пока мы не в со­

стоянии «объяснить•, что происходит в головах людей. Необходи­
мость в подобного рода объяснениях привела к взгляду на предубеж­

дение как просто другой способ нормальной обработки информации.
Этот поворот к изучению восприятия и когнитивных способно­
стей появился в пекоторой степени и в активистских исследовани­
ях. Так, хотя поведение может быть изменено правилами и закона­

ми, изменения в восприятии требуют гораздо больше долгосрочных
решений, таких как изменения в семейной социализации, стратеги­
ях образования и/или культурных нормах. Внутренние объяснения
социального неравенства, являются, тем не менее, популярными как

в обществе в целом, так и внутри самой дисциплины. 46 Наиболее ак­
тивные феминистки в этой области характеризуют их как сомнитель­
ные. Как указала Марта Медник: «фокус личностного изменения

отвлекает исследование и действие от вопросов, которые могли бы
быть направлены на понимание социального фундамента регулиро­
вания власти инеравенства ». 47
Тем не менее, однажды оказавшись вовлеченными в ситуации,
где <~реальные •> властные различия существуют, психологи, нам пред-

Рода К. Апгер

448

ставляется, обнаружат, что их определение власти также изменит­
ся. Ярлык, с помощью которого исследователь определяет власть,
определяет, как он или она ее рассматривает. Так, поиск источни­
ков власти внутри личности (например, межличностное регулиро­

вание) может замаскировать рамки и насилие, которые угнетают

многих женщин. 48
Немногочисленные феминистские социологи, такие как Брин­

тон Лайке и ее коллеги, изучали положение женщин, находящихся

в условиях насилия, поддерживаемого государством. 49 Они утверж­
дают, что «обычная» психологическая оценка неприменима к таким
условиям. Другие, такие, как Мишель Файн, изучали последствия
поведения афро-американских и латиноамериканских подростков,
учащихся в школах, в которых отмечалось как расовое, так и ген­

дерное угнетение. 5° В отличие от испытуемых, которых изучают в
лабораторных исследованиях, эти группы женщин имели мало воз­
можностей проявить социальное влияние или продемонстрировать

потребность в контроле. 51
Эти индивиды могут даже не подозревать о своей потребности в

контроле. В важной для этой отрасли теоретической статье Эрика
Апфельбаум показала, что, поскольку системы неравенства являют­
ся интернализированными, явное использование техник принужде­

ния для социального контроля более не является необходимым. 52
Маргинальные личности признают свое более низкое положение.
Игнорирование важности разделения власти в мужских и жен­
ских жизнях может привести к психологии гендера, подчеркиваю­

щей «половые различия». 53 Такая теоретическая позиция очень удоб­
на для тех, кто предпочитает консервативный

status quo.

Исследо­

вания, обосновывающие различия между женщинами и мужчина­
ми (например, боязнь успеха, женские способы понимания и, более
недавние, непонимание в диалогах) получили большое внимание

прессы. Интерактивные и системные теории власти, напротив, были

обделены вниманием и часто рассматриваются как полемика, а не
как серьезные научные исследования.

Даже более проблематичное для феминистской психологии сме­
шивание различий во власти с половыми различиями продолжает
игнорироваться некоторыми исследователями,

которые изучают

женщин и гендер. Конечно, власть смешивается также с расовыми/
этническими различиями. В сущности, задать осмысленные вопро­
сы о половых различиях может оказаться невозможным, если при­

нимать во внимание расовую/этническую группу, сексуальную ори­

ентацию, класс и возраст (равно как и другие формы социальной ка-

Трехстороннее зеркало

449

тегоризации). Разносторонность и многообразие групп населения,
тем не менее, находится в зачаточном состоянии как в феминистских,

так и в более магистральных психологических исследованиях.
Постановка вопросов о половых различиях и при этом игнориро­
вание вопросов власти, как оказывается, не имеет связи с полом ис­

следователя. Некоторые исследователи-женщины, такие, как Кэрол

Гиллиган и Дебора Таннен очень популярны в масс-медиа, и их книги
читает широкая публика. Оставшаяся не услышанной повторяющая­
ся критика со стороны научного сообщества утверждает, что их рабо­
та игнорирует тот факт, что мужчины остаются полом, более наделен­

ным властью, практически в каждой поведенческой транзакции. 54
Ни Гиллиган, ни Таннен не сделали попытки систематически
контролировать эффект власти и статуса, несмотря на то, что их по­

вторенные лабораторные исследования показали, что различия во
власти позволяют предсказать поведение в большей степени, чем ген­

дервые различия. 55 Более того, динамика диалога не нейтральна по
отношению к власти. Например, в недавнем исследовании Мариан­

наЛаФранс обнаружила, что когда человек, имеющий более низкий
статус, перебивает в диалоге человека, имеющего более высокий ста­

тус, перебивающий воспринимается как более неучтивый, чем ког­

да партнеры по диалогу имеют одинаковый статус. 56 Женщины, пе­
ребивающие мужчин, также воспринимаются более неучтивыми, чем

мужчины, перебивающие женщин. Этих женщин осуждали больше,
потому что они использовали социальные привилегии, которыми,

как считается, они не обладают.

Социальный конструктивизм как исспедоватепьская
рамка

Постепенно феминистские психологи приходят к пониманию
интерактивной природы человека и ее социального контекста. Они

также понимают, что глубинные аспекты социального контекста,
такие как влияние или господство, не могут быть с легкостью вос­
произведены в лабораторных условиях. Хотя лабораторный э"Кспе­
римент и подвергалея критике со стороны феминистских психоло­
гов в течение многих лет, только недавно некоторые из них стали

предлагать какие-то жизнеспособные альтернативы.
Возможно, что наиболее важным ведавним вкладом феминист­
ской теории в психологию является понятие гендера как социально­
го конструкта. Социальное конструирование

15 Зак. 4046

-

не просто аргумент

Рода К. Акгер

450

в пользу гендерных черт, имеющих источником nроисхождения ок­

ружающую среду. Скорее, конструктивисты утверждают, что гендер

вообще не является чертой индивидов, а просто конструктом, кото­
рый определяет особое поведение, которое считается nрисущим толь­

ко одному полу. 5 7 Межличностное взаимодействие и конструирует,
и подкрепляет гендер, и может быть независимым от реального био­
логического пола индивида. В этом смысле можно утверждать, что

гендер скорее «глагол • , чем «существительное,.. 58
Интересно, что эмпирические исследования традиционных со­
циальных психологов дают основание считать гендер социальным

конструктом. К ним относятся, например, ряд лабораторных иссле­

дований, которые демонстрируют влияние на людей полового соста­

ва их окружения5 9 и мощного влияния на поведение людей того, как
другие люди воспринимают их гендер. 60 В некоторых обстоятель­
ствах людей любого пола можно заставить вести себя в есгендерной•
манере, если гендерные ожидания смогут эффективно на них воздей­

ствовать. 61 Конечно, большинство таких воздействий можно произ­
водить, когда люди не находятся непосредственно лицом друг к дру­

гу, поскольку пол человека- это единственная бросающаяся в гла­
за характеристика, которой он или она обладают, и которую нельзя
с легкостью nроигнорировать. 62
Уникальный вклад феминистской теории заключается в том,
что в центр внимания поставлены сходства в способах, которыми
общества конструируют маргинальность для групп с низкой властью.
Например, исследователи начинают изучать политику относитель­

но цвета кожи. 63 Они находят, что, как и феминность, цвет кожи
может предсказывать успех в карьере, заработную плату и соци­
альную желательность как внутри, так и вне афро-американского

сообщества. Эти исследования показывают, что мнения относитель­
но угнетения могут быть интернализованы и разделяться как марги­
нальными, так и доминантными группами.

Изучение nроцессов конструирования может помочь избежать
ее политики идентичности•, согласно которой различные угнетенные
группы сравниваются друг с другом, чтобы определить относительно

нуждающихся. Это происходит потому, что социальный контекст боль­
ше, чем опыт отдельного индивида, становится фокусом изучения. Но
социальные конструкции могут такжепорождать концептуальные про­

блемы, если исследователи не осознают, что каждая группа (включая

обладающих властью) социально сконструирована. К счастью, научная
литература начала развивать такой взгляд на социальный конструкт

«белых• и различные маркеры маргинальности. 64

Трехстороннее зеркало

451

Контекстуалиэация значения

Признание даже незначительного влияния институционализи­
рованного угнетения означает, что психологи не могут предполо­

жить, что даже относительно одинаковое окружение будет порож­

дать одинаковый опыт или справедливые результаты. Например,

лонгитюдное исследование женщин, которые посещали Радклифф
[Радклиффский колледж для девушек, часть Гарвардекого универ­

ситета- При.м. перев.] в начале 60-х годов, проведеиное Абигайль
Стюарт, показало, что женщины-выходцы из рабочего класса чув­
ствовали себя там более отчужденными, чем их сверстницы, принад­
лежащие среднему и высшему классу. 65 Влияние социального клас­
са продолжало сохраняться в течение многих лет после окончания.

Женщины-выходцы из рабочего класса воспринимали супружескую
роль с большим подозрением, чем их более привилегированные од­
ногруппницы, и говорили о том, что женское движение укрепило и
поддержало их скептическое отношение к гендерным нормам сред­

него класса.

Особенно полезным способом для выявления изменений в зна­

чении оказывается сравнение исторических когорт. 66 I-\огорты отра­
жают изменения в переломных обстоятельствах, показывая, что оче­
видно сходный опыт в разное время порождает различные значения.

Одним из примеров такого эффекта может служить недавнее
исследование женщин-политических лидеров, проведеиное Эрикой
Апфельбаум. 67 Хотя все западноевропейские демократии могут выг­
лядеть похожими, Апфельбаум выявила, что женщины-лидеры в
Норвегии и Франции сильно отличаются в своих взглядах относи­
тельно и себя самих, и своих достижений. Лидеры-француженки име­

ют тенденцию рассматривать себя более неузаконенными и отчуж­
денными от своих партнеров и меньше символизирующими феми­

нистское движение, чем их норвежские коллеги. Апфельбаум объяс­
нила этот эффект частично культурными рамками идеологии сексу­

альных отношений. Однако она отметила, что отношение среди бо­
лее молодой когорты лидеров-француженок начало меняться в на­
правлении, характерном для норвежских женщин. Такие различия

в значении одинакового опыта не могут быть объяснены без приня­
тия во внимание исторического и ситуационного контекста опыта
этих женщин.

Данные современных исследований о влиянии обучения людей
одного пола и одной расы поддерживают идею о том, что юридичес­
кое равенство не всегда создает социальное равенство. Садкер и Сад-

Рода К. Ан.гер

452
кер

(1994)

nредоставили nодробные документальные данные о том,

как nо-разному учителя в Соединенных Штатах обращаются с маль­

чиками и девочками. 58 Недавний детальный анализ показал, что в
особенности афро-американские девочки должны отказаться от сво­
их культурных различий в пользу американских английского про­

исхождения, чтобы быть успешными в школе. 69 Нежелание лишать
себя своей культурной идентичности приводит к тому, что интеллек­

туально способные афро-американки бросают среднюю школу. 70

Современные разноrласия
Конечно, сегодня феминистская психология не монолитна. По­
явился целый ряд областей, по поводу которых существуют разногла­

сия среди тех, кто открыто называет себя феминистскими психолога­
ми. Эти разногласия возникли, nоскольку сейчас феминистские пси­
хологи изучают много различных групп женщин. Потребности этих
различных групп nривели к расхождению во мнениях относительно

того, какие исследовательские стратегии наиболее эффективны. Скры­
тые актуальные моменты, включающие ценность различных форм
политической защиты и их отношение к исследованию, также усугуб­
ляют эти конфликты. Я остановлюсь на нескольких типичных сфе­

рах разногласий, чтобы продемонстрировать, что эти дилеммы явля­
ются трудноразрешимыми, а возможно, и веразрешимыми.

Наскопько важны nоповые ра311ичия?
Различие не является нейтральным повятием в вашем обществе.
Расхождения между различными феминистскими психологами не
могут быть уничтожены путем методологических уверток. 71 Однако
важные методологические воnросы действительно существуют в этой

области. Один из них

-

насколько большими гендервые различия

должны быть, чтобы мы посчитали их различиями, и как вообще они
могут быть найдены. Идеологические различия могут nодчеркнуть

отличающиеся взгляды на то, стоит ли вообще изучать nоловые раз­
личия. И решающим фактором здесь могут быть не столько эмпири­
ческие тесты, сколько свое мнение об этом. Когда мы пытаемся отве­

тить на воnрос

• Насколько велико большое? •, мы в действительности

решаем, насколько значимым является данное половое различие и
каковы критерии, с nомощью которых мы оnределяем его важность.

Трехстороннее зеркало

453

Было время, когда феминистки верили, что вопрос о половых
различиях исчезнет, как только исследователи покажут, что такие

различия по своей природе являются относительно небольшими, не­

постоянными и зависящими от контекста. Однако вопросы о поло­
вых различиях всплыли снова. Одним из решающих моментов во­

зобновления интереса в этой области является развитие мета-анали­
за как орудия для изучения данных, полученных в большом: количе­
стве независимых исследований. Впрочем, феминистские психоло­
ги могут также иметь другую точку зрения относительно значения

величины одного и того же эффекта. 72
Оказалось, что различия между учеными-феминистами в этой
области связаны с определением феминизма, которое они разделя­
ют. Это определение, в свою очередь, детерминирует то, что они ви­

дят как наиболее жизнеспособный вариант выбора для создания ра­
венства между женщинами и мужчинами. Существует ли данное
половое различие или нет,- имеет важные последствия для соци­

альной политики. Недавно, например, Американская Психологичес­

кая Ассоциация предоставила в Верховный Суд мнение экспертов об

одном: случае в поддержку обвинения в половой дискриминации,

выдвинутого женщиной-менеджером: в адрес ее корпорации. 73 АПА
и социальные психологи, работавшие экспертами, полагали, что в
такой ситуации один пол значимо не отличается от другого. У них

могла бы быть иная позиция, если бы они верили, что женщины-ме­
неджеры работают хуже, чем мужчины на соответствующей долж­
ности.

Уменьwиnся nи уровень дискриминации женщин?

Хотя понятно, что явные формы дискриминации женщин
уменьшились, более утонченные формы все еще могут быть подтвер­

ждены документально. 74 На формы сексизма, которые оставались
неизученными в 1970-е годы, также обращается внимание. Напри­
мер, феминистские исследователи отметили высокий процент как
изнасилований, так и других форм насилия против женщин, произ­

веденных их знаком:ыми. 75 Эти исследования часто ставят в центр
внимания рассказы женщин об их опыте и его последствиях.
С другой стороны, социальные психологи иногда ссылаются на
исследования, показывающие уменьшение дискриминации жен­

щин. 76 Кто прав? Ответ может быть найден в методологических раз­
личиях между двумя группами исследователей, которые интерпре-

Рода К. Ан.гер

454

тируют эти результаты. Социальные психологи, например, часто
используют стандартизированные целевые опросники, которые мо­

гут уменьшать уровень выявленного в обществе сексизма. Ведь жен­
щины не всегда квалифицируют вынужденный сексуальный контакт

как изнасилование. Изменяющиеся нормы относительно того, какое
принужденив считать приемлемым, привели к ощущению того, что

в последние годы степень сексуальных оскорблений увеличилась. ·

И наоборот, социальные психологи могут преувеличивать вос­
приятие помощи женщинам и ее эффективности в силу того, что их

обычные испытуемые

белые студентки колледжей, принадлежа­

-

щие к среднему классу

-

в большой степени не подозревают о раз­

личных формах угнетения в обществе, и кажется, что у них все в по­
рядке. Поскольку социальные психологи редко применяют каче­
ственные или феноменологические методы, маловероятно, что их
исследования смогут проникнуть в частную жизнь женщин или в ее

неосознаваемые аспекты. Так, исследования социальных психоло­
гов могут уменьшать как степень сексизма, так и его цену.

rде находится впасть?
Связь между гендером и властью является двойной для феми­
нисток. Например, предположить, что прямые и насильственные
формы власти свойственны исключительно мужчинам, значит отри­
цать поддержку женщин и их соучастие в поддержании неравных

властных отношений между группами. Представление о гендере, при
котором индивид как фактор изменений отрицается, приводит к
представлению о женщинах как пассивных жертвах. Однако игно­
рирование свидетельств огромного количества гендерных, расовых

и классовых угнетений может приводить к нереалистичным ожида­

ниям власти, которой могут достичь отдельные женщины.

Перед учеными встает эта дилемма, как только они концентри­
руются исключительно на власти либо личной, либо властных струк­

тур. Йодер и Кан очень хорошо сформулировали эту дилемму в сво­
ем предисловии к специальному изданию о гендере и власти:

•Представляется недальновидным обсуждать индивидуальные
полномочия, в то время как корни многих гендерных притес­

нений лежат в обществе. Подобным образом кажется губитель­
ным сосредотачиваться исключительно на социальном угне­

тении при том, что социальные изменения совершаются ин­

дивидами •. 77

Трехсторон.н.ее зер~еа.ло

455

Отношение между груnnовой идентичностью и nерсональной

ответственностью является сегодня ключевой областью nротиворе­
чий между как феминистками, так и другими nривержендамп соци­

альных изменений. Это отношение может быть особенно проблема­
тичным для индивидов, которые лично являются успешными в на­

шем обществе, в то время как групnа, с которой они себя идентифи­

цируют, остается маргинальной в культурном отношении и бедной в

финансовом. 78

Дапьнейwие воnросы
Может пи психопоrия женщин существовать дапьwе?
На феминизм очень большое влияние оказала теория постмо­
дернизма, согласно которой не существует ни стабильного •я•, ни
коллективной идентичности, а они nостоянно конструируются как

функции социальных сил. Кажется, что эта теория говорит о том,

что не существует таких вещей, как стабильная личность или инди­
видуальность. Если это представление и верно, психологи не могут

заключить

-

то ли относительно одной женщины, то ли относитель­

но групп женщин. Мы остается с жизненным опытом женщины и
смыслом, который она из него извлекает. Но эти смыслы также пре­
ходящи. Они подвергаются женщиной постоянной реконструкции

по мере изменения обстоятельств.
Теория nостмодернизма проблематична также и в плане соци­
ального активизма. Так же, как не существует доказательств в nод­
держку идеи о том, что интуиция и понимание человека nриводят

его к личностным изменениям, так их нет и в отношении того, что

культурное знание nридает стимул социальным изменениям. Пост­
модернизм также отвергает Идею реальности в пользу множества

равноnравных культурно различных голосов. Эта теоретическая рам­
ка может nриводить к nолной бесnомощности феминисток-эмnири­
ков.79

Может ли nсихология женщин nереступать пределы совремеи­
ной феминистской теории? Мне бы хотелось закончить этой nробле­
мой, а не nытаться решить ее- даже частично. Я думаю, что ее ре­
шение заключается в nризиаиии, что мы должны исследовать ген­

дер на социальном, а также на межличностном и интраnсихическом

уровне. Женщин (и мужчин) необходимо рассматривать в плане кол-

456

Рода К.

Anzep

лективной идентичности- наподобие концепции «социальной ин­

дивидуальностИ>> Еринтон Лайкс. 80 В ее концепции нет разделения
между «я», другими и обществом. Они составляют друг с другом не­
разрывное целое. Хотя и эксплицитно не сформулированный, это был

идеальный феминизм второй волны. «Личное было политичес­

ким»- в том смысле, что то, что случалось с каждой женщиной,
случалось со всеми женщинами, и что изменение влияло на всех. Но
исследователям следует расширить свою перспективу, потому что

сейчас они понимают, что все женщины не похожи друг на друга, и
что пол не всегда является самым важным определяющим маркером.

Одно решение состоит в том, чтобы проследить, как проявле­
ния гендера на социетальном уровне влияют на индивидов из раз­

ных групп. Например, Мишель Файн и ее коллеги в школе права в
университете Пенеильванин изучали, что происходит с женщинами
и цветными в результате воздействия на них высокостатусных ин­

ститутов соревновательного индивидуалистического общества. 81 Они
обнаружили, что женщины поступают в элитные школы права с та­
кой же квалификацией, как и мужчины, но с большим интересом к

проблемам социального обеспечения, чем мужчины. Они также вы­

явили, что как белые женщины, так и цветные, описывали себя как
отверженных в течение своего первого года в школе права. Ко второ­
му году жалобы на притеснения и жестокое окружение исчезли. Так­

же исчез и интерес женщин к работе по установлению социальной
справедливости. Они стали больше похожи на мужчин, но какой це­
ной. Несмотря на одинаковые оценки, эти женщины не учились так

же хорошо, как мужчины во время последующих лет учебы в школе
права. Файн и Аддельстон доказывают, что сексистекая и расистс­
кая институциональная политика создает и делает возможным у бе­
лых мужчин чувство права, им предназначенного. Женщины и цвет­
ные, которым «позволяют•> поступить в элитные заведения, «платят»

за такое частичное чувство отказом от своей групповой идентичнос­

ти и обеспокоенности социальными изменениями. Цена превраще­
ния в <<почетных мужчин •> оборачивается потерей ощущения помо­
щи и содействия, а также проблемами с эмоциональным здоровьем.

Как мы можем с пользой расширить наwи катеrории?
Феминистская психология стала более сложной по мере того,
как увеличивающееся количество женщин (и мужчин) из ранее мар­
гинальных групп начало пополнять ее ряды. Они продолжали рас-

Tpexcmoponnee

зеркало

457

ширять круг познания психологии. Их вклад помог феминистским

психологам пойти дальше моделей, которые просто добавляют пол и
гендер к существующим психологическим исследованиям. Именно
непрямой эффект опыта и теории познания новых групп будет ока­
зывать влияние на нашу область науки, когда мы будем входить во

второе тысячелетие. Они будут влиять на нас и в плане расширения
категорий, и в плане признания противоречий.
Процесс категоризации влияет на каждого

-

не только на чле­

нов маргинальных групп. Хотя каждый индивид принадлежит хотя

бы к одной половой, расовой и социальной классовой категории од­
новременно, эти категории не имеют одинакового культурного зна­

чения. В то время как индивиды из одной группы поставлены в не­
выгодное положение социальным маркером, другие оказываются в

привилегированном положении, не имея его. И скорее общество, а
не индивид решает, будет или нет сделано это маркирование. Этот
аспект процесса категоризации имеет тенденцию игнорироваться

социальными психологами, которые работают только в рамках ла­
бораторного контекста.
Психологи должны начать различать социальные маркеры и

ситуативные идентичности. Это здоровая и интеллектуальная, и ис­

следовательская практика. Так психологи смогут помогать индиви­

дам, испытывающим стресс из-за конфликтного отношения к себе,
показывая им возможность относиться к идентичностям как к ситу­

ативным, а не как к некой существенной части себя самого. С этой
точки зрения, индивиды сами могут выбирать, какой из аспектов их

личности является наиболее существенным в настоящее время, не
испытывая чувства, что они отказываются от других сторон своей
идентичности. Такое представление может быть полезно цветным
женщинам, которые часто оказываются поставленными в трудное

положение, реагируя на расизм белого общества или реагируя на сек­
сизм белого общества, а также мужчин своей группы. Они часто чув­
ствуют, что должны выбрать, какая из форм угнетения является для
них более значимой.

Можем ли мы научиться признавать противоречия?
Определения нормального и здорового поведения будут расши­
ряться по мере того, как психологи будут осознавать, что ряд раз­
личных определений могут быть одинаково валидными при разных
обстоятельствах. Маркеры, навешиваемые на индивида или его или

Рода К. Ангер

458

ее группу, иногда противоречивы. Маргинальное население оказа­

лось более чувствительным к двойным связям, чем другие группы.
Двойные связи- это ситуации, в которых индивид сталкивается с
двумя противоположными определениями подходящего поведения.

Индивид может не быть осведомленным об этих основанных на куль­
туре определениях и, во всяком случае, не иметь достаточно возмож­

ностей, чтобы изменить их без какого-либо коллективного действия.

Некоторые белые женщины и мужчины и цветные женщины
не имеют больших возможностей определиться или оспаривать про­
тиворечия в том, как их определяют другие. Более того, они могут
быть подвергнуты конкурирующим определениям как со стороны

господствующего общества, так и идеологии своей собственной эт­
нической группы. Так, например, уверенность в себе может быть осо­
бенно проблематичной для женщин из групп, которые ценят женс­

кую скромность и/или покорность даже больше, чем это делает гос­
подствующая культура. Уверенность в себе может восприниматься
ими не только как нефемининная, но также как отказ от традицион­

ных культурных ценностей. 82
Интегрирование в гендервые исследования других форм иден­

тичности, таких как расовая/этническая, не будет простым. 83 Слиш­
ком мало накоплено того, от чего можно было бы оттолкнуться.

Прежде всего, нам придется изучать гораздо больше групп женщин.

Но действительная проблема для данной области исследований в 2000
году и дальше будет состоять в том, как решить, когда и почему лю­
бая данная группа женщин (или мужчин) будет релевантной для от­
вета на поставленный исследовательский вопрос. Конечно, на эти
решения будет также оказывать влияние то, какие внутриполовые и
межполовые сравнения будут считаться валидными.
Эти вопросы предполагают использование как политических и

нравственных, так и научных критериев. 84 Они также требуют об­
новления теорий и методов. Психологам придется осознать, что не­
которые дилеммы не являются полностью разрешимыми и что

• ре­

шения» придется постоянно переосмысливать. Это не Ахиллесова
пята психологии- это наше достоинство. Уверенность и несомнен­
ность возможны только в однородном и не изменяющемся мире.

Р. А.

Goldberg, «Are W omen Prejudiced Against W omen? •, Transaction 2 ( 1968):
28-30.

Р.

S. Rosenkrantz, S. R. Vogel, Н. Вее, I. К. Broverman, and D. М. Broverman,
«Sex-Role Stereotypes анd Self-Concepts in College Students •, J ournal of Consulting

Трехстороняее зеркало

459

and Clinical Psychology 32 (1968): 287-295; 1. К. Broverman, D. М. Broverman,
F. Е. Clarkson, Р. S. Rosenkrantz, and S. R. Vogel, •Sex-Role Stereotypes and
Clinical Judgments of Mental Health•, Journal of Consulting and Clinical
Psychology 34 (1970): 1-7.
F. Samelson, •From 'Race Psychology' to 'Studies in Prejudice': Some Observations
on the Thematic Reversals in Social Psychology•, Journal of the History о[ the
Behavioral Sciences 14 (1978): 265-278.
F. Crosby ,Relative Deprivation and Working Women (N ew York: Oxford University
Press, 1982); •The Denial of Personal Discrimination•, American Behavioral
Scientist 27 (1984): 371-386.
К. L. Dion, •Women's Reaction to Discrimination from Members of the Same or
Opposite Sex•, Journal of Research in Personality 9 (1975): 292-306; К. L. Dion,
В. М. Earn, and Р. Н. N. У ее, •The Experience of Being а Victim of Prejudice: An
Experimental Approach•lnternational Journal of Psychology 13 (1978): 197-214.
К. Deaux, and L. L. Lewis, •The Structure of Gender Stereotypes: Interrelationships
among Components and Gender Labels•, Journal of Personality and Social
Psychology 46 (1984): 991-1004; J. Т. Spence and L. L. Sawin, •lmages of
Masculinity and Femininity•, in V. Е. O'Leary, R. К. Unger and В. S. Wallston,
eds., Women, Gender and Social Psychology (Hilisdale, NJ: Eribaum, 1985), рр.
35-66.

Е. Hatfield and S. Sprecher, Mirror, Mirror: The lmportance of Looks in Everyday
Life (Albany, NY: State University of New York Press, 1986).
L. Zebrowitz, Reading Faces: Window to the Soul? (Boulder, СО: Westview Press,
in press).
Р. А. Goldberg, М. Gottesdiener, and Р. R. Abramson, •Another Put-Down of
Women? Perceived Attractiveness as а Function of Support for the Feminist
Movement•, Journal of Personality and Social Psychology 32 (1975): 113-115.
10

R. К. Unger, М. Hilderbrand, and Т. Madar, •Physical Attractiveness and
Assumptions about Social Deviance: Some Sex Ьу Sex Comparisons•, Personality
and Social Psychology Bulletin 8 (1982): 293-301.

11

J. L. Griscom, •Women and Power: Definition, Dualism, and Difference•,
Psychology of Women Quarterly 16 (1992): 389-414.

12

D. Cartwright, •Power: а Neglected VariaЬle in Social Psychology•, in D.
Cartwright, ed., Studies in Social Psychology (Ann Arbor, MI: University of
Michigan Press, 1959), рр. 1-14.

13

С. W. Sherif, •Needed Studies in the Concept of Gender ldentity•, Psychology of
Women Quarterly 6 (1982): 375-398.
R. К. Unger, •Looking toward the Future Ьу Looking at the Past: Social Activism
and Social History•, Journal of Sociallssues 42.1 (1986): 215-227.
N. М. Henley, •Status and Sex: Some Touching Observations•, Bulletin of the
Psychonomic Society 3 (1973): 91-93.
С. Мауо, and N. М. Henley, eds., Gender and Nonverbal Behavior (New York:
Springer-Verlag, 1981).
J. А. Hall, Nonverbal Sex Differences: Communication Accuracy and Expressive
Style (Baltimore: Johns Hopkins University Press, 1985).

"
15

16

17

460
18

19

20

21

22
23

24

25

26

27

28
29

30

31

32

33

34

35

Рода К. Anzep

Р .. Johnson, •Women and Power: Toward а Theory of Effectivenesso, Journal of
Social Issues 32 (1976): 99-110.
R. L. Hagen and А. S. Kahn, • Discrimina tion against Competen t W omen •, J ournal
of Applied Social Psychology 5 (1975): 362-376.
J. Т. Spence, R. Heirnreich, and J. Stapp, •Likabllity, Sex-Role Congruence of
Interest, and Competence: It All Depends upon How You Ask•, Journal о{ Applied
Social Psychology 5 (1975): 93-109.
L. L. Carli, •Gender, Language, and Influenceo, Journal of Personality and Social
Psychology 59 (1990): 941-951.
Unger, •Looking toward the Future•.
J. R. R. French and В. Raven, •The bases of social powert, in D. Cartwright, ed.,
Studies in Social Psychology, рр. 150-167.
К. L. Dion, •Sex, Gender, and Groups•, in V. Е. O'Leary, R. К. Unger and В. S.
Wallston, eds., Women, Gender and Social Psychology.
С. W. Sherif, •Вias in Psychologyo, in J. А. Sherman and Е. Т. Beck, eds., The
Prism of Sex: Essays in the Sociology о{ Knowledge (Madison: University of
Wisconsin Press, 1979), рр. 93-133; R. К. Unger, •Advocacy versus Scholarship
Revisited: Issues in the Psychology of Womeno, Psychology of Women Quarterly 7
(1982): 5-17; •Through the Looking Glass: No Wonderland Yet! (The Reciprocal
Relationship between Methodology and Models of Reali ty)•, Psychology of Women
Quarterly 8 (1983): 9-32; S. Riger, •Epistemological Debates, Feminist Voices:
Science, Social Values, and the Study of Women•, American Psychologist 4 7 (1992):
730-740.
R. К. Unger, R. D. Draper, and М. L. Pendergrass, •Pereonal Epistemology and
Personal Experienceo, Journal of Social Issues 42 (1986): 67-79.
R. К. Unger, •Explorations in Feminist Ideology: Surprising Consistencies and
Unexamined Conflictso, Imagination, Cognition, and Personality 4 (1984-1985):
395-403.
Unger et а!., •Personal Epistemology and Personal Experienceo.
R. К. Unger and J. Jones, Personal Epistemology and its Correlates: The Subjective
Nature of Sex and Race (Meadowlands, NJ: International Society of Political
Psychology, 1988); Unger et al., •Personal Epistemology and Personal Experienceo.
R. К. Unger and М. Safir, •Cross Cultural Aspects of the Attitudes about Reality
Scale•. Paper presented at the annual meeting of the American Psychological
Association, 1990, Boston, МА.
R. К. Unger, •Will the Real Sex Difference Please Stand Up?o, Feminism and
Psychology 2 (1992): 231-238.
Unger, •Explorations in Feminist Ideology•; М. Ricketts, • Epistemological Values
of Feminists in Psychologyo, Psychology of Women Quarterly 13 (1989): 401-415.
L. S. Fidell, • Verification of Sex Discrimination in Hiring Practices in Psychologyo,
American Psychologist 25 (1970): 1094-1098.
R. К. Unger, •Sexism in Teacher Evaluation: the Comparabllity of Real Life and
Laboratory Analogs•, Academic Psychology Bulletin 1 (1979): 163-170.
R. К. Unger, •The Personal is Paradoxical: Feminists Construct Psychologyo,
Feminism and Psychology 3 (1993): 211-218.

Трехстороннеезеркало
36

37

38

39

40

41

42

461

N. Weisstein, •'How Can а Little Girl Like You Teach а Great Big Class of Men?',
the Chairman Said, and Other Adventures of а Woman in Science•, in S. Ruddick
and Р. Daniels, eds., Working it Out (New York: Pantheon, 1977), рр. 241-250.
N. Datan, •Corpses, Lepers, and Menstruating Women: Tradition, Transition, and
the Sociology of Knowledge•, Sex Roles 14 (1986): 693-703.
М. Fine, •Reflections on а Feminist Psychology of Women•, Psychology o(Women
Quarterly 9 (1985): 167-183; М. В. Lykes and А. S. Stewart, •Evaluating the
Feminist Challenge to Research in Personali ty and Social Psychology: 1963-1983 •,
Psychology of Women Quarterly 10 (1986): 393-412.
L. А. Peplau and Е. Conrad, •Beyond Nonsexist Research: the Perils of Feminist
Methods in Psychologyo, Psychology o(Women Quarterly 13 (1989): 379-400.
Р. А. Goldberg, •Prejudice toward Women: Some Personality Correlateso,
lnternational Journal of Group Tensions 4 (1974): 53-63.
Ь. hooks, Feminist Theory: From Мargin to Center (Boston, МА: South End, 1984).

J. G. Morawski, Practicing Feminisms, Reconstructing Psychology: Notes
Liminal Science (Ann Arbor, MI: University of Michigan Press, 1994).

оп а

44

F. L. Geis, •Self-Fulfilling Prophecies: А Social Psychological View of Gender•, in
and R. J. Stemberg, eds., The Psychology of Gender (New York: Guilford
Press, 1993), рр. 9-54.
Е. Е. Sampson, •Cognitive Psychology as Ideology•, American Psychologtst 36
(1981): 730-743; R. К. Unger, •Sex, Gender, and Epistemology•, in М. Crawford
and М. Gentry, eds., Gender and Thought (New York: Springer-Verlag, 1989), рр.
17-35.

45

А.

48

А. Е. Вeall

••
47

••

49

50

51

52

S. Kahn and J. D. Yoder, •The Psychology of Women and Conservatism:
Rediscovering Social Change•, Psychology of Women Quarterly 13 (1989): 417432.
М. Т. S. Mednick, •On the Politics of Psychological Constructs: Stop the Bandwagon,
1 Want to Get Off•, American Psychologist 44 (1989): 1118-1123.
IЬid., р. 1122.
С. Kitzinger, •Feminism, Psychology, and the Paradox of Power•, Feminism and
Psychology 1 (1991): 111-129; М. Р. Koss, •The Women's Mental Health Research
Agenda: Violence against Women•, American Psychologist 45 (1990): 374-380; Р.
Т. Reid, •Poor Women in Psychological Research: Shut Up and Shut Out•,
Psychology of Women Quarterly 17 (1993): 133-150.

М. В. Lykes, М. М. Brabeck, Т. Ferns, and А. Radan, •Human Rights and Mental
Health among Latin American Women in Situations of State-Sponsored Violence:
Bibliographic Resourceso, Psychology ofWomen Quarterly 17 (1993): 525-544.
М. Fine and N. Zane, •Bein' Wrapped Тоо Tight: When Low Income Women Drop
Out of High School•, in L. Weis, ed., Dropouts in Schools: Issues, Dilemmas,
Solutions (Albany: SUNY Press, 1988).
М. Fine, •Coping with Rape: Critical Perspectives on Consciousness •, Imagination,
Cognition, and Personality 3 (1983-1984): 249-267.
Е. Apfelbaum, •Relations of Dominance and Movements for Liberation: AnAnalysis
Power between Groupso, in W. G. Austin and S. Worchel, eds., The Social Psychology
of Intergroup Relations (Monterey: Brooks/Cole, 1979), рр. 188-204.

462
53

54

55

Рода К. Ан.гер

R. К. Unger, •Toward а Redefinition of Sex and Gendert, Americaп Psychologist
34 (1979): 1085-1094; Mednick, •On the Politics of Psychological Constructs•.
А. Crawford, Talking Differeпce: Оп Geпder апd Laпguage (London: Sage, 1995);
L. Torres, •Women and Language: From Sex Differences to Power Dynamics•, in
С. Kramarae and D. Spender, eds., The Kпowledge Explosioп: Geпeratioпs о{
Femiпist Scholarship (New York: Teachers College Press, 1992), рр. 281-290.
R. К. Unger and М. Crawford, Wотеп апd Geпder: А Femiпist Psychology (New
York: McGraw Hill, 1996).

56

М. LaFrance, •Gender and Interruptions: Individual Infraction or Violation of the
Social Order?t, Psychology о{ Wотеп Quarterly 16 (1992): 497-512.

57

J. S. Bohan, •Regarding Gender: Essentialism, Constructionism, and Feminist
Psychology•, Psychology о{ Women Quarterly 17 (1993): 5-21.
R. К. Unger, •Psychological, Feminist, and Personal Epistemologyt, in М. М.
Gergen, ed., Femiпist Thought апd the Structure о{ Kпowledge (New York: New
York University Press, 1988), рр. 124-141.

58

59
60

61

62

68

64

65

66

Dion, •Sex, Gender, and Groups•.
К. Deaux and М. LaFrance, •Gender•, in D. GilЬert, S. Fiske and G. Lindzey, eds.,
The Haпdbook of Social Psychology, 4th edn. (in press).
В. J. Skrypnek and М. Snyder, •On the Self-Perpetuating Nature of Stereotypes
about Women and Men•,Jourпal of Experimental Social Psychology 18 (1982): 277291.
Unger and Crawford, Women апd Geпder: А Femiпist Psychology.
К. Russell, М. Wilson, and R. Hall, The Color Complex: The Politics о{ Skiп Color
атопg A{ricaпAmericaпs (New York: Harcourt Brace Jovanovich, 1992).
М. Fine, L. Powell, L. Weis, and М. Wong, Of!White: Essays оп Race, Culture and
Society(New York: Routledge, 1997); R. Frankenberg, White Wотеп, Race Matters:
The Social Constructioп о{ Whiteпess(Minneapolis: University of Minnesota Press,
1993); L. G. Roman, •White Is а Colorl White Defensiveness, Postmodernist, and
Antiracist Pedagogy•, in С. McCarthy and W. Crichlow, eds., Race Identity and
Represeпtatioп iп Educatioп (New York: Routledge, 1993), рр. 71-88.
А.

J. Stewart and J. М. Ostrove, •Social Class, Social Change, and Gender: WorkingClass Women at Radcliffe and Aftert, Psychology о{ Wотеп Quarterly 17 (1993):
475-497.
А. J. Stewart and J. М. Healy, Jr, •Linking Individual Development and Social
Changest, American Psychologist 44 (1989): 30-42.

67

Е. Apfelbaum, •Norwegian and French Women in High Leadership Positions: the
lmportance of Cultural Contexts upon Gendered Relations •, Psychology о{ Women
Quarterly 17 (1993): 409-429.

68

М. Sadker and D. Sadker, Failiпg at Fairпess: How America's Schools Cheat Girls,
(New York: Scribner, 1994).
S. Fordham, •Those Loud Black Girls: (Black) Women, Silence, and Gender 'Passing'
in the Academy•, Anthropology and Education Quarterly 24 (1993): 3-32.
Fine and Zane, •Bein' Wrapped Тоо Tight•.
R. Т. Hare-Mustin and J. Marecek, eds., Making а Differeпce: Psychology and the
Coпstructioп о{ Gender(New Haven, СТ: Yale University Press, 1990).

69

70
71

Трехстороннее зеркало
72

73

75

76

77

463

Eagly, •The Science and Politics of Comparing Women and Men•, American
Psychologist 50 (1995): 145-158; J. S. Hyde, ~can Meta-Analysis Make Feminist
Transformations in Psychology? •, Psychology o{Women Quarterly 18 (1994): 451462.
S. Т. Fiske, D. N. Bersoff, Е. Borgida, К. Deaux, and М. Е. Heilman, ~socialScience
Research on Trial: Use of Sex Stereotyping Research in Price Waterhouse
v. Hopkins•, American Psychologist 46 (1991): 1049-1060.
Р. J. Caplan, Lifting а Топ of Feathers (Toronto: University of Toronto Press, 1993).
М. Р. Koss, •The Women's Mental Health Research Agenda: Violence against
Women•, American Psychologist 45 (1990): 374-380.
Е. Aries, М en and Women in Interaction: Reconsidering the Differences (New York:
Oxford University Press, 1996).
J. Yoder and А. Kahn, •Toward а Feminist Understanding of Women and Power•,
Psychology of Women Quarterly 16 (1992): 381-388.
А. Н.

7S

Т. LaFromboise, S. Bennett, Р. Running Wolf, and А. James, •American Indian
Women and Psychology•, in Н. Landrine, ed., Bringing Cultural Diversity to
Feminist Psychology: Theory, Research, and Practice (Washington, DC: American
Psychological Association 1995), рр. 197-239; Н. G. McCombs, •The Application
of an Indi vid ual/Collecti ve Model to the Psychology of Black W omen • , in D. Howard,
ed., The Dynamics of Feminist Therapy (New York: Haworth Press, 1986), рр. 6780.

79

R. К. Unger, •Using the Master's Tools: Epistemology and Empiricism•, in S.
Wilkinson, ed., Feminist Social Psychologies: International Perspectives (Milton
Keynes: Open University Press, 1996).

so

М. В.

S\

S2

sз

••

Lykes, •Gender and Individualistic vs. Collectivist Bases for Notions about
the Self•, Journal о{ Personality 53 (1985): 356-383.
М. Fine and J. Addelston, •Questions of Gender and Power: the Discursive Limits
of Sameness and Difference•, in S. Wilkinson, ed., Feminist Social Psychologies:
Contemporary International Perspectives; L. Guinier, М. Fine, and J. Balin,
Becoming Gentlemen: The Education of Women at the University of Pennsylvania
Law School (Boston: Beacon Press, in press).
R. К. Unger, •Cultural Diversity and the Future of Feminist Psychology•, in
Н. Landrine, ed., Bringing Cultural Diversity to Feminist Psychology: Theory,
Research, Practice (Washington DC: American Psychological Association, 1995),
рр. 413-431.
Н.

Landrine, ed., Bringing Cultural Diversity to Feminist Psychology: Theory,
Research, Practice .
Unger, •Cultural Diversity and the Future of Feminist Psychology•.

Гейл Рубин

Размышляя о сексе:
заметки о радикальной теории сексуальных
политик

1.

Сексуаnьнь1е войны
Когда у него попросили совета, доктор
Дж. Герлин подтвердил, что после того, как прова­
лились все прочие попытки лечения:, он достиг ус­

пеха в лечении маленьких девочек посредством

прижигании их клиторов раскаленным железом

....

Я прикладывал раскаленное железо три раза к
большим половым губам каждой и еще три раза на
клитор. После первой операции количество чув­
ственных спазмов уменьшилось с сорока-пятидеся­

ти раз в день до трех-четырех .... Теперь мы увере­
ны, что в случаях, аналогичных тем, которые были
предложены вашему вниманию, не следует коле­

баться: по поводу применении раскаленного желе­
за в столь раннем возрасте ради искоренения: кли­
торальпого и вагинального онанизма у маленьких

девочек.

Ди.метриус 3а.мбако 1

Пришло время: подумать о сексе. Некоторым сексуальность,
возможно, представляется: не слишком важным предметом, чем-то

вроде легкомысленного ухода от таких более критических проблем,
как бедность, война, болезни, расизм, голод или угроза ядерной вой­
ны. Но именно в наши времена, жить в которых означает жить с осоз-

© Rivers Oram Press, 1989.

no изданию: Gayle Rubln, •Thinking Sex: Notes
Radical Theory of the Politics of Sexuality•, in Carole S. Vance, ed., Pleasure
and Danger: Exploring Female Sexuality (London: Pandora, 1989), рр. 267-319.
Перевод Яны Боцман выnолнен

for

а

465
наннем вероятнойиневообразимой катастрофы, люди, кажется, впа­

ли в опасное помешательство на предмете сексуальности. Современ­
ные конфликты по поводу сексуальных ценностей и распростране­

ния эротики имеют немало общего с религиозными диспутами сред­
невековья. Их символическое значение огромно. Дискуссии о сексу­
альном поведении зачастую становятся механизмами устранения

социальных напряжений и разрядки присущей им эмоциональной
интенсивности. Следовательно, с сексуальностью следует работать с

особенным уважением к предмету в периоды значительного социаль­
ного давления.

Реальность сексуального также имеет свои собственные внут­

ренние политики, структуры неравенства и модусы подавления. Как
и с другими аспектами человеческого поведения, конкретные инсти­

туциональные формы сексуальности в любое время и в любом месте
являются продуктами человеческой активности и насыщены конф­
ликтами интересов и политическим маневрированием, намеренным

и случайным. В этом смысле пол всегда политичен. Но существуют
также и периоды в истории, когда сексуальность более яростно оспа­
ривается и более явно политизирована. В такие периоды сфера эро­
тической жизни переопределяется.

Англия и Соединенные Штаты конца девятнадцатого века при­
надлежали такой эре. В этот период влиятельные социальные дви­

жения были сфокусированы на «пороках» всех сортов. Имели место
образовательные и политические кампании по внедрению целомуд­
рия, уничтожению проституции и искоренению мастурбации, осо­

бенно среди молодежи. Рыцари морали атаковали обеценную лите­
ратуру, живопись, где присутствует обнаженная натура, мьюзик­

холлы, аборты, информацию по контрацепции и публичные танцы. 2
Консолидация викторнанекой морали и ее механизмы социального,
медицинского и правового принуждения стали результатом долгого

периода борьбы, чьи результаты с тех пор с горечью оспариваются.
Последствия этих великих моральных пароксизмов девятнад­

цатого века все еще с нами. Они оказали огромное влияние на фор­
мирование нашего отношения к полу, нашей медицинской практи­
ки, на воспитание детей, на наши родительские тревоги, на полицей­
скую систему и сексуальное законодательство.

Представление о том, что мастурбация является вредной для
здоровья практикой, является частью этого викторнанекого наслед­
ства. В девятнадцатом веке широко распространенной была мысль о
том, что <• преждевременный » интерес к полу, сексуальному возбуж­
дению и, самое страшное, к сексуальным взаимоотношениям, нане-

Гейл Рубин

466

сет ущерб здоровью и процессу взросления ребенка. Теоретики рас­
ходилисЪ во мнениях на предмет последствий преждевременного сек­

суального взросления. Некоторые считали, что оно приводит к безу­
мию, в то время как другие ограничивались предсказанием замед­

ленного роста. Чтобы защитить молодежь от «преждевременных»
эрекций, их родители привязывали своих детей на ночь к кровати,
чтобы они не мог ли прикасаться к своим гениталиям; медики удаля­

ли клиторы склонных к мастурбации маленьких девочек. 3 Несмот­
ря на то, что со временем наиболее отвратительные техники из опи­

санных выше были оставлены, отношение к сексуальности, которое
их продуцировало, осталось. Понятие о том, что секс

per se подрыва­

ет здоровье молодежи, внедрилось в экстенсивные структуры соци­
альности и закона, призванные изолировать молодежь от сексуаль­
ного просвещения и от опыта.

Многие из ныне действующих законов о сексе также происхо­
дят от крестовых походов морали девятнадцатого века. Первый фе­

деральный закон против непристойности в Соединенных Штатах был
принят в

1873

году. Кометокский Акт, названный в честь Энтони

Комстока, потомственного активиста антипорнографического дви­

жения и основателя Нью-Йоркского Общества Подавления Поро:ков,
относил к федеральным преступлениям изготовление, рекламу, про­
дажу, хранение, рассылку по почте и импорт книг или картин, счи­

тающихся непристойными. Закон также распространялся на контра­

цептивы и абортогенные лекарства, устройства и информацию о них. 4
После принятия федерального статута, большая часть штатов при­
няла свои собственные законы против непристойности.

Верховный Суд начал совершенствовать и федеральные Ком­
стокекие законы, и законы отдельных штатов в 50-х. С

1975 года зап­

рещение материалов, используемых для контрацепции и абортов, и
информации о них было признано неконституционным. Однако, хотя

положение о том, что считать непристойным, было модифицирова­
но, его фундаментальная :конституциональность по-прежнему поощ­
рялась. По-прежнему считались преступлениями изготовление, про­
дажа, рассылка по почте или импорт материалов, чьей единствен­

ной целью является стимуляция сексуального возбуждения. 5
Хотя законы о содомии восходят к старейшим пластам законо­
дательства, когда элементы канонического права были адаптированы

к гражданским кодексам, большинство законов, предписывающих
арестовывать гомосексуалистов и проституто:к, восходят :к ви:ктори­

анским кампаниям против «белого рабства>>. Эти кампании породили
целые констелляции запретов,

касающихся сексуальных домога-

Размышляя о сексе

467

тельств, расnутного nоведения, тунеядства с аморальными целями,

совращения несовершеннолетних, борделей и домов терnимости.
В своем обсуждении nаники по nоводу британских «белых ра­

бов» историк Джудит Волковиц отмечает, что «nоследние исследо­
вания nоказывают огромное несходство между трагическими сето­

ваниями журналистики и реальностью nроституции. Доказательства

широко расnространенного насильственного вовлечения британских
девушек в nроституцию в Лондоне и за рубежом скудны и незначи­

тельны. 6 Однако страх масс nеред этой мнимой nроблемой «nривел к
nоявлению Поnравки к Криминальному Закону

1885 года,

к наибо­

лее гадкому и вредному разделу общего законодательства. Акт
года nоднял необходимый возраст для девушек-nроституток с

1885
13 до

16 лет и в то же время дал полиции гораздо более широкие каратель­
ные права в отношении малоимущих женщин и детей из рабочего
класса

...

он содержал статьи, признающие неподобающие отноше­

ния между взрослыми мужчинами преступлениями, и сформировал

базис для судебного преследования мужчин-гомосексуалистов в Ври­

тании вплоть до

196 7 года ...

статьи нового закона были направлены

преимущественно против женщин из рабочего класса и регулирова­

ли сексуальное nоведение взрослых в большей степени, нежели

поведение молодежи» .7
В Соединенных Штатах закон Манна, также известный как

Закон о Торговле Белыми Рабами, был принят в

1910 году. Естествен­

но, каждый штат не замедлил принять собственное законодательство,

направленное на борьбу с проституцией. 8
В 1950-х в Соединенных Штатах произошли наиболее важные
изменения в организации сексуальности. Вместо проституции или

мастурбации, страхи 1950-х наиболее сnецифически сконденсирова­
лись вокруг представления о «гомосексуальной угрозе» и на nодо­

зрительном образе «сексуального преступника». И до и после Вто­
рой мировой войны <•сексуальный преступник» стал объектом, на

котором были сфокусированы общественный страх и. пристальное
внимание.

Многие штаты и города, включая Массачусетс, Нью-Гемпшир,

Нью-Джерси, штат Нью-Йорк и Мичиган, инициировали расследо­
вания, наnравленные на сбор информации об этой угрозе обществен­

ной безопасности. 9 Термин «сексуальный преступник» иногда слу­
жил для обозначения насильников, иногда- для растлителей детей
и всегда функционировал как средство кодификации гомосексуали­

стов. В своей бюрократической, медицинской и поnулярной верси­
ях дискурс «сексуального преступника» был наnравлен на размыва-

Гейл Рубин

468

ние различий между насильственной сексуальной агрессией и неле­

гальными, но добровольными действиями, такими, как содомия. Си­
стема уголовного права включала эти концепты, когда эпидемия за­

конов о сексуальных психопатологиях 10 свирепствовала в системе за­
конодательства. Эти законы способствовали тому, что профессио­
нальные психологи усилили мощь полиции в борьбе с гомосексуали­
стами и другими сексуальными «девиантами,..

С конца 40-х и до начала 60-х сексуальные меньшинства, чей
стандарт поведения не слишком хорошо согласовывался с послево­

енной <<американской мечтоЙ>>, подвергались активному преследо­

ванию. Гомосексуалисты так же, как и коммунисты, стали объекта­

ми федеральной охоты на ведьм. Расследования Конгресса, аресты и
сенсационные разоблачения в средствах массовой информации были
направлены на то, чтобы вырвать с корнем гомосексуализм с благо­
словения правительства. Тысячи людей потеряли работу и, между
тем, ограничения на федеральный найм гомосексуалистов действу­

ют до сих пор. 11 ФБР развязало систематическую травлю и преследо­
вание гомосексуалистов, которые продолжались по меньшей мере

до 70-х. 12
Многие штаты и большие города заказывали свои собственные
расследования, и таким образом федеральная охота на ведьм нахо­

дила свое отражение во множестве локальных скандалов. В городе
Буас (штат Айдахо) в

1955 году школьный учитель сел

завтракать с

утренней газетой и прочел в ней о том, что вице-президент Первого
Национального Банка Айдахо был арестован по обвинению в содо­
мии. Судья отметил, что намерен уничтожить гомосексуализм в сво­

ем городе. Учитель так и не окончил свой завтрак. «Он спрыгнул со
своего стула, вытащил чемоданы, собрал вещи настолько быстро,
насколько смог, сел в свою машину и поехал прямо в Сан-Францис­
ка .... Холодные яйца, кофе и тосты лежали на его столе целых два

дня, пока один из его коллег не оказался там, чтобы выяснить, что

произошло,. . 13
Но и в Сан-Франциска 50-х полиция и масс-медиа развязали

войну против гомосексуалистов. Полиция устраивала рейды по ба­
рам, патрулировала места тусовок, проводила очистку улиц и повсю­

ду трубила о своем намерении выгнать извращенцев из Сан-Фран­
циско.14 Травля геев, уничтожение «голубых,. баров и социальных

образований, созданных геями, прокатились по всей стране. Хотя
крестовый поход против гомосексуалистов является одним из наи­
более хорошо задокументированных примеров эротических репрес­
сий 50-х годов, будущим исследованиям еще предстоит открыть сход-

Размышляя о сексе

469

ные паттерны в нарастающих преследованиях порнографии, прости­

туции и эротических девиаций всех остальных видов. Необходимо
еще исследовать и квалифицировать во всей их полноте и полицейс­

кие преследования, и регуляторную реформу . 16
Рассматриваемый период демонстрирует также ряд не слишком
приятных черт сходства между 80-ми годами девятнадцатого века и

50-ми годами двадцатого.
Кампания

1977 -го года за отмену постановления о правах геев в

Дэйд Каунти, Флорида, 16 стала причиной новой вспышки насилия,
государственных преследований и законодательных инициатив, на­

правленных против сексуальных меньшинств и коммерческой секс­
индустрии. В последовавшие за этим шесть лет Соединенные Штаты
Америки и Канада проводили активные сексуальные репрессии, в

политическом, а не в психологическом смысле этого слова. Весной

1977 года за несколько недель до вотума в Дэйд Каунти, новости маес­
медва были переполвены сообщениями о рейдах по местам тусовок
геев, об арестах за проституцию и следствиях по делам об изготовле­
нии и распространении порнографических материалов.

Коль скоро так, активность полиции в отношении содружеств
геев возросла экспоненциально. Гей-пресса задокументировала сот­
ни арестов, которые происходили и в библиотеках Бостона, и на ули­
цах Хьюстона, и на пляжах Сан-Франциско. Даже хорошо органи­
зованные и сравнительно могущественные городские гей-общины не
могли противостоять этим процессам. Гей-бары и бани подвергались
аресту с пугающей частотой, и полиция становилась все наглее. Во

время одного особенно драматического инцидента полиция Торонто
проводила рейд по четырем •голубым• баням города. Полиция вор­
валась в купальни с ломами в руках и выгнала на зимнюю улицу бо­
лее трехсот мужчин, чью одежду составляли лишь полотенца, намо­

танные на бедра. Даже •либеральный• Сан-Франциско не остался в
стороне. Там начались процессы против целого ряда баров, бесчис­
ленные аресты в парках, а осенью

лее

400 человек

1981 года полиция арестовала бо­

во время уличных рейдов на Полк-Стрит, злачном

месте геев Сан-Франциско.

• Чистка пидоров•

вошла в число излюб­

ленных видов структурирования досуга молодых горожан-мужчин.

Они приходили в районы, где жили гомосексуалисты, вооруженные
бейсбольными битами, в поисках приключений, будучи уверены в
том, что взрослые либо одобрят их поведение, либо посмотрят на по­

добные •проступки• сквозь пальцы.

Гей.л Рубин.

470

Полицейские «чистки• не ограничивались гомосексуалистами.

С

1977 годавозросло

количество законов против проституции и не­

nристойности. Более того, правительства штатов и муниципалите­
ты nринимали все новые и более строгие регулятивные акты, касаю­
щиеся коммерческого секса. Входили в силу все новые ограничения,
изменялись законы о «зонах терпимости•, лицензирование и конт­

роль над безопасностью ужесточались, а требования возрастали, в то
время как условия для обвинения в nреступлении становились все

более расплывчатыми, а значит, работали на государство. Такая рас­
плывчатая кодификация, как и сам факт контроля над сексуальным
поведением взрослых людей, прошли почтинезамеченными на фоне
травли геев.

На протяжении целого века общество не знало лучшего сред­
ства стимуляции эротической истерии, чем апелляция к защите де­
тей. Рассматриваемая нами волна эротического террора nреуспела в

этом больше остальных, хотя, возможно, и в более символическом
ключе. Девизом кампании за отмену в Дэйд Каунти стала фраза «Сnа­
сём наших детей!•. Разумеется, имелось в виду «сnасение• от попол­

нения рядов гомосексуалистов. В феврале

1977

года, незадолго до

вотума в Дэйд Каунти, национальные медиа были весьма обеспокое­
ны проблемой «детской порнографии •. В мае «Чикаго Трибьюн • раз­
разилась впечатляющей серией из четырех материалов, чьи внуши­
тельные заголовки в три дюйма высотой призывали искоренить на­

циональный порочный круг, созданный специально для того, чтобы

вовлекать молодых парней в проституцию и порнографию.И Газеты
по стране рассказывали очень похожие истории, большая часть ко­
торых достойна разве что страниц «Нэйшнл Инквайэрер•. К концу
мая расследование Конгресса было в самом разгаре. В течение не­

скольких недель федеральное правительство привяло билль против

•детской порнографии• и многие из штатов скопировали этот билль
в своих законодательствах. Эти законы восстановили ограничения

на материалы сексуального характера, которые некогда были отме­
нены важными решения Верховного Суда. К примеру, Верховный Суд
постановил, что ни нагота, ни изображение сексуальной активности

per se не являются

непристойными. Но законы о детской порногра­

фии снова определяли как вепристойвые изображения несовершен­
нолетних, где они обнажены или вовлечены в. некую сексуальную
активность. Это означало, что фотографии обнаженных детей в учеб­
никах по антропологии и целый ряд этнографических фильмов, ко­

торые показывают на учебных занятиях в колледжах, являются «тех­
нически нелегальными• во многих штатах. Фактически, препода-

Размышляя о сексе

471

вателям может быть предъявлено обвинение в оскорблении нрав­
ственности в случае, если они демонстрируют такие фильмы студен­

там, возраст которых не превышает

18 лет.

Хотя Верховный Суд и

закрепил за человеком конституциональное право хранить неприс­

тойные материалы для частного использования, законы о детской
порнографии запрещали даже хранение материалов сексуального
характера с участием несовершеннолетвих.

Законы, чье появление было обусловлено паникой по поводу
детской порвографии, были необдумаввыми и неверно направлен­
ными. Они репрезентировали далеко идущие изменения в регуляции

сексуального поведения и попирали важные гражданские свободы,
связанвые с сексуальностью. Но вряд ли кто-то обратил внимание
на то, каким образом эти законы прошли через Конгресс и государ­
ственную законодательную систему. За исключением Американской
Ассоциации Любви Мужчин и Юношей и Американского Союза

Гражданских Свобод никто даже и не пискнул против. 18
Новый, и даже более жестокий билль о детской порвографии
успел достичь Севатской конференции. Он отменял любые пувкты,
которые должны быть доказавы для обвинения кого-либо в распрос­

транении детской порнографии на коммерческой основе. В случае,
если бы этот билль стал законом, некто, простодушно хранящий дома
картинку с изображением своего

1 7 -летнего любовника, пошел бы в

тюрьму на пятнадцать лет и был бы оштрафовав на 100 тысяч амери­
канских долларов. Этот билль прошел через сенат при

•за• и

1 голосе

400

голосах

•против •. 19

История мастера художественной фотографии Жаклин Ливив­
гстон .является хорошей иллюстрацией того морального климата,
создание которого было обусловлено паникой по поводу детской порнографии. Ассистирующий профессор фотографии в Корнельеком

Университете, Ливингстон была уволена с работы в

1978 году после

того, как представила на своей переопальной выставке работы, изоб­
ражающие обнаженных мужчин, среди которых было фото, на кото­
ром был запечатлев мастурбирующий семилетний сын фотохудож­
ницы. Компания •Кодак• ковфисковала некоторые из ее плевок и
на протяжении нескольких месяцев Ливингстон подвергалась пре­
следовави.ям по статьям о детской порнографии. Департамент Соци­

альной Службы Томпкивс Каувти проводил расследование на пред­
мет состоятельности Ливингстон как родителя. Работы Ливингстон
были в коллекции Музея Современного Искусства и в музее Метро­
политен, как и в других крупнейших музеях страны. Но даже она
заплатила очень высокую цену за свое желание поймать камерой

·

Гей.л Рубин.

472

подцензурное мужское тело различных возрастов, nретерпевая до­

могательства властей и испытывая страх преследования. 20
Легко найти и других, таких же, как и Ливингстон, жертв войн
на почве детской порнографии. Но гораздо труднее для большинства

людей испытывать симпатию к гомосексуалистам, предпочитающим

любовь к мальчикам. Как коммунисты, как и гомосексуалисты в 50-х,
такие гомосексуалисты были затравлены обществом, но найти защит­

ников их гражданских свобод было гораздо сложнее, и они были ос­
тавлены один на один с системой из-за своей сексуальной ориента­
ции. Не удивительно, что полиция взялась и за них. Полиция на ме­
стах, ФБР и даже инспекторы со служебными собаками были nри­

влечены к созданию огромного карательного аппарата, чьей целью
было стереть с лица земли мужчин, чья любовь распространяется на
несовершеннолетних. Через двадцать лет без малого, когда туман над
этой травлей рассеялся, стало довольно легко показать, что все эти
мужчины стали жертвами дикости, жертвами охоты на ведьм. Мно­

гие люди запятнали себя сотрудничеством с этой системой преследо­
вания, но теперь уже слишком поздно искать виноватых, да и едва

ли это значительно облегчит участь тех, кто провел свою жизнь в
тюрьмах.

Если трагедия мужчин-гомосексуалистов, ориентированных на
несовершеннолетних мальчиков, задевала очень немногих, то дру­

гие долгосрочные законодательные следствия процесса в Дэйд Каун­
ти затронули буквально каждого. Успех кампании против гомосек­
суалистов nривел к стагнации американского права и вдохновил дви­

жение по сужению границ приемлемого сексуального поведения.

Идеология правого крыла, связывающая секс вне семьи с ком­
мунизмом и политической несостоятельностью, не была новшеством.

Во времена маккартизма Альфред Кинси и возглавляемый им Ин­
ститут по исследованию сексуальности обвиняли в расшатывании
моральных устоев американцев и в растлении их в целях пониже­

ния сопротивляемости коммунистическому влиянию. После рас­
следования Конгресса и нападок nрессы в

1954

году действие гран­

та, выделенного Кинси фондом Рокфеллера, было приостановлено. 21
В

1969

году крайне правые открыли для себя Совет Соединен­

ных Штатов по Информации и Образованию в Сексуальной Сфере

(SIECUS). В книгах и памфлетах ( •Шантаж в сексуальном образова­
нии•, «Порнография в школах иSIECUS•, •Растление юношества•)
правые атаковали систему сексуального просвещения, обвиняя ее в
том, что она является частью коммунистического плана уничтоже­

ния семьи и подрыва воли нации. 22 В другом памфлете, <<Дети Пав-

Размышляя о сексе

473

лова (они могли бы быть твоими)», утверждалось, чтоЮНЕСКОв

сговоре с

SIECUS в деле

отмены религиозных табу, что обе эти орга­

низации поддерживают принятиененормальных сексуальных взаи­

моотношений, способствуют понижению моральных стандартов и
«разрушению правильных расовых взаимоотношений» посредством

демонстрации белых людей (в особенности белых женщин) в контек­

сте более «низких» сексуальных стандартов черных. 23
Нео-правая инео-консервативная идеологии несколько усовер­
шенствовали эти темы и налегли на связывание «аморального» сек­

суального поведения с мнимым «падением» американской системы

власти. В

1977 году

Норман Подхорец стал автором эссе, возлагаю­

щего вину на гомосексуалистов за определенную неспособиость Со­

единенных Штатов противостоять русским. 24 Он аккуратно сопоста­
вил «анти-гомосексуальную кампанию на внутренней арене с анти­

коммунистической битвой во внешней политике». 25
Оппозиция правого крыла в отношении сексуального просвеще­
ния, гомосексуальности, порнографии, абортов и добрачного секса
выдвинулась из статуса экстремизма в центр политической арены
также именно после

1977 года,

когда стратеги правого крыла и ры­

цари религиозного фундаментализма обнаружили, что такие акции

имеют большой отклик масс. Самоопределение по «сексуальному
вопросу» играло значительную роль в успехе на выборах в 80-х. 26
Такие организации, как «Моральное Большинство» или «Граждане
за Благопристойность», имели множество сочувствующих, наслаж­

дались небывалым финансированием и неожиданной сплоченностью.
Поправку о равных правах отстояли, но вместе с тем были приняты

законы, налагающие ограничения на аборты, финансирование таких
программ, как «Планирование семьи•> и сексуальное образование,
было приостановлено. Были введены законы, которые делали все

более трудным для девушки-подростка получить доступ к контрацеп­
тивам или сделать аборт. Эта тенденция нашла свое отражение и в
успешном наступлении на программы женских исследований в Ка­
лифорнийском государственном университете в Лонг Бич.

Наиболее одиозными законатворческими инициативами правого
крыла стал Закон по защите семьи (FPA), вынесенный на рассмотрение
Конгресса в

1979 году.

Этот Закон представлял собой агрессивный вы­

пад против феминисток, гомосексуалистов, нетрадиционных семей и

приватности сексуальной жизни подростков. 27 Закон по защите семьи
не прошел и, вероятно, не мог бы пройти, но и сейчас некоторые кон­
сервативно настроенные конгрессмены продолжают внедрять аналогич­

ную повестку дня в более миролюбивой и мягкой форме.

ГеuлРубин

474

Возможно, наиболее кричащим знаком тех времен является
Жизненная Программа Юной Семьи, которая также известна как
Программа Юношеского Целомудрия. Эта программа получает что­
то около

15

миллионов федеральных долларов на то, чтобы призы­

вать подростков к сексуальному воздержанию, на то, чтобы удержи­
вать их от использования контрацептивов в случае, если они все же

занимаются сексом, а также от абортов в случае беременности. В пос­
ледние годы эта программа вступает в активную конфронтацию с
правами гомосексуалистов, с сексуальным просвещением, с репро­

дуктивным правом, с магазинами «взрослой» продукции, а также и

с учебными программами вузов. Не похоже, чтобы гонения на сексу­
альность закончились, и маловероятно, что они окончатся когда­

либо. Хотя многие обстоятельства претерпели коренные изменения,
весьма вероятно, что ближайшие несколько лет принесут нам те же
самые проблемы.

Такие периоды, как 80-е годы девятнадцатого века или 50-е

двадцатого, рекодифицировали сексуальные отношения. Борьба,
которая велась,

оставила следы в законодательстве,

социальных

практиках и в идеологиях, которые задали тот контекст, в котором

сексуальность будет восприниматься еще долгое время после того,
как сами конфликты канули в Лету. Все эти знаки свидетельствуют,
что наша эра все-таки отличается от этих «по граничных» периодов в

том, что касается сексуальных политик. Но горькие последствия ус­
тановок, заданных в 80-х девятнадцатого века, будут давать о себе
знать еще долго. Вот почему крайне необходимо понять, что проис­

ходит сейчас и что необходимо сделать, чтобы принимать разумные
решения, чтобы определять, какие политики поддерживать, а про­
тив каких протестовать.

Такие решения сложно принимать в отсутствие согласованного

и грамотного корпуса радикальной мысли о сексуальности. К сожа­
лению, прогрессивный политический анализ сексуальности можно

назвать развитым лишь с большой долей условности. Многое из того,
что может быть почерпнуто из феминистского движения, лишь за­
темняет предмет исследования. В свете этого безотлагательной не­

обходимостью является теоретическое развитие радикальных перс­
пективсексуальности.

Парадоксальным образом настоящий взрыв научных исследо­
ваний и политических штудий сексуальности пришелся именно на

эти черные годы. В 50-х зародившееся тогда движение в защиту прав
геев ширилось и процветало несмотря на барьеры, которые устанав­
ливались, и невзирая на законодательство, направленное против геев.

Размышляя о сексе

475

В последние шесть лет, также невзирая на репрессии, образавались

новые эротические содружества и политические альянсы, был сде­
лан анализ этой проблематики. В этом эссе я предлагаю описатель­
ный и концептуальный контекст для размышлений о сексе и сексу­
альных политиках. Надеюсь, мне удастся внести свой вклад в разра­

ботку этой темы путем создания толерантного, гуманного и по-на­

стоящему либерального контекста для рассуждений о сексуальности.

2.

Сексуальные мысли

• Видишь ли, Тим,.- вдруг сказал Филипп, твои аргументы не убедительны. Возможно, я со­
гласился бы с первым твоим утверждением, что
гомосексуализм в некоторых случаях можно оправ­

дать и что в каком-то смысле он подконтролен. Но
тогда мы попадаем в ловушку: где кончаются оп­

равдания и начинается дегенерация? Социум обре­
чен на то, чтобы защищать. Дай даже интеллекту­
алу-гомосексуалисту чуточку уважения, и первый

барьер разрушен! Так, от одного барьера к друго­
му, и до садизма, до мазохизма! Преступные безум­
цы обретут свои ниши, и тогда общество переста­

нет существовать. Вот почему я снова спраши­
ваю

-

проведена ли черта? Где начинается дегене­

рация, если не на обретении индивидуальной сво­
боды в таких вещах?•
Фрагмент спора двух геев-.мужчин, пытающихся решить,
.могут л. и они любить друг друга. Из романа, опубликованного в

1950-.м году-28
Радикальная теория сексуальности должна идентифицировать,

описывать, объяснять и денонсировать эротическую несправедли­
вость и сексуальное подавление. Такая теория нуждается в концеп­
туальных инструментах, при помощи которых можно определить

предмет исследования и держать его в поле зрения. Она должна по­
строить различные описательные модели тех форм сексуальности,

которые существуют в обществе и существовали в истории. Она тре­
бует такого убедительного критического языка, который смог бы
передавать варварство сексуальных преследований.

Гей.л Рубип

476

Некоторые существующие типы размышлений о сексе стиму­
лируют развитие такой теории. Такие посылки настолько глубоко
укоренены в западной культуре, что их редко подвергают сомнению.

Однако существует тенденция к их возрождению в различных поли­
тических контекстах, и хотя они порождают новые риторические

выражения, они все же репродуцируют фундаментальные аксиомы.

Одной из таких аксиом является сексуальный эссенциализм

-

представление о том, что пол является естественной силой, чье су­
ществование более первично, чем существование социальной жизни

и, стало быть, именно он формирует социальные институции. Сексу­
альный эссенциализм укоренен в народной мудрости западных об­
ществ, которые рассматривали пол как нечто неизменное, асоциаль­

ное и трансисторическое. Доминировавшее на протяжении более века
в медицине, психиатрии и психологии академическое изучение пола

воспроизводило эссенциализм. В этих областях знания пол традици­
онно рассматривался как свойство индивидуумов. Он может быть
обусловлен человеческими гормонами или человеческими душами.
Он может быть сконструирован как психологический или физиоло­
гический. И все равно описанная в таких этносциентистских кате~о­
риях сексуальность не имеет ни истории, ни значительных соци­
альных детерминант.

В последние пять лет ученые, размышляющие исторично, под­
вергли явной и скрытой критике сексуальный эссенциализм. Исто­

рия геев, в особенности представленная в работе Джеффри Бикса,
повела наступление на эссенциализм путем демонстрации того, что

гомосексуализм, в тех формах, в каких мы его знаем, является срав­

нительнонедавним институциональным образованием. 29 Многие
историки обнаружили, что современные институциональные формы

гетеросексуальности имеют еще более позднее происхождение. 30 Важ­
ный вклад в новые научные представления об этом предмете внесла
Джудит Волковиц, чьи исследования продемонстрировали, насколь­

ко сильно изменилась проституция всего лишь за век. Ей принадле­
жит замечательное описание того, как взаимодействие социальных
сил, таких, как идеология, страх, политическая агитация, законо­

дательные реформы и медицинская практика могут изменить струк­

туру сексуального поведения и изменить ее следствия. 31
И с тория сексуальн.ости Мишеля Фуко стала наиболее влия­
тельным и эмблематичным текстом новой науки о поле. Фуко кри­
тикует традиционное понимание сексуальности как естественного

либидо, которое стремится освободиться от социальных ограниче­
ний. Он подчеркивал, что желания

-

не есть предсуществующие

Размышляя о сексе

477

биологические данности, но, скорее, они конституируются в ходе

исторически-специфичных социальных практик. Фуко акцентиро­
вал генеративные аспекты социальной организации пола в большей
степени, нежели его репрессивные элементы, утверждая, что сексу­

альность постоянно продуцируется. Фуко обращалс.я к огромным
разрывам между системами сексуальности, основанными на родовом

принципе, и более современными образованиями. 32
Новая теория сексуального поведения наделила пол историей и
создала конструктивистскую альтернативу сексуальному эссенциа­

лизму. Основным утверждением этой части данной работы .является
следующее: сексуальность конституируется в обществе и в истории,

а не .является биологически заданной. 33 Это, однако, не означает, что
биологическими способностями можно пренебречь, говоря о челове­
ческой сексуальности. Это означает лишь, что человеческая сексу­
альность не может быть постигнута в чисто биологических терми­

нах. Человеческие организмы с человеческим мозгом необходимы
дл.я человеческой культуры, но ни исследование тела, ни исследова­
ние какой-либо из его частей не способно объяснить природу и мно­

гообразие человеческих социальных систем. Биологический голод
не дает нам подсказки дл.я понимания сложностей человеческой кух­
ни. Тело, мозг, гениталии и способность говорить -все они необхо­
димы дл.я существования человеческой сексуальности. Но они не
определяют ее содержания, ее опытов или ее институциональных

форм. Более того, мы не можем рассматривать тело в отрыве от тех
значений, которыми его наделяет культура. Парафразируя Леви­

Стросса, мо.я позиция по поводу отношений между биологией и сек­

суальностью

-

это «кантианство без трансцендентального либидо». 34

Невозможно размышлять хоть сколько-нибудь .ясно о расовых
или гендерных политиках до тех пор, пока они мыслятся как биоло­

гические данности в большей степени, нежели как социальные кон­
структы. Сходным образом и сексуальность недоступна политичес­
кому анализу, пока она рассматривается преимущественно как био­
логический феномен или как аспект индивидуальной психологии.

Сексуальность в той же значительной степени продукт человека, что
и диеты, транспортные средства, системы этикета, формы труда,

типы развлечений, производственные процессы или модусы подав­
ления. Когда же пол рассматривается в терминах социального ана­

лиза или исторического понимани.я, становится возможной более
реалистическая сексуальная политика. В этом случае можно рассмат­
ривать сексуальные политики в терминах таких феноменов, как по­
пуляции, окружение, заданные паттерны, миграция, городской кон-

Гейл.Рубин

478

фликт, эпидемиология и полицейские технологии. Это более плодо­
творные категории мысли, чем традиционные, такие, как грех, болезнь,
невроз, патология, декаданс, скверна, упадок или закат империй.
Детализируя отношения между репрессированными эротичес­
кими группами и социальными силами, которые их регулируют, ра­

боты Алана Берубе, Джона Д'Эмилио, Джеффри Бикса и Джудит
Волковиц содержат скрытые категории политического анализа и

критики. Однако, такая конструктивистская перспектива обнаружи­
ла и некоторую политическую слабость. Это особенно наглядно де­
монстрирует неконструктивность позиции Фуко.
Акцентируя пути, посредством которых продуцируется сексу­

альность, Фуко приходил к интерпретациям, которые склонны от­
рицать или минимизировать реальность сексуальных репрессий в по­
литическом срезе. Анализ работ Фуко делает очевидным факт, что

он не столько отрицал существование сексуальных репрессий, сколь­

ко вписывал их в более широкую динамическую модель. 35 Сексуаль­
ность в западных обществах была вписана в крайне унизительный
социальный контекст и была подчинена весьма реальному формаль­

ному и неформальному контролю. Необходимо осознать феномен
репрессии без апелляции к эссенциалистским посылкам, отсылаю­
щим к языку либидо. Достаточно важно держать репрессивные сек­
суальные практики в поле зрения, даже располагая их в контексте

различных систем и более утонченной терминологии. 36
Наиболее радикальная научная мысль о сексуальности сформи­

ровалась внутри модели инстинктов и их обуздания. В ее рамках кон­

цепции сексуального подавления были помещены в контекст биоло­
гического понимания сексуальности. Зачастую гораздо легче снова
впасть в соблазн использовать понятие естественного либидо, ответ­
ственного также и за негуманные репрессии, чем переформулировать

концепции сексуальной несправедливости внутри более конструкти­
вистского контекста. Но важно, что мы делаем именно это. Мы нуж­
даемся и в радикальной критике сексуальных классификаций, ко­
торые имеют место и в элегантных концепциях Фуко, и в апелляци­

ях к естественной страсти и страстности, имеющим место в концеп­

ции Райха.
Новая теория пола настаивает на том, что термины сексуально­
сти должны быть ограничены соответствующим каждому из них ис­

торическим и социальным контекстом, и исповедует объяснимый

скептицизм в отношении всех огульных обобщений и генерализаций.
Однако при этом важно быть в состоянии выделять группы эроти­

ческих стратегий поведения и общие течения в эротическом дискур-

Размышляя о сексе

479

се. В дополнение к сексуальному эссенциализму, существует как
минимум пять других идеологических формаций, чье влияние на

теорию сексуальности является настолько сильным, что в их обсуж­
дении можно с легкостью раствориться. Среди таких концепций­
представление о негативном характере секса, софистика неправиль­

ной шкалы, иерархическое оценивание сексуальных актов, теория

домино в рассмотрении сексуальной опасности. Следует отметить
также дефицит концепций, где сексуальная вариативность рассмат­

ривалась бы как благо.
Из этих пяти концептом наиболее принципиальным является
представление о негативном характере секса. Западная культура рас­
сматривает секс по иреимуществу как нечто опасное и деструктив­

ное, как некую отрицательную силу. 37 Большинство ветвей христи­
анства, наследуя апостолу Павлу, полагают секс неизбежно грехов­
ным. Он является допустимым, если им занимаются в браке, иресле­

дуя репродуктивные цели и не получая от него особого удовольствия.
В свою очередь, такое представление основывается на посылке о том,
что гениталии являются более •низкой• и менее •святой• частью
человеческого тела по сравнению с •душой•, •сердцем• и даже по

сравнению с верхними отделами пищеварительного тракта (но совсем
не так дела обстоят с нижними отделами, поскольку они из-за своей
дефекативной функции практически ничем не лучше самих генита­

лий). 38 Примечательно, что такие представления теперь живут в на­
шем сознании сами по себе, не нуждаясь уже более в религии для
своего сохранения.

Западная культура всегда смотрела на секс с изрядной долей

подозрения. Она рассматривала сексуальную ирактику и судила о ней
в худших из возможных выражениях. В отношении секса существо­
вала •nрезумпция виновности• даже в тех случаях, когда его при­

знавали невинным. Почти всякая эротическая активность рассмат­
ривалась как дурная, хотя некоторые специфические причины к

тому, чтобы ее терпеть, разумеется, были. Среди наиболее приемле­
мых контекстов для существования секса были брак, продолжение

рода и любовь. Иногда годились, например, научное любопытство,
эстетический опыт или длительные интимные отношения. Однако
упражнения в эротических способностях, интеллект, любопытство
или творчество

-

все это требовало неких предлогов или оправда­

ний, которые не являлись необходимыми для других удовольствий,
таких, как, например, наслаждение пищей, книгой или астрономией.

Тот концепт, который я называю •софистикой неправИльной
шкалы •, является производной представления о негативном ха рак-

Гей.л Рубин.

480

тере секса. Сьюзаи Зонтаг однажды отметила, что с тех пор, как хри­
стианство сосредоточило свое внимание •на сексуальном поведении

как на корне добродетели, всё, что было связано с сексом, приобрело

•специальный статус• в нашей культуре•. 39 Сексуальные законы
инкорпорировали такое религиозное представление, в соответствии

с которым еретический секс является особенно тяжким грехом и зас­
луживает соответственно особенно сурового наказания. На протяже­

нии большей части европейской и американской истории единичный
акт анального сношения был уже достаточным основанием для на­

казания. В некоторых странах и поныне содомия карается двадца­
тилетним сроком тюремного заключения. И даже вне сферы закон­

ности секс по-прежнему является маркированной категорией. Не­

большие различия в ценностях поведения зачастую воспринимают­
ся как космические катаклизмы. Хотя люди могут быть не толерант­
ными, глупыми и напористыми на предмет того, что должно состав­
лять правильную диету, различия в режиме питания очень редко вы­

зывают такую ярость, такой страх и даже откровенный террор, как то

обыкновенно бывает, когда речь идет о разнице в эротических вкусах.

Сексуальные акты наделяются экстремально высоким значением.
Современные западные общества рассматривают секс также и в
соответствии с иерархической системой сексуальных ценностей. Со­

стоящие в браке, способные к продолжению рода гетерасексуалы
располагаются на самой вершине такой эротической пирамиды. Пря­
мо под ними находят свое место не состоящие в браке моногамные

гетерасексуальные пары, за которыми следует основное большинство

гетеросексуалов. Самоудовлетворение в сексуальной сфере уже рас­
сматривается как нечто достаточно сомнительное. Могущественный

запрет на мастурбацию, выдвинутый в девятнадцатом веке, теперь
не столь силен, хотя и существует по-прежнему в своей модифици­

рованной форме, в соответствии с которой мастурбация

-

ие более,

чем низменный заменитель секса с партнером. Постоянные гей и лес­

бийские пары находятся чуть ниже, а вот лесбиянки и гомосексуа­
листы, ие имеющие постояиного партнера, пресмыкаются где-то чуть

выше самого подножия такой пирамиды. Нижний слой иерархичес­
кой пирамидынаселяют траиссексуалы, траисвеститы, фетишисты,
садомазохисты, работники сферы сексуальных услуг (такие, как
проститутки или пориомодели). А под этим слоем, в самом подно­
жии пирамиды, располагаются те, чей эротизм посмел трансгресси­
ровать возрастные границы.

Индивиды, чье поведение соотносится с верхними слоями та­
кой пирамиды, наделяются коллективной ментальиостью неоспори-

Размыш.л.яя о сексе

481

мым ментальным здоровьем, ресnектабельностью, легитимностью,

качествами социальной и nсихической мобильности, а также инсти­
туциональной nоддержкой и материальными выгодами. По мере
того, как сексуальное nоведение или род занятий начинают соотно­

ситься с более низкими слоями, индивиды, которым свойственно то

или иное табуярованное nредnочтение, начинают рассматриваться с
nозиции «nрезумnции ментальной болезни•, их начинают ассоции­
ровать с дурной реnутацией, криминалитетом, ограниченной соци­

альной и nсихической мобильностью, они теряют институциональ­
ную nоддержку, nротив них начинают nрименяться экономические
санкции.

Наиболее унизительное клеймо в равной стеnени nодразумева­
ет сексуальное nоведение очень низкого статуса так же, как и эффек­

тивные санкции nротив тех, кто его nрактикует. Действенность та­
кого клейма укоренена в заnадных религиозных традициях. Но боль­
шая часть современного ее наnолнения исходит из медицинской и
nсихиатрической nрактики.
Древние религиозные табу были укоренены, по иреимуществу,

в родаnлеменных формах социальной организации. Они были nри­
званыудерживать членов общества от «неnравильных• союзов и обес­
печивать правильные родственные отношения. Сексуальные законы,
nроисходящие из библейского прочтения, были наnравлены на nре­
дотвращение союзов неправильного рода: консангенных (инцест),

одноnолых (гомосексуальность) и снеправильным объектом (ското­
ложество). Когда медицина и nсихиатрия открыли мощнейшую силу

сексуальности, их бесnокойство по поводу «неправильного• партнер­
ства стало меньше, но они начали выражать большую озабоченность
неnриемлемыми формами желания. В то время как табу на инцест

наилучшим образом характеризует родовые системы сексуальной
организации, смещение акцента с этого табу на табу, заnрещающее

мастурбацию, отсылает к более новым системам, организованным
вокруг качества эротического опыта. 40
Медицина и nсихиатрия разнообразили категории сексуальной
нестандартности. Разделение nсихосексуальных расстройств в «Ди­
агностическом и статистическом руководстве по ментальным рас­

стройствам•

(DSM)

Американской Психиатрической Ассоциации

(АР А) являет собой nример заслуживающей доверия карты текущих
моральных иерархий сексуальной активности. Американская Пси­

хиатрическая Ассоциация nредлагает нам отлично разработанную
(в сравнении с традиционной) систему ярлыков для nроституции,
содомии и адюльтера. В новейшей редакции

16 Зак. 4046

DSM-III,

nравда, гомо-

Гей.л Pyf5uн

482

сексуальность после длительной политической борьбы была удале­
на из списка ментальных расстройств. Но фетишизм, садизм, мазо­
хизм, транссексуальность, трансвестизм, эксгибиционизм, вуайе­
ризм и педофили.я прочно заняли свои места в реестре психологичес­

ких дисфункций. 41 По-прежнему создаются научные работы, посвя­
щенные генезису, этиологии, лечению и обращению с такими разно­
сортными патологиями.

Психиатрическое осуждение нетрадиционного сексуального
поведения аnеллирует уже к концепциям ментальной и эмоциональ­
ной «nротивоестественности•, «низменности•, а не к категориям
сексуального греха. Сексуальные практики, имеющие низкий ста­

тус, рассматриваются как ментальпая болезнь или же как симпто­
мы нарушенной личностной интеграции. В дополнение к этому, пси­
хологические концепции nроводят параллели между трудностями

психодинамического функционирования личности и модусами ее
эротической активности. Так, сексуальный мазохизм сопоставляет­
ся с паттернами личности, ориентированными на самоуничтожение,

сексуальный садизм

-

с эмоциональной агрессией, гомоэротизм

-

с

незрелостью. Эти сомнительные «сопоставления• уже успели превра­
титьс.я во влиятельные стереотипы, которые охотно nрименяются в

расемотрениях индивидов, исходящих из их сексуальной ориентации.

Массовая культура больна идеей, что эротическое разнообразие
опасно, противоестественно, унизительно и .является угрозой для.
всего на свете- от маленьких детей до национальной безоnасности.
Поnулярная секс-идеология. является. тухлой юшкой, сваренной из

представлений о сексуальном грехе, концепций nсихологической
низменности, антикоммунизма, криминальной истерии, жажды по­

охотиться на ведьм и ксенофобии. Масс-медиа отстаивают такие воз­
зрения при nомощи непрекращающейся. nропаганды. Я бы назвала
эту систему эротических .ярлыков последней социально уважаемой
формой предрассудков, если бы старые формы не демонстрировали
такую всесокрушающую витальность, а новые постоянно не стано­
вились совершенно очевидными.

Все эти иерархии сексуальных ценностей- религиозная, пси­

хиатрическая. и популярная.- функционируют приблизительно оди­
наковым образом, так же, как другие идеологические системы ра­
сизма, этноцентризма и религиозного шовинизма. Они рационали­

зуют благополучие сексуально привилегированных и неблагополу­
чиесексуальных <<Париев•.

Рисунок

1 демонстрирует общий вид системы сексуальных цен­

ностей. В соответствии с этой системой, сексуальность, которая .яв-

Размышляя о сексе

483

ляется <•хорошей», <•нормальной•>, «натуральной», в обязательном
порядке должна быть гетеросексуальной, брачной, моногамной, реп­

родуктивной и некоммерческой. Она должна быть парной, постро­
енной вследствие длительных отношений, секс должен осуществ­
ляться между представителями одного и того же поколения и реали­

зовываться дома. Сексуальность не должна включать порнографию,
фетиши, сексуальные приспособления любого рода и не должна под­
разумевать какие-либо иные роли, кроме мужской и женской. Лю­

бой секс, где эти правила не соблюдаются, является <<плохим», <<Не­

нормальным» или «противоестественным•>. <<Плохой» секс может
быть гомосексуальным, внебрачным, с элементами промискуитета,
он не связан с репродуктивной функцией или является коммерчес­

ким. Он может быть мастурбаторным или иметь место на оргиях, он
может быть случайным, он может подразумевать участие индивиду­
умов, принадлежащих к разным поколениям, он может быть «пуб­
личным» или по меньшей мере происходить «В кустах» или, напри­
мер, в бане. Он может быть связан с использованием порнографии,
фетишей и прочих вещиц из ассортимента секс-шопов или подразу­

мевать нестандартные роли (см. Рис.l).
Диаграмма на Рисунке

ной иерархии

-

2 представляет другой аспект сексуаль­

необходимость обозначить и провести воображае­

мую черту между «хорошим» и «плохим» сексом. Большинство сек­

суальных дискурсов, будь то религиозные, психиатрические, попу­
лярные или политические, наделяют эпитетами «благословенный»,
<<безопасный», «зрелый»

,

«легальный» или <<политически коррект­

ный» лишь малую толику человеческого сексуального опыта. Чер­

та, о которой идет речь, отделяет эту малую толику от всего многооб­
разия других эротических стратегий, которые понимаются как «дья­

вольские», «опасные», «психопатологические», «инфантильные»

или «достойные порицания с политической точки зрения». Споры
начинаются тогда, когда становится не совсем понятно, где провести

черту. Когда делается попытка определить, какие же еще виды ак­

тивности (если это вообще возможно) могут быть допущены к тому,
чтобы пересечь черту и быть внесены в область приемлемого.
Все эти модели иллюстрируют теорию домино в отношении сек­
суальной угрозы. Черта, по всей видимости, здесь проходит между
сексуальным порядком и хаосом. Она выражает собой страх по пово­

ду того, что если чему-либо будет позволено пересечь эротический
Рубикон, то барьер, поставленный перед внушающим страх сексом,

падет, и вокруг станет твориться нечто совершенно невообразимое.

Гейл Рубип

484
Внутренний круг: хороший, нормальный, естественный, блаruсловенный секс
Гетерасексуальный

В браке
Моногамный
Реnродуктивный

Некоммерческий
Парный
ВслЕЩствие отношений
Между nредставителями одного nоколения

Совершающийся дома
Без nривлечения nорнографии

Без nривлечения nосторонних
объектов
Нормативный по технике 42

Гомосексуальный

Вне брака
Немоногамный

Нереnродуктивный
Коммерческий
Совершающийся самостоятельно или в групnах
Случайный
Между nрЕЩставителями разных nоколений
Совершающийся nублично

С nривлечением nорнографии
С использованием nосторонних объектов

Садомаэохистский
Внешний круг: nлохой, ненормальный, неестественный, nроклятый секс

Рисунок

1.

Сексуальная иерархия: внутренний круг против внешнего

Размышляя о сексе

•хороший• секс:
Нормальный,

485
Спорноя область

Нотуроnьный,

~~~~~:ы~.

"Черта"

·плохой' секс:
Ненормаnьный,
Неестественный
Потоnоrический.

Грешный

Внебрачный rетеросексуаnьный

•Бесnуrный•

Промискумtетный reтepoceкcyanьнwii

МоС1урботорный
В стобиnьных rомосексуоnьных парах

Лесбийский • борах

Трансвести
Транссексуапьный

Фетиwистаий
Коммерческий

ТронсаозростноМ

Нанлучший---------------------Нанхудший

Рисунок

2.

Сексуальная иерархия: где же провести черту?

Большинство систем квалификации сексуального

-

будь то

религиозные, психологические, феминистские или социалистекие­
стремятся определить, на какую сторону от роковой черты следует

поместить каждый конкретный акт. Только сексуальные акты, по­
мещенные на

• хорошую •

сторону, могут рассматриваться в аспекте

моральной сложности. Например, гетеросексуальные акты могут

быть возвышенными илИ •с переодеванием•, совершаться по свобод­
ной воле или по принуждению, могут быть полезными для здоровья
или разрушительными, романтическими или коммерческими. До тех
пор, пока это не нарушает другие правила, гетеросексуальность рас­

сматривается как зеркало всего многообразия человеческого опыта.

В противоположность этому, все сексуальные акты на

• плохой •

сто­

роне от черты рассматриваются крайне тенденциозно, как отталки­

вающие, лишенные каких бы то ни было эмоциональных нюансов.
Таким образом, чем больше расстояние от черты, тем больше катего­
ричность в рассмотрении конкретного сексуального акта как •дур­

ного• опыта.

В результате дискуссий по поводу секса, характерных для пос­
леднего десятилетия, некоторые виды поведения, расположенные

прямо возле черты, по-прежнему курсируют между сторонами. По­
ловая жизнь вне брака, мастурбация и отдельные формы гомосексу­
альности сейчас медленно дрейфуют в сторону респектабельности

ГейлРубин

486
(см. Рис.

2).

По преимуществу, гомосексуальность все еще на «пло­

хоЙ>> стороне от черты. Но если гомосексуальность парна и моногам­

на, общество начинает признавать, что и она способна демонстриро­
вать полный спектр человеческих взаимоотношений. Промискуитет­
ная же гомосексуальность, садомазохизм, фетишизм, транссексуаль­

ность и разновозрастной секс по-прежнему рассматриваются как не­
кий <•тихий ужас», исключающий эмоциональную вовлеченность,

любовь, свободный выбор, доброту или трансценденцию.
Этот сорт сексуальной морали имеет гораздо больше сходных
черт с идеологией расизма, чем с подлинной этикой. Он гарантирует
добродетель для доминирующих групп и делает порок спутником

непривилегированных. Демократическая мораль должна рассматри­
вать сексуальные акты с точки зрения того, как партнеры относятся
друг к другу, с точки зрения уровня взаимного осознавания, с точки

зрения присутствия или отсутствия принуждения и количества и

качества удовольствия, которые они приносят. Вне зависимости от
того, является ли сексуальный акт гомосексуальным или гетеросек­

суальным, парным или групповым, совершается ли он обнаженны­

ми или в нижнем белье, является ли он коммерческим или свобод­
ным, снимается ли он на видео или не снимается, он не должен рас­

сматриваться с позиций этической обеспокоенности.
Достаточно сложно развить плюралистическую сексуальную

этику без концепции плодотворности сексуальных различий. Разли­
чие является фундаментальным свойством жизни, в равной степени

присущим и простейшим биологическим организмам, и наиболее
сложным социальным формациям. Тем не менее, насчет сексуально­
сти, кажется, полагают, что она подчиняется одному-единственно­

му стандарту. Один из наиболее живучих предрассудков по поводу

секса состоит в том, что якобы существует один наилучший способ
им заниматься и что всякий должен использовать именно его.

Большинство людей находят для себя сложным понять, что то,
что представляется сексуальным для них, может быть отталкиваю­
щим для кого-то другого, а то, что представляется неприятным для

него, может быть наиболее драгоценным наслаждением для кого-то

и где-то. Что не обязательно любить и практиковать какой-то конк­
ретный вид сексуальной активности, чтобы признать, что это впол­
не приемлемо для кого-то другого и что эта разница во вкусах вовсе

не свидетельствует о недостатке вкуса, ментальиого здоровья или

интеллекта у одной из сторон. Большинство людей ошибочно возво­
дят свои собственные сексуальные предпочтения в ранг универсаль-

Размышляя о сен:се

487

ной системы, которая будет или даже должна работать и для любого
другого человека.

Такое представление об одной •идеальной• сексуальности ха­

рактеризует большинство теоретических систем, обращающихся к
проблематике секса. Для религии идеалом является репродуктивный

брак. Для психологии- зрелая гетеросексуальность. Хотя конкрет­
ный вид идеала изменяется, сам формат единого сексуального стан­
дарта продолжает настойчиво реплицироваться в контексте различ­

ных риторических стратегий, включая феминизм или социализм.
Утверждение, что каждая женщина должна быть лесбиянкой, отри­

цающей моногамию, настолько же спорно, насколько и утвержде­

ние, что все люди должны быть гетеросексуальны, состоять в браке
или практиковать единый технический сексуальный стандарт, хотя

второй набор утверждений обладает большей прилуждающей силой,
чем первый.

Прогрессисты, которые постеснялись бы выказать культурный
шовинизм в одной из тех областей, где он обычно проявляется, охот­
но выказывают его в отношении к сексуальным различиям. Мы уже
научены воспринимать различные культуры как уникальные выра­

жения человеческого творчества, а не как низменные или достойные
осмеяния привычки дикарей. Но мы по-прежнему нуждаемся в та­
ком же антропологическом взгляде на различные сексуальные куль­
туры.

Эмпирические исследования сексуальности являют собой при­
мер области, которая на практике включает в себя позитивный кон­
цепт сексуальных различий. Альфред Кинси подошел к исследова­
нию сексуальности с таким же спокойным любопытством, с каким
он ранее занимался исследованием разновидностей ос. Его научный

подход к проблеме придал его работам тот освежающий нейтрали­

тет, который так обозлил моралистов и который вызвал значитель­

ные нападки. 43 Последователи Кинси Джон Ган он и Вильям Саймон
стали пионерами в приложении социологических методов к изуче­

нию сексуальных различий. 44 Но даже и методология некоторых сек­
сологов более старшего поколения может быть полезна. Работы Хэ­

велока Эллиса, даже зараженные малоприятными воззрениями из

области евгеники, являются примером острых и полезных наблюде­
ний. Его монументальная работа И сследован.ия по психологии пола

является великолепной во всех отношениях. 45
Большинство политических работ по сексуальности обнаружи­
вает тенденцию к полному игнорированию и классической сексоло­
гии, и современных исследований секса. Возможно, это происходит

ГейлРубип

488

потому, что лишь очень незначительное число колледжей и универ­
ситетов решаются на изучение сексуальности из-за того, что даже на

пути научного изучения секса все еще полным-полно запретов. Ни
сексология, ни эмпирические исследования секса не избавлены от

влияния доминирующей в обществе системы сексуальных ценнос­
тей. Фактически же и они являются поставщиками готовых мнений
и информации, которая не может быть воспринята некритично. Но в

целом сексология, в изобилии обеспечивающая нас факталогическим
материалом, представляет собой отрадный образец сдержанности и
хорошо развитой способности воспринимать сексуальные различия
как нечто, что существует, а не как нечто, что должно быть уничто­

жено. Сексология и изучение сексуальности в состоянии обеспечить
такой эмпирический материал для радикальной теории сексуально­
сти, который будет в большей степени полезен, нежели комбинация
психоанализа и основных принципов феминизма, на которую нынче

опираются многие работы.

3.

Сексуальная трансформация
По определению древних гражданских и ка­
нонических законов, содомия относилась к катего­

рии запретных актов. Виновный в ней был не чем

иным, как юридическим субъектом. В девятнадца­
том же веке гомосексуалист стал персоной, он стал

наделяться прошлым, личной историей, детством
и, вдобавок, стал примером жизненной стратегии,
стал формой жизни, он обрел морфологию, не­
скромную анатомию и, возможно, даже, таинствен­

ную психологию .... Содомия стала временной абер­

рацией и гомосексуалист теперь был особой чело­
веческой разновидностью.

Мишель Фуко 46
В отличие от многих патриархальных периодов, сексуальные
взаимоотношения современности имеют выделяющий их характер,

который отграничивает их от систем, существовавших ранее. В За­
падной Европе и в Соединенных Штатах индустриализация и урба­
низация изменили форму традиционных сельских и крестьянских
популяций и отлили их в новую индустриальную и служебную рабо­

чую силу. Этот процесс породил новые формы государственного ап-

Раз.мышл.я.п о сексе

489

парата, реорганизовал структуры семьи, изменил гендерные роли,

сделал возможными новые формы идентичности, создал новые струк­
туры социального неравенства и формы политического и идеологи­

ческого конфликта. Он также дал толчок к возникновению новой
сексуальной системы, характеризуемой различными типами сексу­

альных субъектов, популяций, стратификаций и политических кон­
фликтов.

Работы по сексологии, появившиеся в девятнадцатом веке, ука­
зывают на зарождение в тот период пекоторой эротической специ­
фичности. Несмотря на диковинность своих объяснений, ранние сек­
сологи стали свидетелями выделения новых эротических типов ин­

дивидуумов и их вхождения в общества, живущие по старым стан­

дартам. Современная система сексуальности содержит наборы таких
сексуальных популяций, которые стратифицированы через операции
идеологической и социальной иерархии. Разницы в социальных цен­
ностях создали трение среди таких групп, которые стремились влить­

ся в политическое соревнование, чтобы изменить или закрепить свое

место в табеле о рангах. Таким образом, современные сексуальные
политики должны быть вновь подвергнуты концептуализации, но на
этот раз

-

в терминах появления и продолжающегося развития этой

системы, ее социальных взаимоотношений, идеологий, которые ее
интерпретируют, и характерных для нее модальностей конфликта.

Гомосексуальность является наилучшим примером такого про­
цесса эротической специализации. Гомосексуальное поведение было
искони присуще человеку. Но в различных социумах и эпохах оно
могло быть похвальным или наказуемым, предписываемым или зап­

ретным, оно могло быть временным жизненным эпизодом, а могло

быть и стилем всей жизни. В некоторых обществах Новой Гвинеи,
например, гомосексуальная активность была предписана всем муж­

чинам. Гомосексуальный акт рассматривался как экстремально мас­
кулинный, роли в нем основывались на возрасте, а партнерство де­

терминировалось родо-племенным статусом. 47 Хотя мужчины Новой
Гвинеи и были вовлечены в активное гомосексуальное и педофиль­
ное поведение, они не могут считаться ни гомосексуалистами, ни
педерастами.

Да и содомит семнадцатого века не может считаться гомосексу­
алом. В

1631 году Мервина Туше,

князя Кастлхэвена, пытали и при­

говорили к смерти по обвинению в содомии. Из судебного разбира­
тельства очевидно, что князь не рассматривал себя (и не рассматри­

вался кем бы то ни было) в качестве особого рода индивидуума. <<В то
время, как с точки зрения двадцатого века Лорд Кастлхэвен, очевид-

Гейл Рубин

490

но, стал жертвой своих психосексуальных проблем, которые требо­
вали вмешательства психоаналитика, с точки зрения семнадцатого

века он сознательно нарушил Закон Божий и законы Англии, что

требовало вмешательства палача•. 48 Князь не ходил тайком в люби­
мую бильярдную, не был завсегдатаем гей-таверны, где мог бы про­
вести время со своими друзьями-содомитами. Он жил в шикарном
доме и входил в сношения со своими слугами. Самосознание геев,

пабы для геев, чувство локтя в гей-общине и даже само слово се гомо­
сексуалист• не были частью вселенной князя.

Холостяк с Новой Гвинеи и содомитствующий аристократ лишь
условно могут быть соотнесены с современными геями, которые миг­
рируют из сельского Колорадо в Сан-Франциско, чтобы жить в гей­

квартале, работать в гей-бизнесе и участвовать в творческом опыте,
который включает осознанную идентичность, групповую солидар­
ность, литературу, прессу и высокий уровень политической актив­

ности. В современных западных индустриальных обществах гомосек­
суальность стала чем-то вроде институциональной структуры или

этнической группы. 49
Перегруппировка гомоэротизма в такие квази-этничные, нук­
леарные, сексуально конституированные общества является до не­
которой степени следствием миграции популяций, принесенной ин­
дустриализацией. В то время как работники мигрировали в города,

возрастали возможности для формирования и других типов сооб­
ществ. Гомосексуально ориентированные мужчины и женщины,

которые были отвержены и изолированы в большинстве деревень,
которых не достигла индустриализация, стали собираться вместе и
образовывать маленькие общины в больших городах. В самых раз­
витых городах Западной Европы и Северной Америки уже в девят­

надцатом веке существовали районы, где мужчины могли свободно

знакомиться с мужчинами. Лесбийские сообщества формяровались
несколько медленней и в меньших масштабах. Однако к

1890 году в

Париже было уже несколько кафе возле Пляс Пигаль, которые были

рассчитаны на лесбийскую клиентуру и, вероятно, сходные места
существовали в большинстве столиц Западной Европы.
Такие районы имели плохую репутацию, которая, между про­

чим, сообщала тем, кто интересовался аналогичной проблематикой,
об их существовании и месторасположении. В Соединенных Штатах

лесбийские и гей территории были устроены в Нью-Йорке, Чикаго,
Сан-Франциска и Лос-Анджелесе 50-х. Сексуально мотивированная
миграция в такие места, как Гринвич-Виллидж, приобрела вид со­
циально значимого феномена. В конце 70-х сексуальная миграция

Раз.мыш.ляя о сексе

491

достигла настолько значительных масштабов, что стала оказывать
значительное влияние на городскую политику Соединенных Штатов,
причем Сан-Франциско был наиболее заметным и имеющим дурную

славу примером этого явления. 50
Проституция также претерпела сходные метаморфозы. Из пе­
риодического приработка она стала превращаться в род постоянной

работы в результате агитации, законодательной реформы и полицей­
ских преследований девятнадцатого века. Проститутки, происходя­

щие из рабочего класса, были крайне изолированы как члены отвер­

женной группы. 51 Проститутки и другие работники секс-индустрии,
тем не менее, отличались от гомосексуалистов и других сексуальных

меньшинств. Занятость в секс-индустрии- это работа, в то время
как сексуальная девиация

-

это всего лишь эротическое предпочте­

ние. Однако и проститутки разделили с гомосексуалистами многие
общие черты социальной организации. Как и гомосексуалисты, про­

ститутки считались криминальной сексуальной популяцией, подав­
ляемой по принципу сексуальной активности. Проститутки и муж­

чины-гомосексуалисты всегда были излюбленной мишенью полиции

нравов. 52 Как и гомосексуалисты, проститутки оккупировали хоро­
шо демаркированные городские территории и вступали в стычки с

полицией, чтобы защитить и отстоять эти территории. Преследова­
ние и тех, и других было санкционировано разработанной идеологи­

ей, которая классифицировала и тех, и других как опасную, низмен­
ную и вежелательную группу, то есть как тех, кто не заслуживает

того, чтобы наслаждаться миром.
Помимо организации гомосексуалистов и проституток в лока­
лизованные популяции, о модернизация секса• привела к появлению

системы продолжительного сексуального этногенеза. Другие попу­
ляции эротических диссидентов -известных преимущественно под

именем •извращенцы• или •парафилы•- также начали сколачи­

вать коалиции. Типы сексуальности продолжали перебираться со
страниц •диагностического и статистического руководства• на стра­
ницы социальной истории. В настоящее время еще несколько групп
пытаются повторить успех гомосексуалистов. Бисексуалы, садома­
зохисты и те, кто предпочитает транс-возрастные связи, транссексу­

алы и трансвеститы находятся на разных ступенях формирования

общин и выработки идентичности. Все, чего ищут •извращенцы•

-

это социальная ниша, малый бизнес, политические ресурсы и избав­
ление от социальных обвинений в сексуальной ереси.

Гейл Рубип

492

4.

Сексуальная стратификация
Была рождена целая раса, отличающаяся, не­
смотря на все патриархальные «НО>>, от распутни­

ков прошлого. С конца восемнадцатого века и до
наших дней, они проникли во все закоулки наше­

го общества; их всегда травили, но не всегда закон­
но; часто они находились под замком, но не всегда

в тюрьмах; возможно, они и были нездоровыми, но

в той же степени и скандальными и опасными жер­
твами; они поклонялись своему странному злу, ко­
торое иногда носило имя порока, а иногда- пре­

ступления. Они были не по летам мудрыми детьми,
рано созревшими девочками и сомнительными
школьниками, подозрительными слугами и препо­

давателями, жестокими или маниакальными му­

жьями, одинокими коллекционерами, праздноша­

тающимися с эксцентрическими повадками. Они

наполняли исправительные дома, колонии, трибу­
налы и психиатрические лечебницы, они шли со

своим бесчестием к врачам и со своей болезнью к
судьям. Это была огромная семья извращенцев,

которые были на короткой ноге с преступниками и
чем-то походили на сумасшедших.

Мишель Фуко 53

Индустриальные трансформации в Западной Европе и Северной
Америке принесли с собой новые формы социальной стратификации.
Сформировавшееся в результатенеравенство классов хорошо извест­
но и изучено во всех деталях в русле более чем вековой научной тради­

ции. Строение современных систем расизма и этнической несправед­
ливости также хорошо задокументировано и критически осмыслено.

Феминистская мысль проанализировала наиболее распространенные
формы организации гендерного угнетения. И хотя специфические эро­
тические группы, такие как воинствующие гомосексуалисты и работ­
ники секс-индустрии, проводили значительную агитацию против дур­

ного отношения к ним, не было сделано ни одной адекватной попыт­
ки обнаружить частные различия в сексуальных преследованиях в
рамках более общей системы сексуальной стратификации. Тем не ме­
нее такая система существует, и в своей современной форме она так­

же является следствием западной индустриализации.

Размышляя о сексе

493

Сексуальное законодательство является наиболее мощным ин­

струментом сексуальной стратификации и эротического преследова­
ния. Государство обычно вторгается в область сексуального поведе­
ния в той степени, какая была бы недопустима в любой другой обла­
сти социальной жизни. Большая часть людей даже не осознает, на­

сколько широка сфера полномочий сексуального законодательства,
не осознает суть и количество типов нелегальнога сексуального по­

ведения и карательный характер санкций закона. Хотя федеральные
агентства могут быть привлечены к делам о непристойности и про­

ституции, большая часть законов о сексе работает на государствен­
ном и муниципальных уровнях и используется преимущественно

полицией на местах. Тем не менее, выясняется ужасающее количе­
ство вариаций в законах, когда они начинают работать в конкрет­

ных местах. Более того, сила законов о сексе драматически изменя­
ется в зависимости от локального политического климата. Несмот­

ря на эти законодательные дебри, все же сильно искушение делать
качественные обобщения. Сразу же отмечу, что мои рассуждения о
сексуальном законодательстве не относятся к законам о сексуальном

принуждении, о сексуальном нападении или насилии. Они относят­

ся по преимуществу к тысячам тех случаев, когда речь идет о добро­
вольном сексе в сочетании с «законодательным» преступлением, та­
ким как, например, условное «законодательное» изнасилование.

Законы о сексе суровы. Наказание за насильственный сексуаль­
ный акт определяется пропорционально причиненному социально­
му или индивидуальному ущербу. Отдельный же акт добровольного,
нонедозволенного секса, такого, например, как прикосновение гу­

бами к гениталиям согласного на это партнера, наказывается во мно­
гих штатах более сурово, чем изнасилование, оскорбление действи­
ем или убийство. Каждый такой генитальный поцелуй, любые не­
пристойные ласки, являются отдельным преступлением. Вот поче­
му до горечи легко совершить целую группу преступлений, проведя

один-единственный вечер нелегальной страсти. Когда же кого-то об­
виняют в сексуальном нарушении, каждое повторение того же само­
го акта становится основанием для преследования его как рециди­

виста, и в этом случае наказание будет еще более суровым. В некото­
рых штатах человек считается рецидивистом даже в случаях, когда

он занимался любовью с мужчинами в двух разных местах. Когда
эротическая активность преследуется законами о сексе, вся мощь

государства направлена на то, чтобы обеспечивать подчинение цен­

ностям, которые отражены в этих законах. Законы о сексе принима­
ютел с примечательной легкостью, поскольку законодатели не на-

Гейл Рубин

494

мерены миндальничать с пороками. А когда они уже приняты, тре­

буется огромное количество усилий для того, чтобы их отменить.

Сексуальное законодательство не является идеальным зеркалом
превалирующих в обществе моральных ценностей сексуальной жиз­

ни. Сексуальные девиации

per se

гораздо более пристально контро­

лируются профессионалами по ментальиому здоровью, массовой иде­
ологией и условно легальными социальными практиками. Приме­

чательно, что некоторые из наиболее <•отвратительных» эротических
стратегий, таких, как фетишизм или садомазохизм, не удостаива­
ются такой удушающей опеки со стороны системы криминального
правосудия, как менее запретные практики, наподобие гомосексуа­

лизма. Каждая конкретно взятая сфера сексуального поведения по­

падает под бдительный надзор закона только в случаях, когда она
становится объектом социальной обеспокоенности или политических
нападок. Каждый страх по поводу сексуальности или кампания в
защиту морали устанавливает новые регуляторы с таким уверенным

видом, как будто они только что списаны с древних скрижалей. Ле­
гальный осадок при этом оказывается наиболее весомым. И сексу­
альное законодательство пользуется своими великими потенциями

в таких сферах, как непристойность, деньги, несовершеннолетние
или гомосексуальность.

Законы, направленные на непристойность, подключают могу­

щественные табу на прямую репрезентацию эротическоЙ активнос­
ти. Текущее рассмотрение путей, на которых сексуальность попада­
ет в фокус социального внимания, делает весьма не9есполезной кри­

тику этих запретов. Одно дело создавать сексуальные дискурсы в
форме психоанализа или в контексте крестового похода морали.

И совсем другое

-

графически изображать сексуальный акт или ге­

ниталии. Первое иногда является социально дозволенным, зато вто­
рое- нет. Когда разговор заходит о сексе, речь становится насыщен­
ной умолчаниями, эвфемизмами и общими местами. Свобода гово­

рения о сексе является бросающимся в глаза исключением, существу­
ющим только благодаря Первой Поправке, которая некогда даже не
рассматривалась как приложимая и к чисто сексуальным утвержде­
ниям.

Законы против непристойности также формируют группу зако­
нодательных предписаний, которые делают практически всякую

коммерческую деятельность, связанную с сексом, нелегальной. Сек­
суальное законодательство содержит очень строгий запрет на то, что­
бы смешивать секс и деньги какими-либо иными способами, кроме
брака. В дополнение к регуляторным актам о непристойности, суще-

Размышляя о сексе

495

ствуют и другие законы, атакующие сексуальную коммерцию. К ним
относятся законы против проституции, регуляторы алкогольного

бизнеса и распоряжения, регулирующие местоположение и функци­

онирование <<взрослого» бизнеса. И секс-индустрия, и гей-экономи­
ка пытались защититься от действия этих законодательных актов,

но этот процесс не был ни легким, ни простым. Подразумевающаяся
криминальность секс-ориентированного бизнеса держала его в мар­
гинальном статусе, не способствуя его развитию, делала его извра­

щенным. Таким образом, секс-бизнес мог действовать только в зако­
нодательных дырах. Это не способствовало инвестициям и ограни­
чивало коммерческую активность целью не попасть в тюрьму, под­

меняя ею цель обеспечить клиентов товарами и услугами. Это также

способствовало эксплуатации работников сферы сексуальных услуг
и плохим условиям их труда. Если бы сексуальная коммерция была
легальной, работники сферы сексуальных услуг получили бы воз­

можность организовываться и требовать более высокой оплаты, луч­
ших условий труда, большего контроля и меньших запретов.

Что бы там ни полагали насчет ограничений капиталистичес­
кой коммерции, такое экстремальное исключение из процесса ры­

ночных отношений едва ли стало бы социально приемлемым в дру­
гих областях человеческой активности. Представим, например, что
было бы, если бы обращение денег в сферах медицинского страхова­

ния, фармакологической помощи и психологического консультиро­

вания было бы объявлено незаконным. Медицинская помощь ока­
зывалась бы в гораздо менее удовлетворительных формах, если бы
доктора, медсестры, аптекари и терапевты видели перед собой перс­
пективу попадания в тюрьму

-

вот он, сценарий локальной катаст­

рофы. Но это как раз та ситуация, в которой очутились проститут­

ки, работники секс-индустрии и сутенеры.
Маркс рассматривал капиталистический рынок как революци­

онную, хотя и ограниченную силу. Он утверждал, что капитализм
был прогрессивен в своем отторжении докапиталистических отно­
шений, предрассудков и ограниченности традиционных жизненных

стратегий. <<Вследствие великого цивилизующего влияния капита­

ла, он породил такое состояние общества, по сравнению с которым
все более ранние стадии кажутся лишь локальным прогреесом и по­

клонением природе •>. 54 Отстранение секса от реализации позитивных
эффектов рыночной экономики едва ли делает его социалистическим.
Законы особенно непреклонны в утверждении границы между

детской «невинностью•> и <<взрослой•> сексуальностью. Вместо того,
чтобы признавать сексуальность молодежи и относиться к ней с дол-

ГейлРубин

496

жным уважением, наша культура отрицает и карает эротический

интерес и активность всех, кто не достиг совершеннолетия. Число
законов, призванных защищать молодых людей от преждевремен­
ной вовлеченности в сексуальность, ошеломляет.

Первичным механизмом, удостоверяющим отделение сексуаль­

ных поколений, является возраст совершеннолетия. Связанные с
этим законы не делают при этом различий между грубым изнасило­
ванием и нежным романом. 20-летний, застигнутый за сексуальным

контактом с

1 7 -летним,

предстанет перед лицом закона практичес­

ки в каждом штате, вне зависимости от природы этих взаимоотно­

шений. 55 Несовершеннолетние не допущены к

«взрослой•

сексуаль­

ности, в какой бы форме она не выражалась. Им запрещено видеть
книги, фильмы или телевизионные программы, в которых сексуаль­

ность «слишком• откровенно изображена. Закон не запрещает мо­
лодым людям видеть откровенные сцены насилия, но запрещает ви­

деть откровенные изображения гениталий. Сексуально активных
молодых людей запирают в специальных интернатах или наказыва­
ют за их

«преждевременную зрелость•.

Взрослых же, чье поведение слишком сильно отклоняется от
конвенциональных стандартов сексуального поведения, также зача­
стую лишают контактов с молодым поколение м, даже если речь идет

об их собственных детях. Законы об опеке позволяют государству
забирать детей у любого, чья эротическая активность видится сомни­
тельной судье, председательствующему в суде по делам семьи. Бес­
численное количество лесбиянок, геев, проституток, садомазохистов,

работников секс-индустрии и нулящих• женщин были лишены ро­

дительских прав вследствие такого подхода к проблеме. Профессио­
нальные учителя и преподаватели также находятся под пристальным

наблюдением на предмет появления признаков морального разложе­
ния. В большинстве штатов законы по сертификации персонала тре­
буют, чтобы учителя, арестованного за сексуальное домогательство,

лишали работы и кредитования. В некоторых случаях учитель мо­
жет быть уволен только потому, что о его неконвенциональном сти­

ле жизни становится известно школьному директорату. Амораль­
ность является лишь одним из многих законных оснований для пре­

кращения академического срока преподавания в высших учебных
заведениях. 56 Чем большее влияние на подрастающее поколение име­
ет человек, тем меньшей свободой он пользуется и в поведении, и в

выражении своего мнения. Эта принуждающая сила законов способ­
ствует передаче консервативных сексуальных ценностей вместе с
описанными формами контроля над родителями и учителями.

Размышляя о сексе

497

Только один вид сексуального поведения приветствуется во всех
без исключения штатах

-

речь идет о помещении пениса в вагину

на супружеском ложе. Уложения, касающиеся секса без принужде­
ния, только закрепляют эту ситуацию почти в половине штатов.

В большинстве штатов суровые уголовные наказания ожидают и за
добровольную содомию, и за краткие гомосексуальные контакты, и

за адюльтер, и за соблазнение, и за инцест взрослых. Законы о содо­
мии очень различны. В некоторых штатах они прилагаются в рав­
ной мере и к гомосексуальным, и к гетерасексуальным партнерам

вне зависимости от брачного статуса. Некоторые суды штатов поста­
новили, что пары, заключившие брак, имеют право заниматься та­
ким сексом в частном порядке. В некоторых штатах именно гомо­

сексуальная содомия нелегальна. Некоторые законодательные акты

о содомии запрещают и анальный секс, и аральна-генитальный кон­
такт. В других штатах термин «содомия» применим только к аналь­
ному сношению, в то время как оральный секс подпадает под другие

законы. 5 7
Такие законы криминализуют сексуальное поведение, которое

выбрано свободно, и более того, которое является единственно же­
ланным. А идеология, которая просвечивает сквозь них, отражает

иерархию ценностей, о которой шла речь выше. Вот почему некото­
рые сексуальные акты рассматриваются как настолько дикие, что

никто и ни при каких обстоятельствах не может быть допущен к их
совершению. Тот факт, что индивидуумы согласны их практиковать
или предпочитают практиковать именно их, принимается в расчет

лишь в качестве дополнительного доказательства их порочности. Эта
система законодательных актов о сексе очень похожа на ту, что ле­

гализовала расизм. Государственный запрет на сексуальные контак­
ты с представителями одного пола, на анальные сношения, на ораль­

ный секс, делают гомосексуалистов криминальной группой, которой

отказано в привилегиях полного гражданства. При таких законах
моральное обвинение подразумевает вполне конкретное наказание.
Даже когда эти законы и не выполняются со всей строгостью, как
это обычно имеет место, члены криминализованных сексуальных
сообществ все равно остаются беззащитными перед возможностью
произвольнаго ареста и особенно беззащитными в те периоды, когда
они становятся объектами социальной паники. В периоды же такой
паники законы прекрасно работают, а полиция всегда скора на рас­
праву. Даже спорадические колебания общественного мнения яв­
ственно напоминают гомосексуалистам, что они являются членами

запретной популяции. Возможность случайного ареста за содомию,

Гейл Рубин.

498

непристойное поведение, сексуальное домогательство или оральный
секс держит людей в страхе, нервирует их и настораживает их.
Государство поддерживает сексуальную иерархию и при помо­
щи бюрократических средств. Иммиграционные власти все еще пре­

пятствуют проникновению в Соединенные Штаты гомосексуалистов
(как и других людей с сексуальными «девиациями»). Военные влас­
ти запрещают гомосексуалистам службу в армии. Даже тот факт, что
геи не могут легально вступить в брак, значит, что они не могут на­
слаждаться такими же законными правами, какие положены гете­

росексуальным парам, включая право наследования, «семейного»
налогообложения, право защиты от необходимости давать показа­
ния на суде, право получения гражданства иностранным партнером

по браку. Таковы некоторые из тех путей, на которых государство

отражает и утверждает социальные отношения сексуальности. За­
кон поддерживает структуры власти, коды поведения и формы пред­

рассудков. В своих наихудших проявлениях законы о сексе и акты,
регулирующие сексуальность, являются ни чем иным, как сексуаль­
ным апартеидом.

В то время как законодательный аппарат все еще пребывает в
метаниях по сексуальному вопросу, каждодневный условно легаль­
ный социальный контроль не дремлет. Менее формальные, но очень
эффективные социальные санкции навязываются членам «низмен­
ных» сексуальных популяций.

В своей замечательной этнографической работе, посвященной
жизни геев в 60-х, Эстер Ньютон отмечала, что гомосексуальные по­
пуляции разделены на тех, кого она называла «открытыми», и на

«скрывающихся». «Вся трудовая и нетрудовая жизнь «открытых»
происходила в гомосексуальной общине, в то время как «скрываю­

щиеся» проводили там лишь свое свободное время». 58 В период вре­
мени, исследованный Ньютон, найти работу в гей-общинах можно

было лишь вследствие большого везения (в отличие от того, как об­

стоят дела сейчас), в то время как работодатели вне гей-общины были
обычно весьма ветерпимы к гомосексуализму. При этом всегда су­
ществовали счастливчики, которые могли себе позволить открыто

жить как геи и в то же время получать достойное жалование. Но все

же основная масса гомосексуалистов была ограничена выбором меж­
ду честной бедностью и тяжкой ношей по содержанию «nарадной
личины» гетеросексуала.

Хотя эта ситуация сильно изменилась, дискриминация в отно­
шении геев свирепствует по-прежнему. Для основной массы гей-на­

селения получить работу по-прежнему невозможно. Существует об-

Размышляя о сексе

щее правило

-

499

чем более важной и высокооплачиваемой является

работа, тем меньше толерантности будет отпускать общество в отно­
шении откровенных сексуальных девиаций человека, претендующе­

го на это место. Для геев достаточно трудно найти такую работу, где
для них не будет необходимости притворяться, и это вдвое и втрое

верно для людей с более экзотической сексуальностью. Садомазахи­
сты оставляют свои фетиши и наряды дома, они знают, что должны

быть особенно осторожными в сокрытии своей реальной идентично­
сти. Педофилы также вероятнее всего будут предаваться своим при­
страстиям где-нибудь вдали от офиса. Но сохранять такую абсолют­

ную конспирацию достаточно тяжело. Даже те, кто достаточно осто­
рожен в конспирации, могут быть раскрыты благодаря чистой слу­

чайности. Таким образом те, кто исповедует эротическую неконвен­
циональность, рискуют остаться без работы или без карьеры в избран­
ной области.
Те, кто являются государственными служащими или занима­
ют влиятельные посты в социальной сфере, особенно уязвимы. Сек­

суальный скандал является беспроигрышным средством для уволь­
нения кого-либо со службы и разрушения политической карьеры. Тот

факт, что даже от влиятельных людей требуется соответствие стро­
гим стандартам эротического поведения, отвращает многих людей,
чье поведение нестандартно, от занятия высоких правительственных

постов. Вместо этого эротические диссиденты занимают те посты, чье

воздействие на мэйнстрим социальной активности или на обществен­
ное мнение значительно более скромно.

Развитие гей-экономики, произошедшее в последние десять лет,

обеспечило некоторое количество альтернативных рабочих мест и
некоторое послабление в вопросе о трудовой дискриминации гомо­
сексуалистов. Но большая часть рабочих мест, которые обеспечива­
ет гей-экономика, имеют низкий статус и низко оплачиваются. Бар­

мены, банщики, диск-жокеи- это совсем не то же самое, что слу­
жащие банков или руководители компаний. Большое количество сек­
суальных мигрантов, которых очень много в таких городах, как Сан­

Франциско, имеют низкую мобильность. Они стимулируют интен­
сивную борьбу за рабочие места. Прилив сексуальных мигрантов

обеспечивает значительное количество дешевой и уязвимой для раз­
нузданной эксплуатации рабочей силы для всех видов городского

бизнеса- в том числе и для гей-бизнеса.
Семья также вносит свою жестокую лепту в насаждение сексу­
ального послушания. Значительная часть социального давления, чья
цель -лишить сексуальных диссидентов комфорта и ресурсов, обес-

Гейл.Рубин

500

печивается семьей. Массовая идеология внушает людям, что семья
не должна ни продуцировать,

ни терпеть эротические девиации.

Многие семьи отвечают на появление в своих рядах девиантов тем,
что пытаются их •исправить•, покарать или изгнать из семьи. Мно­

гие сексуальные мигранты были буквально выброшены из своих до­
мов, многие сбежали, не выдержав обращения с ними со стороны
институций. В любой случайной :компании гомосексуалистов вам
расскажут ряд душераздирающих историй о той отверженности и

несnраведливости, :которые характеризуют отношение :к ним их соб­
ственных заnуганных nроnагандой семей. Не удивительно nоэтому,
что Рождество- самый большой семейный праздник в Соединенных

Штатах- время определенного наnряжения в гей-общинах. Поло­
вина их обитателей уезжает nовидаться со своими семьями, а те, :кто
не могут осуществить такие поездки, остаются на месте, в гей-гетто,

объятые злостью и печалью.
В дополнение :к экономическим санкциям и семейным травмам,
:клеймо эротического диссидентства создает трения буквально на

:каждом шагу в повседневной жизни. Общество помогает :карать эро­
тическую не:конформность, :когда, в соответствии с внушенным им

строем мыслей, домовладельцы отказывают гомосексуалистам в съё­
ме жилплощади, :когда соседи вызывают полицию и :когда хулиган­

ствующие подростки устраивают санкционированные побоища. Иде­
ология эротической «низменности• и сексуальной опасности подры­

вает силы сексуальных меньшинств и работников секс-индустрии в
социальных взаимоотношениях любого рода. Они являются: менее

защищенными в отношении оскорбительного или криминального
поведения: со стороны других, лишь в малой степени они могут рас­
считывать на защиту полиции, в суде им также приходится не слад­

ко. Взаимоотношения с властями и бюрократией- в больницах, в
полиции, в следственных органах, в банках, в государственных уч­
реждениях- также сильно затруднены.

Секс

-

это направление подавления:. Система сексуального по­

давления nроходит сквозь все остальные модусы социального нера­

венства, сортируя: людей и группы в соответствии со своими собствен­
ными принципами. Она не редуцируется до и не может быть понята
в терминах :класса, расы, этнической принадлежности или гендера.
Благосостояние, белая :кожа, мужской пол и этнические привилегни

могут лишь смягчить эффекты сексуальной стратификации. В сред­

нем, богатый белый мужчина, склонный :к nерверзии, страдает от
своего положения меньше, чем черная:, бедная: женщина нетрадици­
онной сексуальной ориентации. Но даже самые привилегированные

Размышляя о сексе

501

члены общества не имеют иммунитета против сексуального подав­
ления. Некоторые из следствий системы сексуальной иерархии со­
держат море нюансов. Другие являются гибельными. В своих наибо­
лее серьезных манифестациях текущая сексуальная система

-

это

кошмар Кафки, в котором несчастливые жертвы становятся стадом
животных, квалификация, инспектирование, изучение и обращение

с которыми обеспечивает работой и удовольствием от работы тысячи
полицейских, служащих тюрем, психиатров и работников социаль­
ной сферы. 59

5.

Сексуальные конфликты
Моральная паника кристаллизует популяр­
ные страхи и страсти. Чаще всего она даже не пы­
тается искать реальные причины проблем и усло­
вия, которые они обнажают, но ограничивается
поиском «ведьм» в хорошо известных социальных

группах («аморальных» и «дегенеративных»). Сек­
суальность имеет особый статус в отношении такой
паники, и сексуальные «девианты» давно стали
всех устраивающими козлами отпущения.

Д жеффри Вин:t! 0

Сексуальная система не является ни монолитной, ни всемогу­
щей. Продолжаются дебаты на предмет дефиниций, оценки, систе­
матизации, иерархизации и «цены» сексуального поведения. Поли­

тическая борьба в этой сфере принимает характерные формы.
Сексуальная идеология играет критическую роль в формирова­

нии сексуального опыта. Следовательно, определение и оценка сек­
суального поведения являются объектами горького соревнования.

Конфронтация, возникшая на заре становления освобождения геев,
между силами, которые ратовали за это, и психиатрическим истеб­

лишментом представляет собой лучший пример такого рода борьбы,

хотя стычки продолжаются и сейчас. На настоящий же момент бата­
лии происходят преимущественно между основными поставщиками

сексуальной идеологии: между церковью, семьей, психиатрами, 61
медиа -и теми группами, на чей сексуальный опыт они указывают,
искажают его и делают опасным.

Законодательная регуляция сексуального поведения является
другим полем битвы. Лисандр Спунер проанализировал систему сан-

Гейл Рубин

502

кционированного государством морального принуждения более чем

век назад в своих работах, чье появление было вдохновлено <<Кампа­
ниями за умеренность•>. В работах

<< Пороки не являются преступле­

ниями» и «В защиту свободы морали» Спунер утверждал, что пра­
вительство должно ограждать своих граждан от преступлений, но
глупо, несправедливо и жестоко принимать законы против порока.

Он рассуждал о концепции, которая жива поныне и призвана защи­

щать легализованный морализм, в соответствии с которой «пороки»
(Спунер говорил об употреблении спиртного, но гомосексуализм, про­

ституция или употребление легких наркотиков могут быть с легкос­
тью добавлены к их списку) ведут к преступлениям и поэтому долж­

ны быть искоренены, о концепции, в соответствии с которой люди,
исповедующие <<пороки», являютсяnоn

compos mentis и поэтому дол­

жны быть защищены от саморазрушения государственными усили­

ями, о концепции, в соответствии с которой дети должны быть изо­

лированы от знания, которое считается вредным. 62 Дискурс «преступ­
ления без жертв •> не слишком изменился за это время. Борьба с зако­
нами о сексе будет продолжаться до тех пор, пока не будут гаранти­

рованы фундаментальные свободы сексуальной жизни. Это требует
отмены большинства законов о сексе, кроме тех, которые имеют дело
с действительным принуждением, а не таким, которое законодатель­
но определяется как <<наказуемое принуждение», хотя по факту при­

нуждением не является. Это требует и роспуска «полиции нравов»,
чья работа состоит в том, чтобы принуждать к следованию законода­
тельно одобренной морали.

Помимо борьбы за правильную классификацию и войны в зако­
нодательной сфере, существуют также и менее заметные формы сек­
суального политического конфликта, который я называю террито­
риальными или пограничными войнами. Процесс формирования

общин эротическими меньшинствами и силы, которые способству­
ют этому процессу, приводят к борьбе за изменение сути и границ
сексуальных гетто.

Диссидентвые формы сексуальности являются более редкими
и потому контролируются гораздо пристальнее в маленьких городах

и сельских областях. Вот почему метрополии искони являются при­
манкой для молодых людейснестандартной сексуальной ориента­
цией. Сексуальная миграция создает в городах избыток потенциаль­

ных партнеров, друзей и знакомых. Это, разумеется, не способству­
ет тому, чтобы гомосексуалисты вступали во взрослые типы взаимо­
отношений, образовывали сообщества наподобие родственных. Од-

Раз.мыш.ляя о се/Ссе

503

нако никто еще не отменял барьеры, через которые должен перешаг­
нуть сексуальный мигрант.

Согласно пропаганде средств массовой информации и ряду мас­
совых предрассудков,

маргинальные сексуальные миры унылы и

опасны. Их изображают как обнищавшие, гадкие и населенные пре­
ступниками и психопатами. Новые мигранты должны иметь очень

высокую мотивацию для того, чтобы быть в состоянии сопротивлять­

ся таким отвращающим внушениям. Попытки заменить клевету бо­
лее реалистической информацией обычно наталкиваются на цензу­
ру. И до сих пор продолжается идеологическая борьба против такого

модуса изображения сексуальных общин, который прижился в масс­
медиа.

Информация о том, как найти, поселиться и жить в маргиналь­
ных сексуальных мирах, также подавляется. Путеводители запуги­
вают людей и являются веточными. Раньше обрывки слухов и все
искажающих сплетен вкупе с «плохой репутацией• были наиболее
доступными ключами к поиску месторасположения подпольных эро­

тических сообществ. В конце 60-х и начале 70-х стала доступной бо­
лее адекватная информация. А сейчас такие группы, как «Мораль­

ное Большинство •, требуют восстановить идеологические стены вок­
руг сексуального андеграунда и сделать проницаемость этих стен

настолько малой, насколько это в принципе возможно.

Миграция требует денег. Расходы на проезд, издержки на пере­

езд и необходимость находить новую работу и жилье также являют­

ся трудностями, которые мигрант должен преодолеть. Это наиболее
значительный барьер для молодежи, для которой смена местожитель­

ства является наиболее тяжелой. Существуют, однако, хоженые пути
в эротические сообщества, которые обозначивают тропинку сквозь
чащобу негативной пропаганды и обеспечивают убежище. Высшее
образование является одной из таких дорог, но только для молодых
людей из состоятельных семей. Несмотря на серьезные ограничения,
информация о сексуальном поведении в большинстве колледжей и
университетов распространяется лучше, чем где бы то ни было, боль­
шинство колледжей и университетов .являются приютами для неболь­
тих эротических групп различной направленности.
Для молодых людей из малообеспеченных семей армия являет­

ся наиболее доступным средством для того, чтобы легально сбежать
из дому. Но армейский запрет на гомосексуализм делает эту дорогу
весьма тернистой. Хотя молодые геи по-прежнему предпринимают
попытки использовать вооруженные силы в качестве повода к тому,

чтобы покинуть свое не слишком толерантное домашнее окружение,

Гейл Рубин

504

и как плацдарм для перемещения поближе к функционирующим гей­

сообществам, они сталкиваются с опасностью разоблачения, военного
суда и увольнения за аморальное поведение.

В то время, как в городах эротические популяции стараются

образовывать нуклеарные структуры, занимать некоторые обычные,
всем известные территории, церкви и другие силы по борьбе споро­
ком постоянно оказывают на локальные власти давление с целью

ограничить такие области, уменьшить их известность или даже вы­
селить их обитателей из города. Не редкость также и периодическое
закручивание гаек, когда местная «полиция нравов•> спускает собак
на популяции, которые контролирует. Геи, проститутки и иногда
трансвеститы, многочисленные и привязанные к своим территори­

ям, вступают в схватки с полицией за отдельные улицы, паркии ал­
леи. Такие войны на границах обычно нерезультативны, но они при­
водят к множеству жертв.

На протяжении большей части нашего века сексуальные под­
польные миры были маргинальными и бедными, их обитатели тер­
пели угнетение и нещадно эксплуатировались. Впечатляющий успех

гей-бизнесменов в создании пестрой гей-экономики изменил каче­
ство жизни в гей-гетто. Уровень материального комфорта и социаль­

ной занятости, которого достигло гей-сообщество в последние пят­
надцать лет, является беспрецедентным. Но очень важно помнить о
том, что случилось с другим аналогичным экономическим чудом.

Рост черного населения в Нью-Йорке в начале двадцатого века при­
вел к Гарлемскому Ренессансу, но периоду расцвета наследовал пе­

риод депрессии. Относительное благополучие и культурное процве­
тание гей-гетто может быть настолько же хрупким. Как и черные,
которые бежали с Юга на более развитый Север, гомосексуалисты
просто сменили сельские проблемы на городские.

Первые геи занимали центральные районы городов, но скоро
были выжиты оттуда. Впоследствии они селились в более бедных рай­
онах. Вскоре геи, особенно малоимущие, вступили внеявное соревно­

вание с другими бедными категориями населения за ограниченное
количество жилья, недорогого и доступного. В Сан-Франциско такое
соревнование за дешевое жилье привело к вспышке расизма и гамо­

фобии и стало причиной всплеска уличного насилия, направленного
против гомосексуалистов. В отличие от изолированных и невидимых
геев в сельской местности, городские геи теперь являют собой много­
численные и явные мишени для городских фрустраций.

В Сан-Франциско бурное строительство в центре города небоск­
ребов и дорогих кооперативных домов стало причиной невозможно-

Размышляя о сексе

505

сти найти доступное по цене жилье. Строительство стоимостью в

миллионы долларов усиливает давление на всех жителей города.
Таким образом, бедные геи, снимающие жилье, по-прежнему легко
обиаружимы в бедных районах, чего нельзя сказать о мультимилли­
онерах. Угроза <<гомосексуального вторжения>>- излюбленный ко­

зел отпущения, который прекрасно отвлекает внимание от банков,

комиссий по планированию, от политического истеблишмента, от
алчных коммерсантов. В Сан-Франциска благополучие гей-общины
было поставлено под сомнение политикой властей в области торгов­
ли недвижимостью.

Экспансия центра коснулась всех эротических мирков, имев­

ших свою территорию. И в Сан-Франциска, и в Нью-Йорке дорогос­
тоящее строительство и обновление жилого фонда вторглись в тер­
ритории, где процветала проституци.я, порнографи.я, где ютились

с/м бары. Бизнесмены давно зарятся на Тайме Сквер, на Тендерлуа,

что расположен влево от Норт Бич, на южную часть Маркит. Идео­
логия, направленная против секса, законы против непристойности,
регуляция проституции и торговли алкогольными напитками -все
они очень даже кстати в деле уничтожения не внушающего доверия

«взрослого>> бизнеса, секс- и сjм индустрии. В последующие десять

лет большая часть этих районов будет выровнена бульдозерами и
приготовлена под деловые и культурные центры, интернациональ­

ные отели, штаб-квартиры корпораций и дома для богатых.
Но наиболее важным и существенным видом сексуального кон­
фликта .является то, что Джеффри Вике называл «моральной лани­

кой». Моральная паника .является «политическим моментом» сек­
са, в котором рассеянные мнения канализуютс.я в политическую ак­

цию, а из нее- в социальное изменение. 63 Истерия по поводу «бе­
лых рабов» 80-х годов девятнадцатого века, травля гомосексуалис­

тов в 50-х и паника по поводу детской порнографии в конце 70-х были
типическими примерами моральной паники.

Поскольку сексуальность в западных обществах окружена та­
инственностью и умолчанием, то и войны по ее поводу ведутся кос­
венными средствами -телефонным террором, при помощи подстав­
ных лиц и с интенсивным использованием символических средств.

Сексуальная активность зачастую служит лишь обозначающим для
персональной и общественной озабоченности, к которой секс не имеет
пр.ямого отношения. В периоды моральной паники такие страхи на­
правляются на произвольные виды сексуальной активности или на

целые популяции. Средства массовой информации начинают пылать
праведным возмущением, масса ведет себя как бешеная стая, поли-

Гейл Рубин

506

ция приводится в готовность, а государство принимает все новые за­

коны и регуляторные акты. Когда ужас проходит, обнаруживается,
что некоторые эротические группы уже уничтожены. И тогда государ­
ство направляет свою мощь на новые сферы эротического поведения.

Система сексуальной стратификации поставляет легких жертв,
которым не хватает сил защитить себя, она же поддерживает и уже
существующий аппарат контроля их движений и курирования их

свобод. Запрет на сексуальное диссидентство делает их морально без­
защитными. Каждая моральная паника откликается сразу на двух

уровнях. Конечно, больше всех страдает популяция, избранная ми­
шенью для расправы, но следующие за ней социальные и законода­
тельные изменения ударяют по каждому.

Моральная паника лишь очень редко устраняет реальную про­
блему именно потому, что направлена она лишь на химеры и на оз­

начающие. Берется уже существующая дискурсивная структура,
которая изобретает жертв, чтобы покарать <•пороки» как преступле­
ния. Криминализация безвредного поведения, такого, как гомосек­
суализм, проституция, непристойность или потребление легких нар­

котиков, рационализуется посредством изображения тех, кто прак­
тикует это поведение, в качестве угрозы здоровью и безопасности
женщин и детей, национальной безопасности, семьи или даже самой
цивилизации. Даже когда всем известно, что некая активность со­
вершенно безвредна, она может быть запрещена под лозунгом того,
что она «ведет>> к чему-то гораздо худшему (что является еще одной

манифестацией концепции домино). 64 Многие великие и могуще­
ственные доктрины были постр~ены на базе таких фантазмов. В об­
щем же случае всплеску моральной паники предшествует интенси­
фикация поиска козлов отпущения.

Делать прогнозы всегда рискованно. Но не требуется значитель­
ной интуиции для того, чтобы обнаружить признаки зарождения
моральной паники, которая, вероятно, пойдет в двух следующих
направлениях: в направлении атаки на садомазахистов со стороны

части феминистского движения и в направлении разжигания вредо­

носной гамафобии в связи с существованием СПИДа.
Феминистская анти-порнографическая идеология всегда содер­
жала скрытое или, как иногда, явное обличение садомазохизма.

Изображения людей, занимающихся оральным или другими вида­

ми секса, которые, собственно, и составляют подавляющее большин­
ство порнографии, могу•r, разумеется, нервировать тех, кто с ними
не знаком. Но уж очень сложно найти убеди1·ельную причину для

того, чтобы называть такие изображения жестокими. Все ранние

Размышляя о сексе

507

анти-порнографические слайд-шоу использовали лишь тщательно

выбранные образцы сjм имиджей для своего малоубедительного ана­
лиза. Будучи исключенными из контекста, такие изображения за­
частую шокируют. Это шоковое впечатление, в свою очередь, нещад­
но эксплуатируется теми, кому выгодно поселить в аудитории страх,

необходимый для принятия анти-порнографических перспектив.
В значительной степени всякая анти-порнографическая пропа­
ганда подразумевает, что садамазохизм являет собой ту подспудную
и сущностную <<правду», к которой тяготеют все виды порнографии.

Порнография, как считают, ведет к с/м порнографии, от которой
рукой подать до изнасилования. Эти простые истории вдыхают вто­
рую молодость в представление о том, что именно люди, склонные к

сексуальной перверзии, совершают сексуальные преступления, а не

обычные «нормальные» люди. При этом не существует никаких до­
казательств того, что читатели сjм эротических журналов или прак­
тикующие садамазохизм совершают диспропорциональное количе­

ство преступлений. Таким образом, анти-порнографическая литера­
тура делает козлов отпущения из непопулярных сексуальных мень­

шинств, обвиняя их в тех социальных проблемах, которые сотворе­
ныне ими.

Использование сjм образов в анти-порнографическом дискурсе

является чистым подстрекательством. Этот дискурс предполагает,
что сделать мир безопасным для женщин означает покончить с сада­
мазохизмом. Использование сjм видеорядов в фильме «Отнюдь не
истор1;1я любви» в моральном смысле недалеко ушло от использова­

ния кадров, где черные мужчины насилуют белую женщину, или
кадров, где старые евреи ласкают младые прелести арийской девуш­
ки, то есть от таких, которые стимулируют расизм и антисемитские

шабаши.
Феминистские риторики имеют также тенденцию к тому, что­
бы появляться в весьма реакционных контекстах. Например, в
и

1981

году папа Иоанн Павел

II

1980

выступил с серией проповедей, ко­

торые подтвердили его приверженноетЪ наиболее консервативному,
в духе апостола Павла, пониманию человеческой сексуальности. Он

осудил разводы, аборты, «браки втроем», порнографию, проститу­

цию, контрацепцию, разнузданный гедонизм, по хоть. Одним словом,
папа использовал значительное число феминистских риторик на

предмет сексуальной объектификации. Как бы вторя лесбийской
феминистке и заядлой спорщице Джулии Пенелоуп, Его Святейше­
ство объяснил, что «рассмотрение кого-либо в качестве объекта по­
хоти означает, что субъект рассмотрения является сексуальным

ГейлРубип

508

объектом в большей степени, нежели человеком, который достоин

величия•> .65
Правое крыло, которое протестует против порнографии, также
усвоило элементы феминистских анти-порнографических риторик.

Дискурс, направленный против садамазохизма и развитый женским
движением, может с легкостью становиться проводником идеологии

моральной охоты на ведьм. Он обеспечивает готовую и совершенно

беззащитную популяцию, идеальную для травли. Он подводит раци­
ональную базу под новую волну криминализации тех сексуальных
материалов, которые спаслись от действия текущего законодатель­

ства о непристойности. Будет. очень легко принять законы против
с/м эротики по примеру того, как это уже происходило с законами о

детской порнографии. Видимой целью таких законов будет сниже­
ние уровня насилия посредством запрета на так называемое <•жесто­

кое порно». Направленная кампания против устрашающих <с парней
в коже» может также привести к принятию законов, еще более кри­
минализующих садомазохизм, который и сейчас-то является неле­

гальным. Крайним результатом такой моральной паники станет ле­

гализованное насилие общества в отношении безвредных «извращен­
цев ». И очень сомнительно, чтобы такая сексуальная охота на ведьм
внесла хоть сколько-нибудь приемлемый вклад в дело искоренения
насилия против женщин.

Но СПИД-паника еще более вероятна. Когда страх перед неиа­

лечимой болезнью смешиваются с сексуальным террором, получен­
ный коктейль крайне взрывоопасен. Век тому назад в Англии попыт­

ки контролировать сифилис привели к принятию Закона об инфек­
ционных заболеваниях. Этот закон базировался на неверных меди­
цинских теориях и не сделал ровным счетом ничего для остановки

распространения этой болезни. Но он превратил в кошмар жизнь
тысяч женщин, которые были арестованы, подвергнуты насильствен­

ному гинекологическому осмотру и заклеймены позором за свое за­

нятие проституцией. 66
Что бы ни случилось, СПИД будет иметь далеко идущие послед­
ствия в области секса в целом и в области гомосексуального секса в

частности. Эта болезнь будет иметь серьезное влияние на тот выбор,
который будет стоять перед гомосексуалистами. Страх заразиться
будет заставлять гомосексуалистов покидать свои излюбленные ме­
ста. Те же, кто останутся в гей-гетто, будут избегать ситуаций, где

страх заразиться слишком велик. Гей-экономика и политический
аппарат, который ее поддерживает, могут исчезнуть. Страх СПИДа
снова взбодрит сексуальную идеологию. Не успели гомосексуалис-

Размышляя о сексе

509

ты достигнуть сущест.венных успехов в избавлении от клейма «мен­

тального расстройства•, как снова они обнаруживают себя метафо­
рически связанными с образом летального физического разрушения.
Сам синдром иммунодефицита, его отдельные свойства и, главное,
способ его передачи были охотно использованы для того, чтобы воз­
родить старые страхи о том, что сексуальная активность, гомосексу­

альность и промискуитет приводят к болезни и смерти.

СПИД стал и персональной трагедией тех, кто им болен, и хо­
лодным душем для гей-сообщества. Гомофобы радостно торопятся
обратить трагедию против ее жертв. Один журналист даже предпо­
ложил, что СПИД существовал всегда, а библейский запрет на содо­
мию был выдвинут для того, чтобы защитить от него людей. Вот по­

чему СПИД представляет собой весьма заслуженную кару для тех,
кто нарушил заветы Левита. Используя страх заразиться в качестве
аргумента, местные правые предприняли попытку запретить гей­
родео в городе Рено, штат Невада. Свежий выпуск «Вестника мораль­

ного большинства• содержит фотографию, на которой изображена
«типичная• белая семья из четырех человек с хирургическими мас­

ками на лицах. Заголовок гласит: «СПИД: болезни гомосексуалис­

тов угрожают американской семье•. 67 Филис Шлэфли недавно опуб­
ликовал памфлет, в котором сожалел о том, что Поправка о равных
правах не позволяет «легально защитить нас от СПИДа и от других

болезней, переносимых гомосексуалистами•. 68 Пресса правого кры­
ла сейчас во всю призывает к тому, чтобы закрыть гей -бани, законо­
дательно запретить гомосексуалистам работать в сфере обществен­
ного питания, выступает она и за легальное запрещение донорства

гомосексуалистов. Такая политика в первую очередь потребует от
правительства идентифицировать всех гомосексуалистов и обеспе­
чить их всех легко распознаваемыми знаками отличия.

Уже само по себе достаточно плохо то, что гей-сообщество стало
жертвой медицинской катастрофы и стало первой популяцией, где

смертельная болезнь впервые распространилась и стала наблюдаема.

Но даже до того, как появился СПИД, Греция приняла закон, соглас­
но которому всякий, кто подозревается в гомосексуализме, должен

быть принужден к тому, чтобы пройти тест на венерические болез­
ни. Очень вероятно, что пока СПИД и методы его распространения
не станут понятны, а болезнь излечима, будет раздаваться масса пред­

ложений по поводу контроля болезни путем травли гей-сообществ и
посредством атаки на гей-институции. Между тем, когда стало изве­

стно о первый случаях заболевания болезнью легионеров, никто не
предлагал ввести карантин для членов Американского Легиона или

ГейлРубин

510

закрыть залы их собраний. Закон об Инфекционных болезнях при­
нес очень мало пользы для контроля над сифилисом, но привел к боль­
шому количеству страданий со стороны женщин, которые подпада­
ли под его действие. История паники, которая всегда сопровождала
новые эпидемии, и память о том, насколько произвольнов таких слу­

чаях выбирались козлы отпущения, должны заставить каждого ос­
тановиться и посмотреть с большой долей скептицизма на любые
попытки оправдать анти-гомосексуальную политику инициативами

по искоренению СПИД.

6. Оrраничения феминизма
Мы знаем, что в подавляющем большинстве
случаев сексуальные преступления связаны с пор­

нографией. Мы знаем также, что сексуальные пре­
ступники читали ее и находились под ее влияни­

ем. Я верю- если мы пресечем распространение

такой продукции среди впечатлительных детей, то
мы сможем значительно снизить пугающее коли­

чество сексуальных преступлений в нашей стране.

Дж. Эдгар Гувер 69
В отсутствие более разработанной радикальной теории сексуаль­
ности многие сторонники прогресса в этой области обратились за

руководством к феминистской теории. Но отношения между феми­
низмом и сексом являются сложными. Поскольку сексуальность
является связующим звеном между гендерами, львиная доля подав­

ления женщин коренится именно в ней, передается с помощью нее и

конституируется внутри нее. Феминизм всегда живо интересовался
сексом. Но в феминистской мысли на этот предмет существует два
критических момента. Первый состоит в тенденции критиковать
ограничения, наложенные на сексуальное поведение женщины, и
осуждать положение, при котором женщина должна платить такую

высокую цену за право быть сексуально активной. Эта традиция фе­
министкой мысли о сексе призывает к сексуальному освобождению,
которое бы распространялось и на мужчин, и на женщин. Вторая же
тенденция рассматривает сексуальное освобождение как нечто, что
лишь расширит привилегни мужчин. Эта традиция созвучна консер­
вативным, анти-сексуальным дискурсам. Причем с появлением дви-

Размышляя о сексе

511

жения против порнографии она добилась гегемонии в феминистском
анализе.

Движение nротив порнографии и его тексты являют собой наи­
более яркие примеры такого дискурса. 70 Вдобавок, сторонники та­
кой точки зрения клеймят nрактически все типы сексуального вы­

ражения как антифеминистские. Очевидно, что в этом контексте пара

моногамных на протяжении длительного nериода времени лесбия­
нок всего-навсего заменяет состоящую в браке и сnособную к рожде­
нию детей гетеросексуальную пару и занимает ее место на вершине
сексуальной иерархии. Гетеросексуальность же помещается где-то в
середине этой nирамиды. Все остальное, nомимо этой замены, выг­

лядит более или менее знакомым. Так, нижние этажи пирамиды по­

nрежнему заняты обычными для таких схем групnами и тиnами nо­
ведения- проститутками,

транссексуалами, садомазохистами, а

также сексуально активными нарушителями возрастных табу. 71
Большинство мужчин-геев, которые nрактикуют адюльтер хотя бы
изредка, а также лесбиянки, которые не принимают «брачных» ро­

лей, не моногамны или «С причудами», также не приветствуются. 72
Даже сексуальные фантазии во время мастурбации критикуются как

nережиток фаллоцентризма. 73
Этот дискурс о сексуальности является в меньшей стеnени сек­
сологией, а в большей- демонологией. Он представляет большую
часть сnектра сексуального nоведения в наихудшем из возможных

свете. Характерные для него оnисания эротического поведения обыч­
но используют худшие из существующих примеров, как если бы

именно они были nоказательными. Он не гнушается наиболее отвра­
тительной nорнографией, наиболее nродажными формами прости­

туции и наименее nриятными или наиболее шокирующими манифе­
стациями сексуальных вариаций. Такая риторическая тактика по­
стоянно nредставляет человеческую сексуальность всех видов в пре­

вратном свете. Картина человеческой сексуальности, которая nро­

свечивает сквозь такие работы, является неизменно омерзительной.

Помимо этого, такое анти-порнографическое краснобайство
является грандиозным тренингом по созданию козлов отnущения.

Оно критикует нешаблонные акты любви более яростно, чем повсед­
невные акты угнетения, эксплуатации или насилия. Эта демоничес­
кая сексология наnравляет законную ярость, коренящуюся в недо­

статке безоnасности для женщин, на ни в чем не повинных людей,
на их практики и общины. Анти-порнографическая проnаганда за­
частую подразумевает, что происхождение сексизма следует искать

именно в индустрии коммерческого секса, откуда он, якобы, подспуд-

ГейлРубип

512

но распространяется на все остальное общество. Но это же социоло­

гический нонсенс! Конечно, сексуальная индустрия не является фе­
министской утопией. Но она только отражает тот сексизм, который
существует в обществе в целом. Мы должны проанализировать и под­
вергнуть критике манифестации гендерного неравенства, специфич­

ные для секс-индустрии. Но это вовсе не то же самое, что попытки
стереть с лица земли коммерческий секс.

Эротические меньшинства, такие, как садомазахисты и транс­
сексуалы, в той же степени склонны выказывать сексизмили сексп­
етекое поведение, в какой оно присуще и другим произвольным по­
литическим группам. Но утверждать, что им присуща антифемини­

стская направленность

-

это чистейшей воды фантазия. Значитель­

ное число современных работ по феминизму ассоциирует подавление
женщин с графическими изображениями половых актов, с прости­

туцией, с сексуальным просвещением, с садомазохизмом, с мужской
гомосексуальностью и транссексуализмом. Что же тогда говорить о
семье, религии, образовании, практиках воспитания детей, медиа,
государстве, психиатрии, сфере трудовой дискриминации и нерав­

ной оплате?
В конце концов, так называемый феминистский дискурс воссоз­
дает весьма консервативную сексуальную мораль. На протяжении

более чем века скрещивались шпаги на предмет того, насколько по­
стыдна, позорна и наказуема сексуальная активность. Консерватив­
ная традиция поощряла борьбу с порнографией, проституцией, го­
мосексуализмом, со всеми эротическими отклонениями, с сексуаль­
ным просвещением, с эмпирическими исследованиями сексуальнос­

ти, с абортами и контрацепцией. К оппозиционной ей про-сексуаль­
ной традиции относились такие личности, как Хэвелок Эллис, Маг­
нус Хиршфельд, Альфред Кинси и Виктория Вудхил, так же как и
движение за сексуальное просвещение, как и организации активис­

тов-борцов за права проституток и гомосексуалистов, как и движе­

ние за репродуктивное право, а также такие организации, как Лига
Сексуальных Реформ в 60-х. В этом пестром списке секс-реформато­
ров, секс-просветителей и секс-активистов смешались феминистская

и сексуальная проблематика. Но очевидно, что они ближе духу со­
временного феминизма, чем крестоносцам морали, движению за со­

циальную чистоту или организациям, карающим порок. Тем не ме­
нее, текущая сексуальная демонология феминизма в целом склонна

возвышать крестовые походы против порока с позиций родовой чес­
ти и осуждать более либеральные традиции как анти-феминистские.
В своем эссе, которое иллюстрирует некоторые из этих тенденций,

Размыш.ля.я о сексе

513

Шейла Джеффри называет Хэвелока Эллиса, Эдварда Карпентера,

Александру Коллонтай «верующими в радость секса вне зависимос­
ти от политических убеждений •>. Она обвиняет конгресс Мировой

Лиги за сексуальные реформы

1929 года в том, что он внес

«большой

вклад в крушение активного феминизма•>. 74
Движение против порнографии и его конкретные представите­

ли брали на себя смелость делать заявления от лица всего феминиз­
ма. К счастью, эта самозванная позиция не подтверждается факта­
ми. Сексуальное освобождение было и продолжает оставаться целью
феминизма. Да, женское движение породило наиболее ретроградную
традицию размышлений о сексе по эту сторону от Ватикана. Но оно
также породило волнующую, новаторскую и аргументированную

защиту сексуального наслаждения и оправдания эротизма. Этот

«просексуальный» феминизм был инициирован теми лесбиянками,
чья сексуальность не желала покоряться стандартам движения за

чистоту (обычно это были с/м лесбиянки или лесбиянки, практику­

ющие роли «буч» и «фам» ), 75 а также не прибегающими к оправда­
ниям гетеросексуалами и женщинами, которые более крепко держа­
лись за традиции классического радикального феминизма, чем за ре­

визионистские восхваления феминности, которые так широко рас­

пространились.76 Хотя анти-порнографические силы пытаются выб­
росить из движения всех, кто не согласен с их позицией, факт, что
феминистская традиция размышлений о сексе сильно поляризова­

на, остается фактом. 77
Доколе существует поляризация, существует и пагубный со­

блазн полагать, что истина лежит где-то посредине. Эллен Уиллис с
сарказмом отмечала, что <•феминистское предубеждение состоит в
том, что женщины равны мужчинам. Предубеждение мужчин-шо­
винистов- в том, что женщина ниже мужчины. Непредвзятый

взгляд на проблему состоит в том, ~то правда располагается где-то

посередине». 78 Логичным развитием феминистских сексуальных
войн стало появление таких

«центристок »,

которые пытаются избе­

жать крайностей анти-порнографического фашизма с одной сторо­
ны и предполагаемого либертарианства под лозунгом «все дозволе­

но» с другой стороны. 79 Хотя и трудно критиковать позицию, кото­
рая еще не оформилась полностью, я хотела бы обратить внимание
на некоторые зарождающиеся в этой связи проблемы.
«Центризм» основывается на неверной оценке двух полюсов
дискуссии, которые образуют обе спорящие стороны, как на экстре­

мистских в равной степени. Согласно Руби Рич, «желание обрести
язык сексуальности привело феминизм в тематические области (пор-

17

Зак

4046

ГейлРубин

514

нография, садомазохизм), которые слишком тесны или слишком

перегружены оценками для плодотворной дискуссии. И дебаты скол­

лапсировали до скандала •>. 80 Это верно, что драки между группиров­
кой <<Женщины против порногр!!l.фии»

(WAP)

и лесбийскими садо­

мазохистками похожи на беспредел бандитских шаек. Но ответствен­
ность за этот беспредел лежит на движении «Женщин против пор­
нографин » из-за отказа членов этого движения принять участие в

дискуссии по наиболее принципиальным вопросам. С/м лесбиянки
были вынуждены вступить в такую борьбу, чтобы отстоять свое член­

ство в феминистском движении и чтобы защитить себя от злословия.
Ни одна ведущая активистка из среды с/м ориентированных лесби­

янок не делает широковещательных заявлений о том, что с/м сексу­

альность является наиболее прогрессивной формой из всех и не при­
зывает других к тому, чтобы становиться с/м лесбиянками. Помимо
самозащиты, с/м лесбиянки настаивали на необходимости уважения
к эротическим различиям и призывали к дискуссии по вопросам сек­

суальности.81 Попытки найти середину между позициями

W АР

и

Самуа очень похожи на утверждение о том, что истина по вопросу о

гомосексуализме лежит где-то посредине между позициями «Мораль­
ного Большинства•> и позицией гей-движения.
В политической жизни достаточно легко маргинализовывать
радикальные движения и между тем стараться приобрести репута­

цию придерживающегося умеренных взглядов движения путем изоб­
ражения всех остальных как отпетых экстремистов. Либералы про­
делывали этот трюк на протяжении многих лет с коммунистами.

Сексуальные радикалы открыли дискуссию по поводу секса. И дос­
таточно неприглядно выглядит отрицание их вклада в этот вопрос,

как и представление в ложном свете их позиции или их дальнейшие

обвинения.
В отличие от культурных феминисток, которые попросту хотят

избавиться от сексуальных диссидентов, сексуально умеренное кры­
ло желает защитить права эротических нон-конформистов на учас­

тие в политической жизни. Хотя эта защита политических прав и
связана со скрытой системой идеологического снисхождения. Аргу­
ментация при этом состоит из двух частей. Во-первых, обвинения в
адрес сексуальных диссидентов ничуть не способствуют привлечению
внимания к значению, источникам и исторической сконструирован­

ности сексуальности. Акцент на значении сексуальности, кажется,

служит тем же целям, что и вопрос об этиологии в дискуссиях о го­
мосексуальности. И гомосексуальность, и садомазохизм, и прости­
туция, и любовь к мальчикам кажутся покрытымимраком тайны

Размышляя о сексе

515

вопросами, проблематичными в гораздо большей степени, нежели все

остальные типы сексуальности. Поиск причин в этом случает экви­
валентен поиску чего-то, что могло бы изменить положение на та­
кое, в котором такие «проблематичные» формы эротизма попросту
не появлялись бы. Сексуальные активисты ответили на такие попол­

зновения, высказав мнение, что хотя вопрос об этиологии и причи­
нах является действительно предметом повышенного интереса, он

не имеет прямого отношения к политической повестке дня и, более
того, дискуссия по этим вопросам как таковым является шагом на­

зад в плане политического выбора.
Во-вторых, «умеренная позиция» фокусирует свое внимание на
вопросе о «добровольном согласии». Сексуальные радикалы всех

мастей требуют легальной и социальной легитимации сексуального
поведения, которое совершается в условиях обоюдного согласия.
Феминистки критикуют эту позицию при помощи якобы «тактич­
ных» вопросов на предмет того, «где границы согласия» или «соци­

альной сконструированности» согласия. 82 Хотя и существуют глубо­
кие проблемы в самом политическом дискурсе согласия, хотя дей­
ствительно существуют определенные структураобразующие конст­

рукты сексуального выбора, эта критика постоянно уводит в сторо­
ну дебаты о сексе. Не принимается также во внимание и то весьма
специфичное семантическое содержание, которое согласие имеет в
законах о сексе и сексуальных практиках.

Как я уже упоминала ранее, значительное число законов о сек­
се не делает различия между поведением, исходящим из свободного
волеизъявления, и поведением, которое избирается принудительно.
Только законы об изнасиловании содержат такое разделение. Зако­
ны об изнасиловании базируются на посылке, правильной, с моей

точки зрения, что гетерасексуальная активность может быть либо

избрана свободно, либо совершаться под давлением. Существует за­
конное право вступать в гетерасексуальную связь, пока она не под­

падает под действие других законодательных актов или пока со сто­

роны обеих партнеров наличествует согласие к ней.
Однако все совсем не так, когда речь идет об остальных сексу­

альных актах. Законы о содомии, о чем также говорилось выше, ба­
зируются на посылке, что запрещенные акты являются «омерзитель­

ным и отвратительным преступлением против человеческой приро­
ды». Криминальность присуща таким актам как таковым, а жела­
ния партнеров в этом случае в рассмотрение не принимаются. «В от­
личие от изнасилования, содомия, противоестественные или первер­
зивные сексуальные акты, совершаемые двумя персанами на основе

Гейл Рубин

516

свободного волеизъявления, являются наказуемыми для обоих уча­

стников этих актов вне зависимости от того, какая переона была ини­

циатором такого акта>>. 83 Пока в Калифорнии в

1976 году не был при­

нят Закон о согласии взрослых, лесбиянки были наказуемы за со­

вершение акта орального секса. Даже в случае, когда обе участницы
давали свое согласие на такие акты, обе участницы являлись врав­

ной степени виновными. 84
Законы об инцесте взрослых действуют сходным образом. Воп­

реки расхожей массовой мифологии, законы об инцесте сделали пре­
небрежимо мало для защиты детей от изнасилования взрослыми
близкими родственниками. Законы об инцесте сами по себе запре­

щают брак или сексуальные взаимоотношения между взрослыми,
которые являются близкими родственниками. Процессы по таким
делам случаются сравнительно редко, но два таких случаях освеща­

лись прессой сравнительно недавно. В

1979

году девятнадцатилет­

няя Марина встретила свою сорокадвухлетнюю мать, от которой она
была изолирована сразу после рождения. Они влюбились друг в дру­
га и вступили в брак. Их обвинили и признали виновными в инцес­

те, который по законам штата Виржиния каралея максимум десяти­
летним сроком наказания. Во время процесса Марина призналась:

<<Я очень сильно ее люблю. Мне кажется, что двое, которые любят
друга, должны иметь возможность жить вместе». 85 Во втором извес­
тном случае брат и сестра, которые выросли отдельно, встретились и

решили пожениться. Они оба были арестованы. Во время суда им

было предложено условное освобождение от наказания по обвинению
в инцесте в случае, если они согласятся на испытательный срок. В ка­
честве условия для испытательного срока им предлагалось отказать­

ся от жизни вместе на правах мужа и жены. Но поскольку они отка­
залисЪ от испытательного срока, они должны будут провести двад­

цать лет за решеткой. 86
В известном процессе по садамазохизму мужчина был обвинен
в насилии, совершенным путем порки во время акта садомазохизма.

В процессенефигурировала жертва насилия, которая бы жаловалась
на проявленное в отношении нее насилие. Садамазохистекий акт был
просто заснят на видео, а «насильник» был обвинен на основании
этого видеофильма. Пытаясь защитить себя, мужчина апеллировал

к тому обстоятельству, что акт, который он совершал, был основан
на взаимном согласии, а следовательно, он не совершал насилия. Суд
отклонил этот аргумент и постановил, что никто не может согласить­

ся на то, чтобы на него нападали <<за исключением случаев обычного
физического контакта или случаев спортивных игр, таких, как фут-

Размышляя о сексе

517

бол, бокс или борьба•. 87 Суд пришел к заключению, что «согласие
персоны, которая не обладает способностью давать согласие, такой,

как ребенок или невменяемый, является недействительным•, а так­
же что «является всем очевидным фактом то, что нормальный чело­
век, находящийся в здравом уме и твердой памяти, не может дать

свободное согласие на то, чтобы против него предпринимались или
принуждать кого-то к предприятию действий, причиняющих значи­

тельный физический урон•. 88 Таким образом, любой, кто согласит­
ся на то, чтобы его выпороли, будет признан

non compos mentis

и, с

точки зрения закона, не способным на то, чтобы давать согласие.
С/м секс обычно подразумевает гораздо более умеренный уровень на­
силия, чем в среднем американский футбол, и наносит гораздо мень­

ший физический урон, чем большая часть спортивных игр. Но суд
постановил, что игроки в американский футбол являются вменяе­
мыми, в то время, как мазохисты- нет.

Законы о содомии, законы об инцесте и их судебные интерпре­
тации наподобие описанных выше причиняют вред поведению, ос­
нованному на взаимном согласии, и обязывают к его уголовному на­
казанию. С точки зрения законодательства, согласие- это приви­

легия тех, чья сексуальность имеет высокий статус в иерархии. Те
же, чья сексуальность рассматривается как имеющая низкий статус,

не имеют права быть согласными. В дополнение к этому, экономи­
ческие санкции, давление семьи, эротическая травля, социальная

дискриминация, негативная идеология и недостаток правдивой ин­
формации об эротическом поведении служат тому, чтобы создавать

трудности на путинеконвенционального сексуального выбора. Дей­
ствительно, существуют структураобразующие социальные конст­
рукты, которые затрудняют свободный сексуальный выбор, но они
едва ли служат тому, чтобы принуждать кого-либо к практикам пер­
верзии. Напротив, в реальности эти структураобразующие соци­
альные конструкты принуждают всех быть «нормальными•.
«Промывка мозгов• объясняет эротические девиации посред­
ством апелляции к тому, что некоторые сексуальные акты настоль­

ко омерзительны, что никто не может хотеть их практиковать. По­
этому, как утверждается, всякий, кто их практикует, либо принуж­
ден к этому, либо является жертвой обмана. Даже конструктивистс­
кая социальная теория была взята на службу для объяснения того,
почему в других отношениях разумные индивидуумы могут практи­

ковать девиантные виды сексуального поведения. Другая позиция,
которая еще не вполне оформилась, использует идеи Фуко и Викса,

чтобы намекнуть, что «перверзии• являются наиболее гадким или

ГейлРубип

518

проблематичным, нонеустранимым аспектом структуры современ­

ной сексуальности. 89 Здесь налицо всего лишь другое чтение пред­
ставлений о том, что сексуальные диссиденты являются жертвами
подспудных махинаций социальной системы. Вике и Фуко не согла­

силисЪ бы с такой интерпретацией своих работ, поскольку они пола­

гали, что всякая сексуальность является сконструированной, вне
зависимости от того, является ли она конвенциональной или деви­
антной.

Психология является последним прибежищем тех, кто отказы­
вается от того, чтобы признать сексуальных диссидентов такими же
сознательными и свободными, как и другие группы, практикующие

секс. Если девианты даже и не создаются манипуляциями социаль­
ной системы, тогда, возможно, источник их непонятного выбора
может быть найден в несчастном детстве, внеудачной социализации,
в неадекватном формировании идентичности? В своем эссе, посвя­

щенном проблеме эротического доминирования, Джессика Бенджа­
мин привлекает к рассмотрению и психоанализ, и философию для

того, чтобы объяснить, почему то, что она называет «садомазохиз­
мом», является таким отверженным, извращенным, неудовлетвори­

тельным, шокирующим, бесцельным и попыткой «рельефно вопло­
тить оригинальную попытку дифференциации, которая в целом не

удалась». 90 Это эссе заменяет психо-философскую <•низменность»
более полезным средством девальвации сексуального эротизма. Один
из критиков назвал предложенные Бенджамин аргументы демонст­
рацией того, что садамазохизм является «безумным повторением

инфантильной борьбы». 91
Теории, которые защищают политические права людей, прак­
тикующих перверзии, но между делом еще и пытаются понять их

«отверженную» сексуальность, конечно, предпочтительней крова­

вых бань в стиле

WAP.

Но обычно сексуально «умеренные» попрос­

ту не в состоянии контролировать свой дискомфорт в связи с эроти­

ческими предпочтениями, которые отличаются от их собственных.
Эротический шовинизм не спрячешь, не подсластишь марксистской
пилюлей, рассуждениями в духе конструктивистской теории или
устаревшим психоаналитическим лепетом.

Хотя феминистские теории о сексуальности- будь то правые,
левые или центристские

-

всегда пытаются доминировать, само су­

ществование таких богатых дискуссий на предмет сексуальности
является доказательством того, что феминистское движение всегда

будет источником интересных мыслей на этот предмет. Однако я
предполагаю, что феминизм является или должен стать привилеги-

Раз.мыш.ляя о сексе

519

рованнойчастью теорий сексуальности. Феминизм является теори­

ей гендерного подавления. Само собой разумеется, что делать его те­
орией сексуального подавления

-

значит ошибочно различать меж­

ду гендером с одной стороны и эротическим желанием с другой.

В английском языке слово •секс• имеет два очень разных зна­
чения. Оно означает и гендер, и гендерную идентичность, как, на­

пример, в выражениях «мужского пола• и «женского пола•. Но секс
также реферирует к половой активности, похоти, копуляции, к воз­
буждению и к тому, что называется •иметь секс•. Такое символи­
ческое разграничение отражает культурную посылку, в соответствии

с которой сексуальность может быть редуцированна до сексуальной
копуляции и что она является функцией отношений между женщи­

нами и мужчинами. Культурное склеивание гендера и сексуальнос­

ти дает толчок для идеи о том, что теория сексуальности может быть
выведена прямо из теории гендера.

В своем раннем эссе •Торговля женщинами• я использовала
концепт системы гендер-пол, определенной как •набор договоренно­
стей, посредством которых социум трансформирует биологическую

сексуальность в продукты человеческой активности •. 92 Я пришла к
выводу, что •пол, таким, каким мы его знаем- гендерпая идентич­

ность, сексуальное желание и фантазия, детские представления­

является сам по себе социальным продуктом•. 93 В том эссе я не дела­
ла различий между сексуальной страстью и гендером, воспринимая
и то и другое как модальности одного и того же лежащего в их основе
сексуального процесса.

Работа •Торговля женщинами• была вдохновлена литературой
о родаплеменном типе систем социальной организации. В тот пери­

од мне казалось, что гендер и желание были систематически вкрап­
лены в такие социальные формации. Это может Qыть, хотя может и

не быть, аккуратной оценкой взаимоотношений между полом и ген­
дером в радоплеменных социумах. Но это со всей очевидностью не
является адекватной формулировкой в отношении сексуальности в

западных индустриальных обществах. Как было показано Фуко, си­
стема сексуальности, что появилась в ранних родаплеменных фор­
мациях, впоследствии достигла значительной автономии.

• С восемнадцатого века и дальше западные общества создавали
и развивали новый аппарат, который наложился на предыдущий и

который, без полного его вытеснения, помог уменьшить его важ­
ность. Я говорю о развитии сексуальности .... Для первого (родопле­
менного) важны отношения междУ партнерами и определенность ста-

ГейлРубин

520

туса. Второй (сексуальный) озабочен восприятием тела, качеством

удовольствий и природой впечатлений». 94
Развитие этой сексуальной системы имело место в контексте
гендерных взаимоотношений. Частью современной идеологии пола
является представление о том, что сексуальная страсть является при­

вилегией мужчин, а чистота

-

женщин. Не случайно порнография

и перверзии рассматриваются иногда как участок «мужской терри­

тории». В сфере секс-индустрии женщины, как правило, были ис­

ключены из сферы производства и потребления, им было позволено
принимать в ней участие только в качестве рабочих. Чтобы начать
принимать участие в «перверзиях», женщины должны были внача­

ле преодолеть серьезные ограничения своей социальной мобильнос­
ти, своих экономических ресурсов и своих сексуальных свобод. Ген­
дер воздействует на работу системы сексуальности, и она обретает
гендерно-специфические манифестации. Но хотя пол и гендер свя­
заны, они- не одно и то же, они формируют основания для двух

различных областей социальных практик.
Теперь я уже не разделяю те прогнозы, которые были изложе­

ны мной в работе <<Торговля женщинами». Теперь я полагаю, что
очень существенно разделять гендер и сексуальность аналитически,

чтобы более аккуратно отражать их раздельное социальное существо­
вание. Но такой взгляд конфликтует с самой сутью большинства тра­

диций феминистской мысли, которые работают с сексуальностью так,

как если бы она была дериватом гендера. Например, лесбийская фе­
министская идеология уже проанализировала угнетение лесбиянок

в терминах подавления женщины. Однако, лесбиянки также подав­
ляются и как

queer,

и как извращенки посредством работы сексу­

альной, а не гендерной стратификации. Хотя многим лесбиянкам и

неприятно думать об этом, фактически лесбиянки разделяют мно­
гие социологические свойства и страдают от тех же сексуальных
взысканий, что и геи, садомазохисты, Трансвеститы и проститутки.

Кэтрин МакКиинон предприняла наиболее развернутую теоре­
тическую попытку включить сексуальность в феминистскую мысль.

Согласно МакКиннон, «сексуальность является для феминизма тем
же, чем труд для марксизма;

матрицы, направление и выражение

сексуальности разделяет общество на два поля

-

на женщин и муж­

чин•>.95 Эта аналитическая стратегия, в свою очередь, приходит к
выводу, что <<использование категорий пола и гендера является от­

носительно взаимозаменяемым •>. 96 Но это то дефиниционное сраще­
ние, на котором я хотела бы остановиться.

Размышляя о сексе

521

Видимо, не существует поучительных аналогий в истории эман­

сипации современной феминистской мысли от марксизма. Марксизм,

вероятно, является наиболее податливой и могущественной концеп­
туальной <:истемой, дошедшей до наших дней, используемой для ана­
лиза социального неравенства. Но попытки сделать марксизм един­

ственной объяснительной системой для всех видов социального не­
равенства давно стали не более чем унылыми упражнениями. Марк­
сизм лучше всего применим к тем сферам социальной жизни, для

которых он и был собственно разработан- для анализа классовых
взаимоотношений при капитализме.

На заре современного женского движения имел место теорети­
ческий конфликт на предмет того, приложим ли марксизм к гендер­

ной стратификации. Поскольку теория Маркса является относитель­
но влиятельной, она фактически показывает важные и интересные
аспекты в том числе и гендерного подавления. Она работает лучше
всего, когда речь идет о тех проявлениях гендера, которые теснее

всего связаны с проявлениями класса и организацией труда. Но вот

уже более специфические для социальной структуры гендера прояв­
ления отнюдь не самым удовлетворительным образом могут быть

объяснены с помощью марксистского анализа.
Отношения между феминизмом и радикальной теорией сексу­
ального подавления являются схожими. Концептуальные средства
феминизма были разработаны для обнаружения и анализа иерархий,

основанных на гендерном принципе. До тех пор, пока это хоть как­
то связано с эротической стратификацией, феминистская теория об­

ладает некоторой объяснительной силой. Но по мере того, как ее суж­
дения становятся менее гендерными и более сексуальными, феми­
нистский анализ начинает вводить в заблуждение и становится не­

убедительным. Феминистской мысли попросту не хватает углов зре­
ния, взгляд под которыми может представить более полную картину

социальной организации сексуальности.
В конце концов, феминистская критика гендерных иерархий

должна быть включена в радикальную теорию пола, а критика сек­
суального подавления должна обогатить феминизм. Но и автоном­
ные теории и политики, чьей спецификой будет являться сексуаль­
ность, должны развиваться.

Это ошибка- заменять феминизм марксизмом как последним
словом в социальной теории. Феминизм не обладает большими по­
тенциями, чем марксизм, в плане исчерпывающего контекста для

всех видов социального неравенства. И феминизм не является таким
«теоретическим довеском•>, который может позаботиться обо всем, о

Гейл Рубин

522

чем забыл nозаботиться Маркс. Эти инструменты критики были раз­
работаны для того, чтобы работать с весьма сnецифическими облас­
тями социальной активности. Другие области социальной жизни, их
формы власти и их характерные формы nодавления нуждаются в

сnециальном концеnтуальном инвентаре. И в этом эссе я в равной
стеnени ратовала и за теоретический, и за сексуальный nлюрализм.

7.

Заключение

... эти

удовольствия,

которые мы легкомыс­

ленно называем «физическими» ...

Колетт 97
Как и гендер, сексуальность nолитична. Она организована в си­
стемы власти, которые награждают и nоощряют некоторых людей и
некоторые виды активности и тем временем карают и nодавляют дру­

гих людей и их практики. Как и каnиталистическая организация
труда с ее схемами расnространения наград и власти, современная

сексуальная система была объектом nолитической борьбы с тех пор,
как возникла и по мере того, как развивалась. Но если конфликт
между трудом и каnиталом действительно nокрыт тайной, то сексу­

альный конфлщtт nопросту закамуфлирован.

Изменение законодательства, которое имело место в конце де­
вятнадцатого века и в nервых десятилетиях двадцатого, было встреч­

ной реакцией на nоявление современной системы сексуальности.

В течение этого nериода сформировались новые эротические сообще­
ства. Стало возможным быть мужчиной-гомосексуалистом или лес­
биянкой и выбрать такое nоведение, которого раньше просто не су­
ществовало. Массовая эротическая nродукция стала достуnной, и
возможности для сексуальной коммерции расширились. Сформиро­
вались nервые организации, отстаивающие nрава гомосексуалистов,

были обнародованы nервые работы, анализирующие формы сексу­

ального nодавления. 98
Репрессии 50-х были отчасти отрицательной реакцией на экс­
nансию сексуальных общин и на те возможности, которые nоявились

во время Второй мировой войны. 99 Но именно в 50-х образавались
организации по борьбе за nрава геев, расцвела лесбийская литерату­
ра. Пятидесятые были и формообразующим, и оnасным временем.

Текущая реакционная nолитика nравого крыла в отношении
сексуальных nрестуnлений является не чем иным, как реакцией на

Раз.мышля.я о сексе

523

сексуальную либерализацию 60-х и начала 70-х. Более того, она была
вызвана ростом самосознания и сплоченности коалиции сексуальных

радикалов. В каком-то смысле, то, что сейчас происходит, также
является доказательством возникновения нового сексуального дви­

жения, которое принимает во внимание последние наработки и ищет

новый теоретический базис. Сексуальные войны на улицах были в
какой-то степени спровоцированы зарождением новой интеллекту­
альной точки зрения на сексуальность. Сексуальная система изме­

няется снова и мы наблюдаем многие симптомы этого изменения.
В западной культуре к сексу относятся слишком серьезно. Жен­
щину или мужчину не сочтут аморальным, не заключат в тюрьму и
не выгонят из семьи за то, что он или она предпочитают острую кух­

ню. Но все это (и даже больше!) вполне могут совершить с челове­
ком, который наслаждается эротическими играми с кожаной туф­
лей. В конце концов, какое социальное значение имеет то, что кто­

то обожает мастурбировать на кожаную туфлю? Это может быть и не
таким уж и несущественным, но раз уж мы не спрашиваем разреше­

ния на то, чтобы носить свои туфли, едва ли кажется необходимым
спрашивать разрешение на то, чтобы эякулировать на них.

Но если к сексу относятся слишком серьезно, то сексуальные
преследования по-прежнему воспринимаются слишком легкомыс­

ленно. Существует систематическая дискриминация людей и сооб­
ществ по принципу эротических предпочтений или поведения. Име­
ют место серьезные наказания за принадлежиость к различным сек­

суальным профессиональным кастам. Сексуальность молодежи от­

рицается, в то время, как с сексуальностью взрослых зачастую обра­
щаются как с грузом радиоактивных отходов, а графическая репре­
зентация секса утоплена в трясине социальной и законодательной

казуистики. Специфические сексуальные популяции испытывают на

себе кризис настоящей системы эротической власти, но иреследова­
ние этих популяций способствует существованию системы, которая
распространяла бы свое внимание на каждого.

1980-е стали временем серьезных испытаний для сексуальных
диссидентов. Но они также стали и периодом волнений, и периодом

новых возможностей. От нас всех зависит, сможем ли мы поставить
заслон разгулу варварства и вызвать к жизни эротическую творчес­

кую свободу. Тем, кто относит себя к прогрессивному крылу, следу­
ет подвергнуть анализу свои предрассудки, усовершенствовать свое

сексуальное образование и определиться в вопросе о существующих

и функционирующих сексуальных иерархиях. Настало время осоз­
нать политическое измерение эротической жизни.

ГейлРубин

524
Выражение признательности

Это всегда удовольствие- высказать в работе свою благодар­
ность тем, кто внес вклад в ее реализацию. Многие мои мысли отно­
сительно формирования сексуальных меньшинств появились у меня

- курса
1500 по 1900 гг. ». Немногие курсы в состоя­

во время слушания курса, который читал Чарльз Тилли

«Урбанизация Европы с

нии стать настолько волнующими, стимулирующими и концептуаль­

но насыщенными событиями, как тот, о котором сейчас идет речь.
Дэниел Тсанг привлек мое внимание к значимости событий

1977 года

и именно он склонил меня к необходимости обратить внимание на
сексуальное законодательство. Пэт Калифия углубила мое восприя­

тие разнообразия человеческого сексуального опыта и научила меня
уважать такие не пользующиеся особым уважением области науки,
как исследования секса и сексуальное просвещение. Джефф Эсковье
поделился со мной своим оригинальным видением гей-истории и гей­
социологии. Я особенно благодарна ему за его исключительно полез­
ные для меня экскурсы в гей-экономику. Работы Алана Берубе о про­

грессе в гей-истории и социологии подарили мне возможность про­

яснить мои взгляды на динамику сексуального подавления. Обще­
ние с Элен Дюбуа, Амбер Холлибо, Мэри Райан, Джуди Стэйси, Кей
Тримбергер, Рэйна Рэпп и Мартой Вицинус также повлияли на фор­
мирование моих взглядов.

Я очень благодарна Цинтии Астуто за советы и исследования по

законодательным аспектам проблемы, а также Дэвиду Захсу, выда­
ющемуся библиофилу, за то, что он указал мне на памфлеты идеоло­
гов правого крыла, освещающие сексуальные темы. Я благодарна
Алану Берубе, Ральфу Бруно, Зетель Фридман, Кенту Герарду, Бар­
баре Керр, Майклу Шивели, Кэрол Вансе, Виллу Волкеру и Джуди
Волковиц за разнообразные ссылки и фактаж. Я хочу выразить мою
благодарность и тем, кто читал и высказывал свои комментарии по

поводу вариантов этой статьи: Жанне Бергнам, Салли Бинфорд, Линн
Эден, Лауре Энгельстайн, Джефф Эскофье, Кэрол Вансе и Элен У ил­
лис. МаркЛегери отредактировал это эссе, и совершил акт служеб­
ного героизма, подготовив эту рукопись к печати. Мэрибет Кельсон
осуществила графическую помощь.

Я особенно признательна двум моим друзьям, чья забота обо мне
смягчила напряженность,

возникшую при написании этого эссе.

Э. С. помогала мне по дому во время написания этого эссе и реши­
тельно вела меня сквозь трудности, стоявшие на моем писательском

Размышляя о сексе

525

пути. Доброжелательная и неколебимая поддержка со стороны Цин­

тии Астуто сделала для меня возможным nродолжать работу в бе­
шенном темnе на nротяжении многих недель.

Никто из тех, чьи имена были здесь названы, не является от­
ветственным за мою точку зрения, но я очень благодарна всем за их
вдохновляющую поддержку, за информацию и помощь.

Замечания по поводу некоторых опредепений
В этом эссе я использую такие термины, как «гомосексуаль­
ный•, «работник секс-индустрии• и «перверзия•. Термин •гомосек­

суальный» реферирует как к мужчинам, так и к женщинам. Когда я
хотела быть более точной, я использовала такие термины, как •лес­
бийский» или •гей-». Термин •работник секс-индустрии•, являю­
щийся более содержательным, чем термин •проститутка•, употреб­
лялсямною для того, чтобы охватить многообразие форм занятости

в секс-индустрии. Под такими •работниками» nодразумеваются Ис­
nолнители эротических танцев, стрипnеры, nорномодели, обнажен­
ные женщины, которые разговаривают с клиентами по телефону и
являются видимыми, но не доступными для прямого физического

контакта, •девушки по вызову» и все nрочее многообразие nрофес­

сий в сфере секс-бизнеса, включающее и такие формы занятости, как
портье, швейцары или зазывалы. Со всей очевидностью, этот термин
подразумевает также проституток, хастлерm и •мужчин-моделей•.

Я исnользуютермин сперверзивный• или •извращенный• каккрат­
кое обозначение всех «позорных» сексуальных ориентаций. Он ис­
пользуется как в отношении женской, так и в отношении мужской
гомосексуальности, но по мере того, как реnутация отдельных сек­

суальных ирактик восстанавливается, термин начинает обозначать
другие девиации, чей статус не изменился. Такие термины, как •из­
вращенный» и «девиантный• имеют в общем случае коннотации с
брезгливостью, неодобрением и неnриятием. Я использую эти тер­
мины денотативно и мне не хотелось бы, чтобы уnомянутая неодоб­
рительность, которой я не разделяю, расценивалась как мнение, ко­
торое я разделяю.

Demetrius Zambaco, •Onanism and Nervous Disorders in Two Little Girls•, in
Francois Peraldi, ed., Polysexuality, Semiotext( е), vol. IV, no. 1 (1981), рр. 31, 36.

ГейлРубип

526

Linda Gordon arid Ellen Dubois, •Seeking Ecstasy on the Battlefield: Danger and
Pleasure in Nineteenth Century Feminist Sexual Thought•, Feminist Studies 9.1
(Spring 1983); Steven Marcus, The Other Victorians (New York: New American
Library, 1974); Mary Ryan, •The Power of Women's Networks: А Case Study of
Female Moral Reform in America•, Feminist Studies 5.1 (1979); Judith
R. Walkowitz, Prostitution and Victorian Society (Cambridge: Cambridge
University Press, 1980); Judith R. Walkowitz, •Male Vice and Feminist Virtue:
Feminism and the Politics of Prostitution m Nineteenth-Century Britain•, History
Workshop Journall3 (Spring 1982); Jeffrey Weeks, Sex, Politics and Society: The
Regulation of Sexuality Since 1800 (New York: Longman, 1981).
G. J. Barker-Benfield, The Horrors о{ the Half·Known Life (New York: Harper
Colophon, 1976); Marcus, ор. cit.; Weeks, ор. cit., especially pages 48-52; Zambaco,
ор. cit.
Sarah Senefield Beserra, Sterling G. Franklin, and N orma Clevenger, eds., Sex Code
о{ California (Sacramento: Planned Parenthood Affiliates of California, 1977),
р. 113.
IЬid., рр.

113-17.
ор. cit., р. 83. На с. 83-85 полнос­
Maiden Tribute о{ Modem Babylon, а также

Walkowitz, •Male Vice and Feminist Virtueo,
тью изложено обсуждение работы
его последствия.

Walkowitz, •Male Vice and Feminist Virtue•,
Beserra et al,

ор.

cit.,

рр.

ор.

cit.,

р.

85.

106-7.

Preliminary Report of the Special Commission
lnvestigating the Prevalence of Sex Crimes, 1947; State of New Hampshire, Report
о{ the Interim Commission of the State of New Hampshire to Study the Cause and
Prevention of Serious Sex Crimes, 1949; City of New York, Report of the Mayor's
Committee {or the Study о{ Sex Offences, 1939; State of New York, Report to the
Governor оп а Study о{ 102 Sex Offenders at Sing Sing Prison, 1950; Samuel
Hartwell, А Citizen's Handbook of SexualAЬnormalities and the Mental Hygiene
Approach to Their Prevention, State of Michigan, 1950; State of Michigan, Report
of the Governor's Study Commission on the Deviated Criminal Sex Offender, 1951.
Commonwealth of

Massachнsetts,

Это просто ряд примеров.
10

Estelle В. Freedman, • 'Uncontrolled Desire': The Threat of the Sexual Psychopath
in America, 1935-1960•, paper presented at the Annual Meeting of the American
Historical Association, San Francisco, December 1983.

11

Allan Berube, •Behind the Spectre of San Francisco•, Body Politic (April 1981);
Allan Berube, •Marching to а Different Drummer•, Advocate (October 15, 1981);
John D'Emilio,Sexual Politics, Sexual Communities: The М aking о{ the Homosexual
Minority in the United States, 1940-1970 (Chicago: University of Chicago Press,
1983); Jonathan Katz,GayAmericanHistory(NewYork: Thomas У. Crowell,1976).

12

D'Emilio,

13

John Gerassi, The Boys of Boise (New York: Collier, 1968,

ор.

cit.,

рр.

46-7;

Алан Берубе, из приватной беседы.
р.

14).

Я признательна

Алану Берубе за то, что он обратил мое внимание на этот инцидент.
14

15

Алан Берубе, из приватной беседы;

D'Emilio, ор. cit.; John D'Emilio, •Gay
Politics, Gay Community: San Francisco's Experience•, Socialist Review 55
(January-February 1981).
Следующие примеры подсказывают перспектинные направления исследований.

Локальный скандал в Мичиганском Университете задокументирован в

Daniel

Размышляя о сексе

527

Tsang, •Gay Ann Arbor Purges•, Midwest Gay Academic Journal 1.1 (1977); and
Daniel Tsang, •Ann Arbor Gay Purges•, part 2, Midwest Gay Academic Journal
1. 2 (1977). В Мичиганском Университете количество сотрудников, уволенных
по подозрению в гомосексуальности, кажется, может соперничать только с ко­
личеством сотрудников, уволенных по подозрению в сочувствии коммунистам.

Было бы интересно иметь точные цифры, позволяющие провести сравнение чис­
ла профессоров, которые потеряли свои должности в течении этого периода из­

за своих сексуальных и и:з-за политических пристрастий. В рамках регулятор­
ной реформы многие штаты в течение этого периода приняли законы, в соответ­
ствии с которыми запрещалось продавать спиртное людям, •известным как сек­

суальные извращенцы•, а также предписывалось закрывать бары, обслужива­
ющие такие •сексуально извращенные• категории населения.

Такой закон был принят в Калифорнии в
ным Верховным Судом штата в

1959.

1955

и был признан неконституцион­

(Из приватной беседы с Аланом Берубе).

Было бы весьма интересным также узнать точно, какие штаты принимали та­
кие постановления, даты их вступления в силу, дебаты, которые предшествова­

ли их принятию, а так же то, как много таких законов и сейчас не утратили
свою силу. Факты свидетельствуют, что во время преследований инаковых эро­
тических популяций Джон Вилли и Ирвинг Кло, два ведущих продюсера и рас­

пространителя с/м эротики в Соединенных Штатах с конца 1940-х и до начала
1960-х, подвергались преследованиям со стороны полиции и что на Кло, как
минимум, воздействовало расследование Конгресса, которое проводилось Ко­
митетом Кефовир. Информацией о карьерах Вилли и Кло я обязана личному
общению с Дж. Б. Рандом. Информации по этому вопросу явно недостаточно, но

см.

John Willie, The Adventures of Sweet Gwendoline. (New York: Belier Press,
1974); J. В. Rund, •Preface•, Bizarre Comix 8 (New York: Belier Press, 1977);
J. В. Rund, •Preface•, Bizarre Fotos 1 (New York: Belier Press, 1978); and J. В.
Rund, •Preface•, Bizarre Katalogs 1 (New York: Belier Press, 1979). Было бы по­
лезно также располагать более систематической информацией по поводу изме­
нений в законодательстве и полицейской активности в отношении не-гомосек­
суальных эротических диссидентов.

16

В

1977

году в Дэйд Каунти, Флорида, Анита Брайант, в прошлом победитель­

ница конкурса красоты, певица, в свое время выступавшая для американских

солдат во Вьетнаме во время войны, инициировала успешный процесс за отмену
постановления о правах геев (направленный, в частности, против учителей-гомо­
сексуалистов в бесплатных средних школах), и тем самым инициировала мощ­

ную антигеевскую кампанию по всей стране; ее организация, •Спасём наших де­
тей•, стала моделью для многих антигеевских объединений.- Прим. ред.
17

•Chicago is Center of National Child Porno Ring: The Child Predators•, •Child Sex:
Square in New Town Tells it All•, •U.S. Orders Hearings On Child Pornography:
Rodino Calls Sex Racket an 'Ou trage' •, • Н un t Six Men, Тwen ty Boys in Crackdown •,
Chicago Tribune (Мау 16, 1977): •Dentist Seized in Child Sex Raid: Carey to Open
Probe•, •How Ruses Lure Victims to Child Pornographers•, Chicago Tribune (Мау
17, 1977); •Child Pornographers Thrive on Legal Confusion•, • U.S. Raids Hit Porn
Sellers•, Chicago Tribune (Мау 18, 1977).

18

Исчерпывающую информацию относительно •паники по поводу детской пор­

нографии• можно найти в Pat Califia, •The Great Kiddy Porn Scare of '77 and Its
Aftermath•, Advocate (October 16, 1980); Pat Califia, •А Thorny Issue Splits а
Movement• ,Advocate (October 30, 1980); Mitzel, The Boston Sex Scandal (Boston:
Glad Day Books, 1980); Gayle RuЬin, •Sexual Politics, the New Right, and the Sexual
Fringe•, in Daniel Tsang, ed., The Age ТаЬоо (Boston: Alyson PuЬlications, 1981);

ГейлРубин

528

о проблеме межпоколенческих отношений см. также Roger Moody, lndecent
Assault (London: Word Is Out Press, 1980); Тот O'Carroll,Paedophilia: The Radical
Case (London: Peter Owen, 1980); Tsang, The Age ТаЬоо, ор. cit., and Paul Wilson,
The Man They CalledA Monster(New South Wales: Cassell Australia, 1981).
•House Passes Tough Bill on Child Porn•, San Francisco Chronicle (November 15,
1983): 14.
20

George Stambolian, •Creating the New Man: А Conversation with Jacqueline
Livingston•, Christopher Street (Мау 1980); •Jacqueline Livingston•, Clothed With
the Sun, 3.1 (Мау 1983).

21

Paul Н. Gebhard, •The Institute•, in Martin S. Weinberg, ed.,Sex Research: Studies
from the Кinsey Institute (New York: Oxford University Press, 1976).

22

Phoebe Courtney, The Sex Education Racket: Pornography in the Schools (An
Expose) (New Orleans: Free Men Speak, 1969); Dr Gordon V. Drake, SIECUS:
Corrupter о{ Youth (Tulsa, Oklahoma: Christian Crusade Publications, 1969).

23

Pavlov' s Children (They Мау В е Yours) (Los Angeles, California: Impact Publishers,
1969).

24

Norman Podhoretz, •The Culture of Appeasement•, Harper's (October 1977).

25

Alan Wolfe and Jerry Sanders, •Resurgent Cold War Ideology: The Case of the
Committee on the Present Danger•, in Richard Fagen, ed., Capitalism and the State
in U.S.·Latin American Relations (Stanford: Stanford University Press, 1979).

26

Jimmy Breslin, •The Moral Majority in Your Motel Room•, San Francisco Chronicle
(January 22, 1981): 41; Linda Gordon and Alien Hunter, •Sex, Family, and the
New Right•, Radical America (winter 1977-8); Sasha Gregory-Lewis, •The Neo·
Right Political Apparatus•, Advocate (February 8, 1977); Sasha Gregory-Lewis,
•Right Wing Finds New Organizing Tactic•, Advocate (June 23, 1977); Sasha
Gregory-Lewis, • Unravelling the Anti-Gay Network•, Advocate (September 7,
1977); Andrew Kopkind, •America's New Right>,New Times(September 30, 1977);
Rosalind Pollack Petchesky, •Anti-abortion, Anti-feminism, and the Rise of the
New Right•, Feminist Studies 7.2 (summer 1981).

27

Rhonda Brown, •Blueprint for

28

James Barr, Quatre{oil (New York: Greenberg, 1950),

29

Эта мысль была впервые высказана в Mary Mcintosh, •The Homosexual Role•,
Social ProЬlems 16.2 (fall1968); идея была развита в Jeffrey Weeks, ComingOut:
Homosexual Politics in Britain {rom the Nineteenth Century to the Present (New
York: Quartet, 1977), and in Weeks, Sex, Politics and Society, ор. cit.; see also
D'Emilio. Sexual Politics, Sexual Communities, ор. cit.; and Gayle RuЬin,
•Introduction• to Renee Vivien, А WomanAppeared to Ме (Weatherby Lake, МА:
Naiad Press, 1979).

30

Bert Hansen, •The Historical Constrнction of
Review 20 (Spring(Sнmmer 1979).

31

Walkowi tz, Prostitution and Victorian Society, ор. ci t.: and Walkowitz, •Male Vice
and Female Virtue•, ор. cit.

32

Michel

33

Весьма полезное обсуждение этих вопросов можно найти в

Foucaнlt,

а

Moral America•, Nation
р.

(Мау

23, 1981).

310.

Homosexнality•,

Radical History

The History of Sexuality (New .York: Pantheon, 1978).

Robert Padgнg,
•Sexual Matters: On Conceptualizing Sexuality in History•, Radical History Review
20 (spring/summer 1979).

Размышляя о сексе
34

529

Claude Levi-Strauss,

•А

Confrontation•, New Left Review 62 (July-August 1970).
• кантианством без транс­

В этой дискуссии Леви-Стросс называет свою позицщо
цендентного субъекта•.

ор.

р.

35

Foucault,

36

См. дебаты в:

37

См.

38

См. например, •Роре

Praises Couples for Self-Control•, San Francisco Chronicle
(October 13, 1980): 5; •Роре Says Sexual Arousal Isn't а Sin If It's Ethical•, San
Francisco Chronicle (November 6, 1980): 33; •Роре Condemns 'Carnal Lust' As
Abuse of Human Freedom•, San Francisco Chronicle (January 15, 1981): 2; •Роре
Again Hits Abortion, Birth Control•, San Francisco Chronicle (January 16, 1981):
13; and •Sexuality, Not Sex in Heaven•, San Francisco Chronicle (December 3,
1981): 50.

39

Susan Sontag, Styles о{ Radical Will (New York: Farrar, Strauss, & Giroux, 1969),
р. 46.

40

See Foucault,

41

American Psychiatric Association, Diagnostic and Statistical Manual о{ Mental
and Physical Disorders, Зrd edn (Washington, DC: American Psychiatric
Association).

42

cit.,

II.

Weeks, Sex, Politics and Society,

Weeks, Sex, Politics and Society,

ор.

cit.,

рр.

Рубин использует слово

ор.

cit.,

р.

ор.

cit.,

р.

9.

22.

106-7.

vanilla

(ваниль), употребляемое в жаргонах девиант­

ных сексуальных групп (С\М, фетишисты и т. п.)- и оттуда заимствуемое в
общий сексуальный (и не только) сленг- для обозначения •нормального• сек­

са. В компьютерном, музыкальном и т. д. сленге

vanilla

тоже может означать

•обычный, заурядный•.- При.м.ред.
43

..
45

Alfred Kinsey, Wardell Pomeroy, and Clyde Martin,SexualBehaviorin the Нитап
М ale (Philadelphia: W .В. Saunders, 1948); Alfred Kinsey, Wardell Pomeroy, Clyde
Martin, and Paul Gebhard, Sexual Behavior in the Нитап Female (Philadelphia:
W.B. Saunders, 1953) .
John Gagnon and William Simon, Sexual Deviance (New York: Harper & Row, 1967);
John Gagnon and William Simon, The Sexual Scene (Chicago: Transaction Books,
Aldine, 1970); John Gagnon, Нитап Sexualities (Glenview, Illinois: Scott,
Foresman, 1977).
Havelock Ellis, Studies in the Psychology о{ Sex (two volumes) (New York: Random
House, 1936).

46

Foucault,

47

Gilbert Herdt, Guardians of the Flutes (New York: McGraw-Hill, 1981); Raymond
Kelly, •Witchcraft and Sexual Relations•, in Paula Brown and Georgeda
BuchЬinder, eds., Man and Woman in the New Guinea Highlands (Washington,
DC: American Anthropological Association, 1976); Gayle RuЬin, •Coconuts: Aspects
of Male/Female Relationships in New Guinea•, unpuЬlished ms., 197 4; Gayle RuЬin,
review of Guardians о{ the Flutes,Advocate (December 23, 1982); J. Van Baal, Dema
(The Hague: Nijhoff, 1966); F. Е. Williams, Papuans of the Trails-Fly (Oxford:
Clarendon, 1936).

48

Caroline Bingham, •Seventeenth-Century Attitudes Toward Deviant Sex•, Journal
of Interdisciplinary History (spring 1971): 465.
Stephen О. Murray, • The Insti tutional Elaboration of а Quasi-Ethnic Communi ty•,
International Review of Modern Sociology (July-December 1979).

49

ор.

cit.,

р.

43.

Гей.л Рубин

530
50

51
52

Дли дальнейшего знакомства с этим вопросом см. Berube, •Behind the Spectre of
San Franciscot, ор. cit.; Berube, •Marching to а Different Drummert, ор. cit.;
D'Emilio, •Gay Politics, Gay Community•, ор. cit.; D'Emilio, Sexual Politics,
Sexual Communities, ор. cit.: Foucault, ор. cit. Hansen, ор. cit.; Katz, ор. cit.;
Weeks, Coming Out, ор. cit.; and Weeks, Sex, Politics and Society, ор. cit.
Walkowitz, Prostitution and Victorian Society, ор. cit.
Полиции нравов также атакует все виды секс-бизнеса, будь то гей-бары, гей­
бани, книжные магазины •дли взрослых•, производители и диетрябьюторы
коммерческой эротики или свивг-клубы [клубы обмена сексуальными партне­
рами

53

-

Пр им. ред.].

54

Foucault, ор. cit., р. 40.
Kar!Marx, inDavid McLellan, ed., TheGrundrisse(NewYork: Harper&Row, 1971},
р. 94.

55

Clark Norton, •Sex in Americat, Inquiry (October 5, 1981).

Эта статьи является

превосходным дайджестом многих текущих законов о сексе и будет полезна
каждому, кто интересуется проблематикай сексуальности.

57

Bessera et а!., ор. cit., рр. 165-7.
Sarah Senefeld Beserra, Nancy М. Jewel, Melody West Matthews, and Elizabeth R.
Gatov, eds., Sex Code of California (PuЬlic Education and Research Committee of
California, 1973}, рр. 163-8. Это более раннее издание Sex Code of California пред­
шествовало статуту по взрослым 1976-го года и, естественно, даёт лучший об­
зор законов о содомии.

58

59

Esther Newton, МotherCamp: Female I mpersonators inAmerica (Englewood Cliffs,
New·Jersey: Prentice-Hall, 1972}, р. 21, курсив оригинала.
D'Emilio, Sexual Politics, Sexual Communities, ор. cit., рр. 40-53, работа содер­
жит великолепную дискуссию по поводу подавлении геев в областях, которые
мною упоминались. Динамика, которую Д'Эмилио описывает, однако, являет­
си приложимой, хоти и в несколько измененной форме, и к другим эротичес­

ким популяциям, и дли других исторических периодов. Таким образом, специ­
фическая модель сексуального угнетении должна быть несколько обобщена для

того, чтобы ее можно было использовать, с необходимыми модификациями, дли
других сексуальных групп.

50
61
62

63

Weeks, Sex, Politics and Society, ор. cit., р. 14.
Рубин использует жаргонное слово shrink. - Прим. ред.
Lysander Spooner, Vices Are Not Crimes: А Vindication of Мoral Liberty (Cupertino,
СА: Tanstaafl Press, 1977).
Я взяла эту терминологию из весьма полезной дискуссии, изложенной в работе

Weeks, Sex, Politics and Society, ор. cit.,
64

См.

Spooner,

ор.

cit.,

РР-

14-15.

рр. 25-9.Феминистский анти-порнографический дискурс

уходит корними в традицию оправдании попыток морального коптроли при по­

мощи обещаний, что такие действии защитит женщин и детей от насилии.
65

•Pope's Talk on Sexual Spontaneity• ,San Francisco Chronicle (November 13, 1980):
8; см. такжепримечание 37. Джулии Пенелоуп утверждает, что •мы не нужда­
емся ни в чем, что заявляет о себе как о •чисто сексуальном•, и что •Фантазии,

как аспект сексуальности, возможно, ивлиетси фаллацентрической потребнос­
тью, от которой мы еще не освободилисы (из работы

Hard Questions•, Sinister Wisdom 15 (fall1980): 103).

•And Now For the Really

Размышляя о сексе
66

67

531

См. в особенности Walkowitz, Prostitution and Vi(:torian Society, ор. cit., and
Weeks, Sex, Politics and Society, ор. cit.
Moral Majority Report (July 1983). Я обязана Аллану Берубе, привлекшему мое
внимание к этой картинке.

68

Цит. по

69

Цит. по Н.
р.

70

71

72

Larry Bush, •Capitol Reporto, Advocate (December 8, 1983): 60.
Montgomery Hyde, А History of Pornography (New York: Dell, 1965),

31.

См., например, работу Laura Lederer,

ed., Take Back the Night (New York: William
Morrow, 1980); Andrea Dworkin, Pornography (New York: Perigee, 1981). Кроме
этого, отличными источниками по данной теме являются Newspage of San
Francisco's Women Against Violence in Pornography и Newsreport of New York
Women Against Pornography.
Kathleen Barry, Female Sexual Slavery (Englewood Cliffs, New Jersey: PrenticeHall, 1979); Janice Raymond, The Transsexual Empire (Boston: Beacon, 1979);
Kathleen Barry, •Sadomasochism: The New Backlash to Feminism•, Trivia 1 (fall
1982); Robln Ruth Linden, Darlene R. Pagano. Diana Е. Н. Russell, and Susan Leigh
Starr, eds., Against Sadomasochism (East Palo Alto, СА: Frog in the Well, 1982);
and Florence Rush, The Best Kept Secret (New York: McGraw-Hill, 1980).
SallyGearhart, •An Open Letter to the Voters in District 5 and San Francisco's Gay
Community•, 1979; Adrienne Rich, Оп Lies, Secrets, and Silence (New York: W. W.
Norton. 1979), р. 225. (•С другой стороны, существует и гомосексуальная пат­
риархальная культура, культура, созданная мужчинами-гомосексуалистами и
отражающая такие мужские стереотипы,

как доминирование и подчинение в

качестве единственно возможных моделей взаимоотношений, как отделение
секса от эмоциональной вовлеченности- культура, зараженная ненавистью к

женщинам. Мужская огей•-культура открыла для лесбиянок имитацию роле­
вых стереотиnов •буч• и •Фам• [см. сноску 75- Прим. ред.], •активный• и
•пассивный•, культуру •съема• nартнера, садамазохизм и насильственный,
жестокий, само-разрушающий мир огей•-баров• ); Judith Pasternak, •The

Strangest Bedfellows: Lesblan Feminism and the Sexual Revolutiono, WomanN ews
(October 1983); Adrienne Rich, •Compulsory Heterosexuality and Lesblan
Existence•, in Ann Sni tow, Christine Stansell, and Sharon Thompson, eds., Pdwe rs
of Desire: The Politics of Sexuality (New York: Monthly Review Press, 1983).
ор.

73

Julia Penlope,

"

Sheila Jeffreys, •The Spinster and Her Enemies: Sexuality and the Last Wave of
Feminism•, Scarlet Woman 13.2 (July 1981): 26; дальнейшее развитие этой тен­
денции можно проследить в: Judith Pasternak, ор. cit.

75

•Буч• (Ьutch)- лесбиянка, придерживающаяся •про-мужского• имиджа,

76

Pat Califia, •Feminism vs. Sex: А New Conservative Wave•, Advocate (February
21, 1980); Pat Califia, •Among Us, Against Us- The New Puritans•, Advocate
(Apri117, 1980); Pat Califia, •The Great Kiddy PomScare of 77 and Its Aftermath•,
ор. cit.; Califia, •А Thorny Issue Splits а Movement•, ор. cit.; Pat Califia,Sapphistry
(Tallahassee, Florida: N aiad, 1980); Pat Califia, • What Is Gay Liberation• ,Advocate
(June 25, 1981); Pat Califia, •Feminism and Sadomasochism•, Co·Evolution
Quarterly 33 (spring 1981); Pat Califia, •Response to Dorchen Leidholdt•, New
Women's Times (October 1982); Pat Califia, •PuЬlic Sex•, Advocate (September
30, 1982); Pat Califia, •Doing It Together: Gay Men, Lesblans, and Sex•,Advocate
(July 7, 1983); Pat Califia, •Gender-Bending•,Advocate (September 15, 1983); Pat

•фам•

(femme)-

cit.

•nро-женского•.- Прим.ред.

ГейлРубин

532

Califia, •The Sex Industry>,Advocate (October 13, 1983); Deirdre English, Amber
Hollibaugh, and Gayle RuЬin, •Talking Sex•, Socialist Review (July-August 1981);
•Sex Issue>, Heresies 12 (1981); Amber Hollibaugh, •The ErotophoЬic Voice of
Women: Building а Movement for the Nineteenth Century•, New York Native
(September 26-0ctober 9, 1983); Maxine Holz, •Pom: Turn On or Put Down, Some
Thoughts on Sexuality•, Processed World 7 (spring 1983); Barbara O'Dair, •Sex,
Love, and Desire: Feminists Struggle Over the Portrayal of Sex• ,Alternative М edia
(spring 1983); Lisa Orlando, •Bad Girls and 'Good' Politics•, Village Voice, Literary
Supplement (December 1982); Joanna Russ, •Being Against Pornography>,
Thirteenth Moon, vol. VI, nos I and 2 (1982); Samois, What Color Is Your
Н andkerchief (Berkeley: Samois, 1979); Samois, Coming to Power (Boston: Alyson,
1982); Deborah Sundahl, •Stripping For а Living•, Advocate (October 13, 1983);
Nancy Wechsler, •Interview with Pat Califia and Gayle RuЬin>, part I, Gay
Community News (July 18, 1981), and part II, Gay Community News (August 15,
1981); Ellen Willis, Beginning to See the Light (New York: Knopf, 1981); прекрас­
ный обзор истории идеологических изменений в феминизме, которые повлия­
ли на дебаты о сексе, можно найти в:

Alice Echols, •Cultural Feminism: Feminist
Capitalism and the Anti-Pornography Movement• ,Social Text 7 (spring and summer
1983).

77

Lisa Orlando, • Lust at Last! Spandex Invades the Academy•, Са у Community N ews
15, 1982); Ellen Willis, • Who Is а Feminist? An Open Letter to RoЬin Morgan •,
Village Voice, Literary Supplement (December 1982).
(Мау

78

Ellen Willis, Beginning to See the Light,

ор.

cit.,

р.

146.

Я благодарна Жан Берг­

маи за то, что она обратила мое внимание на эту цитату.
79

См., например, Jessica Benjamin, •Master and Slave: The Fantasy of Erotic
Domination•, in Snitow et al., ор. cit., р. 297; and В. Ruby Rich, review of Powers
of Desire, in These Times, (November 16-22, 1983).

80

В.

81

Samois, What Color Is Your Handkerchief, ор. cit.; Samois, Coming То Power, ор.
cit.; Pat Califia, •Feminism and Sadomasochism•. ор. cit.; Pat Califia, Sapphistry,
ор. cit.

82

Lisa Orlando, •Power Plays: Coming То Terms With LesЬian S/M•, Village Voice
(July 26, 1983); Elizabeth Wilson, •The Contextof 'Between Pleasure and Danger':
The Barnard Conference оп Sexuality>>, Feminist Review 13 (spring 1983), especially
рр. 35-41.

83

Ruby Rich,

ор.

cit.,

р.

76.

Taylor v. State, 214 Md. 156, 165. 133 А. 2d 414, 418.
ор. cit., рр. 163-5.

84

Bessera, Jewel, Matthew, and Gatov,

85

•Marine and Mom Guilty of Incest•, San Francisco Chronicle(November 16, 1979):
16.

86

Norton, ор. cit., р. 18.
People v. Samuels, 250 Cal.
People v. Samuels, 250 Cal.

87
88

См. сноску

55.

Арр.

2d 501, 513, 58 Cal. Rptr. 439, 447 (1967).

Арр.

2d. at 513-514, 58 Cal. Rptr. at 44 7.

89

Mariana Valverde, • Feminism Meets Fist-Fucking: Getting Lost in LesЬian S &
Body Politic(February 1980); Wilson, ор. cit., р. 38.

90

Benjamin,

91

Barbara Ehrenreich, • What Is This Thing Called Sex •, N ation (September 24, 1983):
247.

ор.

cit.

р.

292,

но см. также рр.

М •,

286, 291-7.

Размышляя о сексе
92

93
94
95

96

533

Gayle RuЬin, •The Traffic in Women•, in Rayna R. Reiter, ed., Toward an
Anthropology of Women (New York: Monthly Review Press, 1975), р. 159.
RuЬin, •The Traffic in Women•, ор. cit., р. 166.
Foucault, ор. cit., р. 106.
Catherine MacKinnon, •Feminism, Marxism, Method and the State: An Agenda for
Theory•, Signs 7.3 (spring 1982): 515-16.
Catherine MacKinnon, •Feminism, Marxism, Method, and the State: Toward
Feminist Jurisprudence•, Signs 8.4 (summer 1983): 635.

97

Colette, The Ripening Seed, translated and cited in Hannah Alderfer, Beth Jaker,
and Marybeth Nelson,Diary of а Conference оп Sexuality (New York: Faculty Press,
1982), р. 72.

98

John Lauritsen and David Thorstad, The Early Homosexual Rights Movement in
Germany (New York: Times Change Press, 1974).
D'Emilio, Sexual Politics, Sexual Communities, ор. cit.; Berube •Behind the Spectre
of San Francisco•, ор. cit.; Berube, •Marching to а Different Drummer•, ор. cit.

99

11.

Феминизм и психоанализ

Джулиет Митчелл

Женская сексуальность.

Жак Локон и ecole freudiene. Введение

Я возражаю против того, насколько все вы
(Хорни, Джонс, Радо и другие) не различаете четко

и ясно физическое и биологическое, пытаетесь про­
вести явную параллель между этими двумя поняти­

ями и, исходя из этого, неосознанно конструируете

психические факты, которые являются недоказуе­

мыми, и вынуждены объявлять реактивным и рег­
рессивным то, что на самом деле без сомнения явля­

ется первичным. Конечно, эти упреки будут оста­
ваться невразумительными ... Послушайте, я толь­

ко хотел бы подчеркнуть, что мы должны отделять
психоанализ от биологии, подобно тому как мы его
всегда отделяли от анатомии и физиологии.

Фрейд, письмо к Карлу М юллер-Брауншвейгу,

1935

Жак Лаканпосвятил себя задаче пересмотра и переформулиро­
вания работ Зигмунда Фрейда. Психоаналитическая теория сегодня
является весьма пестрой дисциплиной: в работах Фрейда есть про­
тиворечия, и последовательные аналитики развивали один аспект и

© Macmillan Press, 1982.
Все ссылки на работы Фрейда в тексте делаются по изданию Standard

Edition of
the Complete Psychological Work of Sigmund Freud, 24 vols (London: Hogarth,
1953-74).

Перевод Захара Карасюка выполнен по изданию Juliet Mitchell and Jacqueline
Rose, eds., Feminine Sexuality. Jacques Lacan and the ecole freudiene. Trans. Ьу
J. Rose (NY: Pantheon Books, 1982), рр. 1-27.

535
отвергали другой, таким образом, используя ту или иную тему в ка­

честве отправной точки для новой теории. Лак ан выстроил свой про­
ект иначе:

несмотря на противоречия и тупики, он видит теорию

Фрейда цельной и однородной. Идеи Фрейда не надо изменять и пе­
ресматривать, их всего лишь нужно было поместить в соответствую­

щую концептуальную оболочку, для которой они и предназначены,
но которую, в силу исторических причин, сам Фрейд сформулиро­
вать не смог. Эту концептуальную систему принесло развитие линг­
вистики.

Вполне можно доказать, что в результате развития психоана­
лиза на протяжении этого столетия мы достигли широкого спектра

терапевтического понимания и иреумножения плодотворных идей­

но мы потеряли возможность прояснения исходной теории. Сказать,
что в работах Фрейда содержатся противоречия

-

совсем не то же

самое, что утверждать, что его концепция гетерогенна и вполне дает

право каждому ухватится за кайло и разрабатывать ее как ему захо­
чется. Лакан выступил против того, что в его понимании было недо­
пустимым и неприемлемым: а именно, более или менее мирное сосу­

ществование различных линий психоаналитической мысли. С этой

точки он и направился на поиски базовых концепций Фрейда. И вот
тут-то, в исходном пункте, существует соглашение между психоана­

литиками касательно территории, на которой они работают: психо­

анализ имеет дело с человеческой сексуальностью и бессознательным.
Психоаналитическая концепция сексуальности в корне проти­
воречит всем расхожим концепциям. Сексуальность невозможно
приравнять к функционированию гениталий, и также она не явля­
ется просто выражением биологического влечения. Это всегда пси­
хосексуальность, система сознательных и бессознательных челове­
ческих фантазий, включающая целый ряд возбуждений и действий,

производящих наслаждение за рамками удовлетворения любой ба­
зовой физиологической потребности. Она возникает из различных
источников, ищет удовлетворения различными путями и использу­

ет много разнообразных объектов для достижения своей цели

-

по­

лучения наслаждения. Только с большими трудностями, и потому
никогда не совершенно, превращается она из влечения со многими

составляющими- из единого «либидо•>, выраженного посредством
очень разных явлений

-

в то, что обычно понимают как сексуаль­

ность, нечто предстающее интегральным инстинктом, где господ­
ствует функция гениталий.

Для всех психоаналитиков разв~тие человеческого субъекта, его
бессознательного и его сексуальности двигаются рука об руку, они

Джулиет Митчелл

536

переплетены от рождения. Психоаналитик не может подписаться под
популярным ныне социологическим различением, согласно которо·

му человек рождается с своим биологическим гендером, к которому
общество -внешнее окружение, родители, образование, культура­

добавляет социально определ~нный пол, мужской или женский. Пси­

хоанализ не может сделать подобного различения: человек форми­
руется посредством своей сексуальности, она не может быть «добав­

лена• к нему или к ней. Психасексуальность и бессознательное свя­
заны между собой очень тесно, сложно и многообразно, но абсолют­
но ясно, что бессознательное содержит те желания, что не могут быть
удовлетворены и потому вытеснены. Господствуют среди этих жела­

ний табуираванные инцестуазвые влечения детства.
Бессознательное содержит все, что было вытеснено из сознания,
но при этом не смыкается с ним. Существует очевидный дефект не­
прерывности сознательной психической жизни -этими разрывами
и занимается психоанализ. Вклад Фрейда состоит в том, что он про­
демонстрировал, что эти разрывы составляют систему, полностью

отличную от системы сознания: бессознательное. Бессознательное

управляется своими собственными законами, в нем образы не следу­
ют один за другим, как в последовательной логике сознания, но сгу­

щаются друг с другом, либо смещаются на что-то другое. Так как это
бессозпате.льпое, к немуневозможен прямой доступ, но его прояв­

ления наиболее очевидны в снах, обыденных обмолвках, шутках,
«нормальных• расколах и разногласиях, происходящих внутри че­

ловеческого субъекта, а также в психотическом и невротическом
поведении.

Лакав полагал, что, хотя все психоаналитики полностью при­

знают важность бессознательного и привилегированное положение
сексуальности в развитии человеческого субъекта, то, как многие
пост-фрейдисты построили свои теории, совершенно сводит на нет
или искажает значимость даже этих основополагающих постулатов.

Самое современное психоаналитическое мышление Лакан находит
увязшим в расхожих идеологиях и утратившим саму революцион­

ную природу работ Фрейда; это мышление просто воспроизводит то,
что ес'l'Ь задача его исследования: психоанализ не должен вникать в

то, как мужчины и женщины живут или должны жить, будучи сек­
суально дифференцированными существами

-

в первую очередь он

должен анализировать, как они стали такими существами.

Деятельность Лакана должна всегда рассматриваться в контек­
сте ведущейся им двунаправленной полемики. Наиболее простая ее
часть состоит в его спорах, иногда путем явной, названной отсылки,

Жепская сексуальпость. Жак Лан:ап и

ecole freudiene.

Введепие

537

чаще путем вепрямого выпада или намека, почти со всеми выдаю­

щимися аналитиками после Фрейда. Как во Франции, так и за ее
пределами, история Лакана была историей повторяющихся иститу­

циональных конфликтов и непрестанной оппозиции установленным
взглядам. За пределами Франции его мишенями были господствую­

щая в Америке эго-психология и теории Мелани Кляйн и наиболее

значительных аналитиков школы объектных отношений: 1 Балинта,
Фэйрбэрна и Винникотта. Лакан был более благосклонен к клини­
ческой проницательности одних, менее благосклонен к другим, но
всех он обвинял внепонимании и ущербе теории, воздвигнутой
Фрейдом.
Второе острие полемики Лакана направлено на ошибку, кото­

рую, как он полагал, спровоцировал сам Фрейд: парадоксальным

образом, лелея раны, нанесенные вепризнанием и среди обществен­
ности, и среди медиков, Фрейд очень хотел быть легко понятым.
Песоразмерная трудность стиля Лакана бросает вызов легкому по­
ниманию, популяризации и секуляризации психоанализа, как это

произошло наиболее заметно в Северной Америке. Психоанализ при­
зван показывать, что мы не знаем того, что мы думаем, что знаем, и

поэтому он не может насиловать наше обыденное мировосприятие,
используя те идиомы, которым он должен противостоять; вызов иде­

ологии не может опираться на лингвистическое влечение к ней. До­
минирующая идеология сегодня, как и в то в время и в том месте, где

был основан психоанализ, -гуманизм. Гуманизм предполагает, что
человек находится в центре собственной истории и себя самого; он
является субъектом, более или менее контролирующим свои дей­
ствия, осуществляя выбор. Гуманистической психоаналитической
практике грозит опасность рассматривать пациента как того, кто

утратил контроль и чувство реального и настоящего себя (своей иден­

тичности), и она ставит целью помочь приобрести их вновь. Смысл и

стиль работ Лакана бросает вызов подобному пониманию человечес­
кого субъекта: ничего такого нет. В структуре предложений боль­
шинства его публичных выступлений и в стиле его письма грамма­
тический субъект отсутствует либо смещается, или, почти всегда,
сконструирован только через пассив. Можно сказать, что на этом
уровне сложность лакаиовекого стиля отображает его теорию.

Гуманистическая концепция рода человеческого предполагает,
что субъект существует с самого начала. Хотя бы имплицитно, но
эго-психологи, сторонники теории объектных отношений и кляйни­
анцы опираются на ту же предпосылку. По этой причине Лакан счи­
тает, что в таком анализе они больше идеологи, чем теоретики пси-

Джулиет Митчелл

538

хоанализа. У Фрейда, что использует Лакав, ни бессознательное, ни
сексуальность не могут ни в коей мере являться заранее данными

фактами, это конструкции; т. е. это объекты со своей историей и че­
ловеческий субъект сам по себе формируется только в этих истори­

ях. Как раз эту историю человеческого субъекта как в общем плане
(история человечества), так И в частном (жизнь отдельной личнос­
ти), проявля.ющуюся в бессознательно воображаемой жизни, и от­
слеживает психоанализ. Это сразу же устанавливает такую концеп­

туальную систему, внутри которой может быть понят сам вопрос о
женской сексуальности. Как писал Фрейд: «Согласно своей природе
психоанализ не пытается описывать, что есть женщина- это было
бы задачей вряд ли выполнимой

какона еюстановится>>(Фрейд,

- но подступается к вопросу о том,
XXII, 1933, стр.116: курсив Дж. М.).

Лакав посвятил себя переориентации психоанализа на задачу

расшифровки тех способов, при помощи которых человеческий
субъект конструируется

-

как он им становится

-

из маленького

человеческого животного. Именно с учетом этой цели Лакав предло­
жил психоаналитической теории новую науку лингвистику, которую

он развил и изменил применительно к концепции субъективности.
Человеческое животное рождается в язык, и именно в границах язы­
ка конструируется человеческий субъект. Язык не вырастает из ин­
дивида, он всегда находится там, во внешнем мире, ожидая новорож­

денного. Язык всегда «принадлежит» другому человеку. Человечес­
кий субъект создается из общего закона, который приходит к нему

извне сам и посредством речи других людей, хотя эта речь, в свою

очередь, должна соотноситься с этим общим законом.
Человеческий субъект Лакава противоположен гуманистичес­
кому. Его субъект не есть организм, обладающий идентичностью, а

существо, созданное в расщелине радикального раскола ..Идентич­
ность

-

как кажется, идентичность субъекта,

-

является на самом

деле миражом, появляющимся, когда субъект формирует образ себя,
отождествляясь с восприятием себя других. Когда ребенок учится
говорить

<• мне •>

и <<я»

,

он только получает эти определения от кого­

то и откуда-то еще, из мира, который постигает и называет его. Эти

термины не иребывают в гармонии с его собственным телом, они не
появляются из него самого, но откуда-то извне. Лакавовекий чело­
веческий субъект не есть «разделенное Я» (Лэнг), которое в другом

обществе могло бы быть создано целым, это я, которое фактически и
по необходимости создается только внутри раскола- существо, ко­

торое может концептуализовать себя только будучи отображенным
обра•гно в себя с позиции желания кого-то другого. Бессознательное,

Женс"ая се"суальность. Ж а" Ла"ан и ecole freиdiene. Введение

539

где субъект не является собой, где •я• сновидения может быть кем­
то еще и объект и субъект смещаются и меняются местами, непре­
рывно свидетельствует об этом изначальном расколе.

И здесь же, внутри необходимых делений, которые язык навя­
зывает людям, сексуальность должна тоже найти свое место. Психо­

аналитическое понятие того, что сексуальные желания табуирова­
ны и потому вытеснены в бессознательное, часто понимается в соци­
ологическом смысле (Малиновский, Райх, Маркузе ... ). При этом
подразумевается, что действительно либеральное общество не зап­

рещало бы то, что сейчас является сексуальным табу и таким обра­
зом освободило бы мужчин и женщин от чувства того, что они от­
чуждены от их собственной сексуальности.
Но вопреки этому широко распространенному мнению Лакан
утверждает, что само желание, и вместе с ним желание сексуальное

может существовать только в силу его отчуждения. Фрейд описыва­

ет, как можно наблюдать, как младенец галлюцинирует о молоке,
которое у него отняли, и как ребенок разбрасывает вокруг себя иг­
рушки, чтобы преодолеть травму от вынужденного отъезда матери.
Лаканиспользует эти примеры, чтобы показать, что объект, которо­

го страстно желают, становится собственно об-ъен:то.м только тог­

да, когда ребенок или младенец его теряют. Таким образом, любое
удовлетворение, которое впоследствии может быть достигнуто, все­
гда будет в себе содержать эту потерю. Именно это Лакан именует

•желанием•. Потребность ребенка может достигнуть разрешения, на
свое требование он может получить ответ, но его желание существу­

ет только благодаря исходной неудаче. Желание продолжает суще­
ствовать как следствие первоначального отсутствия, что показыва­

ет, что в этой области само удовлетворение фундаментально невоз­
можно. Именно эта схема, поЛакану, стоит за словами Фрейда о том,
что •мы должны принять во внимание возможность того, что нечто

в природе самого сексуального инстинкта не благоприятствует дос­
тижению полного удовлетворения• (Фрейд,

Xl, 1912, стр. 188-189).

Такой подход к сексуальному желанию привел Лакана, как и
Фрейда, к его категорическомунеприятию любой теории о различии
между полами в терминах заранее данных мужских или женских

особей, которые дополняют и удовлетворяют друг друга. Сексуаль­
ное различие может быть лишь последствием разделения; без этого
разделения оно бы прекратило существовать. Но оно должно суще­
ствовать, так как ни одно человеческое существо не может стать

субъектом вне разделения на два пола. Каждому необходимо занять
позицию либо мужчины, либо женщины. Эта позиция не является

Джулиет Митчелл

540

ни в коей мере идентичной с биологическими сексуальными призна­
ками индивида, она также не является позицией, в которой можно

быть слишком уверенным

-

как показывает психоаналитический

опыт.

Вопрос о том, что создает это различие между полами, был в

центре споров между психоаналитиками в 20-30-е годы. Лакан вер­
нулся к этим спорам как к исходному пункту, от которого развитие

психоаналитической теории пошло неверным путем. Снова Лакан
подчеркнул и переформулировал позицию, которую в этих дебатах
занимал Фрейд. Фрейд всегда настаивал на том, что только наличие
или отсутствие фаллоса и ничто более отмечает разграничение меж­

ду полами. Другие возражали. Ретроспективно ключевая концепция
споров становится абсолютно ясной: это комплекс кастрации. В ито­

говой схеме Фрейда, маленький мальчик и маленькая девочка раз­
деляют одну и ту же сексуальную историю,

« маскулинной ».

которую он называет

Они начинают с желания по отношению к их перво­

му объекту: матери. В фантазии это означает иметь фаллос, который
является объектом желания матери (фалл~ческой).
Эта позиция запрещена (комплекс кастрации), и возникает раз­
личие полов. Кастрационный комплекс завершаетэдиповкомплекс
мальчика (его любовь к матери), а для девочки дает начало комплек­

су, свойственному специфически ей: она перенесет свою объектную
любовь на отца, кто, как кажется, обладает фаллосом, и отождествит­
ся с матерью, которая оным, что приводит девочку в бешенство, не

обладает. Отныне, девочка будет желать иметь фаллос, а мальчик
будет бороться за то, чтобы репрезентировать его. По этой причине,
для обоих полов, это

-

неразрешимое желание их жизни и, по Фрей­

ду, так как в целом вопрос точно неразрешим, тот фундаментальный
уровень, ниже которого психоанализ продвинуться не может. Пси­

хоанализ не может освободить человеческий субъект от того, что есть
его судьба, само условие его субъектности:
<<Никогда аналитику не приходится страдать в большей сте­

пени от ощущения тщетности своих усилий, никогда голос его

не похож более на глас вопиющего в пустыне, чем когда ему
приходится убеждать женщину отказаться от желания иметь
пение на том основании, что это вовсе невозможно» (Фрейд,

XXIII, 1937,

стр.

252).

Концепция Фрейда о наличии фаллической фазы у девочек и то
значение, которое Фрейд придавал комплексу кастрации, встрети­
ли серьезную оппозицию. Лакан возвращается к ключевому момен-

Жен.с"ая се"суальн.ость. Ж а" Л а"ан. и ecole

freudiene.

541

Введен.ие

ту споров, к комплексу кастрации, и, в свете этого, к значению фал­

лического символа, принимая их в качестве основы субъективности

как таковой и места сексуальности в ней. Выбор фаллоса в качестве

образующего начала субъективности и сексуальности указывает как
раз на то, что они сконструированы в разделении как произвольном,

так и отчуждающем. В лакаиовекой интерпретации Фрейда угроза
кастрации не есть нечто реальное по отношению к уже существую­

щему субъекту девочки или потенциальное по отношению к уже су­
ществующему субъекту мальчика,

-

это (как и для Фрейда) то, что

•делает• девочку- девочкой, а мальчика- мальчиком, в разделе­
нии как фундаментальном, так и сомнительном.

Проблема комплекса кастрации разделила психоаналитиков. Ко

времени серьезных споров в середине 20-х ее трактовали как пробле­
му природы женской сексуальности; в основе же лежали прошлые
несогласи.я относительно страха кастрации. Фактически, все после­

дующие работы по женской сексуальности и конструкции сексуаль­
ного различия имеют истоки различные, но так или иначе согласо­

ванные с кастрационным комплексом. Он остается центром
стую неартикулированным

-

-

зача­

всех теорий, что процветали в довоен­

ные десятилетия; до сих пор чувствуются последствия его прин.яти.я
одними и непри.яти.я другими.

Аргументацию относительно женской сексуальности обычно от­
носят к •спору Фрейда с Джонсом•. В данной работе .я не буду оста­

навливаться на достоинствах концепции Джонса частично оттого, что
этому посвящено детальное исследование в одном из текстов Лакана,

но главным образом оттого, что моя цель

-

осветить проблему в об­

щем и представить сторону Фрейда так, как ее видит Лакан. Я не буду
касаться деталей относительно различий в концепциях аналитиков,

объединяя таким образом сторонников разных позиций; мне придет­
ся опустить аргументацию того или иного аналитика

-

известного и

не очень -коль скоро его вклад в данную область незначителен; и мой
выбор будет выглядеть произвольным с любой другой точки зрения.

Авторы, помещенные мною вместе, отличаются друг от друга, проти­
воречат себе или меняют свое мнение, но все это не имеет особого зна­
чения по сравнению с более фундаментальным разделением по отно­

шению к комплексу кастрации. В конечном счете все дело в том, как

психоаналитики понимают сексуальность и бессознательное; на пер­
вый план в итоге выступают отношения между психоанализом, био­
логией и социологией. Что именно: биология, воздействие окружаю­

щей среды, объектные отношения или комплекс кастрации опреде­
ляет психологические различия между полами?

Джулиет Митчелл

542

Фрейд, за ним и Лакан обвиняются в создании фаллических

теорий, в том, что в качестве нормы был принят мужчина, женщи­

на- в качестве отличия от этой нормы. Оппоненты Фрейда озабоче­
ны выравниванием баланса, созданием теорий, объясняющих, каким

образом мужчины и женщины в своей психосексуальности равны, и

все же различны. Задачей Фрейда, как и Лакана, является не уста­
новление справедливости, а объяснение этого различия, причем клю­
чевым термином здесь является не мужчина, а фаллос, на который

мужчина вынужден заявлять права. Но поскольку позиция Фрейда
становится ясной только в его поздних работах, Лакан призывает нас
•перечитать~ его теорию, чтобы придать ей то значение и цельность,
которые она в противном случае теряет.

ХотяЛакани не упоминает об этом, на самом деле в ранних ра­

ботах Фрейда (написанных задолго до баталий 20-х годов) немало

того, что впоследствии аналитики могли бы использовать в качестве
отправной точки для описания равного, параллельного развития по­
лов. Разделение [взглядов] в работах на эту тему может быть понято
в терминах первоначального расхождения в работах самого Фрейда.

Написанное Фрейдом на эту тему можно разделить на два пери­
ода. В первой фазе то, что он вынужден был говорить относительно
женской сексуальности, возникает в контексте защиты им своей те­

ории о наличии и важности детской сексуальности вообще в глазах
публики, которую он находил враждебной своим открытиям. Эта
фаза длилась с

1920 г.

1890

по

1916-1919

года. Вторая фаза начинается с

и длится вплоть до опубликования его последней работы по­

смертно в

1940

г. В этот второй период он занят главным образом

развитием и защитой своего понимания сексуальности в связи с час­
тным вопросом о природе различий между полами. То, что он писал

тогда, было частью дискуссии внутри самого психоаналитического
движения.

В первый период наблюдается одно из основных противоречий
Фрейда, так никогда и не высказанное в открытую и оказавшее чрез­
вычайное воздействие на последующие теории женской сексуально­
сти. В этот период те немногие артикулированные идеи, что были у

Фрейда о женской сексуальности, так или иначе были связаны с эди­
повым комплексом. Некое понятие об эдиповом комплексе впервые
вводится Фрейдом, когда он мимоходом упоминает •Царя Эдипа~ в

•Толковании сновидений~
пов комплекс~, а к

(1900), в 1910 г. появляется термин •эди­
1919 году благодаря обширной клинической ра­

боте (наиболее известен случай Маленького Ганса), а не столько ра­

боте теоретической, он превращается в краеугольный камень психо-

Женская сексуальность. Жак Л а к ан и

543

ecole freиdiene. Введение

анализа. Те или иные способы возникновения и разрешения эдипова
комплекса характеризуют различные типы нормы и патологии; сам

факт его наличия и разрешения объясняет человеческий субъект и

человеческое желание. Но эдипов комплекс в этот первый ранний
период

-

всего лишь набор отношений, когда ребенок желает роди­

теля противоположного пола и чувствует враждебную конкуренцию

с родителем одного с ним пола. Истории становления мальчика и де­
вочки оказываются зеркально отображенными относительно друг
друга. Так в «Фрагментах анализа случая истерии•

(1905)

Фрейд

пишет: «Вероятно, отчетливые следы этой ранней избирательности
могут обнаруживаться у большинства людей, имеется в виду склон­
ность дочери к отцу и сына к матери• (Фрейд,

VII, 1905,

стр.

56),

и

вся образцовая интерnретация истерии Доры дана в терминах ее ин­
фантильной эдиnовой любви к отцу и его заместителя в настоящем,

господина К. Или, в «Фантазиях и снах в Градиве Йенсена•: «это
общее правило для нормальной девочки обращать свою привязан­

ность в nервую очередь на собственного отца• (Фрейд,
стр.

33).

IX, 1906/7,

И так далее. В основе того, что Фрейд nриnисывает парал­

лельные эдиповы роли как мальчику, так и девочке, лежит понятие

о естественности и нормативности гетеросексуального влечения; nо­

нятие, к которому многие психоаналитики позже вернулись. Здесь,

в ранних работах Фрейда, все дело в самой концепции Эдипова ком­
nлекса, концепции фундаментального стремления к инцесту, столь

радикальной, что если браться доказывать существование детских
инцестуозных желаний вообще, то уж лучше остановить их на роди­
теле противоnоложного nола. Такая ситуация сложилась в виду того,

что Фрейду приходилось настолько уnорно защищать свое nоложе­
ние о детской инцестуозной сексуальности как от внешней оппози­
ции, так и от внутреннего нежелания его принять, что сам радика­

лизм концеnции эдиnова комnлекса действовал в роли консерватив­
ного «стопора•

в отношении nонимания различия между nолами.

Здесь позиция Фрейда вполне традиционна: мальчики да будут маль­

чиками и да будут любить женщин, девочки да будут девочками и да
будут любить мужчин. Однако ряд моментов идут в разрез с норма­
тивными импликациями сексуальной симметрии эдиповой ситуа­

ции. В первую очередь

-

структура и аргументация, которую мы

находим в «Трех очерках по теории сексуальности•

(1905).

Лакан

обращается к этой работе в связи с концепцией сексуального влече­
ния

-

(1915).

здесь оно ему представляется латентным,

здней работы Фрейда, «Судьбы влечениЙ>>

в свете более по­

Джулиет Митчелл

544

<•Три очерка» являются революционной и фундаментальной

работой в отношении психоаналитической концепции сексуальнос­
ти. Фрейд начинает ее главами, посвященными сексуальным откло­
нениям. Гомосексуальность он использует в качестве аргумента про­

тив естественной фиксированности объекта сексуального влечения;
перверсии -против фиксированности цели. Поскольку норма сама
по себе есть лишь «идеальная фикция•>, поскольку между нею и па­
тологией нет качественных различий, врожденные факторы не под­

ходят к объяснению этой ситуации, и никакое понимание влечения
как просто присущего от рождения тем самым не проходит также.

Это значит, что здесь речь идет не больше не меньше чем о пони­

мании самой природы влечения. Влечение (или «инстинкт» в пере­

воде Standard

Edition) находится на границе между телесным и пси­

хическим. Впоследствии Фрейд формулирует это так: соматическая

потребность делегирует свою задачу инстанции психики. В статье
«Бессознательное» он пишет: <•Инстинкт никогда не может быть
объектом сознания, его объектом может быть лишь идея, представ­
ляющая инстинкт. Более того, даже в бессознательном инстинкт не

может быть представлен иначе как в форме идеи .... Когда же мы тем
не менее говорим о бессознательном инстинктивном импульсе или о
вытесненном инстинктивном импульсе

... мы имеем в виду исключи­

тельно такой инстинктивный импульс, представителем которого в

форме идеи является бессознательное» (Фрейд,

XIV, 1915, стр. 1 7 7).

Между биологической потребностью и ее репрезентацией нет
причинно-следственных взаимоотношений: невозможно, имея в виду

ту или иную деятельность, утверждать ее связь с определенной фи­
зической мотивирующей силой. Сексуальное влечение не есть нечто
неделимое; оно

-

полиморфно, цель его, равно как и объект, непос­

тоянны. Лакан утверждает, что, как видно из «Трех очерков», Фрейд
отдавал себе отчет в том, что человеческое влечение есть нечто про­
тивоположное животному инстинкту, которое всегда знает свой

объект и достигает его. С другой стороны, теоретики объектных от­
ношений утверждают, что Фрейд предполагал, что сексуальное вле­
чение является прямым следствием первых приносящих удовлетво­

рение отношений с матерью, повторяя стремление сосать грудь или

быть на руках у матери.
Таким образом, первым <•частичным объектом•> ребенка явля­
ется материнская грудь, затем

-

мать, которую он будет любить до­

эдипово, а затем, как «цельный объект», эдипово. Впоследствии сек­
суальное влечение взрослого будет отыскивать этому замену, кото-

Женская сексуальность. Жак: Лак:ан и

ecole freиdiene. Введение

545

рая, если будет достаточно хорошей, сможет удовлетворить его и
удовлетворит.

Хотя недостаток ясности в некоторых главах «Очерков• и мо­
жет быть ответственным за такое многообразие интерпретаций и за
возникновение нового девятого вала гуманизма, о чем сожалеет Ла­
кав, однако в очерках нет ничего похожего на представление о есте­

ственности гетеросексуального тяготения или на эдипов комплекс,

как он сформулирован в других работах Фрейда этого периода.

Структура и содержание <с Трех очерков • разрушает любое пред­
ставление о нормативной сексуальности. По логике, если гетеросек­

суальное тяготение не предписано природой, то не может быть ника­
кого гендерно определенного пола- в психологическом смысле муж­

ская или женская индивидуальность не может быть врожденной.
В случае с •Дорой• Фрейд утверждает, что не будь она истерич­

кой, ее бы естественным образом тянуло бы к ее поклоннику, госпо­
дину К., как в раннем детстве ее тянуло к собственному отцу. Други­
ми словами, у нее был бы естественный женский эдипов комплекс.
Но в примечаниях, написанных позднее, рассказывается иная исто­
рия: отношение Доры к своему отцу проявлялось не только в тяготе­

нии к нему, но и в идентификации с ним. В терминах сексуального
желания Дора является мужчиной, жаждущим женщину. Но при­

писывать эту схему Дориной истерии означало бы закрыть целую
фундаментальную проблему в психоанализе. Истерия не производит­
ся никакой врожденной предрасположенностью. Значит, если Дора
могла иметь маекулииную идентификацию, не может быть никако­
го естественного или автоматического гетеросексуального влечения.

Вплоть до

1920 г.

Фрейд решал эту проблему через понятие би­

сексуальности. <сБисексуальность• также помогала ему избежать

того, что иначе выглядело бы слишком кричащим противоречием в
его позиции: так он показывал, что очень близкий параллелизм эди­

повых комплексов мальчика и девочки, дилемма Доры, существова­
ние гомосексуальности могут быть отнесены на счет того факта, что

в мальчике есть немного женского, а в девочке -мужского. Это спа­
саетэдиповкомплекс от вульгарности гендерного детерминизма, но

какой ценой? Если бисексуальность не есть нечто биологическое, как

утверждает Фрейд, то откуда же ей взяться? Позднее те аналитики,
которые фактически сохранили раннюю Фрейдову трактовку этого

термина, выводили бисексуальность из общей исходной анатомичес­
кой схемы [половых признаков] или из простых идентификаций:
мальчик частично идентифицирован со своей матерью, девочка- с
отцом. Для самого Фрейда, когда позже он переформулировал поня-

18 Зак. 4046

Джулиет Митчелл

546

тие эдипова комплекса, «бисексуальность» изменила свой смысл и
повлекла за собой неуверенность в самом делении на два пола.
Вне сомнения, в этот первый период позиция Фрейда полна про­
тиворечий. Открытие комплекса Эдипа привело его к понятию есте­

ственной гетеросексуальности. Затем он постоянно борется с самой
возможностью того, чтобы эта предпосылка служила психоаналити­
ческому отношению к сексуальности. В «Трех очерках» эдипов ком­
плекс или предписываемые им роли не упоминаются вовсе; таким

образом Фрейду удается избежать признания противоречия в своих
тезисах, хотя следы его выступают тут и там в этом эссе в виде неко­

торых невнятных положений.

По-видимому, к

1915

году Фрейд понимает, что его теория от­

носительно эдипова комплекса и природы сексуальности не может

удовлетворительно объяснить различие между полами. В явном виде

он так никогда и не признает этого (а он делал так в других случаях),
но в

1915 году он добавляет к

«Трем очеркам» серию сносок, в кото­

рых речь идет почти исключительно о проблеме определения мужс­
кого и женского. Другие авторы, в первую очередь Юнг, привели
Фрейдовы идеи того времени относительно эдипова комплекса к ло­
гическому завершению и, в попытке установить определенный па­
ритет между полами, переименовали эдипов конфликт девочки в

комплекс Электры. Что привело Фрейда к переосмыслению пробле­
мы

то ли работа Юнга (кстати, Фрейд с самого начала не принял

-

комплекс Электры), то ли все растущее понимание неудовлетвари­
тельности своей позиции, установить невозможно; но что-то заста­

вило его обратить более пристальное внимание на вопрос различия
между полами.

Еще одно положение, добавленное к «Очеркам» также в

1915

году, отмечает собой переломвый момент в понимании Фрейдом раз­
личий между мужчинами и женщинами, а также ключевое звено в

возникшем между ним и большинством аналитиков конфликте по

этому вопросу. Этим положением является комплекс кастрации.
Мы видим, как эта идея набирает силу в первый период творче­

ства Фрейда; она обсуждается в

«0 сексуальных теориях детства»
( 1908 ), выступает на первый план в анализе Маленького Ганса ( 1909).
Однако в 1914 году, когда он пишет «0 нарциссизме: введение», пол­
ной уверенности в универсальности концепции еще нет. Тем не ме­

нее, начиная с
в

1924 году в

1915 года,

ему придается все больше значения, -так,

<<Разрешениях эдипова комплекса» положение относи­

тельно комплекса кастрации становится центральным. В автобиог­

рафии

1925 года Фрейд пишет:

<<Как в формировании характера, так

Жепская сексуальпость. Жак Л а кап и

ecole freudiene.

Введепие

54 7

и в этиологии невроза ведущую роль играет комплекс кастрации~

(Фрейд, ХХ,

1925, стр. 37).

Фрейд делает его главным достижением

культуры; кастрационный комплекс функционирует как закон, оче­

ловечивающий мужчин и женщин и, в неразрывной связи с этим,
придает человеческий смысл разделению полов.

В сочинениях Фрейда комплекс кастрации непосредственно со­
относится с его интересом к предыстории человечества. Перечислять
сомнительные реконструкции Фрейда в этой области нет надобнос­
ти; упомянем о том значении, которое он придавал событию в чело­

веческой истории, личной и коллективной. Хорошо известно, что до
признания им важности фантазий и детской сексуальности он серь­
езно относился к тому, что рассказывали его истеричные пациент­

ки\ ты о соблазнении их отцами. Хотя позже Фрейд и отказался при­
знавать это конкретное событие родительского соблазнения как ве­
роятное или, что более важно, как определяющее, он не расстался с

концепцией события, доисторического или актуального. Что-то втор­

гается извне в мир ребенка. Что-то не врожденное, но приходящее
снаружи, из истории или предыстории. Этим «событием~ становит­
ся родительская угроза кастрации.

Что кастрационный комплекс функционирует как внешнее со­
бытие, как закон, видно из рассмотрения соответствующих увлече­
ний Фрейда. Около

1916

г. Фрейда заинтересовали идеи Ламарка,

что обычно со снисхождением рассматривается как свидетельство
научного анахронизма Фрейда, выходца из
тически к

1916

XIX

века. Однако фак­

году Ламарк вышел из моды, и ясно, что интерес

Фрейда возник не вследствие его невежества, но из необходимости

объяснить свои наблюдения, не вписывавшиеся в теорию. Ключевым
вопросом было: каким образом индивид постигает весь фундамен­
тальный опыт истории человеческого существования всего за не­

сколько коротких первых лет своей жизни? Идеи Ламарка о куль­
турной наследственности давали Фрейду возможное решение пробле­
мы. Отвергая эти идеи, противники Фрейда хотя и избегали ошибок,
но зато теряли ощущение важности вопроса и не могли поставить

перед собой в полной мере проблему того, как же все таки ребенок
постигает так рано и так быстро закон человечества. «Культураль­
ный~ стресс по Карен Хорни, то значение, которое она придавала

влиянию общества, было попыткой решить эту проблему; впрочем,
она не удалась, поскольку в основе своей содержала имплицитное
допущение о том, что человеческий субъект может формироваться и
независимо от общества, не конструируется исключительно внутри
него: ребенок и общество суть отдельные образования, взаимно вли-

Джу.лиет Митче.л.л

548

яющие друг на друга. Для Хор ни мужчины и женщины (мальчики и

девочки) есть нечто данное; таким образом, она считает условием
задачи как раз то, что ей требуется доказать.
Фрейдова концепция комплекса кастрации полностью меняет

смысл эдипова комплекса, изменяется и значение бисексуальности.

По-видимому, комплекс Эдипа сходит со сцены, как нечто преходя­
щее, еще до того, как комплекс кастрации обретает всю свою значи­

мость. Будучи постулирован, этот последний сам по себе развенчи­
вает эдипов комплекс. Комплекс кастрации учреждает сверх-Я в ка­
честве своей репрезентации и, следовательно, в качестве репрезен­

тации закона. Вместе с организующей ролью эдипова комплекса в
отношении желания, комплекс кастрации определяет положение

каждого в треугольнике отец-мать-ребенок, тем самым воплощая в
себе закон, на котором основано человеческое общество. Таким об­

разом, и проблема кастрации, и проблема различия полов как резуль­
тата их разделения, и концепция исторического и символического

порядка начинают постепенно сходиться. Именно на их взаимозави­
симости Лакав базирует свои теории в тех текстах, что помещены в
этой книге.

Как только Фрейд стал придавать комплексу кастрации полно­
весную теоретическую значимость, началось сопротивление. Каза­

лось, что детская сексуальность и комплекс Эдипа явно не по зубам
для многих, стоящих вне психоаналитического движения; однако,

как оказалось, идея комплекса кастрации содержала нечто еще бо­
лее внутренне неприемлемое даже для психоаналитиков

-

зависть

девочки к пенису. С этого момента Фрейд стал подчеркивать важ­
ность комплекса кастрации не только основываясь на результатах

своих собственных клинических наблюдений, не только отдавая себе
отчет в противоречиях своей теории, не только благодаря растуще­
му интересу к истокам человеческой истории,

-

он стал делать это

еще в ответ на работы своих коллег.

Первыми прореагировали в

1921

году Лу Андреас-Саломе, ван

Офёйзен, затем- КарлАбрахам и Август Старк. Продолжили Франц
Александер, Отто Ранк, Карл Мюллер-Браунmвейг и Джозин Мюл­

лер, пока в середине двадцатых и тридцатых не подключилисЪ более
известные в этой связи Карен Хорни, Мелани Кляйн, Лампль-де Гру,
Хелен Дейч, Эрнст Джонс. К ним присоединились: Фениmель, Радо,
Мэрджори Брирли, Джоан Ривьер, Руфь Мак Брунсвик, но к

точки над

i

1935 г.

были расставлены, терминология, рамки дискуссий на

тему сексуальных различий были в основном определены, хотя со­
держание, стоящее за всем этим, менялось.

Женская сексуальность. Жак Л а к ан и

ecole

freиdiene. Введение

549

Ключевой является работа Карла Абрахама. Он умер еще до того,

как разгорелись основные дебаты по данному вопросу, но его идеи,
хотя часто непризнанные, играли в них ведущую роль не в последнюю

очередь потому, что большинство оппонентов Фрейда считало Абра­
хама его последователем. Хотя Абрахам якобы и развивал идеи Фрей­

да, защищая концепцию комплекса кастрации, мнение это было ни­

чем иным, как абсолютным заблуждением, хотя и понятным. В сво­
их письмах Фрейд и Абрахам всегда чрезвычайно учтиво соглаша­
лись друг с другом, что значительно усложнило выявление принци­

пиальных различий в их позициях. Одним таким различием было
то, что Фрейд утверждал наличие у девочки зависти к пенису, тогда

как КарлАбрахам полагал, что у обоих полов сходным образом про­

является страх кастрации, что он описывает как нехватку половой

потенции. 2 По Абрахаму, мальчики и девочки

-

поскольку они из­

начально различны- по-разному реагируют на идентичный опыт;

по Фрейду, тот же опыт проводит между ними различие. По смыслу
для Абрахама- но не для Фрейда -ко времени возникновения ком­
плекса кастрации уже должны существовать «мальчики» и «девоч­

ки

•>. Это важное разделение, реальное расхождение между аргумен­

тами Абрахама и Фрейда можно заметить на сдвиге акцентов. Для
обоих инцест- табу (<<кастрация»); но только у Фрейда присутству­
ет кто-то, запрещающий кровосмешение: запрет зависает в воздухе.

В трудах Фрейда, с их акцентом на комплексе кастрации как

источнике закона, отец, уже обладающий матерью, метафорически
говорит <с нет» желаниям ребенка. Запрет становится значимым для

ребенка только потому, что есть люди

-

женщины

-

которые каст­

рированы в том смысле, что у них нет фаллоса. То есть, другими сло­
вами, предыдущий опыт, например, вид женских гениталий, стано­

вится значимым только посредством <<отсроченного» действия. Та­
ким образом, для Фрейда сама идея комплекса кастрации содержит

положение о том, что весь другой опыт и восприятия приобретают
значение только от закона, который он и символизирует.

По Абрахаму, наоборот, угроза кастрации возникает из непос­
редственного заключения, которое делает ребенок о теле девочки; нет
никакого вмешательства извне, отсутствует запрещающая фигура

отца, угроза из уст которого -слово закона; есть лишь «действитель­
ная•> ущербность женских гениталий, которая, будучи осознанной
однажды, порождает комплекс кастрации у обоих полов.
Однако здесь, в работах Фрейда, мы встречаемся с дальнейшим,
пожалуй, наиболее существенным противоречием, преодолеть кото­
рое полностью у него не хватило времени. Это противоречие объяс-

Джулиет Митчелл

550

няет последующие прочтения работАбрахама и Фрейда как совпа­
дающих.

Для Фрейда ясно, что у мальчика комплекс кастрации возни­
кает вследствие придания значения пенису как реакции на запрет со
стороны отца; но иногда он говорит, что зависть к пенису возникает

у девочки из простого наблюдения: она видит настоящий пение, по­
нимает, что он больше и лучше, и хочет его. Очевидно, такое нера­
венство мальчиков и девочек в доступе к смыслу невразумительно:
почему девочка должна находиться в привилегированном положе­

нии в понимании тела? Фактически, есть свидетельство в пользу того,
что Фрейд осознавал это несоответствие; его печатные заявления весь­

ма туманны, но в одном письме он пишет: <<Вид пениса и его функ­
ции при мочеиспускании не может быть мотивом, а только спуско­
вым крючком для детской зависти. Однако, никто до сих пор не кон­
статировал этого» (Фрейд,

1935, 1971,

стр.

329).

К сожалению, ни

Фрейд, ни последующие аналитики так и не констатировали этого
достаточно ясно в печатных трудах.

Фрейд ссылается на статью Абрахама о женском комплексе ка­

страции

(1920) как на

«непревзойденную». Но в рамках теоретичес­

ких работ Фрейда нет абсолютно ничего подтверждающего взгляды
Абрахама. Фрейд определенно говорит о женском ощущении «ущер­

бности своего органа», но оно, по Фрейду, никогда не является .мо­
тивом комплекса кастрации, и следовательно, причиной рассасы­
вания эдипового комплекса; оно, таким образом, не состоит в при­
чинной связи с женской сексуальностью, женственностью и невро­

зом. По Фрейду, вся значимость отсутствия пениса у женщин состо­
ит только в том, что оно делает значимым запрет на инцестуозные

желания в отношении отца. Само по себе женское тело ничего не оз­

начает и не инициирует. Различие в акцентах у Фрейда и Абрахама
имеет далеко идущий смысл. Если, как утверждает Абрахам, реаль­

ное тело выступает в качестве мотива формирования субъекта в его
мужской или женской сексуальности, то историческое или симво­
лическое измерение этого формирования устраняется. Намерение
Фрейда -установить это измерение как siпe

qua

поп формирования

человеческого субъекта, определить именно исторический и симво­
лический аспекты как обязательное условие формирования челове­
ка. Именно на этом измерении Лакан основывает весь свой подход к
различию между полами.

Фрейд рассматривает реальное тело ребенка само по себе как
нерелевантное по отношению к комплексу кастрации, тем более что
он постоянно твердит о несущественности обстоятельств жизни ре-

Жепская сексуальпость. Жак Л а кап и

ecole freudiene.

551

Введепие

бенка, присутствия или отсутствия отца, реального запрещения ма­

стурбации и т. д. по сравнению с безмолвным присутствием симво­

лической угрозы («события»), которой каждый неминуемо подчиня­
ется

[is subjected],

платя эту цену за право быть человеком. Будучи

неспособными принять идею о возможности культурной наследствен­

ности, другие аналитики, соглашаясь с Фрейдом, что реальные слу­
чаи, которые они выявили в своей клинической практике, нельзя
было отнести на счет вездесущего страха кастрации, вынуждены

были искать объяснения в чем-то другом. Во всех случаях они рас­
сматривали комплекс кастрации не как что-то неотъемлемое от по­

строения самого субъекта человека, а как боязнь, возникающую из
внутреннего опыта существа, которое уже, хоть и в примитивной

форме, конституировано как субъект. Как следствие, ни в одной из
этих альтернативных теорий кастрация не может нести фундамен­
тальной нагрузки в различии полов.

Так, Старк нашел, что страх кастрации преобладает при удале­
нии соска изо рта ребенка, так что ежедневным отнятием ребенка от
груди объясняется универсальность комплекса кастрации. Следую­
щим шагом он предложил у ребенка постепенно растущую способ­

ность видеть себя отдельно от остального мира: «Подлинной кастра­
цией является формирование внешнего мира; изъятие соска форми­

руетбазовуюконцепцию этого» (Старк,

1921, стр.180). 3 ФранцАлек­

сандер и Отто Ранк отнесли кастрацию к еще более раннему момен­
ту- потере ребенком материнской матки, которая некогда была с
ним единым целым. Фрейд обобщил идеи своих коллег во ведеином
им понятии «страха сепарации», наиболее полно рассмотренной в
статье «Задержки, симптомы и страх», написанной в

1925

году, но

двумя годами раньше он включил такую сноску в описание случая

Маленького Ганса:
«Исследуя все возможные причины этого комплекса, я, тем
не менее, выдвинул идею, что термин <<Комплекс кастрации>>

должен быть сужен к тем возбуждениям и их последствиям,
которые связаны с потерей

penis'a.

Каждый, кто в процессе

анализа взрослых убеждался в неизменном присутствии ком­
плекса кастрации, конечно, сталкивался с трудностями, пы­
таясь приписать его происхождение случаям угрозы- ниче­

го подобного, по крайней мере, в качестве универсальной при­
чины. Приходит понимание того, что конструируют эту опас­

ность для себя без малейшего намека ... >> (Фрейд, Х,
стр.

8, n 2 , 1923). 4

1909,

Джулиет Митчелл

552

Есть фундаментальная разница между признанием того, что
страх кастрации может соотноситься с остальными разнообразными
сепарациями, инепосредственным утверждением, что они и есть ка­

страция. По Фрейду комплекс кастрации разделил полы и этим со­

здал человеческое существо, человека. Но это не отрицает важность
ранних сепараций. Фрейд и сам предполагал, что акт испражнения
составляет возможность ретроспективной ссылки; кастрационный

комплекс может использовать это как модель. Подход Фрейда рет­
роактивен: боящийся фаллической кастрации ребенок может «вспом­
нить•> предыдущие потери, кастрация дает им их актуальность. Со­
гласно другим подходам, именно сепарации делают кастрацию ак­

туальной, эта схема, наоборот, выстраивает перспективу: предыду­
щие потери заставляют ребенка бояться будущих. Для Фрейда исто­
рия и психоаналитический опыт- это всегда реконструкция, рет­

роспективная оценка, а человеческий субъект

-

часть такой исто­

рии. Новые, иные толкования заставляют его расти, развиваясь. Если

кто-то помещает кастрацию назад в матку, то человеческий субъект
оказывается там с самого начала и может лишь следовать тому, что

делает его психотическим, невротическим или «нормальным»: не­

кий произвольно выбранный конституциональный фактор или не­
кий столь же произвольный опыт взаимодействия со средой.

Лакан еще раз подчеркнул и переформулировал позицию Фрей­
да. Комплекс кастрации- это то самое, что очеловечивает ребенка
в различии полов. Несомненно, это пересобирает вместе и другие

моменты отделения, фактически и придавая им значение. Если осо­
бый знак фаллоса, вытеснение которого есть установление закона,
отвергается,- результатом может быть только психоз. По Лакану,
все другие гипотезы делают психоанализ бессмыслицей. Лакан счи­

тает, что они вновь оставляют без ответа вопрос о том, откуда берет
начало субъект, и он спрашивает, что же происходит, когда язык и
социальный порядок выделяют его или ее из остальных млекопита­

ющих-неужели это имеет лишь вспомогательный эффект, некое
участие в формировании [субъекта]? Главное, как может быть поия­

то различие полов в рамках такого эволюционистского подхода?

Если это доказывает, что нет ничего особенного в угрозе фалли­
ческой кастрации; если рождение, отнятие от груди, формирование
окружающего мира являются кастрациями, тогда что-то другое дол­

жно объяснять различие между полами. Если кастрация

-

только

одна из многих сепараций или то же самое, что и опасение утратить
сексуальное желание,

присущее как мужчинам,

так и женщинам

одинаково (aphanisis Джонса), то что же тогда разделяет два пола?

Женская сексуальность. ЖакЛакани

ecole

freиdiene. Введение

553

Все основные участники этой дискуссии, которые в тот период либо
дополняли, либо опровергали Фрейда, нашли объяснение в биологи­
ческой предрасположенности. Это случай как Хелен Дейч, защищав­
шей Фрейда с позиций биологии, так и Карен Хорни, опровергавшей
его с позиций культуры.

Лишение комплекса кастрации его ключевой роли в конструи­

ровании различия полов и последующая уверенность в биологичес­
ком объяснении сопровождались дальнейшими изменениями. В се­
редине двадцатых фокус дискуссии сместился, и началась новая эпо­

ха. Кризис концепции комплекса кастрации значительно способство­
вал тому, что внимание ученых переместилось от него в сторону жен­

ской сексуальности. Когда к дискуссии присоединились те, кто ши­

роко известен в связи с этим вопросом- Хорни, Дейч, Лампль-де
Гр у, Кляйн, Джонс- их заботило не столько конструирование раз­

личия полов, сколько природа женской сексуальности. Этим време­
нем мы можем датировать начало того, что позже было названо «ве­
ликими дебатами». Эти дебаты должны были достичь апогея, когда
в

1935 году Эрнст Джонс, приглашенный в Вену для чтения несколь­

ких лекций, которые должны были объяснить быстро растущие от­

личия между британским и венским психоанализом, выбрал в каче­
стве первой (и, как оказалось впоследствии, единственной) темы
женскую сексуальность. Хотя женская сексуальность, без сомнения,
является основной интересующей нас темой, можно заметить, что

при изменении приоритетов было утрачено нечто очень важное. Рет­
роспективно можно отметить, что хотя предметом рассмотрения все

еще является разделение полов (комплекс кастрации), но, благода­
ря сосредоточению на статусе и природе женской сексуальности час­
то случается, что она трактуется как нечто изолированное, незави­

симое от того раздела полов, что ее и создал. Эта тенденция подтвер­

ждается на теориях, оппозиционных Фрейду. Противники Фрейда
расценили концепцию комплекса кастрации как унизительную для

женщин. Отвергая ее механизмы, они надеялись не только возвы­

сить женщину, но и объяснить, из чего же сделаны женЩины- за­
дача, которую Фрейд считал выходящей за рамки психоанализа. И до
сих пор аналитики, даже перешедшие на сторону Фрейда, видят свою
задачу в том же. Женщины, так сказать, должны были получить им
причитающееся. Весьма незаметно вопрос сместился с того, что раз­
деляет полы, на то, что придает каждому из них только одному ему

присущую ценность. В таком контексте и в отсутствии определяю­

щей роли комплекса кастрации неизбежен был возврат к тем биоло-

Джулиет Митчелл

554

гическим объяснениям, от которых Фрейд осознанно отошел

-

мож­

но ли было найти что-либо еще?
Конечно, Фрейд никогда не задавался целью доказать, что ана­
томия или биология вовсе не играют никакой роли, вопрос стоял о

том, какое место они занимают. Он поместил их вне поля психоана­

литического исследования. Другие авторы настаивали на внесении

биологического и анатомического факторов в психоанализ. Так, Карл
Мюллер-Брауншвейг заодно с другими предполагает, что существу­
ет врожденная мужественность и женственность, которая прямо со­

ответствует биологическому полу, и называет их <•мужское и женс­
кое

id"'.

Теперь это рассматривается не только как исходная муже­

ственность или женственность, но и как естественная гетеросексу­

альнось. В

1926

году Карен Хорни говорила о «биологической при­

чине сексуального тяготения"' и вывела отсюда, что так называемая

маекулииная фаза у девочки является защитой от первичного женс­

кого страха перед насилием со стороны отца. Мелани Кляйн вырабо­
тала все более популярную в дальнейшем гипотезу о том, что благо­
даря изначальной инфантильной женской сексуальности девочка

имеет бессознательное представление о своей вагине. Этот натурали­
стический подход, примером которому являются работы Эрнста
Джонса, устанавливает для девочки базирующуюся на биологичес­

ком поле первичную женственность, которая впоследствии будет
подвержена превратностям различных фантазий, вступающих в игру

благодаря отношениям девочки с объектами. Стоящие на этой пози­
ции теоретики не отрицают мнения Фрейда о наличии у девочек фал­

лической фазы, но они доказывают, что это всего лишь реактивная
формация, противоположная ее естественным женским установкам.

Это вторичная формация, временное состояние, в котором девочка
находит убежище, когда она чувствует, что ее женственность в опас­
ности. Как и мальчик, наделенный врожденным мужским чувством
ценности своего пениса, боится кастрации, точно так же и девочка,

наделенная врожденной женственностью, боится разрушения своих
внутренних органов в результате отцовского насилия.

Присутствие или отсутствие ранних вагинальных ощущений в
этом контексте становится решающим фактором -когда предпола­

гается, что различные импульсы сами по себе, прямым и неопосре­
дованным образом, производят психологические характеристики.

Фрейд категорически возражал против такой позиции. В письме,
которое не столь загадочно, как вначале кажется, если рассматри­

вать его в свете вышеизложенного, он писал Мюллер-Брауншвейгу:

Жепская сексуальпость. Жак Лакап и

ecole freudiene.

Введепие

555

«Я возражаю против того, насколько все вы (Хорни, Джане,

Радо и другие) не различаете четко и ясно физическое и био­
логическое, пытаетесь провести явную параллель между эти­

ми двумя понятиями и, исходя из этого, неосознанно конст­

руируете психические факты, которые являются недоказуе­

мыми, и вынуждены объявлять реактивным и регрессивным
то, что на самом деле без сомнения является первичным. Ко­
нечно, эти упреки будут оставаться невразумительными ...

Послушайте, я только хотел бы подчеркнуть, что мы должны

отделять психоанализ от биологии, подобно тому как мы его
всегда отделяли от анатомии и физиологии• (Фрейд,

1935,

1971, стр. 329).
Однако у Фрейда были и такие оппоненты, которые не собира­
лись полагаться слишком безоглядно или слишком явно на биологи­
ческое объяснение различия полов; они подчеркивали значение пси­
хологического механизма идентификации с ее зависимостью от

объекта. И по мнению Фрейда, и по мнению таких теоретиков объек­
тных отношений, после разрешения эдипова комплекса каждый ре­
бенок счастливым образом идентифицируется с родителем соответ­

ствующего пола. Объяснения выглядят похоже- да только роль,
которая отводится каждой из сторон комплексу кастрации, делает
их полярно противоположными. По схеме Фрейда, после комплекса
кастрации мальчики и девочки более или менее адекватно перени­

мают сексуальную идентичность соответствующего родителя. Но
всегда лишь перенимают, а это вещь ненадежная, как когда-то, дав­

ным-давно, доказала <снесоответствующая• идентификация с отцом

у Доры. По Фрейду, идентификация с соответствующим родителем
является результатом кастрационного комплекса, уже поставив­

шим знак разницы меду полами. Для других аналитиков, которые

обошлись без той ключевой роли, что Фрейд придавал комплексу
кастрации, идентификация (на биологической основе) являетсяпри­
чиной различия между полами. Упрощенно говоря, позиция таких
теоретиков может быть изложена так: есть такой период, когда де­

вочка не отличается от мальчика (для Кляйн и некоторых других это
фаза первичной женственности мальчика), и это вызывает любовь и
идентификацию с их первым объектом, матерью; затем, вследствие

ее биологического пола (ее женственности) и потому, что ее любовь
оказывается тщетной и разрушенной в свете биологической неадек­

ватности (у нее нет фаллоса для матери и никогда не будет), девочка

вступает в свой специфический эдипов комплекс и начинает любить

Джулиет Митчелл

556

отца; так она полностью пере-идентифицируется со своей матерью и
достигает полной женской идентичности.

Из этого можно сделать вывод, что проблема женской сексуаль­
ности сама по себе оказалась решающей в развитии теории объект­

ных отношений. Такое понимание женственности делает сильный
упор на первых отношениях с матерью; более того, акцент на этом

был характерен для всей последующей экспансии теории объектных
отношений. :Когда <•великие дебаты>> сошли на нет, теория объект­
ных отношений сосредоточила свое внимание на матери и сексуаль­

но-неопределенном ребенке, оставив проблему половых отличий как
вспомогательную, никак не связанную с самим формированием

субъекта. Это было платой за переориентацию на мать, причем без
внимания был оставлен отец, чей запрет, по Фрейду, только и пред­
ставляет тот знак, что отличает мальчиков от девочек. Фигура мате­

ри в этом подходе наследует большую часть более раннего интереса к
женской сексуальности- ее опыт, опыт ее восприятия тщательно
документируетс.я, но она все же уже устроена
пределенности

-

-

во всей своей нео­

как женский субъект. Вот интересный способ уйти

от вопроса о различии между полами.

Фрейд признавал серьезную неадекватность своей оценки в об­
ласти отношений матери и ребенка. Фактически его слепота была
обусловлена не столько его личностными наклонностями или его соб­
ственной маскулиниостью-по словам его собственным или дру­
гих- но самой природой психоанализа, как Фрейд его породил. По

Фрейду, если психоанализ фаллоцентричен, то потому, что челове­
ческий социальный порядок, воспринимаемый им преломленным в
человеческом субъекте индивидуума- патроцентричен. И посейчас
отец занимает позицию того третьего, что должен разрушать асоци­

альную диадическую смычку матери и ребенка. Очевидно, этот тре­
тий всегда будет нуждаться в репрезентации через что-то или кого­
то. Лакан возвращается к этой проблеме, показывая, что отношения

матери и ребенка не могут рассматриваться вне структуры, учреж­
денной позицией отца. По Лакану, теория, игнорирующая отца или
видящая его воплощенным в матери (:Кл.яйн) или её глазами, .явля­

ется бессмыслицей. Не может быть ничего человеческого, что суще­

ствовало бы до или вне закона, репрезентированного отцом; и мож­
но только подпасть под его запрет (психоз) либо вписаться в него удач­
но или неудачно («нормальность» и невроз). Для кл.яйнианцев же и

других теоретиков объектных отношений, не-кл.яйнианцев (несмот­
ря на большое различие между ними) разграничение между полами
в конечном счете не есть результат разделения, но уже данный факт;

Женская сексуальность. ЖакЛакани

ecole

freиdiene. Введение

557

мужчины и женщины, мужское и женское существуют. В этом нет
ничего удивительного.

Спор с коллегами привёл также и самого Фрейда к существен­

ным переформулировкам. Можно сказать опять, что произошло это
вследствие его пристального внимания к кастрационному комплек­

су. Снова и снова в своих поздних работах Фрейд подчеркивал его

значение. Переосмысливая свое убеждение, что и мальчик, и девоч­
ка проходят фаллическую фазу, что является первичной, а не, как
доказывали другие, реактивной и вторичной, он снова настаивает на

своей более ранней позиции, но, что более важно, переформулирует
ее при этом. Эдипов комплекс, как Фрейд его породил, приводит к
тому, что Фрейд расценивает как тупики и заблуждения той аргу­
ментации, против которой он возражает. Предположение естествен­
ной гетерасексуальности было неверным шагом, но столь же неудов­
летворительно простое его оборачивание с акцентом на исходном

материнском отношении. Без опоры в итоге на биологически наве­
денную идентификационную предпосылку такая позиция не подхо­

дит для[ объяснения] различия между мальчиком и девочкой. ИЛа­
кан покажет, что именно на такой смычке Фрейд- и его прежние
суждения выглядят ведущими в ложных направлениях- создает

концепцию желания. «Чего же,

-

спрашивает Фрейд,

-

женщина

[девочка] хочет? •. Все ответы на этот вопрос, включая [ответ] «мать •,
неправильны: она просто хочет. Фаллос- в своем статусе потенци­

ального отсутствия

-

возникает, формируя необходимо недостаю­

щий объект желания, на уровне разделения полов. Если это так, эди­

повкомплекс не может далее быть статическим мифом, отражающим
реальную ситуацию отца, матери и ребенка, но становится структу­
рой, обращающейся вокруг вопроса о том, где может быть помещен

индивид в отношении к его или её желанию. Это «где• определяется
кастрационным комплексом.

В своем очерке «Феминность•

(1933) Фрейд выдвигает решения

своих оппонентов по теме женской сексуальности в виде серий воп­

росов. Он спрашивает: «как девочка переходит из своей маекулии­

ной в биологически определенную ей феминную фазу?• 5 (Фрейд,

XXII, 1933,

р.

119)

и в противоположность ответам своих оппонен­

тов заключает, что «конституция сопротивляется функции• 6 (Фрейд,

XXII, 1933, р. 117), и что хотя

«решение было бы идеально простым,

если бы мы могли предположить, что с определенного возраста всту­
пает в силу элементарное влияние притяжения друг к другу проти­

воположных полов, которое и влечет маленькую женщину к мужчи­

не

... [длянас]делодалеконетак просто»

(Фрейд,ХХП,

1933, р. 119). 7

Джулиет Митчелл

558

Существу биологически женского пола суждено стать женщиной, но
вопрос, который психоанализ должен адресовать себе, естысан:, если
она справляется, этому суждено произойти? Блестящие работы кол­
лег Фрейда, посвященные первичным отношениям с матерью, с пси­

хоаналитической точки зрения оставляют неразрешенной проблему
дифференциации полов. Как говорит Фрейд, <•если мы не найдем
чего-то, что является специфичным для девочки и отсутствует у маль­

чика или происходит у него иначе, мы не сможем объяснить прекра­
щение привязанности девочек к их матерям . .Я думаю, что мы на­
шли этот специфический фактор

... в комплексе кастрации»

(Фрейд,

XXII, 1933, р. 124). 8
Фрейд умер, не завершив свою последнюю работу «Расщепле­
ние Эго в процессе защиты>>

(XXIII, 1940 ). Она посвящена кастради­

ониому комплексу и его вовлеченности в конструирование субъекта
и описывает формирование эго в момент опасности (угрожающей
утраты), что приводит к первичному расщеплению, от которого эго

никогда не избавится. Фрейд выводит такой тип реакции на кастра­
ционный комплекс, когда в качестве его альтернативы устанавлива­

ется фетиш как образцовый пример такого расщепления. В этой ста­
тье отчетливо видна та позиция Фрейда, к которой возвратится Ла­
кан. Изначально расщепленный субъект- и значит, необходим ис­

ходно утраченный объект. Хотя Фрейд не говорит об объекте как об
объекте утраченном, как это делает Лакан, нет никакого сомнения,
что для него психологическое значение объекта связано с его отсут­
ствием, или, как он говорит в очерке «Феминность» по поводу прин­

ципиальной недостижимости удовлетворения:

«...

ка к своему первому питанию вообще неутолима

жадность ребен­

...

он никогда не

преодолеет боли от утраты материнской груди» (Фрейд,

р.

122). 9 Даже

XXII, 1933,

ребенок из примитинного племени, которого кормят

грудью и по выходу из младенчества, остается неудовлетворенным:

страдание и нехватка удовлетворения является ключевой точкой,
спусковым крючком.

Поздние работы Фрейда часто воспринимаются как отражаю­
щие отчаяние пожилого мужчины. Но для Лакана их пессимизм оз­
начает прояснение и подытоживание теории, чьи основания явля­

ются и должны быть антигуманистическими. Тема женской сексу­
альности всегда возвращает нас к вопросу о том, как устроен челове­

ческий субъект. Согласно теориям Фрейда, пересозданным Лаканом,
разграничение между полами, вызванное кастрационным комплек­

сом и теми различными позициями, что должны быть соответствую­

щим образом приняты впоследствии, подтверждает расщеплениость

559

Женская сексуал.ьность. ЖакЛакани ecole freиdiene. Введение

субъекта и утраченноетЪ объекта. Об этой проблеме, находящейся в
самом центре бытия-человеком, и свидетельствуют психоанализ и
объекты его исследования- бессознательное и сексуальность. По

Лакаву, гуманистическая позиция даёт лишь ложные надежды на
основании ложных теорий.

Это вопрос перспективы

-

и Лакан покажет, что перспектива

аналитика-постфрейдиста идеалогична в том, что она подтверждает
гуманизм нашего времени. На взгляд кляйнианцев или других тео­

ретиков объектных отношений, идет ли речь о примитивном эго или
же об исходной слитости с матерью, от которой постепенно развива­
ется дифференциация, стартовой точкой перспективы является иден­
тификация с тем, что выглядит или должно бы быть субъектом. Про­

блема, к которой обращаются эти теоретики, такова: что происхо­
дит с миром ребенка/личности при его развитии? Но затем вопрос
оборачивается: достаточно ли человеческое окружение ребенка хо­
рошо для того, чтобы он был в состоянии развиваться правильно?
При этом подходе сексуальная идентичность вначале задана биоло­
гически, а затем развивается и подтверждается (или нет) по ходу ро­

ста субъекта через взаимодействие с реальными объектами и его фан­
тазиями о них на его сложном пути к зрелости.

Лакан же принимает·противоположную перспективу: бессозна­
тельное анализируемого обнаруживает фрагментированный субъект

подвижной и неопределенной сексуальной идентичности. Быть че­

ловеком

-

это бытЬ субъектом закона, который децентрирует и раз­

деляет: сексуальность создается в разделении, субъект расщеплен;
но идеологический мир утаивает это от сознающего субъекта, кото­

рый, как предполагается, ощущает целостность и определенность
сексуальной идентичности. Целью психоанализа должна быть дест­
рукция этого утаивания и реконструкция конструирования субъек­

та во всех его расщепленностях. Здесь возможна точная теория, и
это безусловно рискованный проект. Именно этой теории и этому
проекту

-

истории неоднородного сексуального субъекта

-

Лакан

и посвятил себя.

Важно отличать психоаналитическую теорию объектных отношений от психо­
логических или социологических подходов, с которыми она может иметь по­

верхностное сходство. Здесь •объектом•, конечно, является человек; но, что
более важно, именно его интернализация субъектом и становится камнем пре­
ткновения. Это никогда не исключительно реальный объект, но также всегда и

фантазии о нем, формирующие его как внутренний образ для субъекта. Теория
объектных отношений возиикает как попытка сдвинуть психоанализ с рассмот-

560
рения одной личности на рассмотрение одновременно двух, подчеркивая, что

всегда в наличиИ отношения между хотя бы двумя людьми. В теории объект­
ных отношений объект активен по отношению к субъекту, формирующемуел в
сложном взаимодействии с ним. Это контрастирует с лакановским подходом к

объекту.
Различие это усиливалось в работах других исследователей, в наибольшей сте­

пени

-

Эрнеста Джонса, который, выступая против специфичности фалличес­

кой кастрации и защищая тезис об общем страхе перед угасанием сексуальных

желаний, изобрел термин aphanisis [греч. •исчезновение•

-

Прим. перев.] имен­

но в этих целях. Эта идея не разрабатывалась в работах Абрахама, однако она
определила характер последовавших работ. Лакан возвращается к ней, говоря,
что Джонс был настолько близко к цели что, его неудача наиболее гротескным
образом указывает на его профессиональную близорукость. Лакан связывает

aphanisis

с сущностной разделенностью субъекта, тогда как, по его словам,

Джонс •ошибочно принял его за нечто довольно абсурдное: страх видеть, как

желание исчезает. Сейчас же

aphanisis

следует со свей решительностью поме­

щать на уровень проявления субъектом себя в том движении, что я описываю

как летальное. Совершенно иным образом я назвал это движение yzacanueм

(fading) [технический термин, означающий плавное затемнение кадра в кино Прим. перев.] субъекта•. •С одной стороны, субъект возникает как смысл, с дру­

гой как
стр.

yzacanue-

189, 199,

стр.

исчезновение•

(La Seminaire, Livre XI (Paris: Seuil, 1975),

207-208, 218).

Starke, •The Castration Complex•, International Journal of Psychoanalysis,
Il, 1921, рр. 179-201.

А.

В доступном нам тексте •Анализа фобии пятилетнего мальчика•, в переводе

О. Б. Фельцмана (в: А. Фрейд,

3.

Фрейд. Детская сексуальность и психоанализ

детских неврозов. Составитель и ред. М. М. Решетников.- СПб: В.-Е. Инсти­
тут Психоанализа,

1997),

мы не обнаружили подобной сноски. К сожалению, в

книге не указано, по какому изданию выполнен перевод. Держателем копирай­
та перевода с немецкого является К. Фельцман. В издании

3.

Фрейд. Психоло­

гия бессознательного: Сб. произведений. Сост., науч. ред., авт. вступ. ст. М. Г.
Ярошевский.- М., Просвещение,

- Прим. перев.
Фрейд 3. Введение в психоанализ:
М.: Наука, 1989, стр. 373-374.
Там же, стр. 372.

1990 авторство этого же перевода не указано

вообще.

Там же, стр.

374.

Там же, стр.

377.

Там же, стр.

376.

Лекции. Пер. с нем. Г. В. Барышниковой.­

Джейн Гэллоп

Ключи к Доре

В

1976 году во

Франции вышла книга, на обложке которой мы

прочли: <•Портрет Доры/ Элен Сиксу / женщин•>

(Portrait de Dora/ de
Sixous/ des femmes). Эти три фразы повторяются на титуль­
ной странице, но там за <•des femmes>> следует адрес- 2 rue de la
Roquette 7 5011, Paris, поскольку это название издательства, связан­
HeH~ne

ного с женской групnой, называемой <<Психоанализ и политика•>.

Название издательства

<•des femmes>>

можно прочесть на многих кни­

гах, однако оно особенно красноречиво на этой обложке, где появля­
ется третий по счету предлог
Непривычное включение

«de» (nредлог родительного падежа).
<•de» nеред именем автора предназначено

для включения героини Доры, автора, Элен Сиксу, равно как и на­
звания издательства,

в пространство замещения, воnлощенное в

грамматической структуре nриложения. Портрет Доры является так­

же и портретом Элен Сиксу, и также портретом женщин (женщин
вообще);
Как сказано в словаре, <•портрет>> есть <•репрезентация реально­

го человека». Реnрезентация содержит в себе как визуальный, так и

театральный смысл, а текст Сиксу -это пьеса, театральный сцена­
рий. Но у слова «портрет>> есть еще и интересное метафорическое

значение. Словарь
ИЗ Бальзака:

(Le Petit Robert) предлагает следующий nример
«Virginie etait tout le portrait de sa mere» (выделено

мной), как мы сказали бы- <•Вирджиния была коnией своей мате­

ри•>. <•Портрет•> сам по себе подводит нас не только к репрезентации
в визуальном и театральном смысле, но и к ре-презентации, тиражи­

рованию, заменяемости одной женщины на другую.

- это фрейдовекая Дора, такое имя Фрейд дает героине
<• Фрагмента анализа истерии (история болезни Доры)», опуб­
ликованного в 1905 году. В этой истории болезни Фрейд пишет о се­
Дора

своего

тованИях Доры, что ее используют в качестве «объекта бартерного

© Jane Gallop, 1982.
Перевод Ольги Липавекой выполнен по изданию Jane Gallop, The Daughter's
Seduction. Feminism and Psychoanalysis (Ithaca, NY: Cornell University Press,
1989), рр. 132-150.

Джейн Гэллоп

562

обмена». Дора протестует против того, что ее отец передал ее своему

другу в обмен на его жену. Фрейд не выражает несогласил с nредпо­

ложением Доры, однако просто заявляет, что это не <<формальный
договор•> между двумя мужчинами, но соглашение, к которому муж­

чины приходят, не осознавая этого. Дора и Фрейд обнаруживают

частицу общей структуры, которую тридцать лет спустя Клод Леви­
Стросс назовет «элементарными структурами родства», то есть об­
мен женщинами между мужчинами. Определение Леви-Строссом

этой общей системы обмена является основным вкладом структура­
лизма в феминистскую теорию.

В другой книге,

La jeиne nee,

ставшей основополагающим тек­

стом во французской феминистской теории, С иксу пишет: <<Я то, чем
была бы Дора, если бы возникла история женщин

(histoire des
femmes)•> . 1 История, рассказ (histoire), который вторгается в кон­
текст - это des femmes, если мы воспримем эту фразу, как в объек­
тивном, так и в субъективном родительном падеже. ОбложкаП opmpema предполагает двойное прочтение «de» в словосочетании «des
femmes», поскольку здесь используются два противоположных зна­
чения nредлога. История о женщипах должна также быть и истори­
ей от женщин, женщин, делающих собственную историю. Histoire
des femmes: рассказ, идущий от женщин, история, публикуемая из­
дательством des femmes (то, что англоязычные феминистки называ­
ют <<herstory») видоизменяет отождествление между Дорой и Сиксу.
Воспользовавшись выражением <<des femmes», обобщенный смысл
которого естественным образом определил название издательства,
которое запускает слово в свет для широкого распространения, то есть

прибегнув к этому тройному отождествлению, Сиксу избегает того,
чтобы стать еще одной Дорой из прошлого, и становится тем, чем она
<<могла бы быть».

La jeиne nee

состоит из трех частей: nервая написана Катарин

Клеман, вторая Элен Сиксу, третья

-

неподготовленный и неотре­

дактированный диалог между ними. На nротяжении всей

nee

La jeune

истеричка, и, в особенности, Дора, функционирует в качестве

настойчивого вопроса, который задают обе женщины-авторы: геро­
иня она или жертва?
В начале книги Клеман заявляет, что роль истерички двусмыс­

ленна: она одновременно и протестует против, и оберегает существу­
ющее положение вещей (с.

13).

Истеричка оспаривает его в том смыс­

ле, что она <<разрушает семейные связи, привносит магическое воз­
буждение в очевидный здравый смысл•> (с.

13-14).

В то же время

протест истерички ограничен, кооптирован, и, как любая победа хо-

КлючикДоре

563

рошо знакомого, семейного над чужим, отличным, это ограничение

служит укреплению семьи. Каждая истеричка, в конце концов, при­
учает окружающих к своим симптомам, и семья заново сплачивает­

ся вокруг нее (с.

14). Семья усваивает ее непохожесть и, подобно аме­

бе, вдруг обретает новые жизненные силы в своей отдельной клетке,
становясь сильнее, чем раньше.

Таким образом, при первом рассмотрении вопрос о роли исте­
рички кажется разрешенным в неразрешимой, но стабильной и де­
терминируемой двусмысленности. Однако на последующих страни­

цах книги двусмысленность, как определяет ее Клеман, уже не ка­
жется такой стабильной, столь очевидной и приемлемой. Но если
истеричка способна нарушить размеренное течение семейной жиз­

ни, почему она также не способна пошатнуть позиции авторской вла­
сти в этой книге? Это не следует рассматривать как недостаток в кни­
ге, в которой необходимость авторского властного дискурса ставит­

ся под сомнение. Но уступить истерии- не то же самое, что созна­

тельно отказаться от властной позиции. Обоснованная, убедитель­
ная, разумная позиция для обеих женщин-теоретиков заключается

в признании неизбежности двусмысленности. Выбор в пользу дву­
смысленности, в пользу отказа от властной позиции- есть всего

лишь уловка с целью достичь еще более ухищренной позиции влас­
ти. И все же, вместо того, чтобы принять двусмысленность, сами
писательницы заняли противоположные позиции, одна

-

в защиту

истерички как разрушительницы, другая- как хранительницы

порядка вещей.

Во время обсуждения роли истерички Клеман говорит Сиксу:

• Послушай, тебе действительно нравится Дора, но если говорить обо
мне, то мне она никогда не казалась революционной героиней •. Сиксу
отвечает на это: •Мне вовсе нет дела до Доры, я не фетишизирую ее.
Она лишь имя для некоей возмущающей силы, которая означает, что
в этом маленьком цирке что-то разладилось• (с.

289). Раздраженная,

оправдывающаяся интонация Сиксу- •Мне нет дела ... Я ее не фе­
тишизирую• -реакция, возможно истерически гиперчувствитель­

ная, на явное и личное обвинение Клеман •Послушай, тебе действи­
тельно нравится Дора, но мне ... •. Клеман необходимо прояснить свою
позицию, отличную от Сиксу, провести черту между •ты• и •я•, и,

что более важно, отделить себя от самоотождествления Сиксу с
Дорой.
Тогда как Сиксу может писать о том, что •истерички это мои

сестры•> (с.

184),

в той же книге Клеман заявляет: •В физическом

смысле их (истеричек) больше нет

...

и, если кто-то одевается так как

Джейп Гэллоп

564

они, это маскировка ... Это устаревший образ ... Мне они всегда нрави­

111). Клеманпишет

лись, но их уже не существует» (с.

«они мненра­

вились» в прошедшем времени, в то же время позже говорит Сиксу
«тебе действительно нравится Дора» в настоящем времени. Это не­
согласие похоже на стремление считать истеричку устаревшим пер­

сонажем, оставить идентификацию истерички в прошлом.

Для того чтобы лучше понять эту внезапную вспышку- «Мне

нет дела ... Я ее не фетишизирую» -попробуем проследить аргумен­
тацию на предшествующих страницах:

Сиксу утверждает, что «очень трудно оградиться от человека,
который не оставляет вас в покое, ведет постоянную войну против

вас» (с.

287).

Понятие войны у Сиксу в ее разделе книги использует­

ся как позитивное явление, необходимое для трансформации. Если
истеричка ведет «постоянную войну», «Не оставляет в покое», то она,

вероятно, вполне комфортно располагается в области постоянного
спора, и явно не ассимилируема. Но Клеман возражает на утвержде­

ние Сиксу: «Да, отсюда возникают разногласия, но никоим образом
ничего не рушится; от этого отнюдь не растворяется буржуазная

семья, которая существует только благодаря ее несогласию, она толь­
ко сплачивается через возможность или реальность нарушения соб­
ственного покоя, всегда готовая замкнуться и замыкающаяся в сво­

ем кругу» (там же, курсив Клеман). Несогласная ни с чем истерич­
ка, таким образом, необходима семейной ячейке и выполняет защит­
ную функцию. Клеман не только считает роль истерички двусмыс­

ленной, но, наоборот, утверждает, что ее бунт- это сговор, претен­
зия. Истеричка может казаться возмутительницей спокойствия, но
на самом деле она лишь предоставляет своей семье возможность вос­
становиться через постороннее воздействие. Она подпитывает меха­

низм семьи. Если для Сиксу Дора

-

героиня, для Клеман она всего

лишь жертва.

По мнению Клеман (с.

288),

разница между теми, чье неистов­

ство способно реассимилироваться и теми, чей протест эффективен,
состоит в обладании символической надписью. Лакаиовекий термин
<<символическое», который Клеман здесь использует, противопостав­

ляется термину «воображаемое». Тогда как воображаемое есть зам­
кнутый круг, «символическое» открыто к всеобщему обмену. Лакан
заимствует термин «символическое» у Леви-Стросса. Структуры род­

ства Леви-Стросса относятся к символическому порядку, однако в
сюжете Доры и Фрейда эти структуры остаются в рамках конкрет­
ной семьи в виде отклонения от нормы. Зеркальное отражение, пол­
ное отождествление олицетворяет воображаемый типический ряд.

Ключи к; Д оре

565

Следуя принцилу «символической надписи» Клеман, мы видим, что
отождествление Сиксу с Дорой свободно от навязчивых иллюзий и
беспомощности воображаемого, потому что оно проходит через тре­
тье значение термина

des femmes -

название издательства. Будучи

однажды преданным гласности (опубликованным), скандал уже не
может оставаться в кругу семьи. Напечатание «растворяет» все вок­

руг себя, если использовать слово, выделенное Клеман. Круг семьи
разорван, стены клетки взломаны.

Для Клеман Дора не обретает <<символической надписи», и по­
тому ее нервные срывы ничего не ломают. По мнению Клеман: «Под­
нимать шум, провоцировать кризис, возмущать семейное спокой­

ствие- все это легко замыкается на себе». н·о Сиксу отвечает: «Но

... Дора сломала не­
288-9).

именно эта сила влияет на разрушение структур

что>>. Клеман отвечае•r: <<Я не согласна» (с.

Несогласие все время возвращается к вопросу: сломано что-то

или нет, открыто нечто или замкнуто. В сноске к случаю Доры Фрейд
пишет: <<вопрос о том, "открыта" женщина или "заперта", естествен­

но, не может не иметь значения». 2 Вопрос открытости или закрыто­
сти не может быть оставлен неразрешенной двусмысленностью. Кле­
ман сформулировала вопрос о том, протестует женщина или служит
сохранению порядка через определение открытости и закрытости.

И хотя Клеман начинает с определения положения истерички как
двусмысленного, как только возникает вопрос «открытости или зак­

рытости», двойственность становится невозможной, она должна быть
разрешена. Как и в сноске Фрейда, ставкой является честь женщи­
ны. Скомпрометирована Дора или нет?

Так или иначе, от фрейдовекай сноски до

La jeune nee,

многое

изменилось. Для Клеман и Сиксу героиней является та, которая раз­
рушает. В тексте

1975

года компрометация относится к женщине,

которая заперта, тогда как в контексте Фрейда именно открытая, то

есть, освобожденная женщина скомпрометирована. Это не простая
подмена ценностей: сдвиг в грамматической позиции соответствует
оппозиции более сложной, чем полная инверсия. Во фрейдовекай

постановке вопроса женщина в любом случае упоминается в пассив­
ном залоге: она пребывает в состоянии пассивной «запертости» или
«открытости» относительно внешнего действующего лица, мужчи­

ны. Но в

La jeune nee то,

что не может «Не иметь значения» опреде­

ляется различием в грамматическом положении женщины. «Откры­
вает>> ли она семью, или же она сама «заперта» в ней? Вопрос, по­
ставленный в

второй вопрос

1975 году,- <<открыта» или «заперта» - порождает
- женщина - это действующее лицо или пациенс?

Джейп Гэллоп

566

У Фрейда в тексте она может быть только пациенсом, точнее, паци­
ентом самого доктора Фрейда. Но так же, как действующее лицо

<<Портрета» (написанного Элен Сиксу) может отождествляться/быть
отождествленным с пациенткой «Портрета» (Доры), пришествие ис­

тории женщин

(histoire de femmes),

истории болезни женщин, напи­

санной женщинами, дает женщине средство для самооткрытия, по­
зволяет ей сделать больше, чем пассивно ждать указаний о том, что
«естественно» не может не иметь значения.

Противопоставление <<открытости•> и «закрытости» имеет важ­

ное значение в книге
зван

«Sorties »,

La jeune nee.

Раздел, написанный Сиксу, на­

что можно перевести как «выходы, выходные отвер­

стия, избавления, бегства, выезды, вылеты», а также как «вспышки
гнева, нападки и ругань». Можно отметить особенно воинственные
и истеричные смыслы («нападки»), но в целом, смысл заключается в

исходах, открывании, бегстве из замкнутого пространства. Кроме
того, несогласие между Клеман и Сиксу помещено в опубликован­
ном диалоге. Решение обнародовать «несогласие», дать ему «симво­
лическую надпись» было сделано для того, чтобы оставить его откры­
тым, не пытаясь реассимилировать его, скрыть от посторонних глаз,

то есть, сохранить семейный секрет.
Фрейдовекая сноска «открыта-закрыта» особенно важна в кон­
тексте озабоченности Доры по поводу того, заперта дверь или нет в
ее ассоциациях с «первым сном» из истории болезни. В сноске Фрейд
развивает метафору двери: «Вопрос о том, "открыта" женщина или

"заперта", естественно, не может не иметь значения. Общеизвестно,
какой "ключ" нужен для открывания в таких случаях». Сиксу зас­
тавляет Фрейда произнести эти две фразы в своей пьесе. Дора гово­
рит: «когда я хотела

...

запереться, чтобы отдохнуть, я не нашла клю­

ча! Я уверена, что Мистер К. забрал его». Когда Фрейд произносит
эти фразы, Дора отвечает: «Я была "уверена", что вы так скажете!»
(с.

48-9). Два раза повторенное слово

<<уверена», второе в кавычках,

как цитирующее первое, увязывают вместе уверенность Доры в пре­
ступных намерениях К. и уверенность по поводу Фрейда, тем самым,
подменяя Мистера К. Фрейдом посредством трансфера.
Дальше в своем тексте о Доре Фрейд пишет: «сексуальность

-

это

ключ к проблеме психоневроза и невроза в целом. Всякий, кто с пре­
зрением относится к ключу, не сможет открыть дверь» (с.

115).

Тот

факт, что <<общеизвестные•>, <<естественные» сексуальные образы,

упоминаемые в сноске, возвращаются в описании Фрейдом собствен­
ного предприятия, похоже, служит основанием для подозрений Доры

Ключи к Доре

567

о том, что Фрейд некоторым образом занимает позицию герра

R.

У обоих есть ключ и оба грозят открыть дверь.
Приведеиные в П opmpeme фразы из сноски вместе с повторяю­

щимел <•уверена» Доры подчеркивают самодовольную уверенность
фрейдовских ~естественно» и ~общеизвестно>>. Разве это не худшие
из вульгарных и предсказуемых ~фрейдистских» интерпретаций?

Предсказуемость фрейдовского высказывания о ключах оскорбляет
Дору, поскольку ее символы лишаются индивидуальной особеннос­
ти (он не занимается лично ею, а просто применяет общие формулы),

таким же образом она оскорблена герром К., когда он объясняется
ей в любви теми же словами, какими пытался соблазнить гувернант­
ку. Какая женщина захочет быть отпертой болванкой для ключа?

С иксу говорит об истории Доры: ~Я сразу же занялась этим чте­
нием, сконцентрировавшись не на том, что, вероятно, имел в виду

Фрейд

... я читала это как беллетристику» (La jeune nee, с. 272). Фрейд

начинает описание истории болезни с инструкций о том, как ее сле­
дует читать. Она должна прочитываться с научных позиций; но даже
написав это, он понимает, что найдутся читатели, которые извратят

(Сиксу сказала бы ~расконцентрируют») его намерения, они будут
читать ее для удовольствия. В предисловии Фрейда к истории Доры
говорится: ~я уверен, что, по крайней мере, в этом городе найдется

немало врачей, которые (как это ни кажется отвратительно) прочтут

эту историю болезни не как вклад в исследования психопатологии
невроза, но как

roman

а

clef, написанный для их удовольствия [ ~ро­

ман с ключом», где реальные люди выведены под псевдонимами­

Прим. ре д.]» (с.

9). В английском переводе позаимствовано француз­

ское выражение для перевода фрейдовского ~schltisselroman», то
есть, буквально- ~роман-ключ». Фрейд опасается, что вульгарное

прочтение чревато поисками <•ключей» в его тексте, как в обычном
литературном произведении (~беллетристика>> Сиксу).
В каком-то смысле, вульгаризм, а также основной смысл слу­

чая Доры трижды связан с

<• ключами». ( 1) Вульгарное, <• отвратитель­
9); (2) Снос­
<•общеизвестный» символизм ключей (с. 67),

ное» прочтение книги направлено на поиски ключей (с.
ка Фрейда указывает на

то есть он сам предлагает общепринятое, вульгарное толкование; и

(3) наконец,

в заключении нам сообщают, что ~сексуальность явля­

ется ключом» (с.

115).

Фрейд знает, что многие <•С презрением вос­

примут>> этот ключ, то есть будут считать его «отвратительным»,
вульгарным, ниже своего достоинства. Не является ли его презрение

по отношению к вульгарным читателям, которые читают для соб-

Джейн Гэ.л.лоп

568

ственного «удовольствия•, таким же жестом презрени.я к сексуаль­

ности, особенно извращенной -тем компонентам сексуальности, на­
правленным только на удовольствие, в отличие от репродуктивной

деятельности (см. «прочтут не как вклад ... , но дл.я своего удоволь·
стви.я)? Возможно, расконцентрированное, извращенное чтение
Доры Сиксу как рассказа о ключах возрождает «отвратительную•,
скандальную силу фрейдавекого открытия инфантильной, извращен­
ной сексуальности.

Интересно отметить, что этот способ прочтения истории, кото­
рого Фрейд ожидал и опасалс.я со стороны врачей «ПО крайней мере,
в этом городе• представлено в английском переводе французским

выражением

troman

а

clef•.

С точки зрения традиционного англо·

говорящего сообщества психоаналитиков, толкование Фрейда, при­
иятое во Франции, точно так же воспринимается как некорректное
и ненаучное. Французы читают Фрейда буквально, как роман, обра­
щая внимание на литературный стиль его текста, на такие тривиаль­

ные детали как повторяющеес.я слово

tSchliissel•

Однако, несоответ­

ствие французского прочтения Фрейда, похоже, приближается к

первоначальным венским трактовкам. Оригинальный немецкий
текст не нуждался во французской фразе. Возможно, тем из нас, кто
читает Фрейда по-английски, необходимо французское отступление
для того, чтобы извлечь первоначальное, скандальное венское тол­
кование, чтобы не потерять «ключ•.

Французское отступление

(detour) может быть здесь в букваль­
la lettre - необходимо. Английский пере­
водчик предпочитает воспользоваться французским tdetour• вмес­
то английского «detour• при переводе немецкого • U mwege•, то есть
ном смысле,

-

то есть а

предпочитает придать сильный акцент в следующей фразе из исто­

рии Доры: «Говоря коротко, сон является одним из отступл.епий

( detours ), с помощью которого .можпо избежать вытеспепия>> (с. 15 ).
В немецком предложении Фрейда отсутствует курсив; он возникает

только в английском переводе, как будто эта фраза несет особый

смысл в английском тексте, в английском контексте. По мнению не­
которых французских психоаналитиков, в особенности Лакана, ан­
глийский и американский психоанализ вытеснили бессознательное

из психоанализа. В этом контексте именно

«detour•, французское от­

ступление, к которому прибегает французское прочтение Фрейда, а

la lettre, может .являться средством, надеждой избежать вытеснения,
вытеснения того, что видится «отвратительным• в оригинальных

текстах Фрейда.

Ключи н: Доре

569

Есть и другой, весьма похожий момент, где английский пере­

водчик считает необходимым заменить немецкий язык Фрейда фран­
цузским выражением. Фрейд заявляет, что «яркая выраженность
симптомов Доры настолько специфична, что вряд ли возможно пред­

положить сЛучайное проявление схожей этиологии» (с.

40).

Такое

утверждение заставляет усомниться в необходимости опубликования
этой истории болезни, в ее ценности как «научном вкладе•.
зались ли мы просто жертвами jеи

d' esprit?

tHe ока­
-

[остроумная шутка

Прим. перев.]», вопрошает Фрейд в английском переводе. Французс­
кое выражение соответствует немецкому

«Spiel des Witzes». Англо­

язычный психоанализ передко отвергал современный французский

аналог как несерьезную игру слов, увлечение каламбурами. Немец­
кое слово

«Witz»

может толковаться как аллюзия к работе Остро­

умие и его отношение к бессознательному

(Der Witz ••• ), опублико­

ванной Фрейдом в тот же год, что и история Доры. Французы высоко

оценили эту книгу шуток в качестве одной из лучших иллюстраций
открытия Фрейда, что бессознательное структурировано так же, как
и язык.

Рассуждая о проблеме «болванки для ключа», Фрейд говорит

об интерпретациях, которые применимы ко многим похожим случа­
ям. Радикальным открытием Фрейда являлась специфичность каж­
дого отдельного симптома. Однако в англоязычных странах, где пси­

хоанализ стал весьма популярным, ему было суждено превратиться
в набор интерпретаций, в тривиальный символизм, применяемый к
множеству отдельных случаев, что повысило его рыночную сто­

имость, но заглушило те сомнения, которые он выражал в своей ра­

боте. Итак, вероятно нужно вернуться к <1jeu

d'esprit», чтобы заново

проделать открытие Фрейда, что симптомы -это способ выражения,
и, как всякая форма коммуникации, они приобретают значение лишь

в специфическом контексте. 3 Подобно тому, как Дора в восприятии
Сиксу отказывается согласиться с взаимозаменяемостью всех жен­
щин, так и психоанализ (как и феминизм) должен отказаться от вза­

имозаменяемости всех отдельных случаев, от «общеизвестного типа
ключей» («Общеизвестно, какой "ключ" нужен для открывания в
таких случаях»).

Английский переводчик не был единственным, кто прибегал к
французским отступлениям в тексте Доры; сам Фрейд в некоторых

случаях вкраплял французские фразы в свой немецкий текст. Самый
примечательный момент- тот, который Сиксу использует в своей

пьесе (с.

36), предложение «J'appelle un chat un chat»

(буквально «Я

называю кошку кошкой», что в английском звучало бы «Я называю

Джейп Гэллоп

570

лопату лопатой»). Здесь речь идет о постыдных вещах, именно в этом
месте читатель может быть шокирован тем, что психоаналитик об­
суждает сексуальные практики, в особенности извращенные формы
(в данном случае оральный секс) снеопытной девушкой.

Фрейд пишет: «Гинеколог, между прочим, в подобной ситуации

не колеблясь заставит их показать какую угодно часть тела. Луч­
ший способ говорить о подобных вещах

-

оставаясь сухим и пря­

мым» (курсив мой). Фрейд завершает свое рассуждение так: «Я уnот­

ребляю технические названия органов тела и его процессов, и я сооб­
щаю их пациентке, если они, я имею в виду названия, ей не извест­

ны.

J'appelle

ип

chat

ип

chat»

(с.

48).

В тот самый момент, когда он

обозначает бесстрастный язык как прямой и лишенный эвфемизмов,
он прибегает к французскому отстуnлению, к образному выражению.
В его собственной лексике это французское высказывание восприни­
мается как намек, нечто игривое, кокетливое. И для придания ему

сочного колорита (убавив «сухости»), можно сказать, что

<•chatte•>

«chat» или

кошка ( «киска•>) может употребляться в вульгарном (вуль­

варном) слэнговом обозначении женских гениталий. Итак, в гине­
кологическом контексте, когда Фрейд обосновывает откровенное ис­
пользование технических терминов, он прибегает к французскому

отступлению и называет киску киской. 4
Оправдывающаяся вставка Фрейда, <•Я имею в виду названия»,
возвращает нас к тому месту, где он пишет, что он «очень тщательно

избегал сообщать своей пациентке какие либо факты из области сек­

суального знания

... Я ничего не называл своими именами до тех пор,

пока ее намеки не стали настолько недвусмысленными, что риско­

вали перейти в прямую речы (с.

31).

Фрейд ограничивает свои дей­

ствия переводом аллюзий в «прямую речь». Но, как мы уже видели,

«прямая речь»- это

«J'appelle un chat un chat», то бишь,

перевод с

немецкого на французский, с научного на образный язык, оригиналь­
ного выражения в стандартное клише. Невинное деяние, которое

Фрейд называет <•nереводом», видимо, связано с подозрительным
detoиr, который позволяет избежать вытеснения.
Дальше в этом эпизоде читаем: «Она всегда отвечала быстро и

откровенно: это ей было уже знакомо. Но вопрос о том, откуда она
это узнала, оставался загадкой, которую ее память не могла разга­
дать» (там же). Фрейд не является автором ее знания (всего лишь

транслятором), но кто же автор? Его ответственность (или отсутствие
таковой) за перевод анонимного текста более двусмысленна. •Загад­
ка» так и не отгадана, пока не становится слишком поздно, пока в

сноске к

<• Послесловию •>

Фрейд не напишет: <•Я должен был до гадать-

Ключи к: Доре

571

ся, что основным источником ее знания о вопросах секса могла быть
только фрау К .... Я должен был атаковать эту загадку и искать моти­

вы такой экстраординарной формы вытеснения• (с.

120,

курсив

мой). ПочемуФрейдне смогсделать того, что «должен был• сделать?
Почему он не атаковал эту загадку?

В Портрете Доры реплику Фрейда
произносит фрау К. (с.

36).

«J'appelle un chat un chat•

Таким образом, достигается отождеств­

ление между «автором• сексуального звания Доры и его «перевод­

чиком •. Не оттого ли Фрейд боится разгадать загадку, что он, подоб­
но Эдипу, осознает себя виноввой стороной?

В каком-то смысле, да. Но не из-за какого-либо прямого отож­
дествления с фрау К. Прежде чем окончательно разобраться с этой

задачей, Фрейд находит промежуточное решение. «Некоторое вре­
мя, -пишет Фрейд в сноске, -я воспринимал [гувернантку Доры]
как первопричину тайных познаний Доры, и, возможно, в этом я не

был так уж веправ• (с.

36). И именно в позицию слуги Дора помеща­

етФрейда.

Когда Дора сообщает, что нынешний сеанс -последний, Фрейд
спрашивает ее, когда она решила прервать психоанализ. На ее ответ

«две ведели назад•, Фрейд отвечает: «это выгладит как двухнедель­

вое предупреждение об увольнении горничной или гувервантки ».
Предупреждает ли горничная хозяина об уходе за две недели, или

хозяин предупреждает, что нужно оставить место? Другими слова­

ми: Дора или Фрейд играют здесь роль гувернантки? В своей пьесе
Сиксу дает двоякое прочтение, оставляя распределение ролей неяс­

вым. На странице

98 Фрейд говорит:

«Две недели? Так гувернантки

предупреждают о своем уходе•. В этой ситуации уходит Дора, она
гувернантка. Но на странице

82,

в ответ на жалобу Доры, что лече­

ние длится слишком долго, Фрейд говорит: «Вам нужен помощник

еще несколько месяцев•. Дора отвечает: «Мне не нужна гувернант­
ка». Возможно, эта двусмысленность отсутствует только в экономи­
ческом контексте. Семья Доры платит Фрейду; он

-

прислуга, в чьих

услугах больше не нуждаются. Я совершенно не намерена игнориро­
вать отождествление Доры с гувернанткой, но хочу подчеркнуть то,

что не анализируется в тексте Фрейда.
Как указывает С иксу (La jeиne

nee, с. 2 76 ), в истории Доры при­
- соблаз­

сутствуют две гувернантки, и обе -жертвы одной судьбы

ненные и покивутые хозяином. Когда Фрейд использует ассоциацию
с гувернанткой в последнем сеансе с Дорой, она вспоминает гувер­
нантку господива К, соблазненную герром К. в тех ж,е выражениях,
которые он потом использует по отношению к Доре. Когда Дора пе-

Джейн Гэллоп

572

реносит свое отношение к герру К. на Фрейда, она отказывается быть

отверженной подобно гувернантке. Ее месть состоит в том, чтобы
поменять роли и поставить герра К/ Фрейда в положение слуги и уво­
лить его.

Отождествление Фрейда с гувернанткой не состоит только в том,
что Дора мстительно меняет их местами. Дора говорила, как ее гу­
вернантка делала вид, что Дора ей интересна, пока Дора не поняла,

что гувернантку на самом деле интересует только ее отец. (Фрейд, с.

37).

У Октава Маннони, в

Fictions

freиdiennes

(1978)

Дора пишет

письмо фрау К., в котором она сообщает, что Фрейд точно так же •не
был заинтересован во мне, а только хотел угодить папе» (с.

15). Если

Фрейд действительно использует Дору, чтобы добиться расположе­
ния ее отца, и когда Дора говорит у Маннони, что Фрейд •влюблен в
папу» (там же)- тогда ирония заключается в том, что Фрейду вьша­
дает участь гувернантки

-

быть отвергнутым отцом Доры. В конце

истории болезни Фрейд пишет, что •надо признаться, что отец Доры
никогда не был до конца откровенен. Он оказывал поддержку лече­
нию до тех пор, пока мог надеяться, что .я смогу "уговорить" Дору не

думать, что между ним и фрау К. есть нечто большее, чем дружба.
Его интерес улетучился, когда он обнаружил, что я не намереналея
добиваться этой цели» (с.

109,

курсив мой). •Надо признатьс.я» по­

зволяет предположить, что Фрейд испытывает чувство неловкости.
Он взялся за дело, веря в

• заинтересованность» и • поддержку»

этого

человека, и впоследствии обнаружил, что его попросту использовали.
Отождествление Фрейда с гувернанткой, горничной или нянь­
кой не ограничивается рамками истории Доры, но определенно и

структурно связано с психоанализом в целом. Как открыл для себя
Фрейд во время работы с Дорой, хотя и •не своевременно», психо­
анализ работает благодаря трансферу, потому что пациент перено­
сит свои прежние взаимоотношения с другими на психоаналитика,

возрождает прежние эмоции и может работать с ними во время ана­

литических сеансов. Позже Фрейд теоретически предскажет, что все
отношения с другими в сущности повторяют первоначальные отно­

шения ребенка с его матерью, первым «другим». Трансфер не свой­
ствен исключительно психоанализу, и .является, в действительнос­

ти, структурной основой всякой любви. Даже отношение к отцу, счи­
тал Фрейд, уже .является, в сущности, переносом любви к матери на
отца. Отличие психоанализа от других отношений заключается в
осознании эмоций как повтор.яющегос.я .явления, понимании их не­
адекватности контексту. Если в других отношениях оба партнера
искренне воспринимают любовь не как повторение, но как уникаль-

КлючикДоре

573

ное и индивидуальное чувство к любимому человеку, в психоанали­
зе аналитик должен стремиться отметить структуру повторяемости.

Осознание наличия трансфера, неуместной репликации чувств облег­
чается тем фактом, что психоаналитику за это платят. Деньги под­
крепляют сознание того, что психоаналитик всего лишь дублер. Ана­
литик финансово зависим от пациента, а не владеет его жизнью и

смертью как мать жизнью собственного ребенка. Но в этом случае
первоначальным «психоаналитиком», самым первым человеком,

которому платят за то, что она заменяет мать, является тот самый

повторяющийся в историях Фрейда персонаж- няня/гувернантка.
Именно она, в чем согласны и Клеман, и Сиксу

276),

(Lajeune nee,

с.

является главной совратительницей. Подобно тому, как исто­

рия Доры ставит перед Фрейдом «загадку•> об источнике сексуаль­
ных познаний Доры, истерия в целом порождает загадку совраще­
ния, более того, загадку знания плоти. В первой части

( ~La coupaЬle»-

La jeune nee

«Виновная») Клеман прослеживает поиски Фрей­

дом соблазнителя, того, кто виноват. Фрейд начинает с открытия,

что истерички были соблазнены собственными отцами. Но, будучи
неспособным согласиться с возможностью существования такого

количества отцов-извращенцев, он спешно стремится обнаружить
инфантильную, полиморфную извращенную сексуальность. Не отцы,
а дети извращены: они фантазируют об отце-соблазнителе. Но на этом

детективное расследование не заканчивается. Поскольку он сам отец,

и был ребенком, ему нужно переместять вину туда, где он останется
незапятнанным. Избежав судьбы Эдипа, Фрейд заканчивает свои

поиски первородного греха, полностью оправдав себя как отца/ре­
бенка. В своей лекции

1933

года «Фемининность» он пишет: ~и те­

перь мы опять обнаруживаем фантазии о совращении в пре-эдипо­
вой фазе

...

но совратителем является, как правило, мать. Однако

здесь фантазия имеет под собой реальную почву, поскольку мать,

обеспечивая уход за гигиеной младенца, неизбежно стимулировала,
и, возможно, даже впервые пробудила ощущение удовольствия в его

гениталиях». 5 В то время как фантазии о совращении отцом

-

это

просто фантазии, совращение матерью «имеет под собой реальную
почву». Эта «реальная почва», истинная роль матери в воспитании

ребенка, убеждает нас в том, что отождествление Фрейда с матерью
не имеет реалистических обоснований. Загадка разрешена: мать яв­
ляется ~источником» сексуальности, извращения, невроза. Детек­
тивное расследование закончено.

Или было бы закончено, если бы семья была по-настоящему зак­
рытым пространством. Одной из постоянных ошибок психоанализа

Джейн Гэллоп

574

является стремление свести все к семейной парадигме. Социополи­

тические вопросы всегда рассматриваются с позиций отец-мать-ре­

бенок. Классовые конфликты и революции трактуются как повто­
ряющиеся отношения родитель-ребенок. Этим характеризуется па­

губная аполитичность психоанализа. Поэтому всегда было трудно
оспаривать психоанализ, не отказываясь от него полностью, так как

он основан на базисном утверждении, что все, что мы делаем, будучи
взрослыми людьми, неизбежно отражает наши детские желания, а

для большинства из нас мир детства относится к семье. Для того что­
бы разрушить эту дилемму, необходимо признать, что закрытая,
клеточная модель семьи, присущая психоаналитическому мышле­

нию, является идеализацией, вторичной трактовкой понятия семьи.
Ни в одном из текстов Фрейда семья никогда не представлялась со­

вершенно закрытой от проблем экономического :класса. И наиболее
выраженным ло:кусом вторжения в семейный :круг (вторжения сим­

волического в воображаемое) является горничная/гувернантка/
няня. Как говорит Сиксу, «она- это брешь в социальной ячейке»

(La jeune nee,

с.

276). 6

Поиск совратителя не завершен и после опроса всех членов се­

мьи: отца-ребенка-матери. «Фемининность», только что процитиро­
ванный текст, в котором Фрейд заявляет, что совращение матерью

имеет реальные основания, можно считать второй версией более ран­
него текста, «Женская сексуальность». В этом, более раннем тексте
читаем: «Влияние гигиенических процедур в младенчестве на воз­

никновение [фаллической деятельности] отражено в очень распрос­
траненной фантазии, в :которой мать или няня представляются со­
вратительницами

...

Реальное совращение также передкое явление;

оно инициируется либо другими детьми, либо той, кто заботится о
ребенке [няня], :кто хочет либо успокоить сексуальность, либо усы­

пить ее, или сделать ребенка зависимым» .7
В истории психоанализа традиционно отмечают :как поворот­

ный пункт, тот момент, :когда в 1890-х годах Фрейд перестал верить
в

«реальное»

совращение :как источник возникновения истерии и

понял, что происхождение невроза базируется в детских фантазиях.

Это означало серьезное расхождение с теорией о травматической эти­
ологии и открытие детской сексуальности. Но тем не менее, в тексте

1931

года Фрейд говорит о «реальном совращениИ>>. Отец не может

быть совратителем, это наносит ущерб его респектабельной позиции

патриарха. И даже мать совращает ненамеренно в процессе исполне­
ния своих естественных обязанностей. «Реальное совращение», на­

меренное совращение может осуществляться только другим ребен-

Ключи к Доре

575

ком (извращены не родители, а дети) или няней. Именно прислуга,

представительница низших классов, как и ребенок, способна на из­
вращение.

Открытие универсальной фантазии о совращении отцом -ста­
ло открытием Фрейдом эдипова комплекса. От него через «Тотем и

табу>> мы приходим к табуированию инцеста, которое, будучи сфор­

мулированным Леви-Строссом, формирует общество посредством
вынесения сексуальных отношений за пределы семейного круга.

Если понимать сексуальные отношения как некий способ контакта с

неким другим (хотя, в целом, здесь имеет место своеобразная риту­
альная гомогенизация <<другого»), тогда табу на инцест устанавли­
вает запрет на «другого» в рамках семьи- правило, гарантирующее

«воображаемое» смыкание семейной ячейки. В этом случае,
«няня» -не только не член семьи, но и не принадлежащая к данно­

му экономическому классу

-

являет собой наибольшую опасность

установленному правилу семейной гомогенности. Леви-Стросс счи­

тает, что эндогамия является коррелятом табупрованному инцесту.
То есть, сексуальные отношения допустимы с кем-либо, чья друга­
вость ограничена рамками расширенного круга. Экзогамия, то есть

брак с кем-либо, не входящим в расширенный круг, равным образом
нарушает табу на инцест. Вступление в брак с кем-либо из другого
класса или расы может представлять собой контакт с неассимилиру­

емым различием, привнося, таким образом, явно выраженную гете­
рогенность внутрь семейного круга. Фрейдавекие няни и гувернант­
ки представляют собой именно такую инаковость, ту самую, кото­

рая представляет собой насилие или классовый конфликт. Однако
она именно там и находится, в самой сердцевине семьи, внутри са­
мой клетки. Она настолько неотъемлемая часть семьи, что фантазии

ребенка (бессознательное) не различают между собой <<мать или
НЯНЯ».

Вопрос, который задает Клеман об истеричке, должен относить­
ся к гувернантке. Протестует она или сохраняет порядок вещей? Ге­

роиня она или жертва? Является она брешью в ячейке (как считает
Сиксу), или ячейка вновь закрывается за нею? «Открыто» или «зам­
кнуто» пространство- не может не иметь значения. Разумеется,
ответ состоит в том, что ее роль двойственна. («Я была "уверена", что

Вы так скажете».) Определяющим здесь является вопрос о «симво­
лической надписи•>. Аполитичное психоаналитическое мышление,
которое традиционно сводило экономические вопросы к «семейным

проблемам•>, есть попросту воплощение семейного мышления. Семей­
ное воображение стремится сохранить детскую фантазию, не разде-

Джейп Гэллоп

576

ляющую между матерью и няней. Если няня ассимилирована с мате­
рью (если перенос не вызывает сомнения), тогда семейная ячейка
вновь замкнута.

Психоанализ может и должен быть местом символической над­

писи для гувернантки. Абсолютная значимость экономической сдел­
ки между пациенткой и аналитиком неоднократно подчеркивалась
психоаналитической теорией. Невзирая на это, сильный соблазн быть

Матерью (фаллической матерью, лакановским Другим, субъектом,
обладающим знанием, Доктором), но не няней, всегда имел место.
Фрейд, например, постоянно добывал деньги, чтобы помогать Чело­
веку-Волку, когда тот обеднел. Человек-Волк- это классический
случай пациента, который так и не смог разрешить проблему транс­
фера, и так и остался «фрейдовским Человеком-Волком• до конца
своей жизни. Можно ли, в действительности, избавиться от транс­

фера, если экономический разрыв скреплен грубым швом, если фи­
нансовое различие между гувернанткой и матерью стерто? Для того

чтобы психоанализ стал сферой постановки радикальных вопросов,
Фрейду необходимо принять на себя роль гувернантки.
В

La jeune n8e Сиксу говорит: «правда в том, что в системе взаи­
- на твоем месте, ты - на моем ... Фрейд по

мозаменяемости, где я

отношению к Доре занял место прислуги. Именно Фрейд был слу­

жанкой, и это было невыносимо для Фрейда в случае Доры

-

быть

третируемым подобно горничной: оказаться вышвырнутым, как
вышвыривают прислугу• (с.

280).

Грубое выражение- (<Вышвыр­

нуты, которое употребляет Сиксу, звучит по-французски как
а

la porte. (CFoutre• -

foutu

слово, утратившее свое буквальное значение,

переводится как «трахать•. Именно этого Фрейд не мог вынести­

«быть

foutu а la porte•

(оказаться оттраханным под дверью) подобно

тому, как трахали под дверью служанок. Я прибегаю к этому вуль­
гарному, буквальному прочтению, поскольку Сиксу делает акцент

на образе двери в своем тексте (Porte-trait

de Door-a) что не позволяет

этой расхожей идиоме превратиться в общее место. Как только упо­
мянута дверь,

«foutre•

становится неизбежным. Служанку «траха­

ют под дверью•. Она сама находится «под дверью• постольку, по­
скольку является фигурой, стоящей у порога: существуя одновремен­
но «внутри семью~ и «за пределами семьи•. Акт траханья, соверша­

емый с ней, осуществляется на пороге, где-то между инцестом и эк­

зогамией, это

-

одновременное участие в приятии внешнего мира и

попытка ассимилировать его. Если «открытость• и «замкнутость•
не могут не иметь значения, как пишет об этом Фрейд, то

«foutre•

всегда происходит (С ПОД дверью». И не только прислуга, но, в «обще-

Ключи к Доре

577

известной• фрейдавекой системе символов, женщины вообще- это

те, кто

<<foutues а la porte».

Как отмечает С иксу (La

jeune nee, с. 281 }, история Доры переме­

жается образами женщин, которые определяются как «никто».
И герр К. и отец Доры говорят так о своих женах. 8 То, что верно по
отношению к женам (матерям}, еще более проявлено в отношении
гувернанток. Дора наблюдает надругательство над женщинами, осу­
ществляемое для того, чтобы освободить ей пространство. Но она

знает, что с ней в свою очередь соверша т то же самое. (С иксу, La

nee,

с.

282).

jeune

Ни Дора, истеричка, ни Фрейд, гувернантка, не могут

согласиться с положением, отведенным им системой обмена. Ни

Дора, ни Фрейд, не могут принять отождествление себя с отвергну­
той гувернанткой.

Угрожающая репрезентирующая фигура символического, эко­

номического, внесемейного- служанка

-

должна быть совращена

(ассимилирована) и отвержена (исторгнута). Она должна оказаться

«foutue а la porte».

Няня- желанный объект: ее инаковость-это

стимул, напряжение, волнующее желание, нарушающее спокойствие

семьи. Но желатьее-убийственное действо. Сексуальное совраще­
ние (ритуальная гомогенизирующая ассимиляция)

-

недостаточно

для того, чтобы снять стимулирующее напряжение. Ее отличие не
только в ее женственности, не только в том, что она не является час­

тью семьи, оно в ее принадлежности к другому классу. Совращение
ее недостаточно, она должна быть изгнана из семьи.
Для Доры и Фрейда невыносимо отождествление с гувернант­

кой, потому что они думают, что все же есть такое место, где можно
избежать структурного обмена женщинами. Они все еще верят, что
есть некая мать, которая не является гувернанткой. Они оба, и Дора,
и Фрейд, исключают мать Доры: она определенно не фаллическая

мать. Но Дора отказывается нападать или обижаться на фрау К., от­
казывается видеть сходство между фрау К. и гувернанткой, исполь­

зовавшей Дору, чтобы понравится ее отцу. Ее любовь к фрау К.­
любовь-обожание, показаипая в пьесе Сиксу, как и в лакаиовеком
прочтении случая Доры, 9 -это вера в ее фаллическую уникальность,
ее незаменимость. То, что фрау К. сравнивается с Мадонной (Лака­

нам и Сиксу)- весьма поучительный факт.
Понимание Фрейдом и Дорой того, что существует <<бартерный

обмен» женщинами, не относится к общему понятию

«des femmes»,

это остается в области воображаемого. Воображаемое можно охарак­
теризовать как область непринятия кастрации матери. В вообража­
емом «мать•>, в отличие от служанки, воспринимается как все еще

19

Зак.

4046

Джейн Гэллоп

578

фаллическая; всесильная и всеведущая, единственная в своем роде.

Как следует из случая Доры, ни Дора, ни Фрейд не желали видеть,
что фрау К. и мать Доры находились в том же положении, что и слу­
жанка. В феминистском, или символическом, или экономическом

понимании мать/жена находятся в положении взаимозаменяемости
и экономического подчинения. Психоанализу, для того, чтобы вый­

ти из области воображаемого, необходимо пройти через символичес­

кое третье значение- подобное

«des femmes»,

ке книги Сиксу Portrait

понятие, определяющее класс.

de Dora,

указанное на облож­

Несмотря на то, что мы пришли к определенному выводу, оста­

лось еще что сказать. Это «еще» находится в сфере любви Доры к
фрау К., в ее лесбийстве. В этом дополнительном постскриптуме по­
вторяется жест Фрейда, подчеркивавшего гомосексуальную любовь
Доры в сноске к своему заключению.
В данном тексте об этой любви было сказано, что Дора видит во
фрау К. фаллическую мать, безупречную и незаменимую. В моем
понимании эта гомосексуальная любовь имеет второстепенное зна­
чение по отношению к важному психоаналитическому и феминистс­
кому вопросу о связи между трансфером и радикальным протестом.

Любовь Доры к фрау К. упоминалась здесь как пример воображае­
мого, понимаемого как критика. Но то «еще», о чем я хочу сказать­
это красота, эротизм, утверждающее качество такой любви, тот ас­

пект, который особенно рассматривается вPortrait у Сиксу. И неко­

торым образом красота и утверждение, сексуальность как удоволь­
ствие и радость, в отличие от убийственной ассимиляции, похоже,
имеют место только как дополнение к политической, теоретической
аргументации.

Эта запоздалая мысль тоже повторяет жест Сиксу, который она
делает в конце диалога в

La jeune nee. Она говорит,

что Дора «увиде­

ла бесчестие и постановку спектакля об убийстве женщины. К это­
му нужно добавить, и то, что присуще Доре- ее прекрасная, оше­
ломляющая женская гомосексуальность, ее любовь к женщине» (с.

283, курсив мой). Первое процитированное предложение

-это куль­

минация рассуждений Сиксу о том, что Дора осознала и не приняла
«уничтожение>>, обусловленное «бартерным обменом» женщин. Это
политический анализ, формирующийся при прочтении Сиксу исто­

рии Доры. Но вместо того, чтобы закончить на этом месте, С иксу чув­

ствует необходимость чего-то большего, и она продолжает этот аб­
зац: «К этому нужно добавить». Возможно, в теоретической работе

нельзя сделать больше, чем сказать <•есть нечто большее, есть любовь

Ключи к Доре

579

и красота», и в этом состоит необходимое утверждающее добавление

к убийственному отрицанию, которым является теория. Но в

de Dora, в драматургическом тексте,
позитивное переплетается

с

Portrait

в прозе, это не проблема, здесь

негативным

самым

причудливым

образом. 10
В заключении к моим рассуждениям, предшествующем этому
постскриптуму, я принимаю то значение, которое Клеман придает
символической надписи. Символическое

-

это здоровый элемент в

политическом смысле, тогда как воображаемое- регрессивно. Это
классическая лакановекая иерархия. Но подобно любой иерархии,
она может подавлять. Одним из результатов этой иерархии, любых
иерархий (как считает Сиксу,

La jeune nee,

с.

115-17)

может стать

поддержка большей ценности женщин по отношению к мужчинам.
Символическое связано с Правом Отца, с Фаллосом; в то же время,
воображаемое увязывают с Матерью. Некоторые мыслители подвер­

гали сомнению предпочтение символического воображаемому. Двое
наиболее ярких выразителей этогонесогласия- Жан Лапланш и

Мишель Монтерле.Н Оба утверждают, что аналитики школы Лака­
на были настолько увлечены нападками на эго и, соответственно, на
воображаемое (поскольку эго является агентом воображаемого), что

не заметили позитивных и важных функций воображаемого. Лака­
новекая теория определяет воображаемое как «непосредственный

результат символического», но можно также сказать, что вообража­
емое необходимо для того, чтобы придать «устойчивости» символи­
ческому(Монтерле), и чтобы «воплотить» его(Лапланш). Есливооб­

ражаемое воплощает, облекает в плоть остов символического, то мож­
но рассматривать лакановскую девальвацию воображаемого в кон­
тексте враждебности к плоти, к женщине и к удовольствию.

Клеман отрицает свое чувство любви к истеричкам- «Они мне
действительно нравились, но их уже не существует» -и в то же вре­
мя обвиняет Сиксу в том, что ей действительно нравится Дора. Кле­

ман перешла в область символического и хочет обезопасить себя, ос­
тавив эту любовь позади, в прошедшем времени, не желает регресси­
ровать в область воображаемого. Любовь Доры к фрау К. отмечена в

текстеФрейдафразой «ее обожаемое белое тело» (с.
Дора описывает это тело как <<жемчужное» (с.

34).

61). В пьесеСиксу
Однако Клеман в

La jeune nee называет Дору «Жемчужиной среди ис­
96). Это значит, что Клеман не столько не любит Дору,

своем разделе в

теричек» (с.

сколько хочет отказаться от этой любви, от красоты этой жемчужи­

ны, хочет глубоко спрятаться в символическом, избежать двусмыс­
ленности.

Джейп Гэллоп

580

Мы не задаемся здесь вопросом, что выбрать- символическое

Клеман или воображаемое Сиксу. Именно тот факт, что обе они свя­
заны в переплете одной книги, ломает все традиционные представ­
ления о противопоставлении. Как те, кто исполняет роль истерич­
ки, роль гувернантки, мы должны научиться не придавать значения

вопросу «открытости или замкнутости

•>. И Клеман и Сиксу употреб­

ляют слово «бисексуальная» в своих текстах в

La jeune nee,

чтобы

обозначить некую позитивную цель. Бисексуальность традиционно
увязывали с истерией и с психоаналитической теорией. Но две эти

писательницы говорят о «другой бисексуальности». Не о призрач­
ной возможности разрешения разногласий в области воображаемо­

го, не о бестелесном, безрадостном признании факта отсутствия еди­
нения в области символического, но о той бисексуальности, которая
любит и приемлет, стремится постичь как воображаемое, так и сим­
волическое, как теорию, так и плоть.

Catherine Clement/Ht:Iene Sixous, La jeune nie (Union Generale d'Edition, Collection
'10/18', 1975) р.184.
Sigmund Freud, «Fragment of anAnalysis of а Case of Hysteria•, Standard Edition
vol. VII, р.67 n.
Есть еще nример из случал Доры, где английский nеревод nрибегает к француз·
скому выражению длл замены немецкого лзыка Фрейда: •И если свлзь между
симnтоматическим проявлением и скрытым в сознании бессознательным пора·
жает нас в этом случае как изощренный

tour de force,

мы должны радоваться,

обнаружив, что оно усnешно производит тот же эффект в каждом ином случае,

в каждой отдельной истории болезни•. Здесь оnлть Фрейд рассуждает о скан·
дальном открытии- бессознательное сnособно говорить. То, что nо-французе·
ки читается как nодтверждение этого открытия, вызывает nодозрение у англо·

говорящих, то есть изощренный

tour de force

восnринимается как нечто тонко

nридуманное, nривнесенное, искуственное, а не научное и серьезное.

В следующем абзаце Фрейд исnользует другое французское выражение:

faire une omelette il faut casser des oefs •

«pour

(не разбив лиц, омлет не nриготовишь)­

оnлть же в контексте оnравдания своих сексуальных бесед с истеричками. Од·

нако даже этот кулинарный трюизм может иметь сексуальный nодтекст. Лакан

в своем •Position de l'inconscient• (Ecrits), nерефразирует •омлет• в очень близ­
кий омоним

«hommelette•-

гомункулус, или маленький человечек. Следул

этой игре слов, можно прочесть этот nассаж как «нужно разбить лйца (nроник·
нуть в яйцеклетку и оnлодотворить ее), чтобы сделать маленького человечка

(ребенка)•.

Freud, New Introductory Lectures, Standard Edition, vol. XXII,

La jeune nee,

с.

276.

р.

120.

В детстве самого Фрейда также присутствует нлнл, которал

играет важную роль, имеет отношение к анализируемым •случаям• и к воnро·

су •замкнутости•. Она была изгнана из дома и nосажена в тюрьму за кражу.

См.

Ernest Jones, Sigmund Freud: Life and Work (Basic Books, 1953) vol. 1.

Так·

Ключи к Доре

581

же блестящая работа о важности няни Фрейда в его работе см.

Jim Swan,

•М ater

and Nannie>>,American Imago, vol. 31, 1 (Spring 1974).
Freud, •Female sexuality•, Standard Edition, vol XXI,

р.

232.

На самом деле в английском nереводе они говорят 4.Я ничего не имею от своей

жены•, тогда как у Сиксу они говорят nо-французски •Моя жена для меня ни­
чего не значит•. Возможно, буквальный nеревод с немецкого

meiner Frauo

•lch habe nichts an

будет читаться •В моей жене ничего нет•. Немаловажной, одна­

ко, здесь является, вне зависимости от языка, nовторяющаяся ассоциация меж­

ду женой и •ничто•.

См. великолеnную и необыкновенно четкую работу Лакава

•lntervention sur le

transfert•, Ecrits.
10

Должны ли мы принимать это разделение? Разве не может теоретический текст
быть и драматургическим? •Театр• и •теория• имеют общий корень •теа•.
В сущности, разве теория не театральна, в своем риторическом представлении

и в поисках истины? Границы теории еще необходимо проверить.
11

Michele Monterlay, L'Ombre et le пот, рр.155-6, Laplanche, Life and Death in
Psychoanalysis, trans. Jeffrey Mehlman (Johns Hopkins University Press, 1976)
рр. 125-6.

Гендерноя проблематика в антропологии

Генриетта Мур

Феминизм и антропология:
история взаимоотношений

Антропология

-

это изучение того, как муж­

чины обнимают женщин.
Бронислав М алин.овский

Феминистская критика социальной антропологии, как, впро­
чем, и других социальных наук, выросла из специфической обеспо­
коенности феминизма тем пренебрежением, которое проявляла в

отношении женщин эта дисциплина. Однако распутывание перипе­
тий, воссоздание истории этого иренебрежения-довольно сложная
задача. И делает ее такой ничто иное, как двусмысленность, с кото­
рой социальная антропология традиционно обращалась к теме жен­

ского. Ведь женщины отнюдь не игнорировались в традиционной
антропологии. «На уровне «наблюдений» и полевой работы поведе­

ние женщин, конечно же, как и поведение мужчин, было исчерпы­

вающе описано: браки, экономическая активность, церемонии и

ОТДЫХ». 1
Женщины всегда присутствовали в этнографических рассмот­

рениях, в первую очередь- благодаря традиционной озабоченнос­
ти антропологов проблематикай родства и брака. Наиболее острая

проблема, однако, не лежит в сфере эмпирических исследований, ско­
рее уж

-

в сфере их репрезентации. В знаменитом исследовании,

которое было посвящено этой теме, исследователи анализировали
различия в интерпретациях, которые давали женщины-этнографы

и мужчины-этнографы в отношении жизненных позиций и сущнос-

© Blackwell Publishers, 1988.
Перевод Яны Боцман выполнен по изданию

Anthropology (Cambridge: Polity Press, 1988),

Henrietta L. Moore, Feminism and
рр. 1-12.

583
тных свойств женщин из австралийских аборигенов. Мужчины-эт­

нографы говорили о женщинах-аборигенах как о существах по ире­

имуществу светских, как об экономически неважных, отлученных
от участия в ритуалах. Напротив, женщины-исследователи описы­
вали центральную роль женщины в сфере быта, говорили о важнос­

ти специфических женских ритуалов и о той почтительности, кото­

рая маркировала отношение к ним со стороны мужчин. 2 Таким обра­
зом, женщины были представлены как в работах женщин-этногра­

фов, так и в работах мужчин, однако это были совсем разные пред­
ставления.

Нова.я женская антропология берет свое начало в 1970-х. В пер­
вую очередь она заявила о себе посредством конфронтации с пара­

дигматикай представления женщины в антропологической литера­
туре. Поначалу проблема была идентифицирована достаточно быст­
ро как вытекающая из мужского набора предубеждений, который,
как вы.яснилось, имел целых три сло.я или даже «.яруса• пред-рассу­

дочных наслоений. Первый слой состоял из предубеждений, внесен­
ных в антропологию теми исследователями, которые привносили в
исследования различные аксиомы и культурные предпосылки, ка­

сающиес.я отношений между женщинами и мужчинами, а также ус­
тановки, касающиес.я важности этих отношений дл.я понимания бо­

лее широких, чем двое, коллективов, сообществ.

• Мужской набор предубеждений пробрался и в полевые иссле­
дования. Нередко говорят, что мужчины в иных культурах .являют­
ся более открытыми дл.я опросов со стороны посторонних (особенно

со стороны мужчин-посторонних), например, антропологов. Но бо­
лее серьезная и приоритетна.я проблема состоит в том, что мы увере­
ны, будто мужчины контролируют наиболее значительную инфор­
мацию в рамках других культур, точно так же, как, полагаем мы, и

в нашей собственной культуре. Мы ищем именно мужчин и игнори­
руем женщин. Полагая, что с мужчинами легче говорить, что муж­
чины вовлечены в более важные сферы культуры, мы не узнаем но­

вое, но лишь исполняем наши собственные пророчества, и при этом
мы совершенно убеждены, что лучших информантов, чем мужчины,

в полевой работе просто не найти1•.3
Второе предубеждение относится скорее к тому обществу, кото­
рое подвергается изучению. На женщин смотрят как на подчинен­

ных мужчине во многих обществах, и такой взгл.яд на гендервые вза­
имоотношения, естественно, становится той общей платформой, ко­

торая объединяет антрополога и его информантов. Третий и послед­
ний слой предубеждений формируется предрассудками, которые

Генриетта Мур

584

присущи в целом западной культуре. Когда исследователи наблюда­
ют асимметрические отношения между мужчиной и женщиной в
других культурах, этот опыт восприятия асимметрии реферирует в

их сознании в первую очередь к опыту гендерной асимметрии, кото­
рый предоставляет западная культура с ее неравенством и иерархи­

ческой природ ой гендерных взаимоотношений. Значительное число
феминистских антропологов в последнее время утверждает, что даже

когда более эгалитаристские типы отношений между мужчинами и
женщинами все-таки попадают в поле зрения ученых, они, как пра­
вило, не в состоянии понять, в чем же состоит потенциальное равен­

ство в данной ситуации, поскольку чересчур прикипели к европейс­
кой интерпретации различий и асимметрии как непременно означа­

ющих неравенство и иерархию. 4
В свете этого едва ли может вызывать удивление тот факт, что
феминистские антропологи увидели свою первую задачу в том, что­
бы деконструировать трехъярусную структуру мужских предубеж­

дений. Одним из путей, посредством которых такая цель могла быть
достигнута, стало фокусирование внимания на самих женщинах, на

изучении и описании того, что в действительности делают женщи­

ны (без оглядки на то, что мужчины-этнографы и их информанты
полагают, что они делают), на записи и анализе утверждений, ощу­

щений и позиций самих женщин. Однако такой корректив мужских
предрассудков, а также составление новых банков данных, имеющих

отношение к женщинам и женской активности, были лишь первым

робким шагом (хотя и весьма необходимым!). Увы, сразу стало оче­
видно, что реальная проблема инкорпорирования женщины в ант­
ропологическую традицию лежит не на уровне эмпирических иссле­

дований, но на общетеоретическом и аналитическом уровнях.
Феминистская антропология, таким образом, столкнулась с бо­
лее обширной задачей переработки и переопределения антропологи­

ческой теории в целом. «По мере того, как все большее число феми­

нисток обнаруживало, что цели женского движения не могут быть
достигнуты посредством метода "добавь и размешай", применеиного
в отношении женщины, ученые, ориентированные на женские ис­

следования, обнаружили, что не только антропология, но и вся ака­
демическая наука не могут быть вылечены от сексизма посред­
ством простого добавления женщины в список исследуемых предме­

тов». 5 Антропологи и сами довольно быстро осознали себя как «на­
следников социологической традиции», которая искони относилась
к женщине как чему-то «существенно неинтересному и даже неуме­

стному». 6 Они также осознали, что простое «добавление» женщины

Феминизм и антропология: история взаимоотношений

585

к традиционной антропологии не решит проблемы женской анали­
тической <<невидимости>>: увы, одно это не заставит мужские пред­
рассудки испариться.

Модели и «молчащие)) rpynnы
Эдвин Арденер был одним из первых, кто осознал важность
«мужских предрассудков•> в развитии объяснительных моделей со­
циальной антропологии. Он предложил теорию <<молчащих групп»,

в которой показал, что доминантные группы общества генерируют и

контролируют доминантные модусы человеческого выражения. <!Не­
мые», <<молчащие» группы напротив, наслаждаются тишиной: к это­

му их. вынуждают структуры доминирования. Если же они все-таки
желают высказываться, то они вынуждены высказываться посред­

ством доминантных модусов выражения, в дискурсах доминирую­

щих идеологий. 7 Таким образом, любая группа, которая вынуждена
молчать или вынуждена временно оставаться вне пространства ар­

тикуляции (идет ли речь о цыганах, детях или преступниках), мо­

жет быть рассмотрена как «немая>>, <<молчащая» группа; в данном
рассмотрении женщины

-

лишь одна группа из многих.

Согласно Арденеру, «немотствование» является продуктом от­

ношений доминирования, которые существуют в обществе между
доминирующей и подчиненными группами. Эта теория не подразу­
мевала, однако, что <<немые>> принуждены всегда хранить молчание,

а также не намекала на то, что <<молчащими» группами обычно пре­

небрегают уже на уровне эмпирических исследований. В том-то и
дело, что женщины могут говорить сколько угодно, их активность и

сфера их ответственности могут активно изучаться этнографами, но,

как показал Арденер, все равно они остаются <<немыми•>, ибо их мо­

дель реальности, их точка зрения на окружающий мир не могут быть
ни осознаны, ни выражены с использованием терминов доминант­

ной мужской модели. Доминантные мужские структуры общества
препятствуют свободному выражению альтернативных моделей, и
подчиненные группы вынуждаются к тому, чтобы структурировать
свое понимание мира посредством паттернов, присущих модели до­

минантной группы.

Помимо этого, продолжает Арденер, <<проблема немотствова­
ния>>- это проблема фрустрированной коммуникации. Свободное

выражение <<женской перспектины » блокировано на уровне обычно­
го языка. Женщины не могут эффективно использовать структуры

Генриетта Мур

586

языка, пораженные мужским доминированием, чтобы сказать то, что
они хотят, чтобы выразить их собственное видение мира. Их речь

является непрямой, приглушенной, сбивчивой. Вот почему Арденер
утверждает, что женщина и мужчина имеют различные

«мировоз­

зрения» или, иначе говоря, модели общества. 8 Он пытается связать
существование мужской и женской моделей с проблемой мужских
предрассудков в этнографических рассмотрениях.

Арденер утверждает, что тип моделей, традиционно отстаивае­

мых мужчинами-информантами, принадлежит к тому сорту моделей,
которые довольно хорошо знакомы и понятны антропологам. Это
является следствием того, что исследователи

-

мужчины или жен­

щины- прошли обучение и выросли в традиции научной дисцип­

лины, ориентированной именно на мужчин. Сама антропология рас­
сматривает мир в мужских терминах. Тот факт, что лингвистичес­
кие концепции и категории в западной культуре ставят знак равен­

ства между мужчиной и социумом в целом (как, например, в слове
«человечество»), тот факт, то что они обозначают ее и его не имею­
щим гендера местоимением «мы», привели антропологов к представ­

лению о том, что «взгляд мужчины» по умолчанию представляется в

антропологии эквивалентным «взгляду общества».
Вывод Арденера состоит в том, что мужские предрассудки су­

ществуют не только потому, что большинство этнографов и инфор­
мантов являются мужчинами, но и потому, что антропологи- муж­

чины и женщины -используют мужские модели, укорененные в их

собственной культуре, чтобы объяснить мужские модели, имеющие
место в других культурах. В результате устанавливается ряд гомо­

логий между моделями этнографов и моделями тех людей (мужчин),
которые подвергаются изучению. Женские модели при этом полнос­
тью подавляются. Аналитический и концептуальный инструмента­

рии дисциплины разработаны так, чтобы оградить антрополога от
того, чтобы тот ненароком услышал и/или понял воззрения женщин.
Дело не в том, что женщины молчат. А скорее в том, что они в

принципе не могут быть услышаны. <<Те из нас, кто изучали этногра­
фию, со всей очевидностью получили во время своего обучения на­
бор мнений и предрассудков в отношении тех видов моделей, кото­
рые в состоянии преподать мужчины (или с которыми они готовы
согласиться), чего нельзя сказать о моделях, которые связаны с жен­

щинами. Вот почему, когда мужчины начинают «артикулировать»,
обмениваться мнениями, пусть даже и с женщиной, в реальности это

выглядит так: подобное говорит с подобным» .9

Феминизм и антропология: история взаимоотношений

587

Арденер достаточно верно определяет проблему как присущую

не только практике антропологической полевой работы, но и как
присущую парадигматике, лежащей под этим праксисом. Теория

всегда указывает нам способ, посредством которого мы собираем,
интерпретируем и представляем данные, и как таковая она ни в коей

мере не может быть нейтральной. Феминистская антропология в то

же время не предлагает всего лишь •добавить• женщину в научные
дисциплины. Вместо этого она предлагает выразить протест против

концептуальной и аналитической несоразмерности, несоответствия
моменту, обобщающей междисциплинарной теории. Эта задача сама

по себе огромна, и наиболее насущный вопрос состоит в том, с каким
инструментарием следует подходить к ее решению.

>Кенщ~tны ~tэучают женщин
Заявление Арденера о том, что у мужчин и женщин различные

типы моделей мира, в той же степени приложимок сообществу антро­
пологов, в какой оно приложимок любому человеческому обществу.
Этот факт вызвал к жизни весьма интересный спор о том, в самом ли
деле женщины-антропологи смотрят на мир иначе, чем их мужчи­

ны-коллеги. И если это так, то не дает ли это им неких специфичес­

ких преимуществ в отношении исследований женщин. Такого рода
вопросы встали на повестке дня достаточно рано в связи с развитием

•антропологии женщин• и в связи со страхами, которые высказы­

вались по поводу того, что то образование, которое называлось •муж­
скими предрассудками•, теперь попросту заместится •женскими
предрассудками•.

Если модель мира, построенная мужчинами, не адекватна, кто

сказал, что адекватной будет модель, построенная женщинами? Сле­
дующим был вопрос о том, в самом ли деле женщины-антропологи
более квалифицированы, чем их коллеги-мужчины, в отношении ис­
следований женщин. Предпочтение женщин-этнографов, как пока­
зал Шапиро, между тем не только посеяло логичное сомнение в спо­
собности женщин изучать мужчин, но и поставило под сомнение сам
антропологический проект вместе с его целью

-

компаративным

исследованием человеческих обществ.
«Имплицитно в целом ряде дискуссий по поводу половых пред­
рассудков, равно как и в большинстве литературы по женским ис­
следованиям, присутствует посылка о том, что только женщина мо­

жет или должна изучать женщину. Такую посылку мы можем ус-

ГенриеттаМур

588

ловноназвать "нужно самому быть таким, чтобы понять это". Такой
взгляд, немедленно выкристаллизовавшийся из феминистских те­

зисов об искаженном представлении темы женского, быстро нашел
поддержку в мужских кругах истеблишмента социальных наук, он

также получил поддержку на местах, в полевой работе, поскольку
разделение между мужским и женским социал.ьными мирами явля­

ется весьма резким в целом ряде обществ. Тем не менее, тенденции к
половому разделению труда в нашей профессии требуют критичес­

кого осмысления даже более, чем эпистемологического оправдания
или идеологической поддержки в каком-либо новом ключе. В конце
концов, если действительно "нужно самому быть таким, чтобы по­

нять это", то тогда вся антропология как поле исследований превра­

щается в одно сплошное заблуждение» . 10

Женщины в rетто
И Шапиро, 11 и Стратерн 12 заостряли свое внимание на посылке
о привилегиях, которые имеет статус женщины в отношении иссле­

дований женщин. Критическое осмысление этой темы по казало, что
проблема имеет три аспекта. Во-первых, существует озабоченность

«геттолизацией », то есть возможным формированием поддисципли­
ны в рамках антропологии. Сюда же относятся и размышления о

позиции и статусе женской антропологии в границах всей дисцип­
лины. Весьма ощутим также страх, что если произойдет более или
менее обширное фокусирование внимания антропологов на женщи­
нах, на «женской точке зрения», возникшее как альтернатива ис­

следованиям мужчин и «мужской точки зрения», то тогда большая
часть усилий феминистских исследователей пойдем прахом из-за

сегрегации, которая постоянно определяет такую работу как «не
мужскую», как <<Женскую антропологию».

Этот страх появляется частично оттого, что «антропология жен­
ЩИН», в отличии от всех остальных аспектов антропологии, заклю­

чается в том, что женщины изучают женщин. Сами женщины, кото­
рые изучают женщин, боятся отнюдь не геттолизации, но маргина­

лизации. И вот этот страх уже гораздо более обоснован. Однако, обе
эти позиции упускают из виду нечто существенное, а именно -весь­

ма важное различие между «антропологией женщин» и феминист­
ской антропологией. <•Антропология женщин» -это предтеча феми­

нистской антропологии. Она была достаточно успешной, возвратив
женщину <•В поле зрения» внутри дисциплины, однако на этом пути

Фем.иниз.м и антропология: история взаимоотношений

589

она была скорее консервативной, чем радикальной. Феминистская

антропология- это нечто большее, чем простое изучение женщин.

Это изучение гендеров, взаимодействий между мужчинами и жен­
щинами, изучение роли гендера в структурировании человеческих

обществ, их истории, идеологии, экономических систем и полити­

ческих устройств. Концепт гендера не может быть маргинализован в

изучении человеческих обществ точно так же, как не может быть
маргинализован концепт •человеческого действия• или концепт са­

мого •обЩества•. В принципе невозможно развивать ту или иную
социальную науку, исключив из рассмотрения концепт гендера.

Это, конечно же, не значит, что усилия по маргинализации фе­
министской антропологии вдруг прекратят предприниматься. Разу­

меется, нет. Антропологию иногда чествуют за то, что именно в этой
сфере научного знания феминистские критики нашли понимание в
самом мэйнстриме дисциплины, и за то, что именно в антропологии

исследования гендера стали частью общей дисциплины. 13 Эти чество­
вания и похвала, возможно, заслужены, как минимум

-

их часть,

однако мы должны обратить внимание и на тех, чье вмешательство
обусловило сравнительно малую распространенность курсов по ген­

деру, трудность получения исследовательских грантов для работы
над вопросами гендера, а также сравнительную редкость обеспечен­
ных рабочим местом женщин-антропологов. Все еще достаточно
ясно, что политическая маргинализация феминистской антрополо­
гии весьма тесно связана с гендером причастных к ней ученых.
Обвинения в том, что исследования женщин стали поддисцип­
линой внутри социальной антропологии, также сопровождались пе­
реформированием нашего восприятия вопроса о том, что именно под­

разумевают исследования гендера. Антропология знаменита своим
примечательным интеллектуальным плюрализмом, который, в час­
тности, выражается в существовании различных специализирован­

ных подразделов дисциплины, например, экономической антропо­
логии, политической антропологии, когнитивной антропологии, а

также разнообразных специализированных областей знания внутри
них, таких, как антропология права или антропология смерти, ис­
торическая антропология, и различных теоретических мета-методо­

логий, таких, как марксизм, структурализм, антропология симво­

лов. 14 Верно и то, что существует некоторый разлад в антропологии
по вопросам о том, сколько типологий дисциплины должно быть
сконструировано. Однако, когда мы пытаемс.я •nодогнать• исследо­
вания гендерных отношений к типологиям такого рода, мы немед­
ленно обнаруживаем несоответствие термина •nоддисциплина• тому,

Геприетта Мур

590

что реально имеет место в современной социальной антропологии.

В каком смысле можно говорить о том, что некоторые из категорий
в такой типологии являются поддисциплинарными? Этот вопрос яв­
ляется одним из тех, которые впоследствии были осложнены осоз­
нанием того, что исследования гендерных отношений потенциально
могут отвоевать позицию во всех трех категориях членения антро­

пологической науки. На наш взгляд, попытки приписать поддисцип­
линарный статус феминистской антропологии были плотью от пло­

ти процессов политического сдерживания и имели мало общего с се­
рьезными интеллектуальными рассмотрениями.

Универсальная женщина
Возвращаясь к теме женских исследований, нужно сказать, что
второй проблемой, связанной с императивом «нужно самому быть

таким, чтобы понять это~ является аналитический статус социоло­
гической категории «женщина». Страсти по поводу «геттолизации~
и формирования поддисциплины под названием «женская антропо­
логия», разумеется, связаны с изначальными страхами по поводу

маргинализации, но также они связаны и с «геттолизацией• жен­

щины как категории и/или как объекта исследований внутри дис­
циплины. Представления о •зеленой улице~ в общении между жен­
щинами-этнографами и женщинами-информантами замкнуты на

посылку об универсальности категории •женщина•. Точно так же,
кактакие конструкты, как •брак•, •семья~ и •домашнее хозяйство»

вопиют к анализу, требует его и эмпирическая категория •женщина•.
Образы, атрибуты, деятельность и приемлемое поведение, ассо­
циированные с женщиной, всегда являются культурно и историчес­
ки специфическими. Конкретное наполнение слова •женщина» и,

если уж на то пошло, и слова «мужчина~, должно каждый раз опре­
деляться в зависимости от данного культурного контекста, а не вно­

ситься готовым. 15 Браун и Джорданова показали, что биологические
различия не обеспечивают универсального базиса для построения
социальных определений. «То, как культура обращается с половы­
ми различиями, имеет почти неисчерпаемую вариативность, таким

образом очевидно, что биология здесь не играет детерминирующей

роли. Женщина и мужчина являются продуктами социальных взаи­
моотношений, когда мы изменяем социальные отношения, мы из­

меняем и категории «мужчина•, •женщина~ . 16

Фе.миниз.м и антропология: история взаимоотношений

591

В основе этого аргумента лежит положение о том, что концепт

«женщина» не может быть выставлен как аналитическая категория
в антропологическом дискурсе и, соответственно, не может быть ни­
какого аналитического значения у таких концептов, как «позиция

женщины», «субординация женщины» или «мужское доминирова­

ние», если пытаться применять их как универсальные. Неизбежный
факт биологических различий между полами не говорит нам ровным
счетом ничего об общей социальной значимости этих различий. Ан­
тропологи хорошо осознают этот нюанс и понимают, что феминист­

ская антропология должна отказаться от деклараций о том, что жен­

щина не может быть заключена в тюрьму своей биологии, не может
быть определена через нее, и от попыток в то же время «раздуть» жен­
скую психологию до категории, имеющей кросс-культурное, соци­
альное значение.

Этноцентризм и расизм
Третья проблема, которая возникает в связи с теоретической и
политической сложностью изучения женщин другими женщинами,
связана с понятием расы и этноцентризмом (связанный с каковым
набор предрассудков очевидно в фаворе в нашей собственной куль­

туре). Антропология всегда была и остается довольно осторожно на­
строенной по отношению к своему колониальному прошлому, она
предпочитает не заостряться на отношениях власти, которые харак­
теризуют столкновение между теми, кто изучает, и теми, кого изу­

чают .17 Однако антропология все еще вынуждена обсуждать аргумен­
тацию, выдвигаемую черными антропологами и черными феминист­

ками, которые не перестают обнаруживать расистские посылки, ко­
торые лежат в основе всего антропологического теоретизирования и

письма. 18
Это верно, хотя и лишь отчасти. В целом же такое положение
сложилось оттого, что антропология традиционно склонялась имен­

но к тем методологическим подходам, которые напрямую вытекали

из набора предрассудков западной культуры и которые она разделя­
ет, а также исчерпывающе анализирует посредством представлений

о европоцентризме. Однако фундаментальная важность критики эт­
ноцентризма в антропологии состоит не в сомнениях. Исторически
антропология появилась из доминирующего западного дискурса и

была им поддержана. Без концепта этноцентризма был бы в принци­
пеневозможен вопрос о доминантных категориях дисциплинарного

Генриетта Мур

592

мышления, мышления вне теоретических параметров, чьи катего­

рии навязаны и которые ставят nод сомнение основания антроnоло­

гической мысли. Концеnт этноцентризма лежит и в основании кри­
тики антропологии с nозиций антроnологии. Однако существуют
воnросы, которые не могут быть ограничены этноцентризмом или
nротивостоять этноцентризму, nоскольку они не вовлечены nосред­

ством своих терминов в такую внутреннюю критику. Антроnология
говорит об •этноцентристских• nосылках дисциnлины, анеоее «ра­

систских• nосылках. Концеnт этноцентризма, будучи безмерно цен­

ным, заставляет обходить стороной этот воnрос. 19 Это может стать
очевидным, если nосмотреть свежим взглядом на некоторые из фак­

тов, которые уже обсуждались в этой статье.

В начале этой статьи я уже уnоминала о дебатах, которые воз­
будила новая «антроnология женщин• в отношении мужского набо­
ра предрассудков внутри дисциnлины. Один из слоев этого набора
заблуждений был корректно проанализирован как присущий запад­
ным культурным nредnосылкам и как контрабандой внедренный в
другие культуры вследствие процесса антроnологической интерnре­

тации. Этот аргумент безусловно является уместным, и сам он мо­
жет быть рассмотрен в качестве части нарождающегося тела новой
антропологической теории. Достаточно очевидно, что как теорети­
ческая пропозиция он содержит посылку о том, что антроnологи,

пришедшие с Запада, как правило являются белыми. Критик может,
конечно, возразить, что из того факта, что кто-то явился из недр за­

nадной культуры, вовсе не следует посылка, что он обязательно бе­
лый. Критик может добавить также, что западные культурные nред­
рассудки будут очевидны в работе обучавшихся на Западе антропо­
логов вне зависимости от того, являются ли они уроженцами запад­

ного культурного региона или нет. Это весьма стандартные возраже­
ния. Но некритичное nринятие их также означает и nринятие аргу­
мента, что когда термин

«антроnолог•

исnользуется, он автомати­

чески отсылает и к черным, и к белым антроnологам. Здесь уже воз­
никают трудности, поскольку феминистские антропологи уверены
только в одном- что термин «антрополог• не всегда подразумевает

женщину. Исключение умолчанием все равно остается исключением.

Однакодеконструкция социальной категории «женщина• по­
средством осознания того, что опыт и активность женщин всегда дол­

жны быть анализируемы в их социально и исторически специфич­

ных контекстах, обеспечивает базис, на котором феминистские
антроnологи могут начать отвечать на аргументы, касающиеся ра­

сизма в их дисциnлине. Существует множество nричин, nочему это

Феминизм и антропология: история взаимоотношений

593

должно быть именно так. Во-первых, это вынуждает нас переформу­
лировать тезис о привилегиях женщины-этнографа по отношению к
изучаемым женщинам, к признанию того, что отношения власти в

этнографическом рассмотрении не являются такими, что стираются
просто посредством общности пола. Во-вторых, это переносит в тео­
ретический и политический фокус рассмотрения тот факт, что в то

время, как женщины во всем разнообразии человеческих обществ
разделяют сходный опыт и сходные проблемы, эти сходства должны
быть противопоставлены такому же множеству различных женских
опытов по всему миру. Здесь особенно важно учитывать такие кон­
цепты, как раса, колониализм, развитие индустриального капита­
лизма и интервенции международных программ и агентств разви­

тия. 20 В-третьих, это снимает теоретический акцент с понятия «сход­
ство>>, с идеи «разделенного всеми опыта женщины» и «универсаль­

ной подчиненности женщины>> и переносит его на критическое пе­

реосмысление концептов «различий».
Антропологи всегда осознавали и акцентировали культурные

различия, можно даже сказать, что таким было творческое кредо этой

дисциплины. В дальнейшем это стало тем аспектом антропологии,
который феминистки и многие другие, стоящие вне дисциплины ис­
следователи, воспевали более всего. Антропологические данные ши­
роко использовались в качестве базиса для критики западной куль­

туры и ее базовых постулатов. Вот почему теперь так необходимо
высказаться по вопросу о том, почему антропологический концепт
«культурных различий»- это совсем не то же самое, что понятие
«различия», которое начинает появляться в феминистской антропо­
логии.

Антропологи довольно долго и упорно боролись за то, чтобы
постулировать, что <<культурные различия» это не только особенно­
сти и причуды <<других культур», но также и стратегия признания

культурной уникальности, которая сопровождается поиском сходств

в человеческой культурной жизни. 21 Это- базис для компаратив­
ного проекта в антропологии. Понимание культурных различий яв­

ляется существенным, но сама концепция не может более оставать­
ся ведущей, управляющей концепцией современной антропологии,
поскольку она апеллирует только к одной форме различий среди мно­

гих других. Антропология всегда исследовала родство, ритуалы, эко­
номику и гендер в терминах того способа, которым все эти институ­
ты были организованы, сконструированы и восприняты культурой.

Различия, которые были наблюдены, соответственно, должны быть
проинтерпретированы как культурные различия.

Генриетта Мур

594

Но, коль скоро мы согласились с тем, что культурные различия
являются лишь одной из возможных форм различий, этот подход

сразу становится неудовлетворительным. Феминистская антрополо­
гия осознала несостоятельность, которая состоит в том, что такой

подход формулирует свои теоретические вопросы в терминах того,
как экономика, родство и ритуалы воспринимаются и структуриру­

ются черед гендер вместо того, чтобы спрашивать, как гендер вос­
принимается и структурируется через культуру. Самое время спро­
сить, как гендер структурируется и воспринимается через колониа­

лизм, через нео-империализм и через развитие капитализма. Но,
нужно сказать, что такие рассмотрения по большей части конфрон­
тируют с вопросом о том, как гендер конструируется и воспринима­

ется через расу. Это более общая тема, поскольку антропология по
прежнему озабочена вопросом, который она должна внести в поле
своего рассмотрения

-

разницей между расизмом и этноцентризмом.

Феминистская антропология, естественно, не одинока в своих
попытках понять различия и найти комплексные пути, на которых
гендер, раса и класс пересекаются и урезают сферы действия друг

друга. Не одинока она также и в поиске путей, на которых все эти
три категории пересекаются с колониализмом, с международным

разделением труда, с укреплением современного государства. Марк­
систская антропология, мировая теория систем, историки, специа­

листы по экономической антропологии и многие другие практики в
сфере социальных наук уже вовлечены в ряд параллельных проек­

тов. Вопрос о различиях, однако, ставит еще одну специфическую

проблему для феминизма.

Феминизм и различия22
Когда мы оставляем позади привилегированный статус женщи­
ны-этнографа в отношении исследований женщин, когда мы отхо­

дим от концепта

«сходств », на котором базируется представление об

универсальной «женщине», мы обнаруживаем себя испытующими
не только теоретические посылки социальной антропологии, но и

сами цели политического объединения женщин в феминизме.
«ФеМИНИЗМ>>, КаК И <<аНТрОПОЛОГИЯ>> -ЭТО ОДНО ИЗ ТаКИХ СЛОВ,
в отношении которых любой уверен, что их значение ему понятно.

В минималистском определении, феминизм- это нечто, рефериру­

ющее к осознанию женского угнетения и эксплуатации на работе,
дома и в обществе, это нечто, что призывает к сознательному поли-

Феминизм и антропология: история взаимоотношений

595

тическому действию, предпринимаемому женщинами с тем, чтобы
изменить описанную ситуацию. Такое определение имеет множество
следствий. Во-первых, оно подразумевает, чтонанекоем фундамен­
тальном уровне существует некое унитарное тело женских интере­

сов, за которое можно и следует бороться. Во-вторых, достаточно
ясно, что несмотря на то, что феминизм признает различия в феми­
нистских политиках,- социалистекие феминистки, марксистские

феминистки, радикальные сепаратистки и так далее -под всеми фе­
министскими политиками лежит посылка о том, что существует ак­

туальная или хотя бы потенциальная идентичность между женщи­
нами. Эта посылка всегда существует, ибо это- ни что иное, как
почва, в которой коренится тело женских интересов.

В-третьих, феминистские политики замкнуты на представления
о связи

-

потенциальной или актуальной

-

с разделяемым всеми

женщинами угнетении. Осознание этой разделенной всеми угнетен­

ности является базисом для «политик пола», в которых само собой
разумеется, что женщины как социальная группа находятся в под­

чиненном положении по отношению к мужчинам как к социальной

группе. 23 В качестве конечного вывода можно говорить, что феми­
низм в качестве культурной критики, в качестве политической кри­
тики и в качестве базиса для политического действия ассоциирован
с женщиной, причем не с той женщиной, которая неотделима от со­

циально и исторически различного контекста, но с женщиной как с

социологической категорией. Проблема для феминизма состоит в
том, что концепт различий грозит деконструировать этот изомор­
физм, это «сходство» вместе со всей системой взглядов, на которых

базируется сам феминизм.
И антропология, и феминизм должны интегрировать различия.
Если мы поглядим на взаимоотношения между феминизмом и антро­

пологией, то мы увидим, что феминистская антропология началась
с критики мужской системы предрассудков внутри дисциплины, с

критики пренебрежения женщиной иjили искажения ее образа и
способа действий. Это -та фаза в их <•взаимоотношениях», которую
мы можем условно назвать «антропологией женщин».

Следующая фаза базировалась на критической переработке уни­
версальной категории «женщина», которая сопровождалась столь же
критичным взглядом на вопрос о том, действительно ли женщина так

хорошо Приспособлена к тому, чтобы изучать других женщин. Это до­
вольно естественно привело к страхам по поводу геттолизации и марги­

нализации этой сферы исследований уже внутри социальной антропо­
логии как дисциплины. Однако в результате этой фазы феминистская

Генриетта Мур

596

антропология начала находить новые подходы, разрабатывать новые

теоретические сферы и переопределять свой собственный проект уже
не как «исследование женщин», но как «исследование гендера».

С тех пор, как мы вошли в третью фазу этих взаимоотношений,

мы видим, как феминистская антропология наконец обратилась к

теме реальных различий между женщинами, несколько отойдя от
традиционных демонстраций многообразия женского опыта, женс­

ких ситуаций и деятельности женщин по всему миру. Эта фаза со всей
неизбежностью включает в себя построение новых теоретических
конструктов, которые позволяли бы рассматривать вопрос о разли­
чиях. Эта фаза будет также направлена на осмысление того, как ра­
дикальные различия конструируются через гендер, как расизм раз­

деляет гендерную идентичность и опыт, как класс формируется ген­

дером и расой.

В процессе этого движения феминистская антропология будет
вовлечена не только в переформулирование антропологичеокой тео­

рии, но и в переформулирование самой феминистской теории. По­
скольку именно антропология является той позицией, которая обес­
печивает критику феминизма, базирующуюся надеконструкции са­
мой категории «женщина». Она также может обеспечить кросс-куль­
турные данные, которые продемонстрируют западную систему пред­

рассудков в самом мэйнстриме феминистского теоретизирования.
И третья, текущая фаза отношений между феминизмом и антропо­
логией характеризуется отходом от концепта «сходств» к концепту
«различий», а также попытками найти теоретическую и эмпиричес­

кую почву для феминистской антропологии, базирующейся на раз­
личиях.

Edwin Ardener, •Belief and the ProЬlem of Women•, in S. Ardener, ed., Perceiving
Women (London: Dent, 1975), рр. 1-17.
Ruby Rohrlich-Leavitt, Barbara Sykes, and Elizabeth Weatherford, •Aboriginal
Woman: Male and Female Anthropological Perspectives•, in Rayna Reiter, ed.,
Towards anAnthropology ofWomen (New York: Monthly Review Press, 1975), рр.
110-26.
Rayna Rapp Rei ter, In troduction to Rei ter, ed., Towards an Anthropology of W omen
(New York: Monthly Review Press, 1975), рр. 11-19.
Susan Carol Rogers, oFemale Forms of Power and the Myth of Male Dominance:
Model of Female/Male Interaction in Peasant Society•, American Ethnologist 2
(1975): 727-57; Eleanor Leacock, •Women's Staius in Egalitarian Society:
Implications for Social Evolution•, Current Anthropology 19.2 (1978): 247-75;
Daisy Dwyer, oldeologies of Sexual Inequality and Strategies for Change in MaleFemale Relations•, American Ethnologist 5.2 (1978): 227-40.

Феминизм и антропология: история взаимоотношений

597

Marilyn Вохеr, • For and about Women: The Theory and Practice of Women' s Studies
in the United States •, in N. Keohane, М. Rosaldo and В. Gelpi, eds., Feminist Theory:
А Critique о{ Ideology (Brighton: Harvester Press, 1982), рр. 237-71.
Michelle Rosaldo, •Women, Culture and Society: А Theoretical Overviewo, in
Michelle Rosaldo and Louise Lamphere, eds., Women, Culture and Society (Stanford:
Stanford University Press, 1974), рр. 17-42.
Edwin Ardener, •The ProЬlem Revisitedo, in S. Ardener, ed., Perceiving Women
(London: Dent, 1975), рр. 19-27.
Ardener, •Belief and the ProЬlemofWomen•, р. 15. В другом месте я уже говори·
ла о том, что мужчины и женщины в действительности не имеют отделеиных

одна от другой моделей мира. Женщины оnределенно имеют свою собственную,
отличную точку зрения, так сказать •nерсnективу•, ио она является результи­

рующей не •отдельной• женской модели, но женских nоnыток локализовать
себя в рамках той доминирующей культурной модели мира, которую они разде­
ляют с мужчинами.

10

11

12

13

14

Ardener, •Belief and the ProЬlem of Woment, р. 2.
Judith Shapiro, •Anthropology and the Study of Gender•, in Е. Langland and
W. Gove, eds., А Feminist P.erspective in the Academy (Chicago: University of
Chicago Press, 1981), рр. 110-29.
Sapiro, ор. cit.
Marilyn Strathern, •Culture in а Netbag: the Manufacture of а Subdiscipline in
Anthropologyo, Man 16.4 (1981): 665-88.
Judith Stacey and Barrie Thorne, •The missing feminist revolution in sociologyo,
Social ProЫems32.4 (1985): 301-16.
Плюрализм в антроnологии без всякого сомнения связан с интеллектуальной
родословной самой антропологии, которая является либеральной. Мэрилин
Стразери начала дискуссию об отношениях между феминизмом и антроnологи­
ей в своей nоследней статье. Я развивала свою собственную тиnологию дисциn­

лины исходя из той, которую предложила в своей работе она, однако наши взгля­

ды на в'заимоотношени.я феминизма и антроnологии в целом можно назвать раз­
личными.

15

16

17

18

Carol MacCormack and Marilyn Strathern, eds., Nature, Culture and Gender
(Cambridge: Cambridge University Press, 1980); Sherry Ortner and Harriet
Whitehead, eds., Sexual Meanings: The Cultural Construction of Gender and
Sexuality (Cambridge: Cambridge University Press, 1981).
Penelope Brown and L. J. Jordanova, •Oppressive Dichotomies: the Nature/Culture
Debateo, in the Cambridge Women's Studies Group, ed., Women and Society
(London: Virago, 1982), рр. 224-41.
Tala Asad, ed., Anthropology and the Colonial Encounter (London: Ithaca Press,
1973); Gerrit Huizer and Bruce Mannheim, eds., The Politics о{ Anthropology (The
Hague: Mouton, 1979).
Diane Lewis, •Anthropology and Colonialism•, Current Anthropology 14.5 (1973):
581-602; Bernard Magubane, •А Critical Look at Indices Used in the Study of Social
Changein Colonia!Mricao,CurrentAnthropology 12.4-5(1971): 419-45; Maxwell
Owusu, •Colonial and Postcolonial Anthropology in Africa: Scholarship or
Sentiment?o, in Gerrit Huizer and Bruce Mannheim, eds., The Politics of
Anthropology, рр. 145-160; Valerie Amos and Pratibha Parmar, •Challenging

598
Imperial Feminism•, Feminist Review 17 (1984): 3-19; Kum-Kum Bhavnani and
Margaret Coulson, «Transforming Socialist Feminism: the Challenge of Racism•,
Feminist Review 23 (1986): 81-92.
19

Эта часть спора выросла из моего изучения статьи Кум-Кум Бхавнани и Марга­

рет Кулсон

(Kum-Kum Bhavnani and Margaret Coulson,

ор.

cit.),

где авторы об­

суждают вопрос о том, каким образом •этноцентризм• может быть использован
в контексте нивелирования расизма. Я глубоко признательна авторам за их про­
ницательность.

20

Воздействие колониализма, внедрения капиталистических отношений произ­
водства и интервенции международных агентств по развитию в систему сельс­

кохозяйственного производства на половое разделение труда и на региональ­
ные политики было исчерпывающе и вдобавок блистательно проанализировано
историками, работающими над изучением Африки и Латинской Америки.
21

Значительная часть критики колониальной антропологии была сфокусирована
на том, каким образом аргументы в пользукультурной уникальности могут быть
использованы в поддержку расизма, сепаратистских идеологий и политик.

В Южной Африке сегодня некоторые африканские антропологи до сих пор ис­
пользуют весьма сходные аргументы для того, чтобы оправдать сегрегацию при
апартеиде, точно так же они делали это и раньше.

22

Дискуссии, представленной в этой части книги, .я в значительной степени обя­

• Что такое феминизм?• (Rosalind Delmar,
«What Is Feminism?•, in J. Mitchell and А. Oakley, eds., What Is Feminism?
(Oxford: Basil Blackwell, 1986), рр. 8-33).
зана чтению работы Розалин Делмар

23

Rosalind Delmar,

ор.

cit.

Гендерноя проблематика в философии

Элизабет Гросс

Изменяя очертания тела

Тело все еще остается концептуальной зоной умолчания в за­

падной философии вообще, и в современной феминистской теории, в
частности. Феминизм некритично воспринял многие философские
постулаты, касающиеся роли тела в социальной, политической, куль­
турной и сексуальной жизни, и, по крайней мере в этом смысле, мо­
жет рассматриваться как соучастник женоненавистничества, харак­

терного для западной мысли. Феминистки и философы, видимо, раз­
деляют ту общую точку зрения, что человеческое существо состоит
из двух дихотомически противопоставляемых характеристик: разум

и тело, мысль и протяженность, логика и страсть, психология и био­
логия. Это раздвоенное восприятие бытия не является просто нейт­
ральным делением некоего, в остальных смыслах всеобъемлющего

дескриптивного пространства. Дихотомическое мышление неизбеж­

но выстраивает в иерархию, в табель о рангах два поляризованных
понятия, в результате чего одно становится привилегированным, а
другое приниженным, подчиненным, негативным противопоставле­

нием.1 Подчиненное понятие становится всего лишь отрицанием или
отказом, отсутствием или недостаточностью, впавшим в немилость
по отношению к основному понятию; главное же понятие определя­

ет себя посредством исключения другого и выстраивает в этом про­
цессе свои собственные пределы и границы, чтобы создать собствен­
ную идентичность. Следовательно, тело- это не разум, то есть от­
лично от него, другое,

по отношению к привилегированному поня­

тию. Это то, что разум должен исторгнуть из себя, чтобы сохранить
свою «целостность•>. Оно безоговорочно определяется как неуправ-

© Indiana University Press, 1994.
Перевод Ольги Липовской выполнен по изданию Elizabeth Grosz,

Volatile Bodies.
Toward а Corporeal Feminism (Bloomington and lndianapolis: Indiana University
Press, 1994), рр. 3-7, 10-11, 13-24.

600

Элизабет Гросс

ляемое, бунтарское, нуждающееся в руководстве, заслуживающее
критики, как случайное дополнение к определяющим характерис­
тикам разума, логики, илИ идентификации личности через проти­
вопоставление сознанию личности, психике и другим привилегиро­

ванным понятиям философской теории. Гораздо более изощренным

образом оппозиция разум/тело соотносилась со множеством других
противополагаемых пар. Побочные ассоциации увязывают противо­
поставление разумjтело с целым рядом других оппонирующих (или

составленных в пары) понятий, действующих как взаимозаменяе­

мые, в определенных контекстах. Отношение разум/тело нередко
коррелирует с разделением между логикой и чувствами, сознанием

и ощущением, внешним и внутренним, собой и другим, глубиной и
поверхностью, действительностью и видимостью, механизмом и ви­
тализмом, трансцендентностью и имманентностью, пространством

и временем, психологией и физиологией, формой и материей, и так

далее. Эти побочные ассоциации обеспечивают те возможные •пози­
тивные• характеристики тела, которые допускаются в системе, где

оно подчинено понятию разума. Эти термины предназначены для
того, чтобы имплицитно определить тело в трактовке внеисторично­
сти,натуралистичности,органистичности,инертности,рассматри­
вать его как вторжение или вмешательство в деятельность разума

некоей брутальной данности, которую необходимо преодолеть, как
животную и природную сущность, нуждающуюся в трансценденти­

ровании. Посредством этих ассоциаций телесность кодируется в по­
нятиях, которые сами по себе традиционно обесценены.

Наиболее значимым здесь является корреляция и ассоциация
оппозиции разум/тело с парным соотношением мужчина и женщи­
на, где мужчина и разум, женщина и тело выстроены в репрезента­

тивный ряд. Такая корреляция не условна и не случайна, но являет­
ся основополагающей в процессе развития философской мысли до

сегодняшнего дня. 2 Философия всегда считала себя дисциплиной,
занимающейся преимущественно или исключительно идеями, кон­
цепциями, вопросами логики и суждениями- то есть понятиями,

четко очерченными концепцией сознания, понятиями, которые мар­
гинализируют или исключают все, что касается телесности. Посколь­
ку познание рассматривается как чистый концептуализм, его отно­
шение к телам, телесности как самих познающих, так и их текстов,

а также взаимодействие этих Материальнастей должны оставаться в
тени. Философия как научная дисциплина тайным образом исклю­

чала из своих практик все женское, и женщин вообще, имплицитно
кодируя феминность как неразумность, ассоциируемую с телесное-

Изменяя очертания тела

601

тью. 3 Можно даже предположить, что философия, какой мы ее зна­
ем, утвердила себя как форму познания, форму разума, только бла­
годаря отречению от тела, в особенности, мужского тела и соответ­

ствующего возвышения разума как концепта бестелесности. 4
Философия и феминистские теории, которые всецело полагают­
ся на ее концепции и методы, отказываются признавать, но в то же

время вынуждены обращаться к примерам материального мира, к
их форме, структуре и статусу, для определения ключевых вопросов

и обеспечения критериев, ч:rобы обосновать ценность и правдивость

методики своих обоснований. Похоже, что философия подвержена
странному очарованию тела, его статуса и его функций. С одной сто­
роны, значение тела признано философией в том смысле, что прак­

тически все выдающиеся фигуры из истории философии обсуждают
его роль либо как способствующую развитию, либо, что случается
чаще, как препятствующую познанию. С другой стороны, имеет ме­
сто и отказ от признания, поскольку в тех случаях, когда тело стано­

вится предметом обсуждения, оно концептуализируется в проблема­
тичных, ограниченных и противоречивых терминах. Оно трактует­
ся в терминах, умаляющих или не признающих формирующую роль

тела в создании философских ценностей, таких как истина, позна­

ние, справедливость, и т. п. Помимо всего прочего, половые особен­
ности тела и то, как половые различия влияют на истину, продуци­
руют истину, познание, справедливость, и т. п., никогда не подвер­

галось осмыслению. Роль специфического мужского тела как тела,
производящего определенные виды знания (объективного, случай­

ного, поддающегося проверкеили количественному определению)
никогда не теоретизироваласъ.

Поскольку философия увязывает разум с мужчиной, а тело -с

женщиной и рассматривает себя как инструмент концептуализаций,
из этого следует, что женщины и все женское проблематизируются
как знающий субъект философии и как познаваемый объект эписте­
мологии. Женщина (с большой буквы в единственном числе) остает­
ся вечной философской загадкой, таинственным и непостижимым

объектом -что, возможно, является результатом в чем-то мистичес­
кого и весьма зауженного и ограниченного статуса, отводимого телу

вообще, и женскому телу в частности, в толковании философии как
способа познания.

Элизабет Гросс

602
Философия и тело

С самого возникновения философии как отдельной и самостоя­

тельной дисциплины в древней Греции, 5 она обосновалась на прин­
ципах абсолютной соматофобии. Поскольку я не могу представить

здесь адекватной или подробной дискуссии о роли тела в истории
философии, я постараюсь, по крайней мере в кратком изложении,
отметить унаследованные нами из истории основные характеристи­

ки современных концепций тела. Тело рассматривалось как источ­
ник вмешательства, как угроза деятельности разума. В «Кратиле»
Платон утверждает, что слово «тело»

(soma)

было введено в обиход

орфическими жрецами, которые считали, что человек- это духов­

ное, бестелесное существо, заключенное в теле, как в темнице (sema).
В своей доктрине о Формах Платон рассматривает материю как не­
совершенную и порочную версию Идеи. Тело по отношению к душе,

разуму и сознанию является предателем и тюрьмой. Платон считал
очевидным, что разум должен управлять телом и иррациональны­

ми, инстинктивными порывами души. Эта своего рода естественная

иерархия, самоочевидная форма отношений правящий- подчинен­

ный сама по себе обеспечивает гармонию в государстве, в семье, в
отдельном человеке. Это пример одной из самых ранних репрезента­
ции политики тела. 6 Аристотель, продолжая традицию, начатую,
вероятно, Платоном в его концепции хоры в «Тимее», где материн­
ство рассматривается как функция обеспечения вынашивания, вме­
стилища или кормления живого существа, а не как соучастие в вос­

производстве, отличал материю и тело от формы, и в случае воспро­

изводства считал, что мать производила на свет бесформенную, пас­
сивную, лишенную очертаний материю, которая с помощью отца

приобретала форму, очертания, контуры, характерные черты, до это­
го отсутствующие. Бинаризация полов, дихотомическое разделение
мира и познания уже было сформировано накануне возникновения
западного менталитета.

Различие между материей/формой переосмысливается в виде
различия между субстанцией и акциденцией, а также между Богом
данной душой и смертной, сладострастной, грешной чувственностью.

В христианской традиции отделение сознания от тела соотносилось
с разделение между тем, что бессмертно, и что смертно. Пока суще­
ство живет, разум и душа существуют в неразделимом единстве, что

лучше всего явлено на примере самого Христа. Иисус Христос был

человеком, чья душа, чье бессмертие происходят от самого Бога, но

Изменяя очертания тела

603

чье тело и смертность- от человека. Живущая душа, на самом деле,

есть часть мира, и, более того, часть nрироды. В христианской док­
трине nризнано существование этого обобщенного человеческого су­
щества- nодверженного страстям, страданиям и nереживаниям.

Поэтому различным физиологическим расстройствам давались мо­
ральные оnределения, и nотому же наказания и поощрения души

осуществлялисъ через телесные удовольствия и наказания. Наnри­
мер, в Средние Века ироказа считалась болезненным следствием рас­

nутства и скаредности, своего рода материальным знаком греха. 7
То, что сделал Декарт, не было, в сущности, отделением разума
от тела (это было предугадано еще греческой философией со времен
Платона), он отделил разум от природы. Декарт выделял два вида

субстанции: мыслящую субстанцию (res
ную субстанцию

(res extensa,

cogitans, разум) и протяжен­

тело); и, по его мнению, только после­

дняя могла рассматриваться как часть природы, управляемая физи­

ческими законами и онтологической необходимостью. Тело

-

это

самодвигающаяся машина, механическое устройство, функциониру­

ющее под влиянием случая и законов природы. Разум, мыслящая
субстанция, душа или сознание не принадлежат миру природы. Это

изгнание души из природы, высвобождение сознания из реального
мира явилось предпосылкой для создания такой системы познания,
или, скорее, науки об основных принципах мироустройства, науки,

которая не принимает во внимание и исключает из себя субъекта. И,
несомненно, покушение на субъективность, начиная со времен Де­
карта, понизило статус и ценность научных формулировок. Научный
дискурс претендует на безличность, которая понимается как объек­
тивность. Соотношение наших идей с окружающим миром или с ре­
альностью, представленной в идеях, есть вторичная функция, не

имеющая отношения к существованию сознания, к первичной, нео­

споримой самоуверенности духа. Реальность постигается субъектом
только оnосредованно, через гипотезы, дедукцию или проекцию.

Говоря кратко, Декарт сумел увязать оппозицию разум/тело с сами­
ми основами познания, и эта связь помещает разум в иерархически

более высокую позицию над природой, включая природу тела. 8 С той
поры и до настоящего времени субъект, или сознание отделены и это

позволяет ему рефлексироватъ по поводу телесного мира, объектов,
и их свойств.

Элизабет Гросс

604
Дуализм

Декарт основал дуализм, :который в течение трех веков филосо­
фия nыталась nобедить или усмирить. Дуализм базируется на утвер­
ждении, что существуют две оnределённые, взаимоисключающие и

взаимоисчерnывающие субстанции- разум и тело, :каждая из :кото­
рых nребывает в своей автономной сфере. Вместе взятые они облада­
ют несовместимыми характеристиками. Главная nроблема, с :кото­

рой сталкивается дуализм и все nоnытки nреодолеть его

-

:как объяс­

нить взаимодействие этих двух .явно несты:кующихс.я субстанций,
nринимая во внимание то, что в nовседневном оnыте и реальной жиз­
ни имеют место nроявления связи между ними в осмысленном nове­

дении и осознанных nсихических реакциях. Как может нечто, зани­
мающее оnределённое nространство, влиять или nодвергаться влия­
нию чего-то бестелесного, внеnространственного? Как может созна­
ние уnравлять движениями тела, его восnриимчивостью :к :концеn­

туальным условиям и nотребностям? Как тело информирует разум о
своих желаниях и нуждах? Как осуществляется двусторонняя :ком­
муникация? Дуализм не только ставит неразрешимые философские
воnросы; он также, nусть не наnрямую, ответственен за традицион­

ное разделение естественных и общественных наук, отделение фи­
зиологии от nсихологии, :качественного от :количественного анализа

и nреимущественное nоложение, отводимое математике и физике :как

идеальным моделям nостановки задач во всех тиnах nознания. Гово­
ря :коротко, дуализм ответственен за возникновение современной

:концеnции возвышения сознания (в особенности в современной трак­
товке nонятия души, введённого Декартом) над материей.
Результатом :картезианского дуализма становится образование
неnреодолимой nроnасти между разумом и материей, nроnасти лег­
че всего отрицаемой, хотя и не без сомнения, с nомощью реду:кцио­

низма. Если объединить их воедино, сведя разум :к телу, или тело :к

разуму, объяснение их взаимодействия становится невозможным,
вынесенным за рамки самой nроблемы. Реду:кционизм отрицает лю­
бую возможность взаимодействия между разумом и телом, nосколь­
ку делает акцент на функционировании одной из частей бинарной
оnnозиции в ущерб (за счёт) другой. Рационализм и идеализм- это
результат nоnыток толкования тела и материи в nон.яти.ях разума,

идей или логики; эмnиризм и материализм

-

результат nоnыток

объяснить разум nосредством оnыта, через материю телесного (в наше
время мысль всё чаще nриравниваетс.я :к мозгу и центральной нервной

И змепяя очертапия тела

605

системе). 9 Оба вида редукциоиизма утверждают, что либо одна, либо
другая часть бинарных понятий является на самом деле своей про­

тивоположностью и может быть объяснена или заново истолкована
в терминах противоположной части.

Монизм Спинозь1
Картезианская традиция явилась наиболее влиятельной в ут­
верждении положений для философского осмысления и в определе­

нии поля (как в негативном, так и в позитивном смысле/смыслах)
для дальнейшего развития концепций субъективности и познания.

Были, однако, и некоторые, что называется, неправильные филосо­
фы, такие как Спиноза, Ницше и Вико, которые вполне осознанно
подвергали сомнению основополагающие принципы, на которых ба­
зировался и которыми определялся картезианский дуализм и его

учения. Работы Спинозы занимают довольно влиятельную позицию
в опровержении картезианского дуализма; они вдохновили некото­

рых мыслителей, о которых пойдёт речь ниже. 10
Гейтенс считает, что работы Спинозы могут предложить спосо­
бы миновать дуалистическую концепцию, доминирующую в тради­
ционной философии, обеспечив тем самым основания для понима­

ния различий (т. е. не оппозиционного понятия различий), приме­

нимого, и, возможно, необходимого для переосмысления отношений
мужчины и женщины.

«Труды Спинозы открывают возможность для разрешения
некоторых совремеиных противоречий в часто обсуждаемых

отношениях между феминистской идеологией и доминирую­
щей теорией. Это "разрешение" не столько обеспечивает "от­
веты" на существующие проблемы, сколько предлагает иной

подход, позволяющий ставить проблему в "другой" теорети­

ческой понятийиой схеме• . 11
·Самой фундаментальной концепцией Спинозы является поня­
тие абсолютной и бесконечной субстанции, единой в числе и составе.
Если субстанция бесконечна и неразделима, то её нельзя приравии­
вать или низводить к конечным субстанциям или явлениям. Конеч­
ные явления не есть субстанции, но всего лишь модификации или
проявления единой субстанции, виды или спецификации субстан­

ции. Отдельное явление (человеческое существо или иное) не суще­
ствует само по себе, но является преходящим или временным уст-

Э.лизабет Гросс

606

ремлением общего целого. Субстанция обладает потенциально бес­
конечным количеством свойств для выражения собственной приро­
ды. Каждое свойство адекватно выражает самое субстанцию в ее бес­
конечности (например, бесконечность пространства выражается по­

средством свойств протяженности), в то же время, каждое свойство
не может быть совершенно адекватным или полным, поскольку вы­
ражает субстанцию только в одной форме. Протяженность и мысль­

тело и разум- есть два таких свойства. Следовательно, в то время

как Декарт утверждает существование двух абсолютно различных и
не сочетаемых субстанций, для Спинозы эти атрибуты всего лишь­
разные и не отделимые друг от друга аспекты одной и той же суб­
станции. Бесконечная субстанция- Бог- одинаково легко выра­
жается и в протяженности, и в мысли и является как вещественной
так и мыслительной. Вопрос о взаимодействии не стоит, поскольку

они подобны двум сторонам одной монеты. Дилемма картезианско­
го дуализма- как воля (не имеющая протяженности) может управлять телом (обладающим протяженностью), и как тело сообщает воле

о своих желаниях- здесь не возникает. Акт воли и движения тела
есть одно действие, проявленное в разных аспектах; это два выраже­
ния одного и того же явления. Для каждой формы протяженности
существует форма мысли. Их взаимосвязь или взаимодополнитель­
ность базируются на одном основании, по отношению к которому они
являются равнозависимыми аспектами.

Спиноза не только расправляется с дуализмом Декарта, он так­
же освобождает представления о теле от доминирующих механисти­
ческих моделей и метафор, которыми наделила его картезианская

философия. 12 В любом случае, сравнение тела с машиной примени­
мо только к животным, а не к растениям, поскольку использует мо­

дель такой системы или соединения структур движущихся частей,
которые получают энергию из внешнего источника (напряжение пру­

жины в часах, давление пара в паровой машине, сгорание горючего).

Метаболизм не только является эффективным естественным источ­
ником энергии, он также обеспечивает генезис, рост и постоянную

замену частей, из которых состоит механизм. В представлении Спи­
нозы метаболизм есть сам механизм, его форма деятельности или
существования, а не просто движущая сила или мощность, обеспе­

чиваемая уже существующему явлению или структуре. Другими сло­
вами, метаболизм

-

это не просто энергетическая подпитка, полу­

чаемая извне телесного механизма, а постоянный процесс самопост­
роения организма.

.

И з.м.епяя очертан.ия тела

607

Поскольку модель тела по Спинозе в. основе своей не механис­
тична, не дуалистична и анти-сущностная, не удивительно, что тру­

ды Спинозы получили широкое распространение не только в совре­
менной французской философии (его влияние на французскую мысль
от Альтюссера, Фуко до Делеза, Дерриды и Иригарэ отмечалось до­

вольно часто, но редко подвергалось детальному рассмотрению), 13 но
и в некоторых радикальных трудах об организме в работах некото­
рых нейрофизиологов. Впрочем, несмотря на то, что монизм Спино­
зы представляет собой знаменательный уход от картезианского дуа­

лизма, он сам не свободен от определенных проблем и ограничений.
В этом контексте я упомяну всего две проблемы. Во-первых, несмот­

ря на то, что Спиноза скорее монист, чем дуалист, он прибегает к пси­
хофизическим параллелям, которые не позволяют объяснить случай­

ные или иные взаимодействия между разумом и телом: •Тело немо­
жет направить разум к мысли, равно как и разум не может напра­

вить тело к действию или покою, или к чему-либо еще, если таковое
существует• (Спиноза, Эmи1Са). Поскольку они понимаются как не­
избежно взаимосвязанные, вопроса об их взаимодействии не возни­
кает. Во-вторых, Спиноза совершенно убежден, что тело (и, конеч­

но, субъект) есть целое и неделимое явление, завершенная и интег­
рированная система (хотя и растущая и трансформирующаяся). Орга­
нические тела есть результат соединения сложных малых целостно­

стей, сложенных вместе, чтобы сформировать интегрированные со­
единения более высшего уровня посредством различных процессов
и стратификаций, то есть, некое кумулятивное сложное объедине­
ние, где наивысший уровень состоит из всех низших частей

-

поло­

жение, мало отличающееся от современной доминирующей идеи о
том, что экасистема являет собой единую систему высшего порядка,

состоящую из многочисленных субсистем, которые, в свою очередь,

состоят из микросистем, объединенных в цельные составные части,
в свою очередь укрупняющиеся до единого целого.

Оба эти положения, как мне кажется, не позволяют соблюсти
два условия, необходимых для феминистского реструктурирования
понятия тела: что человеческие тела обладают неотъемлемыми
нейрофизиологическими и психологическими характеристиками,

связь между которыми нам не ясна, и что человеческие тела облада­
ют замечательной возможностью, стремясь к интеграции и соедине­

нию, органической и психической целостности, одновременно созда­
вать возможность и даже производить дробление, разломы, разделе­
ния, которые ориентируют тела и их части в направлении других тел

и их частей.

Элизабет Гросс

608

Тогда как картезианство в наши дни становится проблематич­
ной теорией для феминистской теории и теории субъективности, воз­
можно, что некоторые идеи пекартезианского направления, сформу­

лированные Спинозой и развитые Фуко, Делезом и другими, могут

оказаться более плодотворными и употребимыми для целей феми­
низма. Именно эту тему и пытается развить данная работа.

Феминизм и тепо
Женоненавистническая мысль обычно находила удобные само­

оправдания для подчиненного положения женщин в обществе, по­
мещая их в тела, репрезентируемые и даже сконструированные как

немощные, несовершенные, неуправляемые и ненадежные, подвер­
женные всевозможным вмешательствам и не поддающиеся осознан­

ному контролю. Женская сексуальность и способность к воспроиз­
водству являются определяющими (культурными) характеристика­
ми женщин, хотя, в то же самое время, благодаря этим самым функ­
циям, женщина считается уязвимой, нуждающейся в защите или

особом обхождении, в соответствии с многочисленными патриархат­
ными установками. Противопоставление мужчина/женщина очень

часто увязывается с противопоставлением разум/тело. Феминность,
как правило, репрезентируется (либо явно, либо неявно) через один
из двух вариантов такого пересекающегося противопоставления:

либо разум ассоциируется с маскулинностью, а тело с феминностью

(таким образом, априори отказывая женщинам в способности мыс­

лить, быть философами), либо каждому полу соответствует собствен­
ная форма телесности. Однако, вместо того, чтобы обеспечить жен­
щине право на автономную и активную форму телесной специфич­
ности, их тела, в лучшем случае, рассматриваются в понятиях •есте­

ственного неравенства», как будто существует некий стандарт или

мера определения ценности тела вне зависимости от пола. Другими
словами, особенности женского тела используются для объяснения
и оправдания различия (читай: неравенства) в общественном поло­
жении и мыслительных способностях двух полов. Так, косвенным
образом, формируется представление о том, что женщины не способ­
ны на достижения мужчин, будучи слабее, более зависимыми от (гор­

мональных) колебаний, всяческих отклонений и непредсказуемости.
Иначе говоря, патриархатпая власть оправдывает себя, по край­
ней мере, отчасти, формируя более тесную, чем у мужчины, связь
женщины с собственным телом и через такую идентификацию низ-

И з.мепяя очертапия тела

609

водит социальные и экономические роли женщины к (псевдо) био­
логическим функциям. Опираясь на идеи эссенциализма, натурализ­

ма и биологизма, 15 женоненавистническая идеология отводит жен­
щинам место только в биологической сфере репродукции на основе
того предположения, что, в силу конкретных биологических, физи­

ологических и эндокринологических изменений, женщины, в каком­
то смысле, более биологичны, более телесны, более природны, чем
мужчины. Кодирование феминности через телесность дает мужчи­

нам право устанавливать то, что они (ошибочно) считают чисто кон­
цептуальным порядком, одновременно давая им возможность удов­

летворять свою (часто отрицаемую) потребность в телесном контак­
те через доступ к женским телам и другим услугам женщин.

Отсюда очевидно вытекает, что там, где патриархи используют
устойчивую концепцию женского тела, феминизм склонен отвергать
эти концепции и пытаться определять себя через понятия вне- или
не-телесности, стремиться к равенству в интеллектуальной и концеп­

туальной сфере на основаниях абстрактного универсализма или гу­
манизма. Враждебное отношение женоненавистнической идеологии
к женскому телу обычно рационализировалось посредством осужде­
ния и высмеивания женского тела. Этим в большой степени объяс­
няется изначальное нежелание феминисток и их враждебность к идее
пересмотра, переосмысления женской телесности с тем, чтобы вер­

нуть право на репрезентацию женского тела с позиций женщин, ис­

ходя из их собственных интересов. 14 Пытаясь пересмотреть понятия
телесности в последнее время, феминистки обнаружили неожидан­
ную поддержку в трудах некоторых философов давнего прошлого,
предлагавших альтернативные или критические подходы для ново­

го осмысления и понимания половых (и расовых) особенностей телес­
ности и субъективности.

Феминистки показали в своих работах широкий спектр взгля­
дов и отношений к концептуальным вопросам тела, а также попыт­
ки осмысления этих концепций как центральных в политической

деятельности и теоретических трудах. Вероятно, имеет смысл пред­
ставить краткое описание некоторых теорий или гипотез из феми­

нистской теории, чтобы показать те возможности, которые они пред­
лагают для пересмотра и нового осмысления концепций тела вне пат­

риархатных и расистских категорий и концепций. Эти положения
отнюдь не однозначны и не поверхностны; некоторые теоретики пред­

лагают более чем одно толкование, или их труды не могут быть адек­
ватно представлены никакими известными положениями. Однако я
считаю, что предлагаемые классификации проясняют как истори-

20

Зак.

4046

Элизабет Гросс

610

ческое развитие, так и целый ряд отличных, и, порой, противореча­
щих друг другу взглядов на тело.

Феминизм равноправия (эгалитарный феминизм)
Первая категория включает в себя таких различных предста­
вительниц, как Симону де Бовуар, Суламифь Файерстоун, Мэри
Уоллстонкрафт, а также других либеральных, консервативных игу­
манистических, и даже эко-феминисток. В этой категории специфи­
ческие проявления женского тела, его особенная природа и биологи­

ческие циклы

-

менструация, беременность, материнство, лакта­

ция, и т. п. -либо рассматриваются как причина ограничения дос­
тупа женщин к правам и привилегиям, которые патриархат обеспе­
чивает мужчинам, либо, в более позитивных и некритичных подхо­
дах, вполне свойственных некоторым феминистским теоретикам,

тело рассматривается как уникальный способ познания и бытия.
С негативных позиций тело женщины воспринимается как приобре­
тенное с рождения свойство, препятствующее достижению равнопра­
вия, тогда как с позитивной точки зрения тело женщины и ее опыт
дают ей особенное восприятие мира, которого лишены мужчины. Обе
позиции, похоже, опираются на патриархатвые и женоненавистни­

ческие представления о женском теле как о чем-то более природном,
менее отстраненном, более связанном и прямо соотносящимся со сво­
ими «объектами•, чем мужское тело.
Вследствие этого, феминистки негативных позиций стремилисЪ
вырваться из ограничительных рамок женского тела. Если женское
тело ограничивает способность женщины достичь равноправия и
трансцендентности, тогда это преграда, которую нужно разрушить,

помеха, которую нужно убрать, чтобы добиться равенства. Многие
феминистки из этой категории видят противоречие между ролью

матери и политической, гражданской ролъю. 15 До тех пор, пока жен­
щина принимает материнскую роль, доступ к общественной, соци­
альной сфере для нее затруднен, если совсем не закрыт, и уравнение

в положении двух полов становится абсурдом. По большому счету,

уравнивание отношений между полами возможно только в обще­
ственной сфере. Частная сфера остается сексуально поляризованной,

поскольку половые роли, в особенности репродуктивные, пребыва­
ют в бинарной оппозиции. Бовуар и Файерстоун приветствуют раз­
витие новых репродуктивных технологий и уменьшение влияния
биологической особенности женщин на их роли как социальных, эко-

И зм.ен.яя очертания тел.а

611

номических, культурных и сексуальных субъектов. Эта позиция

странным и парадоксальным образом связана с программой искус­
ственного оплодотворения, которую сильно поддерживают одни фе­

министки (и сильно критикуют другие, такие как Роуланд), посколь­
ку видит в императиве воспроизводства определяющую характерис­

тику женской сущности, как мы ее понимаем, и в то же время счита­

ет женское тело неадекватным, нуждающемся в (в данном случае
хирургическом) вмешательстве или подавлении. Их различие бази­
руется на том, что для феминисток равноправия материнство долж­

но быть побеждено, тогда как сторонницы программ искусственного
оплодотворения видят в материнской функции основное предназна­

чение женщин. В этом заключаются негативные и позитивные сто­

роны женской способности к воспроизводству. 16
Сторонницы первой, эгалитаристской группы разделяют неко­
торые убеждения: положение о том, что тело биологически детерми­
нировано и принципиальио чуждо всему культуриому и интеллек­

туальному; что нейтральный в половом смысле разум и сексуально
детерминированное (и ограниченное) тело- есть разные категории
(важно отметить, однако, что мужские признаки мужского тела не

воспринимаются как препятствие для мужской трансценденции; как
максимум, человечность его тела- его материальность и конеч­

ность -это абстрактные и универсальные характеристики, которые

могут ограничить споеобиость мужчины к трансцендеиции); 17 идею
о том, что угнетение женщин (в согласии с утверждениями патриар­
хов)- это результат обладания неадекватным, т. е. женским или
потенциально материнским телом (то есть это не просто социальный

и исторический коитекст отношения к телу, не социальные ограни­
чения, навязанные изначально автономному телу, но истинная уяз­

вимость и слабость женского тела является проблемой подчиненно­

го общественного положения женщин); а также представление о том,

что угнетение женщин, по крайней мере отчасти, биологически оп­
равдано, поскольку женщиныменее способны проявляться социаль­
но, политически и интеллектуально наравне с мужчинами, когда они

вынашивают и растят детей. Отсюда сама биология должна быть мо­
дифицирована или изменена.

Социаnьнь1й конструктивизм
Вторая категория включает в себя, наверное, большинство со­
временных феминисток-теоретиков: Джулиет Митчелл, Юлию Кри-

Элизабет Гросс

612

стеву, Мишель Барретт, Нэнси Чодоров, марксистских феминисток,
психоаналитических феминисток и всех тех, кто верит в социальное

конструирование субъективности. Эта группа относится к концеп­
ции тела гораздо позитивнее, чем первая, рассматривая тело не

столько как препятствие, которое нужно преодолеть как биологичес­

кий объект, но как такое, чья репрезентация и функции есть поли­
тика, социально маркирующая мужское и женское как различные

понятия. В отличии от эгалитаристской феминистской систематиза­
ции понятия тела в противопоставлении разум/тело, они предлага­

ют деление между биологией и психологией и противопоставление
сфер продукции/репродукции (тело) и идеологии (разум). Эта систе­
матизация не коррелирует напрямую с противопоставлением мужс­

кое/женское, поскольку определенно и мужчины и женщины уча­
ствуют в материальной и идеологической сферах, но внутри каж­

дой из этих областей положения женщин и мужчин четко определе­
ны. Например, в материальной сфере производства мужчины уча­
ствуют в производстве, тогда как женщины, хотя и занятые в произ­

водстве, в основном функционируют в области воспроизводства; в
сфере идеологии женщины продуцируются как пассивные и жен­
ственные, а мужчины как активные и мужественные.

Как и эгалитарные феминистки, социальные конструктивист­

ки разделяют некоторые убеждения: о биологически детерминиро­
ванном, неизменном внеисторическом понятии тела, придерживаясь

дуалистического разделения разум/тело (даже если разум не может

существовать без тела, разум рассматривается как социальный, куль­

турный и исторический объект, продукт идеологии, тогда как тело
остается продуктом природы, докультурным феноменом; тела пре­
доставляют основу, сырье для идеологического внушения и интер­
пелляции, однако являются лишь средством коммуникации, а не

объектом или средоточием идеологической продукции/репродук­
ции). Следовательно, политическая борьба направлена на нейтрали­

зацию сексуально специфического тела. Эта нейтрализация не
столько результат вмешательства медико-технологических сил,
сколько является следствием программы уравнивания через соци­

альную реорганизацию системы воспитания детей, как это ясно опи­

сывает Чодоров. То есть, в то время как мужские и женские тела ос­
таются нетронутыми и незначимыми для таких программ, соответ­
ствующие гендервые характеристики мужественности и женствен­

ности в идеале будут трансформированы и уравнены через измене­
ния в идеологии.

И з.мепяя очертапия тела

613

В отличие от эгалитаристок, конструктивистки имеют в арсе­

нале некоторые собственные убеждения, например, веру в то, что не
биология сама по себе, а способы, используемые социальной систе­
мой дл.я организации и объяснения биологических процессов, .явл.я­
ютс.я причиной угнетения женщин. Разделение между «истинным•

биологическим телом и телом как объектом репрезентации

-

фун­

даментальное открытие. Таким образом, не возникает вопрос о заме­
щении, вытеснении тела из контекста или биологических функций,
задача состоит в том, чтобы придать им другое значение и ценность.

Соответственно, образуется модель базис/надстройка, в которой био­
логия представляет самодостаточную «естественную• базу, а идео­
логия .являет собой зависимую, паразитическую •вторичную трак­

товку•, которая может быть, а может и не быть, оставл.я.я базис бо­
лее или менее нетронутым. То есть, дл.я конструктивисток по-пре­
жнему остается в силе противопоставление полjгендер, .явл.яющее­

с.я вариацией разделения между телом, или тем, что природно и био­
логично, и разумом, тем, что социально и идеологизировано. Пола­
гая, что биология или пол это неизменная категория, феминистки

пытались сфокусироваться на изменениях на уровне гендера. Их за­
дачей было минимизировать биологические различия и придать им
другие культурные значения и ценности. Возможность уравнивания
отношений между полами остается, если только психологические

функции каждого из них

-

то есть гендер

-

могут быть пон.яты и

трансформированы. Достижение равенства не требует трансформа­
ции или подавления тела. Тело как таковое, в сильной версии этой

концепции, нерелевантно дл.я политических изменений, в слабой
версии

-

.явл.яетс.я всего лишь средством дл.я психологических из­

менений, инструментом дл.я более «глубокого• эффекта. В измене­
нии нуждаются взгляды, убеждения и ценности, а не само тело.

Поnовь1е раэnичия
В отличие от эгалитаризма и социального конструктивизма,
третья группа узнаваема с первого взгляда. В нее входят Люси Ири­
гарэ, Элен Сиксу, Гай.ятри Спивак, Джейн Гэллоп, Мойра Гейтенс,

Вики Керби, Джудит Батлер, Наоми Шор, Моник Виттиг и многие
другие. Тело дл.я них .явл.яетс.я основополагающим фактором дл.я по­
нимани.я психического и социального бытия женщины, но оно боль­
ше не считается внеисторическим, биологически предопределенным,
внекультурным объектом. Их интересует живое тело, тело, как оно

Элизабет Гросс

614

представлено и действует в конкретных, отдельных культурах. Для
них тело это ни проявление животных свойств, ни пассивная мате­
рия, но является составляющей частью и вплетено в систему значе­
ний, смыслов и репрезентаций. С одной стороны это означающее и

означаемое тело, с другой

-

это объект социального принуждения,

правовых предписаний и сексуального и экономического обмена. Эта
неоднородная группа относится с большей подозрительностью к раз­
делению пол/гендер и проявляет меньший интерес к вопросу о куль­

турном конструировании субъективности, чем к самим материалам,

которые формируют подобные конструкты. 18
У этой группы есть свои характеристики, отличающие её от ин­
теллектуальных предшественниц. Они склонны отрицать или нару­
шать принцип дуалистического разделения разумjтело, скорее тя­
готея к монизму, или же более сложным, но непротиворечивым со­

отношениям между парнымипонятиями, и даже к лобовой конфрон­
тации в отношении поляризованных понятий. Неизвестно, решает
ли холизм, вытекающий из постулатов монистов, вопрос об отноше­
ниях разума и тела. Например, попытки найти резонанс и паралле­

ли между разумом и телом (как это делают дуалисты) могут быть
менее интересны, чем постановка проблем, связанных с их диссонан­

сом, расстройствами, несостоятельностью или дезинтеграцией. Тело
рассматривается главным образом как политический, социальный
и культурный объект, а не как продукт грубой, пассивной природы,

окультуренный, чрезмерно отшлифованный цивилизацией. Тело­
одновременно и культурный конгломерат, и продукт природы. Эта
группа твердо убеждена, что существуют непреодолимые, фундамен­
тальные различия между полами (но не в эссенциалистском смысле,
поскольку полностью признается и даже утверждается наличие раз­

личий между представителями одного пола, в отличие от некритич­

ного принятия универсалистских сущностей или категорий). Какие

бы классовые или расовые различия не разобщали женщин, 19 поло­
вые различия требуют признания и репрезентации в обществе, и это
различия, которые не могут не признать или победить никакие тех­
нологические инновации или идеологическое уравнивание. Эти раз­
личия могут быть или не быть биологическими или всеобщими. Но
будь они биологические или культурные, они неискоренимы. Они
должны быть культурно маркированы и прописаны. К вопросу раз­
деления пол/гендер следует подходить с осторожностью. Нам совер­

шенно неясно, как можно уничтожить влияние (социального) генде­
ра, чтобы понять действие (биологического) пола. Тело нельзя вос­
принимать как некий чистый экран, биологическую

tabula rasa,

на

И з.мепяя очертания тела

615

которую наносится или проектируется женское или мужское. Не
рассматривая пол как эссенциалистскую, а гендер как конструкти­
вистскую категорию, эти мыслительвицы стремятся уничтожить

дихотомию. Концепция социального тела является главной страте­
гией в достижении этой цели. Обладая половыми особенностями, тело
кодирует значения, проецируемые на него сексуально детерминиро­

ванными способами. 20 Соответственно, эти феминистки не обраща­
ются к до-культурному, до-социальному, до-лингвистическому телу,

но декларируют тело как дискурсивный объект, тело, подчиненное

воле желаний, обозначений и власти.
Этим можно объяснить огромный вклад в определения женско­
го тела в борьбе между патриархами и феминистками: ставкой здесь

являются активность и ее структуры, мобильность и общественное
пространство, предоставляемые женщинам. Отнюдь не являющееся
инертным, пассивным, внекультурным и внеисторическим поняти­

ем, тело можно считать ключевым условием, позицией протеста в
многочисленных экономических, политических,

межполовых и

интеллектуальных битвах.

Очертани• тепа
Для того, чтобы женщины могли разработать автономные спо­

собы самовосприятия и найти позиции, с которых они бросят вызов

мужскому знанию и его парадигмам, необходимо сформулировать
представления о специфической природе и интеграции (или отсут­

ствии таковой) женского тела и женской субъективности, его сходств
и различий в отношении мужского тела и мужских идентичностей.
Особенности тел должны толковаться в их исторической, а не толь­

ко в биологической конкретности. Определенно не существует тела
как такового: есть только тела

-

мужские или женские, черные,

коричневые, белые, большие или маленькие- и градации между
ними. Тела можно репрезентировать или воспринимать не как вещь
в себе, или просто в линейном континууме с его полярными крайно­
стями, представленными мужскими и женскими телами (с разными
градациями •межполовых• индивидуумов посередине), но как поле,

как двумерный континуум, в котором раса (и, возможно, даже класс,

каста или религия) формируют телесные особенности.
Существуют только специфические типы тел, конкретные в сво­

ей атрибутике, определенного пола, расы и очертаний. Там, где одно

тело (юi Западе- белое, молодое, развитое мужское тело) берет на

Элизабет Гросс

616

себя функции модели или идеала для человеческого тела вообще, для
всех типов тел, его превосходство можно подорвать с помощью дерз­

кого утверждения множественности, целого поля различий, нали­
чия других типов тел и субъективностей. Должно быть постулиро­

вано несколько идеальных типов тела, чтобы обеспечить производ­

ство, проектирование и стремление к идеальным образам и типам тел,
которых может желать каждый отдельный человек по своему (его
или ее) разумению. Только после того, как отношения между телом

и разумом будут адекватно осмыслены, мы можем понять, какой
вклад вносит тело в производство систем знания, режимов репрезен­

тации, культурной продукции и социо-экономического обмена. Если

разум непосредственно связан с телом, может быть, даже с его час­
тью, и если тела сами по себе всегда индивидуальны в половом и ра­
совом смысле, их невозможно инкорпорировать в единую универсаль­

ную модель, тогда те формы, которые принимает субъективность, не
подвержены обобщению. Тела всегда необратимо специфичны, не­

избежно сцеплены с расовыми, культурными и классовыми особен­
ностями. Однако эта сцепка не происходит в результате пересечения
(как решетчатая модель, предлагаемая структурным анализом, в
которой оси класса, расы и пола считаются автономными структура­
ми, которые, следовательно, нуждаются во внешних соединениях с

другими структурами), но через взаимное выстраивание. Более того,
если субъективность нельзя привести к универсалистским идеалам
гуманизма, если отсутствует концепция «человеческого•, включа­

ющая всех субъектов ненасильственно, без ущерба и без остатка, тог­
да вся жизнь культуры, включая формирование и оценку самих зна­

ний, должна быть подвергнута сомнению, с учетом их позиций по
отношению к половым (и культурным) особенностям. Знания, как и

всякая форма общественного производства, по крайней мере отчас­
ти, подвержены влиянию взглядов и позиций их создателей и пользо­

вателей по отношению к полу; необходимо признать, знания сами по

себе обусловлены полом, ограничены, конечны.
Если феминистки хотят возродить концепцию тела для своих
собственных целей, ее нужно освободить от биологических и псевдо­
натуралистических определений, которые наносили ей ущерб на про­
тяжении всей истории. Тело необходимо воспринимать через целый
ряд различных дискурсов, а не просто ограничивать натуралистичес­

кими и наукообразными способ~ми толкования. Существуют другие
способы для понимания половых особенностей телесных различий,
отличных от тех, которые используются в традиционных и научных

репрезен·rирующих контекстах. Учитывая то, насколько узурпиро-

Изменяя очертания тела

617

вали и ограничили толкование тела исследования биологии и есте­
ственных наук, и то, как старательно отвергались все признаки те­

лесности в других областях (в эпистемологических, художественных,

общественных и культурных областях- во всей остальной жизни
за пределами простой биологии), развитие альтернативных толко­

ваний тела может привести к потрясениям в структурах существую­

щей системы знаний, не говоря уже об отношениях власти, управля­
ющих взаимодействиями двух полов. Если тело функционирует как
подавляемое или отвергаемое условие для всех видов знания (вклю­
чая биологию), то нахождение новых обоснований для переосмысле­
ния телесности поможет обнаружить неартикулированные nоложе­

ния этих видов знания. Возникнет необходимость обратиться к дру­
гим формам и категориям познания, чем те, которые превалируют в

настоящее время. Это, помимо всего nрочего, означает не только пе­
ресмотр концепций тела как преимущественно биологических, но и

пересмотр nозиций самой биологии, nереосмысление биологической

науки с тем, чтобы дать ей возможность описания тела в иных nоня­
тиях, отличных от тех, что существуют.

Наnример, если философия откажется отдавать преимущества
разуму за счет принижения телесности, может произойти, как счи­

тал Ницше, nолное изменение характера философского дискурса;
возможно, это относится и ко всем другим дисциплинам, которые

отрицают телесность как значимый фактор. Если согласиться с ут­
верждением феминисток о том, что ~наши политики формируются
через наши чувства», и если само понятие опыта или чувства про­

блематизируется посредством осознания их идеологических основ,

-

то есть, если оnыт не является изначальной формой обнаружения
истины,

-

в этом случае тело может являться посредником между

тем, что считать внутренним опытом, доступным лишь отдельному

субъекту, и тем, что есть внешнее, и подвержено общественному вос­
nриятию, '!'ОЙ точкой, что позволит пересмотреть nротивопоставле­

ние внутреннего и внешнего, частного и общественного, себя и дру­
гого и все остальные бинарные nары, ассоциируемые с nротивопос­
тавлением разумjтело. И, наконец, если мы всерьез примем антигу­
манистическое, антиэссенциалистское положение о

~производстве

и конструировании субъективности», тогда, до тех пор, nока ~сырье»

для конструирования субъекта не определено и не nроблематизиро­
вано как изначальный или пре-инскриnтивный материал, аналогия
между производством субъектов и производством предметов потреб­
ления, лежащая в основе марксистского определения идеологии, ста­

новится неактуальной. Эта модель может считаться достоверной,

Элизабет Гросс

618

только если считать тело пластичным «сырьем». Впрочем, из этого
не вытекает, что тело в любом понимании является природным, из­

начальным, то есть не- или пре-социальным. Равно как и наоборот,
тело само по себе нельзя рассматривать какисключительн.осоциаль­

ное, культурное и обозначающее явление, лишенное собственной

весомой материальности. Само взаимодействие и взаимосвязь при­
родного с культурным, производство природного в (специфических)
понятиях культурного, культурного как (наоборот) предусловия при­

родного- короче говоря, бинарная оппозиция культурного и при­
родного -требуют тщательного пересмотра. Нельзя просто отказать­
ся от категории природного, полностью переосмыслить ее трактовку

без включения культурного: это по преимуществу будет монистский,

или л огоцентрический жест. Вместо этого необходимо глубже иссле­
довать взаимосвязь, взаимозависимость природного и социального,

или культурного

-

как некое отверстие в природном, открытое для

инфильтрации или формирования культурного, обеспечивающее ес­
тественные условия для производства культурного; но в свою очередь
культурное также должно рассматриваться как нечто ограниченное,

своего рода недостаточное, нуждающееся в дополнении природного.

Культура сама по себе может иметь смысл и значимость только в кон­
тексте собственного другого (других): если другие аннулируются­
что передко происходит в случае социального конструктивизма

-

культура в результате принимает неизменные, статичные характе­

ристики, присущие естественному порядку. Природа может истол­
ковываться не как первооснова или стандартный шаблон, но как ма­

териальность в самом общем смысле, как предначертание (со всеми
вытекающими из этого понятия невозможностями, как считает

Деррида). Их отношения, таким образом, не являются ни диалекти­
ческими (при этом становится возможным отказ от бинарности), ни
отношениями идентичности, но маркируются посредством разделе­
ния как чистое различие.

Каким же образом, в таком случае, должно происходить осмыс­
ление понятия телесности? С помощью каких техник и допущений
возможно недихотомическое понимание тела? Если не проделать
предварительный конкретизирующий анализ, то для начала, по

крайней мере, нужно более ясно определить, какие факторы нужда­
ются в пересмотре, что должно быть преодолено для того, чтобы со­
здать альтернативные, более позитивные описания телесности. Чего,
в идеале, должна избегать феминистская философия, и что должно

быть принято ею во внимание? Какими целями, и какими критерия-

Изменяя очертания тела

619

ми должна руководствоваться феминистская теория в концептуали­

зациитела?
Прежде всего, ей необходимо избегать тупикового направления,
предложенного дихотомическим подходом к личности, который раз­
деляет субъекта на две взаимоисключающие категории разума и тела.

Несмотря на то, что в нашем интеллектуальном наследии отсутству­
ет язык, позволяющий описывать эти концепции, нет терминологии,

которая не подчинялась бы положениям поляризации, необходимо
создать некие формулировки для понимания во-площеппой суб-оек­
тивпости или психической телеспости. Нам нужны толкования,
которые не приемлют редукционизм, сопротивляются дуализму и

сохраняют недоверие к концепциям холизма и целостности, сфор­
мулированным монизмом- то есть, понятие телесности, которое

избегает не только дуализма, но и дуалистической проблематики,
понятие, которое делает возможными его критику и альтернативные

подходы. Узкие рамки, которыми наша культура ограничивает ос­
мысление материальности, требуют создания новых концепций те­
лесности

-

таких,

которые, возможно, используют новые пути и

построят новые предположения, которые позволят пойти дальше

привычной концептуализации за горизонт, ограниченный простран­
ством дуализма, таких понятий, которые рассматривают человечес­
кую материальность в неразрывной связи с органической и неорга­

нической материей, но также и с другими формами материи, кото­
рые рассматривают живую материальность и материальность языка

во взаимодействии, которые выведут материализм за границы фи­

зики (убеждения, что реальность может быть объяснена с помощью
законов, принципов и понятий физической науки), создадут мате­
риализм, который противоречит физичности, переориентирует саму
физическую науку.

Во-вторых, телесность не должна более ассоциироваться толь­
ко с одним полом (или расой), которая, таким образом несет на себе
весь груз телесности. Женщины не должны больше принимать на себя
функцию тела как такового для мужчин, в то время как мужчины

обладают правом парить в эмпиреях теоретических рефлексий и про­

изводить культуру. Черная раса, рабы, иммигранты, аборигены не
должны более функционировать как рабочее тело для белых «Граж­
дан», отдавая им право творить ценности, мораль, знания. Существу­
ет (по меньшей мере) два типа тела. Пол не является только состав­
ляющей, изолированной частью, или незначительной вариацией об­
щечеловеческого. Он не является случайной характеристикой для
социального и политического статуса, как, например, цвет глаз: он-

Элизабет Гросс

620

важнейшая составляющая часть социального и политического поло­

жения субъекта. Он имеет глубочайшее влияние и значение для

субъекта. Пол человека не может включать в себя или сводиться к
первичным и вторичным половым признакам, потому что пол имеет

значение в каждом действии, биологическом, социальном, культур­
ном, если не в конкретном действии, то определенно в своей значи­
мости.

В-третьих, необходимо отказаться от единичных моделей, ко­
торые принимают за основу один тип тела в качестве нормы, относи­

тельно которого оцениваются все остальные тела. Не существует
единственного типа, способного представлять «человеческое суще­

ство» во всей его полноте и разнообразии. Должно быть создано плю­
ралистичное, множественное поле разных «типов» тел, где ни одно
не считается представителем и выразителем других; «поле» разных

телесных видов: молодых и старых, белых и черных, мужских и
женских, животных и человеческих, неодушевленных и одушевлен­

ных, признаваемых в своей особенности, но не берущих на себя роль
единственной нормы или идеала для всех остальных. Эти множе­
ственные модели должны использоваться для определения норм и

идеалов не только здоровья и физической формы, но также красоты

и желания. 21 Однако, предлагая поле разных типов тела, я не имею в
виду, что должно быть единственное, гомогенное поле, в котором

будут все виды и типы тел, могущие считаться равноценными без
всякого насилия и предписаний. Это всего лишь либеральная пара­
дигма, которая не утверждает критериев и не устанавливает требо­

ваний для создания этого поля. Поле может быть дискретным, него­
могенным, не единичным пространством, которое признает разли­
чия, несопоставимости, разрывы или зазоры между разными типа­

ми, иными словами, поле, устанавливаемое и приспосабливаемое в
соответствии с разными целями и интересами.

В-четвертых, избегая дуализма, важно также по возможности

(хотя это не всегда случается, поскольку, даже отказываясь от эссен­
циализма, мы часто подвержены ему) избегать биологизированного
или эссенциалистского толкования тела. Тело нужно рассматривать

как место для инскрипций, продуктов или установлений

-

соци­

альных, политических, культурных, географических. Тело не явля­
ется противоположностью культуре, упорным возвратом к природ­

ному прошлому; оно являет собой отдельный продукт культуры.

Необходимо переосмыслить вопрос об онтологическом статусе био­
логии, открытости органических процессов культурному вмешатель­

ству, трансформациям, и даже культурному производству. В особен-

Измепяя очертапия тела

621

ности трудной задачей здесь становится создание или обнаружение
целого ряда возможных метафор, отличных от тех механистических

образов, которыми преимущественно оперировала философия, ме­
тафор, которые постулируют или прояснлют различные отношения

между биологическим и социальным, отличные от тех, что представ­

лены моделью машины, базиса и надстройки, здания, или же моде­

лью бинарной оппозиции. Эти описания предполагают определенный
контроль над и отстраненность от объекта

-

тела, тел

-

и это я не

считаю возможным. Нам необходимы именно метафоры и модели,
которые допускают существование субъекта в объекте, считают кон­
троль и отстраненность нежелательными.

В-пятых, какие бы модели не были разработаны, они должны
демонстрировать некое внутреннее, или структурное сочленение, и

даже расчленение между биологической и психологической состав­
ляющими, между внутренним и внешним проявлениями тела, избе­

гая при этом сведения разума к мозгу. Любая адекватная модель дол­
жна включать в себя психическую репрезентацию живого тела
субъекта, равно как отношения между телесными жестами, позами,
движениями в формировании процесса психических репрезентаций.

И психическое, и социальное измерения должны участвовать в пе­
реосмыслении тела не в противоречии с друг другом, но в обязатель­
ном взаимодействии.

В-шестых, вместо того, чтобы соучаствовать, или принимать
одну или другую сторону бинарной пары, эти пары с большим успе­
хом можно осмыслять через восприятие тела как порогового состоя­

ния, пограничной концепции, которая парит рискованно и неопре­

деленно над осевой точкой бинарной пары. Тело не является ни част­
ным, ни общественным, ни собой, ни другим, ни природным, ни куль­
турным, ни психическим или социальным, ни инстинктивным или

обученным, ни предопределенным генетически или окружающей
средой -но является и тем, и другим. Перед лицом социального кон­
структивизма может пробудиться осязаемость тела, его материаль­

ность, его (квази) природное; но, вопреки эссенциализму, биологиз­
му и натурализму, необходимо подчеркивать культурное происхож­
дение тела. Этанеопределимая позиция позволяет использовать его
как исключительно сильный стратегический аргумент, чтобы рас­
шатать традиционные рамки бинарности. Желая разрушить оппо­
нирующие категории, мы не можем просто игнорировать их, навсег­

да от них отказаться. Это невозможно с исторических позиций, и
даже нежелательно, поскольку, чтобы их вытеснить, мы должны ими
воспользоваться. Однако необходимо разработать новые понятия и

Элизабет Гросс

622

концептуализации для того, чтобы говорить о теле вне пределов или

сверх бинарных оппозиций.

Проблема дихотомического мышления заключается не в главенстве пары (не­
коей изначальной проблемы с числом два); скорее проблематичность обуслов­
лена едипицеu, тем фактом, что единица не допускает существование независи­
мого, автономного другого. Любая ·отличительность втискивается в жесткие
рамки тождества, и первичное понятие выступает как единственно автономное

или псевдоавтономное. Единица не допускает существования двоек, троек, чет­
верок. Она не может вынести никакого другого. Для того, чтобы остатьса един­

ственной, единица должна выстроить барьер, границу вокруг себя, и в этом слу­
чае встает необходимость бинарной поляризации

-

внутри/снаружи, присут­

ствие/отсутствие.

По вопросу принудительной сущности бинарных поляризаций см.

Nancy Jay,
•Gender and Dichotomy•, Feminist Studies 1 (1981): 38-56; Jacques Derrida,
Positions, translated Ьу Alan Bass (London: Athlone, 1972); Of Grammatology,
translated Ьу Gayatri Chakravorty Spivak (Baltimore: John Hopkins University
Press, 1976); Dissemination, translated Ьу Barbara Johnson (London: Athlone,
1981); •Economim·esis•, Diacritics 11 (1981): 3-25; Elisabeth Grosz, •Notes
towards а Corporeal Feminism•, Australian Feminist Stиdies 5 (1987): 1-17. По­
зиция Деррида значительно отличается от позиции Джей, поскольку Джей по­
стулирует возможность существования третьего понятия или среднего положе­

ния между бинарными парами, момент, или понятие, способное разрешить или
происпить напряжение, возникающее в двухэлементной структуре, нечто вро­

де гегелевекого сиитеза противостоящих понятий. Дерида определенно отказы­
вается принимать такую реконструкцию биварности посредством ее подавле­
ния. Устранение или смягчение бинарной пары аннулирует существующее меж­
ду ними расстояние, которое и Деррида и Иригарэ считают значимым:
•для того, чтобы впредь лучше обозначить это расстояние

... необходимо было в
... оп­

н:оптен:сте истории философии проанализировать, привести в действие
ределенные маркирующие знаки, которые, скажем

... ,

по аналогии

•••

я назвал

нерешаемост.нми, то есть соедииени.нми симул.нкров, •ложными• вербальными
реквизитами (именующими и семантическими), которые уже невозможно впи­

сать в философскую систему (бинарного) противопоставлени.н, которые сопро­
тивляются ей и дезорганизуют ее, пин:огда, однако, не формиру.н третьего поня­
тия, не оставл.н.н возможности для разрешения посредством спекулятивной ди­

алектики

...

В сущности, я пытаюсь ввести критическое действие, могущее про­

тивостоать непрекращающейся реаппроприации работы симулакра диалекти­

кой гегель.ннского типа

...

поскольку идеализм Гегел.н состоит именно в

reluve

(замене) бинарной оппозиции классического идеализма, разрешение противо­
речин через третье понятие, которое появл.нетс.н для того, чтобы

au{heben,

от­

рицать, одновременно пробуждая, идеализиру.н, сублимиру.н в анамнезической

неполноценности
ем•

(Errinnerung), интернируя различие собственным присутстви­
(Jacques Derrida, Positions, рр. 42-43).

Я благодарна Вики Керби за то, что она указала мне на это различие между Джей
иДеррида.

См. Genevieve Lloyd, The Man of Reason: <<Male>> and «Female>J in Western
Philosophy (London: Methuen, 1984).

И з.меп.яя ОЧ-ертания тела

623

Важно отметить, что, по крайней мере, с точки зрения одного философа- Ми­

шель Ле Дефф

-

женщины получили доступ к философской дисциплине, как

минимум до середины нашего века, скорее через теоретически-любовные отно­

шения с •великим• философом-мужчиной, нежели через отношения с самой
философией, со всевозможными позициями, согласи.ями и несогласиями. Эло­
иза и Абеляр, Уоллстонкрафт и Милль,

Бовуар и Сартр являют собой nример

таких философских пар; в них женщина-•nартнер• может считаться исполня­

ющей роль тела по отношению к позиции мужчины в качестве разума. См.

Michele Le Doeuff, The Philosophical Imaginary, translated Ьу Colin Gordon
(London: Athlone, 1989); Moira Gatens, •Feminist, Philosophy and Riddles without
Answers•, in Carole Pateman and Elizabeth Gross, eds., Feminist Challenges: Social
and Political Theory (Sydney: Allen and Unwin, 1986), рр. 13-29; Feminism and
Philosophy: Perspectives оп Difference and Equality (Cambridge: Polity Press,
1991); Elizabeth Grosz, Sexual Sиbversions: Three French Feminists (Sydney: Allen
and Unwin, 1989).
Отрицание- термин, используемый, Фрейдом для описания феномена раздво­
енности у ребенка в фетишистской nре-эдиповой стадии. Оно связано с одновре­
менным nризнанием и отказом nризнать (в случае с фетишизмом, nризнание и

отказ признать материнскую кастрацию). Результатом этого становится •раз­
двоение эго•. См.

Sigmund Freud, •Negation•, inStandart Edition. Vol. 19 (1925);
•Fetishism•, in Standart Edition. Vol. 19 (1927); •The Splitting of the Ego in the
Process of Defence•, in Standart Edition. Vol. 23 (1938).

См. Е. R. Dodds, The Greeks and the Irrational (Berkeley: University of California
Press, 1973); А. W. Н. Adkins, From the Many to the One(London: ConstaЬle, 1970).

Более подробно см. Elizabeth V. Spelman, • Woman as Body: Ancient and
Contemporary Views•, Feminist Stиdies 8.1 (1982): 109-31.
Это подробно описано в книге, посвященной средневековым текстам и объясне­

ниям nроказы. См. Saul Nathaniel Brody, The Disease of the Soиl: Leprosy in
Medieval Literatиre (Ithaca: Cornell University Press, 1974), esp. 11.
См. The М editations in Rene Descartes, The Philosophical Works of Descartes. 2 vols.
Translated Ьу Е. S. Haldane and G. Т. R. Ross (Cambridge: Cambridge University
Press, 1931-34). Особенно проницательна.я и значимая работа у Erwin W. Straus,
•Aesthesiology and Hallucinations,• in Rollo Мау, Е. Angel, and Н. F. Ellenberger,
eds., Existence: А Nеш Dimension in Psychology (New York: Basic Books, 1962),
рр. 139-69.
См. D. М. Armstrong, А Materialist Theory of Mind (Routledge and Kegan Paul,
1968)или работы Paul Churchland,A N eиrocompиtational Perspective (Cambridge:
MIT Press, 1989); Patricia Churchland, Neиrophilosophy: Toшard а Uni{ied
Understanding of the Mind-Brain (Cambridge: MIT Press, 1986), которые остро­
умно,

если не снисходительно определяют представление о неполноценности

психики или разума как •народную психологию•.

10

Феминистскую оценку значимости Спинозы. см. Moira Gatens, •Towards а
Feminist Philosophy of the Body•, in Barbara Caine, Е. А. Grosz, and Marie de
Lepervanche, eds., Crossing Boиndaries: Feminist and the Critiqиe о{ Knoшledges
(Sydney: Allen and Unwin, 1988), рр. 59-70.

11

IЬid., р.

12

Другие nримеры картезианского или механистического описания тела см. в

66.
Julien Offray de
Machine (La Salle, Ill.: Open Court C\assics, 1988).

Левиафане Гоббса, собственно в Размышлениях Декарта, в

Mettrie, Man

а

\а

Э.лизабет Гросс

624
13

16

См., однако, Christopher N orris, Spinoza and the Origins of Мodern Critical Theory
(Oxford: Blackwell, 1991).
Эссенциализм проще всего объясняется как утверждение непреложной сущно·
сти, не изменнемой историей или культурой. Очень часто эссенциализм тяготе·

ет к натурализму или биологизму, но вполне способен апеллировать к культур­
ным или теологическим факторам. Биологизм- утверждение универсальное·
ти биологии, используемой для объяснения культурных или поведенческик
характеристик; натурализм, который апеллирует или нет (хотя обычно апел·

лирует) к биологизму, употребляет некие понятия природы-от Бога, куль·
турной или биологической

-

для оправдания своих универсалистских утверж­

дений. Для более детального толкования этих, обычно опускаемых поннтий, см.

14

16

Elizabeth Grosz, •А Note on Essentialism and Difference•, in Sneja Gunew, ed.,
Feminist Knowledge: Critique and Construct (London: Routledge, 1990), рр. 33244.
Среди тех, кто широко включен в этот феминистский проект- Alison Caddick,
•Feminismand theBody•, Arena 74(1986): 60-88; PhilipaRothfield, •Subjectivity
and the Language of the Body•, Arena 75 (1986): 157-65; •Habeus Corpus: Discoure
and the Body•, Writings оп Dance 3 (1988): 6-12; Susan Bordo, •Anorexia Nervosa:
Psychopathology as the Crystallization of Culture•, in Irene Diamond and Lee
Quinby, eds., Feminism and Foucault: Ref/ections оп Resistance (Boston:
Northeastern University Press, 1988); •The Body and Reproduction of Femininity:
А Feminist Appropriation of Foucault•, in Alison М. Jaggar and Susan R. Bordo,
eds., GenderjBody/Knowledge: Feminist Reconstructions of Being and Knowing
(New Brunswick: Rutgers University Press, 1989); •Reading the Slender Body•, in
Mary Jacobus et. al., eds., Women, Science, and the Body-Politic: Discourses and
Representations (New York: Methuen, 1989); Judith Butler, Gender ТrоиЫе:
Feminism and the Subversion of Identity (New York: Routledge, 1990); Moira
Gatens, •Towards а Feminist Philosophy of the Body•; •А Critique of the Sex/
Gender Distinction•; •Corporeal Representation in/and the Body Politic•, in
Rosalyn Diprose and Robyn Ferrell, eds., Cartographies: Poststructuralism and the
Mapping of Bodtes and Spaces (Sydney: Allen and Unwin, 1991), рр. 79-87; Diana
Fuss, tReading Like а Feminist•, differences 1.2 (1989): 77-92; Vicki Кirby, •On
the Cutting Edge: Feminism and Clitoridectomy•, Australian Feminist Studies 5
(1987): 35-56; •Corporeographies•, Inscriptions: Journal for the Critique of
Colonial Discourse 5 (1989): 103-19; •Habeas Corpus•, Afterlmage 17.3 (1989):
8-9; Elspeth Probyn, •Bodies and Anti-Bodies: Feminism and the Postmodern•,
Cultural Studies 1.3 (1987): 349-61.
Случайным обраЗом это совпадает с первой категорией, предложеиной I~ристе·

вой в ее описании трех •поколеиий• феминисток в ее работе •Women's Time•
(in Toril Moi, ed., The Kristeva Reader (Oxford: Blackwell, 1986), рр. 187-213);
она описывает первое поколение, соотнося его с Симоной де Бовуар.
18

Те женщины, которые страдают анорексией, видимо, доводят до крайности эга­
литаристское преиебрежеиие к женской телесности, считая:, что субъект

-

это

чистая трансценденция, чистая: воля:, не связанная: телесными потребностями

и ограничениями. Они представляют собой некий тип мегаломании, фантазии
о самостоятельном, полностью самоконтролирующемся: субъекте, не нуждаю·
щемся ни в ком и ни в чем.

11

Даже в случаях расистского угнетения: в отношении мужчии роль играет не их
маскулинность,

а расовое или этническое происхождеиие, и это ограничивает

их имманентность. В этом смысле, мне кажется:, что утверждение Элизабет Спел-

И з.меняя очертания тела

625

маи о том, что особенности классового и расового угнетения внутренне связаны

с угнетением по полу (и с этим я согласна) все-таки не совсем верно: дело в том,
что мужчины подвергаются угнетению не как мужчины;

поскольку мужчин

тоже угнетают- и это действительно так, что многие, может быть, большин­
ство мужчин дискриминированы,- но не как мужчины, а как •цветные•, как
принадлежащие низшему классу,

за сексуальную ориентацию или религиоз­

ную принадлежность. См.

Elisabeth V. Spelman, Inessential Woman:
Exclusion in Feminist Thought (Boston: Beacon Press, 1988).
18

ProЬlems о{

Противопоставление эссенциализма и конструктивизма кажется мне ложным:
конструктивизм изначально опирается на эссенциализм, поскольку он должен

прояснить, что есть сырье для его собственных процессов конструирования, а
сырье не может само по себе быть сконструированным без понятия вечного рег­

ресса. Строительные кирпичи или сырье должны быть, в каком-то смысле, эс­
сенциалистскими. Короче, конструктивизм неизбежно предполагает и опира­
ется на эссенциализм.

19

См.

Spelman, • Woman as Body: Ancient and Contemporary Views•.

20

См.

Gatens,

•А

Critique of the Sex/Gender Distinction•, и последующие дискус­
Plumwood, •Do We Need а SexjGender Distinction? •
Radical Philosophy 51 (Spring 1989): 1-11, и ответ Гейтенс в ее работе в Radical
Philosophy 52 (1990). См. также Gatens, Sexual Subversions: Three French
Feminists; Denise Thompson, •The "Sex/Gender" Distinction: А Reconsideration•,
Australian Feminist Studies 10 (1989): 23-32; Genevieve Lloyd, • Woman as Other:
Sex, Gender and Subjectivity•,Aиstralian Feminist Studies 10 (1989): 13-22; Anne
Edwards, •The SexjGender Distinction: Has It Outlived Its Usefulness?• ,Australian
Feminist Studies 10 (1989): 1-12.
сии о ее работе, включая Val

21

Нет никаких оснований, невзирая на популяризацию и эстетизацию культа здо­

ровья, считать, что наиболее подтянутое или спортивное тело является наибо­
лее привлекательным. О конструировании нормы •здорового• тела см. Jill Julius
Matthews, •Building the Body Beautiful: The Femininity of Modernity•, Australian
Feminist Studies 5 (1987): 17-34.

Джейн Флекс

Конец невинности

И хотя я чувствовала, что всё происходящее
внутри меня остаётся размытым, неадекватным в

любом смысле этого слова, я была опять вынужде­
на восхититься тем, как все подходило друг к дру­

гу с лунатической точностью: желание большин­
ства людей жить комфортно, их склонность верить

ораторам на высоких трибунах и мужчинам в бе­
лых пиджаках; наркотическая привычка к гармо­

нии и страх противоречий у большинства, казалось
мне, соответствует высокомерию и жажде власти,

служению выгоде, неразборчивому любопытству и

самовлюблённости меньшинства. Так что же не

вошло в это уравнение?
Крис та Вольф,
Несчастный случай: Новости дня

Часть истории
Весной

1990

года я была приглашена на обсуждение первона­

чальной версии этой статьи вместе с группой женщин, которые пре­
подают в хорошо известной и успешной программе женских иссле­

дований. Я только что два дня пробыла единственной женщиной на
другой конференции в том же самом университете, и ожидала более
дружеского и продуктивного взаимодействия. Но нет

-

я была со·

вершенпо поражена той атмосферой напряженности и враждебнос­
ти, что нависла в аудитории, как только я вошла в нее. И я вспомни­
ла, что последний раз испытывала такую враждебность со стороны

© Taylor and Francis Books, 1992.
Перевод Завена Баблоя:на выполнен по изданию

Jane Flax, •The End of

Innocence•, in Judith Butler and Joan W. Scott, eds., Feminists Theorize the
Political (New York, London: Routledge, 1992), рр. 445-64.

627
группы ожидаемых союзников в

1967 году,

когда конфликт вокруг

Чёрной Силы и роли белых взорвал движение за гражданские права.
Интенсивность ощущений и то чувство, что целостность, история,
идентичность и место каждого поставлены на карту, напомнили мне

те более ранние и столь же болезненные стычки. Возникшая напря­
женность не прошла незамеченной для других участников встречи,

но никто не мог объяснить или изменить ситуацию.
Участницы воспроизвели многие утверждения феминисток о

постмодернизме. 1 «Вы не можете быть и феминисткой, и постмодер­
нисткоЙ•>, -сказали мне. Постмодернисты а- и даже анти-политич­
ны. Они релятивисты; если принять их всерьёз, никакую политичес­
кую позицию будет невозможно удерживать и оправдывать. Феми­
нистки должны производить и поддерживать понятие истины, что­

бы мы могли разрешать конфликты конкурирующих идей и узако­
нивать утверждения (некоторых) феминисток-теоретиков и активи­

сток. Поскольку постмодернисты уверены, что истины не существу­
ет, конфликты будут разрешаться только посредством прямой реа­
лизации власти (доминации). Постмодернистская деконструкция
субъективности не допускает или разрушает возможность активных

действий в мире. Без единого субъекта с надёжным, эмпирическим
чувством истории и гендера ни феминистское сознание, ни, следова­

тельно, феминистские политики не возможны. Поскольку постмо­
дернисты уверены, что смыслы множественны и неопределенны, если

вы пишете ясно и понятно, вы не можете быть постмодернисткой.
На самом деле постмодернисты пишут так запутанно с той целью,

чтобы никто внешний их культу не мог понять их. Нужно выбирать
между полным принятнем или отвержением их позиции. Принятие
влечет за собой отказ от феминизма или уничтожение его самостоя­
тельности и силы, подчинение его деструктивной и мрачной филосо­
фии, где мужчины хозяева.

Ни эти утверждения, ни их очевидное эмоциональное содержа­
ние не были прояснены в ходе той конкретной стычки. Но зато этот

опыт высветил некоторые ключевые вопросы феминистских дебатов
о постмодернизме: каковы отношения между знанием, властью и

действием? Каков(ы) тип(ы) тех субъективностей, что могут запра­

шивать и поддерживать феминистские политики? Каковы отноше­
ния, реальные и потенциальные, между феминистским теоретизи­

рованием и практиками феминистских политик? Зависит ли актуа­
лизация феминистского видения будущего от производства лучшего

феминистского знания или теорий знания (и в каком смысле)? Ка­
ков статус феминисток-интеллектуалок, особенно тех, кто препода-

ДжейнФлекс

628

ёт в университетах, по отношению друг к другу, к другим женщи­

нам, к власти различных типов? Какие формы самосознания феми­
нисток-интеллектуалок, и какие мотивы и желания (включая бес­
сознательные) управляют нами, когда мы формируем утверждения

о самих себе, о природе и статусе нашего теоретизирования? Может
ли феминистское теоретизирование (и программы женских исследо­
ваний) развиваться лучше в изоляции от нефеминистских способов

мышления? Следует ли феминисткам-теоретикам пытаться произ­

вести новые большие теории, такие же самозамкнутые и самодоста­
точные, каким объявлен марксизм?

Мечты о невинности
Постмодернизм представляет угрозу для некоторых феминис­

ток потому, что он радикально меняет базовые предпосылки и кон­

тексты, в рамках которых обычно ведется обсуждение этих вопро­
сов. Хотя часто признаётся, что политики белых феминисток на За­

паде начиная с 60-х годов глубоко укоренены в просвещенческих
дискурсах прав, индивидуализма и равенства и зависят от них, эпи­

стемологическое наследие, которое досталось феминисткам от этих

самых дискурсов, только недавно было поставлено под вопрос. 2 По­
стмодернизм, особенно когда он комбинируется с определёнными
аспектами психоанализа, безусловно дестабилизирует (буквально и
фигурально) основания феминистского теоретизирования, точно так

же, как и многие другие формы западной философии. Когда некото­
рые из его центральных идей принимают всерьёз, даже сопротивля­
ясь друг~м и отвергая их, постмодернизм несомненно вызывает глу­

бокое неудобство или угрозу идентичности, особенно среди белых
западных интеллектуалов, чьё сознание и позиции в первую очередь
подвергаются его критическому анализу.

Среди многих аспектов той угрозы, что несет в себе постмодер­
низм для самопонимания западных белых интеллектуалов, я подчер­
кну один. Постмодернисты оспаривают веру в то (или надежду), что
достижима пекоторая форма невинного знания. Эта надежда прони­

зывает всю историю западной философии (включая большую часть
феминистской теории). В то время как многие феминистки стали

относиться критически к таким мечтам, многие же стали неспособ­

ны отказаться от них. 3
Под невинным знанием я подразумеваю открытие такого сорта
истины, что может сказать нам, как действовать в мире на пользу

Копец певиппости

629

или во благо (хотя бы в итоге) всем. Тем, чьи действия базируются на
такой истине или пронизаны ею, также гарантируется их невинность.

Они могут действовать лишь во благо, но не во зло остальным. Они
служат чему-то внешнему им, высшему и большему их, их собствен­

ных желаний, историй их жизней или их положения в обществе.

Открытие такой истины позволило бы теоретикам-политологам и
философам решить центральную философскую и социальную пробле­

му: как согласовать знание и власть (или теорию и практику). 4
Главной надеждой Проевещепия и западного модернизма явля­
ется надежда на то, что конфликты между знанием и властью могут

быть преодолены, если базировать утверждения на авторитете разу­
ма и следовать ему. 5 Разум и репрезентирует, и воплощает в себе ис­
тину. Он причастен универсальности двояко и взаимодополнитель­
но: он функционирует одинаково в каждом субъекте и он может ух­
ватить законы, что суть объективная истина, то есть равно познавае­
мы и возложены на каждого индивидуума. Этот набор убеждений

порождает одну из базовых антиномий в мышлении Просвещения:
суеверие/домннация против знания/свободы (эмансипации).
Знание в этой схеме имеет примечательный двойной характер.

Оно может быть одновременно нейтральным и социально полезным
(действенным). Надежда Проевещепия состоит в том, что использо­
вание истинного знания на службе у законной власти гарантирует

как свободу, так и прогресс. Это произойдет только если знание бу­
дет основываться и удерживаться на универсальном разуме, а не на

частных «интересах». Накопление все большего знания (получение
все большей истины) приводит одновременно к росту объективности
(нейтральности) и к прогрессу. В той степени, в какой власть/орга­
ны власти основываются на этом расширяющемся знании, они так­

же прогрессивны, то есть становятся более рациональными и увели­

чивают свободу и самоактуализацию тех, кто им подвластен и есте­
ственным образом согласует свой разум с их (и своими) законами.
Власть может быть невинной и чисто эмансипаторной: <•рациональ­
ная» власть может отойти от принципа домннации и не производить

новые ее формы. Такая власть может быть нейтральной (и не может
вредить никому) и прозрачной в своей реализации и следствиях. То

есть тогда это вообще не власть как таковая, особенно когда она дей­
ствует через такого нейтрального посредника, как закон.
Очевидно, эта мечта базируется на определенных желаниях. Мы
должны полагать, что социальная вселенная, так же как материаль­

ная, управляется единообразным, благотворным и в конечном счете
неконфликтным набором законов. Если наше поведение подчиняет-

Джейк Флекс

630

ся несогласованным или недобрым законам, это вызывает конфлик­
ты и различия, которые не могут сами по себе законно разрешаться.

Не существует нейтральной «процедуры принятия решения•, опре­
деляющей, как может быть разрешен конфликт без предпочтения

одной позиции другим. Власть утрачивает невинность, если она не
укреплена надежно универсальным и нейтральным благом для всех.

Ведь тогда порядок необходимо (хотя бы в некоторой степени) вне­
дрять, а не от-крывать. А знание выглядит для одних (людей и це­

лей) полезным, других же- угнетает. Действия, вдохновленные
знанием, приводят к непредсказуемым и дифферентным эффектам.

Мы должны также допускать, что гомогенный разум закреплен

во всех людях и что сам по себе он существует независимо и не опре­
деляется такими (гетерогенными) факторами, как желание или ис­
торический опыт. Люди должны иметь «привилегированный доступ•
к работе их собственного разума и быть способными понимать его
внутренние ограничения (если таковые имеются). Иначе разум, наш
законодатель, сам оскверняется частностями и зависимостью от слу­

чая. Такой разум не может быть надежным источником нашего зна­
ния о нас самих, не способен от-крывать объективную истину или

быть тем авторитетом, которому должно подчиняться ноуменальное
бытие.
Три дискурса, что феминистки пытались приспоеобить к нашим
собственным целям, то есть либеральная политическая теория, мар­
ксизм и эмпирическая социальная наука, все выражают в той или

иной форме мечту Просвещения. Последовательность и моральная

сила каждой теории зависит от ее связи с теми или иными убеждени­
ями Просвещения. Либеральные политические теоретики от Джона
Локка до Джона Роулза пытаются установить различие между за­
конной властью и доминацией, вслушиваясь в голос Разума и запи­

сывая его. Они утверждают, что это- артикуляция набора правил

или убеждений на собственном языке Разума. Чтобы расслышать

язык Разума, необходимо исполнить ритуал очищения (вообразив
«естественное состояние•

или укрывшись

«покрывалом неведе­

ния• ), 6 чтобы избавиться от всего случайного и исторического. Тог­
да права или правила Разума- его собственные, а значит, обязатель­
ные для всех,

-

смогут ре-презентировать себя сами. Послушание

этим (нейтральным) законам со стороны государства и его поддан­

ных гарантируют соблюдение ими [принципов] рациональности,
справедлИвости и свободы.
У марксистов свой вариант этой мечты. Для них «объективное•
основание

-

скорее История, чем Разум, хотя при их подходе сама

Конец невинности

631

История оказывается в итоге рациональной, целесообразной, единой,
управляемой законами и прогрессивной. С марксистской точки зре­
ния, события в истории не происходят случайно; в основе их причин
и взаимосвязи лежат обладающие смыслом, рациональные структу­

ры, внятные разуму /науке. Изначальная цель истории -совершен­
ствование людей (особенно через труд) и еще-более-полная реализа­
ция их способностей и проектов. Марксистская теория и её вырази­

тель (Патрия, рабочий класс, преданный им интеллектуал) имеют
привилегированное отношение к Истории. 7 Они лишь формулируют,
но не конструируют ее •законы•, и легитимируют свои действия,
призывая имя её. Поскольку История, как и Разум, имеет существен­
но телеологическое и гомогенное содержание, мы можем узреть ее

•конец•. Тогда исчезнут все источникинеразрешимых конфликтов
или противоречий, и власть примет форму управления процессами,
но не господства над людьми. Власть предстанет невинными челове­

ческими действиями, согласующимиен с нашими наивысшими и наи­

более эмансипаторными возможностями. 8
Эмпирическая социальная наука также наследует, отражает и
эксплуатирует мечты Просвещения. Здесь отношения между знани­

ем и властью опосредованы наукой или по крайней мере особым по­
ниманием науки. Так же, как философы Проевещенин выделяют
разум в качестве единственного средства доступа и голоса Реально­

го, они выделяют науку как идеальную форму знания. Философия
Модерна, чему примером Кант, начинается с задачи объяснения того,
как возможно научное знание, то есть как физика смогла развить

такое точное и надёжное знание о физическом мире. 9 И посейчас наи­
более влиятельные философы-модернисты не пытаются усомниться
в том, что наука действительно производит такое знание.
Представители социальной науки также редко задавались воп­

росом об отношении науки к Реальному. Их интересовало лишь мож­
но ли получить такое же знание о социальном мире, и если да, то ка­

кие методы скорее всего приведут к такому резу ль тату. 10 Они прини­
маливеру Проевещенин в то, что наука

-

идеальная форма знания,

пример правильного использования разума и методологической па­

радигмы для формирования суждений об истине. Они принимали ту
созданную философами до Куна историю о науке, где разум в науке

принимает форму •логики открытия». Эта логика универсальна и
обязательна для всех практикующих ученых. Она нейтральна в том
смысле, что не влияет ни на субъект/исследователя, ни на объект/
данные.

• Успехи»

науки- результат неукоснительной привержен­

ности этой логике тех, кто ее практикует. •Научный метод» позво-

Джейп Флен;с

632

ляет всем, кто его использует, от-крывать (а не конструировать) ис­

тину об объектах своих изысканий

-

фрагментах Реального, суще­

ствующего независимо от ученых и приемов научного исследования. 11
Связь с наукой охраняет невинность представителей социаль­

ной науки. Полученное с помощью соответствующих методов зна­

ние должно отражать Реальное (также рациональное, благое и ис­
тинное). Поэтому произведенное социальной наукой знание может

быть одновременно (и без противоречий) нейтральным, полезным и

эмансипаторным. Оно может быть на стороне блага и не иметь нео­
правданно высокой цены. Знание социальной науки и власть могут
быть невинными и обходиться без предвзятости, предубеждений и
печальных последствий для кого бы то ни было. Эта невинность га­
рантирована той (универсальной) истиной и теми законами, на ко­
торых она основывается.

Правдоподобие, внутренняя связность или даже вразумитель­

ность этих утверждений с очевидностью зависит от набора невыска­
занных базисных допущений. Эти допущения включают в себя веру
в то, что истина и предубеждение ясно различимы и являются дихо­

томическими категориями, что достижим нейтральный язык для
описания наших открытий, что «логика открытия» функционирует

без искажений независимо от своего субъекта (ее использующего) и
объекта исследований, что «научному» nроцессу присущи самокор­
ректировка и самоуправление (постепенно, но обязательно будут ус­

транены все nристрастные отклонения или все ложное знание), что
социальный мир стабилен, однороден и законно структурирован, что

эти законы являются благими и непротиворечивыми, то есть прино­
сят всем равную пользу.

Тогда мы можем допустить, что нет фундаментальных расхож­

дений между открытием социальных законов и их исполнением. Ре­
альное науки обладает неизменным инеизменяемым существовани­
ем, независимым от познающего; оно вовсе не создаётся и не транс­

формируется людьми в nроцессе занятий наукой. Поскольку учёный
говорит голосом Реального и репрезентирует его, <•абстрактная» и
«nрикладная» социальная наука есть две грани одного и того же про­

цесса

-

вытеснения невежества и предубежденности и замены его

на нейтральную норму закона. Следовательно, действия, основанные
на научном знании/знании экспертов, являются невинными форма­

ми власти, чье функционирование и воздействие являются столь же
прозрачным и отовсюду доступными, сколь и сама наука. Реализа­

ция права, [от-крытого] экспертами, не nроизводит ни предпочтений,

ни доминаций, но всем приносит благо. 12

Кокец кевиккости

633

Кошмары двадцатоrо века:

центры не {вы)держат
Модернистское ощущение самоопределенности на Западе было

подорвано различными политическими и интеллектуальными собы­
тиями. Значение -и даже существование- концепций, существен­
ных для всех видов просветительского метапарратиnа (смысла, ис­

тории, науки, Я, знания, власти, гендера, естественного превосход­
ства западной культуры), было подвергнуто всё усиливавшимел кор­

розивным атакам. Вызов западной политико-экономИЧеской гегемо­
нии и политическому и культурному колониализму, рост национа­

листического движения в Третьем Мире, женское движение повсю­
ду и борьба с расизмом нарушили порядок вещей.
Ощущение западными интеллектуалами своей эпистемологи­

ческой безопасности также было нарушено

-

внутренним несогла­

сием. Была выявлена •существенная спорность• базовых понятий
метанарративов Проевещепия (а также «слишком человеческое• в
них). Возник кризис невинности, поскольку эти понятия оказались
скорее артефактами, созданными людьми, за последствия и резуль­

таты действия которых ответственны лишь мы одни. Людям трудно
жить без надежной почвы под ногами и онтологических или транс­

цендентальных гарантий свыше.
Хотя и с известной долей амбивалентности и симпатии к старо­
му режиму, но психоаналитики, постмодернист:J?I и феминисты при­

няли участие в подрыве оснований Западного мышления. Психоана­
литики ставят под вопрос автономность разума, тождественность

сознания и психики, единство и стабильность •я•. Они подчеркива­
ют существование и частичную автономию внутреннего мира, про­

питанного желаниями и фантазмами. Этот внутренний мир оказы­
вает неосознаваемое и неконтролируемое влияние на другие аспек­

ты человеческой субъективности, например, мышление. Постмодер­
нисты рассказывают более сложные и безнадежные истории о взаи­

моотношениях знания, власти, истории и субъективности. 13 Феми­
нистки-теоретики показывают, что представления о знании зависят

(и получают правдоподобие) от существования особых комплексов

социальных отношений, включая гендер. 14 Эпистемологические ис­
тории, рассказанные философами, касались в первую очередь опы­

та, проблем и актов репрессии в отношении стереотипного белого,
западного, маскулиниого «я•.

Джейп Фл.екс

634

Постмодернисты уверены в том, что философия занимает опре­

деляющую и легитимирующую позицию в метанарратинах Просве­
щения, продолжающих структурировать западную культуру. Зна­
чит, деконструкция философии

и

-

-

это политическая ответственность

по крайней мере что касается философов

-

их наиболее выдаю­

щийся и подрывной вклад в современную западную к у ль туру. Запад­

ная философия остается под заклятием «метафизики присутствия• .15
Большинство западных философов считают своей задачей построе­
ние философских систем, где нечто Реальное должно репрезентиро­
ваться в мышлении. Это РеаЛьное

-

внешний и универсальный

субъект или субстанция, существующий «вне нас•>, независимо от

познающего. Желанием философа должно быть т. о. <<отразить •, за­
регистрировать, отобразить Реальное или позволить осуществиться
Реальному. Истина понимается как соответствие ему.

С точки зрения постмодернистов, этот поиск Реального скры­
вает главное желание западных философов: захватить над миром

власть раз и навсегда, заключив его в иллюзорную, но абсолютную
систему, которая, как они полагают, репрезентирует единое Бытие

или соответствует ему- Бытие вне истории, контекстов и измене­
ний. Маскируя своё идеализационное желание, философ вынужден
объявить свое знание ни в коей мере не продуктом, артефактом или
следствием конкретного набора исторических или дискурсивных
практик. Это лишь Реальное выражает себя прямо в нашем мышле­
нии.

Философ также скрывает другой аспект своего желания: выго­

ворить себе особое отношение и доступ к Истине или Реальному.
Присутствие Реального для нас зависит от него

-

от ясности его суж­

дений, от чистоты его помыслов. Только философ способен совладать
с Разумом, любить мудрость (фило-софия), справиться с методом,
способен сконструировать логику, адекватную Реальному. Посколь­

ку Реальное- основа Истины, философ

-

привилегированный пред­

ставитель Реального и добытчик истины- должен играть роль «ос­
нователя• всего <<Позитивного знания». Потому эпистемология так
важна для философии модернизма. Эпистемология служит для очи­
стки, прояснения и разметки сознания философа- для себя, для

блага других философов и в конечном счете

-

всего человечества.

Постмодернисты атакуют <<метафизику присутствия•> и самопо­
нимание западных философов самыми разными способами. Для них

сомнительны любые философии разума, истины, языка и Реально­
го, что лежат в основе рассуждений о трансцендентальном и фунда­

ментальном. Пос·rмодернисты заявляют, что нет и не может быть

Копец певиппости

635

никакого трансцендентального разума; наоборот, то, что мы зовем

разумом или рассудком, есть лишь эффект дискурса. Нет никаких
непосредственных или бесспорных характеристик жизни сознания.

Ощущения, идеи, понятия и восприятия всегда уже построены. Они
возникают в среде разнообразных дискурсивно и социально детер­
минируемых практик и отображают их. Проблема отношений меж­

ду ~сознанием» и ~вещами-в-себе» становится бесконечно более
сложной. Невозможно даже предположить, что сознание обладает
определенными универсальными, трансцендентальными, априорны­

ми категориями или концепциями, что всегда формируют восприя­

тия одинаковым, пусть и непознаваемым, образом. Наоборот, кате­
гории или концепции, благодаря которым и через которые мы струк­

турируем свой опыт, сами зависят от истории и культуры. ~созна­
ние» не более гомогенно, оправдано или внутренне последователь­
но, чем История.

Истина для постмодернистов

-

эффект дискурса. Каждый дис­

курс имеет собственный особый набор правил или процедур, управ­
ляющих производством того, что считать имеющим смысл или ис­

тинным высказыванием. Каждый дискурс или ~дискурсивное обра­
зование» в одно и то же время и предоставляют, и ограничивают воз­

можности. Правила дискурса позволяют нам формировать опреде­
ленные типы высказываний и истинностные суждения, но они же и

вынуждают нас оставаться внутри данной системы и формировать

только те высказывания, чтосогласуются с ее правилами. Дискурс в
целом не может быть истинным или ложным, поскольку истина все­
гда зависит от контекста и действующих правил. Дискурсы локаль­
ны, гетерогеивы и часто несоизмеримы. Не существует таких дис­
курсивно независимых или трансцендентальных правил, что могли

бы управлять дискурсами или выбором между ними. Истинностные
суждения в принципе <снеразрешимы» вне или между дискурсами.

Это не значит, что истины нет вообще, но скорее- что она дискур­
сивно зависима. Истинностные суждения может формировать тот,
кто принимает правила векоторого дискурса или готов сочетать не­

сколько. Однако не существует такого козыря, заходя с которого, мы

могли бы разрешить все споры. Предварительная согласованность
правил, а не непреодолимая сила или объективная истина позволя­
ют разрешать конфликты.

Постмодернизм

-

не вид релятивизма потому, что релятивизм

имеет смысл лишь как партнер своей бинарной оппозиции

-

уни­

версализма. Релятивисты полагают, что отсутствие абсолютного
стандарта значимо:

~все относительно», поскольку нет ничего, чем

ДжейнФлекс

636

можно было бы промерить все утверждения. Если нет жажды абсо­
лютного универсального стандарта, <<релятивизм~ теряет свой смысл

и силу. Теперь мы могли бы уделять больше значения тем условиям,
при которых конфликт утверждений может быть разрешен, -и тем,

где только политические действия, включая применение силы, бу­
дут успешными. Мы не можем понять знание, не прослеживая воз­
действия властных отношений, одновременно предоставляющих
дискурсивные возможности и ограничивающих их. Даже консенсус
не полностью невинен, поскольку следы применени.я силы можно

обнаружить в любом наборе ~равил, что добивается эффекта согла­
сия и поддерживает его. Так же, как сила или власть не всегда требу­

ется дл.я разрешения спора, так же и дискурс сам по себе не преодо­
левает непримиримые различия.

Постмодернисты оспаривают все концепции .языка, где он опи­
сывается как прозрачный, пассивный или нейтральный посредник.

Каждый из нас рождается в развивающийс.я комплекс .языковых игр,
и мы должны обучиться им, чтобы понимать других и быть понима­
емыми. Поскольку человек

-

это <<говорящее животное~, наша лич­

ность (хот .я бы частично) конструируется .языком. Язык говорит нами
более, чем мы им. Более того, значение нашего опыта и наше пони­
мание его не могут не зависеть от того факта, что этот опыт и раз­
мышление о нем схвачено .языком и выражено в нем и через него.

В той степени, в которой наше мышление зависит от .языка и арти­
кулировано в нем (дл.я нас самих и дл.я других), мышление и сам «ра­

зум» будут социально и исторически выстроены. Не существует та­
ких позиций, с которых и с помощью которых Реальное может быть
напрямую, вне конструкций и искажений, воспринято и описано
мышлением.

Кроме того, нет такого постоянного, неизменного, единого Ре­
ального, на котором бы могло быть испытано наше мышление. За­
падные философы создают иллюзорную кажимасть единства и ста­

бильности, редуцируя текучесть и гетерогенность человеческого и
физического мира к бинарным и подразумеваемо естественным, при­
родным оппозициям. Порядок внедряется и поддерживается смеще­
нием хаоса в меньшую часть каждой пары, возьмем, например, оп­
позиции культура/натура или мужское/женское. Конструирование

таких категорий в качестве оппозиций и через них выражает и вы­
дает желание философа получить контроль и власть. Поскольку вид­
но, что эти оппозиции фиктивны, асимметричны и .являются усло­

виями самой возможности философской истории, мы и можем обна­
ружить ту предпосылку, что лежит в основе всех вариантов метафи-

Конец певинности

637

зики присутствия: быть другим, отличаться от того, что определено,

означает быть хуже и не иметь независимого характера или собствен­
ного значения; например, «женщина•> определяется как ущербный

мужчина в рамках дискурсов отАристотеля до Фрейда. Доминиру­
ющий член пары сохраняет свою невинность. В отличие от худшей

части он. находится в безопасности благодаря своей независимости и
естественному превосходству; он внутри диады, но изолирован от нее.

Как аристотелевский господин или муж, он активен, он исполняет
детерминирующую и генеративную функцию, никогда не согласуясь

с фактом своего нахождения в паре. В нем не может быть беспоряд­
ка, и значит

-

в Бытии как таковом, но могут быть неупорядочен­

ные объекты, над которыми и требуется осуществлять господство.

В рамках самопонимания Просвещения, этот взгляд «оптимисти­
чен•>, гуманен и «прогрессивен»; в конечном итоге все различие/бес­
порядок будет подведено под благотворное правление Единого.

Постмодернисты относятся к такому стремлению к единству с
подозрением. Единство возникает как эффект доминации, репрессии
и временного успеха риторических стратегий. Как эпистемологичес­

кая конструкция оно фиктивно и нерепрезентационально. Как про­
дукт человеческого сознания, знание не обязано соотноситься с Ис­
тиной или Реальным. Философы рассказывают истории об этих кон­
цепциях и о своей деятельности. Их истории не более правдивы, не

более фундаментальны, и не более способны устанавливать истину,
чем любые другие. Нет способа проверить, какая история ближе к
истине, поскольку нет трансцендентальной позиции или сознания,

свободного от собственного языка и истории.

Философы и другие создатели знания должны стремиться не к

этому, но к обеспеЧению бесконечного «рассеивания» смыслов. Им
следует отречься от попыток построения замкнутых систем, где дру­

гой или «избыток» «вытесняются на границы» и затираются винте­
ресах согласованности и единства. Их задача- раскалывать и рас­
страивать, но не (ре)конструировать тотальности или большие тео­

рии. Постмодернисты должны прочно удерживаться на позициях
конструктов в собственных дискурсах. Имперское, имперсональное,
картезианское эго должно быть деконструировано, а его желания

-

освобождены для игры языка\ с языком. «Взгляд ниоткуд-а» заме­
щается признаваемо частичными и фрагментарными сериями. 16
Феминистки-теоретики также подвергают глубокому и все еще
не всегда адекватно воспринимаемому сомнению многие стереотипы

понимания социальной жизни и социального знания. В числе их наи­
более существенных заслуг

-

вскрытие и проблематизация гендер-

Джейн Флен:с

638

ных отношений. Гендер переосмыслен как высоко вариативный и

исторически обусловленный набор человеческих практик. Гендерные
отношения пронизывают многие аспекты человеческого опыта, на­

чиная с построения «внутреннего я• и семейной жизни и вплоть до

так называемых общественных сфер: государства, экономики и про­
изводства знания. Гендер неустойчив; он определенно не является
набором анатомических или биологическИх атрибутов, хотя отноше­
ния между гендером и телесностью -интересный и противоречивый

вопрос для феминисток- теоретиков. Мы даже не можем утверждать,
что гендер является универсальной или унитарной реальностью для
всех культур, поскольку он- категория, сконструированная феми­

нистками-теоретиками для анализа определенных отношений в на­

ших культурах и нашем опыте. Следовательно, эта концепция дол­
жна отражать наши вопросы, желания и нужды.

Феминистки преуспевают в исследованиях генеалогии генера­
тивной власти мужского господства в области производства знания.
Мы стали прослеживать подавление знания о гендере и его сущност­
ную роль в структурировании личного опыта, социальных отноше­

ний и самого знания. Мы также стали исследовать подавление и обес­
ценивание знания, возникающего в определенных измерениях опы­

та женщин и мужчин. Неизбежные связи между подавлением опре­
деленного опыта и форм знания с одной стороны и убедительностью
и силой утверждений западной культуры о природе своего знания с

другой стали более очевидными .Н
Феминистки настаивают на том, что маскулиниость и фемин­
ность суть эффекты гендерной системы. Феминистская концептуа­

лизация этих категорий становится необходимым противовесом и
основанием для критики слабости (или отсутствия) позиций постмо­

дернизма по отношению к гендеру. 18 Феминистки рассматривают
маскулиниость и феминность в терминах власти и доминации, а не

как языковые позиции, которые может занять любой субъект. Ген­
дерные отношения сплетены с другими уже существующими консти­
тутивными социальными отношениями, такими как раса, и укреп­

ляют их. В подобных отношениях домннации субъект не может про­
сто или по своей воле менять позицию. Мы получаем определенные
привилегни или испытываем определенную дискриминацию в зави­
симости от нашего положения в структуре, вне зависимости от на­

ших субъективных стремлений или целей. Мужчине не легче пере­
ступить через маскулиниость и ее эффекты, чем мне- через при­

надлежиость к белой расе. Как мужчины, так и женщины маркиро­
ваны гендерными отношениями, хоть по разному и неравноценно.

Копец певиппости

639

Действительно, с феминистской точки зрения кажется доста­

точно странным (в лучшем случае), что многие постмодернисты не
осознают этих проблем в своем рассмотрении гендера. Хотя они весь­
ма выразительно заявляют о том, что субъект с головы до пят выст­
роен, сам ничего не выстраивая, писатели, подобные Деррида, ка­

жется, принимают волюнтаристский подход к гендерной идентич­

ности (почти как если бы ее выбирали по доброй воле). Раз субъек­
тивность выстраивается такими заданными категориями, как мас­

кулиниость или феминность, субъекту не более возможно избежать

эффектов этих категорий, чем говорить на собственном частном язы­
ке. Если не изменится все дискурсивное поле целиком (и бессозна­
тельное каждого субъекта), эти категории продолжат порождение

конкретных форм субъективности вне контроля индивидуума, неза­

висимо от степени веры субъекта в то, что он\а свободно играет с
ними.

Конец невинности и кризис репрезентации
Постмодернистская деконструкция репрезентации и •невинно­
сти• истины и психоаналитическое вытеснение сознания глубоко не
устаивают феминисток\в-интеллектуалок\в. Из трех способов тео­

ретизирования, обсуждаемых здесь, феминистские теории наиболее
открыто и осознанно политичны. Результат, которого добивается

большинство психоаналитиков

-

конкретный терапевтический эф­

фект. Постмодернисты, особенно в Соединенных Штатах, заняты в
первую очередь расколом тех дискурсов, что интенсивно задействр­
ваны как посредники (в лучшем случае) в отношениях домннации
благодаря своей позиции в них и воздействия на них. Главным объек­
том исследования и изменения для феминисток-теоретиков являет­
ся гендерпая система, которая продолжает производить и воспроиз­

водить отношения доминации. Никакое другое движение или спо­

соб мышления не рассматривает как свою главную задачу анализ и
устранение их подавляющего воздействия.

Однако постмодернистские дискурсы прерывают те властвую­
щие нарративы Запада и языковые игры, где такие термины, как

свобода, эмансипация и господство обретают смысл. Что сегодня при­
дает авторитет речи интеллектуала

-

более не служащей нейтраль­

ным инструментом истины или артикуляции гомогенных лучших

надежд •человечества•, жестко связанной с дискретными и внешне

обусловленными, но выполняющими конституирующую функцию

Джейн Флекс

640

категориями гендера, класса, расы и географического расположения,
в отсутствии «привилегированного» проницающего видения «зако­

нов» истории или функционирования сознания? Мы уже не решаем­
ел защищать наши представления о благе или предписывать их дру­

гим. Помня об Освенциме или о возможной «ядерной зиме», мы бо­
лее не можем предаваться той иллюзии или надежде, что «истинное»

знание добывается добродетельно, что оно исходно создается на бла­
го, и что, применеиное на практике, оно приведет только к тем по­

лезным результатам, что мы и подразумевали. Стало затруднитель­
ным разделять нормативный дискурс и возможное применение вла­
сти или концептуализировать власть в полной доминацианной не­
винности.

Несмотря на вызов, брошенный постмодернистами, и на соб­
ственную деконструкцию гендерно-обусловленных отношений вла­
сти, придающих смысл и законность многим формам знания, мно­

гие феминистки-теоретики продолжают разделять надежду Проеве­
щевил на возможность обретения «лучшего» знания и «лучших»
эпистемологий. Под лучшими они подразумевают (как минимум) то

знание и эпистемологии, что менее заражены ложными убеждения­
ми и господствующими отношениями власти. Они верят, что феми­
нистские теории прогрессивны, то есть они более свободны от этого,

чем предыдущие способы мышления, и тем самым представляют бо­
лее высокий уровень знания, знание более адекватное. Многие фе­
министки также продолжают настаивать на необходимости взаимо­

связи между лучшим знанием и лучшей практикой. 19 Без гаранти­
рованной способности по рождать выражающие истину утверждения
феминистский проект устранения гендерно-обусловленного домини­

рования обречен. 20
Одна из наиболее убедительных защитниц этой точки зрения,
Сандра Хардинг, показывает, что эпистемологии частично .являют­
ся оправдательными схемами. Как и моральные кодексы, они оспа­

ривают «право сильного» в области познания. Особенно важно нали­
чие таких схем в условиях отношений неравенства и власти. Винте­

ресах слабых вступать в борьбу с позиции истины, а не с позиции
силы. Феминистки также нуждаются в защите от традиционных

дискурсов о женщинах и о способах достижения истины, поскольку
и те и другие не .являются гендерно нейтральными- и в альтерна­

тивах им. Нам также нужны процедуры прин.яти.я решений, внят­

ные другим феминисткам, чтобы влиять на их выбор в области тео­
рии, исследований и политики. Поскольку традиционные основания

эпистемологических суждений здесь неадекватны, нам нужны оп-

Копец певиппости

641

равдания нашим утверждениям -для нас и для других. Теория дол­

жна быть внятна множеству различных женщин. Необходимо при­
нимать во внимание и различие как в культурном аспекте, так и в

отношениях власти. Нам нужны также процедуры принятия реше­
ния и для руководства практикой; знание может оказать помощь в

организации стратегий сопротивления власти. В конечном счете ка­

жется, что Хардинг, так же как Нэнси Хартсок и другие, считает,
что успех феминистского проекта проведения эффективного анали­

за гендера и устранения гендерно-обусловленной домннации зави­
сит от нашей способности производить выражающие истину сужде­

ния об •объективном• статусе нашего знания и наших прав.
Я убеждена, что эта аргументация глубоко ошибочна и, в той

степени, в которой она стремится (бессознательно) сохранить невин­
ность феминистских теорий и политик, опасна. Действуя в рамках
метанарратива Просвещения, эти феминистки-теоретики смешива­
ют два разных утверждения: первое, что знание определенного типа

производится гендерно-обусловленными отношениями власти, и вто­

рое, что исправление этой несправедливости обязательно произво­
дит «лучшее• знание, что будет чисто эмансипаторным (то есть не

порожденным собственными властными (и не-невинными) отноше­
ниями и не порождающим их). Они не удовлетворяются построени­
ем дискурсов, привилегирующих (по необходимости за счет других)
некоторых из тех, кто ранее был лишен власти, но стремятся провоз­
гласить от-крытие nутей увеличения общей суммы эмансипации че­
ловечества. Эти теоретики предполагают, что домннация и эманси­

пация составляют бинарную оппозицию, и то, что вытесняет одну ее
часть, создает новое пространство для другой. Они считают, что рас­
кол данного влечет за собой обязательство создать нечто новое. За­
конность и оnравдание раскола частично зависят от природы того,

что предлагается вместо старого. Они боятся того, что возникнет на

месте раскола, если оно будет вне феминистского контроля. Чтобы
новое было безопасным и эффективным, оно должно размещаться

внутри новой эпистемологической схемы и базироваться на ней. Как
и другие мыслители Просвещения, они верят, что невинное, чистое
знание ждет где-нибудь, когда же мы от-кроем и используем его. Хотя
открытие нового знания может зависеть от раскола существовавших

ранее властных отношений, последствия его социального происхож­

дения каким-то образом трансформируются эnистемологией. Эnис­
темология также придает новому знанию (независимому от полити­
ки) силу, которой оно иначе было бы лишено.

21

Зак.

4046

Джейн Флекс

642

Эти утверждения отражают трудности расставания с метанар­

ративам Просвещения, который не способен, несмотря на свои обе­

щания, избавить нас от домннации или позволить нам конструиро­
вать или применять знание невинно. Хардинг и другие полагают (в

большей степени, чем демонстрируют), что существует неизбежная
связь между истиной, знанием, эмансипацией и справедливостью и

что истина и сила или домннация

-

обязательно антонимы.

Я же, наоборот, убеждена, что нам необходимо переосмыслить
все эти концепции, пустить их на самотек и исследовать различие

между ними. Все эпистемологические разговоры небесполезны и не­
бессмысленны, но необходимо совершить радикальный бросок на

другую территорию. Я бы хотела сменить термины в этой дискуссии:
от отношений между знанием и истиной перейти к отношениям меж­
ду знанием, желаниями, фантазией и властью в разных ее видах.

Эпистемологию следует переосмыслить как генеалогию и изучение
социальных и бессознательных отношений в производстве знания.
Философам стоило бы отказаться от желания устанавливать истин­
ность утверждений, а вместо этого заняться лингвистическими, ис­
торическими, политическими и психологическими исследованиями

форм конструирования знания и эпистемологических конфликтов в

рамках конкретных дискурсивных формаций. Подобные исследова­

ния должны включать в себя также установление желания самого
философа и его места в конкретных социальных диспозициях и дис­

курсах. Мы могли бы также анализировать то, что возникло в ходе
различных дискурсивных практик и объяснять, почему тот или иной

набор практик кажется нам более предпочтительным для тех или
иных целей.

Ответственность без оснований
Вера в связь между истиной и знанием в этом месте западной
истории кажется скорее поощрением опасно слепой невинности, чем

подготовкой прихода свободы или справедливости. В таких случаях
мы должны брать ответственность за свои желания: то, чего мы дей­
ствительно хотим

-

это реальная власть, а не невинная истина. Та

идея, что истина на чьей-то стороне, есть постоянно воспроизводи­

мый элемент оправдательных схем в отношении действий террорис­
тов, фундаменталистов и создателей опасных технологий. Ситуация
выглядит так, что частично целью провозглашения истины являет­

ся навязывание согласия с нашими заявлениями (если это истина,

Кон.ец н.евин.н.ости

643

то вы как «рациональный субъект•> должны согласиться со мной и

изменить свои убеждения и поведение соответственно). Мы часто
стремимся к изменениям в поведении, стремимся к победе. Раз так,

может быть, гораздо более эффективно добиваться соглашения или
совершать изменения, чем спорить об истине. Политические дей­

ствия и перемены требуют и вызывают широкий спектр человечес­
ких реакций, включая сочувствие, гнев и отвращение. Неочевидно,
что обращения к разуму, знаниям или истине исключительно эффек­
тивны или должны занимать привилегированные позиции в страте­

гиях перемен. Также и эпистемологии не обязательно убеждают лю­
дей в том, что стоит рискнуть или что политические требования спра­
ведливы. Далеко не всегда (особенно в политике) обращение кисти­

не побуждает людей к действию, а тем более к справедливости.
Так что Хардинг смешивает потребность в справедливости и
потребность во власти. Аргументам может не хватать силы (в поли­

тическом смысле) независимо от того, насколько хорошо они обосно­
ваны той или иной эпистемологической схемой. Более того, эписте­
мологические аргументы частично обусловлены стремлением сохра­
нить невинность и невинную форму надежды, что может быть весь­

ма опасным. Только лишь из того, что ложное знание может исполь­
зоваться для оправдания или поддержки доминации, не следует, что

истинное знание поможет избежать этого или что обладающий «ме­

нее ложным• знанием буден свободен от соучастия в доминировании
над другими.

Забота об эпистемологии может маскировать желание утвер­
диться в позиции невинности, где собственная чистота не опирается

на исключение чьего-либо опыта. Она также может мотивироваться
иллюзорным желанием открыть набор нейтральных правил, гаран­
тирующих, что при их строгом соблюдении не произойдет разруше­

ние или затушевывание чьей-либо «истины•. Говоря от имени исти­
ны, мы можем уклоняться от ответственности рассматривать себя как
мы есть в качестве производителей знания и высказываний об исти­

не. Разговор о вынесении суждений об истине и оправдании предпо­
лагает, что нейтралитет или хотя бы консенсус возможен. Но это в
свою очередь предполагает, что нет неразрешимых различий, что
гармония и единство желательны, что эффективные знания и поли­

тические действия должны опираться на безопасное, свободное от
конфликтов общее основание. Консенсус предпочтительнее конфлик­
та, а за анархией надзирает правило.

Некоторые негативные последствия этих убеждений сказыва­
ются в современной феминистской теории. Как сегодня показывают

ДжейнФле~с

644

некоторые феминистки, усиленные занятия эпистемологией возник­

ли тогда же, когда цветные женщины стали критиковать работы бе­
лых феминисток. Было обнаружено, что единство таких категорий,
как «женщина» или

«гендер »,

связано с исключением многих форм

опыта цветных женщин (а также женщин вне стран Первого Мира,

лесбиянок и бедных женщин). 21 В той же стеnени, если не больше,
что и постмодернизм, работы цветных женщин вынуждают белых
феминисток столкнуться с nроблемами различия и отношениями
доминации, что являются условиями, nри которых возможно наше

внутренне согласованное теоретизирование и формирование катего­
рий. Но наш гнев и тревоги по поводу расизма (и наш гнев в отноше­
нии «других», нарушивших исходное удовольствие и комфорт «сес­

тринства») частично объясняются тем дискомфортом и трудностя­
ми, с которыми мы, белые женщины, сталкиваемся nри осмыслении
различий и природы нашего теоретизирования и нашего статуса.

Поскольку проекты постмодернистов и цветных женщин здесь пе­
ресекаются, мне хотелось бы выяснить, не возникает ли в этой ситу­
ации некий расовый контекст, на который следует обратить больше

внимания. Поскольку открытая атака на цветных женщин или ар­
тикуляция (публично) нашей обиды на них nолитически немысли­
ма, для белых женщин разве не было бы более приемлемо и легко
реагировать на дискомфорт, причиняемый нам другими дискурсами

и политиками эпистемологических утверждений, категорически от­
вергая nостмодернизм и клеймя его за nолитическую некоррект­
ность? Подобные стратегические действия по исключению или по­
давлению могут стать заметными только тогда, когда властные от­
ношения, ·делающие возможным конструирование эnистемологичес­

ких суждений, выступают в открытую. 22
У становление или вынесение суждений об истине не помогает
нам достигнуть главной феминистской цели: разрушить все гендер­

но-обусловленные отношения и виды неравенства. Утверждения,

касающиеся доминации- это утверждения о несправедливости, и
им нельзя nридать силы или оnравдать их ссылкой на Истину. Ут­
верждения о несnраведливости nринадлежат сфере nолитического и

владениям убеждающих речей, действий и (иногда) насилия. Как
показывает Макиавелли, политике нужны та мораль и то знание, что
ей подходят. Утверждения о несправедливости могут действовать

независимо от «истины», или

-

и это точно

-

любых соответствую­

щих возражений, касающихся трансцендентального блага или

(объективной) справедливости. 23

Копец певиппости

645

Начав говорить о гендерной несправедливости, мы безвозврат­

но вступили в царство политического. Нам необходимо научиться
формировать утверждения о несправедливости и действовать в усло­

виях несправедливости без всяких трансцендентальных гарантий
или иллюзий невинности. Одно из опасных последствий трансцен­
дентального понимания справедливости или знания заключается в

том, что они освобождают нас как конкретных личностей от полной
ответственности за наши действия. Мы остаемся детьми и, когда
наши поступки завершаются неудачей, ждем, чтобы высшие авто­

ритеты спасли нас от их последствий. Эти желания связаны с нашим
соучастием- и выражают его -соучастием в том, что Ницше назы­
вает «самой долгой ложью~: речь идет о вере в то, что «вне тех хаоти­
ческих и рискованных экспериментов, что мы предпринимаем, есть

нечто такое (Бог, Наука, Знание, Рациональность или Истина), что,

соверши мы правильные ритуалы, вмешается и спасет нас~. 24
Брать ответственность означает без всяких скидок располагать
себя в рамках обусловленных и весовершенных контекстов, призна­
вать различные расовые, гендерные и географические привилегии,

сексуальные идентичности и противостоять обманчивой и опасной

вновь и вновь воспроизводимой надежде на сохранение собственной
чистоты в том мире, что придуман не нами. Нам необходимо учиться
формировать утверждения от собственного имени и от имени других
и выслушивать те, что отличаются от наших, осознавая, что в конце

концов нет ничего, что оправдывало бы их, 'Кроме собственных же­
ланий и потребностей каждого, кроме дискурсивных практик, в рам­
ках которых они возникли и функционируют, в рамках которых они

законны. Благополучие каждого в конечном итоге зависит от разви­
тости дискурсивных сообществ, воспитывающих (среди прочего)
признание и желание различия, сопереживание и даже безразличие
к другим. Если этого нет, как выяснили евреи в Германии или цвет­
ные в США (а также многие другие), все законы и культура, что мо­
жет предложить цивилизация, нас не спасут. И далеко не ясно, ка­
кой вклад знание или истина могут внести в развитие таких качеств

и таких сообществ.
В своей лучшей части постмодернисты приглашают нас вклю­
читься в непрерывный процесс развенчания претенциозных фанта­
зий, приводящих нас на грань самоуничтожения. Ведь вот что так­
же отсутствует в уравнении Кристы Вольф: в других ситуациях за­
падные люди оказываются сразу на стороне и многих, и избранных,
и для нас очень сложно принять и пережить такую переменчивую и

болезненную амбивалентность. Но именно на этих стыках ответствен-

Джейн. Флекс

646

ность перевешивает невинность и маячит на горизонте как много­

обещающая и пугающая неизбежность.

Может, потому, что .я политолог-теоретик и психотерапевт, дл.я мен.я работы
таких авторов, как Ричард Рорти, Жак Деррида, Жан-Франсуа Лиотар и Ми­
шель Фуко кажутся посвященными вопросам более широким, чем природа .язы­

ка или в какой степени он .явл.яетс.я определяющей силой в субъективности и
обществе. Я считаю, что их главной заслугой стала постановка под вопрос ин­

ституций и самосознания модерн.изма, т. е. пост-просвещенческой западной
культуры. Поэтому повсюду в этой работе .я использую термин •постмодернизм•,
а не •постструктурализм•.

Последние попытки борьбы с этим наследием представлены книгами Joan
Wallach Scott, •The Sears Case•, в Gender and the Politics о{ History (New York:
Columbla University Press, 1988), и Deborah L. Rhode, ed., Theoretical Perspectives
оп Sexual Dif{erence (New Haven: Yale University Press, 1990).
Примеры такой двойной позиции критики и надежды мы находим в Sandra
Harding, The Science Question in Feminism (Ithaca: Cornell University Press, 1986);
Carol Gilligan, In а Di{ferent Voice (Cambridge: Harvard University Press. 1892);
Nancy Hartsock, •The Feminist Standpoint: Developing the Ground for aSpecifically
Feminist Materialism•; и Catharine MacKinnon, • Feminism, Marxism and the State:
Toward Feminist Jurisprudence•, эти статьи перепечатаны в Sandra Harding, ed.,
Feminism and Methodology (Bloomington: Indiana University Press, 1987).
В период подготовки этого очерка .я находилась под сильным влиянием после­

дней книги

Stuart Hampshire, Innocence and Experience (Cambridge, Mass.:
Harvard University Press, 1989).
'У Канта эта надежда выражена наиболее .ясно. См. Иммануил Кант, •Ответ на
вопрос: Что такое Просвещение?•. [Автор использует следующий источник:

Immanuel Kant, •What is Enlightenment?•, в: Foundations о{ the Metaphysics of
Morals (Indianapolis: Bobbs-Merrill, 1959)- Прим. перев.].
Что касается естественного состо.яни.я, см. •Второй трактат о правлении• Джо­
на Локка (John Locke, The Second Treatise of Government, in Peter Laslett, ed.,
John Locke's Two Treatises о{ Government(New York: Cambridge University Press,
1960)). Что касается покрывала неведения, см. John Rawls, А Theory of Justice
(Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1971), глава 24.
Более пространную критику различных марксистских теорий см. в: Isaac D.
Balbus, Marxism and Domination (Princeton: Princeton University Press, 1982);
и Hilary Manette Klein, •Marxism, Psychoanalysis, and Mother Nature•, Feminist
Studies,12.2 (Summer 1989): 255-78.
•Бьет час капиталистической частной собственности. Экспроприаторов эксп­
роприируют .... Капиталистическое производство порождает с необходимостью

естественного процесса свое собственное отрицание•. Маркс Карл. Капитал. Том

1. М: Издательство политической литературы, 1988. С. 773. (Karl Marx, Capital,
vol. I (New York: International PuЬ!ishers. 1967), р. 763.)
Иммануил Кант, •Критика чистого разума•, особенно Введение.
10

Многие представители социальной науки или философы этого направления про­

должают писать как бы в полной неосведомленности о приложимости новей-

Конец н.евин.н.асти

647

ших философских разработок к их базисным понятиям. См., например,

Alexander Rosenberg, Philosophy о{ Social Science (Boulder, Со!.: Westview Press,
1988); или Frank Heller, ed., The Use and Abuse о{ Social Science (London: Sage
Publications, 1986). Феминистские теории или постмодернизм или не упомина­
ются:, или признаются:, а затем игнорируются: во многих таких текстах.

11

Томас Кун в •Структуре научных революций• был одним из первых, кто под­
верг сомнению этот набор предпосылок. Дальнейшие размышления: см. в:

Kenneth Baynes, James Boliman, and Thomas McCarthy, eds., After Pllilasaphy
(Cambridge, Mass.: MIT Press); и в: Avner Cohen and Marcelo Dasca!, eds., The
institutian а{ Philasophy (LaSalle, Ill.: Open Court, 1989).
·
12

См. обсуждение неувя:дающr.го авторитета этого убеждения: в американской по­
литик.е и политологии в:

18

David Ricci, The Tragedy о{ Political Science (New Haven:
Yale University Press, 1984); Raymond Seidelman и Edward V. Harphan,
Disenchanted Realists (Albany, N.Y.: SUNY Press, 1985).
См. Michel Foucault, PowerjKnowledge (New York: Pantheon, 1980); и его же
Palitics, Philosophy, Culture (New York: Routledge, 1988).
См. Alison М. Jagger and Susan R. Bordo, eds., GenderjBody /Knowledge (New
Brunswick: N.J.: Rutgers University Press, 1989), а также Feminist Challenges:
Social and Palitical Theory, edited Ьу Carole Pateman and Elizabeth Gross (Boston:
Northeastern Press, 1986).

15

Это выражение Жака Деррида из

• Насилия: и Метафизики • в его работе • Пись­
Jacques Derrida, •Violence and Metaphysics•, в: Writing and
Difference (Chicago: University of Chicago Press, 1978). См. также высказыва­
ние Ричарда Рорти о •базовых иллюзиях• в: Philosophy and the Mirrorof Nature
(Princeton: Princeton University Press, 1979), особенно стр. 6.
На что оказались способны философы-постмодернисты, см. Avner Cohen and
Marcelo Dascal; Kenneth Baynes et al.; Richard Rorty, Chapter 8; Richard Rorty,
Consequences of Pragmatism (Minneapolis: University of Minnesota Press, 1982);
Jacques Derrida, Positions (Chicago: University of Chicago Press, 1981); Michel
Foucault, Pawer/Knawledge; и Nancy Fraser, Unruly Practices: Power, Discourse
and Gender in Contemporary Social Theory (Minneapo!is: University of Minnesota
Press, 1989).
Эти вопросы обсуждаются в очерках Carole Pateman и Elizabeth Gross, Alison
Jagger и Susan R. Bordo. См. также Luce Irigaray, Speculum af the Other Woman
(lthaca: Cornell University Press, 1985); Helene Cixous and Catherine Clement, The
Newly Born Woman (Minneapolis: University of Minnesota Press, 1986); а также
Morwenna Griffiths and Margaret Whitford, eds., Feminist Perspectives in
Philosophy (Bloomington, Ind.: Indiana University Press, 1988).
Ср. Jacques Derrida, Spurs/Eperons (Chicago: University of Chicago Press, 1978)
и сочувственную критику постмодернистских подходов в: Naomi Schor,
oDreaming Dissymmetry: Barthes, Foucault and Sexual Difference•, in Alice
Jardine and Paul Smith, eds., Men in Feminism (New York: Methuen, 1987); Alice
А. Jardine, Gynesis: Configurations of Woman and Modernity (Ithaca: Cornell
University Press, 1985), особенно гл. 9; Susan Bordo, •Feminism, Postmodernism
and Gender-Skepticismt, in Linda J. Nicholson. ed., FeminismjPostmodernism
(New York: Routledge, 1990); и Judith Butler, Gender TrouЫe: Femintsm and the
Subl)ersion о{ ldentity (New York: Routledge, 1990).
См. аргументацию в: Sandra Harding, •Feminism, Science, and the AntiEnlightenment Critiques•, и Christine Di Stefano, oDilemmas of Difference: Feminмо и различие•,

17

18

19

648
ism, Modernity, and Postmodernism•, в: Linda J. Nicholson, ed., Feminism/
Posrmodernism, и Mary Е. Hawkesworth, •Knowers, Knowing, Known: Feminist
Theory and the Claims of Truth•, в: Micheline R. Malson, Jean F. O'Barr, Sarah
Westphall-Wihl, Mary Wyer, eds., Feminist Theory in Practice and Process
(Chicago: University of Chicago Press, 1989).
20

Категорически высказана эта позиция в: Nancy Hartsock, •Foucault on Power:
ATheory for Women?•, в: Linda J. Nicholson, ed., FeminismjPostmodernism; и
Mary Е. Hawkesworth, •Knowers, Knowing, Known•. Многое в феминистских
дебатах о постмодернизме приводит к политическому вопросу о том, требуют
ли законность и эффективность феминистских практик и высказываний эпис­

21

22

темологического оправдания 1 обоснования. См. об этом Nancy Fraser and Linda
J. Nicholson, •Social Criticism without Philosophy: An Encounter between Feminism and Postmoderпism•, и Seyla BenhaЬib, •Epistemologies of Postmodernism:
А Rejoinder to Jean-Francois Lyotard•, в: Linda J. Nicholson, Feminism/
Postmodernism; Linda Alcoff, •Cultural Feminism versus Post-Structuralism: The
Identity Crisis in Feminist Theory•, в: Micheline R. Malson, et al., Feminist Theory,
статьи в Feminist Studies, 14.1 (Spring 1988); Donna Haraway, oSituated
Kпowledges: The Science Question in Feminism and the Privilege of Partial
Perspective•, Feminist Studies, 14.3 (Fall 1988): 575-99; Nапсу Fraser, Unruly
Practices, и Kathy Е. Ferguson, •lnterpretation and Genealogy in Feminism•, Signs
16.2 (Winter 1991): 322-39.
Barbara Christian, •The Race for Theory•, Feminist Studies 14.1 (Summer 1988):
67-79; Audre Lorde, Sister Outsider (Trumansburg, N .У.: Crossing Press, 1984);
Deborah К. King, •Multiple Jeopardy, Multiple Consciousness: The Context for а
Black Feminist Ideology•, in Micheline R. Malson et al., Feminist Theory, Elizabeth
V. Spelman, lnessential Woman: ProЫems of Exclusion in Feminist Thought
(Boston: Beacon, 1988); Biddy Martin and Chandra Talpade Mohanty, •Feminist
Politics: What's Home Got to Do With it?•, in Teresa de Lauretis, ed., Feminist
Studies/Critical Studies (Bloomington: Indiana University Press, 1986); и Bernice
Johnson Reagon, • Coali tion Politics: Turning the Century•, in Но те Girls: А Black
Feminist Anthology, edi ted Ьу Barbara Smith (N ew York: Kitchen ТаЬ!е: Women of
Color Press, 1983).
Как я показываю в Thinking Fragments (Berkeley: University of California Press,
1990), постмодернизм отнюдь не выше всякой критики и не лишен изъянов.
И я не утверждаю, что тревоги по поводу расовых и других различий - един­
ственная причина его отторжения. Я пытаюсь осмыслить хоть частично ту
ярость, с которой некоторые феминистки отвергают постмодернизм, иногда бу­

дучи лишь поверхностно с ним знакомы. Интенсивность этого эмоционального
отклика мне кажется загадочной, особенно поскольку речь идет о людях, вооб­
ще-то откликающихся на чужие идеи гораздо более сложным и тонким обра­

23

24

зом. О постмодернизме, расе и гендере см. bell hooks, Yearning (Boston: South
End Press, 1990).
См. Stuart Hampshire,lnnocence and Experience; Agnes Heller and Ferenc Feher,
The Postmodernism Political Condition (New York: ColumЬia University Press,
1989); и Judith N. Shklar, •lnjustice, Injury and Inequality: An Introduction•, in
Frank S. Lucash, ed., Justice and Equality in the Here and Now (lthaca: Cornell
University Press, 1986).
Richard Rorty, •Method, Social Science, and Social Норе•, in Consequences of
Pragmatism, р. 208.

Гендерноя проблематика
в

/.

теории

культуры

Гендерная проблематика в парадигме
культурных исследований

Гайятри Чакраворти Спивак

Могут ли угнетенные' говорить?

В определенной своей части наиболее радикальная философс­

кая критика, исходящая с Запада, является результатом любопыт­
ного стремления к консервации субъекта [метафизики] Запада или
Запада как Субъекта. Теория субъекта как множественных •эффек­
тов субъективности» дает лишь иллюзию подрыва субъективной су­

веренности, в то время как зачастую обеспечивает убежище для это­
го субъекта знания. Несмотря на то, что история Европы как Субъек­
та оформлена в виде повествования законом, политической эконо­

мией и идеологией Запада, этот скрытый 2 Субъект претендует на сво­
боду от геополитических детерминаций. Таким образом широко раз­

рекламированная критика суверенного субъекта в действительнос­
ти вводит Субъекта в его права. Я постараюсь обосновать этот вывод,
рассматривая текст двух выдающихся практиков данного типа кри­

тицизма: •Интеллектуалы и власть: беседа Мишеля Фуко и Жиля

Делеза». 3
Я избрала этот дружеский обмен мнениями между двумя поли­
тически активными философами истории в силу того, что он подры-

© University of Illinois Press, 1988.
Перевод Аидреи Горных выполнен по изданию Gayatri Chakravorti Spivak, •Can
the Subaltern Speak?•, in С. Nelson and L. Crossberg, eds., Marxism and the
Interpretation of Culture (Macmillan Edнcation: Basingstoke, 1988), рр. 271-313.

Гайятри Ч акраворти Спивак

650

вает оппозицию между авторитарным теоретическим производством
и непринужденным ходом разговора, позволяя напасть на след идео­

логии. Участники этого диалога выделяют следующие наиболее су­
щественные импульсы французской постструктуралистской теории:

во-первых, переплетения власти/желания/интереса настолько гете­

рогенны, что их редукция к какому-либо связному повествованию
контрпродуктивна,

-

отсюда необходимость последовательной кри­

тики [данного редукционизма]; и, во-вторых, интеллектуалы долж­
ны пытаться раскрыть и познать в обществе речь его Другого. Одна­
ко, обе стороны систематически игнорируют вопрос идеологии и свою
собственную неявную укоренениость в интеллектуальной и эконо­
мической истории.

Несмотря на то, что одной из ведущих тем дискуссии является
критика суверенного субъекта, беседа между Фуко и Делезом проте­
кает в русле, очерченном двумя монолитными и анонимными рево­

люционными субъектами

(subjects-in-revolution):

•маоистом» и

«борьбой рабочих». Интеллектуалы же поименованы и дифференци­
рованы- что еще более бросается в глаза на фоне того, что китайс­

кий маоизм нигде более не является актуальным. Маоизм здесь по­
просту создает ауру повествовательной специфики, которая была бы
безвредной риторической банальностью, если бы переосвоение соб­
ственного имени •маоизм•> эксцентрическим феноменом французс­
кого

интеллектуального

«маоизма»

и

последующими

«новыми

философами• симптоматичным образом не делало •Азию• прозрач­
ной4.5

Обращение Делеза к борьбе рабочих в равной мере проблематич­
но, очевидным образом оно отмечено коленопреклоненностью: «Мы
не в состоянии затронуть власть ни в одной точке ее применения без

вступления в конфронтацию со всей ее диффузной массой, так что
мы с необходимостью приходим

...

к желанию подорвать власть це­

ликом. Любая частичная революционная атака или защита связана

в этом смысле с борьбой рабочих•>

(FD, с. 217). Эта очевидная баналь­

ность сигнализирует определенное непризнание. В данном высказы­
вании игнорируется международное разделение труда-

жест,

которым передко отличается постструктуралистская политическая

теория. 6 Такое обращение к борьбе рабочих пагубно в самой своей
невинности, оно характеризуется неспособиостью иметь дело с гло­

бальным капитализмом: с производством субъекта рабочего и безра­

ботного под знаком идеологий национального государства в его Цен­
тре; с возрастающим отрывом рабочего класса, находящегося на его
Периферии, от участия в прибаночной стоимос·rи и, таким образом,

Могут .ли угнетенные говорить?

651

от «гуманистических» упражнений в потребительстве; с широкомас­

штабным присутствием пара-капиталистического труда, также как
и с гетерогенным структурным статусом периферийного сельского

хозяйства. Игнорирование международного разделения труда; пре­
вращение Азии (и при случае Африки) в прозрачное образование

(если речь явным образом не идет о «Третьем мире• вообще); восста­

новление в правах легального субъекта общественного капитала­
эти проблемы присущи насколько постструктуралистской, настоль­
ко же и структуралистской теории. Почему же эти узкие места тео­
рии воспроизводятся именно теми интеллектуалами, которые выс­

тупают первыми прорицателями гетерогенности и Другого?
Звено, связующее противодействие власти с борьбой рабочих,
размещено Делезом в желании подорвать власть в любой из точек ее
применения. Очевидным образом это местоположение задано попро­
сту наделением ценности л.юбого желания, деструктивного по отно­

шению к л.юбой власти. Вальтер Веньямин комментирует сходную
бодлеровскую политику посредством цитирования из Маркса:
•Маркс продолжает свое описание профессионалъных револю­

ционеров

(conspirateur de profession) следующим образом: • ... У них

нет другой цели кроме свержения существующего порядка, и они

глубоко презирают более теоретическое просвещение рабочих в от­
ношении их классовых интересов. Таким образом их злость

-

не

пролетарская, но плебейская- обращается на «черные одежды»
(haЬits

noirs), на тех более или менее образованных людей, которые
(vertreten) эту часть революционного движения, и от

представляют

которых они никогда не могут стать полностью независимыми, по­

скольку они не могут быть независимы от официальных представи­
телей (Reprдsentanten) партии». Политические интуиции Бодлера не
слишком далеки от интуиций этих профессионалъных революцио­

неров ... Возможно, он мог бы повторить флоберовскую фразу- «Из
всей политики я понимаю только одну вещь: восстание» -как свою

собственную» . 7
Итак, выход к борьбе рабочих дан попросту в желании. В одной
своей работеДелез и Гваттари попытались дать альтернативное, по
отношению к психоаналитическому, определение желания: «Жела­
ние не нуждается в чем-либо, оно не испытывает нехватки в своем

объекте. Скорее именно субъект есть то, чему недостает желания, или
желанию не хватает фиксированного субъекта. Фиксированный
субъект не существует кроме как через репрессию. Желание и его

объект образуют некое единство: это машина, машина машины.
Желание это машина, объект желания есть также связанная с ним

Гайятри Ч а"раворти С пива"

652

машина, отсюда следует, что продукт [производства желания] воз­
вышается над процессом производства, и нечто отделяется от произ­

водства, присоединяясь к продукту и создавая остаток для странству­

ющего, номадического субъекта•. 8
Это определение не изменяет специфики желающего субъекта

(или остаточного эффекта субъективности), который прикрепляет­
ся к особой инстанции желания или к производственному процессу

машины желания. Более того, когда связь между желанием и субъек­
том берется как иррелевантная или просто перевернутая, эффект
субъективности, который подспудно возникает, во многом похож на
обобщенный идеологический субъект самого теоретика. Он может

представатЪ как легальный субъект общественного капитала, а не
труда или менеджмента, субъект, имеющий •надежный• паспорт,
использующий •сильную• или •конвертируемую• валюту, с пред­

положительно беспроблемным доступом к надлежащим видам дея­
тельности. Это определенно не желающий субъект как Другой.
Провал Делезаи Гваттари в анализе отношений между желани­
ем, властью и субъективностью ведет к тому, что они не в состоянии

сформулировать какую-либо теорию интереса. В этом контексте их
безразличие к идеологии (теория которой необходима для понима­
ния феномена интереса) поразительно, но вполне логично. Привер­
женность Фуко генеалогическим спекуляциям удерживает его от

проведения водоразделов -по таким •великим именам• как Маркс

или Фрейд -в непрерывном потоке интеллектуальной истории. 9 Эта
приверженность породила в работах Фуко иресловутое сопротивле­
ние •простой• идеологической критике. Западные спекуляции по

поводу идеологического воспроизводства социальных отношений
принадлежат к этой доминирующей позиции, и именно в рамках этой

традиции Альтюссер пишет: •Воспроизводство рабочей силы требу­
ет не только воспроизводства умений, но также и репродукции спо­

собности рабочих предоставлять эти умения в распоряжение правя­

щей идеологии, репродукции способности агентов эксплуатации и
репрессий правильно манипулировать правящей идеологией, так,
чтобы они также могли обеспечивать господство правящего класса

•в слове и посредством слова•

(par la parole)•. 10

Когда Фуко рассматривает всепроникающую гетерогенность
власти, он не игнорирует ту необъятную институциональную гете­

рогенность, которую Альтюссер пытается здесь схематично обрисо­
вать. Схожим образом, говоря о союзах и системах знаков, государ­
стве и машинах войны

(mille plateax),

Делез и Гваттари открывают

для анализ.а то же самое поле. Фуко, однако, не может принять того,

Могут ли угнетенные говорить?

653

что разработанная теория идеологии распознает момент своего соб­
ственного материального производства в соответствующей институ­
циональности, равно как и в <•эффективном инструментарии для

формирования и накопления знаний» (РК, с.

102).

В силу того, что

эти философы по видимости считают себя обязанными отбросить ар­

гументированное обсуждение идеологии, обозначая понятие идеоло­
гии только как схематичное, нежели текстуальное, они равным об­
разом вынуждены воспроизводить механически схематическое про­

тивопоставление интереса и желания. Таким образом они уравнива­
ют себя с буржуазными социологами, которые заполняют место иде­
ологии континуальным «бессознательным» или пара-субъективной
«культурой». Механическое отношение между желанием и интере­

сом становится очевидным в высказываниях, подобных нижеследу­
ющим: «Мы никогда не желаем против собственных интересов, по­
тому что интерес всегда следует за желанием и обнаруживает себя

там, где желание помещает его»

(FD,

с.

215).

Недифференцирован­

ное желание есть агент, и власть прокрадывается в него для того,

чтобы произвести эффекты желания: «власть ... производит позитив­
ные эффекты на уровне желания и также на уровне знания»

(РК, с.

59).

Эта парасубъективная матрица, перекрестно заштрихованная
гетерогенностью, ведет -как минимум, тех интеллектуальных тру­

жеников, которые находятся под влиянием новой гегемонии жела­
ния- к неназываемому Субъекту. Гонка за «последней инстанци­
ей» разворачивается теперь между экономикой и властью. В силу
того, что желание неявно определяется из пекоторой ортодоксаль­

ной модели, оно единосущно противопоставляется «обманутости».
Идеология как «ложное сознание» (обманутость) поставлена на по­

вестку дня Альтюссером. Даже Райх имел в виду скорее понятие кол­
лективной воли, нежели дихотомии обмана и незаблуждающегося
желания: «Мы должны прислушаться к голосу Райха: нет, массы не
были обмануты, в определенный момент они на самом деле желали

фашизма»

(FD,

с.

215).

Наши философы никогда не допустят мысли об имеющемся кон­
ститутивном противоречии

-

именно в этом они, возможно, расхо­

дятся с Левыми. Во имя желания они снова вводят нераздельного

(individed) субъекта в

дискурс власти. Кажется, что Фуко зачастую

метафорически сливает «индивида» и «субъекта», 11 и его примене­
ние метафор, возможно, еще более усиливается у последователей. Из­

за властности слова «власть», Фуко допускает использование «мета­
форы точки, из которой прогрессивно иррадиирует ее окружение».

Гайятри Чакраворти Спивак

654

Такие соскальзывания к метафоре могут стать скорее не исключени­
ем, а правилом в менее умелых руках. И тогда эта излучающая точ­
ка, одушевляющая фактически гелиоцентрический дискурс, запол­
няет пустое место деятеля историческим солнцем теории

-

Субъек­

том Европы. 12
У Фуко проясняется и другое следствие вепризнания роли иде­
ологии в воспроизводстве общественных производственных отноше­
ний: безусловное приписывание ценности угнетенному как субъек­
ту; «его цель,

-

восхищенно замечает Делез, -установить условия,

при которых заключенные смогли бы заговорить сами•. Фуко добав­
ляет, что «массы сами достаточно хорошо, ясно знают [о своей ситу­

ации] •

-

снова тематика необманутости

-

«они знают гораздо луч­

ше интеллектуалов, и в действительности они вполне адекватно го­

ворят об этом•

(FD, с. 206, 207).

Что цроисходит с критикой суверенного субъекта в подобных
заявлениях? Пределы такого репрезентационного реализма обозна­
чаются словами Делеза: «Реальность есть то, что в действительности
происходит на заводе, в школе, в бараке, в тюрьме, в полицейском

участке•

(FD, с. 212). Исключение необходимости решения сложной

задачи контр-гегемонистекого идеологического производства не бла­
гоприятствует развитию критической теории. Оно помогает позити­

вистскому эмпиризму

-

оправдательному основанию :новейшего ка­

питалистического неоколониализма- определить свою область как
сферу «конкретного опыта•, того «что в действительности происхо­

дит•. В действительности же, конкретный опыт, то есть гарант по­
литического голоса заключенных, солдат, школьников, раскрыва­

ется через конкретный опыт интеллектуалов, тех, кто диагностиру­

ет эпистему .13 Кажется, что ни Делез, ни Фуко не осознают того, что
интеллектуалы в рамках общественного капитала, размахивающего

конкретным опытом как мечом, могут способствовать закреплению
международного разделения труда.

Непризнанное противоречие внутри позиции, которая наделя­
ет ценностью конкретный опыт угнетенных, являясь в то же время

настольконекритичной к исторической роли интеллектуалов, под­

держивается и тезисом о проскальзывании вербального [ относитель­
но практики]. Так, Делезделает примечательное заявление: «Тео­
рия похожа на набор инструментов. Она не имеет никакого отноше­
ния к означающему•

(FD,

с.

208).

Полагая вербализм мира теории

нередуцируемым, а возможность его доступа к любому другому миру,
определенному в противоположность ему как «практический•, до

конца нереализуемой, подобная декларация лишь способствует ин-

Могут ли угнетениые говорить?

655

теллектуальной озабоченности по поиску доказательства того, что
интеллектуальный труд является почти тем же самым, что и физи­
ческий. Именно тогда, когда означающие предоставлены самим себе,

происходит их скольжение. Означающее «репрезентация»

-

подхо­

дящий пример. Так же вольно, как он разрывает связь теории с озна­

чающим, Делез говорит: «Репрезентации более не существует; суще­
ствует лишь действие»

-

«действие теоретическое и действие прак­

тическое, которые передают эстафету друг другу, образуя цепи»

с.

206-207).

(FD,

Хотя при этом фиксируется один важный момент: про­

изводство теории также является практикой; противопоставление

абстрактной, «чистой» теории и конкретной, «прикладной» практи­

ки является слишком скоропалительным и легким. 14
Если позиция Делеза на самом деле состоит в этом, ее формули­
ровка представляется проблематичной. В ней сходятся вместе два
смысла репрезентации: репрезентация как «речь вместо», как в по­

литике, и репрезентация как «вос-произведение»

(re-presentation),

как в искусстве или философии. Так как теория есть также только

«действие», теоретик не репрезентирует угнетенную группу (не го­

ворит вместо ее). А субъект не рассматривается как репрезентатив­
ное сознание (сознание, адекватно вос-производящее реальность). Эти
два значения репрезентации

-

в рамках системы государства и пра­

ва, с одной стороны, и в терминах характеристик субъекта, с дру­

гой,- соотнесены, но не сводимы друг к другу. Покрытие зазора
между ними аналогией в качестве аргумента есть еще одно отраже­

ние парадоксального привилегирования субъекта. 15 В силу того, что
«индивид, который говорит и действует

... всегда является неким мно­
... или партия

жеством», ни один «теоретизирующий интеллектуал

... союз», не могут репрезентировать «тех, кто действует и борет­
(FD, с. 206). Являются ли те, кто действует и борется, немыми, в
противоположность тем, кто действует и говорит (FD, с. 206)? Эти
или

ся»

важнейшие проблемыпогребеныв различии между «одинаковыми»

conscience, по-французски), реп­
(re-presentation). Критика идеологи­

словами: сознание и совесть (обарезентация и вос-произведение

ческого конституирования субъекта в рамках государственных ин­

ститутов и систем политической экономии отныне может быть уст­
ранена, как и активная теоретическая ирактика «трансформации

сознания». Банальность текстов левых интеллектуалов относитель­
но самопознания и политически искушенных угнетенных становит­

ся очевидной: репрезентируя их, интеллектуалы репрезентируют

собственную прозрачность.

Гайятри Чакраворти Спивак

656

Если критика идеологического конституирования субъекта и
nроект «трансформации сознания• не должны быть свернуты, не
следует стирать nодвижные различия между реnрезентацией в рам­
ках государства и nолитической экономии, с одной стороны, и реn­

резентацией в рамках теории Субъекта, с другой. Рассмотрим игру

vertreten( <с реnрезентировать• в nервом значении) иdarstellen (<с реn­
резентировать• во втором значении) в известном отрывке из «Восем­

надцатого брюмера Луи Бонаnарта•, в котором Маркс способом бо­

лее сложным, чем nозволило бы альтюссеровское различие между
классовым инстинктом и классовой позицией, касается <с класса• как
дескриптивного и трансформатявного понятия.

Марксовекий аргумент состоит здесь в том, что дескриптивное
определение класса может быть дифференциальным, то есть опира­
ющимся на отдельность, отличие данного класса от всех других клас­

сов: <спостольку, поскольку миллионы семей живут при определен­

ных экономических условиях существования, которые обособляют
их образ жизни, их интерес и их формирование от nодобных харак­
теристик других классов и ставят их в отношения враждебной конф­

ронтации

[feindlich

gegenйberstellen], они образуют класс•. 16 Маркс

здесь не оnерирует таким понятием, как <с классовый инстинкт•. На
самом деле коллективность семейной жизни, которая может быть
рассмотрена как арена «инстинкта•, не однопорядкова дифференци­

альной обособленности классов, хотя и испытывает ее воздействия.

В этом контексте, гораздо более подходящем для Франции 1970-х,
чем для международной периферии, формирование класса является
искусствеппы.м и экономическим, а экономический мотив или ин­

терес является имnерсональным, потому что он носит системный и
гетерогенный характер. Этот мотив или интерес связан с гегелевс­

кой критикой индивидуального субъекта, постольку, поскольку в
ней маркируется nустое место субъекта в тех бессубъектных nроцес­
сах, которыми предстают история и nолитическая экономия. В дан­

ном случае капиталист одределяется как «сознательный носитель

[Tmger] неограниченного движения каnитала• . 17 Мой тезис состоит
в том, что Маркс не разрабатывает концепцию неделямого субъекта,
в котором желание и интерес совпадают. Классовое сознание не стре­

мится к этой цели. Как в экономической области (каnиталист), так и
в nолитической (субъект мировой истории) Маркс считал необходи­

мой разработку модели расколотого и смещенного субъекта, части
которого не связаны и не nодогнаны друг к другу. Известные nасса­
жи вроде оnисания каnитала как фаустовского монстра живо иллю­

стрируют это. 18

Могут ли угнетенные говорить?

657

В следующем отрывке, продолжающем цитату из «Восемнадца­

того брюмера Луи Бонапарта•>, также разрабатывается структурный
принцип распыленного или дне-позиционированного классового

субъекта: (отсутствующее коллективное) сознание класса мелких
сельских собственников находит своего «носителя» в «представите­

ле•> (а

representative),

который, как кажется, работает в интересах

других. Слово «представитель» здесь не означает

<•darstellen>>, это еще

резче обозначает тот контраст, который упускается Фуко и Делезом,
контраст между передачей полномочий и изображением (а

portrait).

Конечно, между ними существует связь, -связь, которая получила
политическое и идеологическое усиление в европейской традиции
как минимум с тех пор, когда как поэт, так и софист, как актер, так

и оратор стали считаться вредоносными. Под маской постмарксист­
ского описания сцены власти мы сталкиваемся с гораздо более ста­
рой контроверзой между репрезентацией или риторикой как тропо­

логней и как убеждением.
ку,

vertreten -

Darstellen принадлежит к первому поряд­

с более сильным значением субституции- ко второ­

му. Еще раз эти понятия соотнесены, но совместное их использова­
ние- в особенности в целях утверждения того, что место, из кото­

рого угнетенные субъекты говорят, знают и действуют сами за себя,
находится по ту сторону обоих этих понятий

ведет к эссенциалис­

-

тской, утопической политике.

Вот фрагмент из Маркса, где используется

vertreten, вместо ко­
«represent», и в котором обсужда­
«субъект», чье сознание и Vertretung (настолько же

торого в английском употребляют
ется социальный

субституция, насколько и репрезентация) не обладают собственной

позицией и связностью: <•Мелкие сельские собственники не могут
репрезентировать себя, они должны быть репрезентированы. Их
представитель должен представать одновременно и как их господин,

как власть над ними, как неограниченная правительственная власть,
которая защищает их от других классов и посылает им дождь и сол­

нце с небес. Политическое влияние [вместо классового интереса, по­
скольку в данном случае нет единого классового субъекта- авт.]
мелких сельских собственников находит поэтому свое последнее
выражение [здесь сильная импликация цепи субституций­

Vertretungen-

авт.] в исполнительной силе

[Executivgewalt-

ме­

нее переональна в немецком- авт.], подчиняющей себе общество».
Такая модель социальных обходных маневров

-

в неизбежных

зазорах между источником <•влияния•> (в данном случае мелкими

сельскими собственниками), <<представителем» (Луи Наполеон) и
историко-политическим феноменом (исполнительный контроль)-

Гайятри Ч а"раворти С пива"

658

не только предполагает критику субъекта какиндивидуального аген­
та, но и даже критику субъективности коллективного деятеля. Ма­

шина истории, неизбежно дающая в этом слуЧае сбои, движется в
силу того, что •идентичности интересов• этих собственников •не

удается породить чувство общности, национальные связи или поли­
тическую организацию•. Событие репрезентации как

Vertretung (в
Darstellung

измерении риторики-как-убеждения) ведет себя как

(или риторика-как-троп), обретая свое место в разрыве между фор­
мированием (дескриптивного) классаинеформированием (трансфор­
мативного) класса: •Постольку, поскольку миллионы семей живут
в рамках определенных экономических условий существования, ко­

торые обособляют их образ жизни

... ониформируют класс. Постоль... идентичности их интересов не удается породить чувобщности ... они класс не образуют•. Неоднозначность Vertre-

ку, поскольку

ство

tиngи Darstellиng, их тождество-в-различии как место практики­
поскольку этанеоднозначность есть именно то, что должны показать

марксисты, как делает это Маркс в •Восемнадцатом брюмера•­

может быть верно оценена, если эти понятия не смешиваются сло­
весной уловкой.

Выло бы тенденциозным говорить о том, что данное прочтение
слишком текстуализирует Маркса, делая его недоступным •обычно­
му человеку•, который, как жертва здравого смысла, настолько глу­

боко укоренен в наследии позитивизма, что неукоснительное подчер­
кивание Марксом роли негативности и необходимости де-фетиши­
зирования конкретного последовательно изымается им из марксис­

тской концепции под влиянием ее злейшего врага, •исторической

традиции• [позитивизма], витающей в воздухе. 19 Все это время я
пытаюсь указать на то, что •не-обычный человек•, современный
философ действия, временами обнаруживает тот же самый позити­
визм.

Серьезность проблемы становится очевидной, если согласить­
ся, что эволюция от дескриптивной классовой •позиции• к транс­
форматявному классовому •сознанию• у Маркса не является зада­

чей, затрагивающей базовый уровень сознания. Классовое сознание
остается в пределах чувства общности, которое принадлежит к на­
циональным связям и политическим организациям, а не к той дру­

гой разновидности чувства общности, чьей структурной моделью
является семья. Хотя семья и не идентифицируется с природой, в

данном случае она располагается в рамках того, что Маркс называет
•естественным обменом•, который, говоря философским языком,

выступает как переменпая потребительской стоимости. 20 •Естествен-

Могут .ли угн.етен:н.ые говорить?

659

ный обмен• контрастирует со •сношением с обществом•, где слово

•сношение•

(intercourse, Verkehr) служит обычным марксовым сло­

вом для обозначения •коммерции•. Это •сношение•, таким образом,
является местоположением обмена, ведущего к производству приба­
вочной стоимости, и именно в области этого сношения должно быть
развито чувство общности, результирующее в инстанции класса.

Полнокровная инстанция класса (если таковая вообще существует)
не есть идеологическая травеформация сознания на его базовом уров­
не, желающая идентичность деятелей и их интереса- идентичность,

чье отсутствие беспокоит Фуко и Делеза. Она является противобор­
ствующим замещением так же как и присвоение.м. ( присоединением

в качестве дополнения;

supplementation) чего-то

•искусственного•,

начиная с •экономических условий существования, которые обособ­
ляют их образ жизни•. Марксовекие формулировки демонстрируют
осмотрительвое уважение по отношению к нарождающейся крити­

ке индивидуальвой и коллективвой субъективной инстанции. Про­
блемы классового сознания и трансформации сознания не являются
для него совпадающими. И наоборот, совремеиное обращение к •ли­

бидииальной экономии• и желанию как детерминирующему инте­
ресу, совмещаемое с практической политикой •говорящих самих за
себя• угнетенных (общественным капиталом), восстанавливает ка­
тегорию суверенного субъекта в той теории, которая, казалось бы,

более всего оспаривает ее.[ ... ]
Я так подробно остановилась на данном фрагменте из Маркса в
силу того, что в нем ясно раскрывается внутренняя динамика

Vertretung

или репрезентации в политическом контексте. Репре­

зентация в коитексте экономическом есть

Darstellung - философс­
(staging) или, в дей­

кое понятие репрезентации как представления

ствительности, сигиификации, которое иепрямым образом отсыла­
ет к расколотому субъекту. Пассаж, иллюстрирующий эту мысль
наиболее наглядным образом, хорошо известен: •В отношениях об­
мена

[Austauschverhiiltnis] товарами их меновая стоимость представ­

ляется нам целиком независимой от их потребительсi(оЙ стоимости.

Но если мы вычтем потребительскую стоимость товаров из продукта
труда, мы получим их стоимость в том виде, в каком она только что

определена [Ьestimmt]. Общим элементом, который репрезентирует

себя

[sich darstellt]

в отношениях обмена или в меновой стоимости

товара выступает, таким образом, его стоимость• . 21
По Марксу, стоимость при капитализме, постольку, посколь­

ку она произведена необходимым и прибавочным трудом, вычисля­
ется согласно своего статуса репрезентации/знака опредмечеииого

Гайятри Чакраворти Спивак

660

труда (который строго различается от человеческой деятельности

вообще). И наоборот, в отсутствии теории эксплуатации как извле­
чения (производства), присвоения и реализации (прибавочной) сто­
имости, н:ан: репрезептации трудовой силы, капиталистическая эк­

сплуатация с необходимостью рассматривается как множественность

форм доминирования (механика власти как таковая). «Сутью марк­
сизма,- полагает Делез,- была постановка проблемы [того что
власть простирается далеко за пределы структуры эксплуатации и

государственных образований] существенно в терминах интересов­
власть удерживается правящим классом, конституируемым его ин­

тересами•

(FD, 214).

Такому минималистскому резюме марксова проекта трудно воз­
ражать, равно как и нельзя игнорировать того, что в отдельных час­

тях «Анти-Эдипа• Делез и Гваттари строят свою аргументацию на

блестящем, хотя и «поэтическом•, схватывании марксистской тео­
рии денежной формы. Однако, несмотря на это, мы можем суммиро­
вать нашу критику следующим образом: отношения между глобаль­

ным капитализмом (экономической эксплуатацией) и национально­
государственными союзами (геополитическим доминированием) це­
ликом относятся к макрологике, так что микрологическая текстура

власти не может быть объяснена ими. Чтобы продвинуться вперед
по пути такого объяснения, нужно идти в сторону теорий идеоло­
гии

-

способов формирования субъекта, которые микрологически

и зачастую непредсказуемо управляют интересами, консолидирую­

щими макрологики. В рамках таких теорий нельзя себе позволить
игнорирование категории репрезентации в двух ее смыслах. В них
должно быть подмечено, как постановка
тации- сцена его письма, его

(staging) мира в репрезен­
Darstellung- таит в себе выбор и не­

обходимость «героев•, патерналистских представителей, агентов
власти, [одним словом]- Vertretиng.

Моя позиция заключается в том, что радикальная [критичес­

кая] практика должна скорее систематически уделять внимание это­
му двойному смыслу репрезентации, нежели вновь вводить индиви­

дуального субъекта посредством тотализирующих понятий власти и
желания. На мой взгляд, Маркс, удерживая область классовой прак­
тики на втором уровне абстракции, по существу оставляет открытой
(кантианскую и) гегельянскую критику индивидуального субъекта
как агента.[ ... ]

В беседе Фуко и Делеза суть проблемы, кажется, состоит в том,
что не существует ни репрезентации, ни означающего[

рия есть этап практики

[ ... ],а угнетенные

... ],

что тео­

могут знать и говорить за

Могут ли угнетенные говорить?

661

самих себя. Таким образом, конститутивный субъект вновь вводит­

ся как минимум на двух уровнях: Субъекта желания и власти в ка­
честве неустранимой методологической предпосылки; и приближа­
ющегосяк совпадению с собой, если не самотождественно го, субъек­
та угнетенного. Далее, интеллектуалы, которые не принадлежат к

С/субъектам, становятся прозрачными в этой эстафетной гонке, ибо
они попросту докладываютонерепрезентированном субъекте и ана­
лизируют (не анализируя) операции власти и желания[ ... ]

11
Наиболее очевидным из имеющихся в наличии примеров тако­
го эпистемического насилия можно считать особым образом оркест­
рованный, обширный и гетерогенный проект по конституированию
колониального субъекта как Другого. Этот проект представляет со­
бой также асимметричное уничтожение следа того Другого в его со­

мнительной Субъект-ивности.[ ... ]

[ ... ]Согласно

ФукоиДелезу (в Первом Мире, в условиях стан­

дартизации и регламентации общественного капитала, хотя, кажет­
ся, ими это не признается), угнетенные, при предоставлении соот­
ветствующей возможности (проблема репрезентации не может быть

здесь обойдена) и на пути к солидарности через политические союзы
(здесь задействуется марксистская тематика), могут говорить и
знать о своих условиях существования. Теперь мы должны поста­
вить следующий вопрос: по другую сторону международного разде­

ления труда, общественного капитала, внутри и снаружи круга эпи­

стемологического насилия империалистического закона и образова­
ния, дополняющих более ранний экономический [социальный] текст,

могут ли говорить угнетенные?
Работы Антонио Грамши, касающиеся «угнетенных классов»,
расширяют рамки обсуждения «классовой позиции»

1«классового

сознания», взятых обособлено в «Восемнадцатом брюмера». Возмож­
но, в силу того, что Грамши критикует авангардистскую позицию
интеллектуалов-ленинистов, он затрагивает роль интеллектуалов в

культурном и политическом движении угнетенных к гегемонии. Это
движение должно осуществляться для того, чтобы конституировать
производство истории в виде повествования (о свободе). В таких тек­
стах как «Южный вопрос», Грамши рассматривает развитие исто­
рико-политической экономии в Италии в рамках того, что может

Гайятри Чакраворти Спивак

662

быть названо аллегорией чтения, взятой из международного разде­

ления труда или предвосхищающей последнее. 22 Qднако описание
поэтапного движения угнетенных к свободе рассыпается, когда грам­
шевская макролагика культуры подвергается воздействиям, каки­

ми бы отдаленными они ни были, эпистемологического столкнове­
ния с юридическими и дисциплинарными определениями империа­

листического проекта. Когда, к концу статьи, я подойду к проблеме
женщины как угнетенного, я покажу, что возможность самой кол­
лективности систематически исключается посредством манипуля­

ций с инстанцией женщины.
С первой частью моего тезиса

-

о том, что поэтапное движение

угнетенных к освобождению осложняется на фазе империализма­
имеет дело то сообщество интеллектуалов, которое может быть на­
звано •Группой по исследованию угнетенных•

group). 23

(Subaltern Studies'

Они должны задаваться вопросом: •Могут ли угнетенные

говорить? •. Здесь мы вступаем в область концепции истории самого
Фуко и тех, кто находится под его влиянием. Их проект заключает­
ся в том, чтобы переосмыслить колониальную историографию Ин­
дии в перспективе разрозненного ряда крестьянских восстаний во

время колониальной оккупации. В действительности это проблема

•разрешения на повествование•, обсуждаемая Саидом. 24 Как пишет
Ранаджит Гуа:
•В историографии индийского национализма на протяжении
долгого времени доминировал элитаризм

-

ризм и национально-буржуазный элитаризм

колониальный элита­

... разделяющий преду­

беждение о том, что образование индийской нации и развитие [наци­
онального] самосознания- национализм

-

способствующее этому

процессу, исключительно или преимущественно были достижения­
ми элиты. В колониальных или неоколониальных историографиях

эти достижения связывали с британскими колониальными властя­
ми, администраторами, блюстителями порядка, институциями и
культурой в целом; в националистических и неоколониальных ра­
ботах- с индийскими элитными персоналиями, институциями, дви­

жениями и идеями•. 25
Определенные представители индийской элиты в лучшем слу­
чае являются просто ин(}>ормантами для интеллектуалов «первого

мира•, интересующихся голосом Другого. Но, как бы то ни было,
можно настаивать на том, что колонизированный угнетенный

субъект является несводимо гетерогенным.
Местной элите мы можем противопоставить то, что Гуа называ­
ет «nолитикой народа>>, находящейся как вне («Это была автоном-

Могут .ли угнетенные говорить?

663

ная сфера, так как она и не вытекала из политики элиты, и не зави­

села от нее• ), так и внутри («она продолжала энергично действовать,
несмотря на колониализм, подстраиваясь под условия, господству­

ющие при британском владычестве и во многих отношениях разви­
вая совсем новые направления [борьбы] как в аспекте формы, так и

содержания•) цикла колониального производства. 26 Я не могу пол­
ностью разделить эту уверенность в детерминирующей силе и пол­

ной автономности [такой политики], так как практические истори­
ографические запросы не позволяют сделать это, чтобы не приписы­
вать сознанию угнетенных привилегированной позиции. Против воз­
можного обвинения в том, что его подход является эссенциалистс­
ким, Гуа выводит такое определение народа (место сущности), кото­

рый может быть только идентичностью-в-различии. Он предлагает
динамическую сетку стратификации, описывая колониальное соци­

альное производство в целом. Третья в списке группа, буферная груп­

па, находящаяся как бы между народом и большими макроструктур­
ными доминирующими группами, как таковая определяется даже

как место промежуточности (in-betweenness), которую Деррида опи­

сывал как позицию «между•
(Элита)

(Элита)

(antre): 27
1. Иностранные доминирующие группы
2. Коренные доминирующие группы общеиндийского

уровня

3. Коренные доминирующие группы регионального и местного
уровня

4.

Термины «народ• и «угнетенные классы•, использующиеся

как синонимичные в пределах данного фрагмента. Социальные груп­

пы и элементы, включенные в данную категорию, представляют де­
.мографичес"ое различие .между сово"упны.м. индийс"и.м. населением.
и все.м.и те.м.и, "ого .м.ы описываем. "а" «элиту».

Рассматривая третью позицию данного списка, это «между•
позициональной неопределенности, наши внимательные историки

предполагают, что они ухватились за проблему «Могут ли угнетен­

ные говорить? •. «Взятая "а" целое и абстра"тно, эта

... категория ...

была гетерогенной по своему составу и, в силу неравномерного ха­
рактера регионального экономического и социального развития,

различн.ой от области" области. Один и тот же класс или [соци­

альный] элемент, который доминировал в одной области

...

может

оказаться в числе подчиненных в другой. Это могло пораждать и по­
рождало множество двусмысленностей и противоречий в отношени­

ях и союзах, особенно среди низшего слоя земельной знати, обни­
щавших землевладельцев, богатых и зажиточных крестьян, которые

Гайятри Ч ан;раворти Спивак;

664
, все

принадлежали, абстрактно говоря, к категории

"народа" или

"угнетенных классов"~>. 28
«Задача исследований, -планируемых в данном случае,

-

изу­

чить, идентифицировать и измерить специфическую природу и сте­

пень отклопепия элементов, образующих третью позицию, от идеа­
ла и поместить их в историю~>. «Изучить, идентифицировать и изме­
ритьособенное (the specific)~>: вряд ли можно найти программу более
эссенциалистскую и таксономическую. При этом действует любопыт­

ный методологический императив. Я проводила мысль о том, что в
разговоре Фуко иДелезаза пострепрезентационным словарем скры­
вается эссенциалистская позиция. По причине насилия со стороны
империалистических эпистемологических, социальных и дисципли­

нарных инскрипций, исследования угнетенных

(subaltern studies),

проект, понимаемый в эссенциалистском ключе, должен продвигать

на рынке радикальные текстуальные практики различия:. Объектом
исследований данной группы

[subaltern studies] в нашем случае ис­

следований даже не народа как такового, но дрейфующей буферной
зоны региональных подчиненных элит являетсяотклопепие от иде­
ала

-

народ или угнетенные

-

которые сами по себе трактуются как

отклонение от элиты. Именно в направлении такой схемы ориенти­
рован описываемый исследовательский проект, в направлении кате­
гории [отклонения: от идеала] которая вполне отлична от само-диаг­
ностируемой прозрачности радикального интеллектуала «первого

мира». В какой таксономии может быть упорядочено такое простран­
ство? Улавливают ли ее сами исследователи угнетенных или нет­

на самом деле Гуа рассматривает свое определение «народа» в рам­
ках диалектики «раба-господина»- в их текстах артикулируется
трудная задача переписывания: условий их собственной невозмож­
ности в качестве условий их возможности.

«На региональном и местном уровнях (доминирующие корен­
ные группы)( ... ], даже если они принадлежат к социальному слою,

иерархически низшему по отношению к доминирующим общенаци­
ональным индийским группам, действуют, однако, в интересах пос­
ледних, а не сообразуясь с интересами, действительно соответствую­
щими их собственному социальному бытию». Когда наши авторы
говорят на своем эссенциалистском языке о зазоре между интересом

и действием таких опосредующих групп, их выводы лежат ближе к
Марксу, чем к сознательной наивности делезовских высказываний
по данному вопросу. Гуа, как и Маркс, говорит об интересе скорее

как о социальном, а не либидинальном феномене. Образы Имени Отца
в «Восемнадцатом брюмера» помогают подчеркнуть тот факт, что на

Могут .ли угнетеняые говорить?

665

уровне классового или коллективного действия «настоящее соответ­
ствие своему собственному бытию» является настолько же искусст­
венным или социальным, насколько и патронимическим.

[

... ]

IV
Могут ли угнетенные говорить? Что должна делать элита, что­
бы быть начеку в отношении непрерывного конструирования угне­

тенного? Проблема <•Женщины» представляется наиболее проблема­
тичной в этом контексте.[ ... ]

[ ... ] В общем мне близка позиция совмещения феминизма с кри­
тикой позитивизмаидефетишизацией конкретного. Я также отнюдь
не питаю отвращения к тому, чтобы учиться на работах западных
теоретиков, хотя я и приучилась настаивать на обозначении их по­
зициональности как исследующих субъектов. При этих условиях и
как литературный критик, я тактически подошла к необъятной про­

блеме сознания женщины как угнетенного. Я изобрела проблему за

вторым разом в виде одной сентенции 29 и иреобразовала ее в объект
простого семиозиса. Что значит эта сентенция? Здесь имеется в виду
аналогия между идеологической виктимизацией Фрейда и позицио­
нальностью постколониального интеллектуала как исследующего

субъекта.

Как показала Сара Кофман, двусмысленность, заложенная в
глубине фрейдавекого третирования женщины как козла отпущения,
является формативной реакцией на исходное и устойчивое желание

дать истеричке голос, трансформировать ее в субъект

ucmepuu. 30 Мас­

кулинно-империалистическая идеологическая формация, которая
моделирует это желание в виде «дочернего совращения», является

частью той же самой формации, которая конструирует монолитную
«женщину третьего мира

•>. Как постколониальный интеллектуал, я

также испытываю влияние этой формации. Частью нашего «неуче­
нога» проекта является артикуляция этой идеологической форма­

ции

-

из.мерепие.м стратегий умолчания, если необходимо

-

в ка­

честве об-оекта исследования. Таким образом, сталкиваясь с вопро­

сами «Могут ли угнетенные говорить?» и «Могут ли угнетенные (как
женщины) говорить?», наши усилия дать угнетенным голос в исто­
рии будут вдвойне подвержены опасностям, порождаемым фрейдов­
ским дискурсом. В качестве результата подобных размышлений я
сконструировала сентенцию: <•Белые мужчины спасают коричневых

Гайятри Ч ан:раворти Спивак

666

женщин от коричневых мужчин •, в духе, схожем с тем, который мы

можем обнаружить во фрейдавеком исследовании сентенции «Ребен­
кабьют•.31
Обращение к Фрейду в данном случае не предполагает изомор­

фной аналогии между формированием субъекта и поведением соци­
альных групп, часто встречающейся, и зачастую сопровождающей­

ся отсылками к Райху, в беседе Фуко и Делеза. Таким образом, я не
считаю, что «Белые мужчины спасают коричневых женщин от ко­
ричневых мужчин• является предложением, указывающим на кол­

лективную фантазию, симптоматичную для н:ол.л.ен:тивн.оu эволю­

ции садомазохистского вытеснения (repression) в рамкахн:ол.л.ен:тив­

н.оzо империалистического проекта. В этой аллегории есть принося­
щая удовлетворение симметрия, но я скорее призвала бы читателя
рассматривать это в качестве проблемы «дикого психоанализа•, не­
жели окончательного решения. Точно так же, как фрейдавекое упор­

ство в превращении женщины в козла отпущения в «Ребенка бьют•
и в других работах раскрывает, пусть и несовершенно, его полити­
ческий интерес, мое настаивание на империалистическом производ­

стве субъекта как повод для вышеприведенной сентенции раскрыва­
ет мою политику.

...

[ ]
Молодая женщина шестнадцати или семнадцати лет, Бхуванес­
вари Бхадури, повесилась в скромной квартире своего отца в Север­

ной Калькутте в

1926. Это самоубийство стало загадкой, так как в то

время у Вхуванесвари были месячные- самоубийство явно не было

вызвано тайной беременностью. Примерно десять лет спустя раскры­
лось, что она была членом одной из многочисленных групп, участву­
ющих в вооруженной борьбе за независимость Индии. В конечном
счете женщине «доверили• политические мотивы самоубийства.
Будучи не в состоянии справиться с [освободительной] задачей и,

несмотря на это, осознавая практическую потребность в ответствен­

ности, она убила себя.
Вхуванесвари знала, что ее смерть будет трактоваться как ре­
зультат порочной страсти. Поэтому она ждала до начала менструа­

ции.

[ ... ]Она сделала общепринятым санкционированный мотив для

женского самоубийства тем, что, с помощью физиологической инск­
рипции на своем теле, предприняла невероятвое усилие по смеще­

нию (не просто отрицанию) своей телесной заточенности в рамках

легитимной страсти, задаваемой неженатым мужчиной. В непосред­
ственном контексте ее поступок стал абсурдным, проявлением ско­
рее бредовой горячки, нежели здоровья. Смещающий жест- ожи-

Могут ли угпетен.н.ые говорить?

дани е менструации

-

667

в первую очередь является инверсией запрета

на право принести себя в жертву для менструирующей вдовы: •не­

чистая• вдова должна ждать, публично, до очищающего купания

четвертого дня, когда кончается менструация, для того, чтобы пре­
тендовать на свою сомнительную привилегию [последовать за умер­

шим мужем].

В таком прочтении самоубийство Бхуванесвари Бхадури явля­
ется не вызывающим сочувствия,

ad hoc,

переписыванием угнетен­

ной социального текста саmи-самоубийства, 32 а в равной мере игла­
венствующим представленнем молнеподобной, воинственной, семей­
ной Дурга. 33 Появляющиеся возможности неортодоксальных вари­
антов этого главенствующего представления о сражающейся матери
прекрасно задокументированы и памятны в народе через дискурс

мужских лидеров и участников освободительного движения. Угне­
тенный как женщина не может быть услышан или прочитан.

Я знаю о жизни и смерти Бхуванесвари по своим семейным свя­
зям. Перед тем, как исследовать их более подробно, для начала, я

обратилась со своими вопросами к одной бенгальской женщине, фи­
лософу и санкскритологу, чья интеллектуальная деятельность пер­

воначально была практически идентична моей. В ответ были две реп­

лики: •а) Почему вы интересуетееЪ этой несчастной Бхуванесвари,
когда две ее сестры, Сайлесвари и Ражесвари, прожили такие напол­

ненные и замечательные жизни? б) Я спрашивала ее племянниц.

Кажется, дело было в тайной любви•.

[

... ]

Угнетенные не могут говорить [сами за себя]. Бесполезны все
длинные списки глобальных проблем, в которых непосредственно
включена и •женщина• на правах с пиететом почитаемого пункта.

Репрезентация не отмерла. Перед женщиной-интеллектуалом как
интеллектуалом стоит довольно ограниченная задача, которую она

не должна широким жестом отбрасывать.

Слово

subaltern,

помимо значения •угнетенные• (коннотация классовой геге­

монии), имеет в тексте несколько смысловых полей

-

•низшие по рангу• (кои­

нотация искусственно закреплениого статусиого положения), •подчиненные•
(коннотация функциональиальной зависимости). Армейская составляющая се­

мантики слова

subaltern

(буквально- младший офицер) экстраполируется на

обсуждаемые в статье •меньшинства•- рабочих, население третьего мира,
женщин

-

что драматизирует их беспрекословную зависимость от

щих инстанций•.

-

Прим. nерев.

• вышестоя­

Гайятри Ч акраворти Спивак

668
2

В том числе и под маской предметиости- как •предмет• (другое значение

subject)

зиаии.я.

-

Прим. перев.

Michel Foucault, Language, Counter·Memory, Practice: Selected Essays and
Interviews (Ithaca, N.Y.: Cornell University Press, 1977), рр. 205-217 (обознача­
етс.я далее как FD). Важно отметить, что наибольшее •вли.яииео западиоевро·
пейских интеллектуалов на североамериканских професеорав и студентов было
оказано скорее посредством сборников статей, а ие обширных переведеиных

книг. И, пои.ятное дело, в этих сборниках имели хождение по большей части
именно тематические фрагменты. (•Структура, знак и игра• Деррида- хоро­
ша.я этому иллюстраци.я). И рассматриваема.я беседа вовсе не об.язательно .явл.я­

етс.я исключением из этой перспективы теоретического производства и идеоло­
гического воспроизводства.

В плаве эпистемолоrическо-идеологическом с точки зреии.я Европы.

-

Прим.

перев.

Здесь содержитс.я ие.явиа.я отсылка к волне маоизма во Франции, последовав­
шей за событи.ями 1968 года. См.: Michel Foucault, oOn Popular Justice: а
discussion with Maoistso, in Power/Knowledge: Selected Interviews and Writings
1972-77 (New York: Pantheon), р. 134 (далее обозиачаетс.я как РК). Разъ.ясне­
ние этой отсылки подкрепл.яет мою точку зрени.я, обнажа.я механизмы присво­

ени.я. Статус Кита.я в этой дискуссии чисто иллюстративен. Если Фуко настой­
чиво объ.ясн.яется, говоря: о Я ничего ие знаю о Китае•, то его собеседники де­
монстрируют в отношении Китая то, что Деррида называет •китайским пред­
рассудком о.

Это составляющая гораздо более широкого симптома, обсуждаемого Эриком
Вульфом в его Europe and the People wtthout History (Berkeley: University of
California Press, 1982).

Waltere Benjamin, Charles Baudelair: А Lyric Poet in the Era о{ High Capitalism
(London: Verso, 1983), р. 12.
Gilles Deleuze and Felix Guattary, Anti·Oedipus: Capitalism and Schizophrenia
(New York: Viking Press, 1977), р. 26.
9

Обмен миеии.ями с Жаком-Аллэном Миллером в РК (•Исповедь плоти•) пока­

10

Louis Althusser, Lenin and Philosophy and Other Essays (New York: Monthly
Review Press, 1971), р. 132-133.
В качестве одного из многих примеров см.: РК, р. 98.

зателен в данном отношении.

11
12

Неудивительно, что работы Фуко, как ранние, так и поздние, получали обосно­
вание в слишком простом понятии вытеснения

(repression). Антагонистом в дан­

ном случае выступает не Маркс, а Фрейд. •У меня такое впечатление, что [по­
иятие вытеснения] являетс.я полиостью кеадекватным дл.я анализа механизмов
и эффектов власти, который так широко задействуется для характеристики се­
годняшнего дня• (Р К, р.
довекого предположения

92). Кажется, что вся деликатность и тонкость фрей­
- что при вытеснении феноменальная идентичность

аффектов подрываетс.я в силу того, что нечто неприятное может стать желан­

ным в качестве удовольствия, таким образом радикально перестраива.я отно­
шение между желанием и о интересом•- здесь целиком редуцируется. Разра­

Jacques Derrida, Of Grammatology (Baltimore,
MD: John Hopkins University Press, 1976), рр. 88f.; и Jacques Derrida, Limited
inc.: аЬс, Glyph 2 (1977): 215.
ботку понятия вытеснения см.:

Могут ли угн.етен.пые говорить?
13

669

Альтюссеровская версия этой конкретной ситуации может быть слишком схе­
матична, но, тем не менее, мне кажется, что она более продумана программио,

чем аргументация, о которой идет речь. •Классовый ипстипкт, -пишет Аль­
тюссер,

-

является субъективным и спонтанным. Классовая позиция объектив­

на и рациональна. Для того, чтобы встать на классовую позицию, классовый
инстинкт пролетариев нуждается только в образованности; классовый инстинкт
мелкой буржуазии, и, с.ледовате.льпо, ипте.л.лектуа.лов должен быть, напротив,

рево.люциопизировап• (там же, р.

••

13).

Последующее объяснение Фуко (РК, р.

145) этого делезовекого

высказывания

приближается к концепции Деррида, в соответствии с которой теория не может
быть исчерпывающей таксономией и всегда формируется практикой.
15

Ср. на удивлениенекритичные понятия репрезентации, представленные в РК,
рр.

141, 188.

Мои замечания, заключающие данный параграф и критикующие

репрезентацию интеллектуалами угнетенных групп, следует строго различать

от политики коалиций, которая принимает в расчет структурирование этих
групп в рамках общественного капитала и объединяет людей не потому, что они
являются угнетенными, но в силу того, что они эксплуатируемы. Такая модель
наилучшим образом работает в парламеитской демократии, где репрезентация
не только не запрещена, но тщательно организована.

16
11

18
19

20

(rom Exile (New York: Vintage Books, 1974), р. 239.
Karl Marx, Capital: А Critiqиe о( Political Есопоту, vol. 1 (New York: Vintage
Вooks, 1977), р. 254.
Там же, р. 302.
См. блестящее краткое определение и дискуссию о здравом смысле: Errol
Lawrence, •Just plain common sense: the "roots" of racism• in Hazel V. Carby, The
Empire Strikes Back: Race and Racism iп 70s Britaiп (London: Hatchinson, 1982),
р. 48.
Karl Marx,

Sиrveys

Можно показать, что •потребитеЛьская стоимость• у Маркса является •теоре­
тической выдумкой•

-

она настолько же в потенции оксюморои, насколько и

словосочетание •естественный обмен•. Я постаралась развить этот тезис в •Раз­
розненных спекуляциях по вопросу о стоимости•, рукописи, находящейся на

Diacritics.
Marx, Capital, 1, р. 128.
Antonio Gramsci, •Some aspects of Southern question•, Selectioп (rom Political
Writiпg: 1921-1926 (New York: lnternational PuЬlishers, 1978). Я употребляю
рассмотрении в журнале

21
22

См.:

поиятие •аллегория чтения• в смысле, предложеином Полем де Маком:

23

z•
25
26

Allegories о( Readiпg: Figural Laпgиage iп Roиsseau, Nietzsche, Rilke, апd Proиst
(New Haven, СТ: Yale University Press, 1979).
В числе публикаций этой группы: Ranajit Guha, ed., Sиbalterп Stиdies I: Writiпg
оп Soиth Asiaп history апd Society (New Delhi: Oxford University Press, 1982);
Ranajit Guha, ed., Sиbalterп Stиdies II: Writiпgon SoиthAsiaп History and Society
(New Delhi: Oxford University Press, 1983); Ranajit Guha, Elemeпtary Aspects о(
Peasaпt Insиrgeпcy iп Colonial lndia (New Delhi: Oxford University Press, 1983).
Edward W. Said, •Permission to Narrate•, Lопdоп Review о( Books (16 February
1984).
Ranajit Guha, ed., SиЬaltern Stиdies l, р. 1.
Ibld.,

р.

4.

670
27

28

Jacques Derrida, •The
Chicago Press, 1981).

DouЬle

Session•, in Dissemination (Chicago: University of

Ranajit Guha, ed., Subaltern Studies l,
- авторский).

р.

8 (весь,

кроме nервого выделения, кур­

сив
29

Слово

•sentence•

в данном случае совмещает в себе значения •nредложения•,

•диагноза• и •nриговорао, формулировка которых будет nриведена автором
несколько ниже.- Прим. перев.

31

Sarah Kofman, L'Enigme de la femme: La Femme dans les textes de Freud, Gа!Ше:
Paris, 1980.
Sigmund Freud, •"А child is being beaten": А Contribution to the Study of the
Origin of Sexual Perversions•, The Standard Edition of the Complete Psychological
Works of Sigmund Freud, vol. 17 (London: Hogarth Press, 1955).

32

Принесение себя в жертву на ритуальном костре, сжигающем тело умершего

зз

Одна из иnостасей суnруги Шивы, восходящая к архаической фигуре Богини­

зо

мужа, вдовой индуистского вероисnоведания.- Прим. перев.

Матери.- Прим. перев.

Энн Грей

Извлекая уроки из опыта:
культурные исследования и феминизм

Публикация книги
дования в

1991

Bne центра: феминизм и культурные иссле­

году ознаменовала продуктивный взаимный обмен

между центральными темами в феминизме и <~культурных исследо­

ваниях» . 1 Фактически обмен начал развиваться с того момента, ког­
да десятилетием раньше вышел в свет первый из феминистских сбор­
ников Центра современных культурных исследований (как он по­

зднее был назван) под названием Женщипы н.е согласны. 2 Однако,
как отмечают редакторы сборника, в то время речь могла идти не

столько о равноправном сотрудничестве, сколько о борьбе и nроти­
востоянии, в котором феминистки настаивали, помимо всего nроче­
го, на распространении своего понимания политического, на иссле­

довании властных отношений в семье и в интимных отношениях­
в так называемых приватных и домашних сферах,

-

на роли репре­

зентации и потребления в интерпретации культурных процессов, на
необходимости концептуализировать наслаждение и желание и,

главное, на приоритетном значении сексуальности в вопросах субъек­
тивности и идентичности. Эти выступления феминистских теорети­
ков нанесли существенный и долговременный урон многим <~ непо­

колебимым истинам», связанным с проблемой субъектаjобъек<та
<~культурных исследованиЙ>>, а также теоретическим и методологи­
ческим предположениям, выдвинутым различными формами марк­

сизма в 70-80-х годах.
Недавний красноречивый рассказ Шарлотты Брансдон о том,
какое возмущение породила группа женских исследований в Цент­
ре (речь идет об авторском коллективе сборникаЖенщипы

ne соглас­

ны), содержит свидетельства о реакциях на эту работу: казалось, что
она может поколебать устоявшиеся и твердо отстаиваемые полити-

© Sage

PuЬ!ications,

1997.

Перевод Альмиры Усмановой выполнен по изданию

Ann Gray, •Learning from
Experience: Cultural Studies and Feшinism•, in J. McGuigan, ed., Cultural
Methodologies (London: Sage Publications, 1997), рр. 87-105.

ЭнпГрей

672

ческие и теоретические позиции. 3 Безусловно, существует много вер­
сий и интерпретаций этих историй соучастия, отказа, отрицания,

обиды и защиты, и все они актуальны по сей день: при этом Бране­
дон спрашивает, <<кто сегодня в "культурных исследованиях" не уде­

ляет хотя бы символического внимания гендеру? •>, 4 тогда как Селия
Лари утверждает, что

<• современные феминистские "культурные ис­

следования" постоянно блокируются сохраняiощимся доминирова­
нием негендерных интерпретаций культуры•> (курсив А.

G.). 5

Признавая важность причастности к историческому развитию
как феминистской деятельности, так и <<культурных исследований~,
я хотела бы здесь, не упрощая, прочертить другую «историю•> или

наметить ряд совпадений и пересечений между и внутри феминист­
ской работы и «культурных исследований~, сосредоточившиеЪ на
вопросах методологии и метода. Обратимся вновь к сборнику Вне цен­

тра: в предисловии редакторы выделяют некоторые общие черты,
присущие как «культурным исследованиям•>, так и феминизму, или

«женским исследованиям». Формулирование сути сложных и запу­
танных интеллектуальных и институциональных историй всегда
дается нелегко, и упрощение оказывается зачастую единственным

выходом. Прежде всего, в этом предисловии феминизм и женские
исследования фактически отождествляются, одно с легкостью под­

меняет другое. Это требует некоторых пояснений; не вдаваясь в под­
робности мы, видимо, должны здесь провести различие между фе­
минизмом(ами) в академической среде, влияние которых трудно пе­
реоценить в социальных и гуманитарных науках, и женскими ~с­
следованиями, которые утвердилисЪ в университетах и колледжах

как междисциплинарная область изучения со своими собственными
правами и спецификой. История распространения и нелегко достав­
шегося успеха программ по женским исследованиям в сфере высше­

го образования получила широкое освещение, особенно после того,
как это направление <<достигло совершеннолетия•>, и появилось не­

мало изданий, посвященных этому вопросу. 6 Однако внедрение про­
грамм по женским исследованиям в институтах породило определен­

ное напряжение между базовыми дисциплинами и феминистской

работой, а это уже иная ситуация по сравнению с теми отношения­
ми, которые складывались ранее между феминистами и не-фемини­

стами, работавшими в рамках разных дисциплин. На мой взгляд,
разница эта проявилась более всего в способах интервенции и поста­

новки проблем, которые неизбежно возникают, когда исследования
проводятся внутри таких дисциплин, как социология, литературо­
ведение, лингвистика и даже внутри самих <<культурных исследова-

Извлекая уроки из опыта: культурные исследования и феминизм

673

ний». Я бы хотела рассмотреть здесь некоторые сходства и различия,
существующие между феминизмом и <<культурными исследования­
МИ>>, прежде всего на уровне онтологии и эпистемологии, с тем, что­

бы показать, что феминистские исследования по проблеме «познаю­
щего субъекта>> и способам познания как процесса и продукта опре­

деленной структуры властных отношений не были в полной мере ос­
мыслены в рамках «культурных исследований».
Франклин и его коллеги, 7 исследуя пересечения и совпадения
между обеими парадигмами, утверждают, что, хотя оба подхода и
утвердились в конце концов в академической сфере, первоначально

все складывалось иначе. Оба направления зародилисЪ в социальном
и политическом (а также образовательном) контекстах за предела­

ми университета. Далее, оба занимали критическую позицию в от­
ношении некоторых академических оснований, отсюдаинепростые
формы их институционализации. Разумеется, это легче всего уви­

деть на примере политики формирования учебных программ и педа­
гогики в жестких рамках образовательных институций, но это так
же можно почувствовать на тех факультетах, которые вынуждены

работать внутри обычных и традиционалистских институциональ­

ных контекстов. Во многом подозрение и недоверие к ним обуслов­
лено той критикой, которую новые области адресовали существую­
щим доминантным дисциплинарным практикам. Оба подхода обна­
ружили вепригодность наличных концепций и теорий для исследо­

вания и изучения их собственных предметов анализа, будь то женс­
кий опыт существования или развивающиеся формы популярной
культуры и способов жизни. Они приступили к критике существую­

щих теорий и методов, будучи нацелены на развитие и популяриза­
цию собственных идей. Многие из наличных теоретических и мето­
дологических средств в действительности игнорировали их предмет
исследования, посредством его тривиализации или маргинализации.

Красноречивым примером здесь может послужить изучение домаш­
него труда в рамках социологии и сопротивление факультетов анг­

лийского языка 8 введению в учебные программы исследований по­
пулярной культуры. Энн Оукли немало сделала для того, чтобы убе­
дить своих коллег в значимости феминизма именно в научном пла­
не, прежде чем смогла приступить к осуществлению своего исследо­

вательского проекта. 9 Такие схожие между собой формы популяр­
ной культуры, как романическая литература, массовые журналы и

телевидение, не подходили на роль достойных объектов научного ис­

следования, а наличные методы текстового анализа не были приспо­
соблены для анализа этих форм- процедуры чтения, интерпрета­

ции и потребления изучались в самом общем плане.

22

Зак.

4046

ЭннГрей

674
Побеждая и праэднуя

Следующей общей темой являлась забота обоих направлений о
маргинализованных и лишенных голоса группах, что в значитель­

ной мере конституировало их интеллектуальное и политическое раз­

витие. Ранние работы в русле <<культурных исследований» концент­

рировались на признании культуры и способов жизни рабочего клас­
са, в то время как феминисты стремились к изучению систематичес­

кого подавления женщин внутри патриархального общества и куль­
туры. Этот общий интерес к маргинализованным, лишенным голоса
и угнетенным группам в обществе придавал, и все еще, возможно,

придает, главный смысл обоим проектам. Я рассматриваю эту забо­

ту как пример <<Кровного интереса•>, на необходимости которого -в
качестве обязательного условия для развития «культурных иссле­

дований»

-

настаивал Стюарт Холл. 10

Этот интерес был привнесен в академическую сферу извне, он

связан с теми политическими образованиями, которые подготавли­
вали почву для роста и энергии обоих направлений. Особую значи­
мость имели признание «способов существования» подчиненных
групп, оставляемых по обыкновению университетской публикой без
должного внимания, а также необходимость нахождения путей пре­
одоления ригидности дисциплин, которые игнорировали и замалчи­

вали само существование этих Групп. В «культурных исследовани­

ях» мы готовы принять как боевой клич тезис Р. Уильямса о том,
что <<культура обыденна», 11 размышления Хоггарта о своем детстве

в рабочем пригороде Лидсана севере Англии 12 и «историю снизу»
И. П. Томпсона, где он с присущей ему настойчивостью призывает к
активному участию в созидании рабочего класса. 13 Я обращаюсь здесь
к этим трем авторам, которых часто называют «основополагающим

триумвиратом» британских культурных исследований, не для того,

чтобы повторить еще раз этот рефрен, но с тем, чтобы показать, что
общим для всех этих в общем-то несопостави.мых авторов и их ра­

бот являлось понятие <<опыта•>: опыта, исходя из которого, различ­
ными путями, рождаются <<альтернативные» описания реальности,

подвергая существующие описания и «непоколебимые истины» ин­
теллектуальной практики сомнению.
Очевидно, что не существует похожей версии <<трех теноров»

феминизма или женских исследований, и мы можем лишь надеять­
ся, что по мере ·того, как будут создаваться истории женских иссле­

дований, представление о <<матерях-основательницах•> будет повсе­
местно встречать сопротивление. Несомненно, это вписывается в тра-

И звлек:ая уроки из опыта: к:ультурпые исследовапия и фемипизм

дицию феминистской критики

<• великих имен»

6 75

-подход, примени­

мый к любой сфере деятельности, но также, возможно, это означает
несогласи е с традиционно мужской привычкой

<• охватывать взором •>

и «метить территорию». И далее, следуя замыслу данной статьи, мне
хотелось бы обратиться к анализу феминизма как практики, как
политики и как сильного интеллектуального течения.

Описания возникновения феминизма второй волны в США и в

Великобритании в 1970-х гг., который в то время отождествлялся с
женским освободительным движением, привлекли внимание к зна­
чению групп роста сознания и различных активистских организа­

ций.14 Эти группы, как считается, сыграли важную роль в объедине­
нии женщин, собиравшихся, чтобы поделиться опытом, рассказать

о своей жизни, но также произвести новое <•знание» об этой очевид­
ной общности. Таким образом, опираясь на размышления Фридан о
жизни женщин в развивавшихся пригородах Америки в 1950-х гг.,

которые, по ее мнению, страдали от «проблемы, не имевшей назва­
ниiн, можно сказать, что женские группы обратились к обозначе­

нию (именованию) самой проблемы. Фридан и группы по пробужде­
нию самосознания, деятельности которых она во многом способство­

вала, были в какой-то степени вовлечены в процесс производства
знания- через исследование «Не проговоренных» до того времени

способов существования. 15 В терминологии Фуко, это влекло за со­

бой «именование» подавленных знаний и распознавание доминиру­
ющих дискурсов, работа которых была направлена на развенчание
этих знаний. Как и в ранних работах по <•культурным исследовани­
ям», центральное место в этом механизме отводилось опыту- в по­

нимании того, как мы и «другие» познаем в нашем опыте социальный
мир,

-

и признанию опыта существования подавленных или вытес­

ненных знаний. Здесь мы можем обнаружить общее для «культур­

ных исследований» и феминизма основание, а также понять, что это
общее основание предполагало не только внимание к вытесненным
знаниям и опытам, но также онтологическое и эпистемологическое

сходство обеих парадигм. Прежде, чем я перейду к более тщательно­
му обсуждению этой общности, и мы увидим, насколько отличны
друг от друга способы обсуждения проблем в обеих областях, я хоте­

ла бы сначала вспомнить о двух концептах, возникших в рамках этих
направлений, каждый из которых заслуживает отдельного рассмот­

рения. Речь идет о понятии «структура чувствования»

feeling)

и слогане «личное есть политическое•>

(structure of
(personal is political).

Первое выражение было разработано Уильямсом, которое в своей
работе Politics

and Letters

он описал следующим образом:

Эпп Грей

676

«Это настолько ясно и определенно, как то подразумевается

структурой, однако управляет [эта структура] наиболее дели­
катными и осязаемыми аспектами нашей деятельности. В не­
котором смысле, структура чувствования- это сама культу­

ра того или иного периода: она представляет особые жизнен­

ные результаты всех элементов общей организации» . 16
Понятие Уильямса выражает связь между прожитым и теми

более или менее определяющими элементами в структуре, которые в
свою очередь формируют и наполняют прожитое. Это требует, по
меньшей мере, анализа отношений между различными уровнями и

пространствами социальной и культурной деятельности. В конечном
счете, человеческая деятельность всегда является выражением этих

структур. Что именно конституирует эти «структуры»- всегда ос­

тавалось предметом дискуссий и борьбы мнений, так же, как и спо­
собы описания человеческой деятельности, но формулировка Уиль­
ямса все еще остается принципиально важной для всего проекта
«культурных исследований».

Для феминизма требование признания личного опыта и отказ

от традиционной дихотомии «объективного» и «субъективного» со­
держатся во фразе «личное есть политическое». Стэнли и У айз опре­
деляют это следующим образом:
«Феминизм утверждает, что системы и социальные структу­
ры, имеют ли они дело с экономикой, семьей, или же подавле­
нием женщин в широком смысле, могут быть лучше всего ис­
следованы и поняты посредством изучения отношений и опы­

та (в) повседневной жизни» У
Само-познание, таким образом, для этой версии феминизма,
является необходимым отправным пунктом. Оно задает эту форму
знания как основание для создания, расширения и перехода от осо­

бенного к общему, и стремится найти пути (пере )определения мира с
тем, чтобы придать смысл всем этим встречам, опытам и знаниям.

Далее мне хотелось бы вкратце описать те способы, посредством
которых «опыт» был воспринят и «культурными исследованиями»,
и феминизмом, имея в виду, что хотя оба течения во многом схожи

(особенно, когда речь идет о ранних этапах), между ними все-таки
остается немало различий. Последние оказываются особенно явны­
ми в том, что касается отношения к <<опыту•> как к основе для произ­

водства знания. Для феминистов, эпистемологические вопросы все­

гда были в центре внимания, тогда как, по мнению Тюдора, в <<куль­
турных исследованиях•>

эпистемология остается

«самым темным

Извлекая уроки из опыта: культурные исследования и фе.миниз.м

интеллектуальным омутом•. 18 Моя задача, таким образом,

-

б 77

обозна­

чить ряд проблем, с которыми столкнулись оба направления, и на­

метить пути по их преодолению таким образом, чтобы сохранить
«опыт• в качестве центрального и весьма полезного понятия как для

«культурных исследований•, так и для феминизма.

Документирование «опыта»
Первая конвергенция заключается в демократизирующем по­
тенциале открытия узко определенных полей знания для различных

типов описания. Так, шел поиск способов описания «жизненного

опыта•, опирающихся на знания и на опыт в буквальном смысле сло­
ва. Как и какими способами люди объясняли и выражали свой опыт

существования в рамках специфических обстоятельств, особенно
обстоятельств ограниченных и стесненных иеблагоприятными соци­

альными и культурными факторами? Этот подход можно нащупать
в раиних культурных исследованиях, например, в исследованиях по

молодежным субкультурам. Исследователи стремились изучить и

описать «реальные• миры молодежи из среды рабочего класса, зада­
ваясь вопросами такого рода: Что значит жить в особых социально­

экономических условиях? Каким образом класс и изменение куль­
туры рабочего класса повлияли на это поколение? Какой смысл мо­
лодые люди были способны придать своему существованию? Какие
значения они извлекали из своей работы и свободного от работы вре­
мяпровождения? Увидеть мир с точки зрения самих акторов- или

действующих субъектов- являлось главной движущей силой этих
исследований. В методологическом плане они опирались на каче­
ственные методы, используя, главным образом, метод включенного

наблюдения и интервью с задействованными персонажами, с тем,
чтобы достичь наиболее интересных и полных описаний этих жиз­
ненных и социальных миров. «Говорить так, как оно есть• и дать
возможность угнетенным (в британском и америкаиском обществах)

обрести голос- таковы были типичные для этого подхода, для это­
го направления исследований установки и призывы. Конечно, нема­
ловажно контекстуализироватъ эти исследования, то есть не упус­

кать из виду определенную враждебность в отношении рабочей мо­
лодежи, учитывать общество, властные структуры которого обходи­
лисъ с молодежью как с «девиаитиой группой•.
Аналогичные исследования, проводившиеся в рамках феминист­
ской социологии и культурных исследований, были направлены на

Энн Грей

678

то, чтобы обнажить изоляцию женщин в легитимированных домаш­
них укладах и выявить ловушки, характерные для «женской карье­

ры>> .19 Эти исследования анализировали различные аспекты жизни
и опыта женщин, например, такие, как обращения в медицинские
учреждения, использование радио и телевидения домохозяйками,

проведение свободного времени, становление женственности. 20 Все
эти исследования были в своей основе эмпирическими и опирались

на более или менее непосредственные выражения женщинами свое­
го опыта. Необходимость обращения к опыту женщин рассматрива­
лась как политический императив большинством феминистских ис­
следований. И действительно, в начале 1980-х гг., когда феминизм
находился еще на подступах к университету, уже имели место ожес­

точенные споры о политике исследований и критика происходяще­
го со стороны так называемых активистских женских движений,
которые усматривали в подобных исследованиях площадку для по­

литических действий. 21 Феминистское движение этого периода мо­
жет быть, таким образом, охарактеризовано как сотканное из мно­
жества интервенционистских проектов, настаивавших на необходи­

мости уделять внимание и документировать жизненный опыт
женщин.

Здесь, на пересечении этих дисциплинарных областей, мы мо­
жем увидеть то, что может быть обозначено как демократический
импульс, мотивировавший тех исследователей, чья цель состояла в

документировании «скрытых» жизней и миров, в «рассказывании
различных историй» и в обнаружении различных способов объясне­

ния. Эта модель исследования была зачастую политически ангажи­

рована, многие из ее адептов воспользовались расширением образо­
вательных возможностей и включили свою биографию и свой опыт в
собственные научные разработки, и все вместе они работали вопре­
ки тесным рамкам традиционных дисциплинарных парадигм.

Размышляя об эволюции феминизма в академической сфере,

Сандра Хардинг назвала это течение <•Феминистскими эмпирически­
МИ>> исследованиями, усматривая в них главный ответ формам пре­
дубеждения и исключения внутри традиционных дисциплин, кото­
рые характерны для ощутимо андроцентристских и маскулинистс­

ких методов научного исследования. 22 Для феминистских исследо­
вателей, работающих в специфических интеллектуальных и инсти­
туциональных условиях, эти исследовательские стратегии были важ­
ны и придавали уверенности, они открывали пространство для дис­

куссии и новых тем. Ват-Ами Бар Он утверждает, например, что на­
копленные эмпирические сведения укрепляли тезис о том, что «опыт

Извлекая уроки из опыта: культурные исследования и феминизм

679

не является гендерно-нейтральным», что гендер в самом деле явля­

ется конститутивным элементом опыта. Она настаивает на том, что

• этот

тезис был особенно актуален для феминистов, работавших в

университетах и подвергших тщательному анализу учебные планы
и педагогические методы, обнаружив повсеместное исключение из

них "женских голосов">>.
Тем не менее, этот «документальный» или «эмпирический» ме­
тод обладал рядом серьезных недостатков. Эти недостатки в какой­
то мере вытекали из самой его сердцевины: из чрезвычайно пробле­
матичной категории «опыта>>. Джоан Скотт, историк, подняла воп­

рос о статусе опыта в историографии. 23 Здесь опыт -это удостоверя­
ющий источник, то, что она называет дескриптивным доказатель­

ством того, <•что уже есть». Сходным образом в «культурных иссле­
дованиях» и феминистской теории на повестку дня было вынесено
обнаружение скрытых до того жизней и непризнанных опытов. Од­

нако, Скотт критически относится к самой метафоре «Видимости»
(visiЬility), поскольку она рождает иллюзию прямо го, непосредствен­

ного постижения мира прозрачных и познаваемых объектов. Она
полагает, что внутри истории накопление еще большего числа сви­
детельств в русле этого подхода может лишь дополнить уже суще­
ствующую картину.

Это налагает свой отпечаток на процесс адаптации и включения

проделанной работы в доминирующие дисциплинарные практики.
Так, хотя обширное документирование жизни и опыта людей суще­
ственно дополняет существующую картину, эти сведения могут быть

просто

«присовокуплены » к существующим работам вполне беспроб­

лемным образом. Эти описания в результате становятся скорее еще
одним новым аспектом исследования, нежели представляют ради­

кальный вызов теоретическим и методологическим допущениям этой

области. Необходимо, следовательно, сформулировать целый ряд
вопросов более радикальным способом: почему эти свидетельства
оставались невидимыми до сих пор? Как это может отразиться на

устоявшихся методологиях, которые определенным образом иерар­
хизируют полученные знания? Возможно ли в принципе, используя
существующие и «Легитимные» теоретические подходы, в термино­

логии Спивак, <•сделать видимым порядок распределения субъектив­

ных позиций>> ? 24 Для Спивак, теории и методы должны быть оспоре­
ны, если они не позволяют нам

<• понять механизмы сложных и изменчивых дискурсивных и
материальных процессов, посредством которых идентичнос­
ти приписываются, отторгаются или принимаются, и где сами

ЭппГрей

680
эти процессы никак не отмечены

-

именно незаметность обус­

ловливает их эффективность». 25
Феминистский вклад в рефлексию над методологией очень ве­
сом. Философ Сандра Хардинг- одна из тех феминистских интел­

лектуалок, которые привлекли внимание к особой роли методоло­
гии в создании феминистских социальных наук. Она берет женский
опыт в качестве отправной точки и показывает, что
<<как только мы начинаем использовать женский опыт в каче­

стве источника для постановки научной проблемы, выдвиже­
ния гипотезы или доказательства, направлять исследования

на женщин и помещать исследователя в ту же критическую
плоскость, что и исследуемого, то в этом случае традиционные
эпистемологические

допущения утрачивают

свою значи­

мость».26
Здесь социальные науки открывают двери феминизму, который

задается вопросами такого рода: Кто может быть «познающим
субъектом» и что может быть познано? Что принимается в качестве
«легитимного знания>>? Какова природа объективности? Каково дол­

жно быть отношение между исследователем и его объектом? Какова

цель познания? 27 Или можно перефразировать так: Кто может знать,
что и о ком, посредством чего и ради какой цели? Далее, если эписте­
мологические режимы дисциплинарных областей не в состоянии

приспоеобиться к формулируемым проблемам, берущим свое осно­
вание в задокументированном женском опыте, тогда необходимо с
этим что-то делать и пересмотреть сами эти режимы. Все эти вопро­

сы и критические замечания находятся в стадии разработки 28 и уже
привели к формированию нескольких эпистемологических позиций:

особая <<феминистская установка», согласно которой женщины он­
тологически позиционированы в мире как женщины и таким обра­

зом обладают в нем особой точкой зрения; 29 и <<постмодернистские»
эпистемологии в их постструктуралистском варианте с присущим ему

акцентом на «различии •>. 30
Я упоминаю эти значимые для феминистских исследований тек­
сты и отсылаю читателя к ним, но теперь я намереваюсь перейти к

более обстоятельному изучению <<опыта•> и показать, что его роль в
феминистских и культурных исследованиях обозначается теми воп­
росами, которые я только что, опираясь на феминистские допуще­

ния Хардинг, сформулировала: <•Кто может знать, что и о ком, по­

средством чего и ради какой цели?» Затем нам необходимо по раз-

Изв.ле"ая уро"и из опыта: "у.льтурпые исс.ледовапия и фемипизм

681

мышлять над тем, как этот •опыт• используется, каким он наделен
статусом и как он интерпретируется.

Удивитеяьный «ОПЫТ))
Как я уже отмечала, «культурные исследования• лишь очень
косвенно оказались вовлечены в эпистемологические дискуссии, од­

нако было бы важно обратиться к некоторым ранним тезисам Цент­
ра современных культурных исследований, учитывая его интерес к

с этнографии• как развивающемуся и подходящей для «культурных
исследований• методологии анализа. Авторы обсуждают, не вдава­
ясь в детали, феноменологию и символический интеракционизм,
обнаруживая в используемых ими теоретических понятиях прису­
щую обоим направлениям идеалистическую тенденцию, или же сан­
титеоретичность, которая состоит в допущении возможности есте­

ственного перехода к теории из опытных данных•. 31 Их выбор и иден­
тификация «этнографии• как собственного методологического под­
хода сохранили свою значимость для последующих поколений ис­

следователей, однако нельзя забывать о том, что сам этот выбор был
обусловлен слабостью этнографического подхода, то есть его «про­
тиводействием теоретическому редукционизму• и, согласно

широко известному высказыванию Уиллиса, его способностью «удив­
лять•. Тем не менее, вполне очевидно, что аналитические и теорети­

ческие вопросы, интересовавшие исследователей Центра, не ограни­

чивались проблемой •опыта• как такового или опыта ради него са­
мого. Далее,

«этот метод был распространен и на изучение основных и доми­
нирующих культурных форм, а также на исследование их взаимо­
связи с материальными контекстами

ций,

-

-

сети взаимных детермина­

и того вклада, который они вносят в воспроизводство обще­

ства в целом и его патриархальных и производственных отношений

в частности •. 32
Авторы призывают освободить этнографию от ее веберианских
или «феноменологических корней• и полагают, что:

•Феминистский интерес к "качественным" методам обуслов­

лен не идеалистским интересом к само-генерируемым (или
просто систематизированным) "горизонтальным" культурным
формам, но проистекает из непосредственно теоретического

интереса к детерминациям

... нужно было вернуться к опыту и

ЭппГрей

682

субъективному уровню с тем, чтобы зафиксировать и упрочить
эту реальность в терминах последовательной критики налич­

ной теории•. 33
Авторы настаивали на использовании •опыта• как исходной
позиции в исследовании этой <с сетки детерминант•; не ради него са­
мого, не в качестве удостоверяющего голоса, но ради интеграции

•прожитого опыта• в более широкий социальный контекст. Что,
конечно, предполагает теорию социального, которая на тот момент

для CCCS (Центра современных культурных исследований) представ­

ляла собой «проблемный брак • между марксистскими (производство)
и феминистскими (патриархат) структурами.
Потребность в освоении этнографических методов для обеспе­

чения «последовательной критики наличной теории• может быть
осмыслена как в контексте быстро развивавшейся теоретической
деятельности, находившейся под влиянием структурализма, так и в

контексте антиредукционистского движения внутри марксистской
теории культуры. Авторы работы, фрагменты из которой были нами
процитированы выше, осознавали это в полной мере. Ключевую роль

в выборе методов и способов развития исследований сыграла уста­
новка на то, чтобы преодолеть крайности быстро развивавшейся те­
ории, в которой деятельный и творческий человек был заменен на
идеологически сконструированного субъекта. Пол Уиллис сформу­
лировал это так: •Этнографический метод напоминает нам о том, что

какими бы убедительными и всесторонними ни были некоторые тео­
ретические положения, объясняющие формирование субъекта, они
ни в коей мере не могут предоставить нам описания реальных, креп­

ких, теплых, движущихся и действующих тел в конкретных обсто­
ятельствахt.34 Движущиеся и действующие тела действительно ис­
парились из альтюссеровского марксизма. Становится понятно, что

природа •удивления• состоит в расшатывании теории. То, что пос­
ледует за дестабилизацией теории, остается до конца не прояснен­
ным, и многое выпадает из результирующего анализа этнографичес­

кого материала. Если мы обратимся, например, к исследованию Пола
Уиллиса, посвященному школьному воспитанию мальчиков из ра­
бочих семей, Обучение труду, мы увидим, что, несмотря на его стрем­
ление представить этих •пацанов• в виде «реальных, крепких, теп­

лых движущихся и действующих тел•, конечная картина, которую

он создает, выступает как классический пример альтюссеровской
теории «воспроизводства• в действии. И это несмотря на то, что он

действительно показывает моменты борьбы и сопротивления в жиз­
ни пацанов, каждый из которых прокладывает свой путь к цеху.

Извлекая уроки из опыта: культурные исследования и феминизм

683

Проблема состоит в том, что его теоретическая схема была, возмож­
но, менее гибкой, чем использованный метод, и поэтому единствен­
ным способом описания жизни этих парней оказалось выявление
очагов сопротивления.

Тема «сопротивления~ очень влиятельна и проходит она через

множество «реальных, крепких, теплых двигателей-субъектов•>, с

которыми <<культурные исследованию> сталкиваются в своей рабо­
те. Много подобных интерпретаций было сделано ради поддержки

теории. Внутри «культурных исследованиЙ•>, и особенно в их наибо­

лее «популистской~ версии, 35 это привело к появлению нескольких
весьма типичных персонажей на данной сцене: активный предста­
витель аудитории, семиотический «партизан~, агент «символичес­
кого производства~

-

все из вышеперечисленных типов оказывают

сопротивление доминантным и властным структурам, неважно, идет
ли здесь речь о классе, патриархате или продуктах мощных медиа­

конгломератов. Исследователи, изучающие использование медиа и
популярной культуры, сами, по-видимому, уже изнемогают от зна­
чительно возросшеговнедавнее время количества эмпирических дан­

ных в «культурных исследованиях •>, однако в ряде подобных иссле­
дований <<сопротивление~ получило явно искаженную интерпрета­

цию. Наиболее спорным является вопрос о том, чему конкретно ока­

зывается сопротивление. Идет ли здесь речь, например, об активном

сопротивлении субъектов их собственному позиционированию в со­
циальной и культурной иерархии? Или они, скорее, сопротивляют­

ся всем тем сверхдетерминистским теориям субъекта, которые от­

вергают деятельного творческого субъекта?
Чувственные деятельные агенты выступают, таким образом,
если не как удостоверяющие, то как достоверные источники, позво­

ляющие исследователям обратиться к сугубо академическим дискус­
сиям. Выражение живущими агентами своего опыта используется
исследователем как

carte

Ыanche в его теоретических построениях.

В результате, человеческие существа предстают в качестве людей,
проживающих свою жизнь, по большей части не осознавая своих
действий и поступков, своего места в социуме, своих высказываний,

которые используются для выражения той или иной теоретической
позиции.

Позвольте мне теперь вернуться к вопросу об <<удивлении•> и
отнестись к нему иначе

-

с точки зрения такой чрезвычайно ценной

черты качественных или этнографических методов, как «рефлексив­

ность~. Выскажу предположение, что нас интересует здесь главным
образом достоверность тех форм удивления, которые оказывают вли-

Эн.нГрей

684

яние на развитие самого исследования. Для этого, разумеется, нам
нужно отнестись к исследованию как к процессу и воспользоваться

нашими знаниями о роли исследователя в его развитии. Роль «реф­
лексивного исследователя• уже обсуждалась в связи с: влиянием,

оказываемым исследователем на избранное «поле• или группу; ди­

намикой исследователя и исследуемого; политикой исследования;
культурным различием; властными отношениями между исследова­

телем и исслеДуемым. Эти дискуссии происходили сравнительно не­
давно, и время от времени они подхватывались представителями раз­

личных дисциплин. Однако в некоторых исследовательских тради­
циях, особенно в социологии и антропологии, исследователь зачас­

тую был представлен в письменных отчетах. Само это присутствие
может обнаруживаться по-разному. Например, Пол Аткинсон под­
нимал вопрос о написании этнографических текстов и обратил наше
внимание на риторические и литературные стратегии, которые ан­

тропологи и социологи применяют в своих текстах. 36 Он предполо­
жил, что нарратив поиска присущ всем этнографическим описани­
ям, в результате которого исследователь меняет позицию внешнего

наблюдателя на включенного -как это представляет текст, фикси­

рующий основные этапы исследования. Это открытие, и другие, по­
добные ему, по мнению Аткинсона, всего лишь прибавляют веса до­

стоверности исследования. 37 Но существуют также и другие ипоста­
си исследователя, которые не столь очевидны. Они связаны с иссле­
довательской субъективностью и, согласно Стэнли, с условиями про­
изводства знания, включая академическую политику, от лица или в

пределах которой говорит исследовательfсубъект. 38 Другой способ
манифестации рефлексивности демонстрируют ученые, которые об­
ращаются к политике репрезентации в изучении и анализе написан­

ных текстов, которые, будучи интересными сами по себе, все же ухо­

дят в сторону от постановки вопросов о политике теорий познания. 39

Эти реакции на проблематизацию роли исследователя и, в бо­

лее широком плане, политики власти/знания уступают радикальным
эпистемологиям, предлагаемым феминизмом. Так, можно предпо­
ложить, что увлечение этнографией и антропологией как методами
изучения живых культур в рамках «культурных исследований• от­

теснило на второй план символический интеракционизм (в лице
Чикагской школы) и осуществленных в его рамках исследований

молодежи. Символические интеракционисты применяли широкий
спектр качественных методов для регистрации описаний личного
опыта и наблюдений за социальным взаимодействием

-

например,

методы включенного наблюдения и интервью -и, более того, иссле-

И звлек:ая уроки из опыта: к:ультурпые исследовапия и фемипизм

685

до ватели вписывали себя самих в повествование. 40 Норман Денцин
предложил недавно очень интересное исследование этой традиции и
в частности показал, каким образом она была интегрирована в •куль­
турные исследования». Поскольку заявленная им цель состояла в

том, чтобы •вписать феминистские "культурные исследования" в

символический интеракционизм», постольку было бы логично про­
анализировать, как подобная попытка может отразиться на методо­

логии •культурных исследований» в будущем. 41 Суть критики Ден­
цина в адрес символического интеракционизма и его связи с амери­

канским прагматизмом состоит в отказе последнего признать •пост­

модернистского субъекта» наряду с сохранением принципов эписте­

мологического реализма; таким образом, •онтологический статус
этого мира, в постмодернистскую эпоху, никогда всерьез не подвер­

галея сомнению символическими интеракционистами». 42 По Денци­
ну, необходимо признать производство субъекта в процессе встречи

и включения в символический мир. Он считает, что феминистская
политика, опирающаяся на понимание процессов институционали­

зации культурного и социального различия, должна быть припята
во внимание и адаптирована к практике интеракционистского иссле­

дования. Еще более важный шаг Денцин делает, когда призывает

сообщество символических интеракционистов принять на себя ответ­
ственность за прославление человека в их •трогательных рассказах

о бесправных», 43 очиститься и •увидеть, как наши рефлексивные
взгляды повлияли на это поднадзорное общество». 44 Он предлагает
•обратиться к производству прогрессивных, рефлексивных текстов

и приступить к трудной задаче разоблачения само-собой-разумею­
щихся идеологий, которые слишком долго оправдывали наш вуайе­

ристский проект». 45

Рефnексивность: опыт и процесс
Денцин задевает самые чувствительные точки на пульсе феми­
низма. Однако момент различия, придающий уникальность и осо­
бое значение феминистской методологии, состоит в том, что женщи­
ны были позиционированы и имели дело с властными структурами,
которые ограничивают и воздействуют на жизнь женщин посред­
ством сложных и противоречивых способов. Понимание этого как
интеллектуальными, так и политическими феминистскими движе­

ниями сказалось на путях и методах научных исследований и их эф­
фективности. Немаловажно также и представление о знании как

Эпн.Грей

686

процессе, порождаемое конкретными и практическими условиями

исследования. Наконец, как показывает Денцин, существует необ­
ходимость говорить из определенного места. То есть, как исследова­
тели мы позиционируем себя внутри определенных институциональ­
ных контекстов, мы подключены к академическим и интеллектуаль­

ным дискурсам, но, кроме того, частью нашего исследовательского

процесса оказываются наша субъективность, биография и приняты е

обязательства. 46 Феминистское исследование

-

это не просто иссле­

дование, проводимое женщинами, с женщинами и для женщин; это

особая методология, способ исследования, которые получили разви­
тие благодаря политике и практике, в которой политическое, теоре­

тическое и эпистемологическоебыли помыслен.ы как единое целое,

-

необходимые для того, чтобы понимать, анализировать, объяснять
и критиковать позицию женщины в социуме.

Феминистская работа примечательна еще и в том плане, что этот
процесс континуален и чутко реагирует на меняющиеся материаль­
ные условия, на развивающуюся теорию, он стимулирует диалоги­

ческое исследование. Феминистская работа сложилась на основе ран­
них феминистских эмпирических проектов, но она всегда сохраня­

ла по отношению к ним критическую дистанцию. Критика зачастую
раздавалась со стороны политических движений, она исходила от

женщин из рабочего класса или черных женщин, которые заявля­
ли, что та версия <<женского опыта», которая субстантивировала опыт
белых женщин из среднего класса, их не устраивает. Кроме того, важ­

ные изменения в осмыслении субъективности и идентичности, ген­
дерираванной идентичности в особенности, позволили развиться тем
исследовательским практикам, которые заинтересовались самим

феноменом конструирования идентичности. Рут Франкенберг; на
работу которой Социальпое н:опсmруировапие <<белого>>: белые жен.·
щипы, расовые проблемы я еще буду ссылаться, полагает, что про­
блема заключается не только в том, что опыт черных женщин отли­

чается от опыта белых женщин, но так же и в том, что белые феми­
нистки, говоря об опыте, упускают из виду саму проблему его <<расо­

вости•>. Это, по ее мнению, и есть главный момент: «поскольку расо­

во мы всегда были в более привилегированном отношении ... со своей
позиции в структуре мы не замечали влияния расизма на нашу

жизнь, равно как и значения расового фактора в формировании со­

временного американского общества•>. 47 Франкенберг описывает путь
познания (или непознания) мира, который основывается на особой
точке зрения или позиционировании. Это эпистемология познания,
зависимого от

местоположения,

которая предписывает,

что наша

Изв.лекая уроки из опыта: культурные исследования и фе.миниз.м

687

позиция в мире определяет и способ познания этого мира; Мой тезис
заключается в том, что степень готовности интеллектуала исследо­

вать свое позиционирование

-

это то, что обусловливает рефлексив­

ное и радикальное использование категории «опыта».

Извлекая уроки из опыта
Проблемы, связанные с применением категории опыта, вполне
ясны, и имя им- легион. Тем не менее, именнонеподатливость
«опыта» является сильнейшим аргументом в пользу его сохранения.

Это означает в какой-то мере возвращение к его способности «удив­
лять», но не в качестве наивнойинепосредственной передачи досто­
верного события или знания, выраженной индивидом, выступающим
как действующая сила; а, скорее, как репрезентации и выражения:
непосредственного личного участия или наблюдения за некоторыми

событиями; накопленного в определенном контексте и в определен­
ных обстоятельствах знания о мире; представления о том, что зна­
чит жить в подобных условиях, а также личных чувств и эмоций,
которые при этом возникают. Это, в свою очередь, предполагает, что

следующим шагом будет понимание опыта как неунифицируемой
категории, которая может быть мобилизована различными способа­
ми, служить различным целям и с разными эпистемологическими

результатами. Эти варьируемые категории и «данные», добытые раз­
личными способами, могут показаться вызывающими, неповоротли­
выми и неподатливыми, однако все равно необходимо признавать
природу опыта, его статус, использование этого источника в анализе

и интерпретации и его знаЧение для избранной в каждом конкрет­
ном случае методологии.

Как это ни удивительно, но я хочу заступиться здесь за скром­
ный метод интервью как за основную дискурсивную технологию в
передаче опыта, однако и к нему мы должны относиться как к пере­

менной совокупности стратегических методов в рамках исследова­
ния, и применять его с учетом конкретных обстоятельств. Такой под­
ход существенно отличается от позиции тех критиков, которые при­

зывают к более строгому обращению с этнографической методологи­

ей в рамках «культурных исследований» . 48 Они считают, что прово­
дившиеся до сих пор культурные исследования, особенно те, кото­
рые были посвящены изучению потребления текстов массовой куль­
туры и масс-медиа, не являлись в строгом смысле этнографически­
ми, опираясь, в основном, на один метод- а именно, на интервью.

Эпп Грей

688

Эти споры обязаны своим происхождением более ранним исследова­
ниям, проводившимел в Центре, исследователями вроде Дэвида Мор­
ли, к которым отношусь и я, которые характеризовали свои иссле­

дования как выполненные «В духе этнографии». 49 Я согласна с Джо­
ном Фиском, который в своей рецензии на работу Вирджинии Най­
тингейл «Что этнографического в этнографическом исследовании
аудитории?» заметил, что эти критики, выстраивающие свою кри­
тику на сравнении между «культурными исследованиями» и антро­

пологией, совершенно упускают из виду интерjмеждисциплинарный
характер парадигмы культурных исследований, которая, согласно
Фиску, балансирует между интерпретативными, текстуалистскими

культурными исследованиями и социальными. 50 То, что Найтингейл
не сумела понять, согласно его мнению, так это то, что «истоки и

причина исследований аудитории кроются в изучении понятия "борь­

ба за значение"». 51 Я бы со своей стороны добавила, что то, что пыта­
ются делать культурные исследования, -это изучение борьбы за зна­
чение во взаимосвязи с процессами конструирования социальной и
культурной идентичности. Длительное время, проведеиное наблю­

дателем в группе, не обязательно окажется более продуктивным, чем
выслушивание людей в ходе интервью-беседы.[ ... ] Отсюда мое пред­
положение о том, что более совершенные этнографии не всегда дос­
таточно хороши для нас, поскольку они, как правило, фокусируют­

ся на стабильных группах и сообществах, локализованных во време­

ни и пространстве. 52 Эти пространствеиные и временные «определе­
ния» сообщества проблематичны во многих отношениях, и это стало
очевидным даже для антропологов, отстаивающих данную методо­

логию. 53 Я думаю, что нам нужно направить всю нашу энергию на
развитие тех методов, которые позволяют исследовать «сеть детер­

минаций» в конструировании «Я» как сложного пересечения соци­
альной, культурной и половой идентичностей.

В заключение, я бы хотела наметить некоторые способы «удер­
жания» категории опыта в качестве методологической основы иссле­

дования- речь идет о свидетельствах

(testimony),

(авто)биографии

и жизненных историях.

Свидетельства

Начнем с того, что люди в течение своей жизни сами участвуют
во множестве событий, либо оказываются свидетелями событий, про­
исходящих с другими

-

обо всем этом им есть что рассказать. Одной

Извлекая уроки из опыта: культурные исследования и феминизм

689

из наиболее содержательных версий рассказов под рубрикой <•глаза­
ми очевидцев» являются свидетельские показания. В начале января

1982 Элизабет Бургос-Дебрэ выслушала и записала историю, расска­
(Quiche Indian),

занную ей Ригобертой Менчу, индейской женщиной

о ее борьбе и жизни в Гватемале. Предваряя рассказ, Бургос-Дебрэ

пишет о Менчу:
<•Ее жизненная история- это, скорее, изложение современ­

ной истории, а не истории Гватемалы. Ей должно быть отведе­
но совершенно особое место: ибо она говорит от лица всех ин­

дейцев субконтинента ... Она

-

привилегированный свиде­

тель».54

«Привилегированным» такой свидетель является потому, что

осознает себя в качестве говорящего от лица всех угнетенных лЮдей.
Менчу рассказывает о себе как о женщине индейского племени,

жизнь которого подвергалась культурной дискриминации со сторо­
ны жестокого режима на протяжении веков. Свидетельства, подоб­
ные этому, являются ярким примером проговаривания опыта, хра­

нимого устной традицией, и роли рассказчика в ней. Вальтер Венья­

мин описывал роль рассказчика как человека, наделенного способ­
ностью «оформить сырой материал опыта, своего и чужого, цельным,

умелым и уникальным способом». 55 Бургос-Дебрэ попыталась

« точ­

но воспроизвести» этот рассказ, не подвергая его интерпретации или

анализу в своей публикации. Очевидно, что такого рода рассказы
значимы не только в академическом, но также в политическом и
культурном контекстах- они напоминают нам о том, что милли­

оны людей мучительно переживают в своем опыте последствия жес­
токих политических и экономических режимов, и для них понятие

«осколочной субъективности» представляет реальность их жизни.

...

[ ]

(Авто)биоrрафии
Пример, приведенный выше в качестве свидетельского показа­
ния, представляет собой также и своего рода автобиографию- жанр,
популярность которого стремительно растет в гуманитарных и соци­

альных науках. Он приобрел особое значение для феминистской де­
ятельности: так, Элепит Пробин исследует понятие гендерирован­

ного Я и возможности для анализа <•позиции говорящего•> Я в <<куль­
турных исследованиях» .56 Ее привлекла проблема присутствия нас-

ЭппГрей

690
Самих

(( our)selves) и нашего опыта в собственной интеллектуальной

деятельности и критическом анализе. Проб ин обращает внимание на

то, как Я «легитимировано и востребовано» в одних ситуациях и не
легитимировано в других. Она стремится обозначить способы так­

тичного проговаривания Себя в стратегических локусах, когда го­
лос самости оказывается неожиданным, и «открыть Себя как вобла­
дании опытом и владении эмоциями, так и в осмыслении значимос­

ти этого обладания». 57 [ ••• ]Идеи Пробин помогают культурным тео­
ретикам найти соответствующую речевую позицию в своих исследо­

ваниях без соскальзывания в узко-субъективную сферу. Ясно, что
автобиография важна как метод и для культурных исследований, и

для феминизма, в равной степени заинтересованных в опоре на опыт
как на источник, а также в выработке аналитических подходов к
пониманию роли опыта в наших

эпистемологических проектах.

Сходным образом, категория опыта может успешно использоваться

в педагогической практике обоих направлений, побуждая студентов
к размышлению над их пониманием окружающего мира.[ ... ]

Жизненная история
Метод жизненной истории получил широкое распространение
в устной истории, где с его помощью, как отмечает Скотт, получают
«альтернативные» рассказы о мире, но он также обладает серьезным
потенциалом для изучения процессов конструирования идентично­

стей. В своем недавнем исследовании Рут Франкенберг дает очень
хороший пример того, как «Жизненная история» может быть исполь­
зована в качестве источника для анализа расовой дискриминации в

обществе. Франкенберг указывает на то, что эти истории должны
быть поняты в более широком социальном контексте. Рассказывая о

женщинах, которых она интервьюировала, и о самом процессе бесе­
ды, она отмечает:

«Интервьюируемые занимали одновременно несколько пози­

ций в отношении этих жизненных повествований. С одной сто­
роны, они были создательницами повествования. С другой сто­

роны, они оказывались наблюдателями, осмысливающими
как свое окружение, так и самих себя по мере того, как рас­
сказывали и переоценивали происходившее в ними в прошлом.

Эта переоценка зачастую являлась эксплицитным компонен­

том повествования». 58

Извлекая уроки из опыта: культурные исследования и феминизм

Очевидно, что жизненная история

-

691

сложный, но одновремен­

но очень насыщенный и глубокий источник сведений, которые мы
хотим получить. Франкенберг улавливает меняющуюся динамику и
позиции, занимаемые говорящими во время интервью, включая так­

же элемент само-рефлексивности в рассказах интервьюируемых.

Именно в этом саморефлексивном пространстве происходит созида­

ние Себя; самосознание субъектов ее исследования просто не доступ­
но аналитику при использовании других, более традиционных спо­

собов использования разговорных интервью. Франкенберг продол­
жает размышлять об особенностях этого вида повествования:
«Они- саморефлексивны, и они подтверждают и опроверга­
ют одновременно другие рассказы о социальном мире, остаю­

щемся за рамками беседы. В более широком смысле, они
пересекаются с другими локальными и глобальными истори­
ями».59

Исследование Франкенберг, наряду с прочим, «делает очевид­

ными и осязаемыми те способы, посредством которых жизненный

опыт белых женщин оказывается расово структурированным». 60
Кен Пламмер, в русле символического интеракционизма, при­
дает особое значение жизненным историям в интерпретации соци­
ального -они необходимы как для индивидов, так и для доминант­

ных социальных нарративов. 61 Подобным образом, Денцина интере­
суют «истории» как средство для изучения того, как люди использу­

ют имеющиеся в их наличии повествования с тем, чтобы придать

смысл собственной жизни. Соответственно, я полагаю, что <•культур­
ные исследования» и феминизм должны продолжать работу над усо­
вершенствованием методов, позволяющих более глубоко постигать

«жизненные культуры», субъекты которых должны самоутверж­

даться как знающие и познающие субъекты. Работа с жизненными
историями и нарративными категориями в наших исследованиях

позволит нам концептуализировать опыт как -согласно мысли Те­
резы де Лауретис

-

«процесс, посредством которого конструируется субъектив­
ность всех социальных существ. Благодаря этому процессу

любой из нас помещает себя или уже размещен в социальной
реальности и через это воспринимает и постигает в качестве

субъективных те отношения -материальные, экономические
и межличностные,

-

которые в действительности являются

общественными, а в еще более широкой перспективе- исто­

рическими отношениями». 62

ЭннГрей

692

Описания опыта, имеющиеся в нашем распоряжении, остают­
ся полновесным и необходимым источником для нашей работы. И фе­
минизм, и «культурные исследования• признают этот факт, хотя
подошли к этому признанию различными путями. На мой взгляд,
проникнутая постструктуралистским духом феминистская методо­

логия, настаивающая (как она это делает и в отношении проблема­
тизации всех понятий) на ясности и открытости используемого ме­

тода, подхода, на подлинной рефлексивности, будет продолжать ос­
вещать и обогащать процессы исследования культуры.

S. Franklin, С. Lury, and J. Stacey, eds., Off-Centre: Feminism and Cultural Studies
(London: HarperCollins, 1991).
Women's Studies Group, Women Take Issue (London: Hutchinson, 1978).
С. Brunsdon, •А Thief in the Night: Stories of Feminism in the 1970s at CCCS•, in
D. Morley and К.-Н. Chen, eds., Critical Dialogues in Cultural Studies (London and
New York: Routledge, 1996), рр. 276-86.

Brunsdon,

ор.

cit.,

р.

279.

С.

Lury, •The Rights and Wrongs of Culture: Issues of Theory and Methodology•,
in В. Skeggs, ed., The Production о{ Feminist Cultural Theory (Manchester:
Manchester University Press, 1995), р. 33.
J. Aaron and S. Walby, eds., Out of the Margins: Women's Studies in the Nineties
(London: The Falmer Press, 1991); Н. Hinds, А. Phoenix, and J. Stacey, eds.,
Working Out: New Directions for Womens' Studies (London: The Falmer Press,
1992).
Franklin et al.,

ор.

cit.

Дело в том, что во многих странах (в

ClllA,

в частности) «культурные исследо­

вания• сформировались в недрах факультетов английского языка и литерату­
ры и какое-то время существовали в их рамках..
А.

-

При.м.. перев.

Oakley, The Sociology of Housework (London: Martin Robertson, 1974).

10

S. Hall, •Cultural Studies and its Theoretical Legacies•, in L. Grossberg, С. Nelson
and Р. Treichler, eds., Cultural Studies (London and New York: Routledge, 1992),
р. 278.

11

R. Williams, Politics and Letters (London: Verso, 1979).

12

R. Hoggart, The Uses of Literacy (Harmondsworth: Penguin, 1958).

13

Е. Р.

Thompson, The М aking о{ the English Working Class (London: Gollancz, 1963).

Я понимаю, что существует определенная ностальгия по этой версии раннего
женского освободительного движения, которое во многих случаях состояло из

представительвиц белого среднего класса.
15

16
17

В. Friedan, The Feminine Mystique (New York: Dell, 1977).
Williams, ор. cit., р. 48.

L. Stanley, and S. Wise, Breaking Out: Feminist Consciousness and Feminist
Research (London: Routledge & Kegan Paul, 1983), р. 53.

И зв.лекая уроки из опыта: культурные исс.ледован.ия и фе.мин.из.м
\8

19

20

21

22

23

24

25
28

27
28

••

693

Tudor, •Culture, Mass Communication and Social Agency•, Theory, Culture and
Society 12 (1995): 81-107.
L. Comer, W edlocked Women (Leeds: Feminist Вooks, 1984); Н. Gavron, The Captive
Wife: Conflicts of Housebound Mothers (Harmondsworth: Penguin, 1968).
R. Deem, All Work and No Play? А Study of Women and Leisure (Milton Keynes:
Open University, 1986); Н. Graham, Women, Health and the Family (Brighton:
Wheatsheaf, 1984); D. Hobson, tHousewives and the Mass Media•, in S. Hall, D.
Hobson, А. Lowe and Р. Willis, eds., Culture, Мedia, Language (London: Hutchinson,
1980); А. McRobЬie, •Working Class Girls and the Culture of Femininity•, in
Women's Studies Group, Women Take Issue (London: Hutchinson, 1978).
А.

Убедительные аргументы в защиту политики педагогической деятельности мож­
но найти в: А. McRobЬie, •The Politics of Feminist Research: Between Talk, Text
and Action•, Feminist Review 12 (1982): 46-57.
S. Harding, The Science Question in Feminism (Milton Keynes: Open University
Press, 1986).

J. Scott, •Experience•, in J. Butler and J.W. Scott, eds., Femintsts Theortse the
Political (London and New York: Routledge, 1992).
G. С. Spivak, /n Other Worlds: Essays in Cultural Politics (New York: Routledge;
1987).
G. С. Spivak, ор. cit., р. 214.
S. Harding, ed., Feminism and Мethodology (Milton Keynes: Open University P.ress,
1987), р. 181.
IЬid., р. 181.
L. Alcoff and Е. Potter, eds., Feminist Epistemologies (London and New York:
Routledge, 1993); J. Butler and J. Scott, eds., Femtntsts Theortse the Polttical
(London and New York: Routledge, 1992); S. Gunew,Feminist Knowledge: Critique
and Construct (London: Routledge, 1990).
Различные версии этой позиции можно найти в: D. Haraway, Simians, Cyborgs
and Women: The Retnvention of Nature (London: Free Association Вооkв, 1991);
Harding, The Science Question in Feminism; Harding, ed., Femintsm and
Methodology; L. Stanley, ed., Feminist Praxis: Research, Theory and Epistemology
in Femintst Sociology (London and New York: Routledge, 1990); Ь. hooks,Ain't 1 а
Woman? Black Women and Feminism (Boston, Маsв.: South End Press, 1981)котора.и считает, что эта позици.и множественна и .ивл.иетс.и, таким образом,
•местом различи.и•.

30

31
32

••
••
35

••
37

L. J. Nicholson, ed., Feminism/ Post М odernism (London and New York: Routledge,
1990).
Hall et al., ор. cit., р. 74.
IЬid., р. 75.
IЬid., р. 76.
Р. Willis, •Male School Counterculture•, in U203 Popular Culture (Milton Keynes:
Open University, 1982), рр. 75-103.
J. McGuigan, Cultural Populism (London and New York: Routledge, 1992).
Р. Atkinson, The Ethnographtc lmagination: Textual Construction of Reality
(London and New York: Routledge, 1990).
Atkinson, ор. cit., р. 106•.

694
38

39

40

41

42
43

45
46

47

48

49

50
Б!

52
58

54

55
56

57
58
59

L. Stanley, ed., Feminist Praxis: Research, Theory and Epistemology in Feminist
Sociology (London and New York: Routledge, 1990).
См. более подробно о дискуссии среди антропологов: D. Bell, Р. Caplan and
W. J. Karim, eds., Gendered Fields: Women, Men and Ethnography (London and
New York: Roнtledge, 1993).
W. F. Whyte, Street Corner Society: The Social Structure of an Italian Slum
(Chicago: University of Chicago Press, 1943).
N. Denzin, Symbolic Interactionism and Cultural Studies (Oxford and Cambridge:
Basil Вlackwell, 1992), р. 72.
IЬid., р. 120.
IЬid., р. 168.
IЬid., р. 172.
IЬid., р. 169.
А. Gray, VideoPlaytime: TheGenderingof aLeisure Technology(London: Routledge,
1992).
R. Frankenburg, The Social Construction ofWhiteness: White Women. Race Matters
(London: Routledge, 1993).
М. Gillespie, Television, Ethnicity and Cultural Change (London: Routledge, 1995);
V. Nightingale, • What's Ethnographic about Ethnographic Audience Research? •,
in G. Turner, ed., Nation, Culture, Text: Australian Cultural and Media Studies
(London and New York: Routledge, 1993); J. Radway, Reading the Romance:
Women, Patriarchy, and Popular Literature (Chapell Hill and London: University
of North Carolina Press, 1988).
Gray, ор. cit.; D. Morley, Family Television: Cultural Power and Domestic Leisure
(London: Comedia, 1986).
J. Fiske, •Down Under Cultural Studies•, Cultural Studies 10.2 (1996): 369-74.
Fiske, ор. cit., р. 370.
Radway, ор. cit.
J. Ferguson and А. Gupta, •Space, Ethnography and the Question of Method in
Cultural Studies•, paper presented at Crossroads in Cultural Studies, Tampere,
Finland, 1996.
Е. Burgos·Debray, •Introduction•, in R. Menchu, I Rigoberta Menchu (London:
Verso, 1984).
W. Benjamin, Illuminations (Glasgow: Fontana, 1973), р. 108.
Probyn, Sexing the Self: Gendered Positions in Cultural Studies (London and
New York: Routledge, 1993).
IЬid., р. 87.
Е.

Frankenburg,
IЬid., р. 43.

ор.

cit.,

р.

42.

60

IЬid., р.

61

К. Plummer, Telling Sexual Stories: Power, Change and Social Worlds (London:
Routledge, 1995).
Т. de Lauretis, Alice Doesn't (Bloomington: lndiana University Press, 1984).

62

22.

11.

Женщины и искусство:

политики

репрезентации

Лиза Тикнер

Феминизм, история искусства
и сексуальное различие

Вопрос о том, как феминистка должна смот­
реть на искусство, до сих пор не получил раз и на­

всегда данного ответа; но это другая проблема, не­
жели вопрос о том,

<• почему в истории нет великих

женщин-мастеров искусства•>.

Анна Вагн.ер 1

... любой дискурс, который не принимает в рас­
чет проблему сексуального различия, в своей прак­
тике и в своей адресации предстанет как отраже­
ние мужского доминирования в пределах патриар­

хального, полностью индифферентного [к этой про­
блеме] порядка.

Стивен Хиз 2

Существуют различные типы феминизма, но я всегда восхища­
лась одухотворенным радикализмом Терезы Биллингтон-Григ, ко­
торая писала в <•Современном обозрении•> в

1911

году: «Феминизм

может перестроить общество, установить новые стандарты, разру­
шить старые обычаи, учредить новую мораль. Он открыто принима­
ется за великие свершения деструкции и реконструкции. Он требует

© Lisa Tickner, 1988.
Перевод с английского Андрея Горных по изданию Lisa Tickner, «Feminism, Art
History and Sexual Difference•, iп Genders 3 (Fall 1988), рр. 92-128.

Лиза Тин:нер

696

нового мираt. 3 В современном женском движении ее слова эхом по­
вторяются у Кристины Делфи, которая говорит о том, что стоящий
на позициях материализма феминизм не может ограничиваться ин­
тересами половины населения, проблемами только женской угнетен­

ности. Напротив, он не должен оставлять в стороне ни одну область
знания, ни один аспект действительности. •Если феминизм-как-дви­

жение нацелен на революцию в области социальной реальности, то
феминизм-как-теория (в неразрывной связи с практикой) должен

иметь своей целью революцию в знании• .4
Если производство значения неотделимо от производства влас­
ти, тогда феминизм (политическая идеология, направленная на от­

ношения власти) и история искусства (или любой дискурс, продуци­

рующий знание) являются взаимосвязанными более тесным образом,
чем было общепринято полагать. История искусства в своих пове­
ствованиях и анализах производит прочтения произведений искус­

ства, и сексуальное различие повсюду вписано как в обсуждаемые
объекты, так и в термины, в которых ведется их обсуждение. Этот
факт делает историю искусства вдвойне интересной для сторонни­

ков феминизма. Это также предполагает то, что феминистские ра­
зыскания являются не каким-то чуждым, незаконнорожденным или
самозамкнутым привнесением, презираемым оппонентами, но раз­

новидностью обоснованного исследования, которое ставит, как и обе­
щала Линда Нохлин в

1971 году, самые взыскательные вопросы, ко­

торые можно адресовать дисциплине в целом. 5
Сегодня мы имеем плюрализм феминизмов, не все из них легко
совместимы друг с другом, и история искусства как дисциплина яв­

ляется спорным- не только для женщин

-

полем. Поэтому, в не­

котором смысле, не существует такого феномена как •Феминистская

история искусства•. Феминизм является политикой, а не методоло­
гией. Но есть феминистскаяпроблематика в истории искусства- я
бы сказала, в сердцевине истории искусства

-

и все мы имеем очень

приблизительное представление о том, что нами распознается в ка­
честве феминистской составляющей в тексте, в котором аналитичес­
кие стратегии и цели политического феминизма переносятся в об­
ласть исследования культуры. Если процессы репрезентации эффек­
тивны, становятся материальной силой в угнетении женщин­
•нами управляют не армия или полиция, но идеи•, как это сформу­

лировала Мона Кеэд в

1892 году& -тогда феминизм нуждается в сво­

их •органических интеллектуалах•, как бы их назвал Грамmи, для
того, чтобы проблематизировать те значения, которые наслащsают-

Феминизм, история искусства и сексуальное различие

697

ся на сексуальном различии и тех nрактиках, посредством которых
удерживаются гендервые неравенства.

Модернистска11 истори11 искусства: вызов

феминизма
История истории искусства начинается с Плини.я в классичес­
кой античности, с Вазари в итальянском Ренессансе, с Винкельмала

( •nервого из великих

немецких историков• )1 в восемнадцатом веке

или с Торэ (основателя истории искусства •как nозитивного или на­

учного nредnриятия•

'f' во Франции девятнадцатого века, в соответ­

ствии с критериями, nодчеркивающими оnисательное, биографичес­
кое, антикварное или nозитивистское изучение искусства. Другими
нитями, неравномерно вnлетенными в ткань истории искусства как

современной академической дисциплины стали: социоисторический,

архивн~й, философский, эстетический, иконографический, психо­

логический, оценочный и а трибуционный аспекты, образующие кор­
пус знания ценителя и знатока искусства.

Каждый подход или груnпа подходов nредлагает некоторую
систему координат для nонимания искусства, или, точнее, •искус­

ство• различным образом nродуцируется теми дискурсами, которые

предлагают модель его [nонимани.я]. Сказанное не означает того, что
все nодходы к искусству в равной стеnени обоснованы (интеллекту­

ально) или равноценны (институционально ). Некоторые определения
искусства, некоторые повествования о нем, концепты и методы .яв­

ляются доминирующими в совокуnной форме истории искусства, и
не только потому, что они nреnодаются и практикуютс.я в акаде­
мии- хотя, конечно, именно так полагают сами академики

-

но и

в силу того, что ими инициируется целый спектр соответствующих
практик в школах, музеях, аукционах, издательской nолитике и
масс-медиа.

Существенные компоненты данной парадигмы имеют nроне­
хождение в эмnирической англосаксонской традиции, основанной
на оnисании, биографии, атрибуции и оценочном знании,- nроти­
востоящей более строгой немецкой традиции, укорененной в фило­

софии, эстетике и иконографическом анализе. Эта •буржуазная• или
(с nозиций сегодняшнего дня) •модернистская• история искусства,
с ее акцентом па стиль, атрибуцию, датировку, аутентичность, уни­
кальность, реконструкцию и возвращение забытых мастеров искус-

Л из а Тикпер

698

ства, всегда подвергалась критике со стороны левых (Фредерик Ан­
таль, Макс Рафаэль, Фрэнсис Клингендер, Арнольд Хаусер, Мейер

Шапиро, О. К. Веркмейстер, и, совсем недавно, Т. Дж. Кларк- вот
те имена, которые приходят на ум). В 1970-х «социальная история
искусства• развивалась и трансформировалась марксистами, сторон­
никами феминизма, философски ориентированными историками
искусства и рефлексивными в плане теории направлениями смеж­
ных дисциплин.

Несмотря на это, можно, однако, говорить о том, что все эти те­
чения были и ограничены, и маргикальны (в сравнении с трансфор­
мацией культурных исследований и литературной теории в этот же

период), и о том, что высказывание Никоса Хаджиниколау- исто­
рия искусства «является последним оплотом реакционной мысли,

...

все еще пребывая в стагнации на самой первой ступени своего разви­

тия• -до сих пор имеет свой резонанс. 9 В своем удерживании фигу­
ры автора в качестве точки отсчета для [понимания] произведения
искусства- перед лицом интеллектуальных революций, произве­

денных Марксом, Фрейдом и Соссюром, -история искусства все еще

может считаться дисциплиной девятнадцатого века. Данное обстоя­
тельство является существенным для феминизма, поскольку его кри­
тический пафос нейтрализуется основными терминами модернистс­

кой истории искусства: ее формализмом и анти-историцизмом, ре­
верансами в сторону авангарда и индивидуального автора-героя, ее

концепцией искусства как индивидуального самовыражения или

социального отражения, ее ощущением самой себя как объективной
и незаинтересованной, ее стремлением к универсальным ценностям,
одновременно трансцендентным (по отношению к мирским соци­
альным реалиям) и имманентным (по отношению к автономному

произведению искусству, отсеченному от социальных условий соб­
ственного производства и обращения).

Академическая дисциплина, базирующаяся на терминах ана­
лиза, разделяемых культивируемой профессновальной группой, вряд
ли пойдет против общепринятых общественных ценностей и верова­
ний. Феминизм подталкивается к тому, чтобы оспаривать установ­
ленные параметры истории искусства (а также осторожно и критич­
но формировать альянсы с другими подходами, которые стремятся
подорвать очевидности дискурса истории искусства). Феминизм,

который не делает этого, будет укрощен и обезврежен теми концеп­
тами, которые он оставляет непроблематизированными: в этом слу­
чае не будет достигнуто никакого нового знания, но только оскорби­
тельная пародия на старое. Категория «искусства•, границы, поня-

Фе.миnи3.м, история искусства и сексуа.льпое ра3.личие

699

тия и язык исторического исследования, привилегирование худож­

ника и невидимость зрителя

-

все это должно быть перестроено, и

не в каком-нибудь абстрактном теоретическом пространстве, но как

составляющая понимания объектов и отношений, которые облада­
ют местной и исторической спецификой.
Мы должны дать объяснение циркуляции знаков между различ­

ными виртуальными местами, сайтами репрезентации (а не утончен­

ности выделки отдельного объекта, организованного в повествова­
тельную цепочку, что гарантирует его авторскую, стилистиЧескую

или национальную идентичность). Нам нужна история •поля битв
репрезентаций•, что является чем-то отличным от истории стиля и
произведения (или делания), с одной стороны, и истории институ­

ций, с другой. 10 Нам необходимо понимание визуальной артикуля­
ции и производства идеологических составляющих [произведения ис­
кусства] (произведение искусства не является ни идеологически на­

сыщенным, ни идеологически чистым). Нам необходима теория ин­

терсубъективности, которая была в состоянии справиться с бессоз­
нательным и с расщеплением гендерных, классовых и расовых иден­

тификаций в моменты их столкновений или взаимоналожений.

Феминистская история искусства, таким образом, не может ос­
таваться историей искусства: во-первых, потому, что конвенциональ­
ные предпосылки данной дисциплины подрывают ее потенциал ра­

дикального прочтения; во-вторых, в силу того, что феминизм дол­

жен быть междисциплинарным течением (коль скоро он проблема­
тизирует структуру и взаимообусловленность существующих облас­
тей знания, феминизм не может оставаться попросту одной из новых

перспектин в пределах любой из этих дисциплин); и, в-третьих, по
причине того, что феминизм (как марксизм) является политически
мотивированным

-

он исследует новый [аналитический] инструмен­

тарий с точки зрения его практической ценности, а не новизны. В то
же время феминизм не может покин.уть поле истории искусства.

В нем остается слишком много не сделанного. Мы вовлечены, как
пишет Гризельда Поллок, •в борьбу по захвату идеологически стра­

тегической территории • .11 Эта борьба начинается с определения • ис­
кусства• и •истории•.

Говорить об «искусстве•- значит с определенной степенью

интенсивности говорить об обладающей специальной ценностью, но
произвольно сконструированной категории человеческого производ­
ства. Лишь в девятнадцатом веке, в контексте массовых сдвигов в
организации промытленного труда, слова

•искусство•

и •худож­

ник• приобрели свое современное значение. 12 По мере того, как ис-

Лиза Тикпер

700

чезли возможности для искусного и изобретательного ремесленни­
чества, художественная деятельность стала рассматриваться как

антитеза отчужденному промытленному труду. Независимо от дей­
ствительных изменчивых обстоятельств, в которых художник созда­
вал и продавал свои работы, возникла специфическая репрезентация
искусства: а именно та, в которой артикулировались культурная цен­

ность произведения и легитимировалась гегемония буржуазии, в
которой натурализировалось отчуждение и для определенной груп­

пы резервировалась возможность само-обосновывающегося созида­
ния, группы, которая делала 1:0, что должна была делать «не для того
чтобы заработать на хлеб насущный, но подчиняясь некой мистичес­

кой необходимости• . 13
Эстетические теории Роджера Фрая и Клива Белла, посвящен­
ные выделению «смысловой формы• из произведений самых различ­

ных планов, способствовали утверждению категории «искусство•,

очищенной от исторического значения. Лондонский формализм на­
чала

20 века внес коррективы в сентименталистскую или морализи­

рующую интерпретацию, но это стоило определенной цены. «Искус­
ство• в искусстве было в узком виде идентифицировано с теми фор­
мальными ценностями, посредством которых удерживались случай­
ные обстоятельства создания и изначальной рецепции того или ино­

го произведения искусства. В борьбе за принятие французского аван­
гарда (в частности того, которому Фрай первый дал имя «nостимп­

рессионизм• ), эстетика Блумсберри 14 выдвигала на первый план сти­
листические инновации, в ущерб историческому анализу, и закреп­

ляла доминирование эстетического суждения

(connoisseurship)

в

модернистской истории искусства. Формалистская позиция наибо­
лее систематическим образом была консолидирована и развита в ра­
ботах Клемента Гринберга. Для Гринберга наиболее значимым ис­

кусством было (абстрактное) искусство, которое воплощало в себе
специфику эстетического процесса

( «живописная•

живопись, про­

тивопоставленная иллюзионистской, или повествовательной, или
социально тенденциозной живописи) и демонстрировало стремление

современной художественной формы избавиться от нечистых или·
привнесенных элементов. 15
Модернистская история искусства и критика настаивают на ав­
тономии искусства и на формалистических процедурах, осуществ­

ляемых в критическом тексте. Объекты [интерпретации] дистанци­
ровались от конфликтов истории, от своих специфических условий
существования в поле социальных отношений и институтов, и вклю­
чались в повествование о стилистических инновациях, предпосыл-

Феминизм, история искусства и сексуальное различие

кой которых являлась фигура автор-итета

701

(author-ity) индивидуаль­

ного художника-героя. Конфликт, дисконтинуальность и сверхдетер­
минация сглаживались в комфортном повествовании о гармоничес­

кой эволюции, о возникновении из изношенных конвенций новых
стилей. Речь идет не о том, что детали данной критики не являются
историчными (имена, даты, школы), но скорее о том, что в своих
конвенциональных формулировках история искусства оказывается

не в состоянии предложить такой тип анализа, который проник бы в
социальное производство культурных значений, значений, артику­

лированных в специфических визуальных конфигурациях. Ирония

заключается в том, как пишет Эдмунд Берк Фельдман, что данная
дисциплина слишком часто должна задействовать исторические сви­

детельства и исторические методы для того, чтобы отделить объек­
ты искусства от процессов истории. «Изъятие искусства из контек­
ста производственных отношений людей лишает его всего, кроме его

метафизической ценности на одном конце и его монетарной ценнос­

ти на другом• .16 В кумулятивном аспекте модернизм, как пишет Гри­
зельда Поллок, является формообразующим элементом традиции (of

and for)

«культуры двадцатого века на западе•, влиятельнойрепре­

зентацией практик искусства, «которая отбирает некоторые из них

в качестве значимых (продвинутых, авангардных), в то же время
маргинализируя другие как рудиментарные, реакционные или ис­

торически иррелевантные• . 17 Интерпретация искусства Вига (Whig)
продолжает жить в истории искусства.

Сторонники феминизма должны отбросить такую концепцию
искусства и такой способ написания истории. Категории искусства
не заданы изначально, но производны: искусством является все

'1'0,

что профессионально обсуждается, демонстрируется и продается как
искусство. Произведения искусства являются объектами, обознача­
емыми как «эстетические•, по замыслу или с точки зрения созерца­

ющего эти объекты, в момент их производства или, ретроспективно,

в обороте интеллектуального или экономического обмена, который
придает им ценность. Феминистки в поисках истории женского твор­
ческого созидания выяснили, что имеются все основания отдать дол­
жные почести и переоценить произведения женщин-художниц в

пост-ренессансной традиции Запада, а также поразмышлять об об­

стоятельствах их (относительно недавнего) игнорирования. Но так­
же существенно важным является и исследование эффектов всей ис­
тории тех разделений, которые разметили эстетическое поле и под­
держивали границы в его пределах, приписывая или отнимая цен­

ность у произведений, созданных в различных условиях и с различ-

Лиза Тикпер

702

ными целями. Именно углубление современных различий между

искусством и ремеслом, мужскими и женскими [творческими] спо­

собностями, изящными искусствами и домашними или этнографи­
ческими любопытными вещицами

-

берущее начало в Ренессансе,

но ускорившееся с воздействием индустриализации

-

делает фор­

мы про изведений, которые позиция, занимаемая женщинами, позво­
ляла им создать, неэстетическими или только утрированно и марги­
нально эстетическими.

Суть дела не в том, чтобы освятить традицию ручного ремесла,
называя ее искусством: это оставляет термин «искусство• нетрону­

тым в качестве особого вида эстетического изящества, которым по
случаю наделяются невзрачные объекты. Что ведет к трудностям

различного рода, включая искушение восславления однородной и
субстанциально женской культуры как дополнения к мужской «ис­

тории искусств•. В этом случае женщина относится к домотканию
как мужчина к масляной живописи. Мы не в состоянии одним ма­
хом объяснить историческую и техническую специфику отдельных
[эстетических] практик, место мужчины и женщины в их осуществ­

лении, и гендерную специфику их репрезентации. Сначала нам не­

обходимо идентифицировать частную историю художественной
практики на Западе в качестве одной из особо привилегированных
инстанций культурной деятельности. После того, как наше исследо­
вательское поле будет таким образом расширено, нам представится
шанс исследования конкретных возможностей для женского твор­
чества в различных иерархически упорядоченных формах культур­

ного производства. Мы сможем проанализировать критические дис­
курсы, которыми поддерживается статус и автономия искусства, при

опасности его сближения с декоративным, рукодельным или этног­
рафическим творчеством. И мы сможем проследить идеологическую

нагрузку специализированной категории искусства как чего-то вро­

де (по словам Раскина) «выражения духа великих мужей• . 18
Данные рассуждения ведут ко второму пункту. Необходимо
проблематизировать не только автономию исследовательского поля,

но и автономию самого объекта исследований. Объект истории ис­
кусства лежит в фокусе эстетического суждения, которое является

дискурсом о ценности: именно объект как текст
ницаемое образование

-

-

как более про­

находится в центре внимания всех подхо­

дов,строящихсявокругсоциальногопроизводствазначения,будьто
исследования иконографического, психоаналитического, семиоти­

ческого или социоисторического характера. Различные подходы
строятся на основании различных предпосылок (явных или неяв-

Фе.мин.из.м, история искусства и сексуальное различие

703

ных), которые определенным образом структурируют исследователь­

ское поле. Буржуазная (доминирующая, модернистская) история
искусства принимает за аксиому трансцендентный характер искус­
ства и индивидуальность художника или зрителей, лежащую по ту
сторону экономических и сексуальных отношений. Марксизм исхо­

дит из того, что искусство имеет идеологическую функцию (или иде­
ологические составляющие), относящуюсяк экономическому разде­
лению труда и воспроизводству классовых отношений. Феминизм

основывается на тезисе о том, что социальный порядок базируется
на гендерном разделении так же, как и на классовых и расовых диф­
ференциациях, и исследует с этой точки зрения производственные

роли женщины и циркуляцию женщин в качестве знаков. Психо­

анализ предполагает расколотость субъекта (художника или зрите­
ля) между сознательной рациональностью и бессознательными же­
ланиями, предполагает как желающего, так и экономического
субъекта. Семиотика сосредотачивается на циркуляции знаков и их
организации в системы значения,

которые располагаются поверх

конвенциональных границ между «Высокой» и «низкой» культурой,
языком и искусством. Деконструкция направлена, помимо всего

прочего, на расшатывание традиционных концептов и категорий,
которые оседают в виде рутинных навыков мысли.

Женщина может представатЪ лишь в качестве маргинального

феномена в этой объектно-центрированной истории искусства. Вве­
дение нескольких новых имен, флирт с возможностью «фемининно­

го» вливания в существующие категории жанра и стиля облагора­
живают эти окраины, оставляя в то же время их

...

маргинальными.

С другой стороны, феминизм находит своих естественных союзни­
ков среди тех постструктуралистских и психоаналитических подхо­

дов, чьим объектом исследования является само поле сигнификацИи,

и которые предлагают описания индивидуального субъекта в рам­
ках лингвистической парадигмы как субъекта значения (активное
«Я»), так и субъекта, подлежащего означиванию (референциально­

го объекта). Объединение внутренних механизмов самого произве­
дения искусства и моментов его рецепции в единый объект анализа
делает возможным понимание взаимодействия между живописным

полотном и его зрителем (текстом и его реципиентом) как точки, в

которой достигается смысл. Образ перестает значить нечто сам по себе
или в соответствии с замыслами его автора; он обретает значение в
контексте своей рецепции и интерпретативных склонностей и ком­
петенций его зрителей. Все это само является социально конституи­
рованным и является объектом различных форм принуждения и об-

Лиза Тикпер

704

суждения (зрители не автоматически воспринимают то, восприятие

чего, быть может, наилучшим образом соответствует их интересам).

Здесь, однако, открывается путь для симптоматического прочтения,
прочтения «против силы привычки», которое эффективно перестра­

ивает произведение для нужд конкретной аудитории. Существенно
важные компоненты для феминистской истории искусства предла­
гаются критической историей производства и теориями репрезента­

ции и субъекта. Первая картографирует социальные позиции, в рам­

ках которых женщины производили эстетические объекты и коды,
конвенции и институциональные возможности 1 доступные им в оп­

ределенный исторический момент. Вторые позволяют нам увидеть,

каким образом репрезентации женскости вносят вклад в производ­

ство женского субъекта, не относясь, в то же время, с необходимое·
тью к референту «женщина» или повседневному опыту жизни жен­

щин («это грубое и комичное сочетание самостиого «внутри» и соци­
ального «снаружи», которое вписывается [в историческое вообража­

емое] репрезентацией» ). 19
В концепции искусства-как-текста предполагается не то, что

образ может быть переведен в план слов без остатка и потери, но, ско­
рее то, что «границы, в которых заключено «произведение», стира­
ются; то, что текст постоянно распахнут в др>"гие тексты, в простран­

ство интертен:стуальносmи». 20 Образ начинает пониматься как вир­
туальное место

-

очень специфичное место

-

производства значе­

ния, постоянно циркулирующего и обмениваемого среди других тек­
стов и других сайтов в социальной формации. Из этого следует не­

сколько выводов для написания истории. Скрупулезная, аналити­
ческая и по большей части синхронная форма исторического иссле­
дования должна оказывать сопротивление притяжению линеарных,

эволюционных повествований. Историк должен быть настороже от­
носительно конфликтов и дисконтинуальностей, разоблачая без ви­
димых швов целостность произведения искусства, и отвергая как

любое простое разведение, так и любую упрощенную стыковку внут­
ренних или <•формальных» отношений элементов самого произведе­

ния и его внешних или «социальных» детерминант. Тогда история

искусства перестанет быть автономной дисциплиной, посвященной
определенному привилегированному классу объектов и станет удар­
ным разделом общей истории и теории репрезентации. (Если исто­
рия искусства начинает с парадигматического произведения искус­

ства, она быстро оказывается в общей циркуляции знаков.)
Это не означает призыва к тому, чтобы считать документаль­
ные свидетельства о производстве и истории какого-либо произведе-

Феминизм, история искусства и сексуальное различие

705

ния искусства и тщательный анализ условий обстоятельств его со­
здания иррелевантными; это означает, скорее, то, что существуют

два способа рассмотрения произведения искусства, такого, например,
как «Пробуждающаяся совесть•> Холъмана Ханта. Первый состоит в
том, чтобы хронологически и стилистически разместить это полот­
но в корпусе хантовских творений в частности и течения прерафаэ­

литов как стилистической категории в общем; другой способ заклю­
чается в рассмотрении данной картины как принадлежащей целому

классу викторианской живописи, озабоченной беспокоящей сексу­
альностью женщин. Эти подходы предполагают концентрацию вни­
мания на том, что есть специфичного в данной конкретной картине

и в практиках высокой культуры, противопоставленных медицинс­
ким, психологическим, филантропическим и юридическим практи­

кам (все из которых сами затрагивают проблему сексуальности); и в
то же время они предполагают признание роли подобных образов в

центральной для девятнадцатого века озабоченности

-

в определе­

нии и регулировании идеальной и девнантной фемининности.

Исторические единства сконструированы сериями инвестиций
в настоящее. (История является частью того, за что следует ввести

борьбу.) В качестве нейтральной и прозрачной описи прошедших
событий история является эффектом бесплотного, всеведающего по­
вествования, в который она конвенционалъно облекается (большин­

ство историй разделяют с романом девятнадцатого века структуру

«классического реалистического текста» )21 • Если феминизм бросает
вызов реализму ортодоксальных историй, он, по словам Клэр Пажач­
ковски, должен «вместо понятия всезнающей, незаинтересованной

«истории» предложить более диалектическую концепцию написания
[истории] как области конфликта» 22 , включая конфликт различных
историй, противоборствующих за гегемоннетекий статус. Историчес­
кое повествование организует объекты и события в форме значимого
дискурса и феминизм, возможно, тоже не может обойтись без этого.

Но он может критически отнестись к адекватности или систематич­
ности конкретных повествовательных форм, открывая их борьбе и
хаосу, которые они подавляют. Феминизм может создавать собствен­
ные повествования. Как это формулирует Питер Уоллен: «Концовки
переписывают начала. Каждый новый поворотный в истории искус­
ства пункт вызывает ретроспективный процесс переоценки и ре-дра­
матизации, с новыми героями, новыми продолжениями и новыми

возможностями. Мы раскрываем возможное прошлое одновременно

с чувством открытия возможного будущего •>. 23

23

Зак.

4046

Лиза Тикпер

706

История искусства и сексуальное различие
Женские и мужские идентичности организо­
ваны в рамках системы, в которой галлюдинатор­
но усматривается тождество там, где его нет, и от­

рицается подобие там, где оно существует.

Клэр Пажачковска 24
Формулируя совсем схематично: «женщи­
НЫ>>- это исторически и дискурсивно сконструи­
рованная категория,
соотношении

сконструированная всегда в

с другими

категориями,

которые

сами претерпевают изменения; «женщины• -это

подвижная общность, в которой отдельные лично­
сти могут быть позиционированы самым различ­

ным образом так, чтобы нельзя было полагаться на
очевидную цельность субъекта «Женщины•; «жен­
щиньн как общность и синхронно, и диахронно
являются не предсказуемыми,

и

в то же время

<<быть женщиной» для индивида является также
переменной величиной и не может обеспечить он­

тологического основания; однако, эти нестабиль­
ные характеристики категории «женщины• явля­

ются

sine qua non

феминизма, который в против­

ном случае лишился бы своего объекта, своего во­

инственного пафоса, короче, какой-либо жизнен­
ности.

Денис Рили 25
Встреча феминизма и истории искусства (вопрошание истории
искусства со стороны феминизма) носит запутанный характер: во­
первых, в силу существования различных феминизмов и различных

историй; во-вторых, по причине напряжения между разными верси­
ями феминизма и их различными отношениями к

«фемининности»;

в-треть;их, из-за метафорическойигры ~маскулинного» и ~феминин­

ного» в повествованиях, понятиях и словаре самой истории искусст­

ва; то есть, по ту сторону переопределения понятий <<искусство•> и

<<История•>, эта запутанность обусловлена более широкой проблемой
сексуального различия. Феминизм переформулирует старый вопрос
(почему в истории не существует женщин-великих мастеров искус-

Фе.мипиз.м, история искусства и сен:суальпое различие

707

ства ?) в новом виде: каким образом процессы сексуальной дифферен­
циации разворачиваются в среде репрезентаций искусства и истории

искусства? (Как и ради какого результата?)
Весьма продуктивным образом резюмируя аргументацию дан­

ного типа, Мишель Баррет 26 идентифицирует три концепции сексу­
ального различия: опытное различие, позициональное различие в

дискурсе и сексуальное различие в том виде, в каком оно трактуется

в психоанализе. Каждая из этих категорий различия вызвана к жиз­
ни различными феминистскими проектами в истории искусства, и

историки искусства, так же, как сторонники феминизма, доЛжны
кое-чему научиться из этой сводки затруднений и напряжений, воз­
никающих между различными категориями сексуального различия.

Попытка объединить все три категории, согласно скептическому

высказыванию Стюарта Холла, была бы сна самом деле очень амби­
циозной теоретической конструкцией,- была бы теорией, которая

одновременно нацелена на объяснение того, как биологические ин­
дивиды становятся социальными субъектами, и того, как эти субъек­
ты позиционируются в знании в отношении языка и репрезентации,

и того, как они подвергаются интерпелляции, навязыванию ролевой

функции в специфических идеологических дискурсах• .27

Различие

1:

Опытное раэяичие

Термин «опытное различие• предполагает то, что «оnределен­
ное приписывание гендерных ролей в истории создавало фундамен­

тальное различие между полами в их способе восприятия, пережи­
вании и ожиданиях в отношении мира, различие, которое не могло

не распространяться на творческий процесс•. 28 На этом основании
Мэри Гаррард производит атрибуцию поммерсфельдовской «Сусан­
ны и старцев •, приписывая ее, скорее, Артемизии Джентилески,
нежели ее отцу, по причине «уникальной симпатии в трактовке сво­

его предмета- необычно представленного с точки зрения женского
протагониста•. Гаррард приглашает нас идентифицироваться с пер­
сональной историей Артемизии и открыть отпечаток «уникально

женского восприятия• в ее работе.
То, что обозначается Баррет как «Различие

l•

(опытное разли­

чие), ближе всего стоит к той концепции сексуального разделения,
согласно которой маскулиниость и фемининность являются цельны­
ми категориями или идентичностями. Это не означает того, что они
не могут иметь общих свойств, что они должны рассматриваться ско-

Лиза Тикпер

708

рее как биологически детерминированные, нежели культурно скон­

струированные на базисе анатомической разницы, или что они не
могут варьироваться в зависимости от различных исторических или

социальных обстоятельств. Но это значит, что в любом данном кон­
тексте категории •маскулинности• и «фемининности• рассматрива­

ются как относительно беспроблемные. С другой стороны, концеп­
ции сексуального различия, на которые повлияли психоаналитичес­

кие и постструктуралистские теории репрезентации и субъекта, ис­
ходят из того, что гендервые идентичности являются не заданными

и устойчивыми, нонестабильными и везаверешенными продуктами
общекультурного процесса дифференциации. Этот процесс является

одновременно сознательным и бессознательным, и он все время за­

действован как на уровне субъекта, так и различных культурных
практик (включая искусство и тексты об искусстве), посредством
которых продуцируются значения и идентичности.

В понятии опытного различия подчеркивается социальное раз­

нообразие. Оно тяготеет к эссенциализму и интеллектуальному се­
паратизму («nсихические, социальные и культурные 'изолирован­

ные сферы' для мужчины и женщиныt 29 ), релятивизму ценностей и
знания, к культурному плюрализму (но ничто из перечисленного не
следует из данного понятия с пеобходи.мосmью).

[ ••• ]

По иронии судьбы женщины стали попадать в искусство в боль­
ших количествах именно в тот момент, когда в конце восемнадцато­

го века современная семья стала выкристаллизовываться вокруг но­

вого идеала семейного счастья (о котором пишет Кэрол Дункан в

•Счастливые матери и другие новые идеи во французской живопи­

сиt30), и когда начала распространяться свойственная девятнадца­
тому веку фигура художника как богемной личности, дэнди, флане­

ра. 31 Новые отношения пола и класса вписывались в пространства
современного города и литературы, их превозносившей. Работы та­

ких художниц, как Берта Моризо, Мэри Касса т или Гвен Джон, дол­

жны быть прочитаны способом, отличным от того, который сформи­
ровался на основе концепции и практики модерна, сконструирован­

ных в атмосфере удовольствий городской среды: <с социально текуче­

го публичного мира улиц, публичных увеселений и коммерческого

или случайного сексуального общенияt. 32 От •Олимпии• Мане до
«Авиньонских девиц• Пикассо, развитие авангардной живописи
протекало по телам женщин (пролетарским телам, телам сексуаль­

но доступным- в балете, в прачечной, на скачках, в борделе, на ули·
це), утверждая «мужественность и доминирование• и примерно со­
впадая с подъемом суфражистской активности в Европе и Соединен-

Фе.мипиз.м, история исн:усства и сен:суальпое различие

709

ных Штатах. 33 В этой перспективе (в перспективе сексуального раз­
личия, а не формально-художественных инноваций) представляет­

ся, что авангардная живопись имеет гораздо больше, нежели приня­
то было думать, общего с академическими и символистскими рабо­
тами, посвященными этому «исключительно мужскому затрудне­

нию- проблеме женщины». 34 Пространства модерна, в том виде, в
котором они картографируютел Поллок и обозначаются в канони­
ческих произведениях, являются «маргинальными, помежуточны­

ми пространствами, где поля маскулиниости и фемининности пере­
секаются и структурируют сексуальность в рамках классового поряд­

ка».35

[ ... ]

В текстах о Марии Башкирцевой, Берте Моризо и Мэри Касса т

Гризельда Поллок, Кэтлин Адлер и Тамара Гарб не поддаются иску­
шению написания истории, не принимающей в расчет женский вклад
в импрессионизм, отсутствие которого, по общему мнению, было ус­

тановленным. Они обращают внимание на женские проблемы и ху­
дожественные средства их артикуляции как на феномены, соотне­

сенные с социальными и географическими локализациями жизнен­

ного опыта и интересов женщин. Они определяют современный го­
род как территорию фланера, пространство зрелища и променада, на

которое переносились и затвердевали границы между публичным и
приватным, мужчинами и женщинами, женщинами и «леди». Жен­

щины создавали живопись особым образом и с особых позиций, бу­
дучи частью той же самой социальной исторической ситуации, в ко­
торой определения фемининности были модернизированы и закреп­

лены.[ ... ] Этим признается, что опытное различие регулируется не
просто принуждением, но властью. Этим признаются способности и
продуктивность женщин в творчестве с позиций и в пределах мате­

риала, которые им доступны. (Стоит отметить, как это делает Жо­

Анна Айзек, что русский революционный модернизм -без государ­
ственных поддержки или контроля, без какой-либо иконографичес­
кой традиции обнаженной натуры и развивающегося утилитаризма,
основанного на массовом производстве

-

предложил для женщин

возможности совершенно отличные от традиции западного авангар­

да, с его лозунгом имплицитно маскулинной индивидуальности и

оригинальности). 36

[ ••• ]

Лиза Тикпер

710
Различие

11:

Различие как позициональное значение

До тех пор, пока феминистские теории идео­
логии имеют дело с теорией репрезентации, в рам­

ках которой репрезентация всегда является репре­

зентацией реальности

...

анализ сексуального раз­

личия не сможет продвинуться вперед

...

Что необ­

ходимо понять, так это именно производство раз­

личий посредством систем репрезентации: работа
репрезентации производит различия, которые не

могут быть познаны заранее.

Л арвип Адамс 37
Опытное различие подчеркивает принадлежиость мужчин и

женщин к разным социологическим категориям. Оно относится к
теории патриархальности, в рамках которой положение всех жен­

щин интерпретируется сквозь призму их прямой, непосредственной
угнетенности со стороны мужских институций и конкретных муж­

чин. Позициональное различие противопоставляется концепции че­

ловеческой субъективности и реалистической эпистемологии, на
которой базируется опытное различие. В понятии позиционального
различия предполагается, что в определенной свdей части гендер
определяется репрезентациями; что гендер, «наряду с другими фе­

номенами, является семиотической категорией». 38 В данном ключе
культурные практики начинают трактоваться скорее как продуци­

рующие [модели] фемининности

-

«женщина•> становится реляци­

онным термином в системе различий- нежели в качестве отражаю­

щих биологические или социальные модели фемининности, скон­
струированные. Понятие патриархата перестает отсылать к «статич­
ному, репрессивному доминированию одного пола над другим» и ана­

лизируется как «сеть психо-социальных отношений, конституиру­
ющих социально значимое различие по линии пола, которое настоль­

ко глубоко укоренено в самом нашем ощущении жизненной, сексу­
альной идентичности, что представляется нам естественным и неиз­
менным» .39 [ ••• ]

Перенесение центра тяжести скорее на язык, нежели на опыт,
является типичным приемом аргументации, основанной на «пози­
циональном» различии. Данная позиция в конечном счете восходит
к Соссюру и основополагающей интуиции современно:й лингвисти­
ки: природа значения не в именовании отдельных вещей, а в артику­
ляции дифференциальных терминов. Этот принцип был развит в це-

Феминизм, история искусства и сексуальное различие

711

лом ряде постструктуралистских концепций, включая концепции

Фуко, Деррида и Лакана. Баррет поднимает три вопроса, затрагива­
ющих спорную проблему сочетаемости постструктуралистских тео­
рий с феминизмом как историческим и политическим проектом.

Первый затрагивает отношения между различием и властью. Бар­

рет замечает, что политика, генерируемая постструктуралистской
позицией, •тяготеет к текстуальному и локальному•, что ограничи­
вает ее потенциал дл.я достижения существенных социальных изме­

нений, хотя и хорошо совмещается с феминистским убеждением в
интимной природе угнетения. Она проводит различие между дерри­

дианским

•differance• ( •дескриптивный, нейтральный, агиостици­

стский• концепт) и Фукианеким использованием пон.яти.я власти,
которое, несмотря на свою неоднозначность, •сигнализирует угне­

тение, принуждение и насилие•. Второй вопрос относится к роли
женщин в проблематике постструктуралистских дебатов и продук­

тивности таких дебатов в сравнении с усто.явшимис.я теоретически­
ми парадигмами, включая марксизм. В-третьих, •одним из самых
значительных достижений•

• позициоиального•

подхода .является

критика унифицированного субъекта, •чь.я внешн.я.я универсаль­

ность маскирует внутреннее содержание, специфическим образом
структурированное вокруг субъективности, присущей белому, бур­
жуазному мужскому субъекту•. Это, однако, создает реальную труд­
ность в примирении постструктуралистской концепции различия с

•любой точкой зрения, дл.я которой цениость •опыта• и политики

идентичности .явл.яетс.я исходным основанием•. 40 :Как указывает по
поводу Юлии Rристевой и «новых французских феминисток• Анна
Вагнер: «текстуальный отказ от роли говорящего субъекта может
означать уступку той власти, которой частично обладают и к кото­

рой стремятся женщины. Можно даже рассматривать эту власть в

качестве политической цели феминизма• .41 (Мы можем суммировать
сказанное тезисом о том, что дерридеанское пои.ятие •нерешениос­

ти•

(undecidabllity) женщины представляет очевидное

затруднение

дл.я феминизма.)
Несмотря на эти неразрешенные трудности, постструктуралис­
тский анализ позиционального различия, даже дерридеанска.я декои­

струкци.я, обладает и рядом преимуществ дл.я феминизма. :Как фе­
министские, так идеконструктивистские стратегии, пусть и не со­

всем схожим образом, имеют дело с бинарными оппозициями, кото­
рыми структурируется западное мышление, оппозициями, в кото­

рых один член подавляет другой. Феминистки, вместе с Деррида,
могут приводить аргументы в пользу оборачивания и последующей

Лиза Tuюtep

712

разборки такого отношения. Мы также испытываем недоверие в от­
ношении ярлыков, фиксированности и претензий на истину непос­

редственного опыта; и мы находимся начеку не только благодаря
постструктурализму, но и нашему собственному политическому ана­
лизу значимых отсутствий и пропусков, детерминирующих эффек­

тов языка и способности знаков выходить все-таки за пределы тех

позиций, которые им предписываются властными инстанциями. 42

[

... ]

Различие

111: Сексуальное различие
Если значение фемининности, политические
импликации Женскости время от времени оспари­

вались в течение прошедших

300 лет, то возможно

потому, что они репрезентируют не универсальную

сущность женщины, но проблематичность самого
сексуального

отношения

между

женщинами и

мужчинами, каковое всегда является предметом

социального регулирования и областью, в которой
бессознательное со своими конфликтующими вле­

чениями и желаниями оказывает наиболее насто­
ятельное давление на сознательное поведение, в

которой политическая мысль, пусть и являющая­
ел наиболее способной продуцировать принципы
равенства и справедливости в очерчивании надле­

жащих отношений между полами, не всегда тем не
менее может предвидеть или объять напряжен­
ность сексуальных конфликтов во всей их жизнен­
ности.

Феминизм рассматривает социальные формы

сексуального разделения и неравноправие судеб,
ниспосылаемых на оба пола, но критический
взгляд становится исследованием самости и сексу­

ального различия и задается вопросом: «Что есмь
я, женщина, и в каком смысле я отличаюсь от муж­
чины».

Салли Александер 43

Фе.мипиз.м, история искусства и сексуальпае различие

713

Баррет усматривает исток третьей концепции сексуального раз­

личия в воздействии книги Психоанализ и феминизм

(1974)

Джу­

лиет Митчелл, в той реконструкции Фрейда, в которой были взаи­
мосоотнесены альтюссеровское понятие идеологии и определение

бессознательного как «области воспроизводства культуры или идео­

логии •. Психоанализ был призван предложить теорию сексуально
маркированной субъективности (теорию, отсутствующую в класси­
ческом марксизме и развивающихся на его основе теориях идеоло­

гии) и в сложном союзе с различными концепциями, от Энгельса до

Леви-Стросса, попытаться дать объяснение происхождению сексу­
ального различия. Трудностью было то, как пишет Жаклин Роуз, что
психоанализ «скорее проблематизирует, нежели объясняет сексуаль­
ное различие. Он предлагает картографировать путь к фем:ининнос­
ти, настаивая, в то же время, что фем:ининность труднодостижима

и, в конечном счете, неопределенна•. 44
В психоанализе существует напряжение между стратегиями
подрыва сексуального различия (подчеркивание бисексуальности

влечений, подвижности желанийинестабильности гендерных иден­
тичностей) и его переутверждения (как результата определенного,
пусть негарантированного и неполного, прохождения через эдипов

и кастрационный комплексы). Психоанализ, говорит Баррет, «не
обеспечивает нас сексуальным различием: со степенью пластичнос­

ти• позиционального различия. Несмотря на фрейдавекое утверж­
дение о том:, что •чистая маскулиниость и чистая фемининность ос­
таются теоретическими конструктами вепределенного содержания•,

на самом деле существуют «некоторые психические следствия ана­

томического различия между полами•, как это обнаруживается в

заголовке его доклада

1925 года. 45

Несмотря на эти трудности, психоанализ предлагает феминиз­
му «прочтение сексуального различия как укорененного не в поло­

вом: разделении труда (который, тем не менее, организует это разли­

чие), не в природе, но в бессознательном и языке•. 46 Проблема значе­
ния связывается как с областью психического, так и (как составля­
ющая) с социальным формированием художника и зрителя. Феми­

низм требует схватывания подвижности.идентификаций и желаний
для того, чтобы предложить целиком материалистическую модель
истории; истории, способной оказаться вовлеченной в текст по исто­
рии искусства в той сети взаимоотношений (социальных, сексуаль­

ных, властных), в которой он обретает значение и отклик со стороны
исторических субъектов.[ ... ]

Лиза Тикпер

714

Феминистская история искусства с необходимостью обращает­
ся к центральному вопросу сексуального различия

всех трех смыслах, суммированных Баррет:

1)

-

различия во

опытное различие,

2) позициональное различие, 3) сексуальное различие в том виде, как
оно трактуется в психоанализе. Все эти смыслы очевидным образом

взаимосоотносятся. Социальные субъекты с определенными истори­
ями, в качестве составляющей этих историй проживают процесс

структурирования бессознательного желания и идентификации, воз­
никающие в игре различия в дискурсе. Фактом остается то, что все
эти аспекты сексуального различия выступают предметом теорети­
зирования в различных дискурсах-

например,

-

психоанализе и марксизме,

являющихся несопоставимыми в существенных отно­

шениях. Но не существует единственной всеохватной теории субъек­
та и социальных отношений в истории, и женщина ничего не доби­

вается от человеческого предпочтения чего-то одного. Мы должны
работать с различными парадигмами, ясно отдавая себе отчет в их
несопоставимости, тестируя их одну в столкновении с другой, про­
читывая сквозь них исторический материал, который сам по себе мо­

жет пролить свет на их полезность. (В феминистской истории искус­

ства нам необходимо иметь концепции субъективности, идеологии
и бессознательного и действовать, даже если эти концепции не заяв­
лены эксплицитно.)

Менди Мерк подытоживает амбиции «теории различия• как
попытку семиотизации субъективности, попытку «помыслить раз­
личия в качестве продукта работы репрезентации, нежели чем неко­
торой пред-существующей социальной или биологической реально­

сти• 47 • После этого она предпринимает энергичную атаку [на эту тео­
рию], в которой критикует ее преимущественно за настойчивый дуа­
лизм,

за а-историзм, за ее тенденцию трактовать маскулиниость и

фемининность как просто дискурсивные категории (произвольные
следствия несдерживаемой игры различия в языке), ее <<вежливое

молчание• в отношении гомосексуальности (которую эта теория в
состоянии трактовать только как «непризнание различия•) и раство­
рение в сексуальном различии всех категорий Инаковости. Это до­
вольно опустошительная атака, и на этом трудности не кончаются.

Как пишет Стюарт Холл, существует реальная проблема относитель­
но того, какие формы политики вытекают из данных способов пони­

мания сексуального различия. Для сторонников феминизма также
остается напряжение между потребностью в картографировании сек­
суального различия и исследованием фемининности

-

потребностью

познать, чем мы сами по себе являемся- между анализом процес-

Феминизм, история искусства и сексуальное различие

715

сов дифференциации и чувством другого различия; то есть другого
по отношению к тому «Другому•, которому приписывалась феминин­
ность. Но существенные интуиции теории различия остаются в силе.

Она помогает нам преодолеть мифы и закоснелости сексуального раз­
личия и дает нам возможность исследовать то, каким образом разли­

чие постоянно активно производится в материале репрезентации (в

ее пон.яти.ях и образах, словарях и метафорах) и в вовлеченности в
читательскую/зрительскую активность исторического субъекта.

• ... Феминизм не должен подвергаться понуждени.ям к четкому
выбору политического реализма, который не терпит бессмысленнос­
ти в отношении неопределенностей женских форм коллективности
идеконструктивистских непочтительных жестов

... категория "жен­

щины" на самом деле .является нестабильной категорией, но эта не­
стабильность имеет исторические основания

...

феминизм как поли­

тика и как мышление относительно женщин должен быть сферой

систематического отстаивания нестабильности
жна причинять нам беспокойства

...

-

которая не дол­

Движение от проблематизации

а-историчности гендерных идентичностей к восславлению карнава­

ла диффузных и случайных сексуальностей не .является неизбежным.
Существуют различающиес.я темпоральности "женщин", действу­
ющие так, что вечность или недифференцированность замещаются

[бытием] "время от времени женщиной"• .48

Anne Wagner, •The Female Body in Western Cultureo, Art in America (October
1986): 18.
Stephen Heath, •Differenceo, Screen 19.3 (Autumn 1978): 53.
Teresa Billington·Greig, •Feminism and Politics•, Contemporary Review 100
(November 1911): 694.
Christine Delphy, •Pour une materialisme feministeo, L'arc 61 (1975).

10

11
12

См. ее работу: •Why Have There Been No Great Women Artists?o, in Art and
Sexual Politics (London, 1973).
Mona Caird, •А Defence of the So-called 'Wild Women'•, Nineteenth Century 31
(1892): 829.
Peter and Linda Murray, А Dictionary о{ Art and Artists (London, 1959), р. 349.
Linda Nochlin, Realism (London, 1971), р. 42.
Nicos Hadjinicolaou, Art History and Class Struggle (1973) (London, 1978), р. 3.
См. высказывание Т. Дж. Кларка (Т. J. Clark) в: The Painting of Modern Life
(London, 1985), р. 6.
Griselda Pollock, •Vision, Voice and Powero, Block 6 (1982): 5.
Raymond Williams, Culture and Society (London, 1958).

Лиза Тикпер

716
18

Клив Белл, цитируемый по: М. Boldwin, С. Harrison, and М. Ramsden, eArt
History, Art Criticism and Explanationt, Art History 4.4 (December 1981): 445.
Район Лондона, где в начале 20 века был центр художественно-эстетической

15

Greenberg Clement, eTowards
1940).

18

Edmond Burke Feldman, eArt History and the Socialist Critique of Culture•, Papers
Delivered in the Marxism and Art History Session of the College Art Association
Meeting (Los Angeles, 1977), р. 10.
Griselda Pollock, from eFeminism and Modernism•, inFraming Feminism(London,
1987), р. 103.
Modern Painters (London, 1843-1860}, vol. 3, 4.3.28.
Cora Caplan in ldeas from France (London, 1985), р. 13.
Victor Burgin, The End of Art Theory: Criticism and Postmodernity (London, 1986),
р. 73.
Colin МсСаЬе, eRealism in the Cinema: Notes on Some Brechtian Theses•, Screen
15.2 (Summer, 1974).

жизни.- Прим. перев.

17

18
19
20

21

а

New Laocoon•, Partisan Review 7.4 (July-August

22

Из неопубликованной статьи.

23

Peter Wollen, eFasion/orientalism/the body•, New Formations 1 (Spring 1987): 5.
Claire Pajaczkowska, eStructure and Pleasure•, Block 9 (1983): 10.
Denis Riley, eDoes а Sex Have а History? 'Women' and 'Feminism'•, New
Formations 1 (Spring 1987): 35.
Michele Barrett, • The Concept of Difference •, Feminist Revtew 26 (Summer 198 7).
Culture, Media, Language (London, 1980}, р.159.
Norma Broud and Mary Garrad, Feminism andArt History: Questioning the Litany
(New York, 1982), р. 161.
Barrett, eDifference•, р. 31.

24

25

28

27
28

ао

80

Переиздано в:

31

Janet Wolff, •The InvisiЬle Flaneuse: Women and the Literature of Modernity•,
Theory, Culture and Society 2.3 (1985).

Broud and Garrad.

зz

IЬid.

88

Duncan, • Virility and Domination in Early Тwentieth-Century Vanguard Painting•,
in Broud and Garrad.

84

IЬid., р.

86

Griselda Pollock, eModernity and the Spaces of Femininity•, Vision and Difference
(London, 1988).

88

Jo-Anna Isaak, eSeduction without Desire•, Vanguard 16.3 (1987): 14.
Parveen Adams, m/f 3 (1979): 52.
Norman Bryson, introduction to the College Art Association panel on • What Use of
Deconstruction Anyway?• (Houston, 1988).

87
88

89
40

294.

Griselda Pollock, • Vision, Voice and Power•, Block 6 (1982): 10.
Michele Barrett, eThe Concept of Differencet, Feminist Review 26 (Summer 1987):
35-36.

Феминизм, история искусства и сексуальное различие

717

41

Anna Wagner, letter puЬ!ished in Art in America (December 1986): 13.

42

Norman Bryson, introduction to the College Art Association panel on • What Use of
Deconstruction Anyway? • (Houston, 1988).
Sally Alexander, •Women, Class, and Sexual Differences in the 1830s and 1840s:
Some Reflections on the Writing of Feminist Historyo, History Workshop Journal
17 (1983): 126, 130.

43

Jacqueline Rose, Sexuality in the Field of Vision (London, 1986),

рр.

7, 15-16.

45

Michele Barrett, •The Concept of Difference•, Feminist Review 26 (Summer 1987):
38-39.

46

Sally Alexander, •Women, Class, and Sexual Differences•,

47

Merck in Screen 28.1 (Winter 1987): 2.

48

Denis Riley, •Does а Sex Have а History? 'Women' and 'Feminism'•, New
Formations 1 (Spring 1987): 37-38.

р.

132.

Гризельда Поллок

Созерцая историю искусства:
видение,

позиция и власть

Политика смотрения
В своей книге Живопись как искусство, опубликованной в

1987

году, Ричард У олхейм обращает внимание на одну особенность ис­

кусствоведения.1 Единственная в своем роде -среди тех дисциплин,
которые имеют дело с культурным наследием, -теория визуальных

искусств предпочитает историю критике

-

ключевой термин для

литературоведения, музыказнания или теории танца. Это заслужи­

вающий упоминания момент. Можно отметить, что в последнее вре­
мя многие дискуссии в области искусствознания разворачиваются
вокруг проблемы специфической сущности исторического характе­
ра визуальных искусств. То, что принимается в качестве аргумента,
свидетельства или концепции, та именно форма, которую социальная

теория придает исследованию [визуальных искусств] или его резуль­
татам, в данном случае оспаривается в своих основаниях. Частично

сопротивление со стороны консервативного истэблишмента против

реанимированного марксизма Или феминизма второй волны, против
г лубок их интуиций структурализма и постструктурализма, против
фантазий психоаналитиков обусловлено тем, что эти критические

теории по рождают слишком серьезное беспокойство в поле видения.
Они не оставляют ни малейшей возможности относиться к искусст­
ву так, как это было прежде. Обращение к теориям, которые связы­
вают воедино визуальные искусства с культурными знаковыми сис­

темами или с дискурсивными формациями и идеологическими ап­
паратами,

многими защитниками традиции воспринимается как

© Duke University Press, 1995.
Перевод Альмиры "Усмановой выполнен по изданию Griselda Pollock, •Beholding
Art History: Vision, Place and Power•, in S. Mellvill, В. Readings, eds., Vision and
Textuality (Duke University Press, 1995), рр. 38-66.

719
внедрение чуждых текстуальностей в девственную и нетранутую об­

ласть, где, как и в случае с привлекательной женщиной, требуется
всего лишь достаточно тщательное осматривание.

В самом деле

-

для тех из нас, кто обладает переразвитыми

фрейдавекими наклонностями,- сильное желание относиться кис­

кусству вышеописанным образом само по себе нуждается в анализе.
Введение Ричарда Уолхейма прояснлет нам именно этот аспект. Он
достаточно ясно показывает, что ему известно о тех возможных пу­

тях развития истории искусства, которые ей в настоящий момент

предлагаются. Он вежливо отказывается от подобного соблазна и
уверяет, что прежние подходы к ее изучению его лично вполне уст­

раивают. Все, что нужно картинам,- это лишь тщательное всмат­
ривание.

•Я подошел к пониманию того, что довольно часто первый час
моего пребывания наедине с картиной уходил на то, чтобы избавить­
ся от ассоциаций или устранить мотивированные сдвиги восприятия,
и только после этого, по истечении примерно такого же количества

времени, можно было рассчитывать на то, что картина раскроет тебе

СВОЙ СМЫСЛ •. 2
В мои намерения не входит оспаривание сложного характера

произведений искусства и необходимости длительного и тщательно­
го анализа, но что открывается посредством такого всматривания,

согласно Уолхейму? Неотъемлемая и определяющая фигура истории
искусства, художник- вот результат этого интенсивного визуаль­

ного осмотра: •К опыту, к опыту, постигаемому из живописи, я за­

тем присовокупил знания из психологии, и в особенности психоана­
литические гипотезы, с тем, чтобы уловить интенции художника­

в той мере, в какой картина их выражает•. 3
Решительная защита Уолхеймом опыта искусства как •эффек­
та преднамеренной деятельности со стороны художника•, сочетаю­

щая психологию и анализ изображенных объектов, лишний раз под­
тверждает наблюдения, сделанные мною еще в

1980

году, когда я

охарактеризовала идеологическую работу, проделываемую истори­
ческими практиками искусства, как производство художественного

субъекта для и из произведений искусства. 4 Субъект
или ведомый

-

-

сознающий

источник смысла; причина искусств и подлинный

объект чуткого потребления- то, на что направлена идентифика­
ция. Глядя на картину, мы усматриваем в ней следы, указывающие
нам на ту определенную и неоспоримую субъективность, знаком ко­
торой и является визуальная форма картины. Эта тонкая герменев­
тика нуждается, конечно же, в зрителе особого рода.

Гризельда П оллон;

720

Теория Уолхейма движется от художника к зрителю, предназ­
начение которого- быть в состоянии открыть художественного

субъекта

-

обусловлено универсальностью человеческой природы,

которая, будучи •выражена• в искусстве, образует своего рода мост

между художественным и потребляющим субъектами. Уолхейм пред­
ставляет себя, в своей позиции, как социалиста. В рамках его социа­
листического гуманизма, действительный процесс [чтения] заслоня­
ется исследованием творчества художника-субъекта, что заставляет
зрителя/историка зациклиться на фигуре мнимого автора в стрем­
лении постичь его

(sic)

намерения и душу; при этом игнорируется

факт чтения, который с необходимостью разворачивается перед ли­

цом сложного социального текста. 5 Универсалистекий социальный
гуманизм приводит Уолхейма вплотную к читателю, описанному
Роланом Бартом. Художник и зритель Уолхейма не имеют •ни исто­

рии, ни биографии•. 6 Правда, они наделены психологией, а иначе
что оставалось бы изучать У олхейму?
Может создаться впечатление, что .я выстраиваю здесь четкую
оппозицию между видением и текстуальностью. Но то, что отстаи­

вает практика Уолхейма,- гораздо более политически важно, не­
жели эта оппозиция. Гуманизм, интенциональность, tзнаточество•:
все это прекрасные и слишком хорошо знакомые вещи. Не сомнева­
юсь, искусствоведы должны внимательно относиться к изучаемым

ими произведениям или другим объектам исследования. Не стану
отрицать также и деятельный вклад создателя (хотя это в корне от­
личается от мифического понятия •творчества•: соответствующий

вклад создателя произведения изменяется в исторической перспек­
тиве и приводит к появлению различных мифов и представлений о

художнике и гениальности). 7 И как пост-бартовский историк, я бы
хотела уделить особое внимание зрителю как агенту в продуктивном

потреблении культуры. Все эти элементы, однако, должны быть ис­
торизированы самым радикальным способом. Их необходимо рас­
сматривать под знаком различия, а не в рамках вымысла о тожде­

ственности. Призыв к универсальной человеческой природе все еще

остается алиби для практики госnодства и исключения.
Помимо методологических споров, проблема здесь прежде все­
го имеет политическую значимость. Уолхейм потворствует фантази­

ям о всеобщей человеческой природе, идеологии единообразия, что
возможно лишь при условии некритического признания авторитета

маскулинности, tбелости•

(whiteness) и

tевропейскости• в си1.:уации

нашего времени, когда самая острая борьба направлена на освобож­
дение от этого гнета. Под империалистскими лозунгами, которые

Созерцая историю искусства: видение, позиция и власть

721

долгое время маекпровались под западное представление о гуманиз­

ме, гендерный и религиозный гуманизм многих народов мира отри­

цался с большей или меньшей степенью насилия. Раса, гендер и

класс

-

это те теоретические категории, которые повсеместно бро­

сают вызов универсалистским допущениям западной истории искус­

ства и теории Уолхейма. Вопрос отныне формулируется так: кто смот­
рит, на что, на кого и каковы последствия этого с точки зрения влас­

тных отношений?

Видение и впасть
Стало общим место связывать видение и власть в единый узел,
все чаще рассматриваемый как историческое и социальное отноше­
ние, артикулированное в и посредством разнообразных практик­

от перспектины до надзора. 8 «Смотреть»- это акт восприятия, но
это также и вопрос о месте, которое задает себя как метафору зна­

ния, для которой Мишель Фуко ввел специальный термин- «глаз
власти». 9
«Исторический» подход означает не просто применение марк­
систских методов или теорий к анализу европацентристского и сек­
систекого искусствознания. Он предполаrает критическое помеще­
ние того зрителя или этого, исторического и современного, в исто­

рию властных отношений и их последствий.

История искусства (на время представим себе, что мы вправе пред­
ставить ее множественные нарративы и стратегии как некое целое)

немало потрудилась над тем, чтобы предотвратить подобные инсайты
посредством текстуальных конструкций в высшей степени персона­

лизированного и индивидуализированного мира видения. Фигура ху­

дожника воплощает и выступает гарантом этого текста. Некоторым
исходным образом, история искусства предлагается нам как история
визуальных объектов, которые, подобно товарам в фетишизирован­

ном капиталистическом мире, предстают перед нами в собственном
независимом комплексе отношений. История искусства описывает эти
отношения между объектами, прибегая к таким категориям, как
стиль, хронологическая последовательность движений, формальные
достоинства и иконографическая схема. Мы усложнили наши мето­

ды благодаря семиотике, чтобы расширить ценные, но по-своему ог­
раниченные формалистские стратегии чтения. Мы попытались соот­
нести движения с историческими эпохами и социальными потрясе­

ниями. Но я уверена, что мы нуждаемся в гораздо более радикальном

Гризельда П оллок

722

отходе от парадигм истории искусства. Я задаюсь вопросом, что про­
изойдет, если вместо искусствоведческого изучения «увиденного в

самих объектах» .мы обратимся к иному историческому объекту: вза­
мен видения с его кажущейся автономностью, мы будем иметь исто­

рию политики смотрения. Один из теоретических ресурсов, подходя­
щих для подобного исследования, содержится в психоанализе

-

но

отличном от того, на который опирается Ричард Уолхейм. Социальная
история искусства сковывает намеревающегося агента Уолхейма ти­

пичной постановкой вопросов об искусстве: почему это было сделано,

для кого это было создано, какое воздействие было оказано на первых
зрителей? Иная проблема возникает тогда, когда по следам психоана­

лиза мы спрашиваем себя: почему они смотрят? На что они смотрят?
Можно ли управлять страхами или удовольствиями, испытываемы­

ми смотрящими? Кому позволено смотреть, а кому нет?

Видение и воображаемое
Вслед за Альтюссером, заметившим, что нет идеологии без

субъекта, мы могли бы сказать: нет видения вне субъекта. Я предпо­
лагаю, что визуальное поле· обусловлено процессами, посредством
которых субъект формируется, но в то же время стремится к их ан­
нулированию. Другой модернист, Жак Лакан, предложил свое объяс­

нение психических структур или регистров, внутри которых субъек­

ты формируются как наделенные полом говорящие субъекты, что
позволяет иначе взглянуть на проблему видения и возникающие в
связи с ним затруднения. Воображаемое (сам термин обусловлен ро­
лью imagoнa стадии зеркала, которая предваряет воображаемый ре­
гистр) составляет триаду вместе с Символическим и Реальным в ла­

кановской схеме. 10 Обсуждая отношения, возникающие между ними
в работах Лакана, Фредрик Джеймисон описывает один из эффектов

воображаемого порядка.
«В воображаемом регистре конституирования субъекта суще­

ствует некий смысл видимых вещей, по отношению к которым не­

возможна точка зрения наблюдателя

-

феномен, который нам всем

знаком из опыта припоминания сновидений.

Описание Воображаемого, таким образом, требует от нас спо­

собности иметь дело со специфически структурированной конфигу­
рацией пространства

-

пространства, которое еще не организовано

вокруг [процесса] индивидуации моего собственного тела, которое
еще не дифференцировано иерархически, согласно перспективист-

Созерцая историю искусства: видение, позиция и власть

723

ским системам, разворачивающимся из моей собственной централь­
ной точки зрения,

-

и которое, тем не менее, полонится телами и

формами, интуитивно схватываемыми в отличном [от обычной про­
странетвенной перцепции] модусе. Фундаментальным свойством та­

ких тел и форм является их существование как бы уже-увиденны­

ми -они могли бы казаться видимыми при их невидимости в каче­

стве результата восприятия любого конкретного наблюдателя- их
способность самим себе придавать видимость таким же образом, ка­

ким они обладают цветом или текстурой своей поверхности • . 11
Я склонна проблематизировать в рамках культуралистекой кри­
тики постоянное обращение искусствоведения к визуальной само­
очевидности, или даже к само-присутствованию эстетического объек­
та как проявления воображаемого порядка. История искусства при­

водит в действие образную фантазию. Лакановекая схема формиро­
вания субъекта

-

это не повествование о развитии через последова­

тельные этапы. В духе моделей Фрейда, она предоставляет нам не­
что сродни археологической модели субъекта

-

наподобие укладки

осадочных слоев, которые коллективно и одновременно конституи­

руют субъективность в едином процессе. Гипотетически мы описы­

ваем вступление субъекта в существование как процесс, отнесенный
по времени к младенчеству и раннему детству. Но еще более важно
постичь субъекта в бессрочном настоящем, определяя субъектив­

ность в ее осциллировании между различными регистрами без учета
исторического времени, будь то прошлое или настоящее, реальное

или фантастическое. Итак, мы должны иметь в виду движение меж­
ду полюсами Воображаемого и Символического в интеллектуальном
дискурсе и культурной практике

-

точно так же, как в других ви­

дах деятельности отдельного субъекта. В этом смысле я склонна по­
дозревать, что история искусства фетишизирует визуальный

объект- искусство выступает как своего рода чистое видение,­
который, по-видимому, удерживает свою зримость в себе самом.
Функция критической деятельности в области истории искус­
ства состоит в отказе от соучастия в таких воображаемых смещени­
ях точки зрения, а также интертекстуальности и интерсубъективно­
сти. Сходным образом следует избегать возможностей оказаться во

власти Символического. В противном случае нам не удастся распоз­
нать потенциал образных структур в порождении наслаждений и
страхов, в преследовании или защите от видения, в визуальных фор­

мах искусства. Искусство должно подразумевать своего зрителя и

структурно обусловливать его позицию, даже если зачастую она со­
впадает с местом, откуда его рассматривают. 12 Картины, подобно зер-

Гризельда П ол.л.он:

724

калу, удерживающему свое иллюзорное имаго в лакаиовекой схеме,

могут быть помыслены как экран, на котором субъективности наме­

чаются в сложных обменах взглядами.
Позвольте мне теперь разъяснить парадокс, на который я толь­

ко что указала. Видение представляется как простая, первичная
само-очевидная категория, хотя в рамках психоаналитических ис­

следований того сложного образования, которое мы называем чело­

веческой субъективностью, визуальное уже и всегда насыщено зна­

чениями, возможностями и эффектами в организации влечений, об­
разовании психических репрезентантов, символизации, фантазии,
а отсюда сексуальности и бессознательного. Скопофилия и паранойя,

вуайеризм и эксгибиционизм; посредством этих психоаналитичес­
ких обобщений разнообразных пороков смотрения, видение являет­
ся одновременно и метафорой самого процесса формирования субъек­

тивности и дается нам, после эффектов репрессии, обусловленным
вхождением в Символическое, как след всех до-эдиповых фантазий.
Так оно приобретает само-очевидность. В то же время этот основопо­

лагающий элемент является компонентом наших субъективностей,

а следовательно, и наших культурных продуктов и опыта. Идеоло­
гически эта тенденция возведена в ранг философской функции, ког­
да видение в западной философской традиции оказывается гарантом

истины и решением любых познавательных проблем. 13
Критические практики внутри и по отношению к истории искус­

ства должны присмотреться к тому, что уже было освоено теорией
кино, к тем способам, к методам, в которых психоанализ обозначает
потенциальные отношения между субъективностью и значением в
визуальном поле. Более того, психоанализ предоставил в наше распо­
ряжение сложный и разнообразный набор понятий

паранойя, эксгибиционизм, вуайеризм, фетишизм,

-

-

скопофилия,

позволяющий

противостоять гуманистическим допущениям картезианского субъек­
та как фиксированного, занимающего центральную позицию взгляда

на мир и, таким образом, воспринимающему очевидное знание: речь
идет об образах уолхеймовских художника и историка искусства.

История искусства как спектакпь
Можно прочитать это таким образом: история искусства- это
дискурс, это совокупность текстов об искусстве, не всегда письмен­
ных «текстов» (например, выставки; но даже они сопровождаются

текстами, включенными в каталоги, состоящими из подписей под

Созерцая историю искусства: видепие, позиция и власть

725

произведениями, которые создают пространственный нарратив по­

средством семиотики представления). Даивая статья посвящена ана­
лизу проблем, возникающих между литературным, или, по меньшей
мере, текстуализирующим дискурсом и не-литературными, или

шире

-

не текстуальными практиками. При этом история искусст­

ва представляет собой нечто значительно большее, чем чтение лек­

ций, публикация книг или журналистских статей. Ее основная пер­
форматявная деятельность осуществляется посредством музеев и вы­

ставок. Организация архитектурных простраиств, стендов и экскур­
сий, намеченных для посетителя,

-

все это организует дискурс в

ином регистре. Музей или галерея предстают как детализированная
в мелочах оркестровка смотрящего тела в пространстве и времени,

приглашеиного и принуждеиного созерцать предлагаемые ему объек­
ты. Последние оказываются опосредующими знаками культуры, дав­

вой вам в опыте как спектакль. 14 Зритель специфическим образом
совмещает в себе функции туриста и потребителя. Недаввие соци­
ально-исторические исследования формирования потребительского
капитализма в

19 веке представили модернистскую культуру, преж­
- как продукты капитализма, а

де всего, живопись, в новом свете

репрезентация города в них превратилась в спектакль. 15 Быть обра­
щением к •глазу• -явная цель модернистского искусства, которую

можно найти как в знаменитых комментариях Сезанна к Моне, так

и в теории чистой оптичвости Гривберга,

-

это является конечным

результатом сложной совокупности стратегий и социальных отноше­
ний, которые направлены на то, чтобы вытеснить или удалить из поля

зрения и процессы, и субъектов художественного производства. Та­
кая привилегированность искусства в качестве визуального [произ­
водства] является одним из воплощенных в культуре эффектов того,
что Маркс вазвал фетишистской структурой капитализма, и что,

согласно ситуациовистам, характеризует капитал на той стадии на­

копления, когда он становится образом. История искусства, набира­
ющая силу в качестве профессновальной дисциплины в эпоху модер­

низма, дабы стать ивституциовализировавным текстом, была идео­
логически сформирована в среде глянцевых отражающих поверхно­

стей (specularities), присущих тому этапу капитализма конца девят­
надцатого столетия, который был по-настоящему осмыслен значи­
тельно позже, в постмодернистском двадцатом веке, когда прежний
порядок подвергся многочисленным нападкам со стороны тех, кто

ранее был отлучен от радости обладания взглядом, или исключен из

уставовлевиого обмена взглядами, что симптоматично выявляется
в модели Ричарда Уолхейма.

Гризельда П оллок

726

Жажда жизни: искусство как спектакль
Траектория экономики спектакля эпохи

19 века напрямую ве­

дет нас к ее специализированному культурному аппарату- к кине­

матографу. Посредством выверенных движений, позволяющих удер­

живать смотрящего субъекта на его месте и обеспечить его полную
идентификацию со «смотрящей» машиной (камера/кинопроектор),
кинематограф манипулирует визуальным удовольствием и террором.

Зрителям, неподвижным на протяжении всего киносеанса и находя­

щимел в темном зале, дается шанс вернуть себе удивительные зри­
тельные переживания ребенка, осциллирующие между эксгибицио­

низмом и вуайеризмом. Время от времени массовый кинематограф

обращается к темам высокого искусства, по обыкновению (и в духе
Уолхейма) спекулируя по поводу психологических истоков искусст­

ва на примере биопики [фильм-популяризованая биография- При.м.
ред.] того или иного художника.

Именно так стоял вопрос в
был приглашен студией

да жизни

-

1955 году, когда Винсент Минелли
MGM в качестве режиссера для фильма Жаж­

киноверсии романтического исторического романа Ир­

винга Стоуна о жизни Винсента Ван Гога, впервые опубликованного
в

193 5 году. 16 По ходу истории, фильму приходится изыскивать соб­

ственные средства для репрезентации художественного процесса,

которые бы отвечали сущности кинематографического аппарата.
Наиболее примечательным моментом фильма можно считать тот нар­
ратявный сегмент, в котором Ван Гог направляется в Арль, оказыва­

ясь там ближе к ночи, и снимает убогий гостиничный номер. Когда
он просыпается на следующее утро, он открывает ставни и видит пе­

ред собой мир, пронизанный солнечными лучами, насыщенный цве­

том, мир в самой поре цветения. Этот эпизод чрезвычайно значим.
С лекоторой точки в комнате камера следует за Ван Гогом, направ­
ляющимся к окну. В темноте мы видим закрытые окна, что пораж­
дает определенное ожидание в надежде увидеть то, что находится за

ними, по ту сторону. Ван Гог (Кирк Дуглас) открывает окна, и это
действие подводит нас к его субъективной точке зрения,- к пози­
ции, с которой нам предстоит нечто открыть. Затем следует план с

увиденным им миром, но он лишен перспективы. Цветущие ветки
заполняют экран, создавая разноцветную фигурную решетку в соче­

тании с глубоким синим фоном. Это плоскостное пространство выг­
лядит так, как и должно выглядеть прото-модернистское простран­

ство. Такая заполненность носит спланированный характер. Нет
никакого указания на точку зрения; вместо этого, посредством ха-

Созерцая историю искусства: видение, позиция и власть

727

рактерного самоустранения камеры, мы видим мир, означивающий

сам себя, свое Воображаемое, свою зеркальность

(specularity). Непо­

стижимость кадра должна нарратявно (то есть, в терминах Симво­
лического) поддерживаться кадром с Ван Гогом, стоящим у окна и
смотрящим. Однако все принципиальные правила кинематографа,

включая правило •восьмерки•

(eyeline matches),

здесь нарушены.Н

Музыка обрамляет этот визуальный этюд, состоящий из кадров, сня­
тых посредством параллельного движения, панорамирования и на­

ездов камеры. Скользя взглядом вдоль и поперек экранных карти­
нок, наполненных цветением, мы движемся способом, который имеет
предельно слабую нарратявную поддержку и не связан никакой пер­

цептивной логической связью с наблюдателем- Ван Гогом (Кирком

Дугласом) или кинозрителем. Движения камеры подпитывают фан­
тазию абсолютной свободы глаза, избавившегося от тела и от фикси­
рованной позиции в пространстве. Эта причудливая фантазия оли­
цетворяет инфантильное стремление к абсолютной власти посред­
ством видения, скопофилию, присущую главным образом ребенку,

переживающему стадию воображаемого разрыва между более разви­
тым зрительным аппаратом

-

данным от рождения

-

и общей фи­

зической незрелостью и несамостоятельностью младенца.
По мере того, как утверждается ритм поднимающихся и опус­
кающихся движений камеры в этой сцене Жажды жизни, фотогра­
фическое путешествие по цветущим деревьям уступает место иссле­

дованию поверхностей картип с цветущими фруктовыми деревья­

ми. Чистое восприятие соскальзывает на живописное искусство. Зри­

тельный технологический механизм камеры представляет собой ис­
ходное условие для экранного воплощения видов, которые кажутся

независимыми от наблюдателя и, благодаря присущим ему способам
репрезентации, очевидная запись, фотографическая съемка деревь­

ев и их сфабрикованное живописное изображение оказываются по­
чти неразличимыми.

Что, конечно же, остается непроговоренным на всех уровнях
фильма, так это производство, как самого фильма, так и производ­

ственные процессы искусства. Почему столь важно вспомнить об
этом? Фотографическое изображение, подчиняющееся своим соб­
ственным фетишистским структурам, становится метафорой для

искусства как чистого, неопосредованного видения. Представленное
посредством фильмических кодов как не-репрезентация, искусство

является всего лишь человеческим видением. Фильм опускает гра­
фические и телесные элементы визуального искусства как труда и

как производства: двитения рук, физическую рабо'l'У художника,

Гризельда П оллок

728

грунтовку холста, покрытие его поверхности цветовыми пятнами,

наносимыми работающим и видимым телом, которое само оказыва­

ется физическим и психологическим пространством. Живопись -в
той же мере, как и скульптура, и гравюра, и рисунок- прежде всего

является ручной деятельностью. Я вовсе не собираюсь отстаивать

здесь техницистскую или ремесленническую точку зрения. То, что
мне хотелось бы этим подчеркнуть,- это тот факт, что у живописи

есть тело, место, которое оказывается пространством и образом

субъективной, психической жизни. 18 Наделенное телом, сделанное
руками, работающее с сознательным и бессознательным субстратом,
искусство- это нечто большее, чем форма надписи

(inscription). 19

Это форма письма; подобную тесную связь между письмом и рисун­

ком можно наблюдать у детей, у которых рано развиваются графи­
ческие способности. Визуальное искусство- настолько же продукт

письма

-

нанесения меток, насколько и смотрящего тела. Нанося­

щее метки, работающее, а такжеотносящеесяк определенному полу,
классу, социально локализованное и культурно сформированное
тело, экран и совокупность социальных отношений в смотрении:

проблемы принимают более ясные очертания.

Жажда жизни

11:

rолос истории искусства

Картины Ван Гога почти всегда сопровождаются звуком, зачас­

тую музыкой, но наиболее значимым в этом парадигматическом ряду

является говорящий голос. Голос этот принадлежит не Ван Гогу (Кир­
ку Дугласу), поскольку в этих случаях он является объектом созер­
цания или же косвенно выступает как субъект своего искусства. Хо­
рошо известно, что акустический элемент играет в фильме такую же

важную структурообразующую роль, как и изображение. Он приво­
дит в действие те взыскующие влечения, которые выступают в каче­

стве структур идентификации, не менее значимых, чем имаго. Го­
лос, который мы слышим в звуковом сопровождении монтажа обра­
зов, над которыми работает художник, принадлежит его брату- Тео
Ван Гогу. В повествовании он читает письма, которые писал ему Вин­
сент. Таким образом, структурно, нам представляют раскол субъек­
та, известного под именем «Ван Гог». Художник идентифицируется
исключительно с видением и визуализацией. Рациональные же, воз­
можно, в некоторых случаях поэтические, но всегда поясняющие

слова из Писем Ван Гога, которые образуют параллельное- к жи­
вописным- литературное произведение, акустически приписыва-

Созерцая историю искусства: видепие, позиция и власть

729

ются его брату Тео (в исторической действительности он выступал в
качестве прогрессивного арт-дилера, а идеологически и в истории

искусства, и в этом фильме, он оказывался прообразом историка ис­
кусства). Вопрошаемый художником, принужденный смотреть, слу­
шать или читать, персонаж Тео оживляет пространство истории ис­

кусства. Речь художника, отчужденная от него, озвученная Другим,

функционирует как комментарий, вербально проясняющий то, что
визуально подается как субъективный опыт художника (любимая
тема истории искусства). Искусствовед становится освобожденным

от телесной оболочки голосом: не активным протагонистом в процессе
самокритической интерпретации, но свидетелем и, как оно было,
сочувствующим родственником. К концу фильма художник умира­

ет и остается лишь его брат

-

так нам открывается, что именно он

являлся эффективной, предельно авторитарной точкой идентифика­
ции для зрителя фильма: фигура доброго, сочувствующего, направ­

ляющего верного брата.
Нетаким же ли образом сама история искусства заявляет о своей
особой близости с искусством

-

с тем, чтобы санкционировать тек­

стуальные рамки, которые она устанавливает для регулирования дос­

тупа и потребления искусства? Эта парадоксальная связь, ранее заяв­
ленная в стратегии Уолхейма, высвечивается в Жажде жизни посред­
ством братских отношений между художественным гением и терпе­

ливым попечителем. Разрыв между видением и текстуальностью здесь
представлен, с одной стороны, как потенциальный беспорядок и чрез­
мерная креативность (интенциональная перегрузка и обостренная
визуальная чувствительность), а с другой стороны, как авторитарный
порядок и понимание, которое предполагает переход от видения к тек­

стуальности. Особое очарование мифа о Ван Гоге состоит в инсцениро­
вании, в повествовании о процессах, связях и фантазиях голоса исто­
рии искусств, захватывающего власть над видением.

Теперь, когда мы подобрались к теме убийства и насилия (как
еще можно назвать то, что свершается в Жажде жизни, если не убий­
ством, которому культура попустительствует, а затем начинает оп­

лакивать?) я хотела бы обратиться к одному отдельному рисунку Ван
Гога. Наверняка, будет заявлено, и это уже имело место, что я сама
осуществляю насилие по отношение к Ван Гогу, анализируя его имен­

но таким образом. Это обусловлено не столько тем, что на невинные
образы обрушивается вся мощь марксистской и феминистской кри­
тики, которые привносят чужеродные темы, заимствованные из со­
циологии, истории и других дисциплин; это связано, прежде всего, с
тем, что разные люди могут попытаться смотреть на один и тот же

Гризельда П оллон:

730

образ по-разному, такая критическая дистанция может быть достиг­
нута, например, :когда зритель •смотрит :как женщина•: иначе гово­

ря, этого можно достичь, остраняя

(troping)

доминирующую :куль­

туру, смотря на нее вопреки привычным стереотипам, сформирован­

ным теми допущениями, :которые необходимы для нашей причаст­

ности :к данной :культуре. 20
Рисунок, датированный авгус·rом

1885 года,

сделан в голланд­

ской провинции Брабанта и озаглавлен Нагн.увшаяся крестьян.ка.

Этот рисунок является частью целой серии и наряду с другими рабо­
тами, имеющими широкое хождение (Подсолн.ухи, Фруктовые де­
ревья), признается выражением личности художника Ван Гога.

В истории искусства рисунки данной серии проходят в сопровожде­
нии поверхностных комментариев относительно героики и достоин­

ства труда и подлинности земной фигуры :крестьянина. Репродукции

рисунков этой серии продаются :крупнейшими издательскими :ком­
паниями, чьи постеры украшают частные дома, приемные дантис­

тов, студенческие комнаты и школьные :коридоры. Они являются ча­
стью мифа о Ван Гоге :как гуманистическом сапереживателе трудно­
стям и героизму трудящихся классов.

Я смотрю и спрашиваю себя- каким образом был создан дан­
ный рисунок? Каковы были условия: его производства и условия ви­

димости данного изображения. Я смотрю на рисунок женщины. Она
изображена сзади. Она нагнулась. Ее юбки задраны и обнажают ноги

и лодыжки. Я вижу женщину с низкой относительно горизонта точ­
ки зрения:. Я вижу ее юбки снизу вверх. Они плотно драпируют бед­

ра женщины. Я смотрю на ее ягодицы.
Как этот рисунок был сделан? Голландец, имеющий энную сум­
му денег, попросил женщину прийти к нему в студию попозировать

для своего рисунка. Почему она согласилась? Он- буржуа, она

рабочая женщина. Он

-

-

протестант из элитного меньшинства дерев­

ни. Он- сын наставника (пастора). Она- католичка из обедневше­

го большинства трудящихся, нанятых для работы на полях и фабри­
ках. Немногие люди в деревне хотели позировать художнику, жив­
шему в доме викария. Они делали это только из-за денег, согласно
письмам Ван Гога. Почему они нуждались в деньгах? Традиционное

крестьянское хозяйство служит для добывания: хлеба насущного:
надел земли, дающий урожай, необходимый для поддержания: семьи

и возможно для обмена на другие необходимые предметы. С капита­
лизацией хозяйства появляются деньги. В своих ранних формах ка­
питализм внедряется в сельскую экономику и подрывает ее. Некото­
рые крестьяне, у которых есть плодородная земля и везение, стано-

Созерцая историю искусства: видение, позиция и власть

731

вятся богатыми, как отец Курбэ, Режи Курбэ, у которого дела шли

хорошо и который переехал в близлежащий город и стал фабрикан­
том, буржуа. Другие крестьяне, обладающие меньшими или менее
плодородными наделами земли, но нуждающиеся в деньгах для того,

чтобы платить ренту и налоги и покупать то, что сами не произво­

дят, вынуждены были наниматься на работы к другим. Они станови­

лись сельским пролетариатом. Это то, что в действительности про­
исходило в Брабанте во время кризиса, связанного с продолжитель­

ной депрессией в области сельскохозяйственного производства и
сильной конкуренцией на международном рынке в 1880-х.
Семья, из которой Ван Гог брал своих моделей, не обладала соб­

ственной землей в коммуне Нюэна. Они нанимались на сезонную,

особенно во время уборки урожая, работу к другим хозяевам. Когда
они были заняты таким образом, они не нуждались в деньгах Ван
Гога. Они находили себе другую работу. Ван Гог пытался последо­
вать за ними на поля, но его рисунки и полотна покрывались пылью,

песком и мошка рой. А люди не стояли недвижно. Они работали. Тог­
да они не были позирующими моделями. На рисунках Ван Гога изоб­
ражаются люди, которые не заняты трудом, потому что они слиш­

ком старые и больные. Изображенная женщина бедна. В отличие от
своих сестер по несчастью в городе, где недостаточные заработки
выгоняли женщин торговать своими телами на рынке сексуальных

услуг, эта женщина продает свое тело как натурщица художнику.

В силу того, что она не может работать, женщина обменивает на день­
ги внешний вид выставляемого тела, как если бы она работала за сред­

ства к существованию. Обмен между художником и натурщицей яв­
ляется поэтому социальным отношением, включенным в экономи­

ческую жизнь и выражающим процесс социально-экономической
трансформации голландской деревни, что создавало сами предпосыл­

ки художественной практики Ван Гога, условие возможности и су­
ществования его рисунков. Вот куда мы можем продвинуться с со­
циальной историей.

Классовая позиция, таким образом, является интегральной со­
ставляющей видения в данном случае. Как и гендерное доминирова­
ние. Художник, тот, кто имеет деньги для того, чтобы купить время

смотрения на это тело и рисовать его, является мужчиной. Он вы­
нуждает женщину наклониться перед ним. Данную позу никогда
перед ним не принимали его мать или сестры

-

никогда перед муж­

чиной или незнакомым человеком. Тела дам не гнутся. С раннего
возраста они дисциплинированы металлическими вставками и кор­

сетами из китового уса. Буржуазное женское тело функционирует

Гризельда П оллок

732

как интегральное, как бы сфабрикованное целое: как рукотворный
ландшафт, без каких бы то ни было случайных остатков в составля­

ющих его частях. Дамы имеют фигуры, которые должны демонст­
рировать коды риторической фемининности, предполагающей длин­

ное платье (то есть единую ниспадающую линию одежды и полнос­
тью закрытые ноги). Тела наделены как гендервостью, так и классо­
востью, во здесь кроется затруднение. Могут ли трудящиеся женщи­

вы быть репрезентированы как женщины, ведь труд и их трудящие­
ся тела подрывают коды феминиввости. Тела трудящихся женщин,
поэтому, определяются из раАикального и комплексного различия

[по отношению к буржуазному канону фемининности].

Женщины, принадлежащие к трудовому классу, носят юбки и
блузы, которые делят их тела по линии талии. Ван Гог неоднократно
комментирует этот факт в своих письмах. Их юбки шьются более

короткими, так, чтобы они не волочились по грязи. Их ступни обна­
жены и обуты в тяжелые деревянные башмаки, или же они ходят
босыми. Их волосы коротко острижены или подобраны и спрятаны
под серые головные уборы. Эти тела гнутся и растягиваются, их от­
дел.яющиес.я части попадают в фокус дисперсной эротизации и фети­

шизма для мужчины-выходца из буржуазии, чье зрение инвестиру­
ет их в качестве фантастического ландшафта специфическим клас­

совым эротизмом. Мы можем проследить это на примере множества
репрезентаций. Обнаженные до локтя руки, руки с закатанными ру­
кавами, руки распростертые и поднятые, открывающие грудь и торс,

чтобы подчеркнуть отсутствие скованности корсетом, полноту пло­
ти, скрывающуюся за заботливо выписанными складками полотня­
ной одежды, лодыжки, ступни, шею, а также ягодицы.[ ... ]
Нарисованное тело женщины, которое дано нам в таком интим­
ном аспекте, при ближайшем рассмотрении причиняет дискомфорт
от своей неправильности. Массивное, почти гигантское, оно харак­
теризуется существенными диспропорциями в некоторых своих ча­

стях. Вряд ли при любом реальном освещении были бы так затуше­
ваны тенью голова и лицо. Массивная рука, состоящая из предпле­
чья и громадного кулака, свешивается из блузки как бы не сочле­
ненная с остальным телом. Трудно описать то, как устроено тело меж­
ду головой и ногами. Возможно, это область того, чему нет места в
интенсивной графической активности художника, чья функция не
.является описательной.

Все эти несуразности имеют место в комплексе с нестыковками
точек зрения, которые располагаются вокруг этого тела. Торс явля­
ется слишком узким и коротким относительно массивной области

Созерцая историю искусства: виден.ие, позиция и власть

733

бедер и ягодиц, которые занимают почти половину нарисованной

фигуры. Это предполагает точку зрения сзади фигуры, из которой
передняя ее часть перспективно укорачивается. Однако лицо и руки

натурщицы видимы в профиль, как если бы художник сначала рисо­
вал ее с правого бока. Под разными углами изображены ноги и лодыж­

ки со ступнями. Наконец, неестественно повернуты ягодицы. На ри­
сунке изображается тело -изображается рукой, записывающей тра­
екторию взгляда на тело и вокруг тела

-

но такие движения руки .яв­

ляются также заnисью желания видеть, зачарованности определен­

ными участками тела, психических инвестиций в избранные телесные
зоны. В конечном счете, рука художника рисует другое, вnолне фик­
тивное или фантазматическое тело, которое никогда не СУЩествовало

в реальности в таком виде. Это тело, и только в качестве рисунка, воз­

никает на пересечении между субъектом/телом, внимательно рас­
сматривающим натурщицу и не знающим, каким образом nередать
результаты такого всматривания в соответствии с текУЩими кодами

и риторическими нормами, и записью на бумаге тела, сфабрикован­
ного нами, считывающими изображение зрителями; оно возникает как
эффект зазора между этими двумя инстанциями взгляда.

Данный рисунок, таким образом, не .является фиксацией вос­
приятия [объективной предметности] (что .является идеологической
конструкцией, гарантирующей истину взгляда художника, которая

восnроизводится взглядом историка искусства). Мой тезис состоит в
том, что рисунок Ван Гога может быть адекватнее пон.ят в качестве
разновидности экрана, на котором тело перемонтируетс.я, в качестве

реnрезентированной формы, из которой мы можем вычитать схемы
неравномерного распределения психических инвестиций и фанта­

зий. Это не буквальная регистрация видимого, но визуализаци.я·­
визуализаци.я не столько чего-либо, сколько для JCoгo-mo. Лист бума­

ги .является воображаемым

(fictive)

пространством, непредска­

зуемым пространством, в котором непредвиденные, неnросчитывае­

мые значения продуцируются в форме, рассчитанной на определен­

ный тип расnознавания, который не следует гипостазировать в каче­
стве существенно или исключительно визуального. Поле значений
реализуется только в акте комплексного анализа зрителем/читате­
лем, который, как творящий художник, .является нестабильной про­

цессуальной субъективностью во время работы над изображением.
Рисунок, в терминах Р. Барта, является текстом: местом nротека­
ния разнообразных процессов, переплетения отсылок, цитат, воспо­

минаний. Все это оформляется и уnорядочивается намеренно и целе­
направленно в соответствии с определенными устремлениями соци-

Гризельда П оллок

734

ально-психологического индивидуального образования по имени
Винсент Ван Гог, но потребляется нами как сконструированный «Ван
Гог•. Но для того, чтобы данный рисунок имел актуальное значение,
он должен инициировать в потенциальном зрителе желание смот­

реть. Должна поэтому существовать некая конвергенция между иди­
осинкретическим

ства

-

-

то есть индивидуальным произведением искус­

и общими структурами субъективности существующими в

пределах данной культуры и формирующими ее классовые, сексу­
альные и гендерные позиции.

Сновидение является феноменом, аналогичным в данном слу­
чае визуальному тексту. Оно также является визуализацией, припо­

минаемой как серия образов, которая существует только в рассказе,
будучи проговоренной. Но любое сновидение является сверхдетер­
минированным, как в отношении содержания, так и формы, специ­

фическими процессами сгущения и смещения и подстановки, кото­

рые Фрейд определял как «работу сновидения•. 21 Значения лежат
не в явном плане сновидения, значения формируются
рядами образов, инсценировкой

(mise-en-scene),

(are figured)

чья подлинная се­

миотика требует тонкой дешифровки. Визуальное поле сновидения

должно интерпретироваться посредством тщательной проработки
тонкой линии визуальной репрезентации, тех материалов, интере­

сов и желаний, которые репрезентация таким экономичным спосо­
бом экранирует: то есть, одновременно, проецирует и заслоняет.

Существует два смысла, в которых образ может трактоваться

как экран. Во-первых, образ может рассматриваться в кинематогра­
фическом смысле как поверхность для репрезентации, для проекции.

Второй смысл ведет в противоположную сторону, к трактовке обра­
за-экрана как препятствия, заслоняющего репрезентацию. В моем
выступлении, из которого заимствована данная дискуссия о ван го­

говском рисунке, я пыталась обосновать то, что в этом рисунке в

сложном отношении находятся как минимум два тела. 22 С помощью
кодов фигуры и точки зрения, одно тело агрессивно принижается и

отбрасывается как состарившееся, неприличное, демонизированное.
С другой стороны, вопреки этому, монументальное материнское тело

набухает, доминируя над уменьшающимся ребенком, вбирая его. До­
эдипова фантазия и пост-кастрационная агрессивная тревога данно­

го изображения являются составляющими множественных регист­
ров угрозы, удовольствия, фантазии, страха и желания, которые яв­

ляются симптомами сложных перипетий ритуального процесса ста­

новления буржуазной маскулиниости этого периода. 23 Этот сжатый
анализ примыкает к трактовке Ричардом Уолхемом психоанализа

Созерцая историю искусства: видение, позиция и власть

735

как средства обнаружения того, что мы видим в живописи, или того,

что может нам показаться видимым. Существенное различие лежит
между раскопками ядра живописного произведения, цельного и уни­

версального человеческого субъекта, репрезентированного данным
индивидом, поименованным художником,

и анализом текста, на­

правленным на изучение той сложной записи исторически опреде­
ленных, непоследовательных и неунифицированных процессов
субъективации, результатом которых является та или иная гендер­

но, сексуально, классово, культурно определенная субъективность.
Тот факт, что некоторые могут рассматривать рисунки, подобные ван
гоговскому, и находить в этом удовольствие, частично может быть

объяснен фрейдовским толкованием того, почему нас не утомляют
писатели, занимающиеся основательным пересказом своих сновиде­

ний или описанием своих фантазий в качестве добавки к формаль­

ному или эстетическому удовольствию. 24 Но это также должно пред­
полагать возможность занятия субъектом как зрителем определен­
ных гендерных, классовых и расовых психических позиций, с кото­

рых создан данный рисунок, и которые вписаны в него как условия
его интеллигибельности. Дистанцируясь от этого, потому что не при­
емлю данную позицию, я смогла развить аргументацию в пользу того,

что насилие репрезентации в отношении натурщицы, пролетарекой
женщины, осуществляется не только художником Ван Гогом как

субъектом: это также насилие патриархальной организации маску­
линности, под воздействием которой находился сам Ван Гог как ис­
торический маскулинный индивид, по отношению к которой его кар­

тины как культурные репрезентации носят симптоматический ха­

рактер. В культуре раннего модернизма (то есть в европейской бур­
жуазной культуре), со свойственными ей растущими отчаянием и

тиражированием, тело женщины подвергается бесконечным транс­
формациям в качестве наиболее презираемого и желанного знака.

[ ... ]

Промежуточное заключение
Я надеюсь, что смогла продемонстрировать, пусть и в сыром
виде, что существует фундаментальная связь между сексуальным

различием и организацией визуального поля. Археологическое ра­
зыскание на материале текста ван гоговского рисунка способно при­

нести, даже для меня в моем противостоянии как феминистки, бога­
тые «ископаемые», которые необходимо критично, но также с сим­
патией и участием добывать в процессе чтения визуального текста.
«Раскапывание» произведений художника, творящего с историчес-

Гризельда П оллок

736

ки определенных буржуазных, европейских и фемининных пози­

ций- с позиций •женщин• или •женского движения•

-

предста­

ет более сложной задачей. Мы должны сконструировать специфичес­
кие модусы активности зрителя и читателя, для того, чтобы изба­

вится от предубеждения относительно опасной природы феминин­

ности, которая навязывалась ей публичной сферой фаллацентричес­
кой культуры. Мы должны разработать новые способы видения. Но

затем встает следующая проблема- может ли то, что мы видим, быть
репрезентировано на существующих экранах репрезентации? Не ос­
танется ли это навсегда сокрытым?[ ... ]

Первоначальио данный текст должен был прозвучать на конференции

1989 года.

Я стремилась использовать для него материал, с которым .и на тот момент рабо­

тала, с тем, чтобы вписаться в тему конференции Видение и тен:стуал.ьность
(моя секция называлась •Взгляд на историю искусства• ). Внося исправления в
эту статью для публикации в

1993

году, я добавила в него несколько ссылок,

которые были для меии важны в коитексте публикаций того периода. Что, в

целом, не изменило положений данной работы. Я полагаю, что теоретический
обзор ключевых тем, помещенных в более широкий контекст, имеет определен­
ную пользу, особенно теперь, когда замечания по поводу отдельных художни­

ков или работ детально разработаны в моих последних работах. Статьи, таким
образом, подиимает проблемы, связанные с попытками применении психоана­
лиза к феминистской критике визуальных искусств, сосредотачиваись, в основ­

ном, на вопросах рецепции и субъективности.

R. Wollheim, Painting as anArt (London: Thames & Hudson, 1987), р. 8.
Ibld., р.З.
G. Pollock, •Artists, Mythologies and Media•, Screen 21.3 (1980): 57-96.
Когда перваи. версия этого текста уже была готова, вышла в свет книга Мике

Баль Читая Рембрандта

Press, 1993).

(Reading Rembrandt, Cambridge: Cambridge University

Баль предлагает иную модель интенсивного и последовательного

визуального анализа в рамках визуальной семиотики и нарратинной текстуаль­
ности, в которой подчеркивается активпаи роль зрителя как производители или

переработчиха смыслов, принимающего па себя ответственность за акт интер­
претации.

10

11

Roland Barthes, •The Death of the Author•, in S. Heath, ed., Image Mиsic Text,
(London: Fontana Collins, 1977), р.148. ·
Griselda Pollock, •Agency and the Avant-Garde: Studies in Authorship and History
Ьу way of Van Gogue•, BLOCK 15 (1989): 4-15.
М. Jay, •ln the Empire of the Gaze•, in D. С. Ноу, ed., Foиcaиlt А Critical Reader
(Oxford: Basil Blackwell, 1986).
Michel Foucault, •The Еуе of Power•, in С. Gordon, ed.,Power Knowledge and Other
Essays 1972-77 (New York: Pantheon, 1980).
См.: J. Laplanche and J.B. Pontalis, The Langиage of Psychoanalysis (London:
Karnac Books, 1988).
Fredric Jameson, •lmaginary and Symbolic in Lacan, Marxism, Psychoanalytic
Criticism, and the ProЬlem of the Subject•, Yale French Stиdies 55/56 (1977): 354-5.

Созерцая историю искусства: видение, позиция и власть
12

737

Здесь можно поразмышлять о религиозном искусстве средневековья или визан­

тийского периода, но так же о произведениях женщин

19

века: см., например,

мою статью о Россетти в Visioп апd Differeпce, Femiпism, Femiпiпity апd

Histories of Art (London: Routledge, 1988).
13

14

15

16

Yve Lomax, •Some Stories which I Have Heard and Some Questions which I have
Asked•, in V. Burgin, ed., Three Perspectives оп Photography, (London: Arts
Council, 1979), рр.52-5.
См. анализ, проделанный Кэрол Данкан (Carol Dtшcan) и Алленом Уоллахом
(Allan Wallach), • МоМа: Ordeal and Tri umph on 53'd Street •, Studio l пternatioпal
194, 988 (1978): 48-59; а также: F. Orton and G. Pollock, •Les Donnees
Bretonnantes: La Prairie de Representation•, Art History 3.3 (1980): 314-44.
Эта мысль была первоначально разработана Мейером Шапиро в •The Nature of
Abstract Art•, Marxist Quarterly, 1937, reprinted in М. Schapiro, Moderп Art
(London: Chatto & Windus, 1978). Далее ее разрабатывал Т. Дж. Кларк (Т. J.
Clark) in The Paiпtiпg of Modern Life: Paris iп the Art of М апеt апd His Followers
(London: Thames & Hudson, and new York: Alfred Knopf, 1984).
Я анализировала этот фильм в статье •Художники, мифологии и медиа•, Screeп

21.3 (1980): 57-97. Сравнительно недавно я предложила также более разверну­
•Crows,
Blossoms and Lust for Death-Cinema and the myth of Van Gogue as Modern Artist•,
in Kodera Tusaka, ed., The Mythology of Vап Gogue (Amsterdam: John Benjamins,
1993), рр. 217-41.
См: N. Burch, Theory of Film Practice (London, 1973), а также: S. Heath,
•Narrative Space•, Screeп 17.3 (1976).
тый анализ репрезентации модернизма в этом фильме в другой работе

17

18

19

Продолжение этой темы в связи с модернистскими и постмодернистскими дис­

куссиями о живописи и фемининности можно найти в: G. Pollock, •Feminism,
Painting and History•, in М. Barrett and А. Phillips, ed., Destabllisiпg Theory:
Coпtemporary Femiпist Debates (Cambridge: Polity Press, 1992), рр. 138-76.
•Надпись• (Inscription) обладает целым рядом принципиальных для меня в дан­
ном случае значений: это и нанесение имен и стихов на мемориальные доски, но
так же и занесение в реестр как в немецком eiпschreibeп.

20

См.: Р.

Kamuf, •Writing like а Woman•, S. MacConnell-Ginet, ed., in Women and
Literature and Society (New York: Praeger, 1980), рр. 284-99; and J.
Culler, •Reading as а Woman•, Оп Decoпstruction: Theory and Criticism after
Structuralism (London: Routledge & Kegan Paul, 1983), рр. 43-64.
Laпguage iп

21

См. •Толкование сновидений•.

22

G. Pollock, Sexuality and
(London: Routledge, 1994).

23

Данная аргументация очень сжата, но я в значительной мере опиралась на ра­

Surveillaпce:

Bourgeois Men

апd Workiпg

Women

боту историков-феминисток, которые анализировали классовые и гендерные
эффекты социальных практик по уходу за детьми в буржуазных семьях девят­
надцатого века, практик,

которые придали историческую весомость аналити­

ческим штудиям Фрейда по поводу той психической •цены•, которая была за­

плачена за принятие белым европейским буржуа маскулинной субъективной
позиции. См., в частности:

in J. L. Newton et. al., Sex
Kegan Paul, 1983).
24

24

Lee Davidoff, •Class and Gender in Victorian England•
апd Class iп Women's History (London: Routledge &

См. •Продуктивные писатели и сны наяву•

За к.

4046

Тереза де Лауретис

В зазеркалье: женщина, кино и язык

Отсюда, через шесть дней и семь ночей, вы прибываете в Забей­
де, белый город, раскинувшийс.я под луной, с улицами, запутанными
в клубок. Они рассказывают историю его основания: мужчины раз­

ных национальностей увидели один и тот же сов. Они видели женщи­
ну, бегущую в ночи через незнакомый им город; они глядели на нее со

спины, обнаженную, прикрытую только длинными волосами. Имени­
лось, что они гон.ятс.я за вей. И за очередным поворотом, повернув за
угол, они теряли ее из виду. Просиувшись, они отправились на поис­
ки этого города; они не нашли его, но нашли друг друга; и тогда они

решили построить тот город, что .явился им во сне. Прокладыва.я ули­

цы, каждый следовал маршрутом своей погони: на том месте, где они

утрачивали след беглянки, они оставлили пространство и возводили сте­
ны, каждый согласно своему сну, чтобы она не смогла больше убежать.

Там они и остались, в городе Зобейде, ожидая, когда в одну из
ночей та сцена повторится. Но ни один из них, во сне или бодрствуя,
никогда более не увидел ту женщину. Улицы города стали улицами,
по которым они каждый день ходили на работу, уже вне всякой св.язи
с приснившейс.я погоней. Которая, кстати, давно уже забылась.
Новые мужчины, увидевшие все тот же сои, прибывали из дру­
гих земель, и в городе Зобейде они узнавали нечто общее с улицами из
их сна, и они изменяли положение аркад и лестниц, чтобы те точнее

соответствовали пути убегавшей женщины и так, чтобы на том месте,
где она исчезла, больше не оставалось лазейки дл.я бегства.
А те, что прибыли первыми, не могли понять, что приводит все

новых людей в Зобейде, в этот мерзкий город, в эту западню.

Н тало Кальвино, Невидимые города
Зобейде, город, выстроенный из сновидения о женщине, дол­

жен постоянно перестраиваться, чтобы держать женщину в плену.
Город есть репрезентация женщины; женщины, основания этой ре­

презентации. В бесконечной зацикленности ( •улицы, запутанные в
клубок») женщина одновременно является и объектом желания в

© Indiana University Press, 1984.
Перевод Завева Бабло.яна с сокращениями выполнен по изданию: Teresa de
Lauretis, •Through the Looking-Glass: Woman, Cinema and Language•, in Alice
Doesn't. Feminism, Semiotics. Cinema (Bloomington: Indiana University Press,
1984), рр. 12-36.
Переводчик благодарит за помощь Альмиру Усманову.

739
сновидении, и причиной его объектификации: возведения города.

Она

-

одновременно источник влечения к репрезентации и ее пре­

дельная, недостижимая цель. Потому город, построенный для того,
чтобы ухватить сновидение мужчин, в итоге лишь фиксирует отсут­

ствие женщины. Притча об основании 3обейде, пятая в категории

«Города и желания» книги Кальвино Невидимые города, рассказы­
вает нам историю производства женщины как текста.

Невидимые города

нечто вроде исторического романа, пост­

-

модернистскийДекамероп, в котором Марко Поло, вечный изгнан­
ник и торговец символами, повествует Кубла Хану, императору та­

тар, о городах, им увиденных. 1 Голоса Марко Поло и Кубла Хана ве­
дут диалог сквозь века и континенты, обрисовывая некое видение

исторического процесса, что поддерживается диалектикой желания,

и текст в целом вновь и вновь выводит и воспроизводит образ жен­
щины, вписанной в город 3обейде. Все города, которые описывает

Марко Поло Хану Гегельянцу, носят имена женщин, и, что приме­
чательно, 3обейде упоминается в

1000 и 1 почи

как имя жены Кали­

фа Гарун-аль-Рашида.

Итак, женщина служит истинным основанием репрезентации,

как объектом, так и поддержкой для желания, что, тесно сплетаясь с
властью и творчеством, есть движущая сила культуры и истории. Ра­
бота построения и перестройки города, в постоянном движении объек­

тификации и отчуждения

-

это изобретенная Кальвино метафора че­

ловеческой истории как семиотического производства; желание дает
импульс, влечение к репрезентации, и сновидение, то есть формы реп­

резентации. 2 В этом семиотическом производстве женщина

-

женщи­

на сновидения -есть и его телос, и его исток. И однако женщины, из­
за которой был построен город, что стала фундаментом и самим усло­
вием репрезентации, нет нигде в этом городе, что служит подмостка­

ми представлению. («Там они и остались, в городе 3обейде, ожидая,
когда в одпу из почей та сцепа повторится. Но ни один из них, во сне
или бодрствуя, никогда более не увидел ту женщину»).
Город

-

это текст, что рассказывает нам историю о мужском

желании, разыгрывая отсутствие женщины и производя женщину

как текст, как чистую репрезентацию. Текст Кальвино таким обра­
зом есть точная репрезентация парадоксального статуса женщины в

западном дискурсе: в то время как культура происходит от женщи­

ны и базируется на мечте о ее пленении, женщины практически от­
сутствуют в истории и культурном процессе. Наверное поэтому мы
не очень удивляемся тому, что в этом древнем построенном мужчи­

нами городе нет женщин, или тому, что в соблазнительной притче

Тереза де Лауретис

740

Кальвино об истории «человечества» женщины как исторические
субъекты отсутствуют. И именно поэтому я выбрала этот текст как

зачин, уловку, приманку, как прием, чтобы- сневозможной пози­
ции женщины

-

задать вопрос о репрезентации женщины в кино и

языке. Как кинематограф, город 3обейде

-

это воображаемое озна­

чающее, языковая практика, непрерывное движение репрезентаций,

выстроенных из сновидения о женщине, выстроенных, чтобы дер­
жать женщину в плену. В дискурсивном пространствегорода, как и
в конструкциях кинематографического дискурса, женщина плене­

на и в то же время отсутствует: отсутствует как субъект теории, пле­
нена как субъект истории. История о 3обейде поэтому есть зачин для
инсценировки и исполнения мною противоречия самого феминистс­
кого дискурса: что значит говорить, писать, снимать кино как жен­

щина? Итак, я пишу следующий текст, наполняя паруса ветром,
сквозь молчание, что предписано дискурсом мне, женщине-писате­
лю, и через пропасть его парадокса, согласно которому я должна од­

новременно быть в плену и отсутствовать.
Последнее время критическая мысль разрабатывает теорию

кино как социальной технологии. Предлагается рассматривать ап­
парат кинематографа как историческую и идеологическую форму, и
факты кинематог_рафа и условия его возможности воспринимать как

«отношение между техникой и социумом ». 3 Здесь явственна иро­
ния,

-

в свете отсутствия\плененности женщины как субъекта и

предполагаемой неуверенности женщин в сфере технологий

-

но

стало понятно, что такое отношение невозможно эффективно арти­

кулировать, не прибегая к третьему термину- субъективности, или
конструкции различия полов

-

и что связанные с женщиной вопро­

сы, таким образом, занимают не только критическое пространство в
рамках теории исторического материализма, посвященной кино, но
напрямую касаются его базовых предпосылок.

Как существа социальные, женщины конструируются через эф­
фекты языка и репрезентации. Так же как зритель -термин для дви­
жущейся серии кинообразов

-

подхватывается и проводится через

следующие одна за другой позиции значения, женщина (или мужчи­
на) не есть неделимая идентичность, стабильное единство «сознания»,
но термин для подвижной серии позиций идеологических. Выража­
ясь иначе, социальное существо день за днем выстраивается как точ­

ка артикуляции идеологических формаций, всегда преходящее стол­
кновение субъекта и кодов на историческом (и потому меняющемся)
пересечении социальных формаций и ее или его личной истории. Тог-

В зазеркалье: женщина, кино и язык

741

да как коды и социальные формации определяют позиции значения,

индивидуум перерабатывает эти позиции в личностную, субъектив­
ную конструкцию. Социальная технология- кино, например -есть

семиотический аппарат, где и происходит столкновение и где к инди­
видууму адресуются как к субъекту. Кино есть одновременно и аппа­

рат материальный, и означающая практика, в которой субъект пред­
полагается, конструируется, но не исчерпывается. Очевидно, кино как
таковое и отдельно взятый фильм адресуются женщинам так же, как

и мужчинам. Однако то, в чем различны формы такой адресации, да­
леко от очевидности (и артикуляция различных модусов адресации,
описание их функционирования в качестве идеологических эффектов
в построении субъекта есть, возможно, главная критическая задача,

стоящая перед кинотеорией и семиотикой).

Рассматриваем ли мы кинематограф как сумму опыта человека
как зрителя в социально детерминированных ситуациях смотрения,

или же как серию отношений, связывающих экономику производ­
ства фильма с идеологическим и институциональным производством,

кинематограф в доминирующих своих формах определяет женщину
внекотором социальном и природном порядке, закрепляет ее в опре­

деленных позициях значения, фиксирует в определенной идентифи­

кации. Репрезентируемая как негативный термин различия полов,
образ зеркальный или фетишизируемый в зрелище, в любом случае

об-сценный, женщина конструируется как основание для репрезен­
тации, зеркало, подносимое мужчине. Но как индивид историчес­
кий, женщина, которая смотрит, также позиционируется в фильмах

классического кинематографа как зритель-субъект; таким образом,
она дважды связана с той самой репрезентацией, что напрямую к ней

обращена, задействует ее желание, высасывает ее наслаждение,
структурирует ее идентификацию, и делает ее соучастницей произ­

водства (ее же) женственности. Это решающее отношение женщины
как сконструированной в репрезентации к женщинам как истори­

ческим субъектам зависит одновременно как от развития феминист­
ской критики, так и от возможности материалистической, семиоти­
ческой теории культуры. Ибо феминистская критика есть критика
культуры сразу и изнутри, и извне, тем же самым образом, как жен­
щины находятся в кинематографе как репрезентация и вне его как

субъекты практик. Так что не только количественный аргумент (по­
ловину неба подпирают женщины) заставляет любое теоретическое
рассуждение о культуре приелушиваться к вопросам, что связаны с
женщинами, но также их прямая критическая причастность к усло­
виям ее существования.

Тереза де Лауретис

742
На сегодня в развитии кинотеории

-

от классической семиоло­

гни к более современным метапсихологическим исследованиям

-

и

в ее формулировках концептов означивания, символического обме­
на, языка, бессознательного и субъекта задействованы две концеп­
туальные модели: модель структурно-лингвистическая и динамичес­

кая психоаналитическая модель. В обоих случаях центральным для
кинотеории является то, что кино есть аппарат социальной репре­
зентации, и представляет собой комплекс отношений субъективнос­
ти, гендера и различия полов с идеологией и значением. Структур­
но-лингвистическая модель, исключающая из рассмотрения адреса­

цию и социальную дифференциацию зрителей (можно сказать, что

она исключает всю сферу идеологии и конструирования в ней субъек­
та), принимает различие полов просто как взаимодополнительность

в рамках «биологического вида», как биологический факт, а не со­
циокультурный процесс. С другой стороны, психоаналитическая

модель таки признает субъективность как конструкцию в языке, но
артикулирует ее в процессах (влечение, желание, символизация), что
зависят от решающего события кастрации, и тем самым приписыва­

ютел исключительно мужскому или маскулиниому субъекту.
В двух рассматриваемых моделях, таким образом, отношение
женщины к сексуальности либо редуцируется и ассимилируется сек­
суальностью маскулинной -либо заключается в ее рамки. Но тогда
как структурно-лингвистическая модель, объектом которой являет­
ся формальная организация означающих, полагает различие полов

предустановленным и стабильным семантическим содержанием ( оз­
начаемым кинематографического знака), психоаналитическая мо­

дель рассматривает его амбивалентно и замыкая на самом себе: с од­
ной стороны, различие полов есть эффект-значение, произведенное

репрезентацией; с другой же, парадоксальным образом, оно есть сама

опора репрезентации. Обе модели, однако, содержат определенные

противоречия, что производятся текстуально и потому могут быть
теоретически выявлены, поскольку их можно локализовать в теоре­

тических дискурсах и тех практиках, что их мотивируют. 4 Напри­
мер, как мы увидим, уравнение

женщина

: репрезентация ::

различие полов

: природное значение

(где женщина как знак или женщина как фаллос равняется женщине

как объекту обмена или женщине как реальности, как Истине) не яв­
ляется формулой наивно или злонамеренно установленной эквивален­
тности, но есть конечный результат серии идеологических операций,

В зазерн:алье: женщина, н:ино и язын:

743

пронизывающих всю философеко-дискурсивную традицию в целом.

Именно в отношении этих операций кинотеория должна испытующе
исследовать свои модели, как изучает она операции механизма кино.

Гораздо чаще в критическом дискурсе о кино ось репрезента­
ция/ субъект /идеология располагают в терминах языка, так что язык
становится зоной их объединения и артикуляции. Кино и язык. Ка­

кое же отношение выражает это и? Классическая семиологня связы­
вала кино и язык в том, что можно назвать метонимическим отно­
шением: все знаковые системы организованы как язык, что являет­

ся универсальной системой знаков; кино- одна из таких систем,
филиал или же сектор в международной организации знаков. Недав­
но теория означающих практик, базирующаяся на психоаналитичес­
ком дискурсе, установила между кино и языком нечто вроде метафо­

рического отношения: будучи реализованными в разных практиках
и материальных аппаратах, и кино, и язык есть воображательно-сим­

волические производства субъективности через воображение симво­
лов; и их различия менее существенны, чем их гомологическое фун­

кционирование в субъектных процессах

\

в их качестве.

Я воепользовалась словами «метонимическое» и «метафоричес­
кое» не потому, что они подвернулись первыми, а в качестве ирони­

ческой цитаты, чтобы подчеркнуть зависимость от языка, общую и
для семиологических, и для психоаналитических рефлексий (и оче­

видную в последней работе Метца), зависимость, что резко наруша­
ет баланс отношений и устанавливает явнуЮ иерархию, подчинение
кинематографа языку. Я бы сказала еще, что так же, как метафора и
метонимия в рамках лингвистики постоянно соскальзывают
( «проецируются», говорит Якобсон)5 одна в другую, так же и эти два

дискурса сплетены друг с другом, где-то сходятся, где-то движутся

параллельно; и поскольку свое начало они берут в структурно-линг­

вистической модели языка, они очерчивают теоретическое поле ки­
нематографа как языка, каждый репрезентируя одну ось, один мо­
дус дискурсивного развертывания.

Так что я берусь утверждать, что семиологический и психоана­
литический дискурсы в некоторых отношениях похожи; исходя из
моей риторической стратегии (притча о женщине как репрезентации
в качестве зачина), читатель может справедливо заключить, что моя

дальнейшая аргументация будет иметь отношение к женщине. Семи­
отика учит нас, что сходство и различие категории относительные, что
они устанавливаются только в отношении к векоторому критерию

сравнения, который таким образом становится точкой артикуляции
теории; да уж, этот критерий действительно определяет параметры

Тереза де Лауретис

744

и условия критики. Если принять другой критерий, отношение и тер­

мины отношения будут артикулироваться иначе; а первое отношение
нарушится, сместится или сдвинется в сторону отношения другого.

Термины, а возможно и параметры и условия сравнения изменятся, и

то же самое произойдет со зпачепие.м •и•, которое в нашем случае
выражает отношение кинематографа к языку.
Моим критерием сравнения и речевой позицией (и то, и другое,
читатель, лишь перформативвые фикции) будет отсутствующая жен­

щина, вписанная в город Кальвина. Подобно этому городу, кинотео­
рия построена в истории, вписана в исторически специфичные дис­
курсы и практики; и пока эти дискурсы традиционно отводят жен­

щине позицию не-субъекта, этот последний определяет, обосновы­
вает и поддерживает саму концепцию субъекта и тем самым теоре­
тические дискурсы, его прописывающие. Значит, как город Зобей­

де, кинотеория не может освободиться от причиняемого женщиной
беспокойства, от проблем, что она ставит перед ее, кинотеории, дис­
курсивными операциями.

Та гипотеза классической семиологии, что кино, как и язык,
есть формальная организация кодов, специфичных и неспецифич­

ных, но функционирующих согласно логике, внутренне присущей

системе (кино или языку), очевидно не адресована мне, женщине,
зрителю. Это научная гипотеза и как таковая она адресована другим
•ученым• в закрытой экономике дискурса. И если строится город,
то семиолагу интересно, как кладутся камни таким образом, чтобы

сложилась стена, аркада, лестница; ему якобы безразлично, почему
строится то или это и для кого. Однако спроси его о женщине, и он не
будет раздумывать кто она и что она такое, но не прочь помечтать о
ней, в перерыве между своими штудиями. Женщина, скажет он, это

человеческое существо, как и мужчина ( семиология, в конце концов,
это наука о человеке), но ее специфической функцией является вос­

производство: воспроизводство биологического вида и поддержание
социальных связей. Предпосылка, содержащаяся в его ответе- что
различие полов есть в конечном счете вопрос взаимодополнительно­
сти, разделения труда в рамках рода человеческого

-

совершенно

отчетливо выражена в теории родства Леви-Стросса, которая, вмес­
те с лингвистикой Соссюра, исторически составляет концептуальный
базис развития семиологии.

[

... ]

В психоаналитическом [лакановском] подходе к означиванию
субъектные процессы существенно фалличны; они, так сказать,

В зазеркалье: жепщипа, кипо и язык

745

суб7>ектпы постольку, поскольку они встроены в фиксированный
порядок языка- в символическое- через функцию кастрации.

Снова женская сексуальность отрицается, ассимилируется мужской,
а фаллос репрезентирует автономию желания (языка) по отношению

к материи, что есть женское тело. «Желание, отщепляющее себя от

необходимости принимать свою универсальную норму в фаллосе, есть
маекулииная сексуальность, определяющая свою автономию через

передачу женщинам задачи обеспечения выживания (выживания

рода, а также удовлетворения потребности в любви)». 6
Семиотик озадачен. Сначала предполагается, что различие по­
лов есть эффект значения, производимый репрезентацией; затем,
парадоксальным образом, оно оказывается самой опорой репрезен­

тации. Как и в теории родства, постулируется эквивалентность двух

несовместимых равенств. Говорить, что женщина это знак (Леви­
Стросс) или фаллос (Лакан) означает приравнивать женщину к реп­

резентации; но говорить, что женщина есть объект обмена (Леви­
Стросс) или что она есть реальное, или Истина (Лакан) значит пола­
гать, что различие полов, в ней выражающееся, есть значение, что
коренится в самой природе, что оно предшествует символизации и

культуре или превосходит их. Что такая несообразность есть фунда­

ментальное противоречие как семиологии, так и [лакановского] пси­
хоанализа

ния

-

-

как следствие их структуралистского происхожде­

подтверждается последней работой Метца. 7

В Воображаемом означающем Метц переходит от семпологичес­
кого исследования кинематографического означающего (его матери­

ала и формы выражения) к «Психоаналитическому изучению озна­
чающего» (стр.
щего» (стр.

42).

46),

к означающему в кино «как эффекту означаю­

Главным водоразделом в этом исследовании служит

лакановекая концепция стадии зеркала, откуда происходит двусмыс­

ленное понятие «воображаемого означающего». Термин «означаю­

щее» в этом тексте имеет двойной статус- что соответствует двум
сторонам вышеупомянутой несообразности

-

и таким образом зак­

рывает разрыв, обеспечивает непрерывность дискурса Метца, дви­

жущегося от лингвистики к психоанализу. В первой части работы
его использование этого термина согласуется с соссюровским поня­

тием означающего; фактически, он говорит об означающих как о
«парах» к означающим, о сценарии как «манифестации означаемо­
го», и о «манифестационном киноматериале в целом», включая оз­

начаемые и означающие ( стр.

38-40). В другом месте,

однако, кино­

означающее представляется как субъектный эффект, проводимый
или закрепляемый эго <<как трансцендентальным, но радикально

Тереза де Лауретис

746
обманутым субъектом» (стр.

54):

«В кино ... я есть тотальное вос­

приятие ... всеобъемлющие глаз и ухо, без которых у воспринимае­
мого не было бы того, кто воспринимает, другими словами, копсти­
тутивпоетребование киноозначающего (ведь это .мпой производит­
ся фильм)» (стр.

51).

Киноматериал как «реально воспринятое вооб­

ражаемое», как уже воображаемое, и как объект, становится значи­
мым (становится воображающим означающим) для воспринимающе­
го субъекта в языке. Метц таким образом уходит от означаемого как

от слишком наивного понимания значения (которым сам Соссюр

никогда особо не интересовался) только для того, чтобы включить,
вписать значение в означающее. Проблемой такого понимания зна­
чения является то, что, совпадая с означающим как субъектный эф­
фект, значение может постигаться только как уже данное в том фик­

сированном порядке, что есть символическое. В этом смысле Лап­

ланш и Поптали могут говорить, что «фаллос оказывается значени­
ем

-

то есть тем, что си.мволизируется

-

скрывающимся за совер­

шенно различными идеями»; как означающее желания, фаллос так­

же должен быть его значением, фактически, единственным значе­

нием. 8 И так, оказываясь между молотом и наковальней, Метц в ко­
нечном итоге возвращается к уравнению кинематографических ко­

дов и языка, теперь обозначаемого как символическое. Он говорит о
«зеркале экрана, о символическом аппарате» (стр.

59) и об

«особен­

ностях, присущих работе символического, таких, как порядок кад­
ров или роль «закадрового звука» в некоторых кинематографичес­

ких суб-кодах» (стр.

29).

То есть он возвращается к системному и

линейному понятию означивания, какое принято в лингвистике. 9
Двойной статус метдевого означающего- и материал\форма
выражения, и субъектный эффект- закрывает, но не перекрывает
разрыв, в котором находится, временно отодвинутый, но не изгнан­

ный окончательно- референт, объект, сама реальность (стул в теат­
ре «В конце концов»- это стул; Сара Бернар, «как ни крути», это
Сара Бернар- а не ее фотография; ребенок видит в зеркале «свое

собственное тело», реальный объект, на этом основании впредьопоз­
наваемый как образ себя в отличии от «воображаемых• образов на
экране, и так далее, стр.

4 7-49). В лингвистической модели этот раз­

рыв, этот субстанциальный зазор между дискурсом и реальностью
не может быть перекрыт

-

и эта территория не может быть картог­

рафирована. И наоборот, проектом семиотики как раз и должно быть
такое картографирование: каким образом физические свойства тел
социально воспринимаются как знаки, как проводники социально­

го значения, и каким образом эти знаки генерируются культурными

В зазерн:алье: женщина, кино и язык

747

кодами и подвергаются исторически обусловленным способам про­

изводства знаков. Как Леви-Стросс сохранил лингвистическую кон­
цептуальную модель в своем анализе родства и мифа как семанти­

ческих структур, так и Лакан придерживался этого структурирова­
ния в описании субъектных процессов. Вот почему в конце концов

психоаналитический подход к кинематографу, несмотря на усилия

Метца, продолжает позиционировать женщину кактелоси источ­
ник фаллического желания, как женщину из сна, всегда преследуе­
мую и всегда удерживаемую на расстоянии, увиденнуюиневидимую

на другой сцене.

Такие концепты, как вуайеризм, фетишизм или воображаемое

означающее, сколь бы ни подходящими они выглядели для описания
функционирования доминирующего кинематографа, сколь бы ни схо­

дящимлея

-

может, поскольку действительно сходятся?

-

с его ис­

торическим развитием как аппарата воспроизводства социума, напря­

мую включены в дискурс, что вписывает женщину целиком в рамки
сексуального, затушевывает ее сексуальность -и ее саму в сексуаль­

ности, превращает ее в абсолютную репрезентацию, в фаллический
сценарий. Это как раз тот случай, когда идеологические эффекты про­
изводятся в самих концептах и через их посредство, когда дискурс

исполняет, как то делает доминирующий кинематограф, политичес­
кую функцию, служа культурному доминированию, что включает в

себя сексуальную эксплуатацию женщин и репрессию или сдержива­
ние женской сексуальности, но этим не ограничивается.

Обратимся к следующему обсуждению порнографического

кино, проведеиному Янн Лардо. Порнофильм безжалостно обвиня­
ется в том, что в нем сексуальность преподносител как поле знания и

власти, власти разоблачать истину

( •обнаженная

женщина всегда

была в нашем обществе аллегорической репрезентацией Истины»).

Крупный план есть его операция истины, камера постоянно прибли­
жается к полу женщины, выставляя его как объект желания и окон­
чательное место joиissaпce лишь для того, чтобы предотвратить кас­

трацию, •удерживать субъект вне его нехватки»: •слишком нагру­
женный как термин

-

всегда восприимчивый к кастрации

-

фал­

лос не подлежит репрезентации ... Порнофильм построен на отрица­
нии кастрации, и его операция истины

-

операция фетишистс­

кая» . 10 Кинематограф, по Лардо, есть роиr саиsе предпочтительный
способ выражения для порнографии. Фрагментация и фабрикация
женского тела, игра кожи и макияжа, наготы и платья, постоянная

рекомбинация органов как эквивалентных терминов комбинатори­
ки есть лишь повторение, в рамках эротической сцены, операций и

Тереза де Лауретис

748

техник самого аппарата: фрагментации сцены движениями камеры,

построения пространства репрезентации черезглубину кадра, рассе­
яние света, цветовые эффекты

-

в общем, процесса изготовления

фильма от раскадровки до монтажа. <<Все это происходит так, как

будто порнофильм подвергает кинематограф серьезному испыта­

НИЮ>>. Итак, окончательное сообщение фильма таково: <•как выра­
зительное средство, кинема то граф порнографичен сам по себе~.

<<Диссоциированный, изолированный (автономизированный) от
тела при помощи крупного плана, вписанный в свою генитальную

материальность (конкретизированный), {пол} может теперь свобод­
но циркулировать вне субъекта- как товары циркулируют в обме­

ненезависимо от производителей, или как лингвистический знак
циркулирует как значение, независимое от говорящих. Свободное
обращение товаров, личностей и сообщений при капитализме

-

это

освобождение, вызванное крупным планом, полом, разрешенным в

чистую абстракцию~. 11
Обвинение кино и сексуальности при капитализме в том, что
они суть аппараты воспроизводства отчужденных общественных от­
ношений, на первый взгляд безусловно справедливо. Но постепенно
оформляются два возражения, и одно следует из другого. Первое:
поскольку эксплицитная отсылка к моделям, обсуждавшимел выше,
формулируется в терминах, критичных только к модели лингвисти­

ческой, в то время как лакаиовекий подход к субъектным процессам
просто принимается без всякой критики, анализ Лардо может лишь
дублировать единичный, маскулинный взгляд, неотъемлемую часть
фаллической концепции сексуальности; следовательно, он вновь ут­
верждает женщину в роли репрезентации и выводит женщину как

сцену- но не субъект- сексуальности. Второе: сколь бы приемле­
мой она ни выглядела, та точка зрения, что кинематограф порногра­

фичен и фетишистичен, разрешается лишь в замкнутый на себе сил­
логизм; закрывая свой вопрос и будучи неспособной задать вопрос о

своем основании, подобная критика неспособна задействовать ни
социальную практику, ни исторические изменения.

Но на это можно в свою очередь возразить, что порнофильм есть
как раз такой тип социальной практики; он адресован только муж­
чинам и сделан только для них. Рассмотрим, например, классичес­
кий голлинудекий повествовательный художественный фильм, и

даже под-жанр, известный как <•женское кино~.
«Вспомним вновьПисьмо незнакомки, этот взгляд, остановив­
шийся на купающемся в лучах света теле Лизы\Джоан Фонтен,
фильм -театр этого тела и взгляда ... Когда его основание оберегает

В зазерка.лъе: жепщипа, кипа и язык

749

сам аппарат, повествовательная драма- то есть посвященная каст­

рации осознаваемой и отвергаемой, движение различения в симво­
лическом, утраченный объект

-

и конверсия этого момента в тер­

мины зафиксированного воспоминания, неуязвимого воображаемо­

го, объект -и вместе с ним господство, единство субъекта- восста­

навливается. Как и фетишизм, повествовательное кино есть струк­
тура спектакля памяти, бесконечная история "однажды", откры­

тия, бесконечно переделываемого с помощью безопасных фикций» . 12
Вновь и вновь демонстрируется, что повествовательное кино есть
производство драмы видения, спектакля памяти, образа женщины
как красавицы- желанной и неприкосновенной, желаннойкак она

помнится. И операции аппарата, развернутые в этом производстве

экономика повторения, рифмы, смена кадров, связки звук-образ

-

нацелены на достигнутую когерентность «повествовательного про­
странства», что удерживает, привязывает, развлекает зрителя как

субъекта видения. 13 Значит, не только в кино порнографическом, но
и в «женском кино» также, об-сценность кинематографа есть форма
как его выражения, так и содержания.

Парадокс этой ситуации в кинематографе нигде не очевиден
более, чем в тех фильмах, что открыто ставят вопрос о сексуальнос­
ти и репрезентации в политических терминах, таких фильмах, как

«Сало» Пазолини, «Ночной портье» :Кавани или «Империя чувств»

Осимы. Именно на примере этих фильмов трудности, с которыми
сталкивается современная теория, становятся наиболее очевидными,
и необходимость радикально переформулировать вопросы о речи, ее

адресации и о субъектныхпроцессах-наиболее неотложной. На­
пример, по контрасту с классическим повествовательным кино, Хис
предлагает нам взглянуть на фильм Осимы как нанеопределенность
видения. Это, пишет он, «фильм, разрабатывающий проблему ... про­

блему «зрения» для зрителя» .Н Сталкивая зрителя с вопросом- и
воздействуя на него этим вопросом -об «отношении сексуального и
политического в кинематографе», отмечая сложности,

-

если не

невозможность -возникшие при их артикуляции в репрезентации,

фильм включает в себя взгляд зрителя как взгляд расщепленный,
нарушает когерентность [зрительской] идентификации, адресуясь к

субъекту расщепленному. Значит, как это неоспоримо доказано,
борьба ведется все еще в репрезентации как таковой

-

не против нее

и не вне ее- борьба в дискурсе фильма и в дискурсе о нем.
Неслучайно, что женское критическое внимание к кинематог­
рафу часто концентрируется на понятиях репрезентации и иденти­
фикации, на терминах, в которых артикулируется социальная кон-

Тереза де Л ауретис

750

струкция различия полов и места женщины, одновременно и обра­
за, и наблюдателя, зрелища и зрителя, в этой конструкции.

«Одна из наиболее основных связей между женским опытом в
нашей культуре и женским опытом в кино есть как раз отношение

зрителя и зрелища. Поскольку в своей повседневной жизни женщи­
ны

-

это зрелища, в фильме происходит нечто вроде осмысления

того, что значит быть объектом зрелища и тем, что значит быть зри­
телем, и это на самом деле осмысление того, как это взаимоотноше­

ние существует на экране и в повседневной жизни. »15
В психоаналитическом подходе к кино как к воображаемому
означающему репрезентация и идентификация есть процессы, отно­

сящиесяк маекулииному субъекту, основанные на субъекте фалли­
ческого желания

-

и основывающие его, что зависят от кастрации

как конститутивного требования такого субъекта. А женщина, в

фаллическом порядке, есть одновременно и зеркало, и экран- об­
раз, основание и опора- проекции и идентификации такого субъек­
та: <•зритель идентифицируется с собой, с собой как чистым актом
восприятия•>; и <•поскольку он идентифицируется с собой как взгля­
дом, зрителю не остается ничего другого, как идентифицироваться с

камерой». 16 Выходит, женщина не может быть только «кинематог­
рафическим объектом желания», единственным воображаемым
фильма, ««единственным» в том смысле, что любое различие схва­
тывается этой структурной диспозицией, этим фиксированным от­
ношением, на котором центрируется и удерживается фильм, к кото­

рому привязаны временные модальности, ритмы и избыточность его

символической ткани и его повествовательной драмы видения». 17
Как и город Зобейде, эти дискурсы закрепляют женщину в оп­
ределенном природном и социальном порядке: обнаженную и отсут­
ствующую, тело и знак, образ и репрезентацию. И та же притча рас­
сказывается о кинематографе и его основании: «мужчины разных

национальностей увидели один и тот же сон. Они видели женщину,

бегущую в ночи через незнакомый им город; они глядели на нее со
спины, обнаженную, прикрытую только длинными волосами ... » (ибо
женский пол невидим в психоанализе, а в семиологни он не суще­

ствует вообще). Что такая теория кино не может одобрить, при дан­
ной фаллической предпосылке, так это возможность различного от­
ношения зрителя-субъекта к кино-образу, различных эффектов-зна­

чений, производимых для субъекта и производящих его в иденти­

фикации и репрезентации- короче, возможность иных субъектных
процессов, что возникают в этом отношении. Сама эта тема, модаль­
ности позиции зрителя, формирует в авангардной кино-практике и

В зазеркалье: женщина, кино и язык

751

кино-теории дебаты о повествовательной и абстрактной репрезента­
ции, о кино иллюзионистском против кино структурно-материалис­

тического; она также обуславливает контекст и основную область
интересов феминистского вмешательства [в кино-теорию и практи­

ку].18 Как говорит Руби Рич,

•Согласно Малви, женщинаневидима в аудитории, что воспри­
нимается как мужская; согласно Джонстон, женщинаневидима на
экране

...

Как же сформулировать свое понимание структуры, что

настаивает на нашем отсутствии даже перед лицом нашего присут­

ствия? Что можно обнаружить в фильме такое, с чем идентифициру­
ется женщина-зритель? Как могут указанные противоречия исполь­
зоваться в критике? И как все эти факторы сказывается на том, что

производит женщина-режиссер, и в особенности режиссер-фемини­
стка?».19
Что может делать режиссер-феминистка, так это фильмы, •раз­

рабатывающие проблему», по словам Хиса. Это может быть также,
временно, задача [развертывания] критического дискурса: чтобы

противостоять упрощающей и обобщающей закрытости окончатель­
ных приговоров (кинематограф порнографичен, кинематограф вуай­
еристичен, кино

-

это воображаемое, это машина сновидений в пе­

щере Платона, и т. д.); чтобы искать противоречия, гетерогенность,
разрывы в ткани репрезентации, натянутой достаточно тонко -если

она креnка -чтобы вместить в себя избыток, разделение, различие,
сопротивление; чтобы раскрыть зоны критического nространства в
целостном нарратявном пространстве, сконструированном доминан­

тным кинематографом и доминантными дискурсами (конечно же,
психоанализом, но также и дискурсом технологии как автономной
инстанции, или же представленнем о тотальной манипуляции пуб­

личной сферой, эксnлуатацией кинематографа, исходящей из чисто
экономических интересов); в конце концов, чтобы вытеснить те дис­
курсы, что уничтожают запросы иных социальных Инстанций и ис­

ключают свободу действий в истории.

Важную роль nсихоанализа в теории кино нельзя отрицать. Он
послужил выводу кинотеории из состояния сциентистского, даже

механицистского предприятия в рамках структурной семиологни и

внедрил в нее инстанцию субъекта, [тематику] его конструирования
и репрезентации в кинематографическом означивании -так же, как
исторически важная роль семиологни заключалась в утверждении
существования правил кодирования и тем самым социально сконст­

руированной реальности там, где, как предnолагалось ранее, прояв­

ляла себя трансцендентальная реальность, природа ( •онтология об-

Тереза де Лауретис

752

раза» Базена). Но все же природа осталась, хотя бы только как оса­
док, в семиалогическом и психоаналитическом дискурсах; она оста­

лась как не-культура, не-субъект, не-мужчина, как- в последней
инстанции -основа и опора, зеркало и экран его репрезентации. Как

в другом контексте говорит Леа Меландри:
«Идеализм, противопоставления разума- телу, рационально­
сти

-

материи происходят от двойного сокрытия: женского тела и

рабочей силы. Исторически, однако, еще до товара и производящей
его рабочей силы, материя, что отрицается в ее конкретности и част­
ности, в ее «относительной множественной форме», есть женское
тело. Женщина входит в историю, уже утратив конкретность и еди­
ничность: она

-

это экономическая машина, воспроизводящая род

человеческий, и она- это Мать, эквивалент более универсальный,

чем деньги, наиболее абстрактная мера из всех изобретенных патри­

архатной идеологией». 20
Иерархическое установление «языка» универсальной моделью,

что было основной ошибкой классической семиологии, составляет
также структуралистское наследство лакаиовекой теории. В прош­

лом язык лингвистики был привилегированной моделью для всех
систем сигнификации и их «внутренних» механизмов; позже сим­

волическое как фаллическая структура было взято в качестве глав­

ной модели субъектных процессов. Если и когда какая-либо из этих
моделей напрямую переносится на кинематограф, определенные про­

блемы игнорируются или аннулируются, исключаясь из теоретичес­
кого дискурса или просто отключаясь от него. Например, проблема
материальности: тогда как материальная гетерогенность кино по
отношению к языку охотно признается, возможность того, что раз­

личные формы семиотического производс.тва или иные способы про­
изводства знаков могут приводить к другим субъектным процессам,

всерьез не рассматривается. 21 Кроме того, существует проблема ис­
торичности языка, кинематографа и других аппаратов репрезента­

ции; их неодинаковой скорости развития, их специфических спосо­
бов адресации, их особых взаимоотношений с практикой, и их ком­
бинированного, возможно даже противоречивого воздействия на со­
циальных субъектов.

Бродя по городу певидимой пленницей, я продолжаю думать, что
вопросы означивания, репрезентации, субъектных процессов в кино
должны переформулироваться с позиций менее ригидиого взгляда на
значение, чем то зафиксировано лакановским психоанализом; и что
материалистическая теория субъективности не может начинаться с

представления о субъекте как о данном, но должна подходить к субъек-

В зазеркалье: женщина, кино и язык

753

ту через аппараты, социальные технологии, :которыми он :конструи­

руется. Такие аппараты раздельны, если не несопоставимы вообще, в
своей специфичности и :конкретной историчности, поэтому их совме­
стная работа, их :комбинированное воздействие не поддается легкому
определению. Так, например, хотя роман, :кинематограф и телевиде­

ние- это «семейные машины•>, их невозможно просто уравнивать
друг с другом. Как социальные технологии, нацеленные, помимо про­
чего, на воспроизводство институции семьи, они безусловно в опреде­
ленной степени пересе:каются, но такое пересечение или задейство~ан­
ная в этом избыточность происходит :как раз от их материальной и се­
миотической специфики (способы производства, модальности артику­

ляции, в:ключенности зрителя\собеседни:ка, адресации). Семья, в :ко­
торой все вместе смотрят телевизор,

-

это ведь уже другая семья; го­

воря точнее, субъект, произведенный в семье, где смотрят телевизор,
отличается от социального субъекта, произведенного семьями, где
только читают романы. Другой пример: переработка :кодов визуаль­
ной перспе:ктивы в повествовательном пространстве звукового :кино,

замечательно проанализированная Стивеном Хисом, 22 определенно
воссоздает некоторые субъектные эффекты перспе:ктивной живопи­
си, но никто ведь всерьез не будет думать, что живопись Ренессанса и
голливудс:кое :кино :как социальные аппараты адресованы одному и

тому же субъекту в идеологии.

Язык, безусловно, это один из социальных аппаратов, и возмож­
но доминирующий в своей универсальности. Но прежде чем мы из­
берем его абсолютным представителем формаций субъективности,
неплохо бы спросить: какой язык? Язык лингвистики не тот, на ко­
тором говорят в театре, и язык, на :котором говорим мы, выходя из

:кинотеатра, мало похож на тот, что звучал при высадке на Плимут

Рок. 23 Это понятно без лишних толкований. Выражаясь :кратко, дру­
гими словами, после всей работы по формированию воздействия та­
ких визуальных :кодов, как перспектива, неподвижная и движуща­

яся :камера и т. д., можно ли всерьез полагать, что разнообразные

формы механического воспроизводства языка (визуального и звуко­
вого) и их внедрение практически во все аппараты репрезентации

нисколько не влияют на их социальные и субъективные эффекты?
В этом отношении мы должны рассматривать не только вопрос о внут­
ренней речи в :кино, но также

-

симметрично

нем зрении или видении в языке

( <•видимая

-

вопрос о внутрен­

речь», visiЬle

parlare,

термин из дантовой системы образов, надпись на вратах Ада); и то, и

другое поднимает проблематику отношения языка к сенсорному вос­
приятию, проблематику того, что Фрейд называл словесным пред-

Тереза де Л ауретис

754

ставленнем и вещным представленнем во взаимодействии первичных

и вторичных процессов. 24
Если о кино можно сказать, что оно есть «язык•, то только бла­
годаря тому, чем «язык• не является; язык не является унифициро­

ванным полем, если не рассматривать специфические дискурсы­

лингвистики или The Village Voice. 25 Существуют «языки •, языковые
практики и дискурсивные аппараты, что производят значения; и су­

ществуют различные модусы семиотического производства, способы,
которыми труд инвестируется в производство знаков и значений. Типы
инвестируемого труда и привлеченные способы производства, как мне
кажется, напрямую, материально соотносятся с построением субъек­

тов в идеологии

классовых субъектов, расовых субъектов, субъек­

-

тов, обладающих полом, да любой другой дифференциальной катего­
рии, что может иметь политическую потребительную стоимость в дан­
ных ситуациях на практике в данные исторические моменты.

Было сказано, что если язык можно рассматривать в качестве
аппарата, как кинематограф, производящего значения физически­

ми средствами (тело, органы речи и слуха, мозг), то кино-артикуля­

ция куда более затратна, чем речь. 26 Верно замечено. Это наблюде­
ние необходимо для понимания кинематографа как социального ап­
парата (что касается вопросов о доступе, монополии и власти) и под­

черкивает его особенность по отношению к другим практикам озна­
чивания; но одного-единственного экономического параметра недо­

статочно для определения его способа семиотического производства.
Проблема не в том -или не только в том, что кино оперирует други­
ми выразительными средствами и является более «затратной•, ме­
нее доступной «машинерией•, чем естественный язык. Проблема
скорее в том, что значения не производятся в отдельном конкретном

фильме, но «циркулируют между общественной формацией, зрите­

лем и фильмом•. 27 Производство значений, скажем иначе, всегда
задействует не один специфический аппарат

-

но несколько. Тогда

как каждый из них может быть описан исходя из его выразитель­
ных средств или социально-экономических условий производства

(например, технологические или экономические модальности, ска­
жем, звукового кино), нас интересует возможность исследования их
совместного захвата зрителя и, та~еим. образом., производства зна­

чений для субъекта и\ли субъекта в значении через множественность
дискурсов. Если

-

скажем грубоинеточно- субъект там, где фор­

мируются значения, и если в то же время значения и составляют

субъект, то понятие семиотического производства должно включать

в себя понятие способов такого производства. Так что наиболее умес-

В зазеркалье: жепщипа, кипо и язык

755

тным становится вопрос о том, «каким образом конструируются, про­

читываются и локализуются в истории семантические значения». 28
Я показала, что теория кино как социальной технологии, отно­
шения технического и социального, может развиваться лишь при
постоянном, критическом внимании к своим дискурсивным опера­

циям и при условии признания ее неадекватности в настоящем. Те­
перь я хочу предложить следующее: теории кинематографа пора уб­
рать вопросы репрезентации и конструирования субъекта с прокрус­
това ложа фаллического означивания и исключительного интереса

к означающему; то есть мы должны искать новые способы картогра­
фирования той территории, где производятся значения. С этой це­
лью было бы полезно пересмотреть понятие кода, в пекоторой степе­

ни маргинализованное в современной теории кино после его бурного
расцвета в семиологии, и существенно переопределенное Эко в его
Теории семиотики.

[

... ]

Но что же насчет нашей женщины? У нее нет доступа к кодам
невидимого города, что ее и репрезентирует, и скрывает; она не яв­

ляется местом «субъекта семиозиса», по Эко,

- homo faber,

строите­

ля города, производителя знаков. Нет ее и в репрезентации, что впи­
сывает ее как отсутствующую. Женщина не может видоизменять
коды; она может только нарушать их, доставлять беспокойство, про­
воцироватъ, извращать, превращатъ репрезентацию в ловушку («этот
мерзкий город, эта западня»). И для семиотики, в конце концов, ис­
тория основания остается такой же. Хотя теперь место женского

субъекта в языке, в дискурсе, в социуме может пониматься иначе,
это все равно невозможная позиция. Теперь женщина обнаруживает
себя в пустом пространстве между знаками, в отсутствии значения,
где невозможен запрос инедоступен код; или, возвращаясь к кино,

она обнаруживает себя на месте женщины-зрителя, между объекти­
вом камеры ( маскулинпая репрезентация) и образом на экране (зер­
кальная неподвижность репрезентации феминной), не то и не это­
но и то и другое, и ни то ни другое разом.

У меня нет картинки, где изображен город женских субъектов.
Для меня, женщины, живущей в истории, дискурс не блещет согла­
сованностью: нет специального критерия сравнения, нет определен­

ной речевой позиции. Так же, как женщина-читатель текста Каль­
вино, что читает, желает,

строит город, одновременно исключая и

заключая себя в неволю, наши вопросы о репрезентации женщины в
кино и языке сами являются ре-презентацией нередуцируемого про­
тиворечия в отношении женщины в дискурсе. (Что значит говорить

Тереза де Л ауретис

756

<•как женщина»?) Но критическое феминистское прочтение этого
текста, всех текстов в культуре приводит к осознанию этого проти­
воречия и к знанию его составляющих; так оно превращает репре­

зентацию в перформанс, что превосходит сам текст. Для женщины
осуществить противоречие

-

это продемонстрировать песовпадение

женщины и женщин. Исполнить, как на сцене·, все составляющие
производства женщины как текста, образа

-

это сопротивляться

идентификации с этим образом. Это шагнуть в зазеркалье.
Как читатель уже догадался к настоящему моменту, заглавие
этой статьи почти

-

или никак

-

не связано с книгой Льюиса Кэр­

ролла или ее героиней. Однако оно некоторым образом связано с дру­
гим текстом, что не цитировался прямо, но чье присутствие здесь,

как и во многим феминистских работах, обусловлено нашей истори­
ческой памятью: я говорю о книге Шейлы Роуботэм Созпапие жеп­

щипы, .мир .мужчипы. 29 В части первой, также озаглавленной •В за­
зеркалЪе», Роуботэм описывает свою борьбу- как женщины
сте с марксизмом и против него

-

-

вме­

марксизма, где господствует то,

что она называет «отсутствие мужского опыта» особой материаль­

ной ситуации женщин. Это могло бы быть сказано от лица многих
других, эти ее слова: «Когда освобождение женщин достигло моих
ушей, я внезапно увидела идеи, что безнадежно бродили в моей го­
лове, отлившимися в форме других людей- людей-женщин. Снова
я принялась искать свои истоки с самого начала. Но на этот раз мы

проходили в зазеркалье вместе» (стр.

25). Из многих произительных

и трогательных фрагментов, что я могла бы процитировать, вот этот

особенно подходит для завершения моей статьи:

«Сознание в революционном движении только тогда может
стать самосогласованным и самокритичным, когда его версия мира

становится ясной не просто внутри него самого, но когда оно познает

себя в отношении с тем, что оно создало кроме себя. Когда мы может

посмотреть на себя через наши собственные культурные творения,

наши действия, наши идеи, наши брошюры, нашу организацию,
нашу историю, нашу теорию, мы начинаем синтезировать новую ре­

альность. Когда мы начинаем познавать себя в новом отношении друг
к другу, мы можем начать осознавать наше движение в отношении к

внешнему миру. Мы можем начать пользоваться нашим самосозна­
нием стратегически» (стр.

27-28).

ltalo Calvino, InvisiЬle Cities, trans. William Weaver (New York: Harcourt Brace
Jovanovich, 1974) from Italo Calvino, Le citti invisiblli (Turin: Einaudi, 1972). Я
слегка изменила перевод Уивера стр. 52 итальянского издания.

В зазеркалье: женщина, кино и язык

757

•Semiotic Models, InvisiЬ!e Cities•,
Yale ltalian Studies 2 (Winter 1978): 13-37.
Teresa de Lauretis and Stephen Heath, eds., The Cinematic Appar·atus (London:
Macmillan, and New York: St. Martin's Press, 1980), р. 6.

Более подробно я обсуждаю эти вопросы в

<•Мотивировку• здесь не следует понимать как некую интенциона.;Iьность ил;и
намерение со стороны тех, кто поддерживает эти дискурсы, но скорее в том смыс­

ле, как Маркс описывает социальную обусловленность, согласно которой капи­
талист, например, это не •плохой• человеi<, но функция в определенной систе­
ме социальных отношений.

Rошап Jakobson, <•Closing Stateшent: Linguistics апd Poetics•, in Style in
Language, ed. Thoшas А. Sebeok (Caшbridge, Mass: The MIT Press, 1960), р. 368.
Lea Melandri, L'infamia originaria (Milan: Edizioni L"Erba Voglio, 1977), р. 25.
Перевод мой.

Christian Metz, Le signifiant imaginaire (Paris: UGE, 1977). Все ссылки даются
по английскому переводу Бена Ерюстера •The Imaginary Signifiert, Screen 16.2
(Sumшer 1975): 14-76, ныне воспроизведенному в Tl1e Imaginary Signifier
(Вlooшiпgton: Indiana Uпiversity Press, 1981).
J. Laplaпche, J.-B. Poпtalis, The Language of Psycho·Analysis, trans. Donald
Nicholsoп-Sшith (New York: Nortoп, 1973), р. 313.
Метц утверждает, что «психоаналитическое предприятие семиалогично с само­

го на~шла• (стр.
символическом

14), а затем вычленяет лингвистику и психоанализ как науки о
par excellence, •единственные две науки, чьим непосредствен­

ным и единственным объектом является факт означивания как таковой•, что
специально исследуют,

•между ними

...

соответственно,

вторичные и

первичные процессы,

охватывают все поле факта означивания• (стр.

28).

и

Но где же

тогда семиотика (или семиология) устанавливает отношения с фактом означи­

вания? Что отличает теоретический проект семиотики от проектов лингвисти­
ки и психоанализа?
10

11

Уаrп Lardeau, •Le sexe froid du роrпо au delay•, Cahiers du cinema 289 (June 1978):
49, 52, и 61. Перевод мой.
IЬid., рр. 51 и 54.

12

Stephen Heath, Questions of Cinema
1981), р. 154.

13

См., в частности

(Blooшington:

Indiana University Press,

Stephen Heath, <•Narrative Space•, in Questions of Cinema,

рр.

19-75.
•Империя чувств• разворачивается под знаком той возможности не увидеть
ничего, которая и является репрезентационной проблемой, что демонстрирует
зтот фильм, но эта возможность не формулируется, так сказать, извне; наобо­
рот, она производится как противоречие в данной системе репрезентации, в дан­

ной машине•

(Heath, Questions of Cinema,

р.

162).

Эта мысль развивается даль­

ше в следующем пассаже: «Порядок видимого в работе этого фильма- это ни
тематика вуайеризма (отметим, как субъект видимого уже сместился от муж­
чин к женщинам), ни связующая структура классической повествовательной

диспозиции (где вид персонажа является элементом одновременно и формы со­
держания, определения действия в движении обмена видимым, и формы выра­

жения, композиции образов и их взаимной согласованности, •подходящести• ).

Его регистр- быть не •за кадром•, тем

hors champ [ •вне

кадра•, французский

термин --Пр им. перев.], что должно быть схвачено в фильме через процесс про­

странетвенной стыковки

--- • перегиба •,

что наиболее очевидным образом дос-

758
тягается обращением поля зрения, но на краю каждого кадра, каждого плана,

15

16
17

18

19

20

21

что выдвигает проблему •зрения• для зрителя• (iЬid., р. 150).
Judith Mayne, in •Women and Film: А Discussion of Feminist Aesthetics•, New
German Critique 13 (Winter 1978): 86.
Metz, •The Imaginary Signifier•, рр. 51 и 52.
Stephen Heath, •Questions of Property•, Cine-Tracts 4 (Spring-Summer 1978): 6.
См., например, Maureen Turim, •The Place of Visual Illusions•; Peter Gidal,
•Technology and Ideology injthroughfand Avant-Garde Film: An Instance•;
Jacqueline Rose, •The Cinematic Apparatus: ProЬ!ems in Current Theory•; все в:
de Lauretis and Heath, рр. 143-86.
Ruby Rich, •Women and Film: А Discussion of Feminist Aesthetics•, р. 87. Здесь
Рич отсылает к Laura Mulvey, • Visual Pleasure and Narrative Cinema•, Screen
16.3 (Autumn 1975): 6-18; и Pam Cook and ClaireJohnston, •The Place ofWomen
in the Cinema of Raoul Walsh•, in Raoul Walsh, ed. Phil Hardy (Edinburgh:
Edinburgh Film Festival, 1974), рр. 93-109.
Melandri, р. 27. Перевод мой.
Многое свидетельствует о том, что Лакан фактически предложил материалис­
тическую теорию языка, в частности, материалистический пересмотр идеалис­

тического дискурса о любви, идущего от Платона (см. J ohn Brenkman, • The Other
and the One: Psychoanalysis, Reading, the Symposium• ). Но там, где диалектика
действительно есть движение прохождения субъекта сквозь язык, а значит,
движение через свою •личную• историю, для меня непонятно, является ли эта

диалектика материалистической или гегельянской; в предустановленом струк­
турном порядке, в логике означающего, что всегда уже определенадля каждого

вступающего в этот порядок субъекта, личная история очень близко подходит к

- с
19-75.

тому, чтобы писаться- по Гегелю

большой буквы.

22

Heath, Questions of Cinema,

23

Скала на побережье Массачусетса, куда высадились английские колонисты в

рр.

1620-м году, основав первую постоянную английскую колонию в Америке.­

При.м. перев.
24

См. Paul Willemen, •Reflections on Eikhenbaum"s Concept of Internal Speech in
the Cinema•, Screen 15.4 (Winter 1974/5): 59-70; oCinematic Discourse: The
ProЬ!em of Inner Speech•, Screen 22. 3 (1981): 63-93; Stephen Heath, •Language,
Sight and Sound• in Questions of Cinema, рр. 194-220.

25

Один из наиболее известных альтернативных еженедельников, созданный в

1955-м году как противовес ежедневным газетам (отличие американской аль­
тернативной прессы- •левизна•, более углубленный анализ, определенная
оппозиция истеблишменту, пекоторая связь с контркультурой).- При.м. перев.
26

21
28

29

Metz, in The Cinematic Apparatus, р. 23.
Heath, Questions of Cinema, р. 107.
Paul Willemen, •Notes on Subjectivity•, Screen 19.1 (Spring 1978): 43.
Sheila Rowbotham, Woman·s Consciousness, Man"s World (Harmondsworth:
Penguin Books, 1973).

Гендерноя проблематика в экологии

К3ролин Мёрчант

Смерть природы.
Женщина, экология и научная революция

Введение
Женщины и природа издавна ассоциируются: друг с другом. Эта
тенденция: и поныне устойчиво проявляется в культуре, языке и ис­

тории. Их древние взаимосвязи драматизируются: двумя: современ­
ными социальными движениями

-

движением за освобождение

женщин, проблематичность ранних стадий которого отражена в кни­

ге Бетти Фридан Загадка жен.ствен.н.ости

(1963),

и экологическим

движением, зародившимся: в 60-е годы и полностью охватившим вни­

мание нации в 70-е годы, когда был утвержден День Земли. Общим
для: обоих движений является: эгалитаристский подход к рассматри­
ваемым проблемам. Женщины борются: за свое освобождение от куль­
турных и экономических притеснений, которые обусловливают их

подчиненное место в американском обществе. Инвайронменталисты,

предостерегающие от необратимых последствий продолжающейся:
эксплуатации окружающей среды, разрабатывают экологическую
этику, подчеркивающую взаимосвязь между людьми и природой.

Дополняя: друг друга, цели этих двух движений могут означать но­
вые ценности и структуры, основанные не на господстве над женщи­

нами и природой как над ресурсами, а на всесторонней реализации,

© HarperCollins

PuЬlishers,

1990.

Перевод Екатерины Карnенко выnолнен с сокращениями

no изданию Carolyn
Merchant, The Death of Nature: Women, Ecology and the Scientific Reuolution (San
Francisco: Harper San F~ancisco, 1990), рр. XIX-XXIV, 1-20.

Кэролин Мёрчант

760

как мужчинами, так и женщинами их талантов. Кроме того, эти дви­
жения ориентированы также на поддержку целостности природы.

Новые социальные заботы генерируют новые интеллектуальные
и исторические проблемы. И наоборот, новые интерпретации про­

шлого обеспечивают перспективы развития настоящего, а следова­
тельно, средства его изменения. Нынешнее феминистеко-экологичес­
кое сознание может быть использовано для рассмотрения историчес­
ких взаимосвязей женщин и природы, которые приобрели исходную

форму в семнадцатом-восемнадцатом веках и обнаруживаются в со­

временном научном и экономическом мире. Трансформации наме­
тилисъ тогда, но и сегодня они продолжают определять основные

ценности и восприятия.

Феминистская история в самом широком смысле требует, что­

бы мы посмотрели на историю эгалитаристскими глазами, пересмат­
ривая её не только с точки зрения женщин, но также с точки зрения
социальных и расовых групп и окружающей природной среды, преж­
де игнорировавшихся в качестве основополагающих ресурсов, на

которых построена западная культура и её прогресс. Писать историю

с феминистских позиций значит перевернуть её- по-новому увидеть

социальную структуру во всех её срезах. Эгалитаристская перспек­
тива уравнивает мужчин и женщин в истории, очерчивая сферы их

замыслов и ролей. Влияние сексуальных различий и гендера на куль­
туру, а также использование мужских, женских и андрогинных об­
разов всегда занимали важное место в новой истории.

Древняя идентификация природы с матерью-кормилицей свя­
зывает женскую историю с историей окружающей среды и с эколо­

гическими изменениями. Женщина-земля была центральной фигу­
рой для органической космологии, подорванной научной революци­
ей и ориентированной на рынок культурой в ранний период разви­

тия современной Европы. Экологическое движение пробуждает ин­
терес к ценностям и концепциям, ассоциирующимся с исторически

предшествующим модернизму органическим миром. Экологическая
модель и соответствующая ей этика дают возможность для новой
критической интерпретации возникновения современной науки в тот

решающий период, когда мы перестали рассматривать космос как
организм и вместо этого стали относиться к нему как к машине.

Как женское движение, так и экологическое движение крити­

чески относятся к издержкам борьбы, агрессии и доминирования,
во~никающим как результат действия рыночной экономики в при­
роде и в обществе. Экология становится подрывной наукой, разобла­
чающей в своей критике последствия неконтролируемого роста, ас-

С.мерть природы. Жепщипа, экология и паучпая революция

761

социируемого с каnитализмом, технологией и nрогрессом, то есть с

концеnциями, которые в течение более чем двухсот лет с большим
nочтением трактавались в евроnейской культуре. Задача экологичес­

кого движения состоит в том, чтобы восстановить баланс nрироды,
нарушенный индустриализацией и nеренаселением. Оно подчерки­
вает потребность жить в соответствии с природными циклами, про­

тивостоящими эксплуататорской, линеарной ментальиости беско­
нечного прогресса. Оно фокусирует свое вниманИе на ведостатках
прогресса, nределах роста, веобоснованвости привимаемых техво­
логических решений и необходимости сохранения и воспроизводства
природных ресурсов. Точно так же женское движение разоблачает
ущербность для всех людей постоянной борьбы за рабочие места, иг­

норирование экономически значимой продуктивной роли женщин в
период раинего капиталистического общества, взгляд на женщин и
на nрироду как на nсихологические и рекреационные ресурсы для

истощениого nредпринимателя-мужа.

Целью давиого исследования отнюдь не является восстановле­
ние природы в качестве матери человечества или защита предполо­
жения, что женщинам уготована роль кормилиц и нянек, диктуе­

мая исторической идентичностью. Они обе должны быть освобожде­
ны от антропоморфных и стереотипических ярлыков, которые сни­

жают серьёзвость обсуждаемых вопросов. Как комментатор погоды,

рассуждающий о том, что Мать-Природа имеет для вас в своих зак­

ромах на эту неделю, так и правовые системы, которые объявляют
женскую сексуальность собственностью мужа, являются одинаково
виновными в увековечивании репрессивной системы как по отноше­

нию к женщинам, так и по отношению к природе. Я отнюдь не ут­
верждаю, что существует специфически женское восприятие или

специфически женское поведение. Наоборот, мое намерение состоит

в том, чтобы исследовать ценности, ассоциируемые с образами жен­
щин и nрироды, nонять, в какой степени они применимы к форми­

рованию нашего современного мира и к вашей жизни сегодня.
Исследуя глубинвые причины нынешвей иввайровмевталист­

ской дилеммы и её связи с наукой, технологией и экономикой, мы
должны пересмотреть nроцесс формирования мировоззрения и на­

уки. Следует заменить nонимание реальности как машины, санкци­
онировавшее доминирование как над природой, так и над женщи­

ной, пониманием реальности как живого организма. Должен быть
переоценен вклад таких отцов современной науки, как Френсис Бэ­

кон, Уильям Гарвей, Рене Декарт, Томас Гоббс и Исаак Ньютон. Судь­
ба другого выбора nерспектив, альтернативных философий и соци-

Кэрол.ин. Мёрчан.т

762

альных групп, формирующих органическое мировоззрение и проти­

востоящих разрастанию эксплуататорской ментальности, нуждает­

ся: в переоценке. В поворотный исторический период развития: запад­
ного общества требуется: широкий синтез как природной, так и куль­
турной среды, для: того, чтобы пон.я:ть, почему один путь развития:

оказался: более предпочтительным, чем другой. Эта книга изучает
экологическую перспективу, которая: включает развитие взаимосвя­

зей природы и человечества, завершающеес.я: смертью природы как
живого существа и ускорением эксплуатации как человеческих, так

и природных ресурсов во ИМ$1 культуры и прогресса.

Центральная: проблема этой книги продиктована заботами о

настоящем. Однако перспективы нашего века не диктуют объясне­
ние имеющих место последствий. Наоборот они помогают нам сфор­
мулировать вопросы и обиаружить те аспекты научной революции,

которые в новых условиях могут спасти нас и которые обоснованны
именно для данного периода истории. Несколько различных рево­
люций имело место во многих науках в шестнадцатом-семнадцатом
веках, и .я: не стремлюсь здесь к их исчерпывающей интеграции. Од­

нако в течение того же века, в котором большинство праздновало
коперниканекую революцию и менялось представление людей о мире

горнем, более скрытая:, но такая: же всеобъемлющая: революция: про­
тивостояла их ограниченному пониманию мира дольнего- старого
центра органического космоса.

Рассматривая: переход от организма к машине как доминирую­
щую метафору, связывающую космос, общество и личность в единую
культурную реальность- мировоззрение

-

я делаю меньшее уда­

рение на развитие внутреннего содержания: науки, чем на социальные

и интеллектуальные факторы, подвергающиес.я: трансформации.

Конечно, такие внешние факторы не принуждают интеллектуалов
создавать науку и метафизику, сознательно ориентирующиес.я: на

соответствие социальному контексту. Скорее, в распоряжении каж­

дой эпохи имеется: множество идей; некоторые из них по непон.я:т­
ным причинам кажутся индивидам или социальным группам убеди­
тельными; другие не кажутся: таковыми. Некоторые идеи распрост­

раняются:, некоторые же со временем умирают. Но направление и
кульминация: социальных изменений начинают дифференцировать

спектр социальных возможностей таким образом, что некоторые идеи
занимают центральное место среди множества других, в то время: как

остальные движутся на периферию. Те идеи, которые кажутся: более
убедительными в особых социальных условиях, определяют культур­
ные трансформации.

Смерть природы. Жепщипа. экология и паучпая революция

763

Но не специфическое содержание науки детерминировано вне­
шними факторами. Наоборот, социальные отношения служат, осоз­
нанно или неосознанно, для того, чтобы оправдать данную исследо­

вательскую программу и поставить проблемЫ, иреследующие разви­
тие науки. Культурные нормы и социальные идеологии, вместе с ре­
лигиозными и философскими предположениями, составляют менее

заметный, но не менее важный компонент концептуальной структу­

ры, используемой для изучения научных проблем. Благодаря диалек­
тическому взаимодействию науки и культуры развитие является орга­

ническим целым, фрагментирующимся и освобождающимся как от

социальных, так и от интеллектуальных давлений и тенденций.
В шестнадцатом-семнадцатом веках западный мир начал при­

обретать черты, которые доминируют сегодня, а тогда они должны

были сделать его новым и прогрессивным. В последнее время эколо­
гическое и женское движения поставили под сомнение приоритеты,

на которых базировался в те времена выбор. Критически пересмат­
ривая историю с позиций этих перспектив, мы должны переосмыс­
лить ценности, ассоциирующиеся с до-модерным миром, которые,

может быть, стоит трансформировать и интегрировать в сегодняш­

нее и завтрашнее общество.

О терминопоrии
Понятие <сnрирода• в древние времена и на заре Нового време­
ни имело множество взаимосвязанных значений. По отношению к
индивидуумам оно характеризовало свойства, внутренние характе­

ристики и жизненные силы отдельных особей, животных, вещей, или
человеческую природу вообще. Оно также означало внутренний им­

пульс к деятельности и к поддержанию деятельности; наоборот, идти
«nротив природы• означало пренебрегать этим внутренним импуль­
сом. По отношению к материальному миру оно характеризовало ди­
намически творческий и регуляторный принцип, который вызывал

к жизни явления, а также их изменения и развитие. Различие вооб­

natura naturans,или
naturata, то есть природа сотворенная.

ще делалось между

природа творящая, и

Природа противополагалась искусству

( techne)

natura

и созданным

человеком вещам. Она персонифицировалась как женщина, как
мать-природа, она была, кроме этого, благоразумной леди, императ­

рицей, матерью и т.

n.

Порядок природы и законы природы были

актуализацией её силы. Состояние природы было состоянием чело-

Кэролип Мёрчапт

764

вечества, более важным, чем социальная организация и изящество.

Духи природы, природные божества, девственные нимфы и различ­

ные стихии мыслились как иребывающие в природе или ассоциирова­
лись с природными объектами.
В западной культуре (и не только в ней) природа традиционно

идентифицировалась с женщиной. В латинском языке, а также в
романских языках средневековья и начала Нового времени в Европе
слово <<Природа•> было существительным женского рода, а, следова­

тельно, подобно добродетелям (умеренность, мудрость и т. п.) при­
рода персонифицировалась как женщина. (Латинское:

natura, -ае;
die Natur; французское la nature; итальянское: la natura;
испанское: la natura. Греческое слово phisis также женского рода.)
немецкое:

В раннее Новое время термин «органическиЙ•> обычно относил­
ся к телесным органам, к структурам и организации живых существ,

в то время как «органицизм•> был доктриной, согласно которой орга­
ническая структура- это результат внутренней, адаптивной способ­
ности материи. Слово <<органическиЙ•>, однако, иногда использова­
лось также применительно к машинам .или к инструментам. Так,

часы иногда пазывались <<Органическим телом•>. Утверждалось, что
некоторые машины приводятся в движение скорее органическим,

чем механическим действием, если оно осуществлялось при содей­
ствии человека.

Механическое

-

это то, что относится к машинам и профессио­

нальным навыкам; это ручная работа ремесленников; это неодушев­
ленные машины, которым не достает спонтанности, хотения и мыс­

ли; это механические науки.

Природа как женщина
С незапамятных времен люди живут в повседневной, непосред­
ственной, органической связи с природным порядком для поддержа­

ния своего существования. Вплоть до шестнадцатого века у большин­
ства европейцев, точно так же, как и у других народов, повседневное

взаимодействие с природой было структурировано по аналогии с

близкородственными, кооперативными, органическими отношени­
ями внутри общин.
Следовательно, неудивительно, что для европейцев шестнадца­
того века глубинной метафорой, связывающей воедино личность,

общество и космос, была именно метафора организма. В качестве
проекции образа действий люди использовали повседневную жизнь,

С.мерть природы. Женщина, экология и научная революция

765

органическая теория подчеркивала взаимозависимость между час­

тями человеческого тела, подчинение индивида общим целям в се­

мье, сообществе, государстве, и насущной жизни, пронизывающей
весь космос до самогонезначительного камня.

Идея природы как живого организма берет свое начало в древ­
них системах мысли, вариации которых формировали превалирую­

щие идеологические рамки шестнадцатого века. Метафора организ­

ма была, однако, ·чрезвычайно подвижной и приспособляемой к раз­
нообразным контекстам, зависящим от того, какое из её значений
было предпочтительным. Существовал спектр философских и поли­
тических возможностей, каждая из которых могла быть отнесена к
общей рубрике органических.

Природа как кормилица:

контролирующие образы
Центральной идеей для органической теории была идентифи­
кация природы, особенно земли, с кормящей матерью: доброжела­

тельная благотворящая женщина, которая предусматривает нужды
человечества в организованном, спланированном универсуме. Одна­
ко был также широко распространен другой образ: дикая, неконтро­
лируемая природа, которая может проявляться как насилие, урага­

ны, засухи и всеобщий хаос. Обе идентифицировались с женщиной

и были проекцией человеческих восприятий на внешний мир. Мета­
фора кормящей матери постепенно исчезала как доминирующий об­
раз по мере того, как научная революция продвигалась по пути ме­

ханизации и рационализации мировоззрения. Второй образ, образ
природы как беспорядка, породил важную модернистскую идею,
касающуюся усиления власти над природой. Две новые идеи, такие
как механицизм, а также доминирование и господство над приро­

дой, стали ключевыми концепциями современного мира.
Органически ориентированная ментальность, в которой фемин­

ные принципы играли важную роль, была подорвана и замещена

механистически ориентированной ментальностью, которая либо иг­
норировала феминные принципы, либо выгодно эксплуатировала их.

Так как в шестнадцатом веке западная культура становилась все бо­
лее и более механизированной, ~женщина-земля• и ~девственный
дух земли• были покорены машиной.

Кэролип Мёрчапт

766

Изменение контролирующих образов было прямо связано с из­
менениями в человеческих отношениях и поведении по отношению

к земле. Поскольку образ земли-кормилицы мог рассматриваться как
культурное принуждение, ограJ~ичивающее модели социально и мо­

рально санкционированных действий человека, допустимых по от­

ношению к земле, новые образы доминирования и овладения функ­
ционировали как культурные санкции для ограбления природы.
Обществу понадобились эти новые образы, так как оно продол­

жало процесс коммерциализации и индустриализации, который за­

висел от деятельности, направленной на изменение земли -добыча
полезных ископаемых, осушение, вырубка лесов, выкорчевывание

корней для очистки полей. В новых видах деятельности применялись
новые технологии- насосы для подъема и толкания предметов, кра­

ны, ветряные мельницы, зубчатые колеса, маховики, цепи, порт­
ни, гончарные круги, водяные мельницы, сукновальные машины,

шлифовальные машины, кузнечные мехи, экскаваторы, подъемные
клети, вращающиеся цилиндры, подвесные мосты, коленчатые валы,

сложные блоки и системы оборудования, винтовые, игольчатые, ко­
рончатые и колесные передаточные механизмы, кулачки и кулаки,

храповики, гаечные ключи, прессы и болты в изумительном разно­
образии и комбинациях.
Эти технологические и коммерческие изменения не происходи­
ли быстро; они осуществлялись постепенно в течение античности и
средневековья, и им сопутствовало ухудшение окружающей среды.
Постепенно в течение многих веков средиземноморско-греческая

цивилизация добывала полезные ископаемые, разрабатывала карь­
еры горных склонов, изменяла лесистый ландшафт, активно исполь­
зовала горные пастбища. Вместе с тем технологии были на низком

уровне, люди рассматривали себя как часть определенного космоса,
анимизм и культ плодородия, освящавшие природу, были многочис­

ленными. Римская цивилизация оказалась более прагматичной,

мирской и коммерческой, а ее влияние на природу было более ин­
тенсивным. Однако римские авторы, такие как Овидий, Сенека, Пли­
пий и философы-стоики открыто осуждали добычу полезных иско­

паемых как оскорбление матери-земли.
С падением феодализма и экспансией европейцев в другие час­
ти света и другие рынки общество, основанное на коммерции, стало

оказывать влияние на природную среду в ускоренных темпах. По

мере приближения к семнадцатому веку напряжение между техно­
логическим развитием в мире производственной деятельности и кон­
тролирующими органическими образами в мире разума стало слиш-

С.мерть природы. Женщина, э~ология и научная революция

767

ком большим. Старые мировоззренческие структуры были несовме­

стимы с новой деятельностью.
Как метафора кормилицы, так и метафора доминирования су­
ществовали в философии, религии и литературе. Идея господства над

землей развивалась в греческой философии и в христианстве; идея

кормилицы-земли встречалась в греческой и в других языческих

философиях. Но по мере того, как экономика модернизировалась и
продвигалась научная революция, метафора господства вышла за
пределы религиозной сферы и стала господствовать также в социаль­

ной и политической сферах. Эти конкурирующие образы и их нор­
мативные ассоциации можно найти в литературе, искусстве, фило­
софии и науке семнадцатого века.

Образ земли как живого организма и матери-кормилицы сохра­
нился как культурное принуждение, ограничивающее деятельность

людей. Никто не убивает мать с легкостью, никто не вонзается в её
внутренности ради золота. Никто не калечит её тело, хотя коммерци­
ализация добычи полезных ископаемых могла бы потребовать и это­
го. Поскольку земля рассматривалась как живая и чувствующая, от­
ношение к ней могло бы рассматриваться как пробел, недостаток в
человеческой этике и поведении, которые позволяют деструктивные
действия против неё. В большинстве традиционных культур счита­
лось, что минералы и металлы созревают в лоне матери-земли, рудни­

ки сравнивались с влагалищем, а металлургия

-

дения живого металла в искусственном лоне печи

с ускорением рож­

-

преждевремен­

ными родами, а не естественным завершением цикла его роста. Рудо­

копы старались умилостивить божеств земли и подземного мира, осу­
ществляли церемониальные жертвоприношения, соблюдали строгую
чистоплотность, сексуальное воздержание, а также пост перед нару­

шением неприкосновенности живой земли, то есть перед спуском в

рудник. Кузнецы чувствовали ответственность за неосмотрительность
в процессе рождения металла путем плавки, переплавки и битья его
молотом; им часто приписывался статус шаманов в племенных ритуа­

лах, а также считалось, что их орудия обладают особой силой.
В эпоху Возрождения образ земли-кормилицы все еще нёс на
себе груз скрытого контроля и ограничения. Такой образ, нашедший
отражение в литературе, может играть нормативную роль в культу­

ре. Контролирующие образы действуют как этические сдерживаю­
щие факторы или как этические санкции -как скрытое требование
•это должно быть• или •этого не должно быть•. Следовательно, как
дескриптивные метафоры, так и образы природы меняются, а пове­
денческие ограничения могут перерастать в санкции. Такое измене-

Кэролин Мёрчант

768

ние образов и описаний природы имело место в ходе научной
революции.

Важно признать нормативную значимость описательных утвер­
ждений о природе. Современные философы языка подвергли крити­
ческой переоценке раннее позитивистское различие между с есть • в

науке и снужно• в обществе, утверждая, что описания и нормы не
противопоставляются друг другу путем лингвистического разделе­
ния на отдельные сесть• или с нужно• утверждения, но содержатся

друг в друге. Дескриптивные утверждения о мире могут заключать в
себе нормативные моменты; тогда они являются этически нагружен­
ными. Функционирование нормативного утверждения заключается

в использовании его как описания. Нормы могут быть молчаливыми

предположениями, спрятанными внутри описаний таким образом,
чтобы действовать как невидимые ограничения или моральные зап­
реты. Писатель или культура могут не рассуждать об этической зна­

чимости, но действовать в соответствии с её предписаниями. Скры­
тые нормы могут становиться осознанными, или эксплицитными,

когда альтернативы или противоречия заявляют о себе. Язык вклю­

чает в себя культуру, поэтому когда он меняется, то культура тоже

существенно изменяется. Исследуя изменения в описании природы,
мы можем постичь нечто в изменениях культурных ценностей. Да­
вать отчет о взаимозависимости дескриптивных и нормативных ут­

верждений означает быть способным оценить происходящие изме­
нения, изучая изменения в далеком прошлом.

Не только образ природы как кормилицы включал этические
импликации, но и сами органические структуры, как концептуаль­

ные системы, несли на себе ассоциативную ценностную систему. Со­
временные философы утверждают, что данная нормативная система
связана только с вполне определенными концептуальными рамка­

ми. Эти рамки допускают только определенные структурные и нор­
мативные вариации, отрицая все другие, принадлежащие к альтер­

нативной или конкурирующей структуре.

Мы не можем признать структуру объяснения и вместе с тем
отрицать её ассоциативно ценностные суждения, потому что связь с
ценностями, ассоциирующимися со структурой, не является случай­
ной. Коммерческие и технологические инновации, однако, могут
расстроить и подорвать созданную концептуальную структуру. Но­
вые человеческие и социальные нужды могут угрожать ассоциатив­

ному нормативному принуждению, а в связи с этим требуются и но­
вые типы принуждения.

Смерть природы. Женщина, экология и научная революция

769

В течение многих веков органическая мировоззренческая струк­

тура была существенно интегрированной во взявшее верх коммер­
ческое развитие и технологические инновации. Однако ускоренное
развитие этих nроцессов во всей Заnадной Евроnе в течение шестнад­
цатого и семнадцатого веков начало nодрывать органическое един­

ство космоса и общества. Так как нужды и цели общества как едино­
го целого мен.ялись в ходе коммерческой революции, ценности, ас­
социировавшиес.я с органическим взг л .ядом на nрироду, не были бо­

лее nодходящими; следовательно, убедительность самой концеnту­
альной рамки медленно, но неnрерывно находилась nод угрозой.

Дл.я того, чтобы сделать интерnретацию культурного изменения

убедительной, будет nолезно изучить изменения органической миро­
воззренческой структуры, сосредоточившись на её ассоциативных
женских образах и обращая внимание на ценности, относ.ящиес.я к
каждой их вариаций. Это даст возможность nоказать, как в контексте

коммерческих и технологических изменений элементы органической
мировоззренческой структуры- её nоложения и ценности, касающи­

ес.я nрироды

-

могут быть либо восnриняты механической мировоз­

зренческой структурой, либо отвергнуты ею как не релевантные.
В эnоху Возрождения взгляд на nрироду и общество базировал­
ся на органической аналогии между человеческим телом, или мик­

рокосмосом, и большим миром, или макрокосмосом. Вместе с тем

внутри общей мировоззренческой структуры были возможны оnре­
деленные вариации органической тематики. Первоначальным взгля­

дом на nрироду была идея, которая утверждала, что иерархический
порядок, существовавший в космосе и в обществе, соответствует орга­
нической интеграции частей тела, то есть .является nроекцией чело­
века на космос. Пон.ятие «nрирода» включало как врожденный ха­
рактер и склонности людей и животных, так и внутреннюю творчес­
кую силу, действующую внутри nредметов и .явлений. Второй образ
основывалс.я на nонимании природы как активного единства nроти­

воположностей в диалектическом nротиворечии. Третий был идил­

лическим образом nрироды как благожелательной, миролюбивой,
по-сельски грубоватой. Он был заимствован у Аркадии, пастушес­
кой внутренней территории греческого Пелоnоннеса. Каждая из этих
интерпретаций имела различные социальные имnликации: nервый

образ мог быть исnользован как оnравдание дл.я nоддерживаемого
существующего nорядка, второй дл.я изменения общества в соответ­
ствии с новым идеалом, третий дл.я nредотвращения nо.явл.яющихс.я

проблем урбанизированной жизни. Исnользуя труды литературных
критиков, историков науки и искусства, мы можем сконструировать

25

Зак.

4046

Кэролин. Мёрчан.т

770

спектр образов природы и очертить ассоциирующиеся с ними цен­
ностные системы

...

[ ]

Фипософские рамки
В •Тимее• Платов ваделил весь мир жизнью и ераввил его с

животным. Бог •создал единое животное, включающее в себя всех
животных родственной природы•. Оно было круглой формы, так как
ему не нужны были ни глаза, ни уши, ни придатки. Его душа была
женственной, •по происхождению и по высшим качествам более важ­

ной и старшей, чем тело•, создавной для того, чтобы быть правитель­
ницей и повелительницей, для которой тело должно было быть объек­
том. Душа, провизывая вещественвое тело вселенной, обволакивает

его и •поворачивает себя к самой себе•. Земля, •которая является

вашей кормилицей•, была помещена в неподвиж:в:ый центр космоса. 1
По Платону, эта фемивная мировая душа была источником дви­
жения во вселев:в:ой, мостом между неизме:в::в:ыми веч:в:ыми форма­
ми и изме:в:чивым, чувстве:в::в:о воспри:в:имаемым, преходящим :низ­

шим миром природы. Неоплато:в:изм Плоти:в:а, который сиитезиро­
вал христиа:в:скую философию с платонизмом, выделял в душе два

компо:в:е:в:та. Возвыше:в::в:ая часть душ формировалась под влия:в:ием

божестве:в::в:ых идей; низме:в::в:ая часть, природа, была воплоще:в:ием
мира явле:в:ий.

[ ... ]В платоиовеком и веоплато:в:овском символизме,

следователь:в:о, как природа, так и материя воплощали феми:в::в:ое

:начало, в то время как идеи- маскули:в::в:ое. Но природа как посред­
ник бога в его роли творца и создателя материаль:в:ого мира была
выше человека-мастера как в творчестве, так и в физическом произ­

водстве. О:в:а была более могуществе:в::в:ой, чем люди, но все же под­
чи:в:ев:в:ой богу. 2

...

[ ]
Древняя философия Аристотеля, возрожде:в:ная в две:в:адцатом
веке, также базировалась :на органической теории первич:в:ости в:в:ут­
реввего роста и развития внутри природы. В своей •Метафизике•

Арнетотель определил природу

(physis)

как •источ:в:ик движе:в:ия

природ:в:ых объектов, присутствующий в поте:в:циаль:в:о или реаль­

но• .3 Каждый отдельный предмет может быть объясне:в: путем уточ­
:в:е:в:ия четырех причин: материальной (материи, из которой о:в: со­

здав:), формаль:в:ой (его формы или распределения его частей), дей­
ствев:в:ой (движущей силы) и фи:в:альной (пред:в:азвачевие или ковеч-

Смерть природы. Жен.щин.а, экология и н.аучн.ая революция

771

ная цель, ради которой предмет существует). В природных объектах
в отличие от искусственно созданных объектов материальные и це­

лесообразные причины были унифицированы так, что материальный

субстрат содержал принцип движения и изменения в самом себе.
Материальность дерева или детей обусловила их рост, тогда как стол
должен быть произведен мастером. Движение, подобно росту, явля­
ется внутренним развитием потенциального, направленного на ко­

нечную форму или актуально существующего в отдельных суще­
ствах

-

девочка становится женщиной, а цыпленок развивается в

курицу. В природе цель, в направлении которой развивается объект,

является его формой или образом; в искусственных объектах, таких
как дом, форма дома отличается от его цели как жилища.

Арнетотель отличался от досократиков, которые определяли при­

родув терминах, относящихсяк материальным субстратам, таких как
вода (Фалес), воздУх (Анаксимен), огонь (Гераклит), но он соглашал­
ся с ними, подчеркивая первичность развития, изменения и совершен­

ствования в природном мире. Он возражал против платоновекого дуа­
лизма междунесовершенством видимостей и чистыми формами, ут­

верждая, что форма существует скорее в индивидуальных объектах,
чем как отдельный трансцендентный уровень реальности.

Философия Аристотеля, объединяя материю и форму в каждом
индивидуальном существе, связывала активность с мужским нача­

лом, а пассивность -с женским. Форма царствует над смертью, пас­

сивной материей. В социальном плане Арнетотель создал базис для
мужского доминирования в семейном хозяйстве. По аналогии с тем,
как душа правит телом, разум и осмотрительность, характеристики
мужчин, должны управлять инстинктами, преимущественно доми­
нирующими в женщинах.

Аристотелевская биологическая теория рассматривала женский

род как несовершенный или как искаженный мужской род, так как
холодность женского тела не позволяет менструальной крови совер­
шенствовать себя как семя. В потомстве женское начало представле­
но как материя. Это материал, из которого активное мужское нача­

ло, семя, творчески создает эмбрион. Мужское начало объявлялось
реальной причиной потомства. •Женщина, как женское начало, пас­
сивна, мужчина, как мужское начало, активен, и принцип движе­

ния исходит от него•. Сила и движение обеспечиваются семенем.
Мужчина не дополняет материю, из которой развивается эмбрион:
•Он не активизирует нечто существующее в самой материи и генери­
руемое как часть материального эмбриона, но он создает живое су­

щество силой, которая размещается в семени•. 4

Кэрол.ин Мёрчант

772

Женщина предоставляет питательную почву- менструальную
кровь- на которой действуют качества мужчины. Соединение се­

мени с менструальной кровью подобно застыванию сыра, точно так
сычужок действует при коагуляции молока. Мужчина обеспечивает

действие необходимости для того, чтобы эмбрион развивался, а так­
же придает ему форму.

Обе причины, и действующая, и формальная, заимствовались у
мужского принципа и объявлялись активной причиной появления

потомства. Природа в своей созидательной работе использует семя
точно так, как плотник путем определенных движений придает очер­
тания и форму дереву, с которым он работает. Как ничего матери­

ального не было передано от тела плотника к дереву, так, по анало­
гии, мужчина не вкладывает ничего материального, кроме силы и
власти, в потомство.

Аристотелевская теория порождения появилась на основе не­
которых алхимических теорий. Для того, чтобы переделать основ­

ные металлы на золото и серебро, или чтобы создать философский
камень -субстанцию, которая призвана осуществить такое иревра­

щение- качества или форма низших металлов должны быть устра­

нены, посредством избавления от пассивной первоначальной мате­
рии. Новая более благородная форма, активное мужское начало, было
введено тогда в обиход и объединено с базовой феминной материей
для того, чтобы производить новые металлы.
Аристотелевские идеи о порождении человека были также спро­
ецированы на космос. В шестнадцатом веке образ брака и оплодот­

ворения феминной земли высшими божественными небесами был
широко распространён в качестве описания биологического порож­
дения в природе. Считалось, что движение небесных сфер продуци­
ровало семя, которое падало в форме росы и дождя на восприимчи­

вую феминную землю. Знаменитый отрывок из книги •О вращении

небесных сфер»

(1543)

Николая Коперника

(1473-1543),

основате­

ля гелиоцентрической гипотезы, описывает брак между маекулии­
ными небесами и феминной землей: •Между тем земля зачинает от
солнца и становится беременной ежегодным потомством».~ Такие

базовые установки в отношении маскулинно-феминных ролей в био­
логическом порождении, где женщина и земля являются пассивны­
ми рецепторами, могут легко становиться санкциями для эксплуа­

тации, так как органический контекст трансформируется набираю­
щим силу коммерческим капитализмом.

Радикально противоположным по отношению к иерархическо­
му взгляду, рассматривающему женщину в качестве зависимого на-

Смерть природы. Женщина, экология и научная революция

773

чала, является древний монистический гностицизм, подчеркивав­

ший[ ... ] единство противоположностей и равенство мужского и жен­

ского начал. Распространение гностических идей об андрогинии обес­
печивало альтернативный взгляд на процесс порождения и создава­
ло тем самым более позитивные подтексты и отношения к природе

как женщине в эпоху ВозрождениЯ. Но эти идеи лежали за предела­
ми главных направлений западной христианской культуры. Гности­
ческие тексты, доступные в эпоху Возрождения, сохранилисЪ в об­
ширном цитировании полемических писаний отцов церкви, которые
старались опровергнуть эту доктрину.

Гностическая традиция была основной частью текстов (написан­
ных в первые три века нашей эры), осужденных как еретическая

форма христианства. Будучи сосредоточенной в Александрии, она
синтезировала христианство со спиритуалистическими учениями в

Вавилоне и Персии на востоке, а также в Греции и Риме на западе.

Гностицизм (название происходит от слова знание) утверждал пер­
воначальное единство оппозиции мужского и женского начал в транс­

цендентальном боге, но настаивал на дуализме между богом и зем­
ным миром, между добром и злом, духом и материей. Путем эмана­

ции бог производит женское генеративное первоначало, которое тво­
рит ангелов, а потом видимый мир; свет, исходящий от бога, смеши­
вается с материей в низшем мире. Религиозной целью гностицизма

было потустороннее спасение через знание. В противоположность
ортодоксальным христианам, некоторые секты поклонялись змию,

побудившему Еву вкусить с древа познания, начала познания назем­
ле. Свернувшийся в кольцо змий, удерживающий свой хвост, сим­
волизировал единство противоположностей добра и зла, и космичес­
кие изменяющиеся циклы (вечность).

Некоторые христиане-гностики описывали бога как андрогина

и молились ему и как отцу, и как матери. В первой главе Гносиса в
интерпретации процесса творения утверждалось, что маскулинно­

феминный бог создал мужчин и женщин по своему образу и подо­
бию. В этих интерпретациях бог рассматривался как пара противо­

положностей, сосуществующих гармонично в одном существе. Бо­
жественная мать называлась Мудростью, или Софией (греческий

перевод еврейского слова

hokmah ). Мудрость была творческой силой,

источником всех вещей.

[ ... ]
Какая судьба постигла эти различные образы природы, когда
под влиянием научной революции стало складываться механисти­

ческое мировоззрение? Как примитинная философия, так и филосо-

774
фия Аристотеля видели женский пол пассивным и восприимчивым.

Примитивные образы легко могли быть включены в механизирован­

ный, индустриализированный мир как спасение от разочарований
рынка. Примитивность была противоядием от болезней урбанизации
в древние времена, и она продолжала играть эту роль в период торго­

вой революции. Она стала особенно важной как образ, предписыва­
ющий преобразование и окультуривание дикой местности в Амери­
ке. Исследователи нового мира, которые изображали его как восхи­

тительный сад с благоухающими цветами, наполненный звуками
удивительно красивых птиц, побуждали к заселению территорий
вдоль Атлантики. Культивирование образа щедрой матери-земли
ускорило разрушение и эксплуатацию новых девственных земель.

Plato, •The Timaeus• (written са. 360 В. С.), in The Dialogues о{ Plato, vol. 2, trans.
Benjamin Jowett (New York: Random House, 1937), рр. 14, 16, 17, 18, 21. Ком­
ментарий см. Francis MacDonald Cornford, Plato's Cosmology (New York: Liberal
Arts Press, 1937). О платоновеком взгляде на женщин см. Anne Dickson,
•Anatomy and Destiny: The Role of Biology in Plato's Views of Women•, The
Philosophical Forum 5 (1973-7 4): 45-53.
Bernard Silvestris, De Mundi Universitate (written са. 1136), Carl Sigmund Barach
and Johann Wrobel, eds. (Innsbruck: Wagner, 1876); В. Silvestris, Cosmographia,
trans. Winthrop Wetherbee (New York: ColumЬia University Press, 1973), рр. 65127; George D. Economou, The Goddess N atura in М edieval Literature (Cambridge,
Mass.: Harvard University Press, 1972), рр. 54, 63.
Aristotle, •Metaphysics• (written са. 335-322 В.С.), in Richard McKeon, ed., The
Basic Works о{ Aristotle (New York: Random House, 1971), р. 755, line 1015а15;
see also •Physics•, in Basic Works, р. 237, line 193а28; рр. 240-1, lines 194Ь16195а14.

Aristotle,De GenerationeAnimalium (written са. 335-322 В.С.), trans. Arthur Platt
(Oxford, England: Clarendon Press, 1910), Bk. 1, Chap. 19, lines 729Ь13, 730а1-3.
See also lines 739Ь21-27, 727Ь31, 730а15, 730Ь10-25. Обсуждение см. в:
Maryanne Cline Horowitz, •Aristotle and Woman• ,Journal o{the Historyof Biology
9.2 (Fall 1976): 183-213; Joseph Needham, А History of Embryology (Cambridge,
England: The Cambridge University Press, 1934); Anthony Preus, •Science and
Philosophy in Aristotle · s Genera tion of Animals•, J ournal о{ the History о{ Biology
3.2 (Spring 1970): 1-52. Arthur William Meyer, The Rise of Embryology (Stanford,
Cal.: Stanford University Press, 1939), Chap. 2, рр. 17-27; Caroline Whitbeck,
•Theories of Sex Difference•, The Philosophical Forum 5 (Fall-Winter 1973-74):
54-80, esp. 55-57.
Nicolaus Copernicus, Оп the Revolutions о{ the Heavenly Spheres, trans. А.М.
Duncan (New York: Barnes & NoЬle, 1976; first Latin ed. 1543), Bk. I, Chap. 10, р.
50. See also Frank Sherwood Taylor, The Alchemists (New York: Schumann, 1949),
Chap. 2; Walter Pagel and Maryanne Winder, •The Higher Elements and Prime
Matter in Renaissance Naturalism and in Paracelsus•, Amblx 21 (1974): 93-127
(see р. 95).

Гендерноя проблематика в языкознании

Дейл Спендер

Мужчина создал язык

•Предметы и события мира не предстают перед нами заранее

распределеиными по категориям:•, утверждает Джейм:с Бриттои. 1
•Категории, иа которые они разделены- это им:еиио те категории,
на которые .мы их разделили• (с.
вследствие этого утверждения,

-

23).

Вопрос, возникающий у м:еия

не о том:, насколько точна эта оцен­

ка, т. к. я с готовностью разделяю точку зрения, что язык -мощное

средство определения действительности, во кто такие .мы, к кому

обращается Джейм:с Бриттои? Кто

-

эти люди, которые создают

.мир, и каковы прииципы, стоящие за этим: разделением:, организа­

цией и классификацией?
Хотя и не заявляя этого открыто, но Бриттон имеет в виду муж­

чии. Это

-

им:еиио мужчины, те, кто создали мир, в котором: жен­

щины должны обитать, и если женщинам: придется создать свой соб­
с~вениый мир, необходимо, чтобы они повяли некоторые способы,
которыми этот мир был создав. А это означает изучение связей, воз­
иикающих между языком: и действительностью.
Сьюзаи Лавгер подчеркивала, что люди

-

существа символи­

ческие (и, возможно, наша споеобиость к символизацииотличает вас

от других существ), мы постоянно участвуем в процессе создания

символов как средств категоризации и организации нашего мира. 2
Но было бы глупо полиостью верить в систему того порядка, кото­
рый мы создали, потому что извачальво сама система иесоверmеи­

ва, будучи только неким приблизительным соответствием. Все же
кажется, что мы отчасти поступаем нелепо: мы полаrаемся на миро-

© Rivers Oram Press, 1998.
Перевод Елены Горошко выполнен по изданию Dale Spender, •Man Made
Language• (extracts), in Deborah Cameron, ed., Feminist Crtttque о{ Language
(London and New York: Routledge, 1998), рр. 93-99.

Дейл Спеидер

776

вой порядок, который мы построили из наших символов, и мы часто

позволяем этим Представлениям нас обманывать, утверждая и ис­

пользуя некоторые из наиболее причудливых правил, имеющих оп­
ределенный смысл в этом мире. Именно наша способность к симво­

лизации и использованию (или неправильному использованию) того,
что мы делаем из символов, которые мы сами и создаем, и составля­

ет область для взаимодействия языка, мышления и действительнос­

ти. Сам факт, что мы можем быть «соблазнены» языком, и создал
почву для многолетних споров по поводу взаимоотношений между
языком, сознанием и действительностью. С одной стороны, имеется
весомое свидетельство тому, что отнюдь не все человеческие существа

приходят к одному и тому же взгляду на мир на основании одной и
той же физической реальности, с другой стороны, объяснение этому­
язык, как утверждает гипотеза Сепира-Уорфа. Именно язык опреде­
ляет границы нашего мира и создает окружающую нас реальность.

Один из мучительных вопросов, который возникал перед каж­
дым, от философа до политика

-

до каких пределов человек может

«воспринимать вещи такими, как они действительно есть». По своей

сути этот вопрос абсурден и мог возникнуть только в одномерной ре­
альности с её установкой на то, что существует только единственный
способ того, какими могут быть вещи. Но даже если и существует толь­

ко один способ, маловероятно, что как люди мы были бы способны
воспринять эту «чистую», «действительную» форму. Всё, что нам дос­

тупно -это лишь символы, которые имеют свои собственные ограни­
чения, и эти символы- всего только представления, которые зара­

нее уже ограничены пределами нашего собственного языка.
Язык не нейтрален. Это не просто транспортное средство, кото­
рое перевозит наши мысли. По своей сути

-

это устройство, их фор­

мирующее, это программа для умственной деятельности. 3 В этом кон­
тексте было бы нелепо считать, что люди способны воспринимать вещи
такими, как они есть, являясь беспристрастными самописцами свое­

го мира. Поскольку они сами, или некоторые из них, по крайней мере,
создали или построили этот мир и отразили себя в его пределах.
Люди не могут беспристрастно описать вселенную, т. к. для того

чтобы её описать, у них должна быть сначала система некой класси­
фикации. Но, как это ни парадоксально, как только они имеют эту
систему классификации, как только они имеют язык, они .могут ви­

деть толысо определенные произвольно выделяемые вещи. Такое

понимание свойственно не только для лингвистики. Физиология и
биология (иногда и непреднамеренно) также внесли свою лепту в до­

казательство того факта, что наша объективность или же бесприст-

Мужчина создал язык

777

растиость может быть ложной по своей сути. Свидетельства, собран­
ные этими дисциплинами, показывают, что мы сами непосредствен­

но участвуем в процессе организации и описания вселенной. К сожа­
лению для тех, кто защищает точку зрения, что человек в состоянии

воспринимать вещи такими, как они есть, существует одно слабое
место в приводимых ими доказательствах

-

они не учли, что мозг

не в состоянии слышать или видеть:

сОбразно говоря, мозг совершенно слеп и глух, у него нет не­
посредственных контактов со звуком или светом, вместо этого он

вынужден получать всю информацию относительно состояния внеш­

него мира в форме импульсов биоэлектрической деятельности, кото­
рые поступают от пучков нервных тканей с внешней поверхности

тела, являющихся связующим звеном с окружающей средой•. 4
И мозг в свою очередь вынужден интерпретировать: он также
имеет дело с символами и никогда -с с реальной• вещью. А програм­
ма для кодировки и декодировки этих символов, для их перевода и

вычисления создается языком, которым мы владеем. Что мы видим

в окружающем нас мире, в большинстве своем зависит от тех прин­
ципов, которые закодированы в нашем языке:

с Каждому из нас приходится учиться видеть. Развитие каж­
дого человека

-

медленный процесс научения

• правилам видения•,

без которых мы не могли бы в обычном смысле видеть окружающий

нас мир. В нашей реальности не существуют привычные формы, цве­
та и звуки, когда мы просто открываем глаза. Информация, кото­
рую мы получаем от окружающего нас материального мира через

нашу систему чувств, должна быть проинтерпретирована согласно
некоторым человеческим правилам, до того, как мы просто назовем

её некой формой •действительности•. 5
Если один из принципов, который был закодирован в нашем

языке (и в сознании),- это принцип сексизма, последствия этого

для •действительности• легко можно заметить. И также можно за­
метить последствия для •объективности•, потому что •научный ме­

тод• часто считался лежащим вне с ошибочности• человеческих про­
цессов, и в силу этого его достоверность стала некой неоспариваемой
истиной, и многие люди не слишком доверяли своему собственному
опыту, если он противоречил существующей научной истине.

Не только феминистки оспаривают установившийся стереотип
о беспристрастности науки и сосредотачивают свое внимание на вза­
имоотношениях между языком, мышлением и действительностью

(кстати, существуют ещё некоторые дополнительные особенности
феминистского подхода, на которых я остановлюсь позже). В таких

Дей.л Спен.дер

778

областях научного знания, как философия и социология науки, так­

же возник новый интерес к воnросу об •объективности•; старые nо­

стулаты уже рассматриваются здесь как неадекватные и ложные. 6
Наука является таким же догматом, как nредшествующие ей фео­
дальные, церковные или же рыночные догматы, она открыта для

дискуссии и спора, 7 и это nоложение не является традиционной оцен­
кой научного метода, но оценкой, что становится всё более и более
nоnулярной. Причина, по которой nонятия объективности и эмnи­
ризма были nризваны в оnравдание науки, аналогична той, по кото­

рой для оnравдания религии исnользовались nонятия божественно­
го nровидения, откровения и мифологии. Хотя этот факт и не иссле­
довался детально, но все же некие nараллели нельзя не заметить.

И надо быть настолько же еретиком и сумасшедшим, чтобы осnари­
вать догму, существующую в настоящем, как и в прошлом- чтобы
критиковать догмы, припятые в то время.

Но •всё не вечно ... •. Например, Алан Чалмере пишет о том пре­
вратном понимании науки и научного метода, где само понятие на­

уки уже подразумевает некоторое достоинство и надежность (с.

xiii). 8

Ученый также затрагивает некоторые проблемы, связанные с язы­
ком, мышлением и внешним миром, когда он с готовностью демон­

стрирует (отчасти на диаграмме, приведеиной на с.

22),

что не все

человеческие существа, включая и ученых, приходят на основании
одинаковых доказательств к одинаковому взгляду на мир; то, что

наблюдатели видят, когда рассматривают какой-либо предмет или
событие, •не определяется только исключительно образами на сет­
чатке наших глаз, но опосредуется и нашими оnытом, знаниями,

Представлениями и, в целом, внутренним состоянием самого наблю­
дателя (стр.

24),

которое, и Чалмере это иллюстрирует, может быть

культурно обусловленным, и я бы могла утверждать, в большинстве
своем опосредуется языком, который упорядочивает и структуриру­
ет наш опыт, знание, представления и внутренние состояния.

Чалмере настойчиво стремится дискредитировать nредnосыл­
ку, что наука начинается с паблюдепия, и убедительно доказывает

всю ошибочность этой nредnосылки: вопреки nоложению о •чисто­
те • эмnиризма он утверждает, что теория предшествует наблюдению

( стр. 27) и типы теорий,

которые доступны в данной культуре, игра­

ют существенную роль в определении того, что наблюдатель- уче­

ный-эмnирик- может увидеть.
Если существует сексистский язык и культурно детерминиро­
ванные сексистские теории, то результаты наблюдений над действи­
тельностью, вероятно, также могут быть с сексистским уклоном.

Мужчипа создал язык

779

А это означает, что сексизм может быть увековечен и закреплен, т. к.

новые объекты, события и сведения уже имеют заложенную в них
сексистскую интерпретацию. Наука больше не свободна от этого пре­
дубеждения, также как и любая другая объяснительная (интерпре­
таторская) деятельность. Именно признание того, что люди являют­
ся частью процесса конструирования реальности и знания, привело

Двайта Болинджера к переосмыслению нашего прошлого и мысли о
том, что наша история может быть законно рассмотрена не как про­

грессивное интуитивное знание сути, а как овеществленный взгляд

на вещи, ограниченные нашим языком. 9 Если мы в рамках языка
построили определенные категории, то мы продолжаем и «органи­

зовывать» мир согласно этим категориям. Мы даже не в состоянии
воспринять реальность, что противоречит этим категориям.

В этом заключается для людей вся парадоксальность языка

-

он одновременно и толкает вперед, и тормозит. С одной стороны, он
дает неограниченную свободу, позволяя создавать мир, в котором мы
живем. И все разнообразие культур, которое создало так много раз­

личных «миров», и есть доказательство этой огромной и разнообраз­
ной способности (Бергер и Лукмаи

определили этот аспект языка

как «открытость мира», стр. 69). 10 Но, с другой стороны, м~ ограни­

чены этим созданием, его границами и, как выясняется, мы сопро­

тивляемся, боимся, испытываем благоговейный страх перед любы­
ми подвижками в структурах, созданных нами изначально, даже при

всей их произвольности и приблизительности. В этом именно и со­
стоит языковая западпя.

Мы могли бы утверждать, что мы изобрели сексизм на пустом
месте, мы создали произвольные и приблизительные категории
«мужскоЙ•> нормы, и категории «женского»- как отклонения от

этой нормы. Довольно необычное и художественное творчество. Но
создав уже эти категории в нашем языке и мышлении, мы очутились

в западне, т. к. мы отказываемся организовать этот мир любым дру­
гим способом

-

менее предвзятым и не столь несовершенным. Дей­

ствительно, мы можем даже утверждать, что созданная нами запад­
ня настолько всепроницающая, что мы не можем даже представить

себе мир, созданный по другим правилам.
Однако в этом пункте феминистские точки зрения на язык,
мышление и действительность отличаются [от изложенной]. Хотя и
можно сказать, что мы изобрели сексизм из ничего, из пустоты, и
заложили этот принцип в восприятие действительности, я сильно со­
мневаюсь, что феминистки могли бы разделить эту точку зрения.
Хотя можно показать, что это лишь простая случайность, что объек-

Дейл. Спендер

780

тивность и научный метод снискали себе достойный 11 статус, и такое

обсуждение вполне бы могло происходить и без привлечения понятия
•гендера», мы сильно сомневаемся, что феминистки приняли бы по­
добное объяснение. Одной из отличительных и дополнительных осо­

бенностей феминистского анализа языка, мышления и действитель­
ности является то, что феминистки полагают, что не .мы создавали эти

категории и средства их легитимизации. Возвращаясь к мысли Джей­

мса Бриттона, приведеиной в начале этой статьи, мы бы хотели ещё
раз подчеркнуть, что именно доминирующая группа- в данном слу­
чае мужчины -построила этот мир, выстроила его категории, созда­
ла сексизм с его оправданием и языковую западню, которая также

отвечает интересам этой группы. Принимая во внимание то, что язык
является влиятельной силой в формировании образа нашего мира, оче­
видно, что те, в чей власти находится создание символов и их смыс­
лов, находятся в привилегированном и выигрышном положении. Они
имеют, по крайней мере, право упорядочивать мир по своему образу и
подобию и конструировать язык, действительность и основу знания,

где они являются центральными объектами и у них есть возможность
узаконить свое собственное превосходство и создать систему представ­
лений, которая вне обсуждения (поэтому их превосходство как бы
•естественно• и •объективно проверено» ). Группа, которая имеет
власть предопределять структуру языка, мышления и действитель­
ности, имеет и власть создавать мир, в котором она- центральный

объект, а те, кто к этой группе не относится, являются периферийны­
ми фигурами и поэтому могут подвергнуться эксплуатации.

Этот потенциал реализовался в патриархатнам [символическом]
порядке.

Мужчины, как доминирующая группа, создали язык, мышле­
ние и действительность. Исторически это были структуры, катего­
рии и значения, созданные мужчинами, хотя, конечно, и не всеми

мужчинами, а потом они •распространились» и на всех других муж­

чин. Женщины в этом процессе играли или незначительную роль,
или вообще не участвовали.

[ ... ]Чтобы жить

в мире, мы должны назвать его. Названия не­

обходимы для конструирования действительности. Без имени слож­
но допустить существование некого объекта, события или чувства.

Наименование

-

это то, посредством чего мы пытаемся упорядочить

и структурировать хаос и жизненный поток, который иначе был бы
однородной, недифференцируемой массой. Давая чему-то имя, мы
налагаем определенную форму и значение, которые позволяют нам
управлять миром.

Мужчипа создал. язы"
Но имена

-

781

продукты, созданные людьми, это результат их

пристрастного видения, и не существует полного соответствия меж­

ду именами, которыми мы обладаем, и тем материальным миром,
который они предназначены представлять. Мы зависим от имен, но
мы ошибемся, если мы не примем во внимание их иесовершеиство и

обманчивую природу. Одной из причин, почему люди на основаНии
одной и той же физической реальности не приходят к одному и тому
же взгляду на вселенную, и есть тот факт, что их видение очерчено и
ограничено различными именами, которые они используют для клас­

сификации этой физической реальности. Однако процесс наимено­
вания является отнюдь не иейтральным или же случайным. Это­

использование ранее употребляемых прииципов, некое расширение

существующих tправил• 12 и собственно процесса наименования.
Бенджамен Уорф утверждал, что •не существует свободного вообра"
жеиия, даже в самом диком полете бессмыслицы, но только строгое

использование заранее предопределенных материалов. Если попро­
сить создать формы, заранее не представленные в нашем языке, то

говорящий не сможет этого сделать точно так же, как не сможет, если

его попросят, пожарить яичницу, не используя при этом яйца•. 13
Названия, которые не могут образовываться на основе существу­

ющих значений, бессмысленны. Корни новых названий

-

во взгля­

дах тех, кто их придумывает, но не в предметах или событиях, кото­
рым названия даются, и эти взгляды есть продукт заранее создавае­

мых нашим языком и мышлением определенных образцов и шабло­
нов. Новые названия систематически подгоняются под старые шаб­

лоны, они как бы ограничены теми правилами, которые уже суще­
ствуют, и кажется, нет выхода из этого положения вещей, даже если

эти правила иеадекватны и ошибочны.
Все наименования- это своего рода вынужденная предубеж­
денность, а сам процесс наименования есть процесс кодирования этой

предубежденности, выбора того, на что нужно поставить особый ак­

цент и того, чем можно иренебречь на основании •строгого исполь­

зования заранее предопределенных материалов •. Теоретически, если
бы все члены какого-либо сообщества мог ли заниматься процессом
наименования и это могло бы легитимироваться, то было доступно и

все разнообразие предубеждений, и носители языка могли бы •де­
лать свой выбор • в пределах их собственной культуры. Однако, слож­
ность возникает фактически тогда, когда одна группа имеет моно­

польное право на наименования и способна навязывать свое особое
предупреждение любому, включая и тех, кто не разделяет их взгляд

на мир. Когда одна группа имеет монополию в словообразовании, её

Дейл Спендер

782

предубеждение может отразиться в семантике имен, которые она со­
здает и, эти «новосозданные•> именапомогают сохранить и закрепить

заложенное в них первоначальное предубеждение.
Как это происходило, понять относительно легко. Джон Арчер
описал этот процесс в действии при конструировании знания о поло­

вых ролях, указывая при этом один пример из работы Виткипа и др. 14
Виткип и группа его сотрудников хотели выяснить, имеются ли по­
ловые различия при восприятии некого стимула из непосредствен­

ного окружения. Они разработали эксперимент, где люди могли вы­
делять стимул (вставленную фигуру) из его окружения или жести­
мул и его окружение воспринималось как одно целое,

стимул мог

рассматриваться с его окружением как одно целое. 15
Виткип и сотрудники установили, что во многих эксперимен­
тах женщины чаще рассматривали стимул как одно целое с его окру­

жением, а мужчины, наоборот, старались выделить стимул из его
окружения.

Виткин, конечно, был обязан как-то назвать это явление, и он
сделал это по тем принципам, которые были уже заложены в его язы­
ке. Он исходил из действующих стереотипов мужественности как чего­

то позитивного и женственности как негативного, и в действительно­
сти навесил тем самым ярлыки. Он назвал мужское поведение «соци­
ально независимым•, тем самым увековечивая и укрепляя стереотип

мужского превосходства, а женское он атрибутяровал как «социаль­
но зависимое•, создавая и укрепляя стереотип его подчиненности.

Важно обратить внимание и на то, что эти наименования про­

изошли не от определенных событий. Они- результат субъектив­
ной точки зрения самого Виткина. Не существует ничего в своей ос­
нове зависимого или независимого в особенностях восприятия чего­
либо в целостном виде или же по частям. Виткип создает новые име­
на, которые вписываются в патриархатвый порядок, расширяя и

закрепляя оный.

Но существуют альтернативы. С моей особой установкой я могла
бы то же самое поведение назвать позитивным для женщин и негатив­

ным- для мужчин. Я могла бы описать женский ответ как кон­
текстуальную осведомленность, а мужской

-

как контекстуаль­

ную слепоту, и хотя эти определения так же обоснованны, как и Вит­
кипа, они, без сомнения, могут быть рассмотрены как политически
корректные, т. к. они не следуют строго сексистским правилам, по

которым традиционно происходит словообразование в нашем языке.
На основании сказанного мы можем заметить, что те, кто имеет

власть называть этот мир, могут и оказывать на него воздействие.

Мужчипа создал язык

783

И опять, если бы был доступен больше чем один набор правил, носи­

тели языка могли бы избирательно употреблять те имена, которые
лучше отражают их интересы. Они могли бы выбирать, называть
мужчин •независимыми от окружению~ или •слепыми к контексту•,

и само существование такого выбора могло бы минимизировать ту

ошибочность, которая присуща как одному, так и другому определе­
нию. Но так как именно мужчины назвали этот мир, отсутствует соб­
ственно сам выбор, и ошибочность предвзятых наименований, ими
же созданных, проверке не подлежит.

J. Bri tton, Language and Learning (Harmondsworth: Penguin Books, 197 5 ).

S. Langer, Phtlosophy in а New Кеу (Cambridge, МА: Harvard University Press,
1976).
В. L. Whorf, Language, Thought and Reality (Cambridge, МА: MIT Press, 1976).
F. Smith, Understanding Reading (New York: Halt, Rinehart and Winston, 1971),
82.
R. Williams, The Long Reuolution (Harmondsworth: Penguin Books, 1975), р. 33.
А. Chalmers, What Is This ThingsCalledScience? (Mylton Keynes: Open University
Press, 1978); Т. Kuhn, The Structure of Scientific Reuolutions (Chicago: Chicago
University Press, 1972).
М. F. D. Young, ed., Knowledge and Control: New Directions (or the Sociology о(
Education (London: Collier-Macmillan, 1975), р. 3.
Chalmers, ор. cit.
р.

10

D. Bolinger, Aspects о( Language (New York: Harcourt Brace Jovanovich, 1975).
Р. Berger and Т. Luckmann, The Social Construction о( Reality (Harmondsworth:
Penguin Books, 1972).

11

В этом пункте н консультировалась с Кратким оксфордским словарем ан.zлийс­

- meritorious (по­
meretricious (распутный, показ­
ной- Прим. перев.). Очевидно, что - meritorious. т. к. meretricious (самое близ­
кое, по моему ощущению, к meritricious) было определено как •относнщийсн к
коzо языка, чтобы вынснить, какое слово мне использовать

хвальный, достойный- Прим. перев.) или же

проститутке, приличествующий шлюхе•. А сейчас вопрос: откуда же это
взнлось?
12

Е.

Sapir, Selected Writings in Culture, Language and Personality (Berkley:
University of California Press, 1970).

13

Whorf,

14

J. Archer, •Biological Explanations of Sex-role Stereotypes: Conceptual, Social and
Semantic Issues•, in J. Chetwynd and О. Harnett, eds., The Sex Role System
(London: Routledge & Kegan Paul, 1978); Н. А. Witkin et al., Psychological
Differentiation (New York: Wiley, 1962).

15

Данный эксперимент заимствован из основных экспериментов гештальт-пси­

ор.

cit.,

р.

256.

хологии, посвнщенных изучению особенностей целостного воспринтин (выде­
ление •Фигуры и фона• ).

-

Прим. перев.

Робин Лакофф

Язык и место женщины

Если маленькая девочка будет говорить так же невежливо,
как мальчик, то, как правило, её высмеют, будут бранить и изо­

лируют от общества. Этим самым общество в виде родителей или
друзей держит её в существующих рамках, на своем месте. Дан­
ный процесс социализации в большинстве случаев безвреден и
зачастую необходим, но в приведеином примере- обучение ма­
леньких девочек специальным лингвистическим правилам- вы­

зывает ряд серьёзных проблем, хотя сами преподаватели мо­
гут и не осознавать этого. И если маленькая девочка усвоит этот
урок хорошо, она не удостоится не подвергаемому сомнениям при­

ятию со стороны общества, а скорее усвоение этого особого стиля

речи впоследствии станет оправданием для других, чтобы держать
её в унизительном положении и не воспринимать её серьезно как
человеческое существо, т. к. считают, что с помощью того речево­

го стиля, который использует девочка,

-

сейчас уже достигшая

зрелости- она не способна изъясняться ясно и убедительно.

Я уверена, что в предшествующем абзаце приводится упро­
щенное описание процесса обучения языку в американском обще­
стве. Скорее мальчики и девочки с самого начала ие учат два раз­

личных стиля речи, но, по наблюдениям и исследованиям других
ученых, я бы осмелилась утверждать, что это процесс более сло­
жен. Т. к. матьидругиеженщинывжизнидетейдопятилетока­
зывают решающее влияние, то, вероятно, в качестве своего пер­
вого языка как мальчики, так и девочки сначала усваивают жен­

ский язык. (Мне рассказывали, что в Японии малыши обоих по­

лов до пяти лет употребляют особые частицы, которые использу­
ют в своей речи женщины, а потом мальчиков начинают высмеи-

@

Harper & Row, 1975.

Перевод Елены Горошко данного фрагмента выполнен по изданию

Robln
Lacoff, Extract from Language and Woman's Place, in Deborah Cameron, ed.,
The Feminist Critique of Language. А Reader(London and New York: Routledge,
1998),рр.242-252.

785
вать, если они употребляют эти «женские•> частицы, и в дальней­

шем они перестают их использовать). Взрослея, в основном маль­
чики проходят через стадию грубого, невежливого речевого пове­

дения, как это описано у Спока и других; среди девочек такое по­
ведение более осуждается, чем среди мальчиков, родители кото­

рых скорее считают его забавным, а не шокирующим. К возрасту
около десяти лет и к моменту разделения на однополые группы

сверстников, по моим наблюдениям и воспоминаниям, уже суще­
ствуют два языка. Но кажется, что это случилось из-за того, что

мальчики бросили изучать то, чему их учили, и стали осваивать
новые речевые формы, в то время как девочки придерживаются

усвоенного речевого стиля. (Интересно, можно ли данное наблю­

дение объяснить тем фактом, что в играх мальчиков гораздо боль­
ше новшеств и новаторства, чем в играх девочек?). Но конечный
результат, конечно, такой же, как и его объяснение.

Итак, девочку осуждают, если она это делает, осуждают, если
она этого не делает. Если она отказывается разговаривать как над­
лежит даме, то её высмеивают и подвергают критике за нежен­

ственность, в противном случае её высмеивают за неумение гово­

рить четко и участвовать в серьезных дискуссиях. В некоторых
случаях это более, чем негуманно. Эти две возможности, предос­

тавленные женщине, -быть ниже, чем женщина или быть ниже,
чем личность

-

крайне для неё болезненны.

Здесь мне можно возразить, что я преувеличиваю проблему
женского языка, т. к. большинство женщин ещё в колледже учат­

ся переключаться при определенных обстоятельствах (на заняти­
ях, в разговоре с преподавателями, во время собеседования при
устройстве на работу, и т. д.) с женского языка на нейтральный.

Но, я думаю, это возражение вызовет ряд проблем. Во-первых,
если девочка должна изучить как бы два диалекта, то она стано­
вится билингвой. Как многие билингвы, она может не знать двух
языков в совершенстве, и, хотя её владения двумя языками впол­

не хватает для определенных коммуникационных целей, она не
может ощущать себя до конца комфортабельно, используя два

этих языка. Она до конца не может быть уверена, что она исполь­
зует то, что нужно в данном месте с данным человеком. Переклю­
чение с языка на язык требует специальной речевой компетенции
и знания всех нюансов социальной обстановки, особого «чутья» к
возможномунеприятию или неодобрению чего-то. Может быть и
так, что та дополнительная энергия, которая должна быть (бес-

Робин Лак:офф

786

сознательно или нет) затрачена на это, забирается за счет творчес­
кой энергии и мешает женщинам выразить себя со всей полнотой

и свободой. Таким образом, если девушка-знает, что профессор
будет чувствителен к комментариям, которые звучат академич­

но, объективно, без эмоций, она, конечно, поддастся соблазну ис­
пользовать нейтральный вариант язык на занятии или же конфе­
ренции. Но если она будет знать, что при других обстоятельствах

как человек он более одобрит использование ею женского языка,
звучащего более свободно и женственно, не смутится ли она от

того, что ей захочется одновременно использовать два варианта?
Часто замечают, что женщины на занятиях реже, чем мужчины,

участвуют в дискуссионных обсуждениях. Возможно, причина
этому- их языковая нерешительность. (Кстати, на моих заняти­
ях я этого не наблюдаю).

Можно выяснить, что всеохватывающее влияние •женского
языка•

-

значение двух языков

-

языка, ограниченного для

употребления женщинами, и языка, только описывающего жен­
щину,

-

заключается, с одной стороны, в размывании границ

женской идентичности, в отрицании её права настоятельно выра­

зить себя, а, с другой, в поощрении выражений, предполагающих
тривиальность предмета обсуждения, и проявления при этом не­

уверенности. Когда говорят о женщине, она рассматривается как
некий объект (сексуальный или какой-либо иной), но отнюдь не
как значительная личность, имеющая своё собственное мнение.

Конечно, другие формы поведения в этом обществе имеют анало­
гичную цель; но мы думаем, что данные процессы носят чисто язы­

ковой характер.
Конечный результат этих различий состоит в том, что жен­
щинам систематически отказывают в доступе к власти на основа­

нии того, что они якобы не способны её удержать, как это видно
по целому ряду особенностей их поведения, в т. ч. и речевого. При
этом вся ирония заключается в том, что женщин заставляют чув­

ствовать, что они заслуживают именно такого обращения по при­

чине некого несоответствия между их интеллектом и (или) обра­
зованием. И это точно так, потому что женщины усвоили эти уро­
ки настолько хорошо, что позже они вполне могут переносить та­

кую дискриминацию. (Конечно, эта ситуация может до опреде­

ленной степени быть верной для любых дискриминируемых

групп- белые мужчины англо-саксонского происхождения ус­
тановили свои нормы и возникает впечатление, что они ожидают

Язык и .место женщины

787

от других груnп уважительного отношения к этим нормам, но от­

нюдь не их усвоения. Они должны <<держать всех на своем месте•> ).

rоворить как дама
Особенности ~женского языка•> проявляются на всех грам­
матических уровнях английского языка. Мы находим различия
в выборе и частоте употребления некоторых лексических средств,
особенностях синтаксиса, в использовании интонационных и дру­
гих суперсегментных речевых единиц. В качестве примера раз­
личий в употреблении лексических единиц, представьте мужчи­
ну и женщину, которые смотрят на одну и ту же стену, окрашен­

ную в розоватый оттенок лилового цвета.
Женщина может сказать

(1):

1 Стена розовато-лиловая.
и никакого особого вnечатления от сказанных ею именно этих слов
не останется, но если мужчина скажет то же самое, то, вероятнее
всего, мы nодумаем, что он саркастически имитирует женскую

речь, или он гомосексуалист, или его nрофессия-декоратор ин­

терьеров. Таким образом, женщины дают гораздо более точные
цветообозначения, чем мужчины. Такие названия цветов, как бе­
жевый, серовато-бежевый, аквамариповый, лавапдовый и т. д. в
активном словаре женщины как бы не замечаемы, в мужском они

nопросту отсутствуют. Я наблюдала за человеком, который был
не в состоянии nодавить свой смех nри обсуждении двумя други­

ми людьми, как лучше назвать nокуnаемый nиджак

-

~лавандо­

вым~ или ~розовато-лиловым•>. Мужчины находят такой спор
забавным, а обсуждаемый воnрос nустяковым и не имеющим ни­

чего общего с реальной действительностью.
Мы могли бы спросить, nочему более точное оnисание цвета
свойственно женщинам, а не мужчинам. Ответ на это кроется в
том, как многие мужчины в нашем обществе относятся к таким

~недостойным обсуждения~ темам, как высокое искусство или
церковь, лежащим вне их рабочей сферы, а являющихся уделом
женщин и мужчин, чья мужественность может вызвать сомнение.

Мужчины стараются ~отдать на откуn~ женщинам именно те
вещи, которые их абсолютно не заботят и не затрагивают их соб­
ственное ~эго~. К этому относится и nроблема более точных цве-

. Рабин. Лакофф

788

тообозначений. Мы могли бы и переформулировать данную мысль,
сказав, что так как от женщин не ожидают прин.яти.я решений по

таким важным вопросам, как, например, выбор работы, то в виде
своеобразной подачки им доверяют принимать решения по мел­

ким, незначительным пустякам. Пример этому- как лучше на­
звать пиджак, <<лавандовым» или же «розовато-лиловым».

Если мы будем считать, что различия в выборе лексики от­
ражают социальноенеравенство женщин, мы можем задаться воп­

росом- как это исправить? Очевидно, никто не мог бы серьезно
рекомендовать законодательно запретить женщинам употребле­
ние «лавандового» и «розовато-лилового» или же обязать мужчин

научиться эти слова использовать. Всё, что мы можем сделать,­
это дать женщинам возможность участвовать в прин.ятии жизнен­

но важных решений.

Помимо определенных различий в лексике, например, в упот­
реблении названий цветов, мы можем найти различия в использо­
вании мужчинами и женщинами некоторых междометий, которые,
по мнению ряда филологов, .являются «семантически опустошен­

ными», бессмысленными. Мы могли бы здесь их и не упоминать,
но они не столь «бессмысленны», как их считают. Они определяют
социальный контекст речевого высказывания, показывают отно­

шения между говорящим и его референтом, а также собственно от­
ношение говорящего к произнесениому высказыванию.

В качестве эксперимента мы могли предложить двум носи­
телям стандартного американского варианта английского .языка
пару предложений, идентичных по синтаксису и лексике, но раз­

личающихс.я только в использовании этих «бессмысленных» меж­
дометий, и спросить их затем, какое предложение произнесено
женщиной, а какое

-

мужчиной.

Рассмотрим:

2 а О,

дорогой, ты снова поставил арахисовое масло в

холодильник!
б Вот дерьмо, ты опять поставил арахисовое масло в
холодильник!
Будет безопасным предположить, что первое предложение
можно идентифицировать как «женское», а второе- как «мужс­

кое». Верно, что большинство уважающих себя женщин уже в
состоянии произнести публично предложения, подобные

26,

не

вздрогнув, но это относительно недавнее достижение. И хот .я боль­
шинство средних американцев оправдывает использование вто-

Язык и .место женщипы

789

рога предложения мужчинами, для женщин это употребление до

сих пор не поощряется. (Кстати, интересно наблюдать, как мужс­
кой язык всё чаще используется женщинами, а женский язык не
усваивается мужчинами,

за исключением тех, кто не приемлет

американского образа маскулиниости (например, гомосексуали­

сты). Это напоминает то положение дел, когда женщины ищут
мужскую работу, а мужчины вовсе не спешат становиться секре­
тарями или домохозяйками. Язык элиты, группы власть предер­

жащих, вместе с их невербальным поведением обычно использу­

ется другой группой, но не наоборот. В любом случае общеизвест­
но, что «более крепкие» выражения

-

это прерогатива мужчин,

а «более слабые» -удел женщин).
Теперь мы можем спросить, что мы подразумеваем под «бо­
лее крепкими» и «более слабыми» выражениями. (Если приведеи­
ные мною междометия и в самом деле «бессмысленны», ни одно

не может быть крепче любого другого.) Различие между употреб­
лением

'shit' (англ.: дерьмо!) или 'damn' (англ.: черт побери!), или
'oh dear' (англ.: О,
дорогой!), 'goodness' (англ.: О, Боже мой! Господи!) или 'oh fudge'
других, подобных им, или противоположных:

(англ.: Что за чепуха!) заключается в той силе, с которой вы выра­
жаете свои чувства, возможно, можно говорить, что употребле­
ние этих междометий зависит от эмоционального накала речи.
Следовательно, в серьезных жизненных ситуациях использование
«банальных» (так называемых «женских») междометий приводит
к курьезу, или, во всяком случае, к их неуместному использова­

нию. (Следуя лингвистической традиции, в дальнейшем в этой
работе все, неким образом несоответствующие предложения (в
случае их синтаксических отклонений или неуместности употреб­
ления в социальном контексте), будут помечаться(*)).

3

а *Какая чепуха, мои волосы горят.

б *Боже мой, он похитил малыша?
Как детей, которых поощряют вести себя, как будто они
взрослые, так и женщин поощряют быть <<маленькими дамами».
Маленькие дамы не кричат так громко, как мальчики, и их под­
вергают гораздо более суровому наказанию за <<показ•> характера
и вспышки гнева. Проявление пылкости натуры от мальчиков как

бы ожидается и дозволяется, а, соответственно, от девочек ждут
послушания и покорности. Теперь мы склонны прощать проявле­
ние гнева мужчине, но отнюдь не женщине. Женщине разреша­
ется волноваться по пустякам и стенать, но только мужчина мо-

Робин. Лакофф

790

жет вопить и рычать в гневе. Некоторые утверждают, что этим

различиям в поведении есть биологические предпосылки, но я не
верю, что существует достаточно убедительное доказательство
тому, что наблюдаемые ранние различия в поведении не являют­
ся результатом стольнесхожего воспитания младенцев противо­

положных полов с самого рождения. Но, несомненно, употребле­
ние различных междометий мужчиной и женщиной

-

это учеб­

ный навык, просто отражающий снованевербальные различия и
снова указывающий на различия в воспитании мужчин и женщин

и ожиданиях общества от их поведения. Позволяя мужчинам, а
не женщинам уnотреблять более сильные выражения, мы всё даль­
ше укрепляем то силовое положение, которое занимают мужчи­

ны в реальном мире. Несомненно, с большим вниманием мы при­
слушиваемся к тому, кто выражает свое мнение с большей силой

и убедительностью, а если говорящий по какой-либо причине не в
состоянии убедительно высказать свои взгляды, вряд ли его мо­
гут воспринять серьезно. Возможность употребления таких силь­
ных междометий как

'shit'

(англ.: дерьмо!) или

'hell'

(англ.: черт

возьми, проклятьеl) скорее случайна в том неравенстве, которое
существует, она не является причиной этого неравенства. Но иног­

да, очевидно, случайное лингвистическое употребление предпо­
лагает, что женщинам отказывают в равенстве отчасти по линг­

вистическим причинам, и изучение языка указывает на область,
где существует это неравенство. И дальше, если кому-либо разре­
шается показывать эмоции и он, следовательно, это делает, осталь­

ные будут считать, что он по праву настоящая личность, а если бы
он не проявлял эмоций, они бы его не могли считать таковым.
Затем опять, поведение, усвояемое женщиной как правильное,
nрепятствует её восприятию как индивида, и дальше это поведе­

ние считается корректным и необходимым женщине, т. к. обще­
ство не восnринимает её серьёзно как личность.

Подобные различия существуют в лексиконе повсеместно.
Например, существует группа прилага тельных, имеющих в струк­

туре значений, кроме конкретных значений, дополнительные
коннотативные оттенки, выражающие одобрение говорящего или
его восторг. Некоторые из них нейтральны к полу говорящего: как

мужчины, так и женщины могут их употреблять. Но существует
и другая группа, образно говоря, относящаясяк особенностям
женской речи. Ниже nриводится список некоторых nрилагатель­
ных из обеих групп:

Язык и .место женщины

791

Нейтральные

Чисто женские

terrific (англ.: великолепный) adoraЬle (англ.: восхитительный)
cool (англ.: классный)
charming (англ.: очаровательный)
neat (англ.: точный)
swееt(англ.: милый)
great (англ.: отличный)
lovely (англ.: приятный)
divine (англ.: божественный)
Так же, как с уже приведеиными примерами названий цветов
и бранных выражений, мужчина, нечаянно вторгшийся в •женс­
кую колонку•, может, вероятно, несколько уронить свою репута­

цию, а женщина при этом совершенно свободно пользуется нейт­
ральной лексикой. Однако из этого не следует, что женщина ис­
пользует •женскую• лексику без риска для себя. Если у женщи­

ны есть выбор между •нейтральными• и •женскими• словами, а
у мужчины он отсутствует, женщина может выражать совершен­

но различные значения, касающиеся её собственной индивидуаль­

ности и её представления о предмете, используя или нейтральный
вариант, или женский.

4

а Что за великолепная идея!
б Что за божественная идея!

Мне кажется, что предложение а могла бы при соответству­
ющих обстоятельствах сказать женщина. Предложение б имеет
более ограниченную сферу использования (даже для тех говоря­
щих, для которых оно является нормальным) и его можно упот­

ребить только в случае, когда говорящий считает, что •мысль• по
своей сути обыденна, банальна и не столь значительна в данной
ситуации. Его использование попросту забавит самого говоряще­
го. А теперь рассмотрим случай, когда женщина-директор по рек­
ламе принимает участие в рекламной конференции. Несмотря на
всю присущую ей женственность, своё одобрение она скорее вы­
разит предложением а, а неб, т. к. использование предложения б

вызвало бы поднятие бровей и реакцию типа: •Вот что мы имеем,
поставив женщину у руководства компанией•.

С другой стороны, предположите, что друг предлагает той же
самой женщине окрасить ее французских пуделей под цвет её за­
жигалки. В этом случае предложение действительно касается
только её, и того впечатления, которое она произведет на людей.

В этом случае, она может использовать вариант б из •женского
языка•. Так что свобода выбора в действительности отсутствует,
т. к. слова, имеющие в

• женском языке»

ограниченное использо-

Робин. Ла"офф

792

вание, предполагают, что те концепты, к которым они апеллиру­
ют, не относятся к реальному миру мужского влияния и власти.

Можно задаться вопросом, не существует ли действительно
аналогичных конструкций, доступных мужчинам и выражающих

одобрение банального, личного с помощью своих личных эмоци­
ональных реакций, вместо слов, оценивающих соответствующую
общую реакцию. Одно такое словечко, кажется, существует- это
хипповское изобретение ~groovy• (англ.: рутинный, обычный,

балдеющий, отличный, превосходный, великолепный, накачан­
ный наркотиками), смысловая структура значения которого, по­
моему, вмещает все коннотации, которые отделяют ~lovely•

(англ.: приятный) и ~divine• (англ.: божественный) от

•great•

(англ.: отличный) и ~terrific• (англ.: великолепный) за одним
лишь исключением- это слово гендерно не маркировано.

5а

Какой замечательный про:катный стан!

б *Какой прелестный прокатвый стан! (мужская фраза)
в Какой превосходный прокатвый стан!
Я думаю, существенно, что это слово было введено в словар­
ный оборот именно хиппи, и когда его используют не саркастичес­

ки, а серьезно, то оно употребляется по преимуществу людьми, ко­

торые :каким-либо образом разделяют ценности :культуры хиппи.
Главное здесь- неприятие протестантской деловой этики: для
хиппи что-либо может быть достойно размышления, если не имеет

важной роли в структурах власти и зарабатывании денег. Хиппи
так же, как и женщины, отделены от деятельности в реальном мире,

хотя в первом случае это их собственное решение, а во втором (для

женщин)- это является не столь бесспорным. Для обеих этих
групп возможно выражать одобрение чему-либо непосредственно,
личностно, хотя при этом есть риск потерять доверие властных

структур. Верно также и то, что некоторые мужчины, представи­
тели верхушки среднего :класса Великобритании, употребляют сло­
ва из ~женской• колонки, специфические названия цветов и про­
чие слова, относящиесяк •женскому• лексикону, при этом вопрос

об их маскулиниости среди представителей их :класса под сомне­
ние не ставится. (Однако это не относится к низшим классам анг­

лийского общества.) Объяснение этому можно найти в том, что при­
вержениость к деловой этике необязательно обнародовать: можно

быть или казаться сибаритом, занимающимся чем угодно, но толь­
ко не ~земными

• делами (например, политикой или бизнесом), и в

данной культуре это не будет считаться чем-то недостойным. Это

Я зык и .место жен. щипы

793

напоминает положение женщины в американских буржуазных
слоях, поэтому и неудивительно, что определенные лексические

средства используются представителями и той, и другой группы.

Данное наблюдение можно обобщить. Эти слова по существу не

• женские•, а скорее показывают, что они •стоят в стороне от влас­
ти, вне её•. Любая социальная группа, к которой применимо дан­
ноеопределение, может, вероятно, употреблять эти слова, которые
считаются •женскими•,

•не мужскими•, т. к. женщины

par

excellence не стоят у кормила власти.
Другая группа, которая, по крайней мере, явственно не за­
нимается поиском власти и денег, -это люди науки. Отношение
к ним других социальных групп зачастую такое же, как к женс­

кой группе: они реально не работают, их легковесные увлечения
финансируются и поддерживаются другими людьми, то, что они
делают, отношение к окружающей действительности имеет не­

большое, и прочее. Обыватели думают, что они •витают вобла­
ках•. Как группу женщин, так и ученых считают отгородивши­
мися от суровой реальности. Поэтому нет ничего удивительного в
том, что многиеученые (в особенности те, кто исповедуютанглий­
ские социальные нормы) могут нарушать •священные• правила,
которые я только что описала

-

и они часто используют •женс­

кий язык•. Среди их группы это не считается смешным. Но у во­
дителя грузовика профессор, произнесший •Какая восхититель­

ная шляпка!•, вызовет, несомненно, смех, более того, он укрепит
стереотип о профессоре как об изнеженном снобе.

Если мы перейдем от лексикона к синтаксису, мы также об­
наружим некоторые синтаксические особенности женской речи.
Я думаю, что в английском не существует особых синтаксичес­
ких правил, которые используются исключительно женщинами.

Но существует, по крайней мере, одна синтаксическая особенность
в разговорных ситуациях, преимущественно используемая жен­

щинами, а не мужчинами. (Эта особенность, конечно, свидетель­
ствует о том, что употребление синтаксических правил частично
зависит от социального контекста -положения, которое занима­

ет в обществе говорящий и его адресат, их отношения между со­
бой, и того впечатления, которое говорящий хочет произвести на
других.) Это правило относится к образованию разделительных

(хвостовых) вопросов. 1
Хвостовой вопрос как по своему употреблению, так и по син­
таксической форме (в английском языке) находится где-то в про-

Рабин Лакофф

794

межутке между открытым утверждением (декларированием) чего­

либо и вопросами типа «Да- Нет•. Он менее декларативен, чем
первый, и выражает большую степень уверенности по сравнению
со вторым. Поэтому хвостовые вопросы используются в опреде­
ленном контексте: не там, где нужно четкое изложение (выска­

зывание) и не там, где обычно отвечают «Да- Нет•, а в промежу­
точных ситуациях.

Человек утверждает что-либо, когда он уверен в своих зна­

ниях и не сомневается, что в его высказывание поверят. Человек
спрашивает, когда ему недостаточно каких-либо знаний по веко­
торому вопросу, и он полагает, что этот информационный вакуум

будет заполнен ответом другого человека, к которому данный воп­
рос направлен. Хвостовой вопрос, находясь как бы наперекрест­
ке между утверждением и вопросом, употребляется, когда гово­

рящий, заявляя что-либо, сомневается в абсолютной истинности

своего утверждения. Поэтому, если я спрошу:

6 Джон здесь?
то я не буду удивлена, если мне ответят «нет•. Но если я вместо
этого спрошу:

то

7 Джон здесь, не так ли?
я уже • настроена • на положительный

ответ, ожидая только

подтверждения адресатом этого факта. Я все ещё хочу от него ус­

лышать ответ, как в случае с вопросами «Да- Нет•, но я распо­
лагаю достаточной информацией (или я так думаю, что распола­

гаю), чтобы заранее предположить этот ответ, почти так же, как в
случае повествовательного предложения.

Хвостовой вопрос может мыслиться также как повествова­
тельное предложение без предположения, что утверждаемое дол­
жно быть истиной для адресата, на него должен следовать такой

же ответ, как и на обычный вопрос. Хвостовой вопрос дает адре­

сату некоторую свободу маневра, не принуждая его полностью
следовать мнению говорящего.

Существуют ситуации, где хвостовой вопрос является впол­
не законным, единственно возможной формой предложения. Так,

если я, например, вижу что-либо недостаточно четко, у меня есть
достаточно поводов считать, что мой адресат видит это лучше чем
я,

я могу сказать:

8 У меня нет очков.

Но его нет на месте, не так ли?

Я зык и .место женщипы

795

Иногда мы находим хвостовой вопрос, который употребля­
ется в тех случаях, когда и говорящий, и адресат знают, какой

должен быть ответ и не нуждаются в его подтверждении. Одна из
таких ситуаций -это разговор ни о чём, лёгкая светская беседа

-

своего рода попытка завязать с собеседником разговор:

Здесь определенно жарко, не правда ли?

9

При обсуждении личных и мнений, и чувств, только задаю­

щий вопрос имеет право знать точный ответ. Строго говоря, опрос
своего собственного мнения бессмысленен. Предложения, подоб­

(10), выглядят попросту смешными.
10 *У меня болит голова, не так ли?

ные

Но, очевидно, наверняка существуют и случаи, когда ищет­
ся подтверждение именно мнению говорящего, а не его ощущени­

ям, например, как в

(11).

Цены растут ужасно быстро, не правда ли?

11

Хотя, безусловно, существуют и другие интерпретации пред­
ложения, подобного

(11),

одна из возможных интерпретаций- в

сознании говорящего имеется определенный ответ •да» или
•Нет», но он не хочет открыто говорить об этом.

Это только мое впечатление, поскольку у меня нет точных
статистических доказательств этому, но,

по-моему, хвостовые

вопросы подобного рода гораздо чаще употребляются женщина­
ми, а не мужчинами. Если это действительно справедливо, то по­

чему?
Предложения подобного плана дают средство говорящему
избежать привязки к чему-либо, и таким образом избежать конф­
ликта с адресатом. Проблема в том, что, используя такие предло­
жения, говорящий создает у адресата впечатление, что он в себе в
действительности не уверен, что он ищет поддержку у адресата и

даже

-

что у него отсутствует свое собственное мнение. После­

~нее, конечно, часто ассоциируется с женщинами. Интересно,
насколько это отражает использование языковых структур, что

насаждают женщинам с раннего детства.

К особому использованию синтаксических правил относят­
ся и широко распространенные различия в женской интонации и

просодике. 2 Существует специфический интонационный рисунок
предложения, который в английском языке встречается только

среди женщин. Эти предложения имеют форму декларативного
ответа на вопрос, каковыми они и являются, но их интонацион-

Робип Лакофф

796

ный рисунок такой же, как в вопросах типа «Да- Нет», произ­

носимых с восходящей интонацией и выражающих особую нере­

шительность. Ощущение такое, как будто говорящий ищет под­
тверждения, но при этом он единственный, кто владеет всей необ­
ходимой информацией.

12

а Когда будет готов обед?

б О,

... около

шести часов ... ?

Предложение б как будто бы звучит так: «Шесть часов, если

это тебе подходит, если ты согласен». Предложение а требует по­
лучения информации, а б выражает неуверенность. Здесь мы ви­
дим нежелание отстаивать свое мнение, доведенное до экстрему­

ма. Одно из возможных последствий- это то, что речевые сред­
ства подобного плана используются для отражения чего-то суще­
ственного в характере и влияют на то, что женщину не восприни­

мают серьезно и у неё нет чувства реальной ответственности, т. к.

<•она не в состоянии принимать решение и она в себе не уверена».

И опять мы видим здесь, что люди формируют своё мнение одру­
гих на основании их внешнего речевого поведения, которое мо­

жет не иметь ничего общего с его внутренним характером, и навя­
зываться говорящему под угрозой худшего наказания, нежели чем
простонесерьезное восприятие.

Эти особенности женского речевого поведения, вероятно,
являются следствием проявления более общей речевой закономер­
ности- женская речь «вежливее» мужской. Один из аспектов её
проявления только что нами был описан

-

оставлять право на

решение, не навязывать своё решение или точку зрения, или не

предъявлять свои права на кого-то. Следовательно, хвостовой воп­
рос- это часть вежливого утверждения, которое не принуждает

к соглашению или убеждению адресата. Требование можно облечь

в вежливую просьбу, которая не требует открытого послушания и
исполнения, а скорее предполагает

-

что-то будет сделано в

пользу говорящего. Прямое приказание (например, выраженное
императивом) часто (и иногда довольно невежливо) свидетельству­

ет о более высоком положении говорящего по отношению к адре­
сату и принуждает последнего к уступчивости, хотя при этом и

оставляет за адресатом непосредственное принятие решения. (То
же самое верно и в отношении предложений, выражающих совет,

просьбу: и тут смысл не в том, что адресату грозит что-либо, если
он не подчинится, а просто он будет рад, если что-то сделает. Опять

решение остается за адресатом, и просьба здесь звучит боЛее веж-

Я зы" и .место женщипы

797

ливо, чем приказание). Чем больше частиц в предложении, кото­
рые свидетельствуют о том, что это просьба, а не приказание, тем
предложение •вежливее•. Предложения, приводимые в пункте

13, иллюстрируют это: предложение

13а -это иепосредствеииое

приказание, б и в- просто просьбы, г и д- усложненные
просьбы.

13 а Закройте дверь.
б Пожалуйста, закройте дверь.
в Не закроете ли дверь?
г Будьте любезны, не закроете ли дверь?

д Не мог ли бы Вы закрыть дверь?
Позвольте мне сначала объяснить, почему предложение д я
считаю уеложнеиной просьбой. (Предложение, подобное •Н е мог­
ли бы Вы, пожалуйста, зан:рыть дверь?•, считается дважды ус­

ложненной просьбой[двойная модальность, выражающая вежли­
вость- Прим. перев.]. Предложения, сходные с 13в, близки по
смыслу предложению •Не хотите ли Вы зан:рыть дверь?•. По

обычным правилам вежливой беседы согласиться с тем, с чем Вы
уже готовы согласиться, -это сделать то, что Вас просят. Следо­
вательно, этот очевидный запрос выступает как просьба, ставя
решение в зависимость от готовности адресата. Иначе мы называ­
ем это положительным вопросом, когда мы ожидаем, что после­

дует положительный ответ. Предложение 13г вежливее б или в,

т. к. оно вмещает в себя оба этих предложения: будьте любезны
указывает, что согласиться с этим предложением означает выпол­

нить что-либо для говорящего, а не зан:роете ли предполагает, что
у адресата уже есть окончательное решение. Если сейчас ввести в
вопрос дополнительную модальность [в оригинале все формули­
ровки, кроме последней, утвердительные- Прим. ред.], как это
сделано в предложении 13д, то это будет означать, что говорящий

с большей вероятностью ожидает получить отрицательный ответ
от адресата. Т. к. мы предполагаем, что адресат обладает гораздо
большим правом отказаться от чего-либо, то 13дявляется более

вежливой просьбой, чем в или г, а в и г также ещё и первкладыва­
ют всё бремя отказа на адресата в отличие от д.
Принимая во внимание все рассмотренные нами факты, мы
можем увидеть связь между хвостовыми вопросами, приказания­

ми и остальными просьбами. Во всех этих случаях говорящий не
так прямо вмешивается в ситуацию, в отличие от повествователь­

ных и утвердительных предложений. И чем больше усложнена

798
просьба, тем вероятнее её можно отнести к женской речи, а чем

меньше

-

к мужской. Предложение, которое начинается с «Н е

могли бы Вы, пожалуйста» (без особого акцента на пожалуйста),
кажется мне звучащим, по крайне мере, вовсе не по-мужски. Ма­

леньких девочек обучают говорить как маленьких дам, поэтому
их речь по многим аспектам гораздо вежливее речи мальчиков или
мужчин, и причина этому то, что вежливость предполагает отсут­

ствие грубых фраз, а женская речь как раз призвана не допускать
их использования.

Внутри самого лексикона, мне кажется, также существует явление, схожее
с хвостовыми вопросами, от комментирования которого в основном тексте я
воздержалась, т. к. сведения довольно противоречивы и полностью я их по­

нять не могу. Усилительная частица

so

(англ.: так, настолько много), ука·

зывающая на способ совершения действия или на интенсивность качества

или действия, является, на мой взгляд, характеристикой женской речи, а
не мужской, хотя её часто можно встретить в речи ученых-мужчин. Рассмот­
рим, например, следующие предложения:

а Я чувствую себя таким несчастным (такой несчастной)!
б Этот фильм мне так не понравился!
Мужчины, вероятно, испытывают меньшие затруднениЯ:, употребляя данную
конструкцию в безличных, эмоционально неокрашенных предложениях, где
нет выражения говорящим своего собственного отношения:

в Этот закат так прекрасен!

z Фред такой болван!
Заменяя положительную степень сравнения иревосходной (на

utterly

very, really,

(англ.: самый, крайний, чрезвычайный)), мне кажется, мы тем са­

мым отступаем от категоричности наших взглядов, подобно хвостовым воп­
росам [которые всегда смягчают в английском языке настоятельность и тре­

бовательность выполнения директивы (Ср.:

Do give the

can't you?

to те (Дай мне
give the Ьооk to те,

Ьооk

книгу (предложение в повелительном залоге)) и Уои сап

(Не могли бы Вы принести мне книгу (вежливая просьба, выра­

женная хвостовым вопросом)- Пр им. перев.]. Таким образом можно скрыть

непосредственность этической (например, в предложении в) или интеллек­
туальной оценки (например, в предложении

z),

но кажется немного стран­

ной такая •скрытность• при описании ментальных или эмоциональных со­

стояний. Кто этому может возразить? •Скрывать• в данной ситуации озна­
чает искать тот способ, как избежать любого решительного утверждения

-

черта, характерная, как мы уже заметили, для женского вербального пове­
дения.

Вне английского языка нечто, подобное употреблению хвостовых вопросов
и особенного интонационного рисунка речи, можно встретить, например, в
японском языке. Считается, что подобные различия существуют также во
многих языках.

Феминистская литературная критика

Элен Сиксу

Хохот Медузы

Я буду говорить о женском письме: о том, что он.о совершит.

Женщина должна писать самое себя: должна писать о женщинах и
привлечь женщин к процессу писания, от которого они были отторг­
нуты так же жестоко, как от собственного тела, по тем же причивам,

с помощью тех же законов и с той же фатальной целью. Женщина
должна вложить себя в текст
историю

-

-

как в сущий мир и в человеческую

совершив самостоятельное движение.

Будущее не должно более определяться прошлым. Я не отри­
цаю, что влияние прошлого по-прежнему с вами. Но я отказываюсь
усиливать его многократными повторениями, даровать ему силу не­

изменности как эквивалента судьбы, смешивать биологию с культу­

рой. Предвосхищение- мое руководство к действию.
Поскольку эти размышления происходят в том: пространстве,
которое вот-вот будет обнаружено, они несут на себе печать вашего
времени- времени, когда новое отторгается от старого, и, более точ­
но, новое женское от старого. Таким: образом:, поскольку вместо по­
чвы для произраставия вового дискурса валичествует лишь иссох­

шая тысячелетняя пустыня, то, что я говорю здесь, имеет, по край­
вей мере, две стороны и две задачи: прорыв и разрушение; предвиде­

ние непредсказуем:ого

-

проектировавие будущего.

Я пишу это как женщина для женщин. Произнося слово •жен­

щина•, я говорю о женщине в ее неизбежном: сопротивлении тради­
ционному мужчине, и об универсальной женщине-субъекте, которая
должна разбудить женщин для самих себя и для их включения вис-

© University of Chicago Press, 1995.
Перевод с анrлийскоrо Ольrи Липавекой выполнен по изданию

HElene Cixous,
•The Laugh of the Medusa•, in Robyn R. Warhol and Diane Price Herndl, eds.,
Feminisms: an Anthology о{ Literary Theory and Criticism (New Brunswick, New
Jersey: Rutgers University Press, 1997), рр. 345-62.

Элен Сиксу

800

торию. Но для начала необходимо подчеркнуть, что, невзирая на
чудовищность репрессии, которая держала их в •темноте• -той тем­

ноте, что навязывалась им как нечто изначально свойственное -на
сегодня не существует •женщин вообще•, типичной женщины.

Я скажу позже, что есть общего в женщинах. Но что поражает меня,
так это бесконечное богатство их индивидуальных свойств: мы немо­
жем говорить о •женской сексуальности•- однотипной, гомоген­
ной, послушной классифицирующим кодировкам- так же, как
нельзя говорить об одном бессознательном, похожем на другое. Жен­
ское воображаемое неистощимо, как музыка, живопись, литерату­
ра, как фантасмагорический поток.

Не раз я восхищалась женскими описаниями их собственного
мира, который втайне они лелеяли в душе с раннего детства. Мира
поиска, исследования и познания путем систематических экспери­

ментов в области своих телесных функций, страстного и устремлен­
ного погружения в природу собственного эроса. Эти пра:ктики, неве­

роятно многообразные и изобретательные, особенно через мастурба­
цию,

имеют свое продолжение или сопутствуют творению новых

форм, истинной эстетической деятельности, где каждая стадия эк­
стаза маркирует отраженное видение, композицию, нечто прекрас­

ное. Красота отныне выйдет из-под запрета.

Я ждала, что каждая из тех женщин опишет свой опыт и возве­
стит о своей суверенной империи так, что другие женщины, неприз­

нанные доселе, воскликнут: •Я так же переполняема желаниями,
порождающими новые желания, мое тело знает никому неведомые

песни•. Я тоже не раз ощущала светящиеся потоки столь сильные,

что готова была взорваться

-

выплеснуть образы значительно более

прекрасные, чем те, что вставляют в рамы и продают за несметные

дурно пахпущие миллионы. И я- тоже- ничего не сказала, не

предъявила: я не открыла рот, я не перекрасила в свой цвет мою по­
ловину мира. Я стыдилась. Я боялась, и я проглотила свой стыд и

свой страх. Я сказала себе: •Ты обезумела! Что значат эти волны, эти
потоки, эти выплески? Как та, непреходящая женщина, облеченная
в кокон своей невинности, заключенная в темноту само-незнания,

загнанная в угол само-презрения сильной рукой отцовско-супружес­
кого фаллоцентризма, может не страшиться собственной силы? Кто
из нас, удивившись и устрашившись фантастической силы своего
душевного смятения (ведь нам внушали, что нормальная настоящая

женщина есть

... божественное самообладание), не нарекла себя мон­

стром? Кто, чувствуя странное внутреннее желание петь, писать,
сказать то, что думаешь, -то есть сделать нечто новое- не ощуща-

Хохот Медузы

801

ла себя ненормальной? Что есть эта ~ненормальность• как не сопро­

тивление смерти, не желание ~устроить бучу»?
И почему же вы не пишете? Пишите! Письмо как процесс -это
только для вас; ваше тело принадлежит вам, так возьмите же его.

Я знаю, почему до сих пор вы не писали. (И почему .я сама начала
писать только в

27 лет).

Потому что писание ионачалу кажется чем­

то великим, оно предназначено великим- то бишь, ~великим му­
жам•; и потом, это ведь ~глупое занятие•. Впрочем, вы писали не­
множко, но втайне от всех. И, конечно, ничего хорошего не вышло,

потому что делалось по секрету, потому что вы корили себя за это,
потому что вы не довели дело до ума, или потому что вы писали не

сопротивл.я.ясь, как мы иногда мастурбируем втайне, не для того,

чтобы идти дальше и дальше, но лишь до тех пор, пока спадет напря­
жение. И тогда, как только наступила разрядка, мы чувствуем себя
виноватыми, жаждем прощения или забвения, и хороним это чув­
ство до следующего раза.

Пишите, не позволяйте никому останавливать вас: ни мужчи­
не; ни идиотской капиталистической машине, в которой издатель­

ства .являются всего лишь послушными безропотными исполнителя­
ми заказов, посланных им экономической системой, той, что рабо­
тает против нас, за наш счет, но никогдадля н.ас самих. Самодоволь­
ные читатели, главные редакторы и высшее издательское начальство

не любят правдивых текстов, написанных женщинами, текстов жен­
ского пола. Они боятся их.
В своих текстах я пишу женщину: женщина должна писать
женщину. А мужчина- мужчину. Поэтому в моем письме вы най­
дете лишь косвенные упоминания о мужчине; это его задача опреде­

лить границы своей маскулиниости и феминности. И это коснется

нас лишь тогда, когда мужчины раскроют г лаза пошире и увидят себя

в истинном свете. 1
Наконец-то женщины возвращаются из дремучего далека, где
все и всегда ~как положено•, они идут из вересковых пустошей, где
ведьмам дозволено выжить, из застенков ~культуры•; из своего дет­

ства, которое мужчины отчаянно заставляют их забывать, обрекая
его на ~вечный покой•. Маленькие девочки и их ~невоспитанные•
тела, закованные в самих себя, нетронутые и хран.ящиес.я под запре­
щающим оком всевидящего зеркала. Фригидизированные. Но какие
страсти кипят под этой оболочкой. Какие усилия
ца

-

-

и нет им кон­

прилагает полиция сексуального контроля, чтобы воспрепят­

ствовать выплеску этих страстей. В этой картине ясно просматрива-

26

Зак.

4046

Э.леп Сиксу

802

ется неразрывная хватка двух борющихся сил, застывших в непод­
вижном равновесии.

Вот они появляются снова и снова, одна за другой, потому что

бессознательное непобедимо. Они блуждали по кругу, запертые в
душные комнаты, где их рвущееся на свободу сознание окорачива­
лось смирительной рубашкой. Их можно заточить в застенок, затор­
мозить их движение, применить к ним старые приемы апартеида, но

лишь на время. Как только они начинают говорить, одновременно
выучивая звук своего имени, они узнают, что их пространство чер­

но: поскольку ты

-

Африка, ты черна. Твой континент

-

темного

цвета. Темнота опасна. В темноте ничего не видно, и это пугает. Не
двигайся -ты можешь упасть. А главное -ни в коем случае не ходи
в лес. Так мы усвоили страх темноты.

Мужчины совершили страшнейшее преступление против жен­

щин. Жестоко и предательски они приучили нас ненавидеть женщин,

быть своими собственными врагами, мобилизовать свои силы про­
тив самих себя, быть исполнителями их мужской потребности. Они

создали антинарциссизм для женщин! То есть нарциссизм, который
любит себя за то, чего нет в женщине! Они сконструировали позор­
ную логику антилюбви.
Мы сами скажем это о нас -репрессированных культурой, чьи
дыхательные пути удушены ее сенной лихорадкой, чьи поляны вы­
топтаны до состояния пустыни, о нас- совершенных, сложных как

лабиринт, и устремленных как лестница ввысь, о нашем женском

сообществе- да, мы черны, и мы прекрасны.

Да, мы подобны штормовой буре, и все, что есть в нас, мы ис­
пускаем без страха обессилеть. Наши взгляды, улыбки мы растрачи­
ваем не жалея, смех вольно слетает с наших губ, кровь течет по жи­
лам свободно и мы простираем себя до бесконечности; мы не сдержи­

ваем потока мысли, не боимся подавать знаки, писать на бумаге, и
нас не страшат потери.

Что мы теряем, когда нас исключили из списка наследников,

наше счастье в том, что мы вдыхаем друг от друга и выдыхаем без
страха потерять дыхание, мы все равно- везде!
С этого момента, если мы захотим чего-то, кто может сказать

нам «нет•>? Мы вернулись из тусклого «всегда•.
Пришло время освободить Новую Женщину от Прежней. Пора
признать ее отвагу- приняв ее путь, оценив ее немедленное отрече­

ние от Женщины Прежней. Стоит оценить ее заслугу в том, что она

готова перенестись в ту Новую Женщину подобно стреле, отрываю-

Хохот Медузы

803

щейся от тетивы с музыкальным звоном свершения, чтобы стать са­

мой собой и даже более того.
Итак, я повторяю, мы должны писать, потому что, за редким
исключением, в мире почти не существует описания женского опы­

та, а исключения столь редки, что, проработав всю литературу раз­

ных веков, :культур и языков, 2 мы только разводим руками от тщет­
ности наших попыток. Общеизвестно, что количество пишущих жен­
щин (несмотря на некоторое увеличение начиная с 19-го века) сме­

хотворно мало. Этот обманчивый факт мало что нам дает, пожалуй,
лишь осознание того, что немало женщин-писательниц в своих ра­

ботах воспроизвели традиционный мужской взгляд на нас самих,
либо облекая женекость в пелену тумана, либо повторяя старые мифы
о женщинах (как о чувствительных, интуитивных, мечтательных и

т. п. ). 3 Хочу добавить примечание в скобках. Я говорю сейчас о муж­
ском письме и безоговорочно утверждаю, что существует маркиро­
ван-пае письмо, что до сегодняшнего дня письмо как практика уп­

равлялось (гораздо серьезнее, чем мы думаем или готовы признать)
либидной культурной- то есть политической а значит, маекулии­

ной- экономикой. Отсюда следует, что пространство непрекраща­
ющегося подавления женщины, подавления, устрашающего своей
неявностью и чарующим беллетристического флером, это простран­

ство перенасыщено идеей полового противостояния (отнюдь не по­

лового различия), и женщина в нем никогда не могла позволить себе
говорить от себя. Сложность и непростительность ситуации заклю­
чается именно в том, что право писать буквально являет собой воз­
можность перемен.,

оно предоставляет пространство для возмути­

тельных мыслей, для предупреждающего движения в сторону соци­
альных и культурных трансформаций.

Практически вся история литературы базируется на традиции
разума, чем одновременно обеспечены поддержка, результат и али­
би. И это проистекает из древней фаллацентрической власти. Это все

тот же феномен самолюбования, самостимуляции, самодовольного
фаллоцентризма.

Впрочем, были и исключения, сбои в механизме

-

и если бы не

они, я не могла бы писать (я- женщина-беглец)- в этой гигантс­

кой машине, веками выдававшей как продукцию собственные «ИС­
тины•. Существовали поэты, дававшие себе труд вставить в свои тво­
рения строчку-другую, не соотносящуюся с традицией -мужчины,

способные любить любовь, а следовательно, любить или хотеть дру­
гих; создавшие в своем воображении женщину, которая не подчи-

Элен Сиксу

804

нится подавлению и утвердит себя как великолепную, равную, си­
речь- <•невозможную•> персону, не вписываемую в стандартную со­

циальную схему. Поэт мог желать такую женщину лишь тогда, ког­
да сам разрушал эту схему, отторгавшую предмет его желания. Ее

явление непременно пораждало-не революцию, поскольку басти­

оны считались неразрушимыми

-

но являло собой подрывные ак­

ции под крепостными стенами. Временами именно в этих трещинах

и расколах, Образовавшихея во время землетрясений, спровоциро­
ванных радикальными изменениями, реальными переворотами, ког­
да все застывшие структуры на время утрачивают равновесие, -тог­

да установившийся порядок отступает перед эфемерным проявлени­

ем неподчинения. А ведь всего-навсего поэт мимоходом произносит
нечто «недопустимое» о женщине. Так Клейст отдал себя на закла­
ние, когда в своей поэзии отправился на поиски сестер-возлюблен­
ных, матерей-сестер и дочерей, не принадлежащих отцам, которые
не опускали голову от стыда. Но как только дворец магистрата вос­
становлен, приходит расплата-немедленная кровавая смерть для
тех, кто не поддается контролю.

Лишь поэты таковы, но не романисты

-

пособники представи­

тельности. Потому что именно поэзия обеспечивает обретение силы
через бессознательное, и потому что бессознательное- еще одна бес­

крайняя страна, в которой ухитряются выжить гонимые, то есть
женщины. Или, как сказал бы Гофман, феи.

Она должна описывать себя, поскольку это есть акт изобрете­
ния нового .мятежного письма, которое в момент прихода ее освобож­
дения позволит ей завершить необходимый прорыв, трансформиро­

вать собственную историю. Для начала на двух уровнях, которые
неразделимы:

А) На уровне индивидуальном. Описывая себя, женщина вер­

нется к собственному телу, и оно не просто было у нее конфисковано,
но превращено в неведомого чужака, выставленного на обозрение

-

чахлую или даже мертвую куклу, которая не редко превращается в

неприятно го попутчика, к телу, ставшему причиной и местом запре­

тов и предрассудков. Как только цензуре подвергается тело, ей так­
же подчиняются дыхание и речь.

Пишите самое себя. Ваше тело должно быть услышано. Только
тогда неистощимые запасы бессознательного выплеснутся наружу.
Наша драгоценная нефть- будь то черное или реальное золото­

разольется по свету, мы утвердим величайшие ценности, которые
изменят старые правила игры.

Хохот Медузы

805

Что такое писать? Это действо, которое не только •реализует•
неподцензурные отношения женщины с ее сексуальностью, с ее жен­

ским существом, предоставив ей доступ к ее исконным силам; оно

вернет ей ее сокровища, ее наслаждения, ее органы, ее неохватные
телесные территории, до сих пор запертые от нее за семью печатями.

Это позволит ей вырваться из чудовищных лаn суnерэгоистического
монстра, который всегда держал ее на голодном лайке вечного чув­
ства вины (вины за все и на каждом шагу: за обуревающие ее жела­
ния, за отсутствие желаний, за фригидность, за то, что слишком сек­
суальна, за то, что не фригидна и не сексуальна одновременно, за

излишки материнской опеки и за недостаток ее, за то, что есть дети
и что нет детей, за то, что кормит грудью и отказывается кормить ... ).

Она вырвется, когда начнет исследовать, работать и анализировать,

когда луч nрозрения осветит ее и родится текст, nроnисанный ее соб­
ственным языком. Женщина, лишенная тела, немая, незрячая, не

может драться за себя. Ей отведена роль слуги агрессивного мужчи­
ны, его тени. Мы должны уничтожить эту фальшивую женщину,
которая не дает дышать живым, и запечатлеть в скрижалях дыха­

ние цельной женщины.
Б) Действием, которое отмечено актом. присвоен.ия речи, и, сле­
довательно, сокрушительным вторжением в историю, которая все­

гда строилась на подавлен. и и жен.ского. Действием письма выковать

собственное оружие nротив вседержавного логоса. Стать пособствен.­
н.ой воле, завоевательницей и инициатором, обладательницей соб­
ственного nрава- в любой символической схеме, в любом nолити­
ческом nроцессе.

Пришло время для женщин отсчитывать счет собственным дос­
тижениям в письме и: вольной речи. Каждая женщина знает, чего

стоит мучительная попытка встать и сказать. Как колотится сердце,
уходят слова и почва из-под ног

-

.так отчаянна эта попытка, так

велико nреодоление страха для женщины

-

просто встать и сказать

то, что хочешь, публично. Вдвойне nопытка и свершение, потому что,
даже если она смогла сказать, ее слова упадают всегда лишь на ог­

лохший слух маскулинности, привыкший слышать лишь то, что ска­
зано в мужском роде.

И только если мы возьмем на себя смелость писать от женщин и

для женщин, решимся обрести свою речь, nринадлежавшую ранее
лишь фаллосу, лишь тогда мы выйдем из темницы символического,

то есть -из молчания. Мы не дадим загнать себя обманом на задвор­
ки, или в гаремы.

Элен. Сиксу

806

Послушайте женщину, когда она говорит на публике (если толь­
ко она совсем не растерялась). Она не «говорит», она бросает свое

трепещущее тело вперед; она высвобождает себя, она летит; все ее
существо выливается в голос, и всем своим телом она поддерживает

жизнь в <<логике» своей речи. Ее плоть говорит правду. Она выстав­
ляет себя напоказ во всей наготе. В сущности, физически материа­
лизует свою мысль, обозначает ее телом. В определенном смысле она

прописывает то, что говорит, потому что ее речевой импульс зара­
жен непокорной страстной силой. Ее речь, даже на «теоретические•>,
политические темы никогда не бывает упрощенной, линейной или
«опредмеченной», обобщенной: она прорисовывает свой рассказ в
историю.

В ее речи отсутствует то расщепление, разделение, свойствен­
ное мужчине

-

между логикой устной речи и логикой написанного

текста --мужчине, связанному старомодным, услужливым, расчет­

ливым поклонением мастерству. Из этой связи рождается лишь ус­
лужливая лесть, в которой участвует только малая часть его теле­
сности, да еще, разве что, маска.

В женской речи, как и в письме, присутствует элемент, кото­
рый никогда не перестает резонировать, который, как только он глу­
боко коснулся нас, овладел нами, непрерывно сохраняет силу дви­

жения

-

этот элемент есть песня: Первая музыка от Первого голоса

любви, живущей в каждой женщине. Почему такая привилегирован­
ная связь с голосом? Потому что ни одна женщина не выстраивает

столько уровней защиты против собственных импульсов, сколько
мужчина. Женщина не строит стен вокруг себя, не отказывается от
удовольствия из сообразности, как мужчина. Даже если фалличес­
кая мистификация нанесла ущерб хорошим взаимоотношениям,

женщина никогда не отдаляется от материнского в себе (я не имею в
виду ее ролевую функцию, но то, что является источником позитив­

ного). В ней всегда содержится хотя бы капля доброго материнского

молока. Она пишет белыми чернилами.
Женщипа для жепщип. -Она всегда остается в женщине -эта
сила, которая производит/произведена другим субъектом- имен­

но другой женщиной. В пей, способной убаюкивать, дающей как мать

и дитя одновременно, в ней пребывает ее доЧь-сестра. Вы можете воз­
разить: «а как же истеричные дочери плохих матерей?». Все изме­

нится, как только женщина поделится женщиной, с другой себе по­
добной. В каждой из нас имеется готовый к выдаче ресурс, л о кус для
другой. Мать -это тоже метафора. Насущная необходимость состо­
ит в том, что лучшее в себе передается от одной женщины к другой,

Хохот Медузы

807

чтобы та смогла любить себя и вернуть этой любовью тело, в котором

она была рождена. Коснись меня, приласкай меня, ты, которая не

имеет имени, и дай мне меня самое. Отношение к «матери• по своей
интенсивности удовольствия или жестокости ничуть не слабее, чем
отношение к ребенку (ребенок, которым она была, который в ней сей­
час, которым она делается и который меняется в ней

-

и которого

мать в ней самой опекает). Текст: мое тело- прострелеиное насквозь
потоками песни; я не говорю здесь о подавляющей, навязчивой «Ма­
тери•, а о той, что трогает вас, про тот созвучный голос, впечатляю­
щий вас, переполняющий грудь желанием обрести язык и приводя­

щий в действие вашу силу; про ритм, заряжающий ваш смех. Текст

-

тот интимный реципиент, делающий все метафоры возможными и

желанными, а тело (тело? тела?)- не более поддающимися описа­
нию, чем Бог, душа или Другое- та часть себя, которая оставляет
зазор между вами и вами же, и побуждает вас вписать в скрижали

ваш женский стиль. В женщинах всегда присутствует что-то от ма­
тери, которая все сделает как надо и приласкает, препятствует раз­

лучению, та сила, которую нельзя отобрать, она сильнее условнос­
тей. Мы переосмыслим весь женский род, во всех его формах и всех

стадиях ее телесности. Американки напоминают нам: «Мы все­
лесбиянки• -то есть они говорят, что нельзя принижать женщину
до того, во что ее превратили мужчины.

Поскольку «экономика• ее стремлений несметна, она не может
проиграть, когда воспользуется возможностью говорить, тем самым

изменить все системы речевого обмена, основанные на маску линист­

екой бережливости. Ее либидо произведет гораздо более радикаль­
ные эффекты политических и социальных перемен, чем может по­
казаться кому-либо.

Она приходит, полная жизненных сил, снова и снова, и мы ока­
зываемся у истоков, или, скорее, процесса становления новой исто­

рии, в которой несколько историй пересекаются друг с другом. Как
субъект истории женщина возникает сразу в нескольких местах.
Женщина переосмысляет и развенчивает стандартизованную исто­
рию, унифицирующую, однонаправленную, сводящую все противо­

речия на единственном поле боя. В женщине личная история смеши­

вается с историей всех женщин, как и с национальной, и мировой
историей. Борец по натуре, она является неотъемлемой частью вся­

кого освободительного движения. Она должна видеть вдаль, не огра­
ничиваясь простым обменом ударами. Она предвидит, что ее осво­

бождение значит гораздо больше, чем видоизменение отношений
власти или переход мяча к другой команде; она породит глубокие

Элен. Сик:су

808

мутации в человеческих отношениях, мыслях и практиках: ее борь­

ба не просто классовая борьба, которая вливается в значительно бо­
лее широкое движение. Это не значит, что, включаясь в женскую
борьбу, вы должны отказаться от классовой борьбы или отрицать ее;

вы должны вскрывать ее, расширять, толкать вперед, наполнять соб­
ственным смыслом, чтобы воспрепятствовать классовой или любой
другой освободительной борьбе стать инструментом подавления, по­

водом для откладывания неизбежного

-

радикальных изменений в

отношениях власти и в производстве индивидуумов. Эти перемены
уже начались

-

в Соединенных Штатах, например, где миллионы

ночных беглецов бросают вызов семейным ценностям и разрушают
всю американскую социальную систему.

Новая история грядет, это не просто мечта. Она не подвластна,
впрочем, мужскому воображению, потому что эта история лишает
мужчин их концептуальной ортопедии, разрушает их механизмы

соблазнения. Невозможно определить женскую практику письма,
всегда будет невозможно, поскольку этапрактика не может подвер­
гнуться теоретизированию, классификации, кодированию- что

вовсе не означает, что она не существует. Она всегда будет превосхо­
дить дискурсы, регулируемые фалл о центрической системой, она за­
нимает и будет занимать другие пространства, не те, что подчинены

философеко-теоретической субординации. Женское письмо будет
доступно лишь тем, кто разрушает автоматизм, тем, кто находится

на периферии, и кто не поклоняется никакой власти.

Следовательно, есть необходимость всемерно утверждать богат­
ство этого письма, придавать форму его движению, его ближним и
дальним тропам. Помните, прежде всего,

(1) что противостояние по­

лов, которое всегда работало в пользу мужчин, их законов, вплоть
до запрета на письмо, -всего лишь историко-культурное ограниче­

ние. Все больше и все быстрее распространяется литература, произ­
водящая неукротимые элементы женскости.

(2) Что по своему неве­

жеству большинство читателей, критиков и писателей обоих полов
не решаются признавать или отрицать возможность или уместность

разделения между женским и мужским письмом. Чтобы избежать
полового разделения, принято считать, что либо все, что написано

как реальный текст, является женским по существу; либо, наобо­
рот,- хотя, в сущности это одно и то же- что акт писания эквива­

лентен мужской мастурбации (и, следовательно, пишущая женщи­
на мастерит себе бумажный пение); или же что письмо бисексуаль­
но, то есть нейтрально и не подвергается разделению. Признать, что

Хохот Медузы

809

литература исключительно существуетвнекоем промежуточном про­

странстве, дабы изучать процесс взаимосвязанности двоих, без кото­
рого ничто не может жить, сводя на нет работу смерти

-

признать

это значит, прежде всего, хотеть, чтобы двое, ансамбль, состоящий

из одной и другого, не пребывали в застывшем состоянии борьбы и
взаимоисключения, или в любой другой форме небытия, но находи­

лись в вечной динамике непрерывного обмена между субъектами.
Процесс, включающий двух субъектов, знающих друг друга и даю­
щих начало одна другому по.цобно эстафете: окончание одной жиз­
ненной границы стартует новый пробег; множественный неистощи­
мый поток с миллионом столкновений и трансформаций одной в дру­
гого, в них обоих, процесс, из которого женщина извлекает свой стиль

(и мужчина, в свою очередь, но это уже его история).
Когда я говорю •бисексуальный, то есть нейтральный•, я имею
в виду классическое определение бисексуальности, фантазии о не­
коем •абсолютно цельном о существе (хотя и состоящем из двух по­

ловин), сплющенном символическИм страхом кастрации, избегаю­
щем различия, как ужасающего расчленения, как хирургической
операции, чреватой потерей органов.

Этой тушующейся в тень, мешающей все в кучу бисексуальнос­

ти (писатель, декларирующий свою позицию: •это написано бисек­
суалом, обратите внимание•, при хорошем стечении обстоятельств

есть ни то ни другое) я противопоставляю другую бисексуальн.ость,
где все субъекты не играют в фальшивом театре фаллацентрическо­
го толка, но сами создали свою (ееfего) эротическую вселенную. Би­

сексуальность- это ощущение каждым в самом себе (женщине, муж­
чине), в разных выражениях и с разной степенью постоянства,­
присутствия обоих полов; не исключение как различий меж ними,
так и любого из них; и, благодаря этому •самодопущению•, -умно­
жение эффектов наслаждения, прописываемых на всех частях мое­

1

го другого тела.
И сегодня по культурно-историческим причинам происходит то,

что именно женщины открываются этой вдохновенной щедрой би­
сексуальности, которая не уничтожает различия, но перемешивает

их, стремится к ним, увеличивает их число. В определенном смыс­
ле, •женщина бисексуальна•, мужчина- ни для кого не секрет­

всегда стремится следовать иресловутой фаллической моносексу­
альности. Посредством утверждения первенства фаллоса и включе­
ния его в игру, фаллократическая идеология требует больше, чем
одной жертвы. И поскольку я женщина, надо мной нередко нависа­
ла огромная тень великого скипетра и мне говорили: поклоняйся ему,

Э.леп Сик:су

810

раз ты не вправе владеть им. Но в то же время мужчине была отведе­

на эта гротескная и едва ли завидная (попробуйте представить) судь­

ба быть низведенным до состояния идола на глиняных шарах. Идо­
ла, пожираемого, как отмечал Фрейд и его последователи, страхом

стать женщиной. И если психоанализ отталкивался от женщины,
создавался с целью подавления женского (не столь удачная попыт­
ка- мужчины это ясно продемонстрировали), его описание мужс­
кой сексуальности теперь вполне неопровержимо: как и все «челове­
ческие» науки, он воспроизводит мужское видение, и сам является
производным от него.

И вот он перед нами- пресловутый человек-с-камнем, «сто­

ящий» в знакомой фрейдоноской позе, или же, если обратиться к

«обновленному» толкованию в модных лингвистических концепци­
ях, в лакаиовеком святилище фаллоса (ф), «сокрытый• от <mехват­

ки кастрации>>! Да, она существует, их «символика», она обладает
властью

-

мы, сеятели беспорядка, знаем это слишком хорошо.

Впрочем, мы отнюдь не обязаны вкладывать свои ценные жизни на
их банковские депозиты «нехватки•, рассматривать идею формиро­

вания субъекта в терминологии перевранной драматической пьесы,
восстанавливать снова и снова религию отцов. Потому что нам это не
нужно. Но мы и не заискиваем перед священным отверстием. У нас

нет женской потребности клясться в верности отрицаемому. Жен­
щина (как подозревали поэты), утверждает:

« ... И да•, говорит Мол­

ли, продвигая Улисса более, чем любую другую книгу, к новому
письму: «Я сказала да я хочу Да•.

Темный континент не так уже темен и не столь уж неиссле·
дуем.

-

Он не исследован пока лишь потому, что нам внушили, что

он слишком темен, чтобы его исследовать. И потому, что нас заста­
вили верить, что нас интересует только белый континент с его мону­

ментами Нехватке. И мы поверили. Мы застыли, завороженные меж
двух ужасающих мифов: Медузы и бездны. Этого было бы достаточ­

но, чтобы рассмешить половину мира, если бы все до сих пор не оста­

валось на своих местах. Если бы фаллалогоцентрическое отрицание
не пребывало с нами, воинственное, возобновляющее старые схемы,
прикованное к догме кастрации. Пусть дрожат священники, мы про­
поем им свои гимны!
Горе им, если они ужаснутся, поняв, что женщины не мужчи­
ны, или что мать не нуждается в фаллосе. Но, возможно, не этот страх

так опасен для них. Не ужаснее ли то, что женщины вовсе не кастри­
рованы, что им всего лишь надо не слушать Сирен (ведь Сиренами
были мужчины), чтобы история изменила свой смысл? Надо лишь

Хохот Медузы

811

взглянуть в лицо Медузе, чтобы увидеть ее. И она не смертельна. Она
прекрасна и она смеется.

Мужчины говорят, что существуют лишь две непредставимые
вещи: смерть и женский пол. Им нужно это, чтобы ассоциировать

женское со смертью; это их страшилка для сексуального самовозбуж­
дения! Им хочется бояться нас. Взгляните ца дрожащего Переел,

приближающегосяк цам спицой, обряжеццого в доспехи. Какая при­
влекательцая спицка! Но цельзя терять ни минуты, уходим отсюда.
Надо спешить: коцтинент це так уж беспросветца темен. Я час­
то бывала там. Однажды я испытала цесказаццую радость, встретив

Жаца Жеце. Это было в Ротрев

funebres.

4

Оц пришел туда, ведомый

своим Жацом. Есть цекоторые мужчицы (слишком цемногие), не

боящиеся жецствецности.

Практически все еще должцо быть цаписацо жецщинами о жец­
ском: об их сексуальности, какова оца на самом. деле, о ее бесконеч­
ной подвижной сложности, об их эротизации, цеожидацных <•вклю­
чениях» всевозможцых малецькихjогромцых территорий тела; не о
предназцачении, но об авантюрцости тех или ицых порывов, о путе­
шествиях, пересечециях, длительцых походах, резких и постепен­

ных пробуждениях, о цахождении пространства, то робкого, то вдруг
решительного. Тело жецщицы с ее тысячью и одцим порогом страс­
ти (однажды сокрушив ярмо и сметя с пути цецзоров, жецщица по­

зволит ему выразить все богатство переполцяющих его смыслов) за­
ставит старый неразвитый материдекий язык звучать множеством
наречий.

Нас заставили отверцуться от собствеццого тела, постыдно ца­
учили игцорировать его, хлестать его идиотской сексуальцой стыд­

ливостью; цас сделали жертвами старой дурацкой игры: каждая бу­
дет любить другой пол. Я дам тебе свое тело, а ты отдашь мне мое. Но
кто эти мужчицы, которые дают женщице ее тело, которое оца слепо

доверяет им? Почему почти отсутствуют тексты? Потому что лишь
немногие жецщины отвоевали свои тела. Жецщицы должцы писать
своим телом. Они должцы изобрести неприступный язык, который
уцичтожит расчленения,

коды, классы, риторику и правила;

оци

должцы погрузиться, врезаться, прорваться, вырваться из ограни­

чецного дискурса-контроля, который высмеивает саму идею произ­

цесеция слова «молчацие•>, который, стремясь к цевозможцому, па­
сует перед словом «невозможность•> и пишет его как «конец».

Такова есть сила жецщиц, с которой, что отметает синтаксис,
разорвав ту знаменитую цить (тонецькую, малецькую ниточку, го­
ворят они), которая для мужчиц являет суррогат пуповицы, уверив

Элен Сиксу

812
их

-

иначе они не придут

-

что старая дама всегда у них за спиной

наблюдает, как они <• строят •> фаллос, женщины достигнут невозмож­
ного.

Когда «репрессированные» их культурой и обществом возвра­
тятся, это будет совершенно разрушительное, ошеломляющее возвра­
щение, наделенное силой, невиданной доселе и равное в свое мощи

самому ужасному подавлению. Потому что, когда Фаллическая эра
подойдет к концу, женщины будут либо аннигилированы, либо воз­
родятся как пламя дикого белого огня. Молчавшие во всей своей ис­
тории, они жили в мечтах, в телах (пусть онемевших), в тишине, в

беззвучном протесте.

Неверо.ятна.я сила кроется в их хрупкости, уязвимости, сравни­
мой лишь с их невыразимой интенсивностью. К счастью, они не суб­
лимировались, они сохранили свою кожу, свою энергию. Они не тра­

тили усилия на жизнь в тупике без будущего. Они гневно заселяли
эти роскошные тела: замечательные истерички, которые заставили

Фрейда сдаться перед многими чувственными, непередаваемыми

словом признани.ями, бомбардируя его мозаичную статую страстны­
ми плотскими словами тела, преследу.я его своими неслышными,

громогласными разоблачениями, ослепительные, более чем нагие под
семью покрывалами целомудрия. Те, кто лишь единым словом тела

прописали головокружительную по необъятности историю, излетев­
шую подобно стреле изо всей истории мужчин и библейско-капита­
листического общества,

-

эти женщины, вчерашние просительни­

цы, предшественницы новых женщин, после которых отношения

между субъектами никогда не будут прежними. Ты, Дора, ты неук­
ротимое поэтическое тело, ты истинная «возлюбленная» Означаю­
щего. Твоя сила не замедлит про.явитьс.я, лишь только высвободится
из-под гнета речь, направленная острием тебе в грудь, но начертан­
ная против другого.

Телесность.- Женщины телесны больше чем мужчины,
склонные к общественному успеху и к сублимации. Больше телесно­
сти, следовательно- больше письма. Многие годы женщины реаги­
ровали телом на преследования, на семейно-супружескую систему
одомашнивания, на повтор.яющиес.я попытки их кастрировать. Те,

чей .язык готовился к слову

10000 раз по семь раз, так и не произнес.я

слова, или умерли от этого, или познали свой .язык и речь более, чем

кто-либо. Нет, Я-женщина готова смести прочь Закон: отныне взрыв
не только возможен, но и неотвратим; пусть это будет сделано прямо
сейчас, в языке.

Хохот Медузы

813

Не дадим поймать себя в ловушку анализа, загроможденного
старым автоматизмом. Не надо бояться, что язык прячет в себе нео­
долимого врага, потому что это язык мужчин и их грамматика. Мы
не оставим им ни одного места, которое принадлежит им более, чем
нам.

И если прежде женщина действовала «изнутри •> мужского дис­

курса, означающее, которое всегда обращалось к противоположно­
му означающему, аннигилирующему его специфическую энергию
или заглушающему неведомые ему звуки, пришло время отринуть
это <•изнутри», взорвать его, перевернуть и захватить в свое распоря­

жение. Обладать им, вложить в свою собственную речь, закусить язык
собственными зубами, создать свое слово и вырваться наружу. И вы
увидите, с какой легкостью она выпрыгнет из этого «изнутри», где
она когда-то дремала, свернувшись, -и слово вырвется из воспален­

ных губ, покрытых пеной.
Не надо присваивать их инструменты, их концепции, их места
или завидовать их положению властителей. Даже если есть риск
отождествления, это не значит, что мы сдадимся. Оставим это пуг­
ливым, их мужскому страху и их страсти доминировать надо всем

вокруг, жаждущим знать, «как что работает», чтобы оно «заработа­
ло». Наша задача завладеть чем-то не с целью манипуляции, но для
того, чтобы прорваться и «взлететь».

Полет

-

это женское движение

-

летать в языке и заставить

язык летать. Мы все научились искусству полета и его многочислен­
ным техникам; мы жили в полете, убегая, находя, когда нужно, уз­
кие тропки, скрытые перекрестки. Не случайно у слова

voler два зна­

чения [летать; красть- Прим. перев.], и оба играют здесь роль, оп­
рокидывая аргументы сторонников рассудочности. Это не случай­
ность: женщины учатся у птиц и у воров, как воры учатся у женщин

и птиц. Они (и те, и другие, и третьи) ловко ускользают, вылетают из
курятника, ломают порядок пространства, дезориентируя его, меняя
интерьер, перемещая вещи и ценности, ломая их, опустqшая конст­

рукции и переворачивая собственность с ног на голову.

Где только не летала и не прокрадываласъ женщина? Кому не
доводилось чувствовать, воображать, совершать действия, ломающие

социальность? Кого не подвергали сокрушительным насмешкам или
остракизму? Кто из нас не проживал своим телом свое отличие, не
прорывалея сквозь систему париости и оппозиции? Кто не совершал
проступки, ниспровергающие успешность, разрывающие ненужные

связи?

Элен Син:су

814
Женский текст

-

это больше, чем просто разрушение устоев.

Это вулкан: когда он написан, он срывает кору старого наследия мас­

кулинной культуры; другого пути нет. Для нее нет места, если она­
не он. И если это все же она, то лишь для того, чтобы смести все со
своего пути, разрушить системы институтов, взорвать законы, низ­
вергнуть «истины• с хохотом.

Как только она прокладывает собственную тропу, она неизбеж­
но сотворяет хаос-космос «личного• -свои прилагательные и суще­

ствительные, свою клику референтов. И тому есть причина. Мы пока
еще проживаем длинную историю женоцида. Это знают колонизи­
рованные народы прошлого, рабочие, нации, все виды, на чьем гор­

бу мужская история добывала свое золото; те, кто помнит позор го­

нений, выносят из него упорную страсть по будущему величию. Те,
кто заперты в подземелье, знают вкус свежего воздуха лучше, чем

их тюремщики. Благодаря своей истории, женщины знают сегодня,
как хотеть и добиться того, что станет понятно мужчинам значитель­
но позже. Я говорю: женщина переворачивает смысл «личного• по­
тому, что если с помощью законов, лжи, шантажа и замужества ее

право на самое себя и на свое имя было отнято у нее, она смогла, про­

стым действием жестокого отчуждения, лучше увидеть бренность
«собственности•, низменную скаредность супружеской (мужской)

личной экономии, которой она сопротивляется вдвойне. С одной сто­
роны она сделала себя, в силу необходимости, •человеком о, способ­
ным утратить часть себя, не теряя целостности. Но глубоко внутри,
втайне и в молчании, она растет и множится, потому что, с другой

стороны, она знает гораздо больше, чем любой мужчина, о жизни и
об отношениях между экономией порыва и контролем над •эго•. В от­
личие от мужчины, который столь привязан к своему имени и титу­

лам, своим кошелькам с золотом, своей шляпе, короне и всему, что
относится к его голове, женщин мало заботил страх быть обезглав­
ленной (или кастрированной); пускаясь в приключения (без мужс­

кого глупого безрассудства), она убегала в привычную ей аноним­
ность, не боясь самоисчезновения, ибо ей свойственна щедрость да­
ющего.

Мне много есть чего сказать об обманчивой проблематике даю­

щего. Женщина определенно не та, сочиненная Ницше,

5

которая

дает, чтобы взять. Кто из нас придумал бы такие дары, которые за­

бирают обратно? Разве что алчные, кто, давая, жаждет взять все?

Если и существует «собственность женщины•, то это ее пара­
доксальное свойство альтруистично отрешаться от собственности,
тело без конца, без отростков, без главных «деталей•. Если она-

Хохот Медузы

815

целое, это целое состоит из целостных частей, а не простых состав­

ляющих, движущийся, бесконечно меняющийся ансамбль, космос,
неустанно пронизываемый Эросом, необъятное астральное простран­
ство, не вращающееся вокруг единого солнца, которое всего лишь

одно из светил.

Это не значит, что она- это нераздельная, бесформенная маг­

ма, но ее целостность не руководит ее телом или желанием. В то вре­
мя как мужская сексуальность вращается вокруг пениса, формируя

его централизованное тело (в политической анатомии) под диктатор­
ством отдельных частей, женщине не свойственна эта регионализа­

ция, которая служит дихотомии голова/гениталии, и которая обо­
значена только в этих пределах. Ее либидо -это космос, так же, как
всеобъемлюще ее подсознательное. Процесс ее письма длится вечно,
не прописывая и не различая контуров, рискуя превращать голово­

кружительные пересечения с другим(и) в эфемерные всплески про­

явлений в нем, в ней, в них, в которых она пребывает столь долго,
чтобы максимально приблизится к их бессознательному с момента

их пробуждения, чтобы любить их за их порывы. И затем, наполнен­
ная и пронизаиная насквозь этими краткими объятьями отождеств­

ления, она идет дальше и исчезает в вечности. Она единственная ос­
меливается познать изнутри, оттуда, где она, отверженная, не пере­

1000 наречий, которому неведамы ни ограничения, ни смерть.

ставала слышать отзвуки своего праязыка. Она творит другой язык

язык

Она ни в чем не отказывает жизни. Ее язык не «содержит в себе•, но
«несет в себе•; он не сдерживает, но делает возможным. Когда обре­
тает голос ее Ид -чудо ощущаемой множественности -она не ищет
защиты от этих неведомых ей женщин, которые, к ее удивлению,
населяют ее, но извлекает удовольствие от этого дара переменчивос­

ти. Я

-

это пространная, поющая плоть, на которой произрастает

неведома какая «Я•, существо так или иначе, человеческое, живу­
щее, благодаря трансформациям.
Пишите! И ваш текст, ищущий себя, узнает себя больше, чем
плоть и кровь, поднимется мятежное тесто, взбиваясь, звучное, пол­

ное душистых ингредиентов, живая комбинация летящих цветов,
листьев и рек, вливающихся в море, которое мы питаем. «Ах, вот ее
море•, -скажет он протянув мне сосуд, наполненный водой малень­

кой фаллической матери, от которой он неотделим. Послушай, наши
моря это то, что мы делаем из них, полные рыбы или нет, мутные
или прозрачные, красные или черные, бурные или спокойные, уз­

кие или безбрежные; и мы сами есть море, песок, кораллы, пляжи,
приливы, пловцы, дети, волны ... Бурное или не очень

-

море, зем-

Элен. Сиксу

816

ля, небо- какая материя может дать нам отпор? Мы знаем, как зву­
чатони все.

Да, она разнородна. Для своих удовольствий она эротична,
она

-

эротогенность гетерогенности: взлетевший пловец, в полете

она не цепляется за самое себя; она способна растворяться, быть ог­
ромной, ошеломляющей, желающей и способной вместить любую
женщину, которой станет, которой не является, вместить любого­
его, тебя.

Женщина, не бойся быть везде, или все там же, быть другой.
Мои глаза, мой язык, мои уши, мой нос, мой рот, мое тело-для-дру­

гого

-

не оттого я жажду обладать им, чтобы заполнить пустоту,

скрыть некий дефект, или, как судьбой начертано, меня пришпори­
вает женская «ревность •; не потому, что я оплетена целой сетью сур­

рогатных образов, и только через них мне дано обрести изначальный
образ. Подобные образы возникают из сказок типа «Мальчик-с-паль­
чик• или «Зависть к пепису•, нашептанных нам старухами-людо­
едками, служащими на потребу своих папочек-сынков. Если они ве­
рят, с целью утвердить свою значимость, в то, что мы всего лишь от­

верстие, снедаемое желанием по их пенису- это их вечная пробле­
ма. Безусловно (и мы подтверждаем это в ущерб, но и в усладу себе),
это их задача дать нам знать, что их орган затвердел (нам, заботли­
вым любовницам их карманного означающего), что они все еще мо­

гут, что он все еще на месте

-

что мужчина выстраивает себя вокруг

того, что сравнимо с легковесным перышком. В ребенке женщина
желает не пениса, не этого пресловутого кусочка кожи и плоти, вок­

руг которого вращается мужской мир. Беременность нельзя просле­
дить назад, разве что в историческом видении древних, как некий

образ судьбы, некий механический суррогат, вызванный из бессоз­
нательного той вечной «ревнующей женщины•; но это не зависть к
пенису, не нарциссизм, не гомосексуальная привязанность к мамоч­

ке, которая всегда с тобой. Произведение на свет ребенка не означа­
ет, что женщина или мужчина должны до конца следовать этой схе­

ме или же постоянно возобновлять круговорот репродуктивности.
И если даже есть риск, то, по крайней мере, не безысходность: жен­

щины вправе избавляться от этого императива, от угрозы отлучения,
хотя бы в виде групп пробуждения сознания. Ты либо хочешь ребен­

ка, либо нет -и это только твое дело. Не дайте запугать себя; удов­

летворяя свое желание, не допускайте, чтобы страх стать сообщни­
цей социальности пришел на смену старому страху быть «взятой•.
А ты, мужчина, по-прежнему готов полагаться на чужую слепоту и

Хохот Медузы

817

пассивность, опасаться, что родившееся дитя производит на свет

отца, и, как следствие, женщина, родившая ребенка, ввязывается в
несколько неудачных предприятий, сотворяя одновременно ребен­

ка- мать- отца- семью? Нет, это зависит от вас- разорвать ста­
рый порочный круг. Женщина и мужчина могут отныне списать в

утиль старые отношения и все их последствия, решать судьбу нового
живущего субъекта вне семейного круга. Вместо отрицания, давай­
те снимем с женщины груз родительства

(demater-paternalize),

по­

стараемся избежать императива прокреации ради торжествующей
эры тела. Откажемся от фетиша. Покончим с диалектикой, утверж­

дающей, что хороший отец- только мертвый отец, и что ребенок
несет с собой смерть родителей. Дитя

-

это «другое•, но «другое•

без насилия, потерь и борьбы. Мы сыты по горло постоянным воз­
рождением «неразрывной, крепнущей связи• и постоянного воспе­
вания и генеалогизирования кастрации. Мы больше не будем про­
двигаться назад, не станем подавлять то, что так просто и понятно­

жажду жизни. Оральные позывы, анальные позывы, голосовые по­

зывы- в них наша сила, и есть еще позыв к беременности

-

подоб­

ный желанию писать: желание растущего живота, обретения языка,

желание крови. Мы не собираемся отказываться от этого, не дадим
отнять у нас нашу прихоть, непередаваемое удовольствие беремен­
ности, которое так часто или преувеличено, или замалчивается, или

проклинаемо

-

в классических текстах. Если было что-то, что по­

стоянно подавлялось, то именно здесь и надо искать: в многовековой
практике табуирования беременной женщины. Это говорит о том,

какой силой обладает женщина в этом состоянии, потому что всегда
существовало подозрение, что во время беременности женщина не
только удваивает свою рыночную ценность, но, что гораздо важнее,

приобретает истинную ценность как женщина в собственных глазах

и, безусловно, обретает тело и пол.
Существуют тысячи способов проживать свою беременность,
иметь или не иметь отношения иной интенсивности с этим, все еще

невидимым «другим•. И если вам неведома такое специфическое
томление, это не означает, что вы неполноценны. Каждое тело жи­
вет своей собственной жизнью, без моделей и норм, в бесконечной и

меняющейся тотальности его желаний. Выберите свое положение на
этой арене противоречий, где сливаются удовольствие и реальность.

Дайте жизнь «другому•. Женщинам известен опыт разъединения;
акт рождения

-

это не утрата и не приобретение. Это приобщение к

жизни «другого•. Не размечталась ли я? Может быть, я что-то пере­
путала? Вы, защитники «теории•, священнослужители Концепции,

ЭлепСиксу

818

возводящие на трон фаллос (но не пение), вы снова скажете, что все
это отдает

<<идеализмом»,

или,

что хуже,

вы пролопочете, что я

«МИСТИК».

А как насчет либидо? Разве я не читала «Значение Фаллоса»?

А как насчет отделения, насчет той частицы себя, ради которой,

чтобы родиться, вы должны претерпеть ее ампутацию

-

как они

говорят, удаление, дабы неразрывно слиться с вечным желанием.
Кроме того, разве не очевидно, что пение все время всплывает в
моем тексте, что я даю ему место, зову его? Почему бы и нет? Я хочу

всего. Всю себя и всего его. Почему я должна лишать себя части нас
обоих? Мне нужны все мы. Женщина, конечно же, желает не ревни­

вого, но «любящего желания». Но не оттого, что она кастрирована,
не потому, что ей не хватает чего-то и это нужно восполнить, она не
то израненное существо, нуждающееся в утешении или отмщении.

Мне не нужен пение, чтобы украсить им мое тело. Но мне нужен «дру­
гой» как «другой», весь целиком, мужчина или женщина; потому
что жить- значит хотеть всего, то есть, всего, что живет, и хотеть

его живым. Кастрация? Пусть другие играют с ней. Что есть жела­

ние, вызванное отсутствием, недостатком чего-то? Весьма скудное
желание.

Женщина, которую все еще можно напугать большим членом,
впечатляющалея от вызывающей стойки фаллоса, которая следует

за хозяином под барабанный бой

-

это вчерашняя женщина. Они

пока что существуют, легкодоступные многочисленные жертвы ста­

рейшего из фарсов: одни представляют собой первоначальную мол­
чаливую версию могучей гигантессы, возлежащей среди гор, пораж­

денных ее движениями, но не видящей никогда его

-

теоретическо­

го монумента золотому фаллосу, реющему, как встарь, над ее про­

стертым телом. Или, сегодняшняя, «просвещенная» версия добро­
детельного унижения, когда они внезапно осознают, что их атакуют

эти создатели империи анализа и, только начав формулировать но­

вое желание, нагие, безымянные, счастливые от произведенного впе­
чатления,

-

тут-то они оказываются взятыми прямо в ванной теми

самыми старыми новыми мужчинами, и уупсl Соблазнительно по­
махивая сверкающими означающими, демон интерпретации

-

за­

гадочный, принаряженный в модернистское тряпье- продает им все
те же наручники, цепи и погремушки. Какую кастрацию вы пред­

почтете? Чья деградация вам милее- матери или отца? Ах, какие
миленькие глазки, какая хорошенькая маленькая девочка. Пойди­
те, купите мои очки и Истина-Я-Самое расскажу вам все, что вам
нужно знать. Наденьте их на нос и посмотрите взглядом фетишист-

Хохот Медузы

819

ки (ты есть я, другой аналитик- говорю я тебе) на свое тело и тело
«другого•>. Видишь? Нет? Подожди, тебе все объяснят и ты, нако­
нец-то, узнаешь, к какому виду невроза относишься. Сиди не шеве­

лясь, мы собираемся нарисовать твой портрет, чтобы ты сразу же ста­
ла на него похожа.

Да, число им легион, этим наивным первой и второй степени.

И если Новые Женщины, появляющиеся сейчас, рискуют творить
за пределами теорий, их вызывает полиция означающего, снимает
отпечатки пальцев, корит и ставит в строй правильности, которую

они обязаны знать; приписывают с помощью старых трюков к конк­
ретному месту в шеренге, которая всегда строится на благо привиле­
гированных означающих. Нас нанизывают в конец нитки, которая

ведет назад, если не к месту Имени Отца, то, на новом витке, к месту
фаллической матери. Опасайтесь, друзья мои, означающего, кото­
рое вернет вас обратно к власти означаемых. Опасайтесь диагноза,
который лишит вас вашей живородящей силы. «Нарицательные»
существительные также вполне подходят, чтобы умалить вашу един­

ственность и классифицировать ее в виды. Вырывайтесь из рядов, не
застревайте в застенках психоанализа. Оглянитесь вокруг, и идите

напрорыв!
И если нас легион, это потому, что война за освобождение со­
вершила еще только маленький прорыв. Но женщины собираются в

толпы на эту войну. Я видела их, тех, которые не позволят ни обол­
ванить, ни одомашнить себя, тех, кто не боятся рискнуть оставаться
женщиной; не боятся никакого риска, никакого желания, ничего,

что еще не исследовали в себе, в своей или любой другой среде. Они
не фетишизируют, не отрицают, не ненавидят. Они наблюдают, они
подступают, пытаются увидеть другую женщину, ребенка, возлюб­
ленного -не затем, чтобы усилить собственный нарциссизм или ут­

вердить значимость, или слабость хозяина, а затем, чтобы лучше за­
ниматься любовью, чтобы изобретать.
Другая любовь.

-

Вначале есть наши различия. Новая любовь

осмеливается постичь другого, хочет «другого», совершает стреми­

тельные, головокружительные полеты между знанием и изобретени­

ем. Женщина, появляющаяся снова и снова, не стоит на месте; она
везде, она вступает в обмен, она- желание-которое-отдает. (Не
склонная к иллюзии, что обоюдное слияние и есть цель ее отдачи.
Мы это уже проходили). Она входит к нам, становится между нами,
между собой, мной и тобой, между другой мной, потому что одна я­

всегда больше, чем одна, и больше, чем я. Ей неведом страх дойти до
края, ее завораживает наше становление. И мы будем становиться

Эленеиксу

820

снова и снова! Она прорывается сквозь оборонительную любовь, опе­
кательство и пожирательство, прочь от эгоистического нарциссиз­

ма, к движущемуся, открытому перетекающему пространству, она

стремится к риску. Прочь от боя-до-смерти, который происходит в

постели, прочь от любви-битвы, которую считают репрезентацией
обмена, ей чужд Эрос, питаемый ненавистью. Ненависть: наследие,

еще одно напоминание об оглупляющем поклонении фаллосу. Лю­
бить, наблюдать-думать-искать <<другого» в другом, не рассуждать,

открывать запертые погреба. Неужели это кажется трудным? Это не
невозможно, и это то, что питает жизнь- любовь, не вступающая в
сделку с тревожными желаниями из страха потери, страха неведо­

мого: любовь, торжествующая во множащихся сменах ощущений.
Она не ступит туда, г де история все еще разворачивает картины смер­
ти. Противопоставление, иерархизация обменов, борьба за власть,
заканчивающаяся только (как минимум одной) смертью (один хозя­
ин- один раб, или два не-хозяина '#двум смертям)

-

все это исхо­

дит от времен, где правят фаллацентрические ценности. Тот факт,
что эти времена продолжаются по сей день, не мешает женщине на­

чать историю жизни с другого места. Где бы ни находилась- она
отдает. Она не <<знает», что она дает, она не измеряет даваемое; она
не дает ни фальшивых образов, ни того, чем не обладает. Она дает
больше, не нуждаясь в подтверждении, что получит взамен даже не­
что, чего не ожидала. Она дает для того, чтобы была жизнь, мысль,

трансформация. Это «экономия», которую уже невозможно описать
в экономических терминах. Там, где она любит, все старые концеп­

ции управления оказываются невостребованными. По окончании
более или менее осознанного подсчета она находит не искомую сум­
му, но свое разнообразие. Я для тебя то, чем ты хочешь меня видеть в
тот момент, когда ты смотришь на меня, такая, какой ты никогда не
видела меня раньше, в каждое следующее мгновение. То, что я

пишу- это все, что мы о себе не знаем, чем мы можем быть, что на­
пишется из меня, без исключений, без оговорок. И все, чем мы ста­

нем, призывает нас к неослабевающему, опьяняющему, неутолимо­
му поиску любви. Мы никогда не испытаем недостатка друг в друге.

Мужчины еще должны все рассказать и наnисать о своей сексуальности. Ибо

все, что было сказано ими до сих пор, по большей части исходит из противоnос­
тавления активность/nассивность, из отношений власти между придуманной
обязывающей мужественностью, предназначенной для вторжения, колониза­
ции, и вытекающим из этого фантазмом о женщине как «темном континенте•,
в который следует проникнуть и «усмирить• его (мы

знаем, что •усмирение•

Хохот Медузы

821

означает в терминологии отчуждения: другогоинеузнавании себ.я). Завоевав ее,

они сnешат удалиться: от ее границ, nотер.ять из виду ее и ее тело. То, как муж­
чина входит в нее, изойд.я из своего тела и nрисваива.я ее как свою часть, лиша­
ет его, он знает это, территории собственного тела. Можно nон.ять, как мужчи­
на, nутающий себ.я со своим nенисом, броса.ясь в атаку, может исnытывать со­
жаление и страх быть •вз.ятым• женщиной, nотер.ятьс.я в ней, сгинуть в nучи­
не, или остаться: одному.

Я говорю здесь лишь о территории, •зарезервированной• дл.я женщин в заnад­
ном мире.

И какие же работы, в этом случае, можно назвать женскими? Я nриведу лишь
несколько nримеров: следует nрочесть их nолностью, чтобы вычленить, что же

в них такого женского, что nридает им значение. Во Франции (вы обратили вни­

мание, как мы бедны в этой области?

-

англосаксонские страны обладают зна­

чительно большими ресурсами в этой области), перелистыва.я то, что произве­
дено в двадцатом веке

-

и это не так много

-

те малые про.явлени.я женского,

которые .я нашла, были- Колетт, Маргерит Дюрас

Jean Genet, Pompes funebres (Paris, 1948),

стр.

185

...

и Жан Жене.

(частна.я публикация:).

Прочтите текст Деррида •Le Style de !а femme•, в <<Nietzsche aujourd'hui>> (Union
General d 'Editions, Coll. 10/18), где философ оперирует АиfhеЬипg(отрицанием)
всей философии, систематически низвод.ящей женщин в сферу соблазнения: она
является нам как добыча, как приманка сама по себе, все покровы сорваны с
нее; как та, которая дает лишь с целью взять.

Аннетт Колодны

Танцы на минном поле.

Некоторые наблюдения относительно теории,
практики и политики феминистской
литературной критики

Если бы одна из нас в 1969 году предвидела будущее и задала
вопрос о том, что такое феминистская литературная критика, ей бы,

возможно, ответили тогда, по горячим следам Thinking About W omen

Мэри Эллманн, 1 что она означает разоблачение полозависимых сте­
реотипов в отношении женщин как в нашей литературе, так и в на­

шей литературной критике, а также демонстрацию неспособиости су­
ществующих критических школ и методов беспристрастно и чутко
относиться к произведениям, написанным женщинами.

В общих чертах такое предсказание хорошо бы выдержало ис­
пытание временем и, фактически, книга Эллманн остается популяр­
ной и продолжает придавать нашим мыслям продуктивный ход. Но
в

1969 году, конечно, нельзя было предвидеть катализирующую силу

идеологии, которая для многих из нас стала мостом через пропасть

между миром, в который мы приходим, и миром, о котором мы меч­

таем. Для тех из нас, кто изучал литературу, ранеененазываемое
ощущение исключения из авторства и болезненное личное пережи­
вание при обнаружении шлюх, сук, муз и героинь, умирающих в ро­

дах, там, где мы надеялись обнаружить себя, могло- для первого

раза

-

начать осознаваться как нечто большее, чем онабор бессвяз­

ных, неотработанных личных эмоций• .2 Благодаря нахлынувшему
мужеству мы смогли предать гласности наше недовольство, которое

иначе осталось бы личным делом, и то, что некогда

• ощущалось каж­

дой как личноенеудовлетворительное положение•, стало хотя бы

© Annett Kolodny, 1980.
Перевод 3авена Баблояна выполнен по изданию Annette Kolodny, • Dancing
Through the Minefield: Some Observations on the Theory, Practice, and Politics of
а Feminist Literary Criticism•, in Elaine Showalter, ed., The N ew Feminist Criticism.
Essays оп Women, Literature and Theory (NY: Pantheon Books, 1985), рр. 144-67.

823
«восприниматься всеми как несовершенство системы• 3 в рамках са­
мих наших научных дисциплин. Решительно и творчески применяя

блестящие наблюдения Эллманн, вдохновленный освобождающей
энергией феминистской идеологии

-

«разоб­

во всех ее формах и видах

феминистская критика очень быстро перешла от всего лишь

лачения сексизма в одном за другим литературных произведениях• 4
к отчетливым намекам на «новые шедевры новой истории литерату­

ры •. 5 Этот импульс был столь сильным, что мы переживали его, вме­
сте с Адриенн Рич, как более чем лишь «главу в истории культуры•:

это был скорее «акт выживания•. 6 На карту была поставлена не
столько литература или критика как таковая, но исторические, со­
циальные и этические последствия участия женщин в каждом из этих

направлений

-

или их исключения оттуда.

Темп исследовательской деятельности в семидесятых был стре­
мителен до головокружения- особенно после того, как в 1970-м году

анализ Кейт Миллетт сексуальных политик в литературе 7 добавил
оттенок неотложной актуальности тому, что раньше было предме­

том сардонического гнева Эллманн

-

в то время как разнообразие

исследовательских подходов легко иревосходило все попытки опре­

делить феминистская литературная критика как однородную систе­

му или унифицированный набор методологий. В зоне этой критики
все было поставлено под вопрос: наши устоявшиеся каноны, наши
эстетические критерии, наши интерпретативные стратегии, наши

привычки чтения, но более того, мы сами как критики и преподава­
тели. Чтобы обрисовать её во всей полноте спектра, потребовалась
бы книга, не меньше- и она устарела бы еще в процессе составле­

ния. Позвольте же мне ради краткости попытаться дать лишь бег­
лый обзор.
Возможно, наиболее очевидным успехом новой научной шко­
лы стал возврат в обращение ранее забытых или игнорируемых про­
изведений писателей-женщин. Быстро оценив успех революционно­
го шага

Feminist Press,

выпустившего такие шедевры, как новелла

Ребекки Хардинг Дэвис

лоты Перкинс Гилман

Live in the Iron Mills (1861) и рассказ Шар­
<cThe Yellow Wallpaper•, в 1972 и 1973 гг. со­

ответственно, 8 коммерческие издательства сореввовались друг с дру­
гом в перепечатке антологий забытых текстов и в некоторых случа­

ях целых серий. И особенно для тех из нас, кто занимался американ­
ской литературой, это означало радикальное изменение наших кон­
цепций об истории литературы, самое меньшее

-

новую эпоху в по­

нимании развития женской литературной традиции. Эти перепечат­

ки были столь коммерчески успешными, и издательства были столь

Ан.н.етт Ко.лодн.ы

824

чутки к политическим предпочтениям аудитории этих изданий, что

многие из нас обнаружили себя сосватанными на написание акаде­
мических предисловий, отыскивающих на страницах бытовой и сен­
тиментальной прозы 19-го века знаки подавленного бунта или откры­

того радикализма в преддверии нашей волны •Нового Феминизма•.
Перечитывая с нашими студентами эти ранее забытые произведения,

мы неизбежно в недоумении становились перед вопросом о том, по­
чему они исчезли из канонических списков •главных произведений •

и согласно каким эстетическим и критическим критериям им был
приписан статус второсортности.

Растущее количество доступных произведений, написанных

женщинами, разумеется, поднимало интерес к тому, что могло бы
составить что-то вроде единства или связи между ними. Выходило,
что женщины разработали уникальную или как минимум непрерыв­
ную собственную традицию, и это особенно захватывало тех из нас,

кто занимался той или иной национальной литературой или тем или

иным историческим периодом. Недавняя книга Нины Бэйм W о тап' s

Fiction: А Guide to N ovels Ьу and about W omen inAmerica, 1820-18709
демонстрирует американскую склонность к выяснению того, что

было в свое время •бестселлером• и каковы именно были тогда рей­
тинги писателей, ориентированных на массовую аудиторию (а жен­

щины лидировали в этой категории писателей на протяжении всего
девятнадцатого века), в то время как феминистские исследования в

области английской литературы подчеркивают иное, а именно высо­
кий уровень мастерства тех писательниц, что были удостоены кано­

низации. Занятые не столько тем, чтобы цитировать друг друга,
сколько прояснением, и успешным, способов постановки вопросов,
Сидни Дженет Каплан, Эллен Моерс, Патриция Мейер Спейкс, Элен
Шоуолтер и многие другие сконцентрировали свои усилия на том,

чтобы обрисовать внутренне со г ласаванный

• массив работы •, выпол­

ненной женщинами, могущий рассматриваться как основа женской
контр-традиции. Для Каплан в

1975 году это означало исследование

различнЫх попыток женщин-писателей изобразить женское созна­
ние и самосознание не в качестве психологической категории, но как

стилистический или риторический прием. 10 В том же году, особенно
настаивая на том, что литература делает публичным приватное,
Спейкс поместила свое исследование •женского воображения• вис­
торический и социальный контекст, и пришла к выводу, что •по лег­
ко наблюдаемым историческим причинам интересы женщин харак­

терным образом были более или менее периферийными по отноше­
нию к интересам мужчин •, объясняя именно этим неизбежное раз-

Танцы на .минном поле

825

личие в темах и подходах между писателями-женщинами и писате­

лями-мужчинамнУ В следующем году вышла

Great Writers

Literary Women: The

Моерс, посвященная траекториям литературного вли­

яния, пронизывающим английский роман, поддерживаемый женщи­

намнУ И в конце концов в

1977

году Шоуолтер подняла вопрос о

«женской литературной традиции в английском романе от поколе­

ния Бронте до наших дней», показывая, что, поскольку женщины в
целом составляют нечто вроде «субкультуры в рамках всего обще­
ства», произведения женщин-писательниц, в частности, должны де­

монстрировать единство <<ценностей, соглашений, опыта и типов по­
ведения, с которыми сталкивается каждая женщина», находящая

средства для «самовыражения в инструментарии доминирующего [и,

таким образом, мужского] сообщества». 13
В то самое время, когда женщин-писательниц переоценивали и
перечитывали, мужчины-писатели были подвергнуты новому феми­

нистскому пристальному исследованию. Результатом, актуальным
и сегодня,

-

если вложить годы трудного анализа в одно предложе­

ние- стало не что иное, как пристальное внимание к тому, каким

образом определенные властные отношения, в основном те, в кото­
рых мужчины обладают различными формами влияния на женщин,
вписаны в те тексты (и литературные, и критические), что мы насле­
дуем, вписаны не в качестве темы, но как неусомневаемая, а часто и

непризнаваемая дан.н.ость культуры. Еще более важным, чем новая
интерпретация отдельных текстов, стало погружение в последствия

(для женщин) тех конвенций-условностей, что наполняют эти тек­

сты. Например, Джин Кеннар в обзоре, посвященном тем английс­
ким романам 18-го и раннего 19-го века, где используется то, что она
называет «конвенцией двух истцов », пытается понять, как и почему

структурные требования этой конвенции даже в руках женщин не­
минуемо приводят к подразумеваемой <•второсортности женщин и не­

обходимости их подчинения [мужчинам]». В ее исследовании
года,

Victims of Convention,

1978

показано, что символический характер

брака, что конвенционально заключает подобные романы, «означа­
ет приспособление главной героини к общественным ценностям, ус­
ловие, которое приравнивается к ее зрелости». Однако больше всего
Кеннар интересует тот факт, что в жертву структурным требовани­
ям вышеупомянутой формы очень часто приносятся как раз те «доб­
родетели независимости и индивидуальности», или, другими слова­
ми, именно те <<качества, которыми нас приглашают восхититься» в

героинях. 14 Кеннар своевременно предостерегает нас не рассматри­
вать ее работу упрощенно, в свете редуктивного тезиса о миметичес-

Annemm Колодпы

826

ком отношении искусства к жизни. Тем не менее из ее подхода яв­

ствует, что важно не то, заканчивается история смертью или браком,
но что символические требования такой частной конвенциональной
концовки подразумевают ценности и взгляды того мира, что ее

породил.

Эта ее работа хорошо вписалась в процесс растущей концентра­
ции внимания в сфере феминистских литературных исследований на
том факте, что литература есть социальная институция, существую­

щая в рамках не только собственно литературной традиции, но и тех
материальных и духовных сод.иальных феноменов, откуда она берет
свое начало. Несколько напоминая решение Миллетт

(1970) зацеп­

лять «литературные размышления• за предшествующий анализ ис­
торического, социального и экономического контекста сексуальных

политик, 15 более поздние работы -здесь выделяется Лилиан Робин­
сон

-

начинают с той предпосылки, что процесс художественного

творчества «заключается не в призрачных событиях в голове твор­
ца, но в противостоянии состояний и процессов в символических

моделях состояниям и процессам во внешнем мире• . 16 Отношения
власти, вписанные в форме конвенций в нашу литературную тради­
цию, по мнению критиков, придерживающихся этих взглядов, ма­
териализуют те же самые властные отношения, закодированные в

культуре в общем смысле. И критическое исследование риторичес­
ких кодов становится д.iiя них погоней за кодами идеологическими,

поскольку и те, и другие воплощают системы ценностей или диалек­

тику борьбы между системами ценностей. Очень часто такие крити­
ки уделяют много внимания не только отображению жизни в искус­
стве, но и нормирующему влиянию искусства на жизнь. Например,
адресуясь к тем формам массового искусства, что доступны женщи­

нам из рабочего класса, Робинсон интересуется не только тем, «ка­
кие формы оно использует•, но и, что является более важным, «теми
мифами, что оно создает и влиянием, которое оно оказывает•. «Ис­
кусство помогает людям упорядочивать, интерпретировать, мифоло­
гизировать или структурировать их опыт,- говорит она,- зачас­

тую весьма сложным и неоднозначным образом- что, однако, не

значит, что это невозможно пронаблюдать•. 17
Сосредотачиваясь ли на материале или образных контекстах
литературного мышления, на отдельных текстах или канонах, на

отношениях между авторами, жанрами или историческими обстоя­

тельствами, на забытых авторах или хорошо известных именах, но
все разнообразнейшие подходы в русле феминистской литературной
критики сходятся в конце концов в одном

-

все они занимают пози-

Тапцы па миппом поле

827

цию оборонительного перечитывания. То, что Адриенн Рич ранее

назвала «пересмотром•, то есть «акт ретроспективный, взгляд но­
выми глазами, подход к старому тексту в новом направлении крити­

ки•,18 принялоболее активный оттенок самозащиты в

1978

году,

когда Джудит Феттерли призвала женщину-читателя учиться «про­
тивостоять

•

сексистским проекциям со стороны текста

-

когда

текст, так сказать, идентифицирует ее против себя, манипулируя ее
симпатиями в интересах мужского персонажа, но против персонажа

женского- сварливой бабы или злобной суки. 19 Поддержкой мно­
гих попыток такого критического перечитывания стал вполне пред­

сказуемый союз феминистского литературоведения и феминистских

исследований в лингвистике и посвященных освоению языка. Очень
здравому исследованию опасности «увековечивания, через постоян­

ное использование, закосневших, вековой давности реалий репрес­

сивных властных отношений, что когда-то вошли в язык•, 20 пред­
принятому Тилли Олсен, была предпослана основательная аналити­
ческая работа тех феминисток, что изучали «язык как символичес­
кую систему, тесно связанную с патриархатной социальной структу­
рой•. Взятые вместе, их труды демонстрируют «важность роли язы­
ка в установлении, отражении и управлении несимметричными от­

ношениями между мужчинами и женщинами•. 21
Чтобы понять, что это значит в судьбе женщин, что постигают

ремесло языка, необходимо для начала хотя бы признать ту дилем­
му, с которой сталкивается женщина-поэт, обнаруживая, что ее глу­
бочайший личный опыт «огорожен табу, изрыт лже-именования­

ми•.22 Это также объясняет ту дилемму, с которой сталкивается чи­
татель-мужчина, открывая написанную женщиной книгу и попадая
в мир странных и незнакомых символических значений. Если, как

пишет Нелли Фёман, ни использование, ни освоение языка не явля­
ются •rендерно-нейтральными•, но наоборот, •пропитаны нашими

полозависимыми ценностями•, 23 и если вдобавок чтение каждого
текста является процессом •упорядочивания структур сигнифика­

ции•,24 то безусловно читатель-мужчина, потерявшийся в женском
письме среди незнакомых ему символических систем, составляющих

женский опыт, будет отвергать эти системы как нерасшифровывае­

мые, бессмысленные или тривиальные. И мужчины-профессора не
найдут причин включать такие тексты в число канонов, принадле­

жащих перу •наиболее значительных авторов•. В то же время писа­
тели-женщины, входя в традицию литературного языка и конвен­

циональных форм, за века приспособленных для целей мужского са­
мовыражения, будут вынуждены фактически •сражаться• с языком,

Ан.н.етт Колодн.ы

828

пытаясь «сделать его адекватным нашим понятийным процессам». 25
Потому феминистки, занимающиеся политиками языка и стиля,

удесятерили свою бдительность. «В языке скрывается непобедимый
соперник,

-

замечает французский критик Элен Сиксу,

-

посколь­

ку это язык мужчин и их грамматики». 26 Но не менее отчетливым­
как в работах Сандры Гилберт и Сюзан Губар

-

стало и понимание

необходимости для всех читателей, как мужчин, так и женщин, на­
учиться проникатъ в те вселенные символов, что наполняют женс­

кое письмо всех исторических периодов. 27
За то, что она поставила столь много сложных вопросов и дос­

тигла столь многого- даже если признать неизбежные фальшстар­
ты, совпадения и повторы

-

за столь короткое время, феминистс­

кая литературная критика вне всякого сомнения должна быть удос­
тоена почетного места в вагоне первого класса в ходе того продолжаю­
щегося интеллектуального путешествия, что мы академически-не­

брежно именуем «критическим анализом». Но нет, нас не приглаша­

ют занять места в экспрессе

-

вместо этого мы вынуждены брести че­

рез минное поле. Сама интенсивность и разнообразие нашего предпри­
ятия делают нас уязвимыми перед обвинениями в том, что нам не хва­
тает ясности и связности; в то же время наше особое внимание к тому,
каким образом литература кодирует и переносит системы культурных
ценностей, навлекает на нас проклятия, подобные тем, что обрушива­

лись на критиков-марксистов поколением раньше. Если мы посвяща­
ем свои исследовательские способности открытию заново всего масси­

ва женского письма, это оспаривается в отношении эстетики. Если же

мы решаем заниматься ретроспективным перечтением, нас обвиняют
в узости подхода, а результаты объявляют искаженной, или, еще хуже,
просто конъюнктурной интерпретацией.
То яростное возмущение, что мы вызываем, на пару с изгнани­

ем из некоторых кабинетов, 28 наводят на мысль не столько об ущерб­
ности нашего подхода, сколько о реальной опасности, что он собой
представляет для наших противников. То, что мы призываем иссле­

довать как можно тщательнее, есть не меньше чем общие культур­
ные стереотипы, укорененные столь глубоко и держащиеся столь
долго, что большая часть наших коллег-критиков просто перестала
их признаватъ. Другими словами, обвинения в том, что мы искажа­

ем тексты или разрушаем саму Западную литературную традицию, 29
выражают заботу не о текстах или традиции, но о приходящих в упа­
док частных формах текста или частных видах канона, которые ра­
нее материализовали для читателя-мужчины ощущение его власти

Тан.цы н.а .мин.н.о.м поле

829

и значимости во вселенной. Аналогичным образом, спрашивая себя
как читателей, «действительно ли нас устраивает брак Доротеи Брук

и Вилла Ладислоу 30 или Ширли Килдар и Луи са Мур», 31 или, как го­
ворит Кеннар, должны ли мы принимать во внимание, каким обра­
зом <<Качества, которыми нас приглашали восхищаться в этих геро­

инях, принесены в жертву структурной необходимости», 32 мы под­
нимаем трудные и глубоко неоднозначные вопросы об этических им­
пликациях наших

-

в противном случае остающихся неусомневае­

мыми- эстетических вкусов. И это, помимо прочего, высокая обя­
занность призывать зрителя увидеть страдания Офелии в той сцене,

где его взгляд был привычно прикован к Гамлету. Итак, понимание
всего этого как настоящей природы того вызова, который мы несем,

и, следовательно, как повода для той часто неприкрытой враждеб­
ности, с которой мы сталкиваемся, должно помочь нам научиться
преодолевать минное поле, если и не очень изящно, то хотя бы с яс­

ным осознанием того, что оно из себя представляет.
То, каким образом обычно формулируются возражения против
нашей работы, конечно, призвано скрывать их глубинные мотивы.

Однако частично это связано и с той сдержанностью, с которой мы
берем полную ответственность за те действительно радикальные пред­
посылки, что служат теоретической основой всех наших достиже­

ний. Может быть, стоит менять ход дискуссии, заставляя своих про­
тивников обращать внимание на существенные моменты и более от­
четливо высказываться о том, чем, собственно, мы занимаемся. Я

боюсь, что вплоть до сегодняшнего дня мы лишь частично решали те
трудности, что связаны с вызовом авторитету утвержденных кано­

нов и доказательством существования женских традиций литератур­
ного мастерства, иногда согласуясь со стандартами, к которым эти

традиции, в общем-то, отношения не имеют.
В той точке, где мы волей-неволей должны войти в этот дис­
курс- то есть доказать высокое качество и важность наших «нахо­

док»- мы обнаруживаем, что все дискуссии давным-давно закры­

ты. «Если бы Кейт Шопен была действительно достойна того, что­
бы ее читали,

-

как однажды убеждал меня коллега, выпускник

Оксфорда, -она бы осталась в литературе так же, как Шекспир»; и
потом он отправился на кафедру английского голосовать против того
семинара по американским писательницам, что я предлагала. Для
него вхождение в канон означало качество; и то, что Шопен в него не
входила, доказывало лишь, что она того не достойна. По его мнению,

кафедра английского не могла поддерживать изучение Шопен, по­
скольку этим я публично ставила под вопрос гений Шекспира. Огля-

Аппетт Колодпы

830

дываясь назад, я прихожу к выводу, что в ходе той дискуссии не толь­
ко не удалось сформировать плодотворные противопоставления, но

и вообще была целиком упущена та глубинная проблема, что таилась
под нашим несогласием. А именно, что сам факт канонизации выво­

дит любое произведение из-под вопроса о его достоинствах, и лишь
побуждает студентов давать все более изобретательные прочтения и
интерпретации, цель которых- обосновать его величие, уже при­
писанное ему канонизацией.

Если б я понимала это тогда, когда все это происходило, я бы
могла внедриться в этот замкнутый круг предпосылок, служащих
друг другу защитой, заявлением о моем праве спрашивать, за что

почитают тот или иной текст, и моей потребности знать, что он го­
ворит нам о том, •как мы живем, как мы стали так жить, как было
сформировано наше представление о себе и как наш язык стал для

нас ловушкой- и дорогой к свободе• .33 Но сам факт нашего станов­
ления как критиков внутри структур, подчиненных утвержденному

канону основных произведений и авторов, постоянно отклоняет нас
от таких вопросов. Вместо этого мы без конца отвечаем на те выпа­
ды, что подавляющее мужское присутствие среди канонических ав­

торов было лишь исторической случайностью и отнюдь не было сек­

светским по своим причинам, в пару с заявлениями об «очевидных•
эстетических достоинствах канонизированных текстов. Этот обмен
репликами, как я говорила, совершенно бесплоден, и он служит ско­
рее для маскировки, чем для изучения защищаемой территории, вдо­

бавок снова и снова забрасывая нас на минное поле.
Я считаю, что сегодняшняя взаимная враждебность может быть
трансформирована в настоящий диалог с нашими критиками, если

мы наконец сделаем явным то, что, для внешнего наблюдателя, со­

ставляет те три важнейшие формулировки, что неизбежно приобре­
тают все больший вес благодаря нашим усилиям. Более того, эти
формулировки, если их использовать осторожно и разумно, могли

бы вдохнуть новую жизнь в ныне полумертвые сферы нашей профее­

сиовальной деятельности. Итак, вот они:

(1) история литературы (и
(2) посколь­

историчность литературы) сама является литературой;

ку мы обучены чтению, мы имеем дело не с текстами, но с парадиг­
мами; и, наконец,

(3) поскольку основания для приписывания эсте­

тической ценности текстам не являются ни непогрешимыми, ни не­
изменными, ни универсальными, мы должны подвергать проверке

не только наши эстетические модели, но также и те внутренние
склонности и предпосылки, которыми наполнены критические ме­

тоды, и которые (частично) формируют наши эстетические вкусы.

Танцы на минном поле

831

Для краткости я не буду сопровождать каждую формулировку пол­

ным набором аргументов, но лишь попытаюсь развить их достаточ­

но для того, чтобы по казать их взаимосвязь с тем возможным разма­
хом в будущем и тем вызовом традиции сегодня, что несет в себе фе­
министское литературоведение.

1. И с тория литературы (и с ней историчность литературы)
сама является литературой. Начнем с того, что утвержденный ка­
нон функционирует как модель, согласно которой картографируют­

ся непрерывности и разрывы, взаимовлияния и взаимодействия меж­
ду произведениями, жанрами и авторами. Эту модель мы склонны
забывать, однако мы сами же ее и воспроизводим. Она может прини­

мать совершенно различные очертания и объяснять свои предпочте­

ния (и наоборот) совершенно различным образом, если господствую­
щая критическая идеология утверждает, что новые литературные

формы возникают в результате неких внутренних диалектических

процессов в среде уже существующих стилей и традиций, или наобо­
рот, если идеология декларирует зависимость перемен в литературе

от.общественного развития и их обусловленность сдвигами в соци­

альной и экономической организации культуры в общем смысле. 34
Действительно, всякий раз что на протяжении предыдущего столе­
тия английского и американского литературоведения одна альтер­

натива сменяла другую, можно было наблюдать драматические пе­
рестройки канонической «мудрости•>.
Это говорит о том, что наше чувство «истории литературы» и,
более того, наша вера в «исторически сложившийся» канон коренит­
ся не столько в раз и навсегда сложившемся восприятии прошлого,

сколько в необходимости вызывать и использовать прошлое в инте­
ресах лучшего восприятия настоящего. То есть, пользуясь словами

Дэвида Кузене Хой, становится необходимым «указывать на то, что
восприятие литературы и искусства является настолько существен­
ным аспектом самовосприятия настоящего, что это самовосприятие

в итоге даже обуславливает» само прошлое литературы и искусства.

Цитируя полностью, «эта непрерывнаяреинтерпретация прошлого
идет рука об руку с непрерывной реинтерпретацией самого настоя­

щего» .35 В наше время, когда нельзя положиться ни на одну модель,
пытающуюся раз и навсегда объяснить состав канона или историю
литературы, под давлением требования феминисток определить кри­

терии, по которым женское письмо было в основном исключено как
из канона, так и из истории, мы страдаем от того, что Хэролд Блум

назвал «примечательным размыванием•> <•общего для всех чувства

канонических стандартов». 36

Ан.н.етт Колодн.ы

832

В этой кажущейся тупиковой ситуации феминистские теорети­
ки литературы имплицитно придерживаются того взгляда, что наши

предпочтения и оценки в отношении современной литературы вито­
ге либо укрепляют, либо переопределяют наше чувство прошлого.

В конце концов, авторитет любого утвержденного канона воплоща­
ется в нашем восприятии новых nроизведений как почти неизбежно
вырастающих из него (даже в качестве его оппозиции или бунта про­

тив него), и ставится под вопрос, когда то, что мы читаем, кажется
не имеющим никакого отношения- или очень малое- к тому, что,

с нашей точки зрения, происходило раньше. Итак, если бы большин­

ство в сообществе критиков начало серьёзно относиться к потоку

новой продукции в области женской изящной словесности, это бы
без сомнения повлекло за собой соответствующее исследование про­
шлого -историками литературы -с целью рассмотрения этого фе­

номена в настоящем. В ходе этого изменилась бы сама история лите­
ратуры: произведения писательниц семнадцатого, восемнадцатого

или девятнадцатого века, на которые мы раньше не обращали вни­
мания, теперь могли бы быть оценены как очень значительные..,... в
качестве •предшественников• или главных источииков влияния на
авторов современных; в то же время некоторые писатели-мужчины

могли бы заиять центральное положение как фигуры, которым со­
временные писатели-женщины -или даже их предшественницы

-

должны были противостоять. То есть я говорю о том, что наши пред­
почтения сегодня неминуемо изменяют наше чувство прошлого­

то самое, которое их и сформировало.

К этому имеет отношение феминистский вызов тому заведомо

ложиому заблуждению критиков, что мы читаем •классиков• для
того, чтобы восстановить •то, чем они действительно были в про­
шлом•, что мы читаем произведения Шекспира и Мильтона с целью
воспринять тот смысл, что был изначальио в них вложен. Без маши­
ны времени или чудесного воскрешения мы попросту никак не мо­

жем узнать наверняка, что «действительно• подразумевал Гомер
когда пел или Мильтон когда диктовал. Критики более проницатель­
иые чем я уже указали на иевозможность обосновывать прочтение
на предположениях о намерениях автора, поскольку чем он\ а даль­
ше от нас, тем дальше от нас и ее\его системы знания и веры, точки

зрения и структуры видения (художественного и любого другого). 37
(Я оnускаю здесь проблему окончательного доказательства или оп­
ровержения нашего мнения о намерениях автора, ведь к ней\нему
уже нельзя обратиться- он\а мертв\а.) Когда мы сегодня говорим

об умении читать исторические тексты, то, что мы действительно

Танцы на минном поле

можем подразумевать

833

-

это способность различить те литературные

соглашения-конвенции, что сумели дожить до нашего времени- так

что они остаются функциональными в сознании читателя

-

и, ког­

да таковые отсутствуют, способность перевести (или даже перепи­
сать?) зашифрованный таким образом текст в более современные и

более распознаваемые формы. Но мы никогда не восстанавливаем
прошлое в его собственных терминах. Таким образом, когда мы чи­
таем «классиков», мы получаем не Грецию Гомера и не Англию

Джордж Элиот н:ан: опи это восприпимали, но скорее приближение
к уже фиктивно воображенному прошлому, ставшему доступным
современности благодаря нашим интерпретативным стратегиям.

Только поняв это, мы можем избавиться от того вновь и вновь вос­

производимого заблуждения, что «вечная актуальность» классиков
служит «свидетельством неизменности главного в человеческом опы­

те».38 Единственное «неизменно главное», о чем свидетельствует
наша способность читать и перечитывать тексты, написанные за века
до нас, это наша изобретательность -в том смысле, что вся история
литературы есть род литературы, что мы пересоздаем ежедневно, ее

перечитывая. Чем здесь отличаются феминистки, так это их жела­
нием изменить и расширить то, что мы полагаем исторически реле­

вантным по отношению ко всему богатству нашего литературного

наследия и, более того, их трактовкой этого наследия как того, чем
оно на самом деле и является: как источника для постоянной пере­
делки нашей литературной истории, литературного прошлого, на­

стоящего и будущего.

2. Посн:ольн:у м.ы обучепы чтепию, м.ы имеем. дело ne с текста­
ми, по с парадигмами. Логические последствия первой формулиров­
ки приводят нас, хоть это и неприятно, к тому выводу, что мы вос­

принимаем смысл текста исходя из того, в чем мы нуждаемся (или
чего мы хотим), другими словами, исходя из тех критических пред­
положений или предпосылок (сознательных или нет), что мы сами в

него привносим. И мы воспринимаем разные смыслы, или сообщаем
о разных находках в разное время -даже когда речь идет об одном и
том же тексте- в зависимости от наших изменившихся предпосы­

лок, обстоятельств и требований. Именно это в основном составляет
суть второй формулировки. Поскольку литература является социаль­
ной институцией, чтение также высоко социализировано, ему учат.

Что здесь наиболее интересно, так это, конечно, возможность посто­
янного уточнения и утончения, что открывает индивидуумам или

всему читательскому сообществу раз за разом все новые вариации
одного и того же текста. Возм.ожпость, сказала я -но которая очень
27

Зак.

4046

Ан.н.етт Кол.одн.ы

834

часто не используется. Обычно наши читательские привычки засты­
вают, так что опыт каждого последующего чтения действует в резуль­

тате нормирующе, когда какая-то частная романная форма обуслав­
ливает наши ожидания в отношении следующих, а стилистические

nриемы известного автора (или группы авторов) делают нас чувстви­
тельными к наличию или отсутствию таковых прйемов в произведе­

ниях других авторов, и т. д. •Тот, кто прочел одну поэму,- замеча­

ет Мюррей Кригер,

-

обращается ко второй и к дальнейшим со все

возрастающим набором прековцепций касательно этого вида деятель­
ности. В отношении литературного опыта, как и во многом другом,

-

делает вывод Кригер, -можно быть девственным только один раз•. 39
Для большинства читателей это процесс в большей степени бес­
сознательный, и естественно, что то, что вас учат читать хорошо и с
удовольствием, когда мы молоды, располагает нас к определенным

особым nредпочтениям в более зрелые годы. Для профессиональных
литературных критиков все это остается в силе, но тут сознание дол­

жно все же играть большую роль. В аспирантуре в лучшем случае
дают основы конкурирующих ивтерпретативвых парадигм или тех­

ник чтения: стилистики выразительности, структурализма и семи­

отического анализа, если называть последние приобретевия. Восторг,
который мы учимся получать от владения этими интерnретативны­

ми стратегиями, затем зачастую ошибочно трактуется как восторг
от nрочтения определенных текстов, особенно в случае тех произве­
девий, что иначе остались бы для вас недоступвыми или даже отвра­

тительными. Если брать как пример мой собственный опыт студен­
чества, то благодаря превосходвым учителям я научилась получать
огромное удовольствие от •Потерянного Рая•, хотя как еврейка и
как феминистка я не могу призвать ни его теологию, ни иерархию

сексуальных оценок. Если в рамках своей собственвой структуры
(как меня выучили понимать ее) текст воздействует на мою чувстви­
тельность и ведет меня к удовольствию- я утверждаю, что именно

это и происходит- то потому, хотя бы частично, что, несмотря на
мое неприятие его основных догм в реальной жизни, я стала способ­
вой войти в этот текст благодаря интерпретативвым стратегиям, по­
зволяющим мне заменить наименее неприятные восприятия на те,

от которых я научена получать удовольствие. Хотя некоторые из

моих учителей назвали бы этот процесс •обучением правильному
чтению текста•, теперь я прихожу к выводу, что это обучение эф­
фективному управлению теми критическими стратегиями, которым
они выучили меня так основательно. Зная, например, что поэма под­

чиняется эпическим конвенциям, я способна отыскивать в ней стро-

Тапцы па .м.иппо.м. по.ле

835

кии ситуации из Вергилия и Гомера, nереработаиные или сассоции­
рованные так или иначе, nомещать ее в контекст nродолжающегос.я

христианского спора Добра со Злом, .я восnринимаю как философс­
кое, так и стилистическое значение хитроумной риторики Сатаны в
сравнении с величественной nростотой Бога в Книге Третьей. Но в

каждом случае к обнаружению этого мен.я ведет уже nрин.ята.я мной

интерnретативна.я модель. 40
Рассматривая роль этих фактов в процессе формирования ка­
нона или nриnисывани.я эстетической ценности, мы оказываемс.я в

ловушке вопроса о том, что было первым, •.яйцо или курица•, когда
невозможно с легкостью решить, первостепенно ли важно то,

что

мы читаем, или же то, как мы научились читать это. Ведь, говоря
упрощенно, мы читаем хорошо и с удовольствием то, что мы уже зна­

ем как читать; и то, что м:ы знаем как читать, в большой степени за­
висит от того, что мы уже прочли (те произведени.я, откуда мы по­
черпнули наши ожидания и научились интерпретативным стратеги­

ям:). То, что м:ы теперь предпочтем: читать
что т. о.

• канонизировать•, -

-

и, далее, чему учить и

обычно следует тому, что мы уже про­

чли. Радикальные разрывы здесь трудоемки, требовательны, днеком­
фортны и зачастую полностью выходят за рамки нашего понимани.я.

Хот.я там: аргументация обычно не выражается в таких терми­
нах, значительная часть самых последних феминистских прочтений

писателей-женщин позволяет заключить, что эти авторы были вы­
теснены со сцены не вследствие отсутствия у их текстов каких-либо
достоинств, но как раз из-за неспособиости читателей, в основном:

мужчин, должным образом: проинтерпретировать и оценить женские
тексты -вследствие, главным: образом:, отсутствия предшествующе­
го с ними знакомства. Литература о тех мирах, в которых они обита­
ли, сочинена женщинами с опорой на более ранние и влиятельные

произведения других женщин или, что еще проще, на их собствен­
ный повседневный опыт- а чаще всего, на определенную комбина­
цию того и этого. Читатель, погружающийс.я в эту литературу, не

зна.я ни.пронизывающих ее традиций, ни ее контекста в смысле ре­
альной жизни, будет вынужден с трудом: (хот.я и понимая все слова

на странице) подыскивать правильный способ расшифровки вложен­
ного в нее смысла. Именно это делает последние исследования
Спейкс, Моерс, Шоуолтер, Гилберт, Губар и других столь важными.
Ведь пытаясь обрисовать связи и взаимодействия, составляющие
женскую литературную традицию, они оказывают нам неоценимую
помощь в распознании и понимании уникальных литературных тра-

Annemm Колодпы

836

диций и тех полозависимых контекстов, в рамках которых женщи­
ны писали.

Читатель (обычно мужчина), который в своем опыте как чита­
тельском, так и жизненном, никогда не был знаком с этими контек­

стами- исторически: родильной палатой, гостиной, детской, кух­

ней, прачечной и т. д.- обязательно столкнется с неспособиостью
полностью проинтерпретировать диалог или действие, в них проис­

ходящие, поскольку, как знает каждый хороший романист, смысл

поступка и высказывания персонажа неизбежно является функци­

ей конкретной ситуации, в которой это происходит. 41 Да, Вирджи­
ния Вулф весьма проницательно предупреждала нас о склонности

читателя-мужчины пренебрегать тем, что он не способен понять, от­
казываясь от женского письма, что предлагает <•вовсе не другое ви­

дение, но видение слабое, тривиальное или сентиментальное

-

по­

скольку оно отличается от его собственного». В своем эссе «Женщи­

на и литература»

(1929)

Вулф наиболее явно вступает в борьбу сок­

купацией мужчинами-писателями и мужскими темами литератур­
ного языка. Хотя она весьма скупо комментирует проблему ожида­

ний (мужской) аудитории и конвенционального чтения, когда рас­

суждает о том, что писатель-женщина может «обнаружить, что она
постоянно хочет изменить утвержденные [литературные] ценности,
относясь серьезно к тому, что кажется мужчине незначительным, и

безразлично- к тому, что для него важно». 42 «'Компетенция', не­
обходимая для понимания литературного сообщения,

...

зависит от

большого числа кодексов•>; как показал Цезарь Сегре, чтобы быть

компетентным, читатель должен либо разделять «кроме языкового
кода, еще и

...

коды обычаев, социума, а также типы миравоззре­

ний »43 (то, что Вулф подразумевает под

«ценноет я ми»), либо хотя бы

быть знакомым с ними. Мужчины, равнодушные к женским «цен­
ностям» или типам мировоззрений, будут безусловно плохими чита­

телями произведений, что следуют женским кодам.

Проблема обостряется еще больше, поскольку литературный
язык сильно отклоняется от буквальных значений. Можно показать,
как это сделал Тед Коген, что в то время как <•в общем смысле, с оче­

видными оговорками,
всем его носителям,

... буквальное использование языка доступно
... переносвое его использование доступно лишь

тем, кто разделяет друг с другом знание, убеждения, намерения и

позиции» .44 Вовсе не случайно, например, Шарлотта Перкипе Гил­
ман решила, что для прогрессирующего помутнения рассудка и рас­

тущей беспомощности главной героини «Желтых обоев» лучшим
местом будет комната на верхнем этаже, что когда-то использовалась

Танцы на .минно.м поле

837

как детская (с запорами на окнах, не иначе). Но читатель, незнако­

мый с традиционной <•Средой обитания>> женщин в доме, может не
воспринять исходное описание места действия как семантически ре­

левантное, и тогда прогрессирующая инфантилизация взрослой глав­
ной героини потеряет часть своих символических импликаций. Ана­

логично, современная поэтесса, провозглашающая, вместе с Адри­
енн Рич, необходимость «целиком новой поэзии, начинающейся
здесь>>, признает, что материал, доступный для символизации и пе­

ренесения смыслов в женских контекстах безусловно отличается от
того, что традиционно использовали мужчины.

Видение наступает в этой жизни тогда,
когда женщина тихо уходит
из комнаты, наполненной жаргоном и спором,
и, присев на кухне, пристраивает на коленях

немного пряжи, лоскутки ситца и бархата,
стягивая принципы жизни вместе,
не желая властвовать,

но только заботиться о живущих по свое.му нескончае.мых

формах, в которых она находит себя. 45
Какова же тогда судьба писателя-женщины, чьё читательское

сообщество состоит только из людей ее же пола? И какой будет реак­
ция критика-мужчины, который, при первом знакомстве с Вирджи­
нией Вулф или Дорис Лессинг, обнаруживает неспособиость имею­
щихся у него в наличии интерпретативных стратегий полностью рас­

шифровать эти страницы и принести ему удовольствие от этого? Ис­
торически результа'l·ом стал низкий статус результатов женского

творчества и, следовательно, их отсутствие в главных канонах. Се­

годня, однако, показывая, что акт «интерпретации языка не более
нейтрален в отношении пола, чем его использование или сама язы­

ковая система•, такие исследовательницы-феминистки, как Нелли
Фёман, помогают нам лучше понять решающую связь между нашим

гендером и нашими стратегиями интерпретации или чтения. Наста­
ивая на «вкладе читателя в активное атрибутпрованне значений фор­

мальным означающим•, 46 Фёман и другие обещают вытрясти нас
всех -и женщин, и мужчин- из наших канонизированных и кон­
венциональных эстетических предпосылок.

3.

Поскольку основания для приписывания эстетической цен­

ности текстам не являются ни непогрешимыми, ни неизменными,

ни универсальными, .мы должны подвергать проверке не только

Аннетт Колодны

838

наши эстетические модели, но также и те внутренние склоннос­
ти и предпосылки, которыми наполнены критические методы, и
которые (частично) формируют наши эстетические вкусы. С од­
ной стороны, я утверждаю, что мужчины станут лучшими читателя­

ми

1 ценителями

женских книг, когда они прочтут большее их ко­

личество (как женщин уже выучили быть изощренными читателя­
ми мужских текстов). С другой стороны, пафос моих заметок направ­

лен на то, чтобы сдвинуть акт критического суждения с приписыва­
ния эстетических оценок тексту и направить его вместо этого на ус­

тановление адекватности той или иной интерпретативной парадиг­
мы полному прочтению мужского ли женского письма. Третья моя

формулировка- допускаю, что наиболее спорная- ставит под воп­
рос неослабевающую в критике тенденцию устанавливать нормы для
оценки литературных произведений, в то время как мы могли бы

лучше служить литературе, разрабатывая стандарты оценки адек­

ватности наших критических методов. 47 Это не значит, что я хотела
бы пренебречь эстетической оценкой вообще. Дилемма, как мне ка­
жется, не в том, придерживаться эстетической оценки или пренеб­

регать ею; дилемма в том, чтобы осознавать, что составляет (хотя бы

частично) основания для наших эстетических реакций

-

или обхо­

диться и дальше без осознания этого. Поскольку я считаю, что раз
эстетические реакции остаются интегральным аспектом человечес­

кой системы восприятия- частично спонтанным, частично сформи­

рованным обучением, -мы неизбежно будем разрабатывать теории,
помогающие объяснить, формализовать и даже вызвать эти реакции.
Подвергая сомнению адекватность принятого критического
мнения или предполагаемого совершенства установленных канонов,

феминистские литературные критики в сущности пытаются устано­

вить, каким образом эстетическая ценность выдвигается на первое
место, где она закреплена (в тексте или в читателе), и, что самое важ­

ное, насколько вообще обоснованными могут быть наши эстетичес­

кие суждения. Каким целям служат эти суждения, спрашивает фе­
министка, и какое мировоззрение или идеологические позиции они

(умышленно или нет) помогают увековечить? В этом вопросе она ука­
зывает, среди прочего, на то, что реакция, маркированная как «эс­

тетическая», может столь же легко, как она обозначает некое пере­
живание или событие, обозначать и вид ностальгии, тоску по состав­

ляющим того более простого прошлого, когда мир казался извест­

ным или хотя бы умопостигаемым. Т. е. ценность оперы или шекс­
пировской пьесы может корениться в том удовольствии, что сейчас
испытывает зритель, или же в вызванном зрелищем ностальгичес-

Танцы на .минном поле

839

ком воспоминании о некогда попятном и упорядоченном мире. В то

же время феминистка сталкивается и с таким читателем, который

просто не может допустить возможность того, что миры женщин об­
ладают богатством символики, читателем, который, как мужские
персонажи рассказа Сьюзаи Гласпелл •Суд равных ей•

(1917),

ис­

ходно предполагают естественную •в:есуществев:в:ость всех этих ку­

хонных дел•. 48 Такой читатель, знает она, покажет свою полную не­
способность придать значение литературе, зав:имающейся •кухон­
ными делами•, и вместо этого осудит эту литературу как тривиаль­

ную и эстетически неполв:оцев:в:ую. Чтобы продуктивно спорить с
этим читателем, она должна четко установить, что то, что кажется

диспутом об эстетических достоинствах, на самом деле есть диспут о

контекстах суждения; и спор идет т. о. об адекватности предпосы­
лок и читательских привычек, что прилагаются к тексту. Грубо го­
воря: с нас хватит суждений об эстетической ценности; сегодня наша
задача

-

оценить те предполагаемые нормы и нормативные стандар­

ты чтения, что, в частности, привели к этим суждениям.

Итак, мне кажется, я в основном изложила свою точку зрения.

Только ради пояснения добавляю следующее: когда феминистки об­
ращают свое внимание на те произведения авторов-мужчин, которым
традиционно приписывается высокая эстетическая ценность, и не

оправдываясь следуют совету Олсев: отстаивать наше •право сказать:
это поверхностно, это не соответствует реальности, это ув:изитель­

в:о•,49 то подобные высказывания не обязательно означают, что мы
вот-вот поков:чим со скомпрометированным каноном. Поставить воп­

рос об эстетическом удовольствии, что мы получаем от произведе­
ний Спенсера, Шекспира, Мильтона и т. д. не подразумевает, что мы
должны отказаться от этого удовольствия. Это значит лишь, что эс­
тетическая реакция снова принимает эпистемологическую, этичес­

кую и моральную нагрузку. Это значит, другими словами, что про­

чтения •Потерянного Рая•, где анализируются его сложные иерар­
хические структуры, но не замечаются гендервые их импликации;

где утверждается целостное (едва ли не божественное) совершенство

образного языка Мильтона, но не замечаются последствия, для Евы,
ее особой гендерио-маркированной слабости, что, как цветы, за ко­
торыми она ухаживает, требует •поддержки•; те, что сосредотачи­

ваются на переработке в поэме классических представлев:ий о бое­
вой и эпической доблести в стандарты христианского (морального)
героизма, но не замечают, что Ева стилистически вычеркнута из этого
процесса,

-

все такие прочтев:ия, будучи успешными, более не бу­

дут полагаться абсолютно адекватными. То удовольствие, что мы

Аннетrп Колодны

840

ранее научились извлекать из поэмы, никак не уменьшится, но ста­

нет частью измененной чувствительности чтения.
Я уверена, что эти три формулировки являются теоретическим

ядром наиболее современной феминистской литературной критики,
признаются они таковыми или нет. И если я права, то эта критика
представляет собой нечто большее, чем глубоко скептическую пози­
цию по отношению ко всем остальным старым и новым школам и

методам, и нечто большее, чем страстное требование того, чтобы ко
всему разнообразию женского литературного самовыражения отно­
сились по-настоящему, а не списывали как каприз и исключение,

нечто неправильное в рамках правильной во всем остальном конст­

рукции. Она представляет собой тот локус литературоведения, где
непрерывным усилием женское самосознание оборачивается к себе
же, пытаясь ухватить фундаментальные условия существования сво­
их уникальных и множественных реальностей, надеясь в итоге из­
менить самые формы, через которые культура воспринимает, выра­

жает и познает себя. Ведь если женское движение в целом стремится

в будущем изменить структуры верховной мужской власти, что сей­
час управляет нашим обществом, то феминистская литературная
критика требует, чтобы мы осознали то, каким образом эти структу­

ры воплощаются в нашей литературе и литературной критике. Итак,
вместе с другими ~радикальными» критиками и критическими шко­
лами, хотя и сосредотачиваясь на власти слова, структурирующего

и отображающего человеческий опыт, мы более всего стремимся к
тому, чтобы радикально Изменить- и, мы надеемся, улучшить­
саму природу этого опыта.

Что отличает нашу работу от других, сходно ориентированных
критик <•общественного сознания», так это отсутствие системной
однородности. В отличие, скажем, от психоаналитических или мар­

ксистских прочтений, решающей частью своей убедительности обя­
занных своей видимой внутренней последовательности как системы,
совокупность, составляющая феминистскую литературную критику,

выглядит прискорбно непалной как система и мучительно нуждаю­
щейся в программе. Это, фактически, как ни посмотри, наиболее
эффектный наш недостаток, самый большой заряд на минном поле.
И то мое более раннее наблюдение, что феминистская литературная
критика (в

1976 году) казалась

<•скорее набором взаимозаменяемых

стратегий, чем некой однородной школой или общим целевым на­
правлением•>, одними было воспринято как обвинение, другими как
проявление нетерпения. Но я не подразумевала ни то, ни другое.

Танцы на .минно.м поле

841

Я ощущала тогда, как и сейчас, что это «доказывает как её силу, так

и слабость•, 50 в том смысле, что очевидный разлад оставляет нас уяз­
вимыми перед тем типом возражений, о которых я только что гово­

рила, в то время как факт нашего разнообразия обеспечивает нам бе­
зопасность там, где мы все время оказываемся: без крыши над голо­
вой, на той стороне минного поля, вместе с другими плюралистами и
плюрализмами.

По сути, конечно, большинство критиков действительно явля­
ются структуралистами ( признают они или нет этот ярлык), посколь­

ку мы ищем паттерны (структуры), что могут упорядочить и объяс­
нить иначе малопонятное; итак, мы изобретаем, или верим, что об­
наруживаем, взаимосвязанные паттерны в текстах, которые читаем,

те, что обещают преодолеть трудное и приводящее в замешательство
и сделать его ясным и непротиворечивым. Но, как я пыталась пока­
затьнаэтихстраницах, предполагаемой «истине• и «точности• этих

изысканий феминист\ка противопоставляет болезненно очевидный
трюизм, гласящий, что то, что обращают на литературное произве­
дение и что затем рассказывают о нем, очень часто определяется не

столько самим произведением, сколько критической техникой или
эстетическими критериями, через которые оно профильтровывает­

ся, или, скорее, читается и декодируется. Все, на чем настаивает фе­
министка, таким образом, это ее равное право на высвобождение но­
вых (и, возможно, других) значений из того же самого текста; и в то
же время ее право выбирать, какие особенности текста считать реле­

вантными, поскольку она задает о нем новые и другие вопросы. В про­

цессе этого она не требует ни окончательности, ни структурной за­
вершенности своих иных прочтений и систем чтения, но только по­
лезности их в распознании конкретных достижений женщины-как­
автора и их пригодности для осознанного декодирования женщины­
как-знака.

То, что смена фокусов критического внимания вызовет смену

прочтений или интерпретаций одного и того же текста даже среди
феминисток, не должно нас тревожить. Подобный ход событий лишь

отражает плюралистическую конкуренцию мнений, ведь «прибли­
жаясь к тексту любой сложности

...

читатель должен выбрать, ка­

кие аспекты кажутся ему наиболее важными и должны рассматри­

ваться в первую очередь•, и «фактически разнообразие прочтений
многих произведений функционально связано с отбором решающих
аспектов, производимым разными читателями•. Роберт Скоулс, ко­
торого я цитирую, доходит до того утверждения, что «нет единствен­
ного «правильного• прочтения ни для одного сложного литератур-

Annemm Колодпы

842

ного произведения», и, следуя русской формальной школе, замеча­

ет он, <<МЫ говорим не просто об истинном или ложном прочтении,

но о прочтении более или менее богатом, о стратегии более или менее
подходящей». 51 Поскольку те, кого объединяет название •Феминист­
ки », тем не менее практикуют разнообразие критических стратегий,
что приводит во многих случаях к весьма различным прочтениям,

мы, в своей среде, должны признавать критический подход нашей
сестры, •решившей рассказать другую историю, в своей интерпрета­

ции могущей идентифицировать другие аспекты смыслов, выражае­

мых теми же словами». 52
То, что мы принимаем ярлык •плюралисток• не означает, что
теперь мы будем со всем соглашаться, но означает лишь, что мы до­
пускаем возможность того, что другое прочтение, даже того же са­

мого текста, может быть столь же, но иначе полезным, и даже рыв­
ком вперед

-

в другом контексте исследования. В сущности это оз­

начает, что мы вступаем в диалектический процесс рассмотрения,

приложения, даже испытания контекстов ~ будь то ранее сформи­
ровавшиеся критические предпосылки или эксплицитно выражен­

ная идеологическая позиция- что приводят к расходящимся про­

чтениям. Конечно, не всё одинаково приемлемо для каждой из нас,
и даже те предпосылки или идеологии, что приемлемы, могут стать

предметом дальнейшего уточнения и прояснения. Но в итоге, ухва­
тив эти предпосылки, мы сможем четче артикулировать, почему то

прочтение или ту интерпретацию, что они за собой повлекли, мы счи­
таем адекватной или неадекватной. И более того, в такого рода диа­

лектическом процессе мы не только более полно осознаем свою кри­
тику и то, как она функционирует; перед нами открываются и даль­

нейшие ее возможности, мы осознаем, как сказал Р. П. Влек мор, •что
нами сделано», •что может быть сделано теперь, или сделано

опять», 53 или, добавила бы я, что может быть сделано иначе. Или,
подойдя с другой стороны: только лишь то, что мы более не терпимы
к сексистским умолчаниям и пропускам существовавших доныне
критических школ и методов, не означает, что, вместо них, мы дол­
жны установить свою •линию партии».

На мой взгляд, нашей целью не является -и не должна быть

-

формулировка векоего единого метода чтения или набора критичес­
ких процедур

-

эдакого прокрустова ложа, ни тем более создание

прескриптивных категорий для вожделенного нон-сексистекого ли­

тературного канона. 54 Вместо этого, как мне кажется, наша задача

-

инициировать не что иное как игровой плюрализм, чувствительный
к возможностям многих критических школ и методов, -но не плен-

Тапцы па .миппо.м поле

843

ник ни одной,- и признающий, что многие инструменты, необхо­

димые для нашего анализа, неизбежно в основном унаследованы, и
только частично изготовлены нами самими. Только используя ши­
рокий спектр методов, мы защитим себя от искушения примитиви­
зировать тексты -особенно те, что в какой-то мере для нас оскорби­

тельны -до степени полной нашей нечувствительности к тому, что

Скоулс назвал «ИХ [текстов] различными системами значений и их
взаимодействий•. 55 В конце концов, любой текст, что мы полагаем
заслуживающим нашего критического внимания, есть локус многих

и различных типов отношений (персональных, тематических, сти­
листических, структурных, риторических). Итак, трактуем ли мы
текст как м.им.еаис, и слова понимаются как создающие или отобра­

жающие жизнеспособные миры; или же мы предпочитаем тракто­
вать его как нечто вроде коммуникационного уравнения, где подле­

жащие расшифровке сообщения передаются от пишущих к читаю­
щим; полагаемым ли мы смысл присущим собственно тексту, порож­
даемым актом чтения или в сотрудничестве между читателем и тек­

стом

-

каковы бы ни были наши пристрастия, давайте не будем де­

лать из них смирительную рубашку, ограничивающую свободу воз­
можного анализа. Вместо этого давайте создадим непрерывный диа­
лог конкурирующих возможностей -между феминистскими так же,
как между феминистскимиинефеминистскими видами критики.

Трудность этого проекта от меня не укрывается. Кажется, что

по самой своей идее плюрализм угрожает литературному исследова­
нию в будущем чем-то вроде хаоса, заставляя отказаться от надежды
установить некую базисную концептуальную модель, что может орга­
низовать все данные -надежды, с которой начинается любое упраж­
нение в анализе. Я же здесь пыталась продемонстрировать существен­

ное заблуждение, пронизывающее возражения типа: если историчес­

ки литературоведение избежало хаоса благодаря учреждению кано­
нов, то теперь можно лишь заменять один комплекс суждений на
другой

-

в данном случае за счет половины всего человечества.

И если мы, феминистки, открыто признаем себя плюралистками, это
не значит, что мы бросаем поиски паттернов оппозиций и связей­
возможно, основания самого мышления как такового; мы расстаем­

ся лишь с самонадеянным объявлением наших работ исчерпываю­

щими и безупречными. (В общем, от той же самонадеянности мы при­
зываем отказаться и наших коллег-нефеминисток\тов). И если ка­
жется, что такой плюрализм угрожает сегодняшней однородности и
унаследованным эстетическим критериям канона «великих•, то, как

· я показала выше,

только он один может освободить нас от предубеж-

Аннетт Колодны

844

дений, узколобости и слепых пятен прошлого. В руках феминисток,

добавлю я, это не столько угроза, сколько надежда.

Что объединяет и постоянно придает сил феминистской лите­
ратурной критике, это не догма и не метод, но пристальное и при­
страстное внимание к тому, как структуры преимущественно мужс­

кой власти вписаны (или закодированы) в наше литературное насле­
дие; к последствиям этого кода для женщин

-

как персонажей, как

читателей и как писателей; и вместе с тем аналитический интерес к
импликациям этого кода не только ради лучшего понимания прошло­

го, но и для улучшения настоящего и будущего. И если этот интерес
определяет феминистскую литературную критику как один из мно­
гих академических инструментов всего женского движения, то это

внимание

-

в стенах академии

-

становится не менее чем детонато­

ром перемен, через те три формулировки, что рассмотрены выше.

Критический плюрализм, неизбежно приводящий к этим формули­
ровкам, имеет мало сходства с тем, что Робинсон называет «величай­
шей буржуазной темой, мифом плюрализма, с его последовательным
отказом от идеологической пристрастности как "слишком простой"

попытки объять (действительно сложную) истину». 56 Только идео­
логическая пристрастность могла привести нас на минное поле, с рис­

ком для карьеры и заработка. Только сила идеологии, преображаю­

щая миры наших концепций, и освобождение, что эта идеология не­
сет столь долго подавлявшимел эмоциям и энергии, может объяснить
нашу готовность взяться за такие задачи в сфере критики, от кото­

рых бы десятилетием раньше «отказались в отчаянии и разочарова­

нии». 57 Факт различия между нами доказывает только то, что, не­
смотря на общую для всех нас убежденность, мы не боимся сложнос­
ти, предпочитая открыто не соглашаться, но не сдавать ни интеллек­

туальной честности, ни наших с таким трудом добытых прозрений.

В общем я бы сказала, что плюрализм пронизывает феминистс­
кое литературное исследование не только в качестве описания того,

что уже существует, но, что более важно, как единственная крити­

ческая позиция, согласующаяся с женским движением в целом. За­
нимающиеся разным и сосредоточенные на разном, различные жен­

ские организации ни привержены некой единой аналитической сис­
теме и ни воспроизводят, в результате, целиком всеми разделяемую

и согласованно проартикулированную идеологию. Соответствующие

потери в организационном и политическом единстве серьёзны, но не

парализующи; несмотря на различия между нами, мы объединены,
когда действуем в сфере наших общих интересов (лоббирование По­
правки о равных правах- пожалуй, самый очевидный пример).

Тапцы па .миппо.м поле

845

Именно компромисс, как мне кажется, сделал возможной ту непре­

рывную и обучающую нас диалектику анализа и предлагаемых ре­
шений, что защищает нас от коварных ловушек редукционизма и

догматики. И пока продолжается этот диалог, наши политики и наш
критицизм будет свободен от догмы -но никогда, я надеюсь, от фе­

министской идеологии во всем ее разнообразии. Ведь, «чем бы ни·
были идеологии

-

проекциями непризнаваемых страхов, маскиров­

кой скрытых мотивов, риторическим выражением групповой соли­
дарности» (и женское движение до сегодняшнего дня, конечно, есть

и то, и другое, и третье, и многое еще), -что бы идеологии не выра­
жали, они, как проницательно замечает Гирц, «являются- и это
наиболее важная их черта -картами проблематической социальной
реальности, матрицами создания коллективного сознания». И не­
смотря на тот факт, что <•защитники идеологии

...

стремятся как

можно лучше скрыть, а не разъяснить сущность поднимаемых про­

блем», как говорит Гирц, «они хотя бы привлекают внимание к сво­
ему существованию, и, заостряя противоречия, делают затруднитель­

ным дальнейшее пренебрежение ими. Без марксистской атаки не
было бы трудовой реформы, без Черных Националистов- 'осмот­

рительного продвижения' 58 ». 59 И без Сенека Фоллз, 60 добавлю я,

-

избирательного права для женщин, а без «роста сознания» 61 - ни
феминистской литературной критики, ни женских исследований

вообще.
Однако идеология действительно манифестирует свою мощь,

лишь упорядочивая всю в целом нашу деятельность. 62 Если феминизм
что-либо и ставит под вопрос, так это изрядно истрепанный миф о
нейтралитете интеллекта. То, что я принимаю как духовную или
коммуникационную основу осознанно идеологического критициз­
ма- то есть идеи, важные потому, что они определяют то, как мы

живем -или хотели бы жить -пропадает, если ограничить эти идеи
лишь нашими исследованиями, учебными аудиториями, страница­
ми наших книг. Писать главу, поридающую сексуальные стереоти­
пы в отношении женщин в нашей литературе, закрывая глаза на сек­
суальные домогательства в отношении наших студенток и коллег;

рассказывать о Кэтрин Хепбёрн и Розалинд Расселл в своем курсе
«Образ независимой профессионально активной женщины в кине­
матографе», стараясь не замечать, как мало женщин на руководя­

щих постах в нашем собственном кампусе; изучать женщин, сделав­
шим общее избирательное право политической реальностью, умал­
чивая о своих коллегах-активистках, теряющих карьеру и должнос­

ти; включать раздел «Женщины в рабочем движении•> в курсы по

Аннетт Колодны

846

американистике или по женским исследованиям, осознанно остава­

ясь равнодушным к увольнению секретарши за попытку организо­

вать профсоюз; гордиться мнимыми «достоинством», «привилегия­

ми», <<статусом•> преподавательской жизни, дистанцируя себя от

миллионов женщин, тяжелым трудом зарабатывающих лишь на ку­
сок хлеба -не просто лицемерие, это разрушает и дух, и смысл того,
чем мы занимаемся. Так мы, хоть и невольно, оказываемся на служ­

бе в первую очередь у тех, кто заложил минное поле. Я думаю, что,
конечно, очень здорово, что многие из нас перешли минное поле; но

это счастливое обстоятельство доказывает лишь непреходящую важ­
ность того, что нужно сделать:

вместе показать, чему оно служит

(мужскому страху разделить власть и значимость с женщинами), а

затем обезвредить его, чтобы другие, после нас, уже буквально смог­
ли бы устроить танцы на минном поле.

Mary Ellmann, Thinking About Women (New York: Harcourt, Brace and World,
1968).
См. Clifford Geertz, «ldeology as а Cultural System•, The Interpretation of Cultures:
Selected Essays (New York: Basic Books, 1973), р. 232.
IЬid., р. 204.

Lilian S. Roblnson, •Cultural Criticism and the Horror Vacиi•, College English 33
(October 1972); перепечатано как • The Cri tical Task • в ее жеSех, Class and Culture
(Bloomington: Indiana University Press, 1978), р. 51.
Elaine Showalter ,А Literature of Their Own: British Women Novelists From Brontл
to Lessing (Princeton, N.J.: Princeton University Press, 1977), р. 36.
Adrienne Rich, • When We Dead Awaken: Writting as Re-Vision>, College English
34 (October 1972), перепечатано в Barbara Charlesworth Gelpi and Albert Gelpi,
eds., Adrienne Rich's Poetry (New York: W.W. Norton, 1975), р. 90.

10

Kate Millett, Sexual Politics (Garden City, N.Y.: DouЬ!eday, 1970).
Rebecca Harding Davis, Life in the Iron Mills, впервые наnечатано в Atlantic
Monthly, April 1861; перепечатано вместе с •А Biographical Interpretation• Ьу
Tillie Olsen (Old Westbury, N. У.: Feminist Press, 1972). Charlotte Perkins Gilman,
•The Yellow Wallpaper•, впервые напечатано в N ew England Мagazine, М ау 1892;
перепечатано вместе с Послесловием Elaine R. Hedges (Old Westbury, N.Y.:
Feminist Press, 1973).
Nina Baym, Woman's Fiction: А Guide to Novels Ьу and about Women inAmerica,
1820-1870 (lthaca, N.Y.: Comell University Press, 1978).
В своей работе Feminine Consciousness in the Modern British Novel (Urbana:
University of Illinois Press, 1975), р. 3, Sydney Janet Kaplan поясняет, что она
использует термин •женское сознание• •не просто для обозначения некой об­
щей благосклонности женщин к их женственности и не как нечто синонимич­
ное специфической чувствительности писателей-женщин. Я отношусь к этому

Танцы па минном поле

847

как к литературному приему: методу построения женских персонажей в худо­

жественной литературе•.
11

Patricia Meyer Spacks, The Female Imagination (New York: Avon Books, 1975),
р. 6.

12

Ellen Moers, Literary Women: The Great Writers (Garden City, N.Y.:
1976).

13

Showalter, А Literature of Their Own,

14

Jean Е. Kennard, Victims of Convention (Hamden, Conn.: Archon Books, 1978),
рр. 164, 18, 14.

15

См.

16

Это фраза Гирц; см.

17

Lillian S. Roblnson, •Criticism- and Self-Criticism•, College English 36 (January 1974), и •Criticism: Who Needs It?• в А. Р. Foulkes, ed., The Uses ofCriticism
(Bern and Frankfurt: Lang, 1976); перепечатано в Sex, Class, and Culture,
рр. 67, 80.

р.

II.

Millett, Sexual Politics, pt. 3, •The Literary Reflection•,
•ldeology as

а

р.

DouЬle-day,

Cultural System•,

р.

рр.

235-361.

214.

18

Rich, •When We Dead Awaken•,

19

Judith Fetterley, The Resisting Reader: А Feminist Approach to American Fiction
(Bloomington: Indiana University Press, 1978).
Tillie Olsen, Silences (New York: Delacorte Press, 1978), рр. 239-40.

20

90.

21

См. Cheris Kramer, Barrie Thorne, and Nancy Henley, •Perspectives on Language
and Communication•, Review Essay, Signs 3 (Summer 1978): 646.

22

См. обсуждение Адриенн Рич сложности поиска аутентичного языка, выража­

Of Woman Born: Motherhood as Experience and
Institution (New York: W. W. Norton, 1976), р. 15.

ющего ее опыт как матери в

23

Nelly Furman, •The Study of Women and Language: Comment on Vol. 3, no. 3•,

Signs 4 (Fal11978): 184.
24

25

Я опять пользуюсь выражением Гирц, •Thick Description: Toward an Interpreti ve
Theory of Culture•, Interpretation of Cultures, р. 9.

Julia Penelope Stanley and Susan W. Robblns, •Toward

а

Feminist Aesthetic•,

Chrysalis 6 (1977): 63.
26

Helene Cixous, •The Laugh of the Medusa•, trans. Keith Cohen and Paula Cohen,

27

Signs 1 (Summer 1976): 887.
В своей работе The Madwoman in theAttic: The Woman Writerand the Nineteenth·
Century Literary lmagination (New Haven, Conn.: Yale University Press, 1979),
Сандра М. Гилберт и Сюзан Губар называют женское письмо в пекотором смыс­

ле •палимпсестным•, ибо •его поверхность закрывает или скрывает более глу­
бокие, менее доступные (и менее социально приемлемые) слои значений• (стр.

73).
28

Это, на их взгляд, искусство •как выражения, так и камуфляжа• (стр.

81).

Можно упомянуть здесь, например, редукционистские и некорректные обобще­
ния Роберта Бойерса о том, что •обычные книги и статьи о женщинах отличает

от феминистского письма феминистская настойчивость в постановке одних и
тех же вопросов к каждой работе и требовании идеологически удовлетворитель­
ных ответов на эти вопросы в целях ее оценки •, •А

Criticism•, Partisan Review 43 (1976): 602.

Case Against Feminist

Частью в результате подобных лож­

ных взглядов столь малому количеству феминистских критиков даровано мес-

Annemm Колодпы

848

то на кафедрах английского, в другом отношении столь гордых разнообразием
своих критических подходов.

29

Амбивалентно относясь к непрерывности литературы со времен Гомера, Хэролд
Блум тем не менее достаточно зловеще nредрекает •nервый настоящий разрыв,

...

что nроизойдет в грядущих поколениях, если распускающаяся религия Ос­

вобожденной Женщины охватит, nерекинувшись с групn энтузиастов, весь

Заnад•, А Мар о{
На стр.

Misreading (New York: Oxford University Press, 1975), р. 33.
36 он признает, что если нечто •по стеnени агрессии nодобное ссоре nро­

изойдет, выскажи я своё суждение о• Роберте Лоуелле и Нормане Мэйлере, то
•возникнет нечто куда более серьезное, чем ссора, выскажи я своё суждение о ...

'литературе Женского Освобождения'

•.

[Чтобы не разрушать переплетение цитат с авторским текстом, мы перевели со­
ответствующие пассажи без оглядки на издание Блум. Х. Стах влияния. Карта

перечитывания

1 Пер.

с англ., сост., примеч., послесл. С. А. Никитина.- Ека­

теринбург: Изд-во "Урал. "Ун-та,

1998,

где они выглядят так: •Поэтому я пред­

сказываю, что грядущие поколения nроизведут nервый подлинный разрыв с

литературной последовательностью, если зарождающаяся религия Женского
Освобождения распространится за пределы кружков энтузиастов и захватит

власть над Западом•, стр.

162,

и •А какая яростная ссора начнется, стоит лишь

высказать убеждение, что ... и т. д. Но если бы я высказал свое мнение о ... 'ли­

тературе Женского Освобождения', просто ссорой дело бы не кончилось•, стр.

165.- Прим.

перев.]

зо

Герои романа Джордж Элиот (т. е. Мэри Энн Эванс Гросс) •Миддлмарч•. -Прим.

31

Герои романа Шарлотты Бронте •Ширлио.- Прим. перев.

32

Kennard, Victims of Convention,

р.

14.

33

Rich, •When We Dead Awaken•,

р.

90.

34

Первая точка зрения разделяется сегодня некоторыми критиками-структура­

перев.

листами и формалистами; лучшую формулировку второй можно, я думаю, най­

ти у Дьёрдя Лукача,

Writer and Critic (New York: Grosset & Dunlap, 1970),

р.

119.
35

Ноу, •Hermeneutic Circularity, Indeterminacy, and IncomNew Literary History 10 (Fall1978): 166-67.
Bloom, Мар о{ Misreading, р. 36. [ •··· наше общее чувство канонических стан­
дартов заметно иссякает•, Х. Блум., стр. 165.- Прим. перев.]
Джон Дьюи в 1934 году приводил именно этот аргумент, настаивая на том, что
произведение искусства • пересоздается всякий раз во время его эстетического
восприятия ... Абсурдно спрашивать, что художник •действительно• имел в

David Couzens

mensuraЬility•,

36

37

виду: он сам в зависимости от дня и часа, в зависимости от стадии своего разви­

тия находит в своем произведении разные смыслы •. И, поясняет он далее,

• про­

сто невозможно, чтобы сегодня кто-либо воспринимал Парфенон так же, как

некогда верующий афинянин, и еще более невозможно, чтобы религиозная
скульптура двенадцатого века значила бы сегодня даже для доброго католика

••

то же самое, что и для молившегася ей тогда•. Art as Experience (New York:
Capricorn ВооЬ, 1958), рр. 108-9 .
Charles Altieri, •The Hermeneutics of Literary Indeterminacy: А Dissent from the
New Orthodoxy•, New Literary History 10 (Fall1978): 90.

Танцы на минном поле
39

40

849

Murray Krieger, Theory of Criticisт: А Traditioп апd Its Systeт (Baltimore: Johns
Hopkins University Press, 1976), р. 6.
См. Stanley Е. Fish, •Normal Circumstances, Literal Language, Direct SpeechActs,
the Ordinary, the Everyday, the Obvious, What Goes without Saying, and Other
Special Cases•, Critical Iпquiry 4 (Summer 1978): 627-28.

41

IЬid., р.

42

Virginia Woolf, •Women and Fiction•,
Hogarth Press, 1958), р. 81.

43

Cesare Segre, •Narrative Structures and Literary History•, Critical Iпquiry 3
(Winter 1976): 272-73.
Ted Cohen, •Metaphor and the Cultivation of Intimacy•, Critical Iпquiry 5 (Fall
1978): 9.
Из Adrienne Rich •Transcendental Etude•, The Dreaт о{ а Соттоп Laпguage:
Роетs 1974-1977(New York: W. W. Norton, 1978), рр. 76-77.

..
45

46

643.
Graпite апd Raiпbow:

Furman, •Study of Women and Language•,

р.

Essays (London:

184.

•Неизменной традицией в критике стало установление ложных норм для оцен­

ки литературных произведений•,- замечает Роберт Скоулс в Structuralisт iп

Literature: Ап
р. 131.
48

Iпtroductioп

(New Haven, Conn.: Yale University Press, 1974),

Более полное обсуждение рассказа Гласпелл, где рассматривается эта пробле­

ма, см. в моей статье •А Мар

for Rereading: Gender and the Interpretation of
Literary Texts•, in Elaine Showalter, ed., The New Feтiпist Criticisт. Essays оп
Wотеп, Literature апd Theory (NY: Pantheon Books, 1985), рр. 46-62.
49
50
51

Olsen, Sileпces, р. 45.
Annette Kolodny, • Li terary Cri ticism •, Review Essay, Sigпs 2 (Winter 197 6 ): 420.
Scholes,

Structuralisт iп

Literature,

рр.

144-45.

Эти комментарии возникают в

контексте его изложения теории чтения Цветана Тодорова.

52

Я заимствую это краткое определение плюралистической сдержанности из М.
Н.

Abrams •The Deconstructive Angel•, Critical Iпquiry 3 (Spring 1977): 427. Сви­

детельства того плюрализма, что должен быть свойственен феминистскому ис­

следованию, мы можем увидеть в самом разнообразии очерков, собранных Сью­
заи Коппельман Корнийон в ее пионерской и основополагающей антологии

of Wотеп iп Fictioп: Feтiпist Perspectives (Bowling Green, Ohio: Bowling
Green University Popular Press, 1972).
Iтages

53

R.

Р. Вlackmur, •А

Burden for Critics•,

Hudsoп

Review 1 (Summer 1948): 171.

Блекмор, разумеется, имел в виду то, как критика помогает нам осознать прин­
ципы действия искусства; я использую то же выражение, чтобы показать, что

эта же процедура осознания должна быть обращена на сам акт критики. •Со­
знание,- утверждает он,- есть то, как мы чувствуем ношу критики•.

54

Мои возражения против прескриптивных категорий в литературоведении см. в

•The Feminist as Literary Critic•, Critical
1976): 827-28.
55
56

Respoпse,

Critical Inquiry 2 (Summer

Scholes, Structuralisт iп Literature, рр. 151-52.
Lillian S. Roblnson, •Dwelling in Decencies: Radical Criticism and the Feminist
Perspective•, College Eпglish 32 (Мау 1971); перепечатано в Sex, Class, апd Culture,p.11.

850
57

•Идеология эмоционально связывает реальную ситуацию с желаемой, и тем
самым дает возможность реализоваться тем ролям, от которых иначе бы отка­

за.лись в отчаянии и разочаровании•,- говорит Гирц в

System•,
58

р.

•Ideology as

а

Cultural

205.

Дл.я многих американских читателей это выражение не нуждается в коммента­
риях. Цитата из Оливера ВeидeJIJia Холмса (Oliver Wendell

Holmes, 1809-1894),

знаменитого поэта и врача, была использована на решающем судебном процес­

се, связанном с сегрегацией в школах (Верховный Суд, дело

1954

года, Браун

против Образовательного Совета г. Топека), и стала использоваться для обозна­
чения торможения связанных с этим реформ. Автор в данном случае подчерки­
вает- хоть и иронически- факт продвижения.

-

Прим.. перев.

59

IЬid., рр.

80

Надеюсь, дп.я нас теперь тоже не нуждается в комментариях этот топоним. В Се­

220,205.

нека Фоллз в

1848

году состоялась первая в истории США, как бы мы сейчас

сказали, женская (и аболиционистская тоже) правозащитная конференция.
Была прии.ята •декларация Чувств•, построеиная на основе •декларации Не­

зависимости•, где было выдвинуто требование равных прав дпя женщин и муж­
чии. Избирательное право в США женщины получили через

70

лет, в 1920-м

году.- Прим.. перев.
61

•Группы роста созиаии.1н

-

одна из форм феминистских организаций в период

второй волны феминизма. Часто объединяли женщин-интеллектуалок, препо­
давателей и ученых, что и позволяет автору связать именно эту форму с возник­
новением и развитием женских исследований

справедливо.
62

-

-

на наш взгляд, совершенно

Прим.. перев.

Здесь .я принимаю точку зрения Фредерика Джеймисона в The Prison-House о(
Language: А Critical Account of Structuralism and Russian Formalism (Princeton,
NJ.: Princeton University Press, 1974), р. 107: •Идеология- это, наверное, и
есть то сцеnление формы, конвенции и веры, что упорядочивает наши действия•.

Мужские исследования:
меняющиеся

мужчины

в

изменяющемся

мире

Роберт Коннелл

Маскулиннасти и глобализация

Новейшие исследования в области гуманитарных дисциплин
внесли важные изменения в наше понимание маскулинностей и муж­
ских гендерных практик, сделав акцент на плюральности и иерар­

хии маскулинностей, на их коллективном, динамичном характере.

Эта цель была достигнута в первую очередь благодаря методам ис­
следования, сфокусированным на частных вопросах проблематики.

Однако в мире, где происходят процессы глобализации, мы должны
принимать во внимание не только частности, но и весьма широкую

сетку существующих структур. Понимание мирового гендерного по­
рядка является необходимым базисом мышления в исследованиях
мужского и маскулиняости в контексте глобализма. Мы можем про­
следить появление глобализующих маскулинностей на различных
стаДиях истории мирового гендерного порядка. Гегемония в совре­
менном гендерном порядке связана с паттернами торговли, инвести­

рования и коммуникации, которые доминируют на Севере. Трансна­

циональная бизнес-маскулинность, институционально базируюЩа­
яся на мультинациональной корпоративности и глобальном финан­
совом рынке, становится доминирующей в мировом масштабе
формой.

© Sage PuЬlications, 1998.
Перевод Яны Боцман выполнен по изданию Robert W. Connell, •Mascu!inities
and Giobalization•, Men and Masculinities 1.1 (July 1998): 3-23.

Роберт Кон.н.елл

852

Этноrрафический аспект исследования
маскулиниости

Текущая волна исследований и дебатов по вопросам маскулин­
ности коренится в столкновении женского освободительного движе­
ния с проблематикай мужского. Однако потребовалось значительное
время для того, чтобы это столкновение произвело на свет новую по­

вестку дня. Наибольшее количество дискуссий по проблеме мужс­
кого гендера в 1970-х и в начале 1980-х было центрировано вокруг
концепции мужской половой роли и вновь осознанной в связи с этим

проблемы: как мальчики и мужчины социально вовлекаются в та­
кие роли. Не сказать, чтобы существовало очень много эмпиричес­

ких исследований этого вопроса. Вот почему исследователи были
вынуждены использовать более абстрактные методы социальной пси­
хологии (а значит, шкалы маскулиниости и феминности, которые

можно составить при помощи одних лишь ручки и бумаги), чтобы
исследовать обобщенные жизненные позиции и ожидания плохо оп­
ределенных популяций. Самое широкое эмпирическое исследование
этого вопроса лишь продолжило основную линию количественных

исследований половых различий

-

которые и сами оставались разо­

чаровывающе незначительными. 1
Концепция унитарной мужской половой роли, однако, подвер­

галась все большей критике за неудовлетворительное количество
упрощений и, главное, за свою неприложимость к исследованиям

проблематики власти. 2 Новые концептуальные разработки были при­
званы связать феминистские работы об инстуционализированном
патриархате, теоретическую работу в области гей-стадиз относитель­

но гомофобии и психоаналитические концепции личности. 3 Всевоз­
растающее внимание уделялось некоторым видам исследований мас­
кулинности, которые производились в полностью описанном локаль­

ном контексте, будь то британская типография или сообщества гор­

цев Папуа Новой Гвинеи. 4 В конце 1980-х жанр эмпирического ис­
следования держался и развивалея именно на основе этих идей. В на­
ибольшей степени это касается социологии, но также верно и для
антропологии, истории, теории и истории организаций и культуро­

логии. Такое положение принесло плоды в 1990-х, когда было ши­
роко призвано новое поколение социальных исследований маскулин­

ности и мужчины в контексте гендерных отношений. 5
Хотя новейшие исследования расходятся во мнениях по вопро­

су о предмете исследований и его социальном месте, большая часть
из них сфокусирована на вопросе о конструкции маскулиниости в

Маскулиниости и глобализация

853

тех или иных конкретных местах или в те или иные периоды- на­

пример, в семье священника, 6 в карьере профессионального спортс­

мена, 7 в небольшой группе геев, 8 в гимнастическом зале для боди­
билдинга, 9 в классе колониальной школы, 10 в городской полиции, 11
в группе завсегдатаев баров, 12 в офисе корпорации на пороге важных

решений. 13 Следовательно, мы можем понимать такую интенцию как
«этнографический момент>> в исследованиях маскулинности, по­
скольку в фокусе исследования находится именно локальное, куль­
турно-специфическое. (Все это, разумеется, не исключает того, что

данные работы развертывают и более широкие структурные концеп­
ции хотя бы уж для того, чтобы описать характеристики того, что
является целью эмпирической работы и ее анализа).

В целом подобные <•этнографические» работы внесли свежую
струю реализма в дебаты о мужчинах и маскулинности. Они стали
чем-то вроде корректива в отношении упрощенчества, в целом при­

сущего теории половых ролей. Они также скорректировали то на­
правление популярной культуры, где столь принципиальные дискус­

сии о половой роли мужчины сводились к мистическим обобщениям
мифапоэтического движения и крайним упрощениям религиозного
ренессанса.

Богатая детализация исторических и локальных сторон вопро­
са бросили вызов стратегиям <•легких выводов». Помимо этого выя­

вилось несколько следствий из этого направления исследований в

целом. Вкратце, речь идет о следующем:
Плюральпые маскулиппости. Основной вопрос, которому
была посвящена теоретическая работа в 1980-х -многообразие мас­
кулинностей -в настоящее время является достаточно хорошо изу­
ченным благодаря описательным исследованиям. Различные куль­
туры и различные исторические периоды по-разному конструирова­

ли гендер. Разительные отличия существуют, например, в отноше­
ниях между гомосексуальной практикой и доминирующими форма­

ми маскулинности. 14 В мультикультурных обществах определения
и предписания маскулиниости обычно широко варьируются, напри­
мер, в Соединенных Штатах, где конкурируют англоязычная ила­

тиноязычная культуры. 15 Настолько же важно и то, что можно выя­
вить множество типов самой маскулиниости в границах одной куль­
туры или даже институции. Эти вопросы нашли свое адекватное ото­

бражение, например, в исследовании школьного образования, 16 они
поднимались и в исследованиях мест работы мужчин, 17 и в исследо­
вании вооруженных сил. 18

Роберт Коиие.л.л

854

Иерархия и гегемопия. Чистые маскулиниости существуют в
определенных социальных отношениях, зачастую в отношениях

иерархии и исключения. К этому выводу пришли еще ранние теоре­
тики гей-проблематики, обсуждая вопрос о гомофобии. Уже тогда
стало ясно, что из этого утверждения напрашиваются далеко иду­

щие выводы. Существуют общие гегемонические формы маскулин­
ности, наиболее почитаемые и желанные в конкретных контекстах.
В отношении западной популярной культуры эта тема пространно
задокументирована в исследованиях репрезентации маскулиниости

в медиа. 19 Но гегемоническая форма маскулиниости не является наи­
более распространенной формой маскулинности. Многие мужчины
живут в ситуации напряженности или дистанцирования от гегемо­

нячеекой маскулини ости. Некоторые, например, звезды спорта, на­
против, принимаютел в качестве эталонов гегемонической маскулин­

ности, от них требуют активной жизни в согласии с этим образом. 20
Доминирование гегемонячеекой маскулиниости над другими форма­
ми может быть подспудным, скрытым, а может быть энергичным и
насильственным, как это происходит в весьма показательных слу­

чаях насилия, связанного с гомофобией.
Коллективпы,е маскулиппости. Маскулиниости как паттер­
ны гендерной практики поддерживаются и проигрываютел не толь­
ко индивидуумами, но и группами, и институциями. Этот факт стал

очевидным после появления пионерского исследования Кок бери, 21
посвященного неформальной культуре рабочего места, он был под­

твержден снова и снова в исследованиях рабочих мест, 22 в исследова­
ниях профессионального спорта, 23 в исследованиях школ 24 и так да­
лее. Этот аспект должен быть учтен наряду с предыдущими двумя:
институции могут конструировать множество маскулинностей и оп­
ределять отношения между ними. Иллюстрирующее это утвержде­

ние исследование Боррена, 25 посвященное гегемонической маскулин­
ности в военно-морском флоте США, показывает, какие разнообраз­
ные формы может принимать этот процесс в различных ветвях воо­
руженных сил.

Тела как арепы. Мужские тела не детерминируют паттерны

маскулинности, хотя и играют весьма важную роль в судьбе маску­
линностей. За мужскими телами ухаживают, их определяют, их дис­

циплинируют, 26 гендервый порядок общества определяет для них
формы выхода скопившихся напряжений и формы удовольствий. Но
мужские тела- это не табула раса. ~отыгрывание• маскулиниости

Маскулиняости и глобализация

855

всегда упирается в некоторые границы, например, в разрушение тела

индустриального рабочего. 27 Маскулинность, которая сочетается с
женским телом, рассматривается как аномальная, трансгрессивная,

также, впрочем, как и феминность, которая сочетается с мужским

телом. Между тем, исследования, посвященные гендерному кроссин­
гу, показывают то направление работы, в котором следует пройти,

чтобы поддержать аномальный гендер.
Активпое копструировапие. Маскулиниости не являются чем­
то, чье существование является приоритетным по отношению к со­

циальному взаимодействию, это нечто, что начинает существовать,

когда люди начинают действовать. Маскулиниости активно произ­
водят, используя в качестве ресурсов и стратегий то, что доступно в

том или ином культурном контексте. Например, маскулиниости в
профессиональном спорте не являются продуктами пассивной дис­

циплины со стороны спортсменов, а, как показал Месснер, являют­

ся результатами одобряемого, активного вовлечения в требования,
установленные институцией, даже когда речь идет о серьезном ущер­

бе для тела во время •игры на износ• или о накопленных стрессах. 28
При изучении процесса усвоения мальчиками маскулинностей, боль­
шая часть того, что раньше считалось результатом простой социали­
зации, после более детальных исследований в школах выявилось
результатом запутанного и сложного маневрирования в группах свер­

стников, в классах, в отношениях взрослый-ребенок. 29
Противоречия. Маскулиниости не являются гомогенными, не

являются обыкновенными •стадиями бытия•. Детальное исследова­
ние маскулинностей обычно идентифицирует противоречивые же­
лания и мотивы. Например, исследования Кляйна, посвященные

бодибилдерам, выявили яркое противоречие между гетеросексуаль­
ным определением гегемонячеекой маскулиниости и гомосексуаль­

ной практикой, посредством которой некоторые из бодибилдеров
оплачивают сам процесс сотворения идеального тела. Психоанализ
обеспечил исследования классическими доказательствами внутри­

личностных конфликтов. 30 Новейшие психоаналитические работы
особенно подчеркивают важность конфликтов и компромиссов в гра­

ницах обоих- гегемонячеекой и подчиненной маскулинности. 31
Исследования биографий, на которые оказал сильное влияние экзи­
стенциальный психоанализ, подобным же образом проследили судь­
бу противоречивых проектов и обязательств применительно к раз­

личным частным случаям маскулинности. 32

Роберт Коннелл

856

Дипами"а. Маскулинности, созданные особыми исторически­

ми обстоятельствами, поддаются ре-конструированию. Каждый пат­
терн гегемонии является объектом борьбы, в которой может прояв­
ляться доминантная маскулинность. Хьювард продемонстрировала
изменения гендерного •режима• в школах для мальчиков, которые

были проведеныв жизнь в качестве реакции на изменения в гендер­

ных стратегиях семей, которые являются их постоянными клиента­

ми. 33 Рупер ( 1991) описал замещение продукт-ориентированной мас­
кулиниости среди менеджеров-инженеров новой, финансово-ориен­

тированной маскулинностью. 34 С 1970-х детальное изучение маску­
линиости приобрело черты осознанной политики. Исследование
Швалби, посвященное одной мифапоэтической группе, по сути дела
показало сложность практики и границы самого принципа ре-кон­

струкции.35
Если мы сравним эту картину маскулиниости с более ранними
парадигмами мужской половой роли, станет ясно, что •этнографи­
ческий момент• в исследованиях всегдадавал весьма важные интел­
лектуальные плоды.

Однако всегда было ясно, что некоторые локальные исследова­
ния выходят далеко за пределы своих узких локальных контекстов.

Например, мифапоэтическое движение в целом и такое его ответв­

ление, как, например, знаменитое движение Promise

Keepers ( •Вер­

ные слову•) все равно являются частью того спектра, который состав­

ляют политики маскулинности. Месснер показал, что в Соединен­
ных Штатах этот спектр включает в себя по меньшей мере восемь
конфликтующих повесток дня по вопросу о трансформации маску­

линности.36 Исторические исследования, такие, как исследование
Филипса,37 посвященные Новой Зеландии и исследования Киммеля, 33
посвященные США, проследили изменения в общественном конст­
руировании маскулиниости целых стран на протяжении достаточно

длительных периодов. Такие исторические реконструкции являют­
ся крайне существенными для понимания значения конкретных эт­

нографических деталей.
Я осознаю, что эта логика должна быть пролонгирована на один
шаг вперед, причем этот шаг необходимо сделать, ибо только таким
образом мы начнем движение к новым задачам для всего поля иссле­

дования. То, что происходит в конкретных местах, определяется ис­
торией целых стран, но то, что происходит в странах

-

определяет­

ся историей мира. Человеческие жизни, погруженные в контекст

времен, сейчас (так же, как это происходило на протяжении длитель­
ного времени) испытывают мощное влияние геополитической борь-

М аск:улин.н.ости и глобализация

857

бы, глобального рынка, мультинациональных корпораций, мигра­

ций рабочей силы, транснациональных медиа. Сейчас настало вре­

мя для того, чтобы именно на основе этого фундаментального факта
строить анализ мужского и маскулинностей.
Чтобы понять локальные маскулинности, мы должны мыслить

в глобальных терминах. Но как? Именно этому вопросу посвящена
данная статья. Я намерен предложить поле исследования для раз­

мышлений о маскулиниости как о характеристике мирового сообще­
ства, для размышления о мужских гендерных практиках в терми­

нах глобальной структуры и динамики гендера. Это ни в коем случае
не означает исключения этнографического момента в исследовани­

ях маскулинности. Напротив, это

-

попытка найти способ исполь­

зовать такого рода исследования более адекватным способом.

Мир rендерноrо порядка
Некорректно говорить о маскулинностях, как о чем-то, что вна­

чале появляется, а затем входит в контакт с феминностями. Они по­
являются вместе, в процессе конституирования гендерного порядка.

Следовательно, чтобы понять маскулиниости в мировом масштабе,
мы вначале должны создать концепцию глобализации гендера.
Это один из самых сложных вопросов в современном гендерном
анализе, поскольку в каком-то смысле он идет вразрез нашей интуи­
ции. Мы настолько привыкли к размышлениям о гендере как об ат­
рибуте индивидуального, даже как о некоем необычайно интимном

атрибуте, что это требует от нас известного насилия над собой- ду­
мать о гендере в таких обширных масштабах глобального сообщества.
Большая часть дискуссий на эту тему, таких, какие, например, раз­

ворачивалась в сфере исследований темы ~женщины и развитие•,

производилась небрежно, ~спустя рукава•. Они имели дело с объек­
тами, которые обрели интернациональное значение (рынки, корпо­
рации, межгосударственные программы и т. д.) как с чем-то в прин­
ципе негендерным, хотя они и влияли достаточно по-разному, даже

несправедливо, на различных субъектов гендера, таких, как, напри­
мер, получатели социальной помощи, вследствие недостаточно вер­

ных политик. Такие концепции породили знакомый либерально­
феминистский взгляд на государство как на гендерно-нейтральное,
хотя и построенное на эмпирическом доминировании мужчин.

Однако если мы осознаем, что в значительной степени институ­
ции глобального масштаба являются гендерными, причем в доста-

Роберт Коппелл

858

точно непосредственной, особой форме, 39 если мы осознаем, что меж­
национальные отношения, международная торговля и глобальные
рынки являются по существу аренами для формирования гендера и

гендерных политик, 40 тогда мы должны будем признать существова­
ние мирового гендерного порядка. Этот термин может быть опреде­
лен как структура отношений, которая связывает гендерные режи­

мы институций и гендерные порядки локальных обществ в мировом
масштабе. Это, однако, лишь одно из возможных определений. При
этом остается ряд вполне независимых вопросов: какова конфигура­

ция этой структуры? насколько крепко связаны ее элементы? каков
ее исторический генез? каковы прогнозируемые формы ее развития
в будущем?

В последнее время в бизнесе и медиа достаточно много говорит­
ся о картине глобализации как о гомогенизирующем процессе, кото­
рый разворачивается во всем мире с опорой на новейшие техноло­

гии, продуцирующие огромные освобожденные глобальные рынки,
в которых принимают участие все, причем на равных условиях. Это
достаточно искаженная картина происходящего. Как показали

Хирст и Томпсон, г л о бальная экономика является в высшей степени
несклонной к равенству, а текущий уровень гомогенизации зачас­

тую сильно переоценивается. 41 Мультинациональные корпорации,
которые контролируются тремя наиболее существенными экономи­
ческими силами- США, Европейским Союзом и Японией, являют­
ся ведущими актантами экономики по всему миру.

Эта структура, разумеется, несет на себе отметки своей истории.

Современное глобальное общество было исторИчески создано, как
показал еще Воллерстайн

(1974),

посредством экономической экс­

пансии европейских государств, начавшейся в 15-м веке и продол­

жившейся созданием колониальных империй. 42 Именно в этом про­
цессе мы можем найти корни современного мирового гендерного по­

рядка. Империализм был с самого начала именно гендерным процес­

сом. В своей первой фазе колониальные завоевания и установки про­
водилисЪ гендерно-сергегированными силами, результатом этого ста­

ло массированное разрушение туземных гендерных порядков. В сво­
ей второй фазе, в фазе стабилизации колониальных обществ, новое

гендерное разделение труда было спровоцировано плантационной
экономикой и колониальными городами, где гендерные идеологии

были тесно связаны с расистскими иерархиями и задачей культур­
ной защиты империи. В третьей фазе, которая была отмечена про­
цессом политической деколонизации и экономическим неоколониа­
лизмом (который процветает и до сих пор), ростом мировых рынков

М аскулиппости и глобализация

859

и структур финансового контроля, можно заметить гендерное разде­

ление труда уже в глобальном масштабе на платформе понятия <<гло­
бальная фабрика•>, также можно заметить и распространение гендер­
ного насилия, которое идет рука об руку с западными милитарными

технологиями. 43
Результатом этого процесса стало появление частично интегри­

рованного, но в большой степени построенного нанеравенстве и тур­
булентного мирового сообщества, где гендерные отношения частич­

но, причем весьма неуравновешенно, связаны на глобальном уров­

не. Эта неуравновешенностъ становится очевидной, когда различные
структуры гендера исследуются отдельно одна от другой. 44
Рааделение труда. Характеристическое свойство колониаль­
ных и неоколониалъных экономик заключалось в реструкту_ризации

локальных систем производства с тем, чтобы произвести на свет сле­

дующую пару: оплачиваемого работника-мужчину и неоплачивае­

мую домработницу-женщину. 45 Это не обязательно означало необхо­
димости производства «домохозяйки из пригорода•> в западном смыс­

ле, муж которой, оплачиваемый работник, был бы вовлечен в мигра­

ции по различным плантациям или шахтам. 46 Это означало в общем
случае скорее производство идентификации маскулиниости с публич­
ными реалиями и денежной экономикой и идентификации фемин­

ности с реалиями домашнего, приватного. Именно таким является

ядро европейской гендерной системы. 47
Властные отношения. И колониальный, и постколониальный
мир имели тенденцию отбросить патриархатную «систему паранд­

жи!) хотя бы ради модернизации, если не эмансипации женщин. 48
В то же время, создание западных публичных реалий привело к со­
зданию организаций огромного масштаба в форме государства и кор­
пораций, которые в большом числе случаев были культурно маску­

линизированы и контролировалисъ мужчинами. В компрадорном 49
капитализме, однако, власть локальной элиты зависела от ее отно­
шений с властями метрополии, таким образом гегемонячеекие мас­
кулиниости неоколониалъных сообществ весьма неудачно располо­

жились между локальной и глобальной культурой.
Эмоциональные свяаи. И религиозная, и культурная миссио­
нерская активность нанесли ущерб локальным гомосексуальным и
кросс-гендерным практикам, таким, как бердачизм американских
индейцев или китайская гомосексуальная <<страсть обрезанных ру-

Роберт Коппелл

860

кавов>>. 50 Достаточно поздно сформировавшиеся западные модели
романтической гетеросекуальной любви как основы брака и гей-иден­
тичности как главной альтернативы этому теперь циркулируют гло­
бально. Как отмечает Альтман, эти модели не просто сместили ту­

земные модели, но и переплелись с ними крайне сложным образом. 51
Символизация. Масс-медиа и особенно электронные медиа в
большинстве частей света следуют североамериканской и европейс­
кой моделям и транслируют по большей части то, что составляет со­

держание жизни глобальной ~етрополии, и естественно, импорти­
рованные гендерные имиджи составляют важную часть того, что

транслируется. Ярким примерам нелепости репродукции североаме­
риканского имиджа феминности является блондинка Ксукса, бра­

зильская телевизионная суперзвезда. 52 С другой стороны, экзотичес­
кие гендерны е образы также охотно используются в маркетинговых
стратегиях в странах, лишь недавно включившихся в бурную индус­

триализацию. Примерам может служить реклама авиалиний в Юга­
Восточной Азии, тактика которой базируется на классической комби­

нации экзотического и эротического в колониальном воображении. 53
Совершенно очевидно, что мировой гендерный порядок не яв­
ляется простым расширением традиционного европо-американско­

го гендерного порядка. Этот гендерный порядок был изменен коло­
ниализмом и теперь элементы других культур циркулируют в нем

достаточно глобально. Нет смысла смешивать все эти элементы на
единой терминологической платформе, создавать эдакий гендерный

порядок в духе Соединенных Цветов Венеттона

Benetton). Культура и система институций,

(United Colours of

характерная для северо­

атлантических стран, является гегемоном в этой возникшей миро­

вой системе. И именно она является ключевой для понимания раз­
личных разновидностей маскулинности, которые возникли в ней.

Изменение позиции мужчины и
реконструирование маскупинностей
Позиционирование мужчины и конституирование маскулинно­
стей может быть проанализировано на любом из уровней, на кото­
ром конфигурирована гендерная практика: в ее связи с телом, в лич­

ной жизни и в коллективной социальной практике. На каждом из

этих уровней мы должны понять, как процесс глобализации влияет
на конфигурацию гендера.

М аскулинности и глобализация

861

Мужские тела позиционированы в гендерном порядке и входят
в гендерный процесс посредством возвратных телесных практик, в

которых тела являются одновременно и объектами, и агентами дей­

ствия.54 Это касается и сексуальности, и насилия, и труда. Условия
таких практик включают в себя вопросы о том, где и кто вовлекает­
ся во взаимодействие. Таким образом, фактом значительной важно­

сти для гендерных отношений является то, что глобальный соци­
альный порядо:к распределяет и перераспределяет тела посредством
миграции и посредством политического контроля над движениями

и взаимодействиями.

Создание империи было началом <• миграции элит», за которым
в ряде случаев последовала миграция масс. Во времена колониализ­

ма поселенцев нечто, близкое к гендерному порядку Западной Евро­

пы, было построено в Северной Америке и в Австралазии. Трудовые
миграции в колониальной системе были средством, посредством ко­
торого распространялись гендерные практики. Но кроме того- сред­
ством, посредством которого они ре-конструировались, переформи­

ровывались, поскольку трудовая миграция сама по себе была гендер­
ным процессом, как это очевидно из вопроса о гендерном разделении

труда. Миграции из колонизированного мира в метрополию стали
(исключение следует сделать лишь для Японии) массовым явлением
в первые десятилетия после Второй мировой войны. Была и мигра­
ция на перифериях, например, имело место формирование весьма

значительной иммигрантской рабочей силы, по большей части это
касается мусульманских стран в нефтепроизводящих государствах

Персидекого залива.

Эти перемещения тел создали возможность гибридизации ге:а:­
дерной образности, сексуальности и других форм и практик. Движе­
ние в сторону синтеза осуществлялось отнюдь не всегда, однако ра­

сово-этнические иерархии колониализма подверглисЪ изменению,

приспособившись к новым контекстам, включающим политику мет­
рополии. В последние годы начала возрастать важность этнического

и расового конфликтов и, как показали Кляйн 55 и Тилльнер, 56 этот
плодотворный контекст для создания маскулинностей был в целом
ориентирован на доминацию и насилие. Даже вне контекста наси­
лия можно выявить тесное переплетение формации маскулиниости

с формацией этнической идентичности, как это показало исследова­

ние Поинтинга, Ноубла и Табара, посвященное ливанской молоде­

жи в англо-доминирующей культуре Австралии. 57
И на уровне личной жизни, и в отношении к телам, создание
маскулинностей обусловлено глобальными силами. В некоторых слу~

Роберт Коппе.л.л

862

чаях связь является веявной для большинства, как, например, в слу­
чае, когда австралийские мужчины из рабочего класса вовлекаются

в структурную безработицу и даже не подозревают о том, что ее при­
чина коренится в том, что роль Австралии в мировой глобальной эко­

номике изменилась. В других случаях -напротив, связь совершен­
но очевидна, как между администраторами мультинациональных

корпораций и финансовым сектором экономики, обслуживающим
международную торговлю. Карьерные требования, .предъявляемые

в сфере межнационального бизнеса, оказывают серьезный прессинг
на быт и жизнь администратора, неудивительно, что большинство
администраторов мультинациональных компаний- мужчины. Это

по умолчанию считается верным: в бизнес-журналах все рекламные

объявления обращены именно к ним, соответственно, они, как пра­
вило, имеют весьма зависимых жен, которые остаются на хозяйстве

и воспитывают их детей

На уровне коллективной практики маскулиниости ре-констру­
ируются посредством изменения гендерных значений и изменения
форм институционального контекста практики. Давайте рассмотрим

каждый из них по очереди.

Рост глобальных масс-медиа, особенно электронных медиа, яв­
ляется классическим «вектором• глобализации гендера. Поп-инду­
стрия развлечений запускает в культурный оборот гендервые имид­
жи, умышленно спланированные как привлекательные для марке­

тинговых целей. Пример Ксуксы в Бразилии уже упоминался. Ин­
тернациональные новости медиа также строго контролируются или

испытывают сильное влияние со стороны культурной метрополии.

Они транслируют западные определения авторитарной маскулинно­
сти, криминальности, вожделенной феминности и так далее. Одна­

ко есть и пределы возможностям глобальной массовой коммуника­

ции. Некоторые локальные центры массового развлечения сильно
отличаются от галливудекой модели. Среди примеров- популярная

индийская индустрия фильмов с центром в Бомбее. Помимо этого,
подчеркивают исследователи медиа, локальная аудитория весьма

избирательна в выборе медиа-сообщений, вот почему в массовом уве­
селении без фантазии никак не обойтись. Точно так же, как уровень

экономической глобализации обычно очень сильно переоценивает­
ся, переоценивается и идея создания глобальной культуры, это­

процесс еще более бурный и неконтролируемый, чем зачастую пред­

полагается. 58
Гораздо более важным, и об этом я буду еще говорить, является
процесс, который начался задолго до появления электронных медиа.

Маскулин.н.ости и глобализация

863

Я имею в виду nроцесс эксnорта институций. Гендерные институции

не только расnространяют оnределения маскулиниости (и феминно­
сти), как об этом говорит теория nоловых ролей. Функционирова­
ние гендерных институций создает особые условия для социальной
nрактики, которая вызывает к жизни весьма сnецифические nаттер­

ны этой nрактики. Однако, некоторые nаттерны коллективного на­
силия весьма глубоко въелисъ в организацию и культуру армии за­
nадного тиnа, в то время как эти паттерны, разумеется, также отли­

чаются от паттернов до-колониального насилия. Некоторые nаттер­

ны крайне расчетливого эгоцентризма глубоко укоренены в культу­
ре работы на рынке ценных бумаг. Некоторые паттерны следования
nравилам и домннации неотделимы от западной бюрократии.
Теперь и колониальный, и постколониальный миры стали сви­
детелями воцарения на периферии метроnолии в очень круnном мас­

штабе целого конгломерата институций, построенных по северо-ат­
лантической модели: армии, государства, бюрократии, корпорации,
рынки каnитала, рынки труда, школы, суды, трансnортные систе­

мы. Все это- гендерные институции и их функционирование- на­
nрямую ре-конструирует маскулиниости на периферии. Это не все­

гда означает коnирование евроnейских маскулинностей, nросто сам
nринцип отрицания изменений nрисущ институционалъной форме

как таковой, что обуславливает сходство в евроnейскими эталонами.
В той же степени, в какой некоторые конкретные институции

становятся доминирующими в мировом сообществе, в той же степе­
ни паттерны маскулинности, которые укоренены в них, становятся

глобальными стандартами. Маекулииная одежда является здесь ин­
тересным индикатором. Почти все политические лидеры мира сей­
час одеты в униформу западных бизнес-администраторов. Но более
расnространенным вариантом является не полное смещение локаль­
ного паттерна, но скорее связывание локального гендерного поряд­

ка с гендерным режимом глобальных, модельных институций. Ис­
следования подобных ситуаций, такие, как, наnример, исследование

Холлвея, посвященное бюрократии в Танзании, иллюстрируют это

утверждение. 59 Там патриархат местной модификации связан с мас­
кулинной властью в государстве таким сnецифическим образом, ко­
торый полностью нивелирует формальную правителъственную забо­
ту о равных возможностях для женщин.

Глупо ожидать, что общие структуры гендерных отношений в
мировом масштабе будут являться простым зеркалом тех nаттернов,

которые нам хорошо известны в масштабах меньших. В наиболее
жизнесnособных случаях мы будем иметь дело максимум с nродол-

Роберт Коппелл

864

жением этих паттернов. Мировой гендерный порядок, вне всякого
сомнения, является патриархатным в том смысле, что он дает муж­

чинам привилегни в отношении женщин. Здесь всегда существует
•патриархатный дивиденд» для мужчин, который вытекает из прин­

ципа неравной оплаты, неравноготруда и из в высокой степени ори­

ентированной нанеравенство системы владения собственностью, так
же, как и из системы культурных и сексуальных привилегий.

В целом же феминистские критики достаточно широко освети­

ли вопрос о глобальном положении женщины, 60 хотя вопрос о том,
какие следствия имеет такое положение для маскулинности, в боль­
шинстве работ был упорно проигнорирован. Таким образом, суще­

ствуют прекрасные условия для продукции гегемонической маску­
линиости в мировом масштабе. Это, можно сказать, и будет та доми­
нирующая форма маскулинности, которая станет олицетворять,

организовывать, легитимировать мужское доминирование в глобаль­
ном гендерном порядке.

В условиях глобализации, которая вовлекает во взаимодействие
множество локальных гендерных порядков, со всей определеннос­

тью будет умножаться количество форм маскулиниости в глобаль­
ном гендерном порядке. В то же время, специфическая конфигура­
ция самой глобализации, концентрирующей экономическую и куль­
турную власть в беспрецедентном масштабе, будет обеспечивать но­
вые причины к доминированию для отдельных групп мужчин. Это
доминирование может стать институционализированным в качестве

паттерна маскулинности, который превратится до пекоторой степе­

ни в стандарт, трансцендирующий локальности. Я буду называть
такие паттерны глобализующей мас1Сулипостью, именно среди та­
ких паттернов, то есть

-

в весьма узком культурном спектре метро­

полии, мы с наибольшей вероятностью отыщем кандидатов в геге­
моны в мировом гендерном порядке.

Гпобапизующие маскулиниости
В этом разделе я предложу эскизы основных форм глобализую­
щей маскулиниости в трех исторических фазах, которые были опи­

саны выше, во время обсуждения вопроса о глобализации.

Маскулиппости и глобализация

865

Маскулиниости завоеваний и поселений

Создание имперского социального порядка создало особые ус­
ловия для мужской гендерной практики. Колониальные завоевания
как таковые были произведены главным образом избранными груп­
пами мужчин- солдатами, моряками, торговцами, администрато­

рами и теми, кто входил во все эти категории по очереди (хорошим
примерам служит Ромовый Корпус 61 в эпоху становления Нового
Южного Уэльса в Австралии). Все эти люди некогда имели достаточ­
но отчетливые профессии, имели и собственное окружение, но затем
расстались с ним ради романтики колонизации. Возможно, ими дви­
гало желание еще более оторваться от своих корней. Очевидно, что
процесс колонизации смог создать по граничную маскулинность, ко­

торая комбинировала элементы профессиональных культур, к кото­
рым некогда принадлежали завоеватели, с необычайно высоким

уровнем насилия и эгоцентрического индивидуализма. Неистовые
современные дебаты по поводу геноцида и насилия испанских кон­
квистадоров, которые за пятьдесят лет умудрилисЪ почти полностью

уничтожить население Испаньолы, также апеллируют к этому пат­

терну маскулинности. 62
Политическая история империи полнится доказательствами
весьма ненавязчивого, слабого контроля над завоевателями и погра­

ничными областями завоеваний со стороны пославших завоевателей
государств: испанские монархи были не в состоянии управлять кон­
квистадорами, губернаторы в Сиднее были неспособны сдерживать

фермеров-поселенцев, а в Кейптауне- буров, поскольку золото от­

крывало для нарушителей все двери, дажевнезависимой республи­
ке беглых рабов в Бразилии. Это правило приложимои к другим фор­
мам социального контроля, к таким, как, например, привычный для

метрополии контроль за человеческой сексуальностью. Значитель­
ная сексуальная эксплуатация туземных женщин была общим мес­
том колониальных завоеваний. В некоторых обстоятельствах ~при­
граничные» типы маскулинностей моглирепродуцироваться как
локальная культурная традиция еще долгое время после того, как

исчезла сама граница. Примерами такой ~живучести имиджа» яв­
ляются гаучо Южной Америки и ковбои Соединенных Штатов.

В других обстоятельствах, однако, граница завоеваний и эксп­
луатации становилась границей заселения. Половые пропорции в
колонизированных популяциях изменялись, женщин становилось

все больше, подоспели поколения, родившиеся уже на местах. И воз­
врат к нормам метрополии становился все более вероятным. Как по-

28

Зак.

4046

/

Роберт Коппе.л.л

866

казали Кэйн и Хопкинз на примере Британской империи, прав.яща.я
группа колониального мира как целое была всего лишь ответвлепи­
ем доминирующего класса метрополии, частью земельного дворян­

ства. 63 Неудивительно, что эти элиты тяготели к репродуцированию
своих социальных привычек и идеологии. Создание маскулиниости
поселенцев было целью политики государств, как это, видимо, было
в конце девятнадцатого века в Новой Зеландии, которая: просто ста­

ла частью более общего процесса умиротворения: и создания: ориен­

тированного на сельское хозяйство социального порядка. 64 Такую
функцию могли вз.ять на себя: и институции, созданные группами
поселенцев, такие, как элитные школы в Натале, исследованные

Мореллем. 65
Вклад колониализма в конструкцию маскулиниости на коло­
низированных территориях достаточно мало исследован, однако есть

все основания: полагать, что этот вклад был весьма жестоким. Завое­

вания: и поселения: разрушили все структуры туземных обществ вне
зависимости от того, собирались ли их разрушать колонизирующие

власти или нет. 66 Гендервые порядки туземцев не составили исклю­
чения:. Их уничтожение стало результатом рассеивания: туземных

сообществ (вследствие конфискаций земли, например в Северной
Америке или северо-восточной Австралии), по причине трудовых

миграций (например, как в районах золотоносных копей Южной

Африки, где использовался: труд черных). 67 Различные формы сопро­
тивления: колонизации, весьма вероятно, также оказали влияние на

формирование маскулинностей. Это совершенно очевидно для: реги­
она Наталь в Южной Африке, где длительное сопротивление коло­

низации королевством зулусов стало ключевым фактором мобили­
зации этио-национальной маскулинной идентичности в двадцатом

веке. 68

Маскулиниости империи
Империалистический социальный порядок создавал иерархии

маскулиниости точно так же, как он создавал иерархии обществ и
рас. Представители колонизированных народов классифицировались

как •более мужественные• или •менее мужественные•. В британс­
кой Индии, например, мужчины народа бенгали считались более
изнеженными по сравнению с патанами или сикхами, которых по­

лагали сильными и воинственными. Аналогичные дистинкции про­
водились и в Южной Африке между готтентотами и зулусами. И в

Маскулиппости и глобализация

867

Северной Америке между ирокезами, сиу и чиеннами с одной сторо­

ны и южными и юга-западными племенами с другой.

В то же время нарождающаяся образность гендерных различий

в европейской культуре обеспечивала для всех этих целей общий
набор символов превосходства и неполноценности. В имперской «по­

этике войны» завоеватель представал зрелым мужчиной, в то время
как подвергающиеся колонизации народы выводились грязными,

сексуально озабоченными, изнеженными или наивными, как дети. 69
Во многих колониях колонисты называли туземных мужчин

«маль­

чиками» (например, в Зимбабве). 70 Интересное исследование Синха,
посвященное языку политической полемики в Индии в 1880-х и в
1890-х, показало, как образность «мужественного англичанина» и
«изнеженного бенгали» развертывалась как дискурс для того, что­
бы поддерживать колониальные привилегни и сдерживать движе­

ния за свержения колониализма. 71 В конце девятнадцатого века ра­
совые барьеры в колониальных обществах скорее становились проч­
нее, нежели слабели. Как следствие, гендерная идеология тяготела

к тому, чтобы сплавиться с расизмом в таких причудливых формах,
которые даже двадцатому веку не довелось расщепить.

Властные отношения империи подразумевали, что туземные
гендерные порядки повсюду находятся под прессом колонизаторов

более, чем где-либо еще. Но и сами колонизаторы изменялись. Барь­
еры позднего колониализма должны были не только защитить коло­
нистов от «загрязнения» со стороны туземных нравов, но также и

предвосхищали <схождения в туземный народ», каковое, например,

стало отправной точкой сюжета знаменитого романа Киплинга Ким.
Прессинг, возможности и выгоды, которыми заведовала империя,
также привели к изменениям в сфере труда среди колонистов и в

сфере гендерных соглашений в этой области. Например, разделение
труда в сфере ведения домашнего хозяйства теперь несколько изме­

нилось благодаря тому, что туземные работники в большом количе­

стве использовались в качестве домашних слуг. 72 Империя также
оказала влияние на гендерный порядок в самой метрополии посред­
ством изменения гендерных идеологий, разделения труда и приро­

ды самого государства-метрополии. Например, империя весьма на­
стойчиво фигурировала в качестве основного источника маекулии­

ных образов в Британии, в организации бойскаутов, в культе Лоу­

ренса Аравийского. 73 Здесь мы видим примеры важного принципа:
игры гендерных динамик различных частей мирового гендерного
порядка.

Роберт Коииелл

868

Мир империи создал два очень различных набора установок на

модернизацию маскулинности. На периферии насильственная ре­

структуризация местных экономик и рабочей силы привели с одной
стороны

-

к индивидуализации, а с другой

-

к рационализации.

Широко распространенным результатом этого процесса стало появ­
ление маскулинностей, в которых ведущее место занимал рациона­
листический, прагматический, эгоистичный расчет в качестве веду­

щей мотивации к действию. Этот тип маскулиниости подчеркивал
традиционное европейское гендерное противоречие между ~рацио­
нальным•> мужчиной и ~иррациональной• женщиной. Появлялись
и культурно-специфические формы маскулинности, как например,

японский ~человек-на-жаловании•. Этот тип впервые был описан в
1910-х как специфический для японского контекста большого ин­

дустриального города. 74 Но в целом результат был сравнительно оди­
наков для всех- маскулиниость определялась через экономическое

действие, причем, и рабочими, и предпринимателями, которые все
лучше адаптировались к реалиям рыночной экономики.

В метрополии накопление материальных благ сделало возмож­

ным специализацию лидерства в доминирующих классах и борьбу
за гегемонию, в которой маскулиниости организовывались вокруг
концепта доминирования или насилия, что вбило клин между таки­
ми маскулинностями и маскулинностями, организованными вокруг

концептов опытности и компетентности. Классовые компромиссы,

которые все более становились возможными благодаря благоден­
ствию Европы и Северной Америки, сопровождались и гендерными

компромиссами

-

движениями за гендерные реформы (наиболее

заметным из них стало суфражистское женское движение), которые
оспаривали мужские привилегни и требовали уступок от государства.
В этом контексте назрела и повестка дня в области реформ маску л ин­

ности: движение за воздержанность, за брак по любви, движение за
права гомосексуалистов, которое стремилось в конечном счете к тому,

чтобы найти место для андрогинии в рамках движения за <~освобож­
дение мужчин• в 1970-х. 75
Не все попытки реконструкции маскулинности, однако, наста­
ивали на толерантности или согласны были двигаться в сторону при­
нятия андрогинии. Неистовые маекулииные политики фашизма,
например, наоборот, подчеркивали доминацию, различия и осиян­

ное славой насилие в качестве ведущих паттернов, да и в современ­

ном расистском движении их можно разглядеть без труда. 76

М асн:улиппости и глобализация

869

Маскулиниости постколониализма и неолиберализма
Процесс деколонизации разрушил гендерны е иерархии колони­
ального порядка. Но там, где была развязана освободительная воо­
руженная борьба, стала снова появляться осознанная культивация
маскулинной твердости и насилия, как, например, в Южной Афри­

ке. 77 Некоторые активисты и теоретики освободительной борьбы при­
ветствовали этот процесс, видя в нем необходимый ответ на колони­
альное насилие и де-маскулинизацию. Женская борьба за освобож­
дение в этих местах, была, возможно, даже менее впечатляющей.

Однако, одним из наиболее важных для оценки этих процессов фак­
тором, одним из главных последствий деколонизации стал очеред­

ной круг разрушения социально-укорененного гендерного порядка,
очередной виток переориентации маскулинностей в направлении
национального и интернационального контекстов.

Почти через полвека после основной волны деколонизации ста­
рые иерархии от лились в новые формы. Вместе с коллапсом советс­
кой коммунистической системы, вместе с упадком постколониаль­

ного социализма и перехода власти к новым типам права в Европе и

Северной Америке, мировые политики становятся все более и более
центрированы вокруг нужд транснационального капитала и созда­

ния глобальных рынков.
Неолиберальная повестка дня была и остается лишь в незначи­
тельной степени повернута к проблемам гендера: она говорит на ген­
дерно-нейтральномязыке «рынков», «индивидуумов», «выбора». Но

мир, в котором неолиберализм является господствующим, все равно
остается гендерным миром, и сам неолиберализм, естественно, име­
ет собственные имплицитные гендерные политики. Однако «инди­
вид», основное действующее лицо леолиберальной теории, имеет

качества и интересы мужчины-предпринимателя. При этом усилия,
направленные на создание «государства всеобщего благосостояния•>,
в целом лишь ослабляют позиции женщин. В то время, как возрас­
тание неконтролируемой власти транснациональных корпораций
отдает стратегическую власть в руки избранных групп мужчин. Ни
для кого не секрет, что установление капитализма в Восточной

Европе и бывшем Советском Союзе сопровождалось реставрацией
доминантной маскулиниости и, в некоторых случаях, резким ухуд­
шением социальной позиции женщины.
Мы можем предположить теперь, что гегемонические формы
маскулиниости в современном мировом гендерном порядке связаны

с теми, кто контролирует ее доминирующие институции: с предпри-

Роберт Коппелл

870

нимателями, которые оперируют на глобальных рынках и с полити­

ческими предпринимателями, которые взаимодействуют с ними и во

многих коитекстах- поглощаются ими. Я буду называть это транс­
национальной бизнес-маскулинностью. Пока что эта маскулиниость

не вполне созрела для того, чтобы фигурировать в этнографических
исследованиях, но мы ·можем получить ключи к пониманию ее ха­

рактеристик через анализ литературы по менеджменту, журналов,

посвященных бизнесу, процессов корпоративного пром:оушеиа и че­

рез исследования местных бизнес-элит. 78
В первом приближении можно сказать, что этот тип маскулин­
иости маркирован как имеющий тенденцию к культивации эгоцент­

ризма, к весьма избирательной лояльности (речь идет даже о лояль­
ности корпорации), к уменьшению чувства ответственности перед
другими (если дело не идет о случаях им:идж-мейкиига). Ги, Халл и

Лэнкшир, исследуя новейшие учебники по менеджменту, заметили
наличие в них весьма своеобразного определения предпринимателя

в условиях «быстрого капитализма• как персоны, у которой отсут­
ствуют всякие постоянные обязательства, помимо, в сущности, од­

ного

-

обязательства перед идеей накопления материальных благ. 79

Транснациональная бизнес-м:аскулинность характеризуется ограни­
ченной технической рациональностью (теория менеджмента), что
чем: дальше, тем больше отдаляетс·я от науки. Транснациональная

бизнес-маскулиниость отличается от традиционной маскулиниости
буржуа в одном важном моменте

-

она характеризуется стремлени­

ем к сексуальной свободе, усилением тенденции к потребительско­
му отношению к женщинам:. Сейчас уже совершенно обычным де­
лом считается пориографическое видео в отелях, ориентированных

на бизнес-клиентуру, в некоторых частях света процветает индуст­
рия проституции, рассчитанная исключительно на бизнесменов из
других стран.

Транснациональная бизнес-маскулинность не требует наличия

физической силы, тот

«патриархатвый дивиденд•, ради которого все

затевается, добывается внеличностным:и, институциональными спо­
собами. Тем временем:, корпорации все более охотно используют эта­
лонные тела элитных спортсменов в качестве средства маркетинга

(бросается в глаза феноменальный рост корпоративного спонсорства
в области спорта, который произошел на глазах последнего поколе­
ния) и в качестве неявиого средства легитимации для гендериого
порядка в целом.

М асн:улинности и глобализация

871

Политики маскулиниости в мировом масштабе
Признание глобального общества в качестве арены формирова­
ния маскулиниости дает нам возможность поставить ряд новых воп­

росов, касающихся политик маскулинности. Какой тип социальной
динамики на глобальной арене дает толчок к развитию политик мас­
кулиниости и какую форму примут эти глобальные политики мас­

кулинности?
Постепенное создание мирового гендерного порядка означило
существование множественных локальных нестабильностей генде­
ра. Гендерпая нестабильность

-

это вопрос, любимый постструкту­

ралистами, однако эта школа мышления принимает в качестве уни­

версального условия ту ситуацию, которая на самом деле является

не «общей•, но исторически специфичной. Нестабильность эта ко­
леблется в известных пределах с тех пор, как была разрушена ло­
кальная культурная домннация мужчин, с тех пор, как женщины

вошли в сферу публичного, получили доступ к высшему образова­
нию, с тех пор, как были разрушены устойчивые гендерные иден­
тичности, в результате чего появилось понятие quееr-политики в
метрополии, с тех пор, как городская интеллигенция создала «ново­
го чувствительного человека• и другие имиджи гендерных пере мен.

Единственным ответом на такого роданестабильности со сторо­

ны групп, чьей власти был брошен вызов, но которые все еще явля­
ются доминантными, является возобновление попыток вызвать к

жизни ло1еальные гендерные общепринятые стандарты и иерархии.
Маскулинный фундаментализм есть, следовательно, наиболее общий
вариант ответа на вызов в гендерной политике настоящего времени.

Его «мягкая» версия, направленная на выявление маскулиниости
среди мифов и символов, сейчас общеизвестна под именем мифапоэ­
тического движения мужчин в Соединенных Штатах и среди после­

дователей идей религиозного возрождения

Promise Keepers («Верные слову• ).80 Более

членов организации

-

«жесткая• версия может

быть обнаружена в Соединенных Штатах в ультраправом «народном
ополчении», которое привлекло к себе внимание мировой обществен­
н ости терактом в Оклахома Сити. 81 И в современном Афганистане,
где, если верить репортажам западных медиа, орудует воинственно

мизогинистское движение Талибан.
Нет никакого совпадения в том, что жесткий маскулинный
фундаментализм идет рука об руку с анти-интернационализмом.
Мировая система

-

и достаточно правомочно

-

рассматривается в

Роберт Коннелл

872

таких структурах как источник морального загрязнения и разруше­
ния.

Дело не в том, что формирующийся глобальный порядок явля­
ется рассадником гендерного прогрессизма. На са~ом деле, скорее
даже наоборот- леолиберальная повестка дня, направленная на
реформы национальных и интернациональных экономик, означает

конец исторических возможностей для гендерных реформ. Я уже
говорил о том, каким образом это вредит гендерным компромиссам,
политику которых проводят благополучные государства метрополии.

Это также подорвет прогрессивно-либеральную повестку дня каса­
тельно реформы половых ролей, которая представлена в программах

утверждающего действия, в антидискриминационных постановле­

ниях, в службах по уходу за детьми и тому подобных. Группировки
правого крыла и правительства всегда только и делали, что урезали

подобные программы ради индивидуальных свобод и идей глобаль­
ной соревновательности. Однако, все это означает одно: что •патри­
архатный дивиденд» для мужчин защищают или возрождают теперь
без явной политики маскулиниости в форме мобилизации мужчин.
На арене международных отношений, в интернациональных

государствах, в мультинационалъных корпорациях и на глобальных
рынках тем не менее наблюдается смелое развертывание маскулин­
ностей и их достаточно очевидная гегемония. Транснациональная
бизнес-маскулинность, которая уже описывалась выше, в последние
десятилетия обрела всего одного соперника за гегемонию -жесткую,
ориентированную на контроль маскулиниость военного типа или

милитаристское диктаторство по типу сталинизма. С коллапсом ста­

линизма и концом холодной войны Большой Брат (вспомним паро­
дию Оруэлла на этот тип маскулинности) сильно поблек и более гиб­
кие, ориентированные на расчет, эгоцентрические маскулиниости по

типу предпринимателя •быстрого капитализма» верховодят на ми­
ровой арене.

Теперь было бы уместно вспомнить два важных вывода из на­
шего обзора •этнографического момента» маскулинности: вывод о
том, что различные формы маскулиниости могут сосуществовать и

что гегемония их постоянно меняется. Для мировой арены это столь
же верно.

Транснациональная бизнес-маскулиниость не является полно­
стью гомогенной. Ее вариации укоренены в различных частях миро­

вой системы, которые, может быть, даже не являются адекватно срав­
нимыми. Мы можем выделить конфуцианский вариант, который
цветет в Восточной Азии, и которому присуще тяготение к строгим

Маскулин.н.ости и глобализация

873

иерархиям и социальному консенсусу, или христианский вариант
североамериканского типа, с тяготением к гедонизму и индивидуа­

лизму, а также большей толерантности к социальным конфликтам.
В некоторых частях света до сих пор актуален конфликт между биз­
несом и политическим лидерством, в котором в действительности
отражен конфликт двух упомянутых выше форм маскулинности:

права человека против азиатских ценностей, а в последнее время даже
как конфликт степени либерализации торговли и инвестиции.
Если существуют все эти претенденты на гегемонию, должна

существовать и возможность для оппозиции этой гегемонии. Глобаль­
ная циркуляция гей-идентичности является важным индикатором
того, что не-гегемонические маскулиниости могут с успехом высту­

пать на международной арене и даже могут найти возможности для

политической коалиции, например, на почве борьбы за права чело­

века или профилактики СПИДа. 82
Критиков доминантных форм маскулиниости долгое время мож­
но было найти преимущественно среди гетеросексуальных мужчин
или в группах преимущественно гетеросексуальных. Англоязычные
читатели были более знакомы с тремя англофонными примерами: с
антисексистскими или профеминистскими мужскими группами в

Соединенных Штатах и их координатором

Organization of Men Against Sexism,

NOMAS (National

Национальной организацией

мужчин против сексизма), которая начала свою деятельность в на­

чале 1980-х; 83 с британскими группами новых левых, которые вы­
пускали весьма замечательный журнал «Ахиллесова пята» ;84 и с ка­
надской кампанией «Белая Лента», которая стала примером наибо­
лее удачной массовой мобилизацией мужчин против мужского на­

силия в отношении женщин. 85
Параллельный рост интереса наблюдался и в не-англоязычных

странах. В Германии, например, феминистки спровоцировали дис­

куссию о мужском гендере в 1980-х, 86 за которой последовала дис­
куссия об образовании, 87 популярно-психологическая дискуссилВS и
критические дебаты 89 среди мужчин на предмет маскулиниости и ее
изменения. В Скандинавии гендерпая реформа и дебаты о мужчи­

нах90 привели к появлению «отцовской квоты» в случае отпуска по

уходу за ребенком в Норвегии 91 и к появлению чрезвычайно актив­
ной сети исследователей маскулинности. В Японии дебаты в медиа
по поводу освобождения мужчин и появление нескольких пионерс­
ких книг об изменении маскулиниости привели к основанию центра
для мужчин и спровоцировали разнообразные дебаты по поводу из­

менений существующего положения. 92

Роберт Коппелл

874

Описанное развитие национальных и региональных инициатив

вскоре привело к началу их интернационального объединения.

Международная Ассоциация по Исследованию Мужчин начала объе­
динять мужчин, занятых критическим изучением маскулинности.

Несколько международных агентств, включая ЮНЕСКО

(1997),

стали спонсорами конференций, где обсуждалось политическое при­
ложение новых перспектив маскулинности.

По сравнению с концентрацией институциональной власти в

мультинациональном бизнесе все эти инициативы, конечно, выгля­
дят незначительными и распыленными. Однако потенциально они
важны. Я уже говорил о том, что глобальный гендерный порядок

включает в себя со всей необходимостью плюральность гендерных
форм более, чем всякий другой локальный гендерный порядок. Это
может подстегнуть осознание того, что маскулиниость не сводится к

одной фиксированной форме. И эта плюральность маскулиниости по
меньшей мере символически предопределяет создание демократичес­
кого гендерного порядка.

Заключение
Если перспективы, описанные в этой статье, были описаны адек­
ватным образом, нам следует ожидать смещения фокуса исследова­

тельской повестки дня по вопросу о маскулинностях. Уже намети­
лась тенденция двигаться за пределы, означенные границами локаль­

ных изучений предмета, в направлении к компаративным исследо­

ваниям с подключением материала из различных частей света. 93 Од­
нако я выступаю за то, чтобы пойти еще дальше- в направлении
изучения глобальной мировой арены, а также сфер, где социально
конструируются маскулиниости и которые являются могуществен­

ной силой в локальной гендерной динамике. Такое движение потре­

бует пересмотра методов исследования, поскольку и исследование
биографий, и «этнографический» метод, которые являлись ведущи­
ми в исследовательских работах о маскулиниости последнего време­
ни, имеют лишь очень ограниченную сферу применимости и не мо­

гут быть адекватно задействованы в исследовании широкомасштаб­
ных институций, рынков, массовых коммуникаций, то есть того, что

является определяющими факторами в мировом масштабе. В конце
концов, к типическим исследованиям последних лет- то есть к ин­

дивидуальной научной работе над личными исследовательскими
проектами- будет необходимо добавить работу интернациональны-

М асн;ул.иппости и zл.обал.изация

875

ми командами, способными работать вместе на протяжении длитель­

ных периодов времени над исследованием вопросов такого масштаба
и сложности, подобные которым были затронуты в данной статье.

Тim

10

11

Carrigan, ВоЬ Connel, and John Lee, •Toward а New Sociology of Masculini ty•,
Theory and Society 14.5 (1985): 551-604.
R. W. Connell, Gender and Power (Cambridge, МА: Polity, 1987); Michael
S. Kimmel, •Rethinking 'Masculinity': New Directions in Research•, in Michael
S. Kimmel, ed., Changiпg Мen: N ew Directions in Research оп Мen and М asculinity
(Newbury Park, СА: Sage, 1987), рр. 9-24.
Carrigan, Connel, and Lee, ор. cit.; Jeff Hearn, The Gender о{ Oppression: Men.
Masculinity and the Critique о{ Marxism (Brighon, U.K.: Wheatsheaf, 1987).
Gilbert Н. Herdt, Guardians о{ the Flutes: Idioms о{ Masculinity (New York:
McGraw Hill, 1981); Cynthia Cockburn, Brothers: Male Dominance and
Technological Change (London: Pluto, 1983).
R. W. Connell, Masculinities (Cambridge, МА: Polity, 1995); Widersprьche 56/57
(1995); Lynne Segal, Slow Motion: Changing Masculinities, Changing М en (London:
Virago, 1997).
John Tosh, •Domesticity and Manliness in the Victorian Middle Class: The Family
of Edward White Benson•, in Michael Roper and John Tosh, eds., ManfulAssertions:
Masculinities in Britain Stnce 1800 (London: Routledge, 1991), рр. 44-73.
Michael А. Messner, Power at Play: Sports and the ProЫem о{ М asculinity (Boston:
Веасоn, 1992).
R. W. Connell, •А Very Straight Gay: Masculinity, Homosexual Experience and
the Dynamics of Gender•, American Sociological Review 57.6 (1992): 735-51.
Alan М. Klein, Little Big Men: Bodybuilding Subculture and Gender Construction
(Albany: State University of New York Press, 1993).
Robert Morell, • Boys, Gangs and the Makiilg of Masculini ty in the Whi te Secondary
Schools of Natal, 1880-1930•, Masculinities 2.2 (1994): 56-82.
Bonnie McElhinny, cAn Economy of Affect: Objectivity, Masculinity and the
Gendering of Police Work•, in Andrea Cornwall and Nancy Undisfarne, eds.,
Dislocating Masculinity: Comparative Ethnographies (London: Routledge, 1994),
рр.159-71.

12

13

14

15

Stephen Tomsen, •А Тор Night: Social Protest, Masculinity and the Culture of
Drinking Violence•, British Journal of Criminology 37.1 (1997): 90-103.
James W. Messerschmidt,Crime as StructuredAction: Gender,Race, Class and Crime
in the Making (Thousand Oaks, СА: Sage, 1997).
Gilbert Н. Herdt, ed. Ritualized Homosexuality in Melanesia (Berkeley: University
of California Press, 1984).
Pierrette Hondagneu-Sotelo and Michael А. Messner, •Gender Displays and Men's
Power: The 'N ew Man' and the Mexican Immigran t Man •, in Harry Brod and Michael
Kaufman, eds., Theorizing Masculinities (Thousands Oaks, СА: Sage, 1994), рр.
200-218.

876

Роберт Кон.н.елл

16

Douglas Е. Foley, Learning Capitalist Culture: Deep in the
(Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 1990).

17

Messerschmidt, ор. cit.
Prank J. Barren, •The Organizational Construction of Hegernonic Masculinity: The
Case of U.S. Navy•, Gender. Work and Organization 3.3 (1996): 129-42.

18

19

20

21

22

23

24

25
26

27
28

29

30
31

32
33

34

35

36

37

38

Н eart

of Tejas

Jim МсКау and Debble Huber, •Anchoring Media Images of Technology and Sport•,
Women's Studies International Forum 15.2 (1992): 205-18.
R. W. Connell, •An Iron Man: The Body and Some Contradictions of Hegemonic
Masculinity•, in Michael А. Messner and Donald Р. Sabo, eds., Sport, Men and the
Gender Order: Critical Feminist Perspectives (Champaign, IL: Human Kinetics
Books, 1990),рр.83-95.
Cockburn, ор. cit.
Mike Donaldson, •Time of Our Lives: Labour and Love in the W orking Class (Sydney:
Alien & Unwin, 1991).
David Whitson, •Sport in the Social Construction of Masculinity•, in Michael А.
Messner and Donald Р. Sabo, eds., Sport, Men and the Gender Order: Critical
Feminist Perspectives, рр. 19-29; Messner, Power at Play.
R. W. Connell, •Teaching the Boys: New Research on Masculinity and Gender
Strategies for Schools•, Teachers College Record 98.2 (1996): 206-35.
Barren, ор. cit.
Как это происходит, наnример, в сnорте, см. Nancy Theberge, •Reflections on
the Body in the Sociology of Sport•, Quest 43 (1991): 123-34.
Donaldson, ор. cit.
Messner, Power at Play.
James С. Walker, Louts and Legends: Male Youth Culture in an Inner-City School
(Sydney: Alien & Unwin, 1988); Barrie Thorne, Gender Play: Girls and Boys in School
(New Brunswick, NJ: Rutgers University Press, 1993).
А. Кlein, ор. cit.
N ancy Chodorow, Femininities, М asculinities. Sexualities: Freud and Beyond
(Lexington: University Press of Kentucky, 1994); Kenneth Lewes, The
Psychoanalytic Theory of М ale Нomosexuality, (New York: Simon & Shuster, 1988).
Connell, М asculinities.
Christine Heward, М aking а М an of Him: Parents and Their Sons' Education at an
English РиЫiс School1929-1950 (London: Routledge, 1988).
Michael Roper, •Yesterday's Model: Product Fetishism and the British Сотраnу
Man 1945-85•, in Michael Roper and John Tosh, eds., Manful Assertions:
М asculinities in Britain Since 1800, рр. 190-211.
Michael Schwalbe, Unlocking the Iron Cage: The Men's Mouement, Gender Politics
and the American Culture (New York: Oxford University Press, 1996).
Michael А. Messner, The Politics of Masculinities: Men in Mouements (Thousand
Oaks, СА: Sage, 1997).
Jock Phillips, А Man's Country? The Image of the Pakeha Male, а History
(Auckland: Penguin, 1987).
Michael S. Kimmel, М anhood inAmerica: А Cultural History (New York: Free Press,
1996).

Маскулиппости и глобализация

877

39

R. W. Connell, •The State, Gender and Sexual Politics: Theory and Appraisal•,
Theory and Society 19 (1990): 507-14.

40

Cynthia Enloe, Bananas, Beaches and Bases: Making Feminist Sense of
International Politics (Berkeley: University of California Press, 1990).

41

Paul Hirst and Grahame Thompson, Globalization in Questions: The International
Economy and the Possibllities of Governance (Cambridge, МА: Polity, 1996).

42

Immanuel Wallerstein, The Modern World-System: Capitalist Agriculture and the
Origins of the European World-Economy in the Sixteenth Century (New York:
Academic Press, 1974).
Annette Fuentes and Barbara Ehrenreich, Woman in the Global Factory (Boston:
South End, 1983).
Connell, Gender and Power; Sylvia Walby, Theorizing Patriarchy (Oxford, U.K.:
Вlackwell, 1990).
Maria Mies, Patriarchy and Accumulation оп а Worldscale: Women in the
International Division of Labour (London: Zed, 1986).
Т. Dunbar Moodie, Going for Gold: Men, Mines, and Migration (Johannesburg:
Wi twalersrand U ni versi ty Press, 1994).
Oystein Gullvag Holter, •Gender, Patriarchy and Capitalism: Asocial Forms
Analysis•, Ph.D. diss., University of Oslo, Faculty of Social Science, 1997.
Deniz Kandiyoti, •The Paradoxes of Masculinity: Some Thoughts on Segregated
Societies •, in Andrea Cornwall and N ancy Undisfarne, eds., Dislocating
Masculinity: Comparative Ethnographies, рр. 197-213.

43

44

45

46

47

48

49

Компрадор (англ.)- туземец на службе европейцев, .явл.яющийс.я посредником

50

- При.м. перев.
Bret Hinsch, Passions ofthe Cut Sleeve: The Male Homosexual Tradition in China
(Berkeley: University of California Press, 1990).
между ними и туземными покупател.ями.

51

Dennis Altman, •Rupture or Continuity? The Internationalisation of Gay
Identities•, Social Text 48.3 (1996): 77-94.

52

Amelia Simpson, Хиха: The Mega-Marketing of Gender, Race and Modernity
(Philadelphia: Temple University Press, 1993).

53

Margaret Jolly, •From Point Venus to Bali Ha'i: Erotism and Exoticism iп
Represen tations of the Pacific •, in Lenore Manderson and Margaret J olly, eds., Sites
of Desire, Economies of Pleasure: Sexualities in Asia and the Pacific (Chicago:
University of Chicago Press, 1997), рр. 99-122.

54

Connell,

55

Uta Кlein, •Our Best Boys: The Making of Masculinity in Israeli Society•. Paper
presented at UNESCO expert group meeting on Male Roles and Masculinities in the
Perspectives of а Culture of Реасе, September 1997, Oslo.
Georg Tillner, •Masculinity and XenophoЬia•. Paper presented at UNESCO meeting
on Male Roles and Masculinities in the Perspective of а Culture of Реасе, September
1997, Oslo.

56

57

М asculinities.

S. Poynting, G. NoЬle, and Р. Tabar, • 'Intersections' of Masculinity and Ethnicity:
А Study of Male Lebanese Immigrant Youth in Western Sydney•. Paper presented
at the conference Masculinities: Renegoriating Genders, June 1997, University of
Wollongong, Australia.

Роберт Кон.н.елл

878
58

Mike Featherstone, Undoing Culture: Globalization, Postmodernism and ldentity
(London: Sage, 1995).

59

Wendy Hollway, •Separation, Integration and Difference: Contradictions in а
Gender Regime•, in Н. Lorraine Radtke and Henderikus Stam, eds.,Power/Gender:
Social Relations in Theory and Practice (London: Sage, 1994), рр. 24 7-69.

60

DebЬie Taylor, •Women: An Analysiso, in Women:
Methuen, 1985), рр. 1-98.

61

Rum Corps- специально сформированные Британской Империей военные час­
ти (1792-1810), контролировавшие регион Нового Южного Уэльса (Австралия),
nричем не только в • полицейском •, но и - уже самовольно - в экономическом

А

World Report (London:

смысле (в частности, торговлю ромом и другими алкогольными напиткамИ, за
что и nолучили свое название). В

1808

году офицеры Корпуса совершили госу­

дарственный переворот, сместив и арестовав губернатора Нового Южного Уэль­
са,

вмешивавшегося в их отношения с населением,

власть.
62

63

64
65

66
67

68

69

70

71

72

73

75

76

-

и два года удерживали

Прим. ред.

Urs Bitterii, Cultures in Conflict: Encounters Between European and Non-European
Cultures, 1492-1800 (Stanford, СА: Stanford University Press, 1989).
Р. J. Cain and А. G. Hopkins, British l mperialism: I nnovation and Expansion 16881914(NewYork: Longman,199З).
Phillips, ор. cit.
Morell, ор. cit.
Bitterii, ор. cit.
Moodie, ор. cit.
Robert Morell, ed., Political Economy and I dentities in К wa Zulu·N atal: Historical
and Social Perspectives (Durban, Natal: Indicator Press, 1996).
Robert Н. MacDonald, The Language of Empire: Myths and М ethaphors of Popular
Imperialism,1880-1918 (Manchester, U.K.: ManchesterUniversityPress, 1994).
Chenjerai Shire, •Men Don't Go to the Moon: Language, Space and Masculinities in
Zimbabweo, in Andrea Cornwall and Nancy Undisfarne, eds., Dislocating
Masculinity: Comparative Ethnographies, рр. 146-58.
Mrinalini Sinha, Colonial М asculinity: The М anly Englishman and the Effeminate
Bengali in the Late Nineteenth Century (Manchester, U.K.: Manchester University
Press, 1995).
Chilla Bulbeck,Australian Women in Papua New Guinea: Colonial Passages 19201960 (Cambridge, U.K.: Cambridge University Press, 1992).
Graham Dawson, •The Blond Bedouin Lowrence of Arabla, Imperial Adventure and
the Imagining of English-British Masculinityo, in Michael Roper and John Tosh,
eds., Мanful Assertions: Мasculinities in Britain Since 1800, рр. 113-44.
Earl Н. Kimmonth, The Self-M ade Мan tn Мeiji J apanese Thought: From Samurai
to Salary Man (Berkeley: University of California Press, 1981).
Michael S. Kimmel and Thomas Е. Mosmiller, eds., Against the Tide: Pro-Feminist
Men in the United States, 1776-1990. А Documentary History (Boston: Beacon,
1992).
Tillner, ор. cit.

М аскулинности и глобализация
77

78

79

80

81

82
83

879

Thokozani ХаЬа, •Masculinity in а Transitional Society: The Rise and Fall of the
'Young Lions' •. Paper presented at the conference Masculinities in Southern Africa,
June 1997, University of Natal-Durban, Durban.
Mike Donaldson, •Growing up Very Rich: The Masculinity of the Hegemonic•. Paper
presented at the conference Masculinities: Renegotiating Genders, June 1997,
University of Wollongong, Australia.
James Paul Gee, Glynda Hull and Colin Lankshear, The New Work Order: Behind
the Language of the New Capitalism (Sydney: Alien & Unwin, 1996).
Messner, The Politics of Masculinities.
J. William Gibson, Warrior Dreams: Paramilitary Culture in Post-VietnamAmerica
(New York: Hill and Wang, 1994).
Altman, ор. cit.
Jon Cohen, •NOMAS: Challenging Male Supremacy•, Changing Men (Winter/
Spring 1990): 45-56.

84

Victor J. Seidler ,Achilles Н eel Reader: Мen, Sexual Politics and Socialism (London:
Routledge, 1991).

85

Michael Kaufman, • Working with Men and Boys to Challenge Sexism and End Men's
Violence•. Рэ,реr presented at UNESCO expert group meeting on Male Roles and
Masculinities in the Perspective of а Culture of Реасе, September 1997, Oslo.
Sigrid Metz-Gockel and Ursula Miiller, Der Mann: Die Grigitte-Studie (Beltz:
Weinheim & Basel, 1986); Carol Hagemann-White and Maria S. Rerrich, eds.,
FrauenMiinnerBilder(Bieiefeid: AJZ-Verlag, 1988).

86

87

88

89

Heinz Kindler, М aske( r )ade: J ungen- and Miinnerarbeit fur die Praxis (Neuling:
Schwablsh Gemiind und Тiiblngen, 1993).
Walter Hollstein, Machen Sie Plan, Mein Herr! Teilen statt Herrschen (Hamburg:
Rowohlt, 1992).
Widersprйche 56/57 (1995); Bausteine Miinner, ed., Kritische Miinnerforschung
(Berlin: Argument, 1996).

90

Knut Oftung, ed.,

91

Gender Equality Ombudsman, The Fathers' Quota. Information sheet on parental
leave entitlements, Oslo, 1997.

92

Kimio Ito, Otokorashisa-no-yukue (Tokyo: Shinyo-sha, 1993); Akira Nakamura,
Watashi-no Danseigaku (Tokyo: Кindaibugeisha, 1994).
Andrea Cornwall and Nansy Lindisfame, ор. cit.

93

М enns Ьilder og Ьilder

av menn (Oslo: Likestillingsradet, 1994).

Дэвид Гилмор

Загадка мужественности

Существуют некие непрерывности маскулин­
ности, которые превосходят культурные различия.

То.мас Грегор, Тревожные удовольствия
И в самом деле- существуют ли такие непрерывности маску­
линности, которые длятся невзирая на культурные границы, как

полагал антрополог Томас Грегор? 1 В самом ли деле всюду мужчины
похожи в своей озабоченности тем, чтобы быть «мужчинами~? Если
так- почему? Почему требование «быть мужчинами~, «действовать
как мужчины~ провозг лашается в отношении мужчин в таком ко­

личестве мест? Почему мальчики и молодые люди так старательно
испытываются, почему они подвергаются подобным внушениям еще

до того, как начинают осознавать свою мужественность? Эти вопро­
сы не так уж часто звучат в набирающей силу литературе по поло­
вым и гендерным ролям. Между тем, учитывая возникший в после­
днее время интерес к половым стереотипам, эти вопросы являются

насущными, требующими решения в случае, если мы намереваемся
действительно понять оба пола и их взаимоотношения.

Безотносительно к иным установленным нормативным разли­

чениям, все общества различают между мужским и женским; все
общества обеспечивают существование институционализированых,
приемлемых для данного пола ролей, для взрослых мужчин и жен­
щин. Лишь очень немногие общества признают существование тре­

тьей категории, промежуточной в отношении сексуальности, к ко­
торой относятся чиеннские бердачи, оманские ксаниты, таитянские

маху (которые будут рассмотрены подробнее дальше). Но даже и в
этих редких случая?С выделения андрогинного гендера индивидуум

вынужден совершать жизненный выбор идентичности и следовать
предписанным правилам полового поведения.

© Yale University Press, 1990.
Перевод Яны Боцман выполнен по изданию David D. Gilmore, Manhood in the
Making. Cultural Concepts of Masculinity (New Haven: Yale University Press,
1990), рр. 9-29.

881
Помимо этого в большинстве обществ существует нечто вроде
консенсуса по поводу идеалов

-

предписывающих или предостере­

гающих образов конвенциональной маскулиниости и феминности,
посредством которых члены общества квалифицируются как принад­

лежащие к тому или иному полу и зачастую оцениваются как субъек­
ты морали. Такие идеальные статусы, а также сопровождающие их
имиджи или модели, зачастую становятся психическими якорями

или психологическими идентичностями для большинства индиви­
дуумов, функционируя при этом в качестве базиса восприятия себя,

в качестве основы для самооценки. 2
Эти гендерные идеалы или направляющие имиджи варьируют­
ся от культуры к культуре. Но, как показал Грегор и другие исследо­

ватели, под слоем поверхностных различий располагается слой инт­
ригующих сходств, объединяющих культуры, на первый взгляд име­

ющие мало общего. 3 Под впечатлением от статистической частоты
встречи таких регулярностей в вопросе о половых паттернах, значи­
тельное число наблюдателей в последнее время склонилось к мнению
о том, что культуры скорее тяготеют к сходству, чем к различиям по

этому вопросу. Например, обратимся к исследованиям Грегора, по­

священным первобытному племени в Амазонии. 4 Грегор сравнил
половые идеалы, существующие в этом племени с идеалами, харак­

терными для современной Америки. Обнаружив массу базовых
сходств по вопросу об ожидаемых качествах мужчин и женщин, ис­
следователь пришел к заключению о том, что различные культуры

вырабатывают различные способы символического маскирования

факта глубокого сходства установок в отношении полов.
В другой работе психолог Лунер вторит этому выводу. 5 Культу­
ра, по мнению Лунера, является •всего лишь тонким слоем, покры­
вающим эссенциальную универсальность» гендерного диморфизма.

В своем компаративном исследовании половых имиджей тридцати
различных культур Вильямз и Бест также приходят к выводу о су­

ществовании •субстанционального сходства», которое может быть
найдено •панкультурно в отношении особенностей, присущих муж­

чинам и женщинам». 6
Вопрос о том, действительно ли культура- не более чем тон­

кий слой над более глубокими структурами, является весьма слож­
ным. Тем не менее, хоть и редкое, но признание в различных культу­
рах •третьего пола» демонстрирует нам, возможно, именно недоста­

точность попыток западных исследователей •все вынюхать». 7 Одна­
ко большинство социологов согласны с существованием замечатель­
ных закономерностей в стандартных мужских и женских ролях, ко-

Дэвид Гил.мор

882

торые трансцендируют культурные границы и не зависят от других

социальных установок. 8
Одна из интересующих меня закономерностей касается тех за­
частую драматичных путей, на которых культура конструирует му­

жественность, а именно- презентации или «изображения» мужс­
кой роли. В частности, существует вечно возвращающееся представ­
ление о <•настоящей» мужественности, которая отличается от про­
стой анатомической. О мужественности, которая не является есте­
ственным состоянием, которое возникает спонтанно по мере биоло­
гического взросления, но является неким шатким или искусствен­

ным состоянием, за которое мальчики должны бороться, преодоле­
вая значительные препятствия.

Это вечно возвращающееся представление о том, что мужествен­
ность проблематична, что она является неким критическим порогом,
через который посредством испытаний должны переступить маль­
чики, можно отыскать на всех стадиях социокультурного развития,

вне зависимости от того, признаются или нет некоторые альтерна­

тивные роли. Их можно отыскать и среди ведущих самую простую

жизнь охотников и рыболовов, и среди крестьян, и среди искушен­
ных интеллектуально жителей городов. Их можно найти на всех кон­
тинентах и в любых условиях окружающей среды. Они встречаются
и среди воинов, и среди тех, кто никогда не убивал.
Более того, эта вечная вера в мужественность репрезентирует
также и первичное, вечное отличие от параллельного ему понятия

женственности. Хотя женщины во всех обществах также оценива­
ются посредством неких строгих половых стандартов, достаточно

редко их статус как женщин формирует их оценку. Женщины, ко­
торых находят недостаточно соответствующими принятым стандар­

там, женщины-девианты, могут быть подвергнуты критике как амо­
ральные, они могут быть названы «неженственными», они могут

быть осуждаемы и подвергнуты неким подходящим к ситуации сан­
кциям. Однако в достаточно редких случаях их право на гендерную
идентичность оспаривается в столь публичной и драматичной фор­
ме, как это обычно случается с мужчинами. Известной малочислен­
ности лингвистических ярлыков, которые применяются в отноше­

нии женщин, отвечают эпитеты «бесплодный», «женоподобный»,
«женственный», «выхолощенный» и так далее, демонстрирующие
эту архетипячеекую разницу между половыми оценками по всему

миру. И, между тем, для мужчины гораздо более унизительно, чем
для женщины, когда подвергается сомнению его соответствие поло­

вой роли

-

а происходит это куда чаще.

Загадка .мужествеппости

883

Возможно, не следует иреувеличивать разницу между мужским
и женским,

•женственность•- это также нечто, что достигается

женщинами, которые ищут социального одобрения. Однако как со­
циальная икона женственность, кажется, все-таки оценивается ина­

че. Она всегда отсылает к паттернам украшения тела, сексуального
завлекания партнера или другим по существу •косметическим• ти­

пам поведения, которые увеличивают в большей степени, нежели
создают, присутствующее уже качество характера. Аутентичная
женственность редко требует испытания, доказательства действием,

конфронтации с опасными врагами. Она не требует публично разыг­

рываемого соперничества по типу

• победить

или умереть •. Не тре­

буя преодоления неких травматических тестов, женственность ско­

рее конструируется как некая биологическая стартовая данность,
которая может быть культурно рафинирована или приращена.

Испытания мужественности: обзор
Прежде чем пойти дальше, нам следует рассмотреть несколько

примеров проблематичной мужественности. Наша первая останов­
ка -на острове Трак, маленьком атолле в южной части Тихого Оке­
ана. Алчные рыболовы, люди, которые населяют остров Трак, века­

ми кормилисъ морем -они рыбачили и ныряли. Согласно свидетель­
ствам антропологов, которые жили среди них, мужчины острова Трак
буквально одержимы своей маскулинностъю, которую они почита­

ют большим счастьем.

Чтобы приобрести имидж •мужественного•, мужчины обяза­
ны рисковать своей жизнью или конечностями и быть поглощенны­

ми •сильными•, •мужскими• мыслями в их туземном понимании. 9
Соответственно, такие мужчины бросают вызов судьбе, отправляясъ
рыбачить глубоко в море на утлых челноках и охотятся в безрассуд­
ном одиночестве в водах, кишащих акулами.

Если кто-либо из мужчин отказывается от подобного путеше­
ствия, его товарищи, мужчины или женщины, насмехаются над ним

и называют его дегенеративным или инфантильным. Пребывая на
земле, молодежь мужского пола на острове Трак проводит время в

праздных ссорах, пъянстве и поисках возможностей для сексуаль­
ных завоеваний, каковые призваны закреплять ее •мужской•
имидж. Если кто-либо проваливается в одном из этих дел, другие

насмехаются над ним в следующих выражениях: •Ты мужчина?

А ну-ка, пойдем, сейчас я заберу твою жизнь!• . 10

Дэвид Гилмор

884

Вдалеке от острова Трак, в Эгейском архипелаге на острове Ка­
лимнос, живут люди, столь же привязанные к морю и живущие лов­

лей губок на продажу. 11 Мужчины острова Калимнос ныряют на глу­
бину без помощи специального оборудования, наличие которого меж­
ду тем, подвергается осмеянию. Ныряние за губками является весь­
ма рискованным делом, поскольку множество мужчин на всю жизнь

остаются инвалидами из-за кессонной болезни. Однако, на это всем
наплевать: мужчины одержимы своей драгоценной мужественнос­

тью, которая предполагает презрение к смерти. 12 Молодые ныряль­
щики, которые отваживаются принимать меры предосторожности,
высмеиваются как женственные и подвергаются глумлению со сто­

роны своих товарищей.

Мы видели два мужских сообщества, связанных с морем. Да­
вайте теперь перенесемся в другие места, например, в континенталь­
ную черную Африку, где место рыболовства в жизни людей занима­

ет скотоводство. В Восточной Африке мальчиков из множества за­
нятых разведением крупного рогатого скота племен, включая масаи,

рандиль, джи и самбуру

-

забирают от матерей и подвергают крова­

вой церемонии обрезания, посредством которой они становятся <•на­
стоящими» мужчинами. Мальчики должны вытерпеть процедуру не
шелохнувшись и не выказав никаких эмоций под ножом. Если маль­

чик кричит, когда отрезают его крайнюю плоть, даже если он просто
моргает или поворачивает голову, он опозорен на всю жизнь. В этом

случае он считается недостойным быть мужчиной и весь его род клей­
мится позором, как род, который взрастил слабака. После этого дос­

таточно публичного и сурового испытания, мальчики, подвергающи­
еся инициации, изолируются в специальных домах, расположенных

в диких местностях. Там, вооруженные лишь собственноручно про­
изведенными орудиями, они изучают азы ответственной мужествен­

ности: учатся красть скот, ездить верхом, убивать, выживать в буше.
Если их обучение признается удачным, они возвращаются в обще­

ство как мужчины. И только после этого им разрешается брать себе
жен.

Другой драматический пример из африканской жизни связан с
Эфиопией: амара, племя, разговаривающее на языке, принадлежа­
щем к семитской группе, занимается сельским хозяйством. Племя
амара разделяет весьма страстные представления о маскулинности,

которая носит название

<•wand-nat». Идея маскулиниости включает

в себя представления об агрессивности, выносливости и дерзком,
<•смелом действии>> перед лицом опасности, что по сути означает им­

ператив никогда не отступать перед угрозой. 13

Загадка .мужествеппости

885

Чтобы продемонстрировать свой

wand-nat,

молодежь племени

амара должна принимать участие в церемониальной порке, которая

носит название

buhe. 14 Во время

церемонии порки, в которой долж­

ны принимать участие все здоровые юноши племени под угрозой по­
тери репутации, воздух наполняется посвистом розги. Лица стано­

вятся обезображенными, уши

-

оборванными, на теле появляются

красные рубцы. 15 Любой знак малодушия встречается насмешками
и передразниванием. Если этого недостаточно, юноша амара должен
подтвердить свою вирильиость посредством истязания своих рук го­

рячими углями. 16 Именно таким грубым образом мальчики актуа­

лизируют бытующий в племени амара «идеал маскулинности» . 17
Однако, этого жестокого испытания недостаточно для возмужа­
лых эфиопов. Помимо демонстрации физической стойкости и сме­

лости в церемонии

buhe,

юноша должен продемонстрировать свою

потентность в первую брачную ночь, потрясая окровавленной про­

стынею перед собравшейся родней в знак осуществления брачных
отношений. 18 Помимо попутной демонстрации девственности невес­
ты, этот церемониал дефлорации является как бы талисманом мас­
кулиниости для жениха из племени амара. Доказательства маску­

линиости в племени амара, как и на острове Трак, и сексуальные, и
связанные с насилием, которые осуществляются и на поле боя, и на
брачном ложе, должны быть недвусмысленно обнародованы, «задо­

кументированы» и признаны группой. В противном случае герой­
не мужчина.

На другом краю земли, на высокогорьях Меланезии, мальчики
подвергаются весьма сходным испытаниям перед тем, как вступить

в клуб избранных под названием мужчины. На высокогорьях Новой
Гвинеи мальчиков забирают от матерей и вынуждают пройти через

серию весьма брутальных ритуалов маскулинизации. 19 Эти испыта­
ния включают в себя порку, битье и другие формы издевательств со

стороны более старших мужчин, которые мальчики должны выно­
сить стоически, молча. Как и в Эфиопии, на теле остаются рубцы,

кровь течет рекой. Между тем, горцы Гвинеи верят, что без такого
вмешательства мальчики никогда не возмужают, не станут мужчи­

нами, а навсегда останутся слабыми и инфантильными. Настоящим
мужчиной не рождаются, им становятся,

-

считают горцы.

Дэвид Гил.м.ор

886
Параппепи

Можно быть уверенным в существовании некоей контекстуаль­

ной общности, которая объединяет эти несколько примеров. Амара,

масаи и горцы Новой Гвинеи имеют одну общую особенность, кото­
рая лежит по ту сторону акцентуации мужания: все они -свирепые

воины или же были ими в совсем недавнем прошлом. Все эти крова­
вые ритуалы приготовляют молодежь к идеализированной жизни во­

инов, которая ждет их. При этом практически очевидно, что некото­
рые западные цивилизации также ставят изнеженную молодежь пе­

ред задачами, требующими жестокости, чтобы вовлечь их в военную

карьеру, как, например, в военпо-морском флоте США. 20 Без сомне­
ния, все эти ритуалы призваны служить милитаристическим куль­

турам или кастам. Но давайте рассмотрим еще один пример из афри­
канский жизни.

Среди сравнительно миролюбивых бушменов !кунг на юга-за­

паде Африки мужество также рассматривается в качестве награды
для тех, кто прошел испытания. 21 Называя себя «безвредными людь­
ми,., эти не склонные к жестокости бушмены тем не менее никогда

не забывают о войне. 22 У них нет оружия, они без одобрения смотрят
на физическое насилие (которое, однако, иногда все-таки допуска­
ется). И даже в такой культуре, культуре, которая ценит толерант­

ность и кооперацию между всеми членами сообщества, мальчики
должны заслужить право называться мужчинами, пройти через ис­

пытания на опытность и выносливость. Каждый их них должен убить
в одиночку сопоставимого по размерам взрослого самца антилопы,

то есть совершить действие, требующее смелости и твердости. Толь­
ко после этого первого убийства антилопы мальчик признается муж­
чиной и получает право взять себе жену.

Другие примеры акцентирования мужественности среди нево­

инственных людей могут быть обнаружены в Новом Свете, среди або­
ригенов Северной Америки. Среди не склонного к насилию nлемени

фоке, которое проживает в штате Айова, «быть мужчиной» также
довольно сложно. 23 Исходя из строгих стандартов достижений в де­
лах племени и его экономической деятельности, считается, что на­

стоящий мужчина должен быть «Большой Невозможностью». Эти
слова означивают статус, которого реально может добиться лишь

малое число наиболее ловких. 24 Другой пример из жизни американ­
ских индейцев отсылает нас к племени тива из штата Нью-Мексико,

также известному как индейцы пуэбло.

Заг~дн:а .мужественности

887

Эти тихие фермеры, известные сегодня благодаря их умиротво­
ряющей культуре, отринули милитаристический настрой еще в про­

шлом веке. Однако и они ставят своих мальчиков перед множеством
испытаний перед тем, как назвать их мужчинами. В возрасте от две­
надцати до пятнадцати мальчиков из племени тива забирают из дома.

Над ними свершают обряды очищения, а затем их беспощадно секут
«духи качина» (то есть их переодетые отцы). Каждый мальчик раз­

девается догола и его бичуют четырежды посредством довольно
жестокой юкковой розги, которая разрывает кожу до крови и остав­
ляет несходящие шрамы. Юноши должны безропотно переносить
побои, чтобы показать силу своего духа. Тива говорят, что этот риту­
ал превращает мальчиков в мужчин и без него мужественность маль­
чиков остается под сомнением. После того, как мальчики прошли

испытания, духи говорят каждому: «Теперь ты мужчина. Тебя сде­
лали мужчиной!». 25
Хотя для девочек тива существует особый обряд инициации
(кстати говоря, не связанный с насилием), в отношении них не су­
ществует соответствующих представлений насчет того, что девочки

должны быть сделаны женщинами. Никакой «большой невозмож­
ности» для них не существует. И для тива, и для фоке, как и для дру­
гих сообществ, о которых шла речь выше, женственность

-

это то,

что развивается естественно и не нуждается в культурном вмешатель­

стве, чье предопределенное наступление в виде месячных скорее

празднуется ритуалом, чем вызывается им. 26
Однако нельзя сказать, что такие настойчивые усилия по утвер­

ждению себя в качестве мужчин характерны только для первобыт­

ных сообществ или для обществ, расположенных на границах циви­
лизации. В урбанистической Латинской Америке, говорит нам Ос­
кар Льюис, мужчина также должен ежедневно доказывать свою му­
жественность посред~твом противостояния, вызова, всяческих вы­

падов; даже к собственной смерти мужчина должен прийти «улыба­

ясь».27 Помимо того, что он должен быть жестким и смелым, гото­
вым защищать честь своей семьи по малейшему поводу, мексиканец­

горожанин должен, как и мужчины амара, вести себя соответствен­
но в сексе и быть отцом множества детей.
Такой образ мачо довольно часто эксплуатируется среди крес­
тьян и жителей деревни, проживающих в Средиземноморье, колы­
бели античной цивилизации. На Балканах, например, категория
«настоящий мужчина» определенадовольно однозначно. Настоящий

мужчина- это тот, кто много пьет, свободно тратит деньги, смело

дерется и содержит большую семью. 28 Таким образом мачо демонст-

Дэвид Гилм.ор

888
рирует

«неукротимую мужественность,., которая выделяет своего

носителя из числа женоподобных псевдомужчин. 29
В восточном Марокко настоящего мужчину можно «отличиты
от изнеженных собратьев на основании его физической силы и герои­
ческого поведения в сферах, связанных с воинственностью и сексом.

Многочисленные деяния таких «мужественных мужчин• воспевают­
ся в стихах, которые исполняются при большом стечении народа на
праздниках. Таким образом мужественность там становится чем-то

вроде объекта общественного почитания. 30 Аналогичным образом бе­
дуины Западной Пустыни Египта отличают «настоящих мужчин• от
презренных слабаков, которые в принципе «Не мужчины•.

Настоящий мужчина-бедуин дерзок и смел, он не ведает стра­
ха. Такой мужчина утверждает свою волю любой ценой, он не пасует
ни перед каким вызовом, его основные атрибуты- зто «уверенность

в себе и потенция •. 31 На другом берегу того же моря, на христианс­
ком Крите, мужчины в деревенских закусочных гордо распевают

победные песни своей мужественности. Их самовосхваление было
даже охарактеризовано Майклом Херцфильдом как «поэтика муже­

ственности• .32 Демонстрация «мужской самости• на Крите включа­
ет в себя воровство лодок, обзаведение большой семьей и плутовство

в играх на испытание удачи и опыта в отношении других мужчин. 33
Примеры подобной жесткой мужественности, а также ее наи­
более знаковых качеств можно приводить бесконечно, обращаясь к

любого рода контекстам. Среди почти всех сообществ, с которыми
только знакомы антропологи, мужественность- зто некий драго­

ценный и в тоже время неуловимый статус, лежащий по ту сторону

собственно биологической принадлежности к мужскому полу. Это
некий увещевательный, зовущий имидж, который вдохновляет и
мальчиков, и мужчин и который, в соответствии с требованиями их
культур, является мерой их принадлежности к ним. Между тем, зто

столь акцентированное и дающееся с боем качество варьируется по

своей интенсивности от культуры к культуре. Оно весьма резко мар­
кировано в южной Испании, Марокко, Египте и в некоторых других
средиземноморских культурных традициях. Однако в других куль­
турах зачастую оно реферирует к внутренней ненадежности, к чему­

то, что нуждается в достаточно драматичном доказательстве. Его ве­
рификация зачастую проблематична, покоится на довольно негиб­
ких кодах решительного действия в различных сферах и ролях муж­

ской жизни

-

мужа, отца, любовника, добытчика, воина. Помимо

прочего, для означивания статуса «мужчины• со всей необходимос­
тью существуют также мужчины, которые провалили испытания.

Загадка мужествеппости

889

Они выполняют роль негативных примеров, являются «мужчинами
упадка», «мужчинами-которые-не-мужчины». Над ними смеются,

чтобы инспирировать конформность в отношении славного, сияюще­
го идеала.

Возможно, эти несколько театральные пути к мужественности

с первого взгляда покажутел нам слишком эксцентричными. Но по
сути они едва ли удивят большинс'l'ВО англоязычных читателей, по­
скольку и мы также имеем свою традицию становления мужского и

в поп-культуре, и в литературе. Хотя мы, возможно, избрали менее
цветастые способы выражать свои представления, нежели те, что
предпочли амара или жители острова Трак, мы также заботимся о
мужественности как о некоем «искусственном» состоянии, как о не­

коем вызове, который следует принять, как о призе, который может

быть завоеван после жестокой борьбы: может, не как о «большой не­
возможности», но, по крайней мере, как о чем-то достаточно пробле­
матичном.

Давайте рассмотрим социальную страту, к которой принадле­
жали люди, весьма отличающиеся от тех, о которых мы говорили

выше- мелкое дворянство Англии последнего столетия. Мальчи­
ки, принадлежащие к этому классу, традиционно подвергались весь­
ма сходным испытаниям на пути к своему маскулиниому величию.

В достаточно нежном возрасте их забирали из семьи (как в восточ­

ной Африке или на Новой Гвинее) и отсылали на целые годы в уда­
ленные земли, чтобы там они могли познать жизнь. Такими «отда­
ленными землями» были публичные пансионы, где процветали кро­

вавые ордалии, включавшие в себя и физическое насилие, и «дедов­
щину». Все это в комплексе обеспечивало доступ мальчиков к «со­
циальному состоянию мужественности», которое, по мнению роди­

телей этих мальчиков, не могло быть достигнуто никакими иными

способами. 34 По всеобщему мнению, этот жесткий тренинг воспиты­
вал в молодых оксбриджских аристократах уверенность в себе и твер­
дость духа, которые были им необходимы для того, чтобы управлять

Британской Империей. Именно таким образом создавалась «способ­

ная к службе элита, задуманная так же, как самурайство». 35 Даже в
викторнанекой Англии, культура которой отнюдь не тяготела к кри­
чащим и избыточным действиям, мужественность рассматривалась
как некий искусственный продукт, производство которого сопряже­
но с аскетическими тренировками и испытаниями.

Весьма сходные идеи вдохновляли педагогов по обе стороны
Атлантики, например, основателей института бойскаутства. Их об­
щей целью, согласно брошюрам и руководствам этой организации,

Дэвид Гилмор

890

было «делать больших мужчин из маленьких мальчиков• путем по­

ощрения «Независимой мас:кулинности•. Таким образом, предпола­

галось, что от природы таких трансформаций ожидать наивно. 36
Эта одержимость моралью маскулинизации в англоязычном
мире довольно скоро переползла с современных ей реалий на реалии

времен Иисуса Христа, :который изображался на границе веков :как
«мужчина, превосходящий всех мужеством•, атлетически сложен­

ный, агрессивный, когда это необходимо, а вовсе не :как «князь мира­

любой-ценой» .37 Английский публицист Томас Хьюэс распространял­
ся о мужественности Христа в довольно напыщенных выражениях,
в то время, :как его коллеги лезли из кожи вон, изображая христиан­

ство «сильной», «мужской» верой. 38 Набожные и склонные к просто­
те английские протестанты во всеуслышание провозглашали свою
«сильную» религию в :качестве противоядия против того, что Чарльз
Кингели высмеивал как «изощренную, лепечущую, упадническую

изнеженность» .39 Не только мальчики, но и религиозные воззрения и
даже боги должны были быть сделаны маскулинными, в этом никто
не сомневался. Тема маскулиниости проходит :красной нитью сквозь

основное течение британской литературы того времени, особенно :кри­
чащи эти интенции у Киплинга, как, например, в следующих строках
из стихотворения «Если»:

Мой сын, коль сможешь ты в минуту

Вложить все шестьдесят секунд не зря,
То все, что на Земле да, и сама Земля,
Твоими станут, и, что даже больше­

Мужчиною ты станешь, о мой сын! 40
Следовательно, несмотря на все великие деяния, быть :киплин­
говским мужчиной гораздо почетней, чем владеть Землей. Таким

образом, настоящая имперская мужественность весьма тесно связа­
на с идеей построения Империи.

Тема маскулиннога героизма из стихотворения «Если» весьма
охотно эксплуатируется и сегодня, в американской популярной :куль­

туре среднего :класса. Возьмем, например, то последовательное на­
пряжение, которое создается в американской литературе вокруг мае­

кулииных

Bildungsroman-

романов воспитания. В центре таких

романов обычно находится восхождение к сияющим вершинам му­
жественности под умелым руководством мудрых старших, при этом

восхождение всегда аккомпанируется угрозой провала, неудачи, :ко­
торая все время подзвучивает задний сюжетный план.

Загадка .мужественности

891

Этот жанр наиболее ярко репрезентуют романы Эрнста Хемин­

гуэя, особенно показателен в этом смысле цикл рассказов про Ника
Адамса. То же можно сказать и о романах других его современни­
ков, таких, как Вильям Фолкнер и Джон Дос Пассос, не говоря уже
о творчестве эпигонов Хемингуэя, таких, как Стаде Теркел, Норман

Мэйлер, Джеймс Дики, Фредерик Эксли и, в еще более молодом по­
колении

-

Роберта Стоуна, Джима Харрисона и Тома Макгуэйна.

Таким образом, ирародителем этой «школы мужания» в американс­
кой литературе был Папа Хеменгуэй (если, конечно, сбросить со сче­

тов Джека Лондона), а впоследствии она была успешно выпестована

его приспешниками. 41 Сейчас мы наблюдаем третье или четвертое
поколение литераторов, разрабатывающее эту золотую жилу. 42
В современной литературной Америке мужественность также

весьма часто является объектом активной мифологизации, эдаким
Святым Граалем, выкованным в результате длительных и весьма

энергичных усилий. Возьмем, например, парадигматИческое утвер­
ждение Нормана Мэйлера: «Никто еще не рождался мужчиной. Му­
жественность нужно заслужить. Обретенная мужественность озна­

чает, что ты был достаточно хорош, достаточно смел». 43 Помимо того,
что это утверждение вторит речениям британских и американских
духовных предков писателя, оно также артикулирует и оставшиеся

не беллетризированными сантименты людей из племен амара, рыба­
ков с острова Трак, африканских бушменов и членов бесчисленного
количества обществ, которые совсем не похожи друг на друга за ис­
ключением одного- все они одержимы «задачей испытания муже­

ственности». 44
Может быть, некоторые из нас с иронией посмотрят на пафос­
ность и театральность Нормана Мэйлера, которая к лицу скорее вто­
рокурснику, однако при всем этом нельзя не признать, что Мэйлер
играет на тех же струнах, звуки которых пронизывают ткань мно­

жества культур, в том числе и нашей собственной. Ошибкой было бы
думать, что мэйлеровские воззвания являются характерными лишь

для какой-либо одной социальной страты американского общества.
Как сказал поэт Леонард Кригель в своей весьма показательной кни­
ге, посвященной мужественности в Америке, «для каждого поколе­

ния, не только для нашего собственного, мужественность

-

это

нечто, чего следует добиться». 45
Оглянемся назад, например, на культурные ценности американ­
ского Юга до начала Гражданской войны. Южане, вне зависимости
от того, к какому классу они принадлежали, делали немыслимый
культурный акцент на таком неуловимо-эфемерном понятии, как

Дэвид Гилмор

892

мужская честь, как на чем-то, что определяет характера южанина,

как на чем-то, за что стоит драться. В самом деле, Бертран Виятт­
Браун в своей книге Честь южапипа

(1982)

убедительно показал,

что эта повышенная чувствительность к вопросам чести была основ­
ным фактором южного <<раскольничества~, а значит -важным и вдо­

бавок недооцененным фактором, повлиявшим на ход истории США. 46
Защита южной <•мужественности>> была фактически предложена еще
писателями-конфедератами того времени, включая Чарльза С. Джон­

сона, пламенного агитатора из Южной Каролины, как оправдание
поползновения Юга к политической сепарации и, в конечном итоге,
к войне. 47 Разумеется, сходные идеалы взлелеивались и в пригранич­
ном фольклоре американского Запада, и в прошлом, и в настоящем,
иллюстрацией чего могут служить бесконечные ковбойские эпосы.
В Америке этот героический имидж обретенной мужественнос­
ти был подвергнут проблематизации феминистками и самими так на­

зываемыми «освобожденными мужчинами~ .48 Однако несмотря на это
десятилетиями он был широко легитимирован в США культурными
установками, варьирующимиен от итало-американской гангстерской
культуры до голливудских вестернов, сказок о частных детективах,

нынешних образов Рэмбо, детских суперменских кукол и игр -и все
это слишком глубоко укоренилось в психике мужчин Америки. Как

верно заметил антрополог Роберт ЛеВайн, мы имеем дело с организа­
цией культурных принципов, которые функционируют слаженно как

«мета-миф в границах нашей собственной культуры~. 49 Однако, при­
нимая во внимание тот ряд сходств, который объединяет американс­
кие представления о мужественности с аналогичными им представле­

ниями, бытующими в других культурах, можем ли мы отбросить вто­
рую часть утверждения ЛеВайна про «границы нашей собственной

культуры~? Можем ли мы говорить вместо этого об архетипе или «Глу­

бинной структуре>> маскулинности, как это делает Эндрю Толсон? 50
И если так, то что же объясняют все эти сходства? Почему существу­

ют все эти испытания, все эти пробы, все эти добровольные агонии игр
в мужчину? Почему от культуры требуется такая бездна внушений и
мотиваций для того, чтобы произвести на свет «Настоящего мужчи­
ну~? Что сказать про <•официальную~ мужественность, которая тре­
бует таких усилий, такого вызова, таких инвестиций? Почему муже­
ственность является состоянием столь желанным и почему в то же

время звание <•мужественного>> присваивается с такой неохотой в та­

ком количестве обществ? Это- некоторые их тех вопросов, которые
я хотел бы здесь рассмотреть. Только широкое использование компа­
ративного подхода может дать инструменты для поиска ответов.

Загадка мужественности

893

Мужественность и rендерная роль
Пожалуй, здесь следует сделать остановку, чтобы найти опору

для наших рассуждений. Что мы знаем о происхождении подобных
гендерных представлений? До недавнего времени изучение мужско­
го и женского опиралось на стойкую парадигму, которая коренилась

в механицизме девятнадцатого столетия. Наиболее распространен­

ными были представления об универсальных типах, о некоем Уни­
версальном Мужчине, уравновешенном Универсальной Женщиной.
И о сексуальной симметрии, которая со всей неизбежностью вытека­

ла из дуалистичности биологии и психологии. 51
Фрейд полагал, что анатомия -это судьба. Юнг пошел дальше
и развернул теорию универсальных принципов маскулиниости и

феминности, определяющих структуру половой идентичности, ко­

торые он назвал <<анимусом» и <<анимой>>. 52 Западные литература и
философия буквально наполнены до краев такими фундаментальны­

ми и, кажется, неизбежными дуализмами. 53 Их можно найти и в ази­
атских космологиях, например в китайской концепции инь и ян, и в

бесчисленных наборах бинарных оппозиций, и в философии, и вес­

тественных науках. 54 Что может быть более чистым примером поляр­
ности, чем пол? Наши взгляды на мужественность в прошлом были
зачастую простой рефлексией этих поляристических взглядов на

мужское и женское как на ~принципы>>, как на <<природы». Этот
взглЯд находил и некоторую научную поддержку со стороны биоло­
гов и психологов, многие из которых настаивали на агрессивности

маскулинного, опираясь на тесты и доказательства. Считалось, что
агрессивность -следствие мужской анатомии и гормонального уст­

ройства: мужчина ищет вызова, поскольку он более ~от природьr»
агрессивен. Вот какие мы есть- все очень просто. А у женщин­
все наоборот. Точка.

Однако наш взгляд на половые роли круто изменился в послед­
ние два десятилетия. Хотя дуализм как таковой был и остается весь­
ма влиятельным, половой дуализм и его противники решительно выш­

ли из моды, впрочем, как и половые универсалии, как и биологичес­
кий детерминизм. Отчасти, причина этого, помимо появления новей­
ших научных движений, отталкивающихся от статического структу­

рального дуализма в науках о социуме, лежит в феминисткой револю­
ции последних двадцати лет. Начавшись в 1960-х, феминистская ата­
ка на биполярный модус мышления о поле встряхнула все здание дуа­

лизмов до самого фундамента. Говоря по справедливости, начать эту

Дэвид Гилм.ор

894

«раскачку• было вовсе не трудно. Например, и Фрейд, и Юнг призна­
вали существование коктейля из маскулиниости и феминности, кото­

рым представлялось им наполнение человеческой психики. Хотя Юнг
и различал мужской и женский принципы, он также признавал су­

ществование <санимуса• и <санимы• в каждом человеке. Бисексуаль­
ность всегда признавалась и в фрейдовских рассуждениях о психике.

Любое человеческое существо, отмечал Фрейд, «не .является приме­
рам ни чистой маскулинности, ни чистой феминности- ни в психо­

логическом, ни в биологическом смыслах. Напротив, каждый инди­

видуум демонстрирует нам сочетание того и другого •. 55
Более того, феминистские исследования убедительно доказали,

что конвенциональная биполярная модель, базирующа.яс.я на биоло­
гии, не является адекватной и что пол (биологически присущий) и
гендер (культурно обусловленный)

-

это весьма разные категории,

которые, конечно, могут быть связаны, но отнюдь не .являются изо­

морфно идентичными. 56 Большая часть исследователей была готова
согласиться с тем, что гормоны и анатомия влияют на наше поведе­

ние. Биолог-антрополог Мелвин Кунер достаточно убедительно по­

казал это в своей книге Спутаюtые крылья. 57 Основываясь на новей­
шей научной клинической литературе, которая цитируется в этой
встреченной бурными восторгами книге, Кунер пришел к выводу о
том, что тестостеров (основной половой гормон мужчины) действи­
тельно вызывает у мужчин несколько повышенный уровень агрес­

сивности в сравнении с женщинами. 58 Но, как отмечает Кунер, био­
логия не детерминирует наше поведение полностью, и даже не де­

терминирует большей части его. Именно культуры, согласно :Куне­
РУ, на самом деле изменяют количественные показатели предписан­

ных половых ролей, выраженных в различных видах деятельности

и задачах. Дискретная концепция маскулиниости и феминности ба­
зировалась на характеристиках третьего пола, который существует

почти во всех обществах, но не всегда бросается в глаза и конструи­
руется одинаково. Этот третий пол зачастую сопровождается дискур­
сами моральной неопределенности и также не свободен от соци­
альных предписаний и культурно зависим, кроме этого- он потен­

циально более изменчив. Итак, с одной стороны, пол коренится в
анатомии и таким образом справедливо считается постоянным. 59
С другой стороны, сейчас считается очевидным, даже среди наиболее
склонных к традиционализму мужчин-ученых, что принципы маску­

линиости и феминности не .являются полюсами, а являются «двумя

взаимопересекающимися частями одного континуума• 60 или, по вы­
ражению Спев с и Хелмрайха, «ортогональными измерениями •. 61

Загадка мужествеппости

895

По сей день, как мы видели nри рассмотрении наших nриме­
ров, существует вечно возрождающаяся культурная тенденция раз­

личать и nоляризовать гендерные роли. Вместо того, чтобы nозво­
лить свободно отыгрывать nоловые роли и гендерные идеалы, боль­
шинство обществ тяготеют к тому, чтобы nреувеличивать, излишне

подчеркивать биологические nотенциалы nосредством четкого раз­
граничения сексуальных ролей и nосредством оnределения nравиль­
ного nоведения для мужчин и женщин как nротивоnоложностей или
взаимодоnолняющихся членов nары. Даже там, где существует тре­
тий пол, как, например, бердачи у индейцев nлайн или ксаниты у
омани, конвенциональные тиnы мужского и женского все равно ос­

таются строго разграниченными. Таким образом, воnрос о неnрерыв­

ностях в представлении гендера должен быть рассмотрен даже вне
вопроса о генетической nредрасположенности, а именно

-

в контек­

сте рассмотрения культурных норм и моральных предписаний. Если
существуют архетипы мужского имиджа (так же, как в отношении
женского), то они должны быть культурно сконструированы как сим­
волические системы, а не только являться nродуктами анатомичес­
кого развития, поскольку анатомия детерминирует лишь очень не­

многое в этом контексте, где в игру встуnают nредставления о мора­

ли. Ответ на загадку мужественности должен лежать в культуре. Мы
должны nоnытаться понять, почему культура тяготеет к весьма сnе­

цифическому выпячиванию биологических nотенций.

Предшествовавшие попытки интерпретации
Некоторые феминистки и другие сторонники релятивизма вос­
nриняли видимое nротиворечие между теоретической произвольно­

стью концепций гендера и эмnирической конвергенцией половых

ролей. Потому объяснительные стратегии строились с учетом этого
nротиворечия. Существующие объяснительные схемы являются ин­
тересными и полезными, и я не собираюсь осnаривать их с nозиций
логической состоятельности. Однако я полагаю, что во время этого
занимательного расследования обсуждались совсем не те вопросы.

Большая часть объяснений была выражена одним из двух сnособов,

оба из которых являлись идеологически удовлетворительными в за­
висимости от точки зрения наблюдателя, однако с аналитической
точки зрения они не открывали многообещающей nерсnективы.
Во-nервых, воnрос обсуждался с точки зрения марксизма и не­
которых теорий радикального феминизма в дискурсе чистой конф-

Дэвид Гu.Jt.мop

896

ликтологии. Гендерпая идеология рассматривалась как нечто, име­

ющее эксплуататорскую направленность. Короче говоря, вопрос сто­

ял так:

• кому выгодно? •. Поскольку многие «идеологии мужествен­

ности• включали элемент гендерного угнетения или, по меньшей

мере, иерархии (как это мыслилось либеральным западным интел­
лектуалам), некоторые из радикально настроенных критиков рас­
сматривали идеологии маскулинизма как маскировку или как сред­

ство оправдания угнетения женщин. Они видели в идеологиях му­
жественности мистификацию властных отношений, примеры лож­

иого сознания. 62 Возможно, это объяснение и .является верным для
некоторых случаев, возможно, оно хорошо работает как часть более

общего объяснения, особенно в случаях экстремального патриарха­

та, когда мужское доминирование выявлено кричаще. Но оно совер­
шенно не пригодно в качестве универсального объяснения, оно не
может учитывать случаи, когда мужчины испытываются на муже­
ственность в культурах, где существует относительное гендеркое ра­

венство. Мы видели один пример такой ситуации, рассматривая аф­
риканских бушменов. 63

Эти далекие от сексизма фермеры передко рассматриваются в
феминистской литературе в качестве примеров полового эгалитариз­

ма, 64 и все-таки мальчики-бушмены должны подтверждать свою му­
жественность доблестью на охоте! Они также должны проходить ис­
пытания на твердость и опытность, прохождения которых не требу­
ют от девочек. Их мужественность все равно остается чем-то, что сле­
дует подтверждать и, следовательно, остается чем-то, что можно

уменьшить или утратить. Аналогичные утверждения будут верны и
дл.я североамериканских индейцев фоке и тива. В таком случае, если
концепция мужественности не исполняет функций подавления в этих

обществах, то что же тогда делают мальчики? Таким образом, ка­
жется, что конфликтологи упустили из вида что-то важное.

Другим объяснительным дискурсом является дискурс в равной

степени редукционистский. Здесь аналитический приоритет отдан био­
логическим и психологическим процессам. Существует два типа био­
психологических редукционистских аргументов. Первый тип являет­

ся биолого-эволюционистским а л.я Лайонел Тайгер в работе Мужчи­
ны в группах. 65 Тайгер утверждает, что мужчина озабочен мужествен­
ностью, поскольку требования эволюции вынудили его быть к этому
предрасположенным. Некогда мы все были охотниками и наш успех,
как и выживание и экспансия нашей группы, зависели от развития на­
ших генетически детерминированных «маскулинных тенденций».

Агрессия и мужская солидарность- также среди этих тенденций.

Загадка мужественности

897

Этот социо-биологический аргумент, конечно, полезен в неко­

торых случаях, снова-таки особенно в случаях ультимативно жесто­
кого патриархата. Но он со всей очевидностью не годится в качестве

универсального объяснения, поскольку существует множество об­
ществ, где ~агрессивная~ охота никогда не играла существенной
роли, где мужчины не зверствовали с экономическими целями, где

насилие и война не были в почете или были неизвестны. Но даже в
таких обществах мужчины до сих пор озабочены вопросом верифи­

кации своей мужественности. Помимо прочего, данный аргумент

допускает серьезную историческую ошибку, предлагая историческое
объяснение для черт культуры, существующих в других, изменив­
шихся исторических обстоятельствах.

Второй тип редукционистской аргументации происхождения

идеологий мужественности является стандартной психоаналитичес­
кой спекуляцией, относящейсяк психическому развитию мужчины.

Этот аргумент базируется преимущественно на ортодоксальном про­
чтении фрейдистского эдипового комплекса и его дериватов, таких,

как страх кастрации. Этому типу ортодоксии совсем недавно броси­
ли вызов нео-фрейдисты, которые сделали акцент на других аспек­
тах развития мужчины, которые, как выяснил ось, гораздо более вли­
ятельны. Позднее я еще вернусь к этому вопросу. Стандартный пси­
хоаналитический взгляд на проблему утверждает, что мужчина, где

бы он ни был, защищается от страхов кастрации, что является ре­
зультатом эдипальной травмы в психасексуальном развитии. Культ
маскулиниости и идеалы ~мужественности~ -не более, чем компен­

сации, которые повсеместно выстраиваются мужчинами для борьбы

с упомянутыми страхами. 66
В этой системе взглядов нормы маскулинности, которые разра­

батываются в глубине бессознательного индивидуума, как бы выхо­
дят наружу и проецируются на экран культуры. Таким образом, куль­
тура- это по сути жизнь личностных фантазий, но жизнь ~наши­
рокую ногу~. Я полагаю, что это объяснение также полезно лишь в
некоторых случаях, хотя существенно страдает превышением пол­

номочий. И, что даже более пагубно, оно игнорирует вес социальных
принуждений, благодаря которым мужчина покоряется идеалам
мужественности. Как мы еще увидим, мальчики должны быть по­
ощрены, а иногда даже принуждены посредством социальных санк­

ций предпринять усилия в направлении обретения культурно опре­
деленной мужественности, которых, в противном случае, от них и

вовсе не дождались бы.

29

Зак.

4046

Дэвид Гилмор

898

Таким образом, объяснение не может основываться целиком на
одной лишь идее психических проекций. Более того, ортодоксаль­
ный психоаналитический взгляд выглядит неадекватным нанекоем
универсальном уровне, поскольку существуют эмпирические исклю­

чения из культур мужественности. Существуют немногие общества,
которые не делают акцента на достижении маскулиниого имиджа.

В этих исключительных, «бесполых» обществах мужчины освобож­

дены от необходимости доказывать свою мужественность. Мужчи­
нам позволена, по существу, андрогинная модель поведения, кото­

рая, что существенно, воспринимается как вполне для них подходя­

щая. Поскольку эти исключения все-таки существуют, ключ к за­
гадке маску линиости должен иметь социальную сторону, поскольку

формальная вариация не может быть объяснена на основе психоло­
гически~ констант, таких, как страх кастрации.

Некоторая помощь со стороны пост-фрейдистов
В этом разделе нам следует обратиться к некоторым альтерна­
тивным моделям психосексуального развития мужчины, в которых

учитываются и социальные, и семейные факторы. Психологическая

теория маскулинности, которая представляется мне наиболее полез­
ной, отчасти вытекает из новейших работ пост-фрейдистских эго­

психологов. Перечисление ведущих теоретиков, работающих в этой
области, заняло бы слишком много места, поэтому я ограничусь упо­
минанием здесь Эрика Эриксона, Ральфа Гринсона, Эдит Якобсон,
Маргарет Малер, Грегори Рохлина, Роберта Столлера и Д. В. Винни­
котта.

Это направление исследований настаивает на необходимости
рассмотрения проблем, связанных с происхождением маскулиниос­
ти как категории самоидентификации, не тождественной феминно­

сти. Теория начинает рассмотрения с посылки, что все дети, мальчи­
ки или девочки, устанавливают первичную идентификацию и нала­
живают социальные связи в первую очередь в отношениях с воспи­

тывающими их родителями, обычно- с матерью. Теоретики, одна­

ко, сразу отмежевались от классической для фрейдизма посылки о
том, что мальчик с самого начала имеет мужскую идентификацию и

от посылки о естественности гетеросексуальных отношений с мате­
рью, кульминацией которых становится эдипальный конфликт.

Таким образом, под вопрос было поставлено само представле­
ние о том, что мужская идентичность мальчика является аксиома-

Загадка .мужественности

899

тичной и бесконфликтной. Пост-фрейдизм положил в основу пред­
ставление о длительном единстве психического слияния с матерью,

которую сам Фрейд исследовал под именем <<первичного нарциссиз­
ма». Речь идет о периоде, когда ребенок еще путается в различении

себя и матери. Проблема состоит в том, что физическое разделение
ребенка и матери во время родов не приводит к психологическому
разделению столь же суровому и окончательному.

По мере того, как ребенок растет, он достигает критического

порога, который Малер назвала сепарацией-индивидуацией. 67 В та­
кой ситуации становящееся осознание психической разделенности с
матерью сочетцется с возрастающим уровнем физической мобильно­
сти и моторных навыков к независимому действию, например, к ходь­

бе, речи, манипуляциям с игрушками. Эти независимые действия
вознаграждаются социально, вознаграждаются родителями и други­

ми членами группы, которым нравится наблюдать за развитием ре­

бенка.68 И мальчики, и девочки проходят через эту стадию отделе­
ния, само-мотивации, поощрения и награды, через ситуацию станов­

ления прото-личности. И мальчики, и девочки становятся реципи­
ентами социальных запросов, касающихся гендерна допустимого

поведения. Однако, согласно этой теории, в плавильном тигле сепа­
рации-индивидуации мальчик встречает на своем пути особые про­

блемы и эти проблемы становятся препятствием для дальнейшего
прогресса на пути к независимой самости.

Особая ответственность, которая ложится на плечи мальчика, свя­
зана с особой судьбой состояния первичного психического единства с

матерью. Осознание себя отдельным индивидуумом сочетается с парал­
лельным ощущением особой гендерной идентичности -быть либо муж­
чиной, либо женщиной, девочкой или мальчиком. В большинстве об­
ществ каждый индивидуум должен избрать тот или другой путь разви­

тия со всей недвусмысленностью, чтобы быть автономной личностью,
признавной как таковая равными и чтобы таким образом заслужить

одобрение. Особая проблема, с которой сталкиваются мальчики на этой
стадии, состоит в преодолении первичного ощущения единства с ма­

терью с целью достижения независимой идентификации, определенной
культурой как маекулииная

-

это усилие функционально эквивалент­

но даже не столько психической сепарации, но даже чему-то больше­
му

-

оно подразумевает создание автономной общественной личности.
Согласно пост-фрейдизму, девочка не сталкивается с этой про­

блемой в такой острой форме, поскольку ее женственность лишь уси­
ливается ее первичным чувством симбиотического единства с мате­
рью, идентификации с ней, которая предшествует процессу само-

Дэвид Гилмор

900

идентификацией и завершается с ее собственным материнством. 69
В большинстве обществ ощущение себя как независимой личности

для мальчика должно включать ощущение себя как отличного от ма­
тери, как отделенного от нее двумя барьерами- эго-идентичностью
и социальной ролью. Вот почему для мальчика задача сепарации-ин­

дивидуации несет дополнительные трудности и опасности. Роберт
Столлер кратко суммировал это проблему в следующих словах: «В то
время, как первый настоящий объект любви мальчика является ге­
теросексуальным (мать), прежде мальчик должен совершить вели­
кое деяние, чтобы этот объект был подлинно гетеросексуальным:
первым делом мальчик должен сепарировать свою идентичность от

идентичности матери. Весь этот процесс становления маскулиниос­
ти протекает с риском для мальчика с самого дня его рождения; его

все еще требующая становления маску линиость осложняется первич­
ным, глубинным, первобытным единством с матерью; и этот опыт
блаженства продолжает работать, погребенный, но все еще актив­
ный, в самом ядре идентичности как та цель, которая в течении пос­
ледующей жизни может манить человека к регрессии назад, к этому

состоянию примитинной тождественности. Вот что латентно заложе­

но в маскулинности•. 7 !1
Чтобы стать отдельной личностью, мальчик должен совершить

большой подвиг. Он должен подвергнуться испытанию, должен по­
рвать цепь, которая связывает его с матерью. Он должен отменить

свою зависимость от нее и найти свой собственный способ жить в этом
мире. Его маскулиниость и репрезентирует эту отдельность от его

матери и его вход в новый и независимый социальный статус, кото­
рый маркируется именно отдельностью от нее, противоположностью

ей. В этой концепции комплекс кастрации не признается ни наибо­

лее важным фактором развития мальчика, ни уж тем более един­
ственным. Основной опасностью для мальчика является не однонап­
равленный страх наказания со стороны отца, а более амбивалентный

комплекс страха-фантазий насчет матери. Неизбывного страха того,
что реставрация единства с матерью полностью подавит твою неза­
висимую личность.

В последнее время пост-фрейдисты, вооружившись такого рода
новыми идеями, начали фокусировать свое внимание именно на за­

гадке культов, моделирующих маекулииную роль. Теоретики сосре­
доточилисЪ не на вопросах гендерной идентификации и страхе каст­
рации, а на связанных с ними вопросами регрессии и ее связи с соци­

альной ролью. На последнем симпозиуме, посвященном этой теме,
психоаналитик Геральд Фогель заявил, что основная дилемма маль-

Загадка .мужественности

901

чикалежит <•за пределами кастрационного комплекса•>, в конфлик­

тных усилиях, направленных на то, чтобы отринуть анаклитичес­

кое единство с матерью, которая лишает его идентичности. 71
На том же симпозиуме другой психоаналитик говорил о весьма
комфортном чувстве всемогущества, которое обеспечивает это сим­

волическое единство с матерью. 72 Это чувство всемогущества, нар­
диссической исполненности, которое подпитывается и удерживает­
ся в фантазиях как некий благословенный опыт единства с матерью,

является тем фактором, который с достаточной мощью отбрасывает
мальчика назад, к детству, подальше от вызова автономной муже­

ственности. С этой точки зрения, борьба за маскулиниость -это бит­
ва против этих регрессивных желаний и фантазий, это великий бой

за самоотречение от тех страстей, которые влекут в идиллию детства.
С этой точки зрения, уравнение мужественности

-

это не более

чем «бунт против мальчишества», это «борьба с регрессией». 73 Эта но­
ваторская теория обеспечивает нас набором психологических отмычек
к загадке идеалов и норм мужественности. Конечно, страх кастрации
также важен с точки зрения индивидуума. Но идеологии мужествен­

ности не являются только интрапсихическими. Они также являются
коллективными репрезентациями того, что в большинстве обществ яв­
ляется институционализированными руководствами к действию.

Чтобы понять смысл мужественности с социологической точки

зрения, чтобы принять его социальные, а не только индивидуальные
функции и причины, его обуславливающие, нужно принять регрес­
сию в качестве наиболее важной переменной. Причиной этому явля­

ется, в общем, то, что сама регрессия как таковая представляет со­

бой значительную угрозу для общества в целом. Регрессия является
неприемлемой не только для индивидуума, но также и для всего об­

щества как для функционирующего механизма, поскольку большин­
ство обществ требуют отказа от эскапистских желаний в пользу уча­
стия в социальном действии в качестве взрослых.

Thomas Gregor, Anxious Pleasures: The Sexual Life of an Amazonian People
(Chicago: University of Chicago Press, 1985), р. 209.
Roy G. D'Andrade, •Sex Differences and Cultural Institutions•, in Robert
А. LeVine, ed., Culture and Personality: Contemporary Readings (Chicago: Aldine,
1974), рр. 16-39.
Stanley Н. Brandes, Metaphors of Masculinity: Sex and Status in Andalusian
Folklore (Philadelphia: U niversi ty of Pennsylvania Press, 1980); Walter J. Lonner,
•The Search for Psychological Universals•, in Harry С. Triandis and William
W. Lambert, eds. ,Н andbook of Cross·Cultural Psychology (Boston: Allyn and Bacon,

902

10
11

12

13

14

15
16
17

18
19

20
21

22
23

24
25

26

27
28

29

30

Дэвид Гил.мор

1980), рр. 143-204; Ray Raphael, The Menfrom the Boys: Ritesof PassageinMale
America (Lincoln, N ebr.: U niversi ty of N ebraska Press, 1988).
Gregor, ор. cit., р. 200.
Lonner, ор. cit., р. 147.
John Е. Williams and Deborah L. Best, М easuring Sex Stereotypes: А Thirty·N ation
Study (Вeverly Hills: Sage PuЬlications, 1982).
Robert L. Munroe and Ruth Н. Munroe, •Perspectives Suggested Ьу Anthropological
Data•, in Harry С. Triandis and William W. Lambert, eds., Handbook of
Cross-Cultural Psychology, рр. 253-317.
John Archer and Barbara Lloyd, Sex and Gender(Cambridge: Cambridge University
Press, 1985),рр.283-284.
Мае Marshall, Weekend Warriors (Palo Alto, Calif.: Mayfield, 1979).
IЬid., р. 92.
Н. Russell Bernard, •Kalymnian Sponge Diving•, Human Biology 39 (1967): 103-30.
IЬid., р. 119.
Donald N. Levine, •The Concept of Masculinity in Ethiopian Culture•, I nternational
Journal of Social Psychiatry 12 (1966): 17-23.
Ronald А. Reminick, •The Symbolic Significance of Ceremonial Defloration among
the Amhara of Ethiopia•, American Ethnologist 3 (1976): 751-63.
IЬid., р. 33.
Levine, ор. cit., р. 19.
Reminick, ор. cit., р. 760.
IЬid., рр. 760-61.
Gilbert Н. Herdt, •Fetisl1 and Fantasy in SamЬia Initiation•, in Gilbert Н. Herdt,
ed., Rituals of Manhood (Вerkeley: University of California Press, 1982), рр. 44-98.
Raphael, ор. cit.
Elizabeth Marshall Thomas, The Н armless People(New York: Vintage Books, 1959);
Richard В. Lee, The Xung San: Men, Women, and Work in а Foragiпg Society
(Cambridge: Cambridge University Press, 1979).
Thomas, ор. cit.
Frederick О. Gearing, The Face of the Fox (Chicago: Aldine, 1970), р. 51.
IЬid., рр. 51-52.
W. W. Hill, An Ethnography of Santa Clara PueЬlo, New Mexico, ed. and annotated
byCharles Н. Lange(Albuquerque, N. Мех.: UniversityofNewMexicoPress, 1982),
р. 220.
IЬid., 209-10.
Oscar Lewis, The Children of Sanchez (New York: Random House, 1961), р. 38.
Andrei Simic, oManagement of the Male Image in Yugoslavia•, Anthropological
Quarterly 42 (1969): 89-101; •Machismo and Cryptomatriarchy: Power, Affect,
and Authority in the Contemporary Yugoslav Family•, Ethos 11 (1983): 66-86.
Bette Denich, oSex and Power in the Balkans•, in Michelle Rosaldo and Louise
Lamphere, eds., Women, Culture, and Society (Stanford: Stanford University Press,
1974), рр. 243-62.
Michael Marcus, • 'Horsemen Are the Fence of the Land': Honor and History among
the Ghiyata of Eastern Morocco•, in David D. Gilmore, ed., Нonor and Shame and

Загадка .мужествен.н.ости

31

32

зз

34

35
36

37
38

39

40

903

the Unity of the Mediterranean (Washington, D.C.: American Anthropological
Association, 1987), рр. 49-60.
Lila Abu-Lughod, Veiled Sentiments: Honor and Poetry in а Bedouin Society
(Berkeley: University of California Press, 1986), рр. 88-89.
Michael Herzfeld, The Poetics of М anhood: Contest and I dentity in а Cretan
Mountain Village (Princeton: Princeton University Press, 1985), р. 15.
IЬid., р. 16 .
•John Chandos, Boys Together: English PuЬlic Schools,I800-1864(New Haven: Yale
University Press, 1984), р. 172.
IЬid., р. 346.
Jeffrey Р Hantover, •The Воу Scouts and the Validation of Masculinity•, Journal
of Social Issues 34 (1978): 184-95.
Robert W. Conant, The Virility о{ Christ (Chicago: no publisher, 1915), р. 117.
Thomas Hughes, The Manliness o{Christ (London: MacMillan, 1879).
Peter Gay, •Liberalism and Regression•, Psychoanalytic Study of tl!e Child 37
(1982): рр. 523-45.
Перевод Я. Боцман.

Peter Schwenger, Phallic Critiques: М asculinity and Twentieth·Century Literature
(London: Routledge and Kegan Paul, 1984), р. 13.
42

43

45

46

47

48

49

50

51

52
53

54

Чтобы узнать точку зрения феминизма на этот вопрос, следует обратиться к

Judith Fetterly, The Resisting Reader: А Feminist Approach to American Fiction
(Вloomington: Indiana University Press, 1978).
Norman Mailer, Armies of the Night (New York: New American Library, 1968), р.
25.
Raphael, ор. cit., р. 67.
Leonard Kriegel, OnMen and Manhood (New York: Hawthorn Books, 1979), р. 14.
Bertram Wyatt-Brown, Southern Honor: Ethics and Behavior in the Old South (New
York: Oxford University Press, 1982).
James М. McPherson, Battle City of Freedom: The Civil War Era (New York: Oxford
University Press, 1988), р. 41.
JosephPleck, The Myth of Masculinity(Cambridge, Mass.: MITPress, 1981); Harry
Brod, ed., The Makingof Masculinities: The New Men's Studies(Boston: Allen and
Unwin, 1987).
Robert А. LeVine, •Anthropology and Sex: Developmental Aspects•, in Herant
А. Katchadourian, ed., Нитап Sexuality: Comparative and Developmental
Perspectives (Berkeley: University of California Press, 1979), рр. 309-31.
Andrew Tolson, The Limits of М asculinity: М ale I dentity and the Liberated Woman
(New York: Harper and Row, 1977), р. 56.
Herant А. Katchadourian, •The Terminology of Sex and Gender•, in Herant
А. Katchadourian, Нитап Sexuality: Comparative and Developmental Perspectives,
рр. 8-34.
Carl Jung, Psychological Types (New York: Harcourt, Brace and Со., 1926).
David Bakan, The Duality о{ Human Existence (Chicago: University of Chicago
Press, 1966).
Sherry В Ortner, •Is Female to Male as Nature is to Culture?•, in Michelle Rosaldo
and Louise Lamphere, eds., Women, Culture, and Society, рр. 67-88.

904
ss

Sigmund Freud, Three Essays оп the Theory о{ Sexuality,III: The Traпs{ormatioпs
Puberty. James Strachey, ed., Staпdard Editioп, 7: 207-30 (London: Hogarth
Press, 1975).
Susan W. Baker, • Biological Infl uences on Н uman Sex and Gender• , Sigпs 6 ( 1980):
80-96; Peggy R. Sanday, Female Power апd Male Dотiпапсе: Оп the Origiпs of
Sexuallпequality (Cambridge: Cambridge University Press, 1981); Charlotte
М. Otten, oGenetic Effects on Male and Female Development and on the Sex Ratio•,
in Roberta L. Hall, ed., Male-Female Differeпces: А Bio-Cultural Perspective (New
York: Praeger, 1985), рр. 155-217.
Melvin Konner, The Taпgled Wiпg: Biological Coпstraiпts оп the Нитап Spirit (New
York: Harper Colophon Books, 1982).
См. также Archer and Lloyd, ор. cit., рр. 138-39.
Robert Stoller, Sex апd Geпder (New York: Science House, 1968).
Henry В. Biller and Lloyd Borstelmann, oMasculine Development: An Integrative
Viewo, Merrill-Palmer Quarterly 13 (1967): 253-94.
Janet Spence and Robert L. Helmreich, Masculiпity апd Femiпiпity: Their
Psychological Dimensions, Correlates and Antecedents (Austin, Тех.: University of
Texas Press, 1979).
Sherry В. Ortner, •Gender and Sexuality in Hierarchical Societies: The Case of
Polynesia and Some Comparative lmplications•, in Sherry В. Ortner and Harriet
Whitehead, eds., Sexual Мeaпiпgs (Cambridge: Cambridge University Press, 1981),
рр. 359-409; Maurice Godelier, The Мaking of Great М en (Cambridge: Cambridge
University Press, 1986).
Thomas, ор. cit.; Lee, ор. cit.; Marjorie Shostak, Nisa: The Life and Words о( а
Wung Wотап (Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1981) .
Shostak, ор. cit.
Lionel Тiger, Меп iп Groups (New York: Random House, 1971).
William N. Stephens, •А Cross-Cultural Study of Menstrual Tabooso, in Clellan
S. Ford, ed., Cross-CulturalApproaches (New Haven: HRAF Press, 1967), рр. 6794; Paul Kline, Fact and Fantasy in Freudian Theory (London: Methuen, 1972).
Margaret Mahler et al, The Psychological Birth о( the Нитап lпfant (New York:
Basic Books, 1975).
Erik Erikson, Childhood апd Society (New York: Norton, 1950).
Nancy Chodorow, The Reproductioп of Motheriпg(Berkeley: Universityof California
Press, 1978).
Robert Stoller, •Facts and Fancies: An Examination of Freud's Concept of
Вisexualityo, in Jean Strouse, ed., Wотеп and Analysis (New York: Dell, 1974),
рр. 343-64.
Gerald Fogel, olntroduction: Being а Man•, in Gerald Fogel, F. М. Lane, and R. S.
Liebert, eds., The Psychology of Меп: New Psychoaпalytic Perspecttves (New York:
Basic Books, 1986), рр. 3-22.
Arnold М. Cooper, • What Men Fear: The Facade of Castration Anxietyo, in Gerald
Fogel, F. М. Lane, and R. S. Liebert, eds., The Psychology о( Меп: New
Psychoanalytic Perspectives, рр. 113-30.
Roy Schafer, •Men Who Struggle against Sentimentalityo, in Gerald Fogel, F. М.
Lane, and R. S. Liebert, eds., The Psychology of Меп: New Psychoaпalytic
Perspectives, рр. 95-110.
о{

56

57

58
59

60

61

62

63

.
65
66

61

68

69

10

11

12

73

Гендерноя проблематика в праве:
права

женщин

Лиз Фогель

По ту сторону равенства:
некоторые феминистские вопросы

Введение
С векоторого времени традиционные представления о смысле
понятий •права• и •равенства• сталиобъектомкритикивправовед­

ческом сообществе. Наиболее острые вопросы прозвучали со сторо­
ны радикально настроенных преподавателей и ученых, чьи корни

были в общественных движениях 1960-х. Адепты критического пра­
воведения оспаривают практическую полезность и теоретическую

целостность требований соблюдения прав. 1 Правоведы-феминистки
сомневаются в способности юриспруденции равенства реагировать на

подчиненное положение женщин. Принимая во внимание остающе­
еся в силе структурное неравенство, отмечают они, с таким трудом

достигнутые завоевания феминисток прошлых лет теперь выглядят

неадекватными, и даже угрожающими интересам женщин. 2
Судебные процессы, связанные с беременностью работающих

женщин, с особой ясностью раскрыли проблематичный характер
[концепции] равенства. В 80-х феминистски размышляли над дос­
тоинствами и недостатками законов, позволявших беременным ра-

© Lise Vogel, 1995.
Редакция благодарит Женскую Сетевую Программу Института •Открытое Об­
щество• -Россия за консультации и предоставление текста для данного разде­

ла Хрестоматии.

Lise Vogel, Woman Questions.
Materialist Feminism (New York: Routledge, 1995), рр. 112-127.

Перевод Завева Баблояна выполнен по изданию:

Essays for

а

Лиз Фогель

906

ботающим женщинам брать отпуск по нетрудоспособности даже тог­
да, когда их временно нетрудоспособным коллегам отказывали в по­

собии. Подобные выстроенные под женщин политики были направ­
лены на достижение равенства полов через применение различной
[в отношении полов] трактовки. Хотя Верховный Суд Соединенных
Штатов подтвердил действенность уложений об отпуске по нетрудос­

пособности вследствие беременности в ходе процесса «Правительство
Калифорнии против Гуерра»

(1987),

эта полемика- известная как

дискуссия о равенстве\различии -продолжала терзать феминистс­

кую мысль. Проблема репродуктивного риска для работающих, на­
пример, породила в 90-х разногласия, очень напоминающие споры

об отпуске по беременности десятилетие назад. 3
Почему феминистки никак не могут переступить через дилем­

му равенство \различие? Одна из причин заключается в законодатель­
ной системе США, что принуждает нас рассматривать ту или иную
политику в ее терминах, но не в наших; но другая причина в том, что
мы недостаточно внимательно отнеслись к тому, как сконструиро­

ваны проблемы как таковые. В этой статье я сопротивляюсь соблаз­
ну снова вернуться к оппозиции равенство\различие, а вместо этого

[попытаюсь] разобрать ее на части. Однажды разъединенные и ис­
следованные [по отдельности], эти составляющие более не кажутся
образующими единое целое.

Равенство против различия?
Конвенционально проблема политики в отношении беременно­
сти формулировалась в терминах оппозиции двух позиций, одина­
ковой трактовки [обоих полов] и трактовки специальной. Однако
тщательное изучение вопроса показывает, что с каждым из полюсов

предполагаемой дихотомии связан целый спектр теоретических под­
ходов. В двух последующих разделах я рассматриваю эти позиции

более подробно, демонстрируя их разнообразие. 4
Ради пущей ясности, мой обзор различных позиций в этой дис­
куссии избегает преобладающей в ней терминологии равной трактов­
ки\ особой трактовки. Вместо этого я пользуюсь некоторой версией
предложенной Кристин Литт лтон концептуализации данной оппо­
зиции в терминах симметричного и асимметричного подходов к ген­

дерному различию. 5 Введенный Литтлтон язык симметрии и асим­
метрии подходит для описания стратегий, которых придерживают­

ся участники споров о политике в отношении беременности, но не

По ту сторону равенства: некоторые феминистские вопросы

Таблица

Теоретическая позиция

907

1

Стратегическая ориентация

Ассимиляция

Андрогиния

Симметристекая

Без гендерность
Особые права
Господство мужчин

Асимметристская

Приспособление
Принятие

столь пригоден как средство различения их теоретических позиций,

в какой-то степени потому, что все еще конвотирует с дуализмом сво­
их предшественников. Потому в своем рассмотрении я модифици­
рую концептуализацию Литтлтон. Как схематически nоказано на

Таблице

1, я пользуюсь понятиями симметрии и асимметрии только

для того, чтобы обозначить стратегические ориентации. Асимметри­
сты это те, кто поддерживают выстроенные под женщин политики;
симметристы- те, кто противостоит таким политикам, утверждая

в ответ, что тщательно спланированные гендерио-нейтральные по­
литики смогут лучше отвечать потребностям женщин. Нужно отме­
тить, что я использую термин •гендерно-нейтральный•, напрямую

и единственно относясь к правовым формам закона и политики. Как
станет очевидным в дальнейшем, некоторые гендерно-нейтральные
nолитики в нормативном смысле являются [про- ]мужскими, а дру­

гие, напротив, включают в себя гендер и даже разиообразие. 6

Симметристы
Я начну [свое рассмотрение] с позиции одинаковой трактовки

-

[позиции] симметристов. Симметристский подход к гендерному раз­
личию сыграл центральную роль в феминизме второй волны. Теоре­
тическим импликациям этой стратегии, однако, было уделено до-

Лиз Фоге.ль

908

вольно мало внимания. Симметристы оправдывали формально ген­
дерно-нейтральные типы политик главным образом скорее на прак­
тических, чем на теоретических основаниях, сосредотачиваясь на
институциональных ограничениях и стратегических опасностях.

В рамках их аргументации можно выделить как минимум три раз­

личных теоретических позиции: ассимиляцию, андрогинию и без­

гендерность. 7
Ассимиляционизм -это традиционный либеральный подход к
социальному признанию категориальных различий, и именно он вос­

принимается легче всего. Согласно ему, раса и гендер, так же, как
цвет глаз, суть характеристики, которым не следует придавать зна­

чения. К индивидам, сходным образом соотносящимся с некоторым
определенным критерием, следует и относится одинаково, без учета

групповых различий

-

реальных и воображаемых, биологически

или культурно обусловленных. Ассимиляционизм в отношении жен­

щин предполагает, что женщины на самом деле целиком подобны
мужчинам во всех существенных аспектах

-

или им дана такая воз­

можность. Гендервые особенности, разумеется, существуют, но

нельзя допускать, чтобы они стали значимыми.
Поскольку для ассимиляционизма женщины фундаментально
тождественны мужчинам, возникают трудности с физическими раз­

личиями, связанными с продолжением рода. Традиционно, физио­

логические различия, связанные с полом, выносятся за скобки, как
то было в девятнадцатом веке, когда либеральный феминизм борол­
ся за равные права и возможности в общественной сфере. Позже ас­
симиляциоиизм учитывал половые физические различия, прирав­

нивая сугубо женские особениости к общим характеристикам или
проводя близкую аналогию между ними

-

например, конвертируя

беременность во временную нетрудоспособность. При таком подходе
женские потребности оцениваются как точная копия потребностей
мужских. Игнорируются ли физиологические половые различия по
отношению к векоторому Подвернувшемуся под руку критерию или

конвертируются в предположительно универсальные термины, за

норму ассимиляционизм принимает мужчин. 8 Для ассимиляциони­
стов роль социальной политики заключается в ликвидации тех пре­

пятствий, что блокируют способность женщин входить в обществен­
ные институции на том же основании, что и мужчины. И нет нужды

ни в каких структурных изменениях этих институций.

На позиции ассимиляционизма строились усилия, предприни­

маемые феминистски-ориентированным сообществом в 60-х и 70-х.
Кампании за преодоление наследия протекционизма, например,

909

По ту сторону равенства: некоторые феминистские вопросы

обычно отражали ассимиляционистскую точку зрения. Те ориенти­
рованные на женщин меры, что принимались в начале двадцатого

века, казались основанными на голословном допущении о глобаль­

ном от личин женщин [от мужчин], и феминистки еражались за од и­
наковые с мужскими права и доступ во все сферы общественной жиз­

ни. Для времени, когда ситуация в отношении образования, профес­
сионального обучения, карьеры и базовых гражданских прав была
не в пользу женщин, приравнивание равенства и одинакового отно­
шения выглядело вполне осмысленным.

Ассимиляционизм

-

не единственная теоретическая позиция,

связанная с симметристским подходом к гендерному различию. Сим­
метристы, участвовавшие в дебатах о политике в отношении бере­

менности, часто обращались к такому взгляду на равенство, что обо­
значался как андрогиния. Сторонницы юридической андрогинии

-

например, Венди ВильямеиНадин Тауб- так же, как и ассимиля­

ционисты, использовали аналогию для того, чтобы справиться с упор­
ной спецификой уникальных для каждого пола особенностей. Но они

сдвигали объект своих аналогий с физиологических характеристик
на самих индивидов. То есть они применяли аналогии не для того,

чтобы конв"ертировать связанные с полом физические особенности к
предположительно универсальному основанию, но чтобы выявить
общности в жизни индивидов разных полов.

Андрогиния и ассимиляционизм предлагают различные виды
анализа и имеют расходящиеся практические последствия. В отно­
шении беременности, скажем, ассимиляционистское уподобление

беременности нетрудоспособности сглаживает специфику потребно­
стей женщин. Наоборот, андрогиния трактует беременных женщин
как отличающихся от своих коллег, но с особыми потребностями,
аналогичными потребностям временно нетрудоспособным. При та­

ком подходе андрогиния способна признавать особый характер [со­
стояния] беременности. В более общем смысле, андрогиния требует
«такого переопределения типичного наемного работника, что под­

ходило бы для обоих полов». Таким образом, окружение работаю­
щих должно подвергнуться реструктуризации. Для того, чтобы жен­
щины стали пилотами самолетов, бойцами пожарной службы и про­
фессорами, недостаточно устранить очевидные барьеры; для этого
необходимо изменить кабины самолетов, пожарное оборудование и
кафедры в университетских аудиториях. Таким образом, андроги­
нисткая трактовка концепции равенства позволяет <<преодолеть оп­

ределение прототипического работника как мужчины и
интегрированный

-

и андрогинный

-

прототип>>. 9

...

внедрить

Лиз Фоzель

910
Акт о дискриминации по беременности

(1978)

концептуализо­

ван как раз в терминах правовой андрогинии. Не определяя беремен­

ность как нетрудоспособность, Акт требует от работодателей прово­
дить аналогии между своими работниками. Любой работник или ра­

ботница, независимо от беременности, должны трактоваться одина­
ково; точно так же, работники временно нетрудоспособные, по бере­
менности или по другим причинам, могут ожидать одинакового к себе
отношения. Тем самым, работодателям не позволяется дискримини­

ровать своих беременных работниц- например, принуждая их брать
отпуск или отказывая им в пособиях, предоставляемых другим вре­
менно нетрудоспособным. Более того, от работодателя, чья неадек­

ватная политика в отношении отпусков по нетрудоспособности име­
ет специфические последствия в отношении беременных, могут по­

требовать пересмотреть определяемые им пособия, чтобы обеспечить
не только справедливый отпуск по беременности, но и вообще более

адекватный отпуск по нетрудоспособности для всех работников. Та­
ким образом, работодатель вынужден «модифицировать про-мужс­
ки определяемое рабочее место так, чтобы учитывать опыт обоих

полов. {Этот подход} поощряет не про-мужскую, но андрогинную

модель рабочего места~ . 10
Третья симметристекая позиция, что я назвала безгендернос­
тью, не так давно была предложена философом Сьюзаи Моллер Окин.
На ее взгляд, «справедливое будущее- это будущее без гендера».

Как и в ассимиляционизме, в идеальном случае пол индивидуума
должен значить не больше, чем цвет глаз в формировании ее или его
социального опыта. Но Окин признает, в отличии от ассимиляцио­
нистов, что для достижения гендерно-свободного общества необхо­
дима глобальная реструктуризация социальных институций. Для
этого она предлагает целый массив практических мер, хорошо зна­
комых современным феминисткам: отпуск по уходу за ребенком,

субсидии на те же цели, гибкий рабочий график, более равноправ­
ные решения в отношении родителей ребенка после развода и так
далее. В далеком будущем, считает Окин,

«гендерно-свободные

се­

мьи» и <• безгендерное общество •> обеспечат лучший контекст для раз­
вития человеческих способностей и достижения социальной справед­
ливости.11

911

По ту сторапу равепства: пекоторые фе.мипистские вопросы

Асимметристы
Наиболее часто для оправдания симметристских стратегий ис­
пользуются такие теоретические позиции, как ассимиляция и анд­

рогиния. Однако в целом они отвергаются феминистками-правове­
дами из академической среды, и безгендерность вряд ли завоюет боль­
шую популярность. Асимметристы, которых в академическом пра­

воведении абсолютное большинство, 12 стремятся устранить позиции
равной трактовки, полагая их неоправданно упрощенными прило­

жениями [принципа] формального равенства. В формулировке Лю­
синды Финли, доктрине равенства «неотъемлемо присуще то пред­
положение, что целью [феминистской политики] является ассими­

ляция существующего стандарта без всякого сомнения в его жела­
тельности; тем самым она ограничивает дискуссию вопросом о том,

какие политики наилучшим образом способствуют ассимиляции» . 13
Теоретические усилия асямметристок фокусируются на развитии
анализа того, какое различие приносит гендер и что с этим делать.

В феминистской юридической литературе можно выделить четыре
теоретических позиции, оправдывающих специальные в отношении

женщин политики: особые права, господство мужчин, приспособле­
ние и принятие.

Концепция особых прав была сформулирована Элизабет Вогласт
в

1980

году. Связывая критику доктрины равенстваснеприятием

либерального индивидуализма, Вогласт выступает против понятия

андрогинии. На ее взгляд, человеческие существа представляют со­

бой в своей основе разделенный вид, и «справедливость требует раз­
личного отношения к мужчинам и женщинам». Она заявляет, что
реальное различие между женщинами и мужчинами можно устано­
вить в их поведении, психологии, моральных установках

-

так же,

как и в физиологии. Как матери, женщины имеют специальные по­

требности, что, помимо равных прав, требует внедрения системы осо­
бых прав:
«Эти два типа прав, равные и различные (или особые), функци­
онируют очень по-разному. В отношении равных прав, когда прини­

маются во внимание чьи-то индивидуальные особенности, это может
приводить к дискриминации. Но что касается прав специальных,

такие особенности обязательно должны приниматься в расчет, по­
скольку эти права основаны на различиях между людьми».

Точно так же, как пандусы позволяют человеку в инвалидной

коляске получить равный [со здоровыми] доступ к зданиям и обще-

ЛизФоzе.л.ь

912

ственным местам, принятие специальных мер, отвечающих потреб­

ностям женщин, способствует достижению подлинного равенства
между полами. Только на таком основании женщины смогут «вне­
сти свой особенный вклад в культуру и общество• . 14
Вогласт, будучи философом, разработала аргументацию в пользу

особых прав с помощью анализа касающихся гендера решений Вер­
ховного Суда Соединенных Штатов, и ее инспекция догматики ра­

венства оказала очень большое влияние на феминисток-правоведов.
Однако ее расширительное толкование особых прав, как тотчас же

отметили многие, подходит опасно близко к протекционизму тради­
ционного толка. Поскольку возможные сторонники позиции особых
прав

«стоят весьма неуверенно на скользком склоне юридических

стереотипов~>, 15 фактически очень немногие участники дискуссии о
равной\особой трактовке поддерживают аргументацию Вогласт.
Позиция равных прав, подобно ассимиляционизму, в основном слу­

жит скорее стартовой точкой в этих прениях. 16
Концепция господства мужчин занимает край спектра позиций,
разделяемых правоведами-асимметристами, противоположный мо­

дели особых прав. Центральная ее предпосылка

-

это абсолютное

неприятие различия и равенства. При таком взгляде на вещи, как
впервые продемонстрировала Кетрин МакКиннон, различие столь же
химерично как основа анализа гендерной асимметрии, как и равен­

ство -поскольку оба понятия определены мужской властью. «Воп­

рос о равенстве

...

в основании своем есть вопрос об иерархии, кото­

рая -поскольку власть преуспевает в конструировании социально­

го восприятия и социальной реальности- трансформируется в ка­

тегориальное разграничение, различие•. 17 Феминистки, завязшие в
дискуссии об особой трактовке\равной трактовке, неспособны уви­
деть, что эти две позиции есть «две различные версии мужского стан­

дарта

...

Если вы видите гендер как иерархию, .. вы понимаете, что

оба варианта- быть такой же, как мужчины или отличаться от

них

-

это просто два способа выбирать мужчин в качестве своего

стандарта~>. 18 Наоборот, концепция господства сутью вопроса пола­
гает не отличие женщин [от мужчин], но господство мужчин над
ними. Целью является не достижение равенства, но прямое воздей­
ствие на иерархию с целью покончитъ с подчиненным положением

женщин. Концепция господства настаивает на оценке политики и

практики исходя из того, усиливают они или ослабляют господство
мужчин над женщинами.

Бросив радикальный вызов конвенциям правового мышления,
концепция господства задала некую ось для развития феминистско-

По ту сторону равенства: некоторые феминистские вопросы

913

го правоведения. Поборники этой позиции, однако, не смогли заста­
вить правовую систему ответить на их вызов. Пока феминистки-тео­
ретики господства совершенствуют свой анализ, закон продолжает

рассматривать женщин в терминах тождества и различия [с мужчи­
нами]. По оценке Деборы Роуд, ~то же, что задает сильные стороны

этой теории, задает и ее ограничения .... В качестве оснований для
разработки альтернативного законодательства парадигмы господства
слишком часто редуктивны в теоретическом плане и контрпродук­

тивны- в стратегическом». Будучи теорией эссенциалистской и
детерминистской, [концепция] господства, как выяснилось, не го­

дится и в качестве руководства для выработки политики. 19
Наиболее одобряемые асимметристские подходы в феминистс­

ком правоведении

-

это приспособление и принятие. Как и концеп­

ция господства, эти направления сдвигают акцент •с гендерного раз­

личия на гендерную дискриминацию» -то есть на неблагаприятные

последствия гендерного различия в жизни женщин. 20 Но в отличии
от концепции господства, эти подходы позволяют формулировать

предложения по феминистской политике в более конвенциональных
юридических терминах. Как концепция приспособления, так и кон­
цепция принятия оправдывают поло-специфичные меры в соответ­
ственно ограниченных обстоятельствах на основании определенных
различий между женщинами и мужчинами. Они расходятся, одна­
ко, в проведении границ релевантности гендерного различия.

Концепция приспособления допускает дуализм трактовки жен­
щин в строго ограниченных пределах. В большинстве случаев она
предлагает одинаковую трактовку для мужчин и женщин как стан­
дарт политики, но вводит также узко определяемые специальные в

отношении женщин меры, отвечающие физиологическим различи­

ям между полами. Впервые этот подход описан Энн Скейлс в развер­

нутом ею в

1980-81 годах обсуждении

~ инкорпорационизма». Отвер­

гая введенное Богласт понятие особых прав как слишком широкое,
Скейлс считает, что ~за женщинами следует признавать отличные

от мужских права только тогда, когда дело касается напрямую бере­
менности и кормления грудью

-

единственных аспектов рождения

и воспитания детей, что касаются исключительно женщин•. 21 Сход­
ным образом Сильвия Лоу предлагает оценивать исходя из выведен­
ного МакКиинон стандарта господства мужчин те специальные меры,

что относятся к беременности и кормлению грудью; все остальные
гендерные особенности должны покрываться мерами гендерно-ней­

тральными. 22 Герма ХиллКейсчитает, что общепринятый анализ по
критерию равенства не может применяться при наличии реально су-

ЛизФогель

914

ществующих физиологических различий. Ее «эпизодический» под­
ход рассчитан на признание биологического различия путем внедре­

ния некоторой поло-специфической трактовки беременных, кормя­
щих и менструирующих женщин, а также мужчин-насильников. 23
Позиция сторонников приспособления -представление о том,
что специальная трактовка оправдана настолько, насколько она ис­

пользуется для того, чтобы приспоеобиться к «реальному», то есть
основанному на физиологии, различию- иногда учитывается в офи­

циальной политике. Один из примеров- это Специальная Програм­

ма Дополнительного Питания для Женщин, Младенцев и Детей фе­
дерального правительства, известная как

Children- женщины,

WIC [Women, Infants and

младенцы и дети], что обеспечивает дополни­

тельное питание беременным, кормящим матерям, младенцам и ма­

лым детям; специальные меры, адресованные нуждам людей с физи­
ческими недостатками- другой пример. В

198 7 году Верховный Суд

Соединенных Штатов использовал логику концепции приспособле­
ния в деле «Правительство Калифорнии против Гуерра» -решение
по этому делу легализовало отпуска по нетрудоспособности вслед­

ствие беременности. 24
Концепция принятия была выдвинута Кристин Литтлтон. При­
способление оправдывает специальные в отношении женщин меры

на строго ограниченном основании, а принятие забрасывает сеть раз­
личия куда дальше, охватывая половые различия как биологичес­
кие, так и культурные. Его цель- достигнуть «равного принятия»
деятельности и характеристик мужчин и женщин в том виде, в кото­

ром они сконструированы на настоящий момент. Позиция принятия
нацелена на преодоление несправедливых последствий различия не­
зависимо от его, различия, причины. «Полагают ли гендерное «раз­

личие» биологическим или культурным, чтобы достигнуть истинного

равенства, оно не должно ущемлять ничьих интересов•. 25
Так же, как концепция особых прав, принятие предлагает раз­

личное отношение к женщинам и мужчинам, когда того требует асим­
метрия в их жизни. Но в отличии от концепции особых прав, приня­
тие признает необходимость систематической процедуры определе­
ния правомерности и пределов поло-специфичных мер. Метод Лит­
тлтон направлен на идентификацию взаимодополнительных «асим­

метричных позиций в [каждой конкретной] социальной институ­

ции», что занимают женщины и мужчины. 26 Там, где общество ко­
дирует различие в таких <•гендерных взаимодополнениях», необхо­
димо применять выравнивающий анализ. В контексте рынка труда,
например, социально <<Мужские» и «женские» умения и навыки дол-

По ту сторапу равепства: пекоторые фе.мипистские вопросы

915

жны оцениваться и вознаграждаться равным образом. Что касается

беременности, то женщины, что становятся матерями, и мужчины,
что становятся воинами, должны в равной степени обеспечиваться

выбором возможностей сочетания семьи и работы. В целом, Литтл­
тон считает, что общество конструирует воинов и матерей как ген­

дервые взаимодополнения: •оба рода занятий включают в себя не­

мало веприятной работы, во вместе с тем и реальное ощущение при­
частности к делу, превосходящему частвые интересы, что культурой

приукрашено и идеализированно так, чтобы перекрыть связанные с
ним неприятности. Оба рода занятий включают в себя риск и смер­
тельную опасность•. Возможно, размышляет она, обществу следо­

вало бы воздавать матерям той же монетой, что и солдатам, или же
считать материнство достаточным веформальвым основанием для

политической карьеры. 27
Теория равенства как равного принятия притягательна, по­

скольку сулит преодоление ограничений концепции приспособления,
не воспроизводя трудности, связанные с концепцией особых прав
Вогласт. Немало феминисток-правоведов работают в направлении,
попадающем в рамки концепции привятия, хотя не все они прини­

мают методологию оценки поло-специфичных мер, предложенную

Литтлтон. Финли, например, считает, что •анализ ответственности•
должен дополнять анализ по критерию равенства •там, где женщи­

ны, очевидно, действительно отличаются от мужчин

-

в их способ­

ности беременеть и традиционном ограничении их сферой воспита­

ния детей•. 28 Таким образом она приходит к предложению целого
массива специфичных в отношении женщин политических мер, от­

вечающих как физиологической, так и культурной их особенности.
Все обсуждавшиеся выше асимметристские подходы уязвимы
для критики, построенной на стратегических соображениях. Сим­
метристы часто указывают на то, что специфичные в отношении
женщин меры могут легко превращатъся в дискриминационную для

них трактовку. Призвание культурного и биологического полового
различия также имеет рискованные идеологические и политические

последствия. Сама Литтлтов говорит, что •согласовывание гевдер­
вых взаимодополнений -чтобы выровнять культурвые различия­
может выглядеть как согласие со всем комплексом гевдерных сте­

реотипов •. 29

ЛизФогел.ь

916
Различие

В отношении спора о равенстве\различии предполагается, что
в нем равенство и различие конструируются как полярные противо­

положности, то есть существует только два варианта политики. Либо
ты поддерживаешь теорию равенства и стратегию равного отноше­

ния; либо признаешь отличие женщин [от мужчин] и тем самым при­
нимаешь специфичную в отношении женщин трактовку на пекото­

ром ограниченном основании. Вопреки этому предположению, пред­

принятое в предыдущем разделе обсуждение демонстрирует, что

большинство позиций в данной дискуссии означают теории равен­

ства, признающие и различИе. Даже ассимиляционизм, наиболее
стойкий в приверженности тому представлению, что женщины по
существу есть то же, что и мужчины, не отвергает различие. Скорее
он рассматривает гендерные разграничения как такие характерис­
тики, которые, несмотря на свое наличие, не должны оказывать ни­

какого влияния. Три асимметристских подхода -особых прав, при­
способления и принятия- а также андрогиния из числа подходов
симметристских более откровенно принимают особое положение
женщин. То есть они предлагают такие концепции гендерного равен­
ства, что по сути своей связаны с признанием отличия женщин от

мужчин. Таким образом они стремятся выработать политики, что
лучше соответствовали бы потребностям женщин, сохраняя элемен­

ты гендерной специфики наряду или в рамках концепции равенства,
утвердившейся в 60-х и 70-х.
Однако различные подходы, разработанные феминистским пра­

воведением, выглядят более отчетливо, если освободить их от упро­
щения дихотомии равенство\различие. В частности, становится оче­
видным, что они иногда воспроизводят те дилеммы, которых их со­

здательницы надеялись избежать. Наиболее упорными остаются, в

частности следующие проблемы, все связанные с репрезентацией
различия: использование эссенциалистских представлений о разли­
чии; недооценка вездесущести различия; и те понятия о различии и

разнообразии, что сфокусированы на индивидах.
Эссенциалистское понимание женского различия возникает в
симметристских и асимметристских подходах в самых разных мес­

тах. Например, дуализм подхода к социальной политике концепции

приспособления предполагает некую сущностную нормальность, из­
редка прерываемую случайными отклонениями. Общим правилом

должна быть равная трактовка, а поло-специфичные меры могут ис-

По ту сторону равенства: некоторые феминистские вопросы

917

пользоваться для приспособления к реально существующим физио­
логическим характеристикам. Два направления подразумевают два
стандарта. С одной стороны, общепринятые нормы равенства долж­

ны применятел в большинстве ситуаций; с другой стороны, на огра­
ниченном основании можно обращаться и к поло-специфичным нор­

мам. Тем самым концепция приспособления устанавливает оппози­
цию между <<Нормальными• индивидами, тем стандартом, к которо­

му применяются правила равенства, и (временно) «ненормальными •

индивидами, в отношении которых необходимо применять специаль­
ные меры.

Такой двусторонний подход концепции приспособления неволь­
но вызывает к жизни формулировки, предложенные двадцатью го­

дами ранее. В революционной статье 1971-го года, посвященной По­
правке о Равных Правах, стратеги феминистского правоведения до­
пускали применимасть гендерно-специфичного законодательства,
связанного с уникальными для каждого пола особенностями, в той
степени, в которой оно «тесно, прямо и узко ограничено уникальны­

ми физическими характеристиками». 30 Конечно, как заметила Силь­
вия Лоу, авторы этой статьи недооценили важность вопроса о специ­
фичной в отношении женщин трактовке, и не предложили незави­

симого принципа оправдания специальных мер. 31 Но тот их аргумент,
что специфичные в отношении женщин политики могут согласовы­

ваться с концепцией равенства, на самом деле отражает двусторон­

ний нормативный эссенциализм, что очень хорошо закреплен в аме­

риканском законодательстве. Традиционная юриспруденция без осо­
бых затруднений сочетает во всех отношениях нейтральные прави­

ла, что применяются ко всем, с тщательно ограниченным набором

исключений. 32
Многие феминистки-правоведы используют эссенциалистские
представления о различии в другом ключе, когда сосредоточивают

свои интересы исключительно на гендере. Теоретически осмыслива­
емое в терминах ассимиляции, андрогинии, особых прав, мужского

господства, приспособления или принятия, различие вновь и вновь

конструируется как базирующееся исключительно на гендере. На­
пример, индивиды изображаются как мужчины или женщины, но
почему-то лишенные других определяющих характеристик. Когда

упоминаются раса и класс, прилагается мало усилий для включения

их в теорию. Подобные подходы артикулируют прямую, без оттен­
ков и нюансов оппозицию женского и мужского, и пренебрегают дру­
гими видами категориальной специфичности. Усиленнопорицая
дихотомичные формулировки, оккупировавшие дискуссию о равен-

Лиз Фогель

918

стве\различии, участники этой дискуссии не замечают, как в своих

собственных работах восnроизводят эссенциалистскую зациклен­
ноетЪ на гендере.

Феминистское nравоведение очень редко nризнает то, что везде

уже стало общеnризнанным

-

что различие nроnитывает соци­

альную жизнь nовсюду. В своем не внимании ко всему сnектру чело­

веческой гетерогенности, феминистки-nравоведы странным образом
идут не в ногу со значительной частью современных разработок в

других дисциnлинах. С самого начала 80-х научное сообщество ста­
новится все более чувствительным к разнообразию социального оnы­
та. Такие характеристики, как раса, этническая nринадлежность,
класс, гендер, сексуальность, возраст и физические возможности се­
годня nризнаны как nрисутствующие всюду и всюду актуальные.

Наnример, если nрочие характеристики не уnоминаются в исследо­
вании, nосвященном гендеру, то это восnринимается как всего лишь

мнимая их нерелевантность. Подобный nробел фактически свиде­
тельствует о том, что речь идет о белых англоговорящих гетеросек­
суалах из среднего класса, физически полноценных и т. д. Замалчи­
вание вышеуnомянутых аспектов бытия не устраняет их в качестве

измерений различия. Наоборот: замалчивание красноречиво nодчер­
кивает то, что находится на вершине иерархии, и тем самым эту

иерархию укрепляет. 33

Теория разнообразия: история
Последние исследования во многих областях науки не nросто

nризнают разнообразие, но и nытаются теоретически его освоить.
Феминистки-теоретики ищут интегральную систему взглядов, что

могла бы отвечать сnецифике всех различий. Некоторые nолагают,
что такая приемлющая разнообразие система может nотребовать ра­
дикального смещения сексуального различия из центра внимания.

И здесь феминистки-nравоведы снова терnят неудачу, фокусируясь

в основном на гендере и обращаясь к ограниченному сnектру теории.
Работы Кэрол Гиллиган стали одним из основных источников, ара­

боты Кетрин МакКиинон- другим. Там, где Гиллиган nринимает
гендерное различие, МакКиинон его отвергает. Но обе игнорируют

категориальную сnецифику, от гендера отличную. 34
Задача nостроения теории разнообразия, конечно, чрезвычай­

но сложна. Однако здесь достигнут значительный nрогресс, особен­
но за nоследнее десятилетие, и главным образом- цветными феми-

По ту сторону равенства: некоторые феминистские вопросы

919

нистками. Живя на структурном пересечении наиболее кричащих
категорий угнетения
зачастую, классе

-

-

тех, что основаны на расе, гендере, а также,

цветные женщины занимают как раз то место,

что подходит для производства знания, приемлющего разнообразие.

Как минимум с конца 60-х они пытаются теоретически осмыслить
позицию цветных женщин так, чтобы охватить широкий спектр раз­

личной специфики. 35
Один из первых вкладов в новую теорию черного феминизма был
сделан Франсис Бил, в то время координатором Комитета Освобож­
дения Черных Женщин, примыкавшего к Студенческому Координа­

ционному КомитетуНенасильственных Действий

Nonviolent Coordinating Committee).

(the Student

В статье «Двойной удар: быть

черной и быть женщиной•, 36 впервые опубликованной в

1969 году,

Бил показывает, что черные женщины угнетаются и как женщины,
и как черные

-

в контексте господства капиталистической эксплу­

атации. 37 Эта статья, широко обсуждавшаяся и многократно перепе­
чатывавшаяся, стала той стартовой точкой в рамках теории женско­

го освобождения, исходя из которой разрабатывались более комплек­
сные способы понимания того, как пересекаются категории угнете­

ния. В частности, формулировка Бил в терминах двойного удара была

вскоре переработана в понятие тройного угнетения, базирующегося
на расе, классе и поле. Представляемая ли как двойной либо трой­

ной удар, основная предлагаемая модель все равно не была достаточ­
нодетализована.Онаконцептуализироваларазличныенаправления

угнетения как соизмеримые или параллельны е феномены более или
менее равного веса, но не обращалась к динамике того, как они соот­
носятся друг с другом. Одновременно раздельные и неразрывно пе­
реплетенные, факторы пола, расы и класса представлялись просто
аддитивно накапливающимися, складывающимися друг с другом.

В конце семидесятых некоторые феминистки выражали диском­
форт в связи с неадекватностью теоретической модели, запаралле­

ливавшей расу, класс и пол. 38 Что именно, спрашивали они, значит
анализировать факторы угнетения как неразрывно переплетенные?
Как должны теоретически осмысливаться их взаимоотношения?
В отличии от доминирующих направлений в преимущественно бе­
лом радикальном женском движении того периода, что делали уда­

рение на сестринстве и общем для всех женщин опыте, 39 цветные фе­
министки продолжали настаивать на особом характере жизни жен­
щин, входящих в отдельные группы. В то же время они предприни­
мали поиск более адекватной теории.

Лиз Фогель

920

В восьмидесятые было предпринято множество попыток моди­
фицировать аддитивную (или интеракционную) модель, сохраняя ее

уважение к разнообразию среди женщин. Социолог Дебора Кинг,
например, предложила более интеркционную теорию в терминах не

двойного, но множественного удара. Психолог Аида Хуртадо пока­
зала, что проблема заключается не столько во взаимоотношении фак­
торов пола, расы и класса, сколько в различном позиционировании

конкретных подавляемых групп по отношению к белым мужчинам.

Антрополог Карен Бродкии Закс предложила такую ре-концептуа­

лизацию класса, что объединяла бы расовое и гендерное разнообра­
зие с понятиями членства в сообществе. Социолог Патриция Хилл
Коллинз исследовала, каким образом афроцентрированная фемини­
стская эпистемология способна разоблачать многоуровневую матри­

цу доминирования. 40 Другие попытки теоретически осмыслить расу,
класс и гендер в не-аддитивной манере отошли еще радикальней от

механических представлений о взаимодействующих факторах. 41
Только что упомянутые исследования в качестве центрального
для себя вопроса рассматривали взаимоотношение расы и гендера.

Существовал также аналогичный, но болеенезависимый проект,
включавший в себя попытки теоретически освоить угнетение жен­

щин в терминах интегрированной системы классовой и половой стра­
тификации. Инициированное в конце семидесятых феминистками­

социалистками из движения женского освобождения, это направле­
ние стремилось радикально трансформировать теорию социализма

так, чтобы та охватывала и проблему угнетения женщин. Теоретики
начали свою работу, развивая различные формы дву-системных тео­

рий: например, показывая, что угнетение женщин может объяснят­
ся в терминах параллельна функционирующих механизмов капита­

лизма и патриархата. В конце семидесятых механистический и ад­
дитивный характер дву-системного мышления подвергалея резкой
критике. Как то произошло и с феминистками-теоретиками, инте­

ресующимися расой, был начат поиск более унифицированной тео­
рии, посвященной взаимоотношению между различными фактора­

ми угнетения групп. 42
Этот краткий обзор демонстрирует, что попытки теоретически

осмыслить категориальное различие составляли отдельный фронт
феминистского поиска на протяжении более чем двух десятилетий.

Укорененную исходно в оппозиционных социальных движениях 60-х
и 70-х, эту работу вскоре также взяли на себя феминистки, входя­
щие в академическое сообщество. Так что предполагать, как то дела­
ют многие современные комментаторы, что «раса предстала [перед

По ту сторону равенства: некоторые феминистские вопросы

921

феминистками-учеными] как животрепещущий вопрос только в пос­

ледние пару лет», совершено неправильно. 43 Общее предположение,
что феминизм впервые столкнулся с разнообразием в 80-х, сводит на

нет сложную и многогранную историю. 44 Триумфалистекий в своей
основе, такой упрощенный нарратив отражает взглядснекоторой

конкретной позиции. С другой выигрышной точки зрения, современ­
ный феминистский интерес к разнообразию возникает как откры­
тие белыми учеными из элитарных университетов важной пробле­
мы, выступавшей как объект научного интереса в рамках феминиз­
ма второй волны. Без сомнения питаемое завоеванием цветных фе­
министок позиций в институциях высшего образования, растущее

внимание к разнообразию также отвечает развитию общества в це­
лом. Однако слишком часто эти вопросы ставятся помимо призна­
ния более ранних попыток их задать и ответить на них.

Теория разнообразия: проблемы
Так или иначе, разнообразие давно вошло в спектр интересов
феминизма, и усиление внимания к нему отметило новый и замеча­
тельный этап в развитии феминизма. Как и в случае с различием,
значение термина «разнообразие» уточняется и оспаривается и тре­

бует особой тщательности. Некоторые его грани уже подвергаются
исследованию. Например, хотя и оказалось очень нелегким делом

преодоление дуализма по отношению к разнообразию при помощи
нон-аддитивного анализа, важность этого шага сегодня широко при­

знается. Две других темы гораздо реже идентифицируются как про­
блемы: репрезентация различия по отношению к социальной иерар­
хии и концептуализация разнообразия.

Дискуссии о различии и разнообразии не всегда уделяют вни­
мание иерархиям, выстроенным структурными отношениями влас­

ти. Скажем, когда восхваляется разнообразие как богатое отраже­
ние человеческой индивидуальности и социальной вариативности,
но весьма скромно упоминаются связанные с этим неудобства и уг­
нетение, власть не признается. Когда одновременно признают куль­

турную гетерогенность и умалчивают о том, каким образом различ­
ные социальные группы располагаются в иерархическом порядке,

подобное восхваление маскирует структуру господства. Некоторые
комментаторы указывали на эту проблему. Историк Линда Гордон,
например, говорит о том, что <<Концепция <<различия»

...

предпола­

гает плюралистскую множественность историй, что дружественно

ЛизФогедь

922

сосуществуют или взаимодействуют; и это может скрывать отноше­
ния неравенства, господства или даже эксплуатации среди женщин•.

Подобным образом литературный критик Хейзел Карби замечает, что
язык различия и разнообразия сегодня используется для маргина­

лизации анализа структур господства. 45
Еще реже распознается как серьезная проблема вопрос о смыс­
ле разнообразия как понятия. Обычно комментаторы не проводят
разграничение между особенностью как характеристикой индиви­
дов и как групповым феноменом, часто используя и •различие•, и

•разнообразие• для обозначения и того, и другого. 46 Во многих под­
ходах особенность в уровне групп

-

что должно обозначаться таки­

ми терминами, как ка1•егориальное разнообразие или групповое раз­
нообразие

-

представляется попросту как расширение характерис­

тик индивидов: пола, расы, возраста, предпочтений в привязаннос­

тях и так далее. Таким образом разнообразие понимается как отно­
сящееся одновременно к существованию различий между индивида­

ми и между собраниями индивидов, объединенных конкретными
характеристиками- например, женщины, мужчины, афроамери­

канцы, белые, дети, взрослые, лесбиянки и геи, гетерасексуалы и т. д.
Другими словами, групповое разнообразие концептуализуется как
серия аккумулированных индивидуальных особенностей, часто упо­
рядоченных в полярные пары; индивиды оказываются невозможным

образом конституированы как члены многих таких групп. Что от­

сутствует в такой картине, так это адекватный учет социальной
структуры с одной стороны, и идентичности

-

с другой.

В общем, категориальное разнообразие часто мыслится как ин­
дивидуальная особенность, но только кристаллизованная, усугублен­
ная и внешняя отношениям власти. Это игнорирование иерархии

уровней имеет свои политические корреляты, отмеченные Карби,
Гордон и другими. То есть, когда разнообразие лишается своего осо­

бого характера властного и нередуцируемо гетерогенного группово­
го феномена, становится возможным поставить различие на службу
безобидному и невинному плюрализму.

В области правоведения хороший пример последствий пренеб­
режения к разнородности и структурному характеру многообразия
дает пользующаяся влиянием попытка Марты Миноу осмыслить раз­

личие теоретическиУ Миноу хочет выказать уважение к широкому
спектру разнообразия, но ее подход терпит неудачу вследствие не­

адекватной конструкции самой концепции разнообразия. Несмотря
на свои благие намерения, в итоге она редуцирует человеческую ге­
терогенность к единственной, предположительно характеристичес-

По ту сторапу равенства: некоторые феминистские вопросы

кой оппозиции

-

923

воплощаемой в постоянном указании на детей и

людей с ограниченными физическими и умственными возможнос­
тями как на парадигмальных жертв угнетения. Согласно Миноу,
негативные стороны различия локализованы в межличностных про­

цессах навешивания ярлыков и стигматизации. Различие становит­

ся вопросом отношений между дееспособными взрослыми и недеес­

пособными, лишенными голоса, зависимыми индивидами, не при­
надлежащими к исторически сложившимел сообществам. Разнооб­
разие представлено не только как инвариантное по форме, но также
как феномен индивидуального характера, что в основном никак не

связан с культурой и историей- как продукт иррациональной тен­
денции людей стигматизировать других индивидов как отличающих­
ел от них самих.

Политические рекомендации Миноу предусматривают измене­
ния в судьбе индивидов, вовлеченных в процессы стигматизации. Как
только они воспримут различие как функцию стигматизирующего
отношения между «нормальными» и

<<ненормальными», эти груп­

пы могут установить связь друг с другом и блокировать дискримина­

ционную трактовку. Например, традиционно считается, что закон

должен работать на основе особой трактовки людей с ограниченны­
ми возможностями, но не относиться к ним как к остальным. Миноу
отвергает эту дилемму, предлагая взамен изменить стандарты нор­

мальности. Не выбирая между негативными последствиями сепара­

ции и трудностями интеграции, закон мог бы поощрять решения,
построенные на коммуникации групп. Скажем, в случае слабослы­
шащих детей, дети с нормальным слухом могут изучить язык жес­
тов и превратить классную комнату в содружество взаимно-чувстви­

тельных коммуникаторов. Не удивительно, что примеры расовой или

половой стигматизации практически отсутствуют в тексте Миноу­
поскольку такие явления ставят провакационные вопросы о соци­

альной власти и категориальном подчинении. В ходе обсуждения,
центрированном на различиях возраста и физической возможности,

структурная иерархия и специфика групп тонут в роге изобилия ли­

беральной благожелательности.
Не так-то легко понять, каким образом можно развивать более
адекватную теорию разнообразия. Однако можно предпринять опре­
деленные шаги, чтобы прояснить проблему. Во-первых, разнообра­
зие следует концептуально отграничивать от различия -как термин,

связанный с группами; таким образом можно подвергнуть сомнению

те предположения, что сводят разнообразие групп к особенностям
индивидов. Во-вторых, разнообразие должно пониматься в рамках

ЛизФогель

924

структурного восприятия социального устройства, включающего в

себя власть и иерархию

-

хотя бы в той степени, в которой разнооб­

разие характеристично для сложных современных обществ. В-тре­
тьих, следует признать, что разнообразие неустранимо гетерогенно;

например, нельзя просто запараллеливать пол, расу и класс, как буд­
то это соизмеримые феномены. И в-четвертых, конструкцию иден­
тичности следует понимать как непрерывный, всегда незавершенный

процесс спораинеустойчивых соглашений между многими участни­
ками.

В общем, феминистское правоведение находится только в самом
начале рассмотрения всей сложности понятий, вовлеченных в кон­

струирование оппозиции различия равенству. В этом очерке я пока­
зала, что спор о равенстве\различии ставит целый ряд вопросов, что
по большей части не освещены в соответствующей литературе. И для
более удовлетворительной реакции на политические и теоретичес­
кие дилеммы требуется рассмотрение этих вопросов.

Robert W. Gordon, •New Developments in Legal Theory•, in David Kairys, ed.,
The Politics of Law: А Progressive Critique (New York: Pantheon Books, 1990),
рр. 413-25; Martha Minow, Making All the Difterence: Inclusion, Exclusion, and
American Law (lthaca, NY: Cornell University Press, 1990), рр. 164·72; Mark
Tushnet, •Critical Legal Studies: An Introduction to Its Origins and
Underpinnings•, Journal о{ Legal Education 36 (1986): 505-17.
Впервые такан критика была предпринята в: Martha L. Fineman, •lmplementing
Equality. Ideology, Contradiction and Social Change- А Study of Rhetoric and
Results in the Regulation of the Consequences of Divorceo, Wisconsin Law Review
1983 (1983), рр. 789-886; Catharine А. MacKinnon, Sexual Harassment o{Working
Women(NewHaven, СТ: Yale UniversityPress, 1979); Elizabeth Woigast,Equality
and the Rights o{Women (lthaca, NY: Comell University Press, 1980). Обзоры см.
в Deborah L. Rhode, Justice and Gender: Sex Discrimination and the Law
(Cambridge, МА: Harvard University Press, 1989), рр. 111-31, 305-21; Adelaide
Н. Villmoare, • Women, Differences, and Rights as Practices: An Interpretive Essay
and а Proposalo, Law and Society Review 25 (1991): 385-410.

Sally J. Kenney, For Whose Protection? Reproductive Hazards and Exclu-sionary
Policies in the И nited States and Britain (Ann Arbor: University of Michigan Press,
1992); Cynthia R. Daniels, At Women's Expense: State Power and the Politics of
Fetal Rights (Cambridge, МА: Harvard University Press, 1993).
Первые попытки открепить различные позиции от полюсов дискуссии см. в: Ann
С. Scales, •Towards а Feminist Jurisprudence•, Indiana Law Review 56 (1980-1):
375-444; Sylvia Law, •Rethinking Sex and the Constitution•, University о{
Pennsylvania Law Review 132 (1984): 955-1040; Henna НШ Кау, •Models of
Equality•, University о{ Illinois Law Review 1985 (1985), рр. 39-88. Те, кто зани·
маются политической философией и социальными науками, схожим образом

обсуждаютспектр позиций, охватываемых понятием равенства; дискуссиябыла
начата такими работами, как

Alice S. Rossi, •Sex Equality: The Beginning of

По ту сторапу равепства: пекоторые фе.м.ипистские вопросы

925

Ideology•, Humanist 29 (September-October 1969): 3-6+; Jean Bethke Elshtain,
•The Feminist Movement and the Question of Equality•, Polity 7 (1975): 452-77;
Mary С. Segers, •Equality, PuЬ!ic Policy and Relevant Sex Differences•, Polity 11
(1979): 319-39.
Christine А. Littleton, «Reconstructing Sexual Equality•, California Law Review
75 (1987): 1279-337.
Я благодарна Элоизе Букер за совет сделать это разграничение явным. Закон об
отпуске по медицинским показаниям и семейным обстоятельствам от

(Family and Medical Leave Act) дает

1993 года

пример меры в формальном смысле гендер­

но-нейтральной, но по своим следствиям включающей в себя и гендерное изме­
рение.

Я предлагаю четвертую симметристскую позицию, которую называю «учетом
различий• (differential consideration), в своей книге Mothers оп the JоЬ:
Maternity Policy in the U.S. Workplace (New Brunswick, NJ: Rutgers University
Press, 1993).

Говоря более точно, ассимиляционизм принимает за норму опыт мужчин, не
обремененных особыми проблемами или обязательствами ни на работе, ни вне
ее.

Wendy W. Williams, •Equality's Riddle: Pregnancy and the Equal Treatment/
Special Treatment Debate•, New York University Review of Law and Social Change
13 (1984-5): 325-80, esp. 368, 363. See also iЬid., 367, 369, and Nadine Taub and
Wendy W. Williams, «Will Equality Require More Than Assimilation,
Accommodation or Separation from the Existing Social Structure?•, Rutgers Law
Review 37 (1985): 825-44, esp. 836, 838. Литтлтон использует пример аудитор­
ной кафедры с изменяемой конфигурацией, чтобы проиллюстрировать свое за­
явление, что [необходимость] реструктурирования проистекает только из под­

хода к равенству как к принятию[различий];
р.

•Reconstructing Sexual Equality•,

1314.

10

Taub and Williams, • Will Equality Require More•,

11

Susan Moller Okin, Justice, Gender, and the Family (New York: Basic Books, 1989),
рр. 171, 180, 184.

12

А большинство политических активисток и феминистских организаций преоб­

р.

838.

ладающего направления продолжают поддерживать симметристские стратегии,

разработанные в 1960-х и 1970-х.
13

Lucinda М. Finley, •Transcending Equality Theory: А Way out of the Maternity
and the Workplace Debateo, Columbla Law Review 86 (1986): 1118-82, esp. 1143.
Некоторые из асимметристок обсуждают несколько вариантов позиции равной
трактовки, и относительно всех говорят, что они приводят к одному и тому же

дискриминационному для женщин требованию удовлетворять стандартам, раз­

работанных для мужчин. См., наnример,

Equality•,

рр.

Littleton, •Reconstructing Sexual

1291-5.

14

Wolgast, Equality and the Rights of Women,

рр.

15

Scales, •Towards а Feminist Jurisprudence•,

р.

16

Скейлс называет позицию особых прав •бивалентностью•, но это, возможно,

14, 42, 129.
433.

неправилъное применение термина Богласт изEquality
р.
17

and the Rights of Women,

16.

Catharine А. MacKinnon, Feminism Unmodified: Discourses
(Cambridge, МА: Harvard University Press, 1987), р. 40.

оп

Life and Law

ЛизФогель

926
18

Isabel Marcus and Paul J. Spiegelman, eds., •Feminist Discourse, Moral Values,
and the Law- а Conversation,• Buffalo Law Review 34 (1985): 11-87, esp. 21.

19

Rhode, Justice and Gender, 83; ер. также Carol Smart, Feminism and the Power of
Law (London: Routledge, 1989), рр. 75-82, 120-2, 133-7.
Rhode, Justice and Gender, р. 4 and passim. Роуд не делает различия между под·

20

ходами приспособления и припятня в рамках того, что она обозначает как •си­
стему дискриминации•.

21

Scales, • Towards а Feminist J urisprudence • , р. 435. В • The Emergence of Feminist
Jurisprudence: An Essay>, Yale Law Journal95 (1986): 1373-403, Скейлс отка­
зывается от позиции приспособления в пользу концепции мужского господства
МакКии нон.

22

Law, •Rethinking Sex and the Constitution•,

23

Herma Hill Кау, •Equality and Difference: The Case of Pregnancy>, Berkeley
Women's Law Journal1 (1985): 1-38; idem, •Models of Equality•, рр. 39-88. Кей

р.

1031.

применяет •эпизодический• анализ также и в отношении семейной Проблема­
тики, где она использует его для учета социальных последствий репродуктив­

ного различия; см. ее •Equality and Difference: А Perspective on No-fault Divorce
and Its Aftermath•, University of Cincinnati Law Review 56 (1987): 1-90. Может
быть, ее позиция подпадает скорее под категорию концепций принятия, что об­
суждаются далее.

24

Литтлтон считает, что Верховный Суд использовал скорее анализ с позиции

принятия, но не приспособления; см. ее работу •Reconstructing Sexual Equality•,

1299.
25

См. также

Minow, Making All the Dif!erence,

рр.

58-9, 87-8.

Christine А. Littleton, •Equality across Difference: А Place for Rights Discourse?•,
Wisconsin Women's Law Journal 3 (1987): 189-212, esp. 193. Ранее Литтлтон
обозначала свой подход как •утвердительный•, но позже отказалась от такого
определения как от слишком радужного.

Littleton, •Reconstructing Sexual

Equality•, 1297, n. 99.
26

Littleton, •Reconstructing Sexual Equality•,

27

Ibld.,

28

Finley, •Transcending Equality Theory•, рр. 1181-2.
Littleton, •Reconstructing Sexual Equality•, рр. 1330-1.

29

рр.

р.

1313.

1329-30.

30

Barbara А. Brown, Thomas 1. Emerson, Gail Falk and Ann Е. Freedman, •The Equal
Rights Amendment: А Constitutional Basis for Equal Rights for Women•, Yale Law
Journal80(1971):871-985,esp.894.

31

Law, •Rethinking Sex and the Constitution•, рр. 975-7, 1009, n. 204.
Minow, Making All the Dif!erence, chaps 4, 5.

32
зз

Здесь я заострю внимание на том, что социолог Мишель Баррет вычленяет как
разнообразие в опыте в статье

•The Concept of •Difference• •, Feminist Review 26

(1987): 28-41.
34

Критическое осмысление влияния Гиллиган на феминистскую науку см. в:

Kathleen Daly, •Criminal Justice Ideologies and Practices in Different Voices: Some
Feminist Questions about Justice•, lnternational Journal of the Sociology of Law
17 (1989): 1-18, and Joan С. Williams, •Deconstructing Gender>, Michigan Law
Review 87 (1989), рр. 797-845. On MacKinnon, see Angela Р. Harris, •Race and
Essentialism in Feminist Legal Theoryo, in Katharine Т. Bartlett and Rosanne

По ту сторону равенства: некоторые феминистские вопросы

927

Kennedy, eds., Feminist Legal Theory: Readings in Law and Gender (Boulder,
Westview Press, 1991), рр. 235-62.
35

СО:

Патриции Хилл Коллинз доказывает, что истории черного феминизма как об­

Black Feminist
Thought: Knowledge, Consciousness. and the Politics of Empowerment(Boston, МА:
Unwin Hyman, 1990).
В оригинале в названии статьи исnользовалси термин douЬie jeopardy, означа­
раза мышлении насчитывает уже несколько веков; см. ее книгу

36

ющий вторичное nривлечение к уголовной ответственности за одно и то же nре­
стуnление.- Прим.. перев.

37

Frances М. Beal, •DouЬle Jeopardy: То Ве Black and Female•, New Generation 51
(1969): 23-28 and Sisterhood Is Powerful: An Anthology of Writings from the
Women' s Liberation Мovement, ed. Robln Morgan (New York: Vintage Books, 1970),
рр. 340-53.

за

Раннюю критику nараллелизма аддитивной модели, nредnринимавшуюсив ос­

новном

- но не только - цветными женщинами, см., наnример, в: Elisabeth
Almquist, • Untangling the Effects of Race and Sex: The Disadvantaged Status
of Black Women•, Social ScienceQuarterly 56 (1975): 129-42; Hazel Carby, • White
Women Listen! Black Feminism and the Boundaries of Sisterhood•, in Centre for
Contemporary Cultural Studies, ed., The Empire Strikes Back: Race and Racism in
70s Britain (London: Hutchinson, 1982), рр. 212-35; GloriaJoseph, •The IncompatiЬle Menage а Trois: Marxism, Feminism, and Racism•, in Lydia Sargent, ed.,
Women and Revolution: А Discussion of the Unhappy Marriage of Marxism and
Feminism (Boston, МА: South End Press, 1981), рр. 91-108; Margaret А. Simons,
•Racism and Feminism: А Schism in the Sisterhood•, Feminist Studies 5 (1979):
384-401; Elizabeth V. Spelman, • Theories of Race and Gender: The Erasure of Black
Womeno, Quest 5 (1982), рр. 36-62; Lise Vogel, •Correspondence: Two Views of
"The Class Roots of Feminism"•, Monthly Review 28, no. 9 (February 1977): 52-60.
М.

39

Alice Echols, Daring to В е Bad: Radical Feminism inAmerica 1967-1975 (Minneapolis: University of Minnesota Press, 1989).

40

Deborah К. Кing, •Multiple Jeopardy, Multiple Consciousness: The Context of а
Black Feminist Ideology>,Signs 14 (Autumn 1988): 42-72; Aida Hurtado, •Relating
to Privilege: Seduction and Rejection in the Subordination of White Women and
Women of Color•, Signs 14 (Summer 1989): 833-55; Karen Brodkin Sacks, • Toward
а Unified Theory of Class, Race, and Gender•, American Ethnologist 16 (1989):
534-50; Collins, Black Feminist Thought.

41

См., наnример: Elsa Barkley Brown, •"What Has Happened Here": The Politics of
Difference in Women's History and Feminist Politics•, Feminist Studies 18 (1992):
295-312; Evelyn Brooks Higginbotham, •African-American Women's History and
the Metalanguage of Race•, Signs 17 (Winter 1992): 251-7 4; Chandra Talpede
Mohanty, Ann Russo and Lourdes Torres, eds., Third World Women and the Politics
of Feminism (Bloomington: lndiana University Press, 1991); Gloria Anzaldua, ed.,
М aking Face, М aking Soulj Н aciendo Caras: Creative and Critical Perspectives Ьу
Women of Color (San Francisco, СА: Aunt Lute Foundation Books, 1990).
Библиографический обзор теории социалистического феминизма см. в: Lise
Vogel, •Feminist Scholarship: The Impact of Marxism•, in Bertell Ollman and
Edward Vernoff, eds., The LeftAcademy, vol. 3 (New York: Praeger, 1986), рр. 134. Более nоздние дискуссии см. в: Karen V. Hansen and Ilene J. Philipson, eds,
Women, Class, and the Feminist Imagination: А Socialist·Feminist Reader
(Philadelphia: Temple University Press, 1990); and Norma Stoltz Chinchilla and

42

928

43

45

••
47

Martha Е. Gimenez, eds, •Marxist-Feminist Theory•, special issue of Gender &
Society 5, no. 3 (1991).
Jane Gallop, Marianne Hirsch and Nancy К. МЩеr, •Criticizing Feminist
Criticismt, in Marianne Hirsch and Evelyn Fox Keller, eds., Conflicts in Feminism
(NewYork:Roudedge, 1990),pp.349-69,esp.363.
Gerda Lerner, • Reconceptualizing Differences among W omen•, J ournal of Women' s
History 1 (1990): 106-22; Dorothy О. Helly and Susan М. Reverby, •lntroduction:
Converging on History•, in Dorothy О. Helly and Susan М. Reverby, eds., Gendered
Domains; Rethinking PuЬlic and PrirJate in Women's History (Ithaca, NY: Cornell
University Press, 1992), рр. 1-24.
Linda Gordon, •The New Feminist Scholarship on the Welfare State•, in Linda
Gordon, ed., Women, the State, and Welfare (Madison: University of Wisconsin
Press, 1990), рр. 9-35, esp. 30. Hazel V. Carby, •The Politics of Difference•, Ms
Magazine (September-October 1990), рр. 84-5; idem, •The Multicultural Warst,
Radical History RerJiew 54 (1992): 7-18. См. также: Linda Gordon, •On
"Difference"•, Genders 10 (1991): 91-111; комментарии: Sue Lees, Caroline
Ramazanoglu, Kum-Kum Bhavani and Margaret Coulson on Michele Barrett and
Mary Mclntosh, •Ethnocentrism and Socialist-Feminist Theory•, Feminist RerJiew
20 (1985): 23-47, in Feminist RerJiew 22 and 23.
Обсуждение проблемы в контексте групп см. в: lris Marion Young, Justice and
the Politics of Difference (Princeton, NJ: Princeton University Press, 1990),
chap. 2.
Minow, Мaking All the Difference.

Гендерныв политики в
движениях:

теория

социальных

и

практика

современного феминизма

/.

Теория и практика современного

феминизма: женское движение в США

беллхуке

Черные женщины:

формирование феминистской теории

Феминизм в Соединенных Штатах никогда не исходил от жен­
щин, в наибольшей степени страдающих от сексистекого угнетения;

от женщин, которых ежедневно избивают- духовно, физически и
психологически,- и женщин, которые бессильны изменить усло­
вия своей жизни. Они составляют молчаливое большинство, кото­
рое принимает свой удел без какого-либо недоумения, без организо­

ванного протеста, без коллективного гнева. Бетти Фридан, проложив­
тая своей Загадкой жепствеппости дорогу к возрождению совре­
менного феминизма, написала свою книгу так, как если бы этих жен­

щин никогда не существовало. Знаменитая фраза Фридан «пробле­
ма, у которой нет названия», которую часто цитируют при описании

положения женщин в этом обществе, фактически относилась к груп­
пе белых замужних женщин с университетским образованием и при­
надлежащих к среднему и высшему классу домохозяек,

которым

надоело сидеть дома, делать покупки и заниматься мужем и детьми,

которые хотели от жизни большего. Бетти Фридан заканчивает пер-

© South End Press, 1989.
Перевод Людмилы Хохловой выполнен по изданию

From Margin to Center (Cambridge,
зо За•.

4046

МА:

bell hooks, Feminist Theory:
South End Press, 1989), рр. 1-15.

бе.лл хуке

930

вую главу своей книги словами: «Больше нельзя не замечать того
внутреннего голоса женщин, который говорит: «Мне нужно нечто

большее, чем мой муж, мои дети и мой дом•. Это «большее• она оп­
ределила как карьеру, но не задумывалась при этом, кто же придет в

дом, если большое количество таких, как она, женщин будут осво­
бождены от домашнего труда и получат равные с белыми мужчина­
ми возможности профессионалъной карьеры. Она не говорила о нуж­
дах женщин, у которых нет мужчин, нет детей, нет дома. Она игно­
рировала существование всех цветных и бедных белых женщин. Она
не сказала своим читателям, лучше ли быть домработницей, няней,
рабочей на фабрике, служащей или проституткой, чем домохозяй­
кой из привилегированного класса.

Свое положение и положение всех белых женщин, подобных ей,
она отождествила с условиями, имеющими прямое отношение ко

всем американским женщинам. Поступая таким образом, она отвлек­
ла внимание от собственной классовой, расистской и секснетекой
позиции по отношению к большинству американских женщин.
В контексте книги Фридан становится ясно, что жертвами сексистс­

кого угнетения были белые образованные женщины, вынужденные
оставаться дома из-за дискриминации по половому признаку

...

Характерные проблемы и дилеммы белых домохозяек обеспе­
ченного класса действительно заслуживали рассмотрения и измене­

ния, но они не были неотложными политическими проблемами боль­
шинства женщин. Женщин волновали проблемы экономического
выживания, этнической и расовой дискриминации. Когда Фридан

писалаЗагадку женственности, уже более трети всех женщин уча­
ствовало в nроизводстве. Несмотря на то, что многие женщины стре­
милисъ быть домохозяйками, только женщины обеспеченные и име­
ющие свободное время могли действительно сформировать свою иден­
тичность по модели загадки женственности.

С самых первых работ Фридан выясняется, что она никогда не

задумывалась над тем, является ли nоложение образованных белых
домохозяек адекватной точкой отсчета, на основании которой мож­
но определять влияние сексизмаи сексистекого угнетения на жизнь

женщин в американском обществе. Она также не смогла выйти за
рамки собственного оnыта, чтобы nредложить новые жизненные nер­
спективы для женщин в Соединенных Штатах. Я говорю это не для

того, чтобы дискредитировать ее работу, которая продолжает оста­
ваться весьма полезной при обсуждении вопроса о влиянии дискри­
минации по половому признаку на определенную группу женщин.

При изучении этой работы с другой точки зрения, она также может

Ч ерпые жепщипы: формирование фем.ипистсн:ой теории

931

рассматриваться как образец нарциссизма, бесчувственности, сенти­

ментальности и потакания своим слабостям, которые достигают сво­
его пика, когда Фридан в главе •Прогрессирующая дегуманизация•

сравнивает психологические эффекты изоляции белых домохозяек
с воздействием тюремного заключения на самосознание узников на­

цистских концентрационных лагерей.

Фридан была одним из ведущих теоретиков современной феми­
нистской мысли. Примечательно, что односторонняя точка зрения
на женскую реальность, представленная в ее книге, стала отличи­

тельной чертой современного феминистского движения. Как и Фри­
дан до них, белые женщины, домИнирующие в сегодняшнем феми­
нистском дискурсе, редко задаются вопросом, насколько их точка

зрения на реальное положение женщин правдива по отношению к

жизненному опыту всех женщин как коллективной группы. Они так­
же не имеют понятия, до какой степени их точки зрения отражают
расистские и классовые nредрассудки, хотя в последние годы эти

предрассудки осознавались в гораздо большей степени. Расизм при­
сутствует в работах белых феминисток, укрепляет превосходство бе­
лых и сводит на нет возможность политического объединения жен­

щин, минуя этнические и расовые границы. Отказ феминизма в nро­
шлом привлечь внимание и подвергнуть критике расовые иерархии

сделал певидимой связь между расой и классом. Хотя классовая

структура в американском обществе сформирована расовой полити­
кой белого превосходства, четкое понимание классовых отношений
может возникнуть только из анализа расизма и его функций в каnи­

талистическом обществе. Классовая борьба сложным образом связа­
на с борьбой за искоренение расизма. Побуждая женщин исследовать
значимость понятия класса со всей полнотой, Рита Мей Браун
Мае

Brown) в своем
Straw) объясняла:

раннем эссе •Последняя соломинка•

(Rita
(The Last

•Класс включает в себя нечто большее, чем марксистское оп­
ределение его по отношению к средствам производства. Класс
включает в себя ваше поведение, ваши основные представле­

ния о жизни. Ваш опыт (определяемый вашим классом) обо­
сновывает эти представления, вашу манеру поведения, то, что

вы ожидаете от самого себя и других, вашу концепцию буду­

щего, как вы понимаете проблемы и решаете их, как вы мыс­
лите, чувствуете, действуете. Это те самые поведенческие мо­
дели, которые женщины среднего класса не хотят признавать,
несмотря на то, что они могут соглашаться принимать класс с

беллхуке

932

точки зрения марксизма, что является тонким трюком, помо­

гающим им фактически отрицать классовое поведение и тем

самым избегать необходимости изменения этого поведения в
самих себе. Это те самые поведенческие модели, которые дол­

жны быть признаны, осмыслены и изменены».
Белые женщины, которые доминируют в феминистском дискур­
се и которые создают и артикулируют феминистскую теорию, не в

полной мере или совсем не осознают белое превосходство как расо­
вую политику и не осознают психологического влияния класса и сво­

его политического статуса в рамках расистского, сексистекого и ка­
питалистического государства.

Недостаток этого понимания приводит, например, к тому, что

написала Ли Фриц

(Leah Fritz) в работе <•Мечтатели и практики»
(Dreamers and Dealers), рассуждающей на тему современного женс­
кого движения и опубликованной в 1979 году:
«Женские страдания от сексистекай тирании являются нитью,
связывающей всех женщин, невзирая на особенности отдель­
ных форм этой тирании. Нельзя количественно измерить и

сравнить страдание. Будут ли вынужденная праздность и не­
занятость <•богатой» женщины, приводящие ее к сумасше­
ствию и/или к самоубийству, больше или меньше страданий
бедной женщины, которая с трудом поддерживает свое суще­
ствование, но каким-то образом сохраняет свой дух? Не суще­

ствует способа измерить эту разницу, но стоит этим двум жен­
щинам присмотреться друг к другу без разделяющей их шир­

мы патриархального класса, как они смогут обнаружить общ­
ность в том, что они обе угнетаемы и несчастны».
Высказывание Фриц является очередным примерам принятия
желаемого за действительное, равно как и сознательной мистифика­
цией социальных разделений между женщинами, характерной для
феминистского подхода. Несмотря на очевидность факта, что мно­

гие женщины страдают от сексистекай тирании, имеется мало при­

знаков того, что это создает <•общую связь между всеми женщина­
ми». Имеется много свидетельств, подтверждающих истинность того,
что расовая и классовая принадлежиость создает различия качества

жизни, социального статуса и образа жизни, которые превалируют

над общим опытом женщин- различия, которые редко преодолева­
ются. Материально обеспеченных, образованных белых женщин,

имеющихвозможность выбора карьеры и образа жизни, следует спро-

Ч ерпые жепщипы: формирование фе.мипистск:ой теории

933

сить об их мотивах, когда они настаивают, что <<страдания невозмож­
но измерить». Фриц, безусловно, является первой белой феминист­
кой, выступившей с таким заявлением. Подобного заявления я ни­

когда не слышала от бедной женщины любой расы. Хотя по многим
вопросам я могла бы вступить в спор с Бенджамином Барбером

(Benjamin Barber)

по его критике женского движения в работе «Ос­

вободительный феминизм»(LiЬеrаting

Feminism),

я согласна с его

утверждением:

«Совсем не обязательно, что страдание представляет собой ус­
тановившийся и универсальный опыт, который можно изме­

рить одной мерой: оно относится к ситуациям, нуждам и же­

ланиям. Но должны быть некоторые исторические и полити­
ческие параметры для использования термина с тем, чтобы
установить политические приоритеты и уделить наибольшее
внимание различным формам и степеням страдания».

Основным догматом современной феминистской мысли являет­
ся утверждение, что «все женщины угнетаются». Это утверждение
подразумевает, что у женщин много общего, что такие факторы, как
класс, раса, религия, сексуальная ориентация и т. д. не создают то

различие в опыте, которое определяет, в какой степени сексизм бу­
дет угнетающей силой в жизни отдельных женщин. Сексизм введен

в общество как система господства, но он никогда не определял абсо­
лютным образом судьбу всех женщин в этом обществе. Быть угне­
тенной означает отсутствие выбора. Это основная точка соприкос­

новения угнетаемой и угнетателя. В этом обществе у многих женщин
действительно есть выбор (такой же разный, как и они сами), поэто­
му эксплуатация и дискриминация являются словами, более точно
описывающими долю женщин в целом в Соединенных Штатах. Мно­
гие женщины не присоединяются к организованному сопротивлению

сексизму именно потому, что сексиз м не означает абсолютного от­

сутствия выбора. Они могут знать о направленной против них диск­
риминации по половому признаку, но они не отождествляют ее с уг­

нетением. В условиях капитализма патриархат построен таким об­
разом, что сексизм ограничивает поведение женщин в некоторых

сферах, хотя в других сферах допускается полное отсутствие огра­

ничений. Отсутствие строгих ограничений приводит к тому, что мно­
гие женщины игнорируют сферы жизни, в которых они подвергают­
ся эксплуатации и дискриминации; это даже может заставить их во­

образить, что женщины не угнетаются.

бе.л.л хун:с

934

В действительности угнетенные женщины есть в Соединенных

Штатах, и поэтому уместно и необходимо выступать против такого
угнетения. Французская феминистка Кристин Делфи (Christine
Delphy) в своем эссе «К материалистическому феминизму• (For а
Materialist Feminism) обращает особое внимание на то, что примене­
ние термина угнетение является важным, так как он ставит феми­

нистскую борьбу в рамки радикальвой политики:
«Возрождение феминизма совпало с применекием термина «уг­

нетение•. Господствующая идеология, т. е. здравый смысл, ежеднев­
ные речи- говорит не об угнетении, а о «положении женщин•

(feminine condi tion). Она обращается к натуралистическим объясне­
ниям состояния женственности: ограниченность человеческой при­

роды, недосягаемость внешней реальности и вевозможность ее из­
менения человеческой деятельностью. Термин «угнетение•, напро­

тив, обращает нас к выбору, к объяснению, к ситуации политичес­
кого характера.

«Угнетение•

и «социальное угнетение• являются

синонимами, хотя социальное угнетение представляет собой венуж­
вый повтор, поскольку это понятие имеет политическое происхож­
девие, то есть социальное угнетение является неотъемлемой частью
концепции угнетения•.

Однако особое внимание феминисток к •общему угнетению•

( common oppression) в Соединенных Штатах было не столько страте­
гией политизации, сколько присвоением консервативными и либе­
ральными женщинами радикальвой политической лексики, присво­
ением, которое замаскировало тот факт, насколько они сформирова­
ли движение, направляющее и поддерживающее их классовые инте­
ресы.

Хотя порыв к единству и сопереживанию, которые наполняют
понятие •общего угнетения•, был направлен на достижение солидар­
ности, лозунги типа «объединяйтесь в борьбе против угнетения­

угнетают вас•, дали многим обеспеченным женщинам тот самый по­

вод, который был нужен, чтобы игнорировать разницу между их со­
циальным положением и положением большинства женщин. Знаком
расовой и классовой привилегий, а также выражением свободы от
многих ограничений, налагаемых сексизмом на женщин рабочего

класса, было то, что белые женщины среднего класса имели возмож­
ность поставить свои интересы в центр внимания феминистского дви­

жения и воспользоваться притягательной силой общности, что пре­

вратило их положение в синоним «угнетения•. Кто мог тогда требо­
вать изменения терминологии? Какая другая группа женщин в Со­
единенных Штатах имела такой же доступ к университетам, изда-

Черные женщины: формирование феминистской теории

935

тельствам, средствам массовой информации, деньгам? Если бы чер­
ные женщины среднего класса организовали движение, в котором

назвали бы себя «угнетенными•, никто не принял бы их всерьез. Если
бы они организовывали общественные дискуссии и выступали с ре­
чами о своем •угнетении•, они подверглись бы критике и нападкам

со всех сторон. По-другому обстоит дело с белыми буржуазными фе­
министками, которые могут обратиться к большой аудитории жен­
щин, подобным им самим и желающим изменить свою участь. Их
изоляция от женщин другого класса и расовых групп не обеспечива­
ет основы для непосредственного сравнения, чтобы оценить их пред­

ложения об общем угнетении.
В самом начале радикально настроенные участницы женского

движения требовали, чтобы женщины разрушили эту изоляцию и
создали пространство для контактов. Антологии, такие как Освобож­
дение сейчас (Liberation Now), Освобождение женщин.: программа н.а

будущее

(Women's Liberation: Вlueprint for the Future), Класс и фе­
(Class and Feminism), Радикальный феминизм (Radical
Feminism) и Сестринство - мощная сила (Sisterhood is Powerful),
минизм

опубликованные в начале 1970-х годов, содержат статьи с попытка­

ми обратиться к широкой аудитории женщин, аудитории, не огра­
ниченной только белыми американками, принадлежащими к сред­
иему классу, с университетским образованием и только взрослыми

(много статей было адресовано подросткам). Суки Стемблер

(Sookie

StamЬler) сформулировала эту радикальную тенденцию в своем пре­
дисловии к Освобождению женщин.: программа н.а будущее:
•Активных участниц женских движений всегда отвлекали
средства массовой информации, которые испытывали потреб­
ность в создании знаменитостей и суперзвезд. Это идет враз­
рез с нашей основной философией. Мы не можем полагаться
на женщин в наших рядах, которые превосходят остальных

своим престижем и славой. Мы не боремся в пользу одной жен­

щины или одной группы женщин. Мы имеем дело с проблема­
ми, затрагивающими всех женщин•.

Это мнение, разделяемое феминистками на начальном этапе
движения, позднее не поддерживалось. По мере того, как все боль­
шее число женщин добивалось престижа, славы или денег от феми­

нистских публикаций или от завоеваний феминистского движения
в сфере равных возможностей на рынке труда, индивидуальный оп­

портунизм подрывал призывы :к :коллективной борьбе. Женщины,
не выступающие против патриархата, :капитализма, :классового об-

беллхуке

936

щества или расизма, называли себя <•Феминистками•. Их ожидания

различались. Обеспеченные женщины хотели социального равенства
с мужчинами своего класса; некоторые женщины хотели равную с

мужчинами оплату за одинаковую работу; другие хотели изменить

образ жизни. Многие из этих легитимных задач были с легкостью
кооптированы господствующим капиталистическим патриархатом.

Французская феминистка Антонетта Фуке (An toinette Fouque) утвер­
ждает:

«Действия, предлагаемые феминистскими группами, являют­

ся театральными и провоцирующими. Но провокация только
выносит на свет некоторые социальные противоречия. Она не
вскрывает радикальные противоречия в обществе. Феминис­
тки заявляют, что они не ищут равенства с мужчинами, но их

собственная деятельность доказывает истинность противопо­
ложного. Феминистки являются буржуазным авангардом,

который сохраняет в перевернутом виде господствующие цен­
ности. Инверсия не облегчает путь к другому типу структуры.
Реформизм устраивает каждого! Буржуазный порядок, капи­
тализм, фаллацентризм готовы интегрировать столько феми­

нисток, сколько потребуется. Поскольку эти женщины стано­
вятся мужчинами, в итоге это будет означать незначительное
увеличение мужчин. Разница между полами заключается не
в наличии или отсутствии пениса,

а в том, является или не

является представитель пола составной частью фаллической
мужской экономики•.
Феминистки в Соединенных Штатах осознали эти противоре­
чия. Кэрол Эрлих

(Carol Ehrlich) в своем эссе

ксизма с феминизмом: можно ли его спасти? •

of Marxism and Feminism: Can It

Ве

Saved?)

«Несчастный брак мар­

(The Unhappy Marriage
обращает внимание на

то, что «феминизм, кажется, все более и более приобретает слепой,

безопасныйинереволюционный вид• по мере того, как «феминистс­
кий радикализм уступает позиции буржуазному феминизму», под­
черкивая, что <<МЫ не можем позволить этому продолжаться»:

«Женщины должны знать (а им все больше мешают в этом),
что феминизм выражается не в том, чтобы хорошо одеваться
для достижения успеха или стать директором корпорации, или

получить выборную должность; не состоит в возможности для
замужней работающей женщины совмещать работу и дом, ка­
таться на лыжах в отпуске и проводить очень много времени

со своим мужем и двумя любимыми детьми, потому, что у вас

Черные женщины: формирование феминистской теории

937

есть домработница, которая делает это все возможным для вас,
но сама не имеет ни денег, ни времени, чтобы сделать это для

самой себя; он не выражается в открытии Женского банка или
проведении воскресных дней в дорогой студии, где гаранти­
руют, что научат вас быть напористой (но не агрессивной); и

уже тем более он не выражается в том, чтобы стать полицейс­
ким детективом или агентом ЦРУ, или генералом морской
пехоты.

Но если эти искаженные образы феминизма более реальны, чем
наши, то это происходит, отчасти, по нашей собственной вине. Мы

не работали настолько упорно, насколько должны были бы, для про­
ведения четких, полных смысла, альтернативных исследований,
имеющих отношение к жизни людей, и для создания активных, дос­

тупных для работы групп».

Не случайно, что феминистская борьба была поставлена на служ­
бу интересам консервативных и либеральных феминисток, посколь­
ку феминизм в Соединенных Штатах до сих пор является буржуаз­

ной идеологией. Зилла Айзенетайн

(Zillah Eisenstain) в своей работе
(The Radical Future

Радикальное будущее либерального феминизма

of Liberal Feminism), рассуждая о либеральных корнях североамери­
канского феминизма, объясняет в предисловии:
«Одним из основных достижений данного исследования явля­
ется изучение роли идеологии либерального индивидуализма
в создании феминистской теории. Современные феминистки

либо не обсуждают теорию индивидуальности, либо они нео­
сознанно переняли идеологию конкурентного атомизирован­

ного либерального индивидуализма. Наблюдается большая
путаница по этому вопросу в обсуждаемой здесь феминистс­

кой теории. До тех пор, пока не будет установлено осознанное
разграничение между теорией индивидуальности, признаю­
щей важность индивидуума в рамках коллективности соци­

альной общности, и идеологией индивидуализма, принимаю­
щей конкурентную точку зрения на индивидуума, не возник­
нет полного понимания того, какой должна быть феминистс­
кая теория освобождения в нашем западном обществе».
Идеология «Конкурентного, атомизированного, либерального
индивидуализма» проникла в феминистскую идею настолько глубо­
ко, что она стала разрушать потенциальный радикализм феминист­

ской борьбы. Узурпация феминизма буржуазными женщинами в
целях поддержки своих классовых интересов была очень авторитет-

белл хун;с

938

но обоснована феминистской теорией, как это было задумано. (На­

пример, идеология ~общего угнетения»). Любое движение противо­
действующее кооптации феминистской борьбы, должно начинаться
с введения иного варианта феминизма

-

новой теории

-

той, о ко­

торой ничего не сообщает идеология либерального индивидуализма.
В результате практик исключения со стороны женщин, доми­

нирующих в феминистском дискурсе, появление новых и обновлен­
ных теорий стало практически невозможно. У феминизма имеется

своя партийная линия и женщины, чувствующие потребность в иной
стратегии и иных основах, часто оказываются в ситуации остракиз­

ма и умолчания. Не поощряется критика или альтернатива укоре­

нившимся феминистским идеям. Примером служит недавняя поле­
мика по поводу феминистских дискуссий на тему сексуальности.

И все же группы женщин, ощущающие себя исключенными из фе­
министского дискурса и практик, могут преуспеть, но только в том

случае, если они сначала, посредством критики, осознают факторы

того отчуждения. Многие белые женщины обнаружили в женском
движении путь к освобождению и решению своих личных дилемм.
Извлекая прямую пользу из движения, они менее склонны критико­
вать его или участвовать в тщательном анализе его структуры, чем
те, кто чувствует, что движение потеряло революционное влияние

на их жизни или на жизнь массы других женщин нашего общества.
Цветные женщины, которые утвердилисЪ в действующей структуре

феминистского движения (даже если они образовали автономные
группы), кажется, также ощущают, что проведение партийной ли­
нии либо по вопросу черного феминизма, либо по другим вопросам

является единственным легитимным дискурсом. Вместо поощрения
разнообразия мнений, критического диалога и полемики они, как и

некоторые белые женщины, пытаются скрыть разногласия. Явля­
ясь активистками и авторами широко известных работ, они ведут
себя так, как будто они лучше других способны судить о том, долж­

ны ли быть услышаны мнения других женщин. Сюзан Гриффин

(Susan Griffin)

предостерегает против этой всеобщей тенденции к

догматизму в своей работе «Путь всей идеологии»

(The Way Of All

Ideology):

« ...

когда теория трансформируется в идеологию, она начина­

ет разрушать свою суть и самопознание. Будучи изначально

порождением чувств, она претендует далее обходиться без них.
Быть выше ощущения. Она определяет опыт в соответствии с

собой, не затрагивая при этом самого опыта. Сам факт ее су­
ществования предполагает, что она знает. Упоминание назва-

Черные женщины: формирование феминистской теории

ния этой идеологии,

-

939

означает признание ее правильности.

Никто не может сообщить ей что-то новое. Опыт перестает
удивлять ее, информировать ее. Ее раздражает любой факт,
не вписывающийся в ее мировоззрение. Начавшись с протес­
та против отрицания правды, сейчас она сама отрицает любую
правду, которая не укладывается в ее схему. Начавшись как

способ восстановления чьего-то чувства реальности, сейчас она
пытается дисциплинировать живых людей, переделать живые
существа на свой манер. Все, что она не может объяснить, она

причисляет к своим врагам. Начавшись как теория освобож­
дения, она испытывает угрозу со стороны новых теорий осво­
бождения; она строит тюрьму для ума~.

Мы противостоим гегемоническому господству феминистской
мысли, утверждая, что это- теория созидания, и мы должны обяза­
тельно критиковать, задаваться вопросами, перепроверять и иссле­

довать новые возможности. Моя непрекращающаяся критика обус­
ловлена моим статусом члена угнетаемой группы, опытом сексистс­

кой эксплуатации и пониманием того, что современные феминистс­
кие исследования не стали силой, оформившей мое феминистское
сознание. И это правда для многих женщин. Это белые женщины
никогда не задумывались о противостоянии мужскому господству,

пока феминистское движение не пробудило в них осознание, что они

могут и должны. Мое понимание феминистской борьбы определялось

социальными обстоятельствами. Мое детство прошло на Юге, в чер­
ной семье рабочего класса, где доминировал отец, и я на себе испыта­
ла (так же, как и мои мать, сестры и брат) различные формы патри­
архатной тирании и это злило меня

-

это злило всех нас. Гнев побу­

дил меня подвергнуть сомнению политику мужского превосходства

и позволил противостоять сексистекому обществу. Часто белые фе­
министки поступают так, как будто черные женщины ничего не зна­
ют о существовании сексистекого угнетения, пока им не дадут воз­

можность проявить феминистское ощущение. Они думают, что пре­
доставляют черным женщинам конкретный анализ и конкретную

программу освобождения. Они не понимают, и даже не могут вооб­
разить, что черные женщины, так же, как и другие группы женщин,
ежедневно живущие в ситуациях угнетения, часто приходят к пони­

манию патриархатной политики из своего жизненного опыта. Точно
так же, как они исходят из него, разрабатывая стратегию сопротив­

ления (даже если они не смог ли построить свое сопротивление на ус­
тойчивой или организованной основе).

беллхуке

940

Эти черные женщины заметили, что внимание белых феминис­
ток на мужской тирании и угнетении женщин сосредоточено таким

образом, как если бы это было «новым» разоблачением. Поэтому они
почувствовали, что подобный угол зрения мало влияет на их собствен­

ную жизнь. Для них это явилось еще одним признаком привилеги­
рованности жизненных условий белых женщин среднего и высшего

классов, которым требуется теория, сообщающая им об их «угнете­
нии». Скрытый смысл заключается в том, что люди, которых дей­
ствительно угнетают, знают об этом, даже если они не участвуют в

организованном протесте или не способны письменно артикулиро­
вать природу этого угнетения. Эти черные женщины не видят ниче­
го освободительного в анализе угнетения женщин по партийной ли­
нии. Факт того, что черные женщины не сумели организоваться в

большом количестве вокруг проблем «феминизма» (многие из нас не
знают или не используют этот термин), и то, что мы не имеем досту­

па к механизму власти, который позволил бы нам поделиться с аме­

риканской общественностью нашими исследованиями или теория­
ми гендера, не отрицает присутствия феминизма в нашей жизни и

не ставит нас в зависимое положение по отношению к тем белым и

небелым феминисткам, которые обращаются к более широкой ауди­
тории.

Понимание патриархатной политики, сложившееся у меня в
тринадцатилетнем возрасте, вызвало ожидания, связанные с феми­

нистским движением, совершенно иные, чем ожидания молодых бе­
лых женщин среднего класса. Когда я впервые начала посещать за­

нятия по женским исследованиям в Стэнфордском университете в
начале 1970-х годов, белые женщины упивались радостью своего
объединения

-

для них это было важным, волнующим событием.

Я же не знала жизни, в которой женщины были бы разобщены, в ко­
торой женщины не помогали бы, не защищали и глубоко не любили
бы друг друга. Я не знала белых женщин, которые не осознали влия­

ния расы и класса на свой социальный статус и свое сознание (белые
женщины на Юге часто имели более реалистичные взгляды на ра­
сизм и классовые отношения, чем белые женщины в других районах
Соединенных Штатов). Я не чувствовала симпатии к белым сверст­
ницам, которые уверяли меня, что я не могу ожидать от них знания

или понимания жизненного опыта черных женщин. Несмотря на мое
происхождение (жизнь в расово сегрегированных сообществах),

я знала жизнь белых женщин, в то время как ни одна из белых жен­
щин не жила с нами по соседству, не ходила в наши школы и не рабо­
тала в наших домах.

Ч ерпые жепщипы: форм.ировапие фе.мипистсн:ой теории

941

Когда .я стала участницей феминистских групп, .я обнаружила,

что белые женщины заняли снисходительную позицию по отноше­
нию ко мне и другим небелым участницам. Снисхождение к черным
женщинам было одним из применяемых ими средств напомнить нам,
что женское движение принадлежит 4ИМ» -что мы имели возмож­
ность участвовать, потому что они разрешали это, даже поощряли

это, в конце концов мы были им нужны, чтобы узаконить сам про­

цесс. Они не считали нас равными себе. Они не относилисъ к нам,
как к равным. И хот .я они ожидали получить от нас, из первых рук,

описание опыта черных женщин, они считали, что это была их роль

решать, .явл.ялс.я ли этот опыт аутентичным. Часто образованные
черные женщины (даже из бедных слоев и рабочего класса) отверга­
лисъ как иенастоящие (mere imitators). Наше участие в движении не

принималось во внимание, так как белые женщины были убежде­
ны, что быть •настоящим» черным означает: разговаривать на мест­
ном простаречии черных бедняков, быть необразованным, с уличным
воспитанием, плюс множество иных подобных стереотипов. Если мы

решалисъ критиковать движение или брать на себя ответственность
за изменение феминистских идей и внедрение новых концепций,

наши голоса заглушалисъ, отвергалисъ и замалчивалисъ. Нас могли
услышать, только если наши заявления повторяли мнения домини­
рующего дискурса.

Попытки белых феминисток заставить замолчать черных жен­
щин описываются очень редко. Очень часто они имеют место в кон­
ференц-залах, аудиториях или в частной, уютной обстановке гости­
ных, где одна одинокая черная женщина сталкивается с расистской
враждебностью группы белых женщин. Со времени начала женско­

го освободительного движения отдельные черные женщины шли в
группы. Многие из них никогда больше не приходили после первого

собрания. Анита Корнуэлл

(Anita Cornwall) совершенно права в сво­

ей работе •Три по цене за одну: заметки черной гей-феминистки»

(Three For The Price Of One: Notes From А Gay Вlack Feminist), где
она говорит: •··· довольно печально, но страх столкнуться с расиз­
мом представляется одной из основных причин, почему так много
черных женщин отказываются присоединиться к женскому движе­

нию». Недавнее внимание к проблемам расизма породило дискурс,

но мало повлияло не поведение белых феминисток по отношению к
черным женщинам. Часто белые женщины, занятые публикацией
статей и книг на тему •неизученного расизма», продолжают сохра­

нять покровителъственный и снисходительный тон, когда они обра­
щаются к теме черных женщин. Это неудивителъно в условиях того,

белл ху~ес

942

что часто их рассуждения адресованы исключительно белой аудито­
рии, а их внимание сосредоточено исключительно на изменении по­

зиций, а не на исследовании расизма в историческом и политичес­

ком контекстах. Они делают нас •объектом• своего привилегирован­
ного расового дискурса. В качестве •объектов• мы остаемся нерав­

ными и неполноценными. Даже если они могут быть искренне оза­
бочены проблемами расизма, их методология наводит на мысль, что
они все еще не освободились от своего рода патернализма, свойствен­

ного идеологии белого господства. Некоторые из этих женщин ста­
вят себя в положение •авторитетов•, которые должны выступать
посредниками между расистеки настроенными белыми женщинами

(естественно, они считают себя решившими проблему собственного
расизма) и разгневанными черными женщинами, которые, по мне­

нию белых, не способны рассуждать рационально. Конечно, система
расизма, классовых отношений и элитизма в образовании останется

нетронутой, если они будут сохранять свои авторитарные позиции.
В

1981

году я записалась на курс по феминистской теории, где

нам дали список учебной литературы, авторами которой были белые

женщины и мужчины, один черный мужчина, но не было ни одного
материала, написанного или посвященного черным женщинам, ко­

ренным американкам индейского происхождения, испаноязычным

или азиатским женщинам. Когда я стала критиковать этот недо­
смотр, белые женщины проявили такой сильный гнев и враждеб­
ность, что я с трудом заставляла себя ходить на занятия. Когда я пред­

положила, что этот коллективный гнев был направлен на создание
атмосферы, в которой мне было бы психологически тяжело участво­
вать в классных дискуссиях или даже посещать занятия, мне сказа­

ли, что они вовсе не были рассержены. Я была единственная, кто
рассердился. Недели спустя после окончания занятий я получила
открытое письмо от одной белой студентки, в котором она признава­
ла свой гнев и извинялась за свои нападки. Она писала:

•Я не знала тебя. Ты была черной. В классе, некоторое время
спустя, я заметила, что я всегда реагировала на все, что ты ска­

жешь. И обычно это было только для того, чтобы противоре­
чить тебе. И только потому, что спор всегда так или иначе ка­
сался расизма; но я считала, что скрытая логика заключалась

в том, что если бы я могла доказать твою неправоту в одном
вопросе, тогда ты была бы неправа во всем остальном•.
И в другом абзаце:

Черные женщины: формирование феминистской теории

943

«Однажды я сказала в классе, что есть некоторые люди, кото­
рые меньше других оказались запутанными платоновекой кар­
тиной мира. Я сказала, что мне кажется, будто мы после пят­
надцати лет учебы, благодаря правящему классу, могли быть
более запутаны, чем те, кто начал свой жизненный путь не так

близко к сердцу монстра. Моя одноклассница, бывшая когда­
то близкой подругой, сестрой, коллегой, с тех пор не разгова­
ривает со мной. Я полагаю, что вероятность того, что мы не
являемся лучшими представителями всех женщин, вызвали

у нее опасения за собственную самооценку и за степень докто­
ра философии».

Часто в ситуациях, когда белые феминистки агрессивно крити­

ковали отдельных черных женщин, они при этом считали самих себя

объектами нападок, теми, кто был жертвами. Во время горячего спо­
ра с другой белой студенткой в организованной мною женской груп­
пе смешанного расового состава она мне сказала, что слышала, как я

«уничтожала» людей во время занятий по феминистской теории, и

что она боялась быть также «уничтоженноЙ>>. Я напомнила ей, что я
была одна и обращалась к большой группе рассерженных и агрессив­
ных людей; и навряд ли я контролировала эту ситуацию. Это я ухо­
дила из аудитории в слезах, а не кто-то из тех, кого я предположи­

тельно <•уничтожала». Расистские стереотипы относительно сильной
черной женщины-сверхчеловека являются действенными мифами в

умах многих белых женщин, позволяя им игнорировать степень вик­
тимизации (victimization), которой могут подвергаться черные жен­
щины в этом обществе, и роль, которую могут играть белые женщи­
ны в сохранении и увековечивании этой виктимизации. В автобиог­

рафической работе Лилиан Хелман

(Pentimento)

(Lilian Hellman)

<•Пентименто>>

она пишет: «Всю свою жизнь с самого рождения я по­

лучала приказы от черных женщин, нуждалась в них, обижалась на
них, становясь суеверной в редких случаях непослушания». Черные
женщины, которых описывает Хелман, работали в ее доме прислу­
гой, и их статус никогда не был равным ее положению. Даже будучи

ребенком, она всегда занимала главенствующую позицию, когда они
обращались к ней с вопросами, давали ей советы, и они могли пользо­
ваться этими правами, только потому что она или другой авторитет­

ный белый человек разрешали это. Хелман отдает власть в руки этих
черных женщин, вместо того, чтобы признать собственную власть над
ними; следовательно, она мистифицирует истинную природу их от­

ношений. Наделяя черных женщин мифической властью и силой,

беллхуке

944

белые женщины содействуют распространению фальшивого образа

самих себя как беспомощных, пассивных жертв и отвлекают внима­

ние от своей собственной агрессивности, своей власти (однако огра­
ниченной в государстве белого господства, где доминирует мужчи­

на), от своего желания главенствовать и управлять другими. Эти не­

признаваемые аспекты социального статуса большинства белых жен­
щин мешают им преодолевать расизм и ограничивают рамки пони­

мания целостного социального статуса женщин в Соединенных Шта­
тах. Привилегированные феминистки не могут обращаться, общать­
ся и высказываться в защиту различных групп женщин, главным

образом потому, что они полностью не представляют взаимосвязь
сексистского, расового и классового угнетения или отказываются

серьезно воспринимать эту взаимосвязь. Феминистские исследова­
ния участи женщины сфокусированы исключительно на гендере и

не обеспечивают прочной основы, на которой можно построить фе­
министскую теорию. Они отражают господствующее стремление за­
падного патриархатнога сознания мистифицировать женскую реаль­
ность, настойчиво утверждая, что гендер является единственным

фактором женской судьбы. Конечно, было бы проще для женщин,
не подвергавшихся расовому или классовому угнетению, сфокуси­

роваться исключительно на гендере. Хотя социалистические феми­

нистки сосредотачивают внимание на проблемах класса и гендера,

они склонны отвергать расу или они признают, что расовая пробле­
ма важна, а затем продолжают представлять исследования, в кото­
рых раса отсутствует.

Черные женщины, как группа, находятсявнеобычном положе­

нии в этом обществе не только из-за того, что мы оказались в самом
низу профессиональной лестницы, но и потому что наш общий соци­
альный статус ниже, чем у любой другой группы. Занимая такое по­
ложение, мы выносим основную тяжесть сексистского, расистского

и классового угнетения. В то же время мы являемся группой, кото­

рая не была социализирована таким образом, чтобы воспринять роль
эксплуататора/угнетателя в том смысле, что у нас нет никакого ин­
ституциализированного «другого», кого мы могли бы эксплуатиро­
вать и угнетать. (Дети не являются институциализированным «дру­
гим», даже если их могут притеснять родители). Перед белыми жен­

щинами и черными мужчинами открыты оба пути. Они могут дей­

ствовать как угнетатели или быть угнетенными. Черные мужчины
могут страдать от расизма, но сексизм позволяет им выступать эксп­

луататорами и угнетателями женщин. Белые женщины могут стра­
дать от сексизма, но расизм позволяет им быть эксплуататорами и

Ч ерпые жепщипы: формирование феминистской теории

945

угнетателями черных людей. Обе группы возглавляют освободитель­
ные движения в пользу своих интересов и в поддержку продолжаю­

щегося угнетения других групп. Сексизм черных мужчин подорвал
борьбу за искоренение расизма, так же как расизм белых женщин

подрывает феминистскую борьбу. До тех пор, пока обе эти группы,
или любая другая группа, определяют освобождение исключитель­

но как достижение социального равенства с белыми мужчинами пра­

вящего класса, у них будет сохраняться заинтересованность в про­
должении эксплуатации и угнетении других.

Черные женщины, не имеющие институциализированного
«другого», которого мы могли бы дискриминировать, эксплуатиро­
вать или притеснять, часто имеют жизненный опыт, который откры­

то бросает вызов господствующей, классовой, сексистской, расистс­
кой социальной структуре и сопутствующей ей идеологии. Этот жиз­
ненный опыт может сформировать наше сознание таким образом, что

наше мировоззрение будет отличаться от мировоззрения тех, кто
имеет привилегни (какими бы относительными они не были при су­
ществующей системе). Для продолжающейся феминистской борьбы
необходимо, чтобы черные женщины признали выигрышное поло­
жение, которое дает нам наша маргинальность, и воспользовались

этой перспективой для критики господствующей, расистской, клас­
совой, сексистской гегемонии, а так же для того, чтобы предвидеть и
создать контр-гегемонию. Я предлагаю нам взять на себя главную

роль в разработке феминистской теории и внесении в нее уникаль­
ных и ценных предложений. Формирование освободительной феми­

нистской теории и практики относится к коллективной ответствен­
ности, которая должна быть разделена. Хотя я критикую некоторые
аспекты феминистского движения, каким мы его знаем до сих пор,

и критика иногда может быть резкой и безжалостной, я это делаю не

в попытке умалить феминистскую борьбу, а для того чтобы обога­

тить ее и участвовать в работе по созданию освободительной идеоло­
гии и освободительного движения.

Джоан Скотт

Некоторые размышления по поводу гендера и
политики

Исследования в области гендера и политики оказались такими

многочисленными и всеобъемлющими в последние

10 лет, что пред­

ставляется почти невозможным подвести итог или свести воедино всю

информацию в этой области. Вместо этого я решила рассмотреть не­

которые положения данных работ с целью спровоцировать критичес­
кую переоценку, а возможно, и некоторое исправление и переосмыс­

ление понимания терминов, наиболее часто используемых в наших
аналитических исследованиях.

Различие «nола/rендера)): «nолезное в
принципе, но далеко не всеrда соблюдаемое))
В примечании к статье на слово

«gender»

«По традиции термин

"gender"

American
1992) говорится:

в словаре

Нeritage Dictionary of the English Language(З-e изд.,

использовался в основном в

применении к грамматическим категориям "мужской", "жен­

ский" и "средний род", но в последнее время это слово закре­
пило за собой значение, все чаще используемое в отношении
категорий, основанных на признаках пола, как, например, во

фразах "гендерный разрыв"

ра"

(the politics of gender).

(gender gap)

и "политика генде­

Этот термин в данном значении ис­

пользуется многими антропологами, которые сохранили ис­

пользование термина "пол" в отношении биологических кате­
горий, в то время как в отношении социальных категорий или
категорий культуры используется термин "гендер". Согласно
этому правилу нужно говорить: "Эффективность лечения за-

© Sage

PuЬ!ications,

1999.

Перевод Елены Кремеисковой выполнен с сокращениями по изданиюJоаn

•Some Reflections on Gender and Politics•, in М. М. Ferre, J. Lorber, В.
eds., Revisioning Gender (London: Sage PuЬlication, 1999), рр. 70-96.

В.

Scott,
Hess,

947
висит от пола пациента (не гендера)" но "В крестьянских об­
щинах гендерные (не половые) роли, вероятно, были опреде­
лены более четко". Такое различие полезно в принципе, но

далеко не всегда соблюдается, и значительные вариации вис­
пользовании этих терминов встречаются на всех уровнях».

Это последнее предложение исключительно важно и как напо­
минание о тщетности призывов к лингвистически точному исполь­

зованию терминов, и как напоминание о тех трудностях, с которы­

ми столкнулисЪ сторонники феминизма при отделении социальных

обозначений

(designations)

от их физических референтов. Как бы

настойчиво ни пытались теоретики феминизма облагородить термин
«rендер» (очищая его от всяческих <<натуралистических» коннота­
ций и одновременно повышая его статус как «социального кон­

структа»), им все же не удалось предотвратить искажения этого тер­

мина. В современной речи термины <<ПОЛ» и «rендер» используются
так же часто в синонимическом значении, как и противопоставля­

ются друг другу. Действительно, иногда кажется, что <<гендер»- это

просто вежливый эвфемизм слова «ПОЛ». И судя по большому числу
научных книг и статей, где термины «гендер» и «женщины» воспри­
нимаются как синонимы, можно сказать, что и ученые недалеко

ушли от простых людей в определении различия между физическим
и социальным (природой и культурой, телом и умом), а ведь именно

определению такого различия и призвано было способствовать вве­
дение термина

«гендер ».

Несмотря на продолжающиеся попытки разобраться в этой пу­
танице с определениями, варьирующиеся от призывов более тщатель­
но следить за правильностью использования термина «гендер»

предложений отказаться от этого термина вообще

-

до

не думаю, что

это правильный подход в данном случае. 1 Скорее, я полагаю, нужно
толковать стремление объединять термины «ПОЛ» и <<гендер» как
симптоматическую тенденцию относительно определенных взаимо­

связей проблем. 2 Одна из них касается трудности представления фи­
зических тел в качестве всецело социальных приспособлений в рам­

ках терминов оппозиции между природой и культурой. Поскольку
эти две области рассматриваются как антитетические, то физичес­
кие тела и пол не совсем правильно рассматривать только с позиций

социального конструирования. Термин «ПОЛ>> не может быть заме­
нен термином

«гендер » в дискуссиях о половых различиях, а термин

«гендер•>, напротив, всегда будет требовать ссылки на термин «ПОЛ»
как на первичную основу своего значения. Когда значение термина
<<ПОЛ•> находится в пределах значения термина <<гендер>> именно та-

Джоан Скотт

948

ким образом, то ничего не препятствует их отождествлению или ис­

пользованию термина •пол» в качестве самого термина •гендер». И
тогда то, что кажется концептуальной или терминологической пу­
таницей, будет на самом деле точным отражением отсутствия четко­
го разделения между двумя терминами.

Кажущаяся ясность разделения между полом и гендером затем­
няет тот факт, что оба эти понятия являются формами знания. Ис­
пользование оппозиции •естественное против конструированного»

увековечивает идею о том, что существует очевидная •природа», ко­

торая может быть познана как-то отдельно от того знания, которое

мы производим о ней. 3 Но на самом деле •природа» и •пол» являют­
ся концептами со своей историей. Они четко выражены средствами
языка, и их значение менялось с течением времени и в зависимости

от разных культур. Когда оппозиция пол/гендер пренебрегает ролью
языка в конструировании природы, происходит закрепление природ­

ного (доязыкового, внеисторического) статуса пола- как раз про­

тив этого и было направлено введение термина нендер». 4 Возмож­
но, объединение терминов •пол» и •гендер» в повседневном исполь­

зовании может считаться исправлением •ошибки•, когда пол рас­
сматривался вне контекста языка. И напротив, те, кто используют
эти термины как взаимозаменяемые, возможно, скажут, что как пол,

так и гендер

____:_ это приписывание значений, изменяющиеся способы

дифференциации тел в (достаточно разных) сферах физического и
социального. Если это так, то зачем тогда настаивать на различии
между полом и гендером?

Еще одна причина, по которой было довольно трудно сохранить
четкое различие между полом и гендером, касается универсализа­

ции причин появления феминизма (политического движения, воз­

никшего на Западе во времена демократических революций

18 века)

и социальной науки (возникновение которой может быть отнесено
приблизительно к тому же периоду). Универсализация причин воз­

никновения феминизма и социальной науки оказала влияние на фор­
мирование взгляда на женщин (в разные времена и в разных культу­
рах) как на изначально однородную группу личностей, исходя из
очевидности отличий •женщин» от •мужчин». Даже когда осозна­

ются национальные и/или культурные различия, они рассматрива­
ются как второстепенные явления, как вариации на одну универсаль­
ную тему, где гендер всегда означает одно и то же: асимметричные,

если не сказать антагонистические отношения между женщинами и

мужчинами, которые определяют различные функции каждого пола

в раздельных сферах деятельности и пространства. Но если гендер

Н е которые раз.мышлен.ия по поводу ген.дера и политики

949

-неизменный факт половых различий- является универсальным,
что же, как не биология, может, наконец-то, объяснить его универ­
сальность? Если гендер означает социальные формы, наложенные на
уже существующие различия между женщинами и мужчинами, тог­

да природа (тела, пол) остается как фактор, определяющий эти раз­

личия. Если изучение женщин автоматически ведет к «гендерному»
анализу, тогда любая форма эссенциализма направляет научное ис­
следование: наличие физических особей женского пола берется во
внимание, чтобы подчеркнуть тот факт, что система различий- уже

известная нам- действует. 5 Когда <•гендер•> допускает априорное
существование половых различий, а в действительности, несомнен­
но, основывается на нем, тогда невозможно сохранить четкие кон­

цептуальные различия между полом и гендером.

Но, может быть, нет необходимости в сохранении таких разли­
чий; может быть, более полезно будет согласиться с не совсем чет­
ким определением, которое дает

American Н eritage Dictionary. Если

и пол и гендер оба считаютсяпонятиями-формами знаний, -тог­

да они достаточно близко связаны между собой, можно даже сказать,
неразличимы. Если это формы знаний, тогда нельзя сказать, что ген­
дер отражает пол или накладывается на него; скорее, пол становит­

ся следствием гендера. Гендер, социальные правила, которые пыта­
ются организовать отношения мужчин и женщин в обществе, созда­
ет те знания, которые у нас есть о поле и половых различиях (в на­

шей культуре это происходит путем уравнивания пола и природы).
Как пол, так и гендер являются выражением определенных мнений
о половых различиях; они скорее определяют угол восприятия, чем

дают очевидные описания или отражения природы. 6 Если пол, ген­
дер и половые различия являются следствиями, воспроизводимыми
дискурсивно и исторически,

-

то мы не можем взять их за отправ­

ные точки для нашего анализа. Вместо этого мы должны задать сле­
дующие вопросы: Как законы, правила и общественное устройство

соотносятся и осуществляют на практике различия между полами?
На каких условиях? Как различные общества организовали свои ген­
дерные отношения? В каких терминах? Как с точки зрения медици­
ны или права- с точки зрения пациента и гражданина, например,

-были созданы те знания, которые отражают истину о природе жен­

щин и мужчин? 7 Какова связь между гендером и политикой? Рас­
сматривались ли половые различия по-разному различными поли­

тическими/социальными движениями? Как и на каких условиях?
Какова природа этого обращения? Какого рода психические процес­
сы используются или изобретаютел в ходе создания социальной

ДжоапСкотт

950

структуры различия между полами? Какова специфическая связь
между артикуляцией половых различий и другими видами разли­

чий (расовых, классовых, этнических и т. д.)?
С точки зрения психоанализа психологическое, социальное и
физическое не существуют независимо друг от друга; напротив, их

связь неразрывна и сложна. Эта связь образована внутри и самими
психическими процессами, которые непосредственно управляются
подсознательным.

Великим вкладом Фрейда в изучение человеческой психики (и
посредством этого в изучение создания половых различий) стало опи­
сание подсознательного. Согласно Фрейду, подсознательное-это

область подавляемых инстинктов и желаний, которые логически
вытекают из них. Хотя его нельзя непосредственно соотнести с со­
знательным, подсознательное, тем не менее, имеет явное влияние на

человеческие действия. Подсознательные желания проявляются в
оговорках, шутках, снах и фантазиях; это выражение принимает
символическую форму- значение их сгущено и смещено, а не пред­
ставлено непосредственно; и они должны интерпретироваться с уче­

том этих особенностей. Фантазии выражают подсознательные жела­

ния, наделяя субъекта возможностью их совершить (а также быть
готовым ко всем сложным последствиям этого осуществления); они
наполняют память, образно достраивая и перекраивая прошлое.
В той степени, в которой фантазия формирует образы, действия
и воспоминания, она становится важнейшим компонентом челове­

ческого поведения. В той степени, в которой она дает основные объяс­

нения происхождению человеческих субъектов и их определяющих
характеристик половой принадлежности и полового различия, фан­
тазия является не только компонентом психической жизни индиви­
дов, она имеет черты мифической структуры западной культуры.

Лапланш

(Laplanche)

и Поитали

(Pontalis)

определяют в качестве

первичных фантазий те, которые «имеют отношение к проблемам
происхождения, представляющим интерес для всех людей: проне­

хождение человека (первобытная ситуация), происхождение сексу­
альности (обольщение), происхождение различия между полами (ка­

страция)». 8
Эти истории о происхождения не сводятся только к сексуаль­
ности, как если бы это была отдельная сторона человеческого суще­
ствования. Фантазия пропитывает все аспекты жизни. В патриархат­
ных культурах мужественность обозначается не только наличием
пениса и отцовством, но (в зависимости от времени и места) также
статусом солдата, собственника, ученого или гражданина, статусов,

Н е которые размышления по поводу zenдepa и политики

951

из которых женщины должны быть обязательно исключены, по­
скольку включить их означало бы признать, что биологический пол,
с одной стороны, и субъективная идентификация с символической
маскулинной или феминной позицией, с другой стороны, не явля­

ются одним и тем же. Человеческое воображение (побуждаемое, по
крайней мере, частично, подсознательным желанием) нарушает все

границы, которые бы ни устанавливали социологи. Сфера экономи­
ки никогда не имеет дела просто с удовлетворением насущных по­

требностей, так же как и сфера политики никогда не охватывает толь­
ко поле борьбы рациональных, эгоистичных акторов. Эти области

также несут на себе влияние фантазматических проекций, которые
направляют индивидуальные желания в русло коллективной иден­
тификации. Именно в этом смысле по Фрейду фантазия самым ре­

шительным образом вовлечена в политику.
Как предположил Герц, политические угрозы могут пережи­

ваться как сексуальные (и наоборот). 9 Герц подчеркивает, что не­
сколько поколений комментаторов воспринимали французские ре­
волюции 18-го и 19-го веков в образах гарпий и Медуз, «исчадий ада
в образе самых ужасных и отвратительных особ женского пола•, по

словам английского консерватора Эдмунда Берка (Edmund

Burke). 10

В понимании Герца, социальный переворот воспринимается как по­
теря самого дорогого именно для мужчин: собственности, власти,
социальной репутации, семейного престижа, телесной целостности

(body integrity). И мужественность ассоциируется в консервативном
политическом дискурсе с защитой статуса кво; защита порядка оз­

начает защиту Трона, Алтаря и границ половых различий. Эти зна­
чения неразрывно соединены: фантазматическое (в этом случае страх

потери фаллоса) объясняет значение собственности и семьи; реаль­
ности социальной и экономической власти становятся опорами сим­

волического фаллоса. Так, фантазия имеет осязаемые проявления и
материальные последствия.

Я полагаю, что различие полjгендер, которое феминистки ис­
пользовали, чтобы расширить поле изучения пола и сексуальности,

включив в него физический, социальный и культурный компоненты,

на самом деле имело более ограничивающие последствия. Оно не толь­
ко отделило физическое от социального (присвоив ему «Природный•
статус по ходу дела), но и избавилось от той двойственности, которой
фантазия наделяет как субъективные идентичности «мужчины• и

«женщины», так и способы, которыми тело материализует психику .11
Настаивать на том, что «Конструирование» половых различий
включает подсознательные процессы, это не то же самое, что гово-

Джоан Скотт

952

рить, что психоанализ является единственной теорией, которую мы

можем использовать. В действительности, путь исторического раз­
вития гендера, который я предлагаю, часто отвергается теоретика­
ми психоанализа, которые считают, что половые различия носят не­

изменный, врожденный характер- с момента начала истории или с

момента появления в ней субъектов. Но мне кажется, что, отклика­
ясь на призыв Рубин

(Rubln) к теоретизации взаимозависимости эко­

номического, политического и сексуального, мы не можем игнори­

ровать действие фантазии в сферах, когда-то строго ограниченных

вопросами потребностей, интересов, разума и власти. Что конкрет­
но это будет означать для исследований гендера, понимаемого как

артикуляция и воплощение в жизнь знания о различии между полами?
Во-первых, это будет означать отказ от идеи (свойственной ген­
деру как •категории» ), что есть что-либо постоянное или известное
заранее о терминах •мужчины• и •женщины• и об отношениях меж­

ду ними.

( •Термин

"женщина" не может восприниматься как оче­

видное название векоего вечного объекта» ). 12 Возникает ряд новых
вопросов: Как используются эти термины в определенных контек­
стах, когда возникает необходимость их использования? Чем мы рис­

куем, пытаясь навязать границы между полами? Какие различия
воплощаются в жизнь?

Во-вторых, •мужчины• и •женщины•- это идеалы, призван­
ные регулировать и направлять поведение, а не эмпирические опи­

сания каких-то реальных людей, которые всегда будут не соответ­
ствовать идеалу. Какие возможности, иллюзии, фантазии предлага­
ют социальные и политические институты для идеалов? Как поло­
вая идентичность сохраняется или/и воплощается в жизнь путем
идентификации с различными социальными позициями или заня­

тиями?13 И наоборот, как отношения власти укрепляются в резуль­
тате обращений к половым различиям? Как nризывы к подсознатель­
ному желанию проявляются в выражении власти? Существует ли
эротика власти?

В-третьих, существует несоответствие, даже противоречие куль­
турных норм и социальных ролей, призванных выразить различие
между полами (даже если половое различие само по себе

-

постоян­

но повторяющаяся тема). Это означает, что скорее нужно объяснять
специфические значения, чем предполагать единообразие во всех

сферах и аспектах социальной жизни. И это означает отказ от упро­
щенных оценок положения •женщин• в терминах прогресса и ре­

гресса, вместо этого ограничивая эти характеристики рамками спе­

цифических областей, таких как рынок рабочих мест или право. Для

Н ек:оторые раз.мышлепия по поводу гендера и полити~еи

953

каких сфер проявление нормативных половых ролей имеет значе­

ние? Для каких сфер половые различия не важны? :Как проявляют­

ся противоречия? :Как они выражаются? регулируются? компенси­
руются? подавляются? :Как изменения в одной сфере влияют на из­
менения в другой? Означало предоставление права голоса увеличе­

ние числа рабочих мест или изменения в практиках ухаживания?
Ответы на эти вопросы потребуют различных видов анализа от
тех, кто попытается оценить влияние определенных режимов или

политик на женщин (условия жизни женщин улучшилисъ или ухуд­

шилисЪ после Французской революции?) или эмансипирующее вли­
яние права голоса на женщин или на возросшую трудовую занятость.

Здесь не предполагается постоянное существование однородной об­
щности, называемой •женщины•, относительно которой накапли­
ваются определенные знания. Скорее возникает вопрос о создании
самой категории •женщины• как исторического и политического

события, причем обстоятельства и результаты этого процесса явля­
ются объектом анализа. Если феминизм не определяется как пред­
приятие, скрупулезно подсчитывающее все свои успехи и неудачи,

то такой по~ход кажется мне соответствующим феминистским ин­

тересам. Вместо того, чтобы заново описывать натурализованные
условия различия (пол), на которых построена вся система диффе­
ренциации и дискриминации (гендер), анализ начинается с более
раннего момента этого процесса, когда задается вопрос о том, как

половое различие само по себе артикулируется как принцип и прак­
тика социальной организации.

rендер и политика: формирование фантазии
Часто взаимоотношения между политикой и гендером воспри­
нимаются с точки зрения независимых систем или процессов, взаи­

модействующих друг с другом. Существует политическая мобилиза­
ция (национализм, классовая борьба, этническая или религиозная
солидарность) и политическая трансформация (революция, право­

вые реформы, процесс демократизации), и существует гендер (нор­
мативные роли, приписываемые мужчинам и женщинам, соци­

альные конструкции биологической реальности), и вопрос формули­

руется таким образом: как одно влияет на другое? Современные ис­
следования показывают, что если таким образом формулировать про­
блему, то это мешает пониманию взаимозависимости двух систем или
процессов. Характерные признаки различия между полами (что име­
ет и что не имеет значения в нашем физическом и психическом строе-

Джоан Скотт

954

нии) не существуют вне, а скорее создаются посредством теории и

практики политики, которая понимается не только как мобилиза­
ция силы с целью достичь определенного интереса, но и как ставшая

возможной благодаря обращению к фантазии. (~политика без фан­

тазии», без манипуляции подсознательным и формами удовольствия,

~есть иллюзия»,

-

пишет философ из Словении Рената Салецл). 14

Один из феминистских подходов к изучению социальных и по­
литических революций 18-го-20-го веков был посвящен установле­
нию того, что исключение женщин из института гражданства явля­

лось их дискриминацией. 15 Невозможность получить гражданство
поставила женщин в заведомо худшие условия по сравнению с муж­

чинами в глазах закона, лишая их того вида влиятельной публич­
ной роли, которая была так дорога некоторым аристократкам в до­

революционное время. 16 Выводы многих таких исследований пере­
кликаются с широко известным мнением историка Келли-Гагол

(Kelly-Gagol) о Возрождении. Возможно, и было Возрождение в 16-ом
веке, говорит она, но с точки зрения прогресса для женщин возрож­

дения не было. 17 Точно так же отмечается, что женщины не пользо­
валисЪ достижениями демократии как граждане в

1776

или в

1789

годах (хотя это и не препятствовало их участию в политических дей­
ствиях). И хотя последовавшие социалистические революции при­
несли признание формальных прав женщин, это не положило конец
иерархическим построениям, в основе которых лежали различия по

полу, и не претворило в жизнь идею подлинного равенства. Другими
словами, влияние основных революционных переворотов на женщин

не было прогрессивным. 18
В особо важные моменты проявления демократической полити­
ки возникали споры как о терминах, которые использовались для

обозначения половых различий, так и об уместности использования

оппозиции мужское/женское вообще. Возьмитеслучай с граждан­
ством во времена Французской революции. Революционеры, вдох­

новленные, по их словам, Руссо, провозгласили, что женщины не
могут быть гражданами из-за их отличий от мужчин: они были зави­
симыми, им не доставало благоразумия и автономии, что делало их
пригодными только для домашнего труда и воспитания детей; они

считались не способными к творческим действиям, которые так не­

обходимы для самовыражения. 19 Были среди них и такие, как Мар­
киз де Кондорсе

(Marquis de Condorcet),

кто не соглашался с этим,

настаивая на том, что физические различия любого рода не важны

для политики. 20 (Почему те, кто может забеременеть или иметь дру­
гие временные недомогания, не могут пользоваться в полной мере

Н е которые размышлеиия по поводу геидера и политики

955

правами, которые некто не отбирает у тех, кто всю зиму мучается

подагрой или часто простывает?). 21 А феминистка Олимпия де Гуж

(Gouges) призывала законодателей

<•посмотреть, поискать и опреде­

лить различия полов, если сможете, в проявлениях природы. Они
везде проявляются смешанными (или примимаются одно за другое­

confondus)». 22 По

мнению обоих, политическое решение, связываю­

щее гражданство с мужественностью

(maleness),

ввело различие по­

лов там, где его нет и не должно быть. Женщины стали видимы в
своем различии в сфере политики только тогда, когда были исклю­

чены из нее по причине принадлежности к своему полу. Половое раз­
личие явилось, таким образом, следствием, а не причиной исключе­
ния женщин из политики. Рассматривать это как причину- значит

принять натуралистическое объяснение, предлагаемое революцио­

нерами, чтобы оправдать свои действия. («С каких это пор стало раз­
решено отказываться от своего пола и вмешиваться в дела правитель­

ства?- вопрошал якобинец Шомет

(Chaumette) в ответ на требова­
- С каких это пор стало при­

ния женщинами политических прав.

личным видеть женщин, забывших о благочестивых заботах, о сво­
их домах, о кроватках своих младенцев, променявших все это на люд­

ные места, на пылкие политические речи, на залы заседаний Сена­
та? Разве мужчинам природа доверила заботы о доме? Разве нам дала
она грудь, чтобы вскормить наших детей?»). 23

Как тогда могли бы мы объяснить исключение женщин из про­

цесса пользования тем, что было провозглашено как всеобщие права
человека? Существовали и другие предположения, связанные с те­
мой репрезентации, которые указывают на то, что революционеры

противопоставляли «женский» аристократический стиль искусных
проделок и иллюзий «мужскому» буржуазному стилю объективнос­
ти и рациональности. Нападки на аристократию, таким образом, свя­
зывались с отрицанием женского влияния в публичной сфере. Во
времена революции, как следует из этой посылки, женщинам и ари­

стократам было отказано в правах самовыражения по сходным при­

чинам. 24 Другие ссылались на рассуждения Фрейда по поводу эдипо­
ва комплекса с тем, чтобы характеризовать Французскую револю­
цию как коллективное восстание сыновей против власти их отца (ко­
роля). В этой интерпретации общей причиной, которая обеспечила
демократическое братство, явилась возможность владения и обмена

женщинами. 25
При пересмотре определения существующих патриархатных
правил с точки зрения биологических основ половых различий со­
хранилась вымышленная идея о существовании автономной инди-

Джоан Скотт

956

видуальности, которая была в одно и то же время и всеобщей, и муж­

ской. <<Другие•>, за которыми признавалось право подтвердить муж­
скую индивидуальность и которые сами не считались индивидами,

были женщины. 26 Именно в этом месте мы вступаем в царство фан­
тазии: автономия и независимость, способность самоопределения и
обладания правами рассматривались как фаллические функции,
приписываемые тем, кто обладал биологическим пенисом. И рожде­

ние нации (появление социального контракта) продемонстрировало
генерирующий потенциал фаллоса. Политика была целиком мужс­

ким занятием. 27

Всеrда ли присутствие женщины ведет к
rендерному анализу?
Одним из важных результатов феминистской активности и ис­
следований в этой области явилась возможность указать на те облас­
ти, где кажущиеся нейтральными категории на самом деле имеют

половую принадлежность. Так абстрактный индивид, основа либе­

ральной демократии, оказался мужчиной; 28 провозглашение прав
человека, как выяснил ось, сводилось на практике к провозглашению

прав мужчин; 29 определенные профессии и виды деятельности (на­
ука преимущественно среди них) вновь описывались как мужские; 30
и определение •рабочий», как оказалось, относится к обозначению
производительности труда и навыкам мужчин, даже если иногда оно

дает определение того, что делает женщина. 31 Сделав явными скры­
тые предположения о поле и половых различиях, феминистки суме­
ли повысить сознание ученых и политиков относительно неравенства,

от которого страдают многие женщины. Будь то вопрос осуждения
лживости республиканской революции, которая пообещала равен­
ство и отказала в гражданстве женщинам, или вопрос привлечения

внимания к проблеме <•стеклянного потолка», феминистки дали нам
возможность увидеть, как появились разделения между мужчина­

ми и женщинами и как они были закреплены в структуре социаль­

ного и политического строения обществ. 32
Раскрытие тех способов, которыми на первый взгляд нейтраль­
ная классификация замаскировала исключение женщин, является

важным для феминизма по нескольким причинам. Оно выявило едва

уловимые и исторически разнообразные пути, которые были к услу­
гам дискриминации, и консолидировало идентичность женщин как

политических агентов

(constituency)

(тех, кто испытывает дискри-

Н ен:оторые размышления по поводу гендера и политики

957

минацию и, возможно, противостоит ей) в настоящем и прошлом.

Феминистки, таким образом, нашли образцовые модели для своего
поведения; они установили ~традиции», где отразили себя. Но опре­
деление ~женщины», по своей сути, политическая категория, имеет
тенденцию объединять появление женщин, скажем, в смешанной по­
литической толпе с существованием коллективного женского созна­

ния, которое может быть проанализировано в терминах ~гендера»,
то есть как результат или отражение отношения к ним как к <<жен­

щинам».33 Одно дело оспаривать то, что появление женщин в рядах
протестующих противоречит предположению о том, что женствен­

ность не сочетается с общественной активностью, и совсем другое

-

говорить, что присутствие женщин является проявлением особого

~женского» сознания. Присутствие женщин в толпе, которая шла
маршем к Версалю во время Французской революции, чтобы вернуть
короля Людовика

XVI в Париж, было вызвано экономическими при­

чинами, в частности, влиянием высоких цен на бедные семьи и стра­
хом перед тем, какое политическое направление примет революция.

Хотя здесь нендер» и был в игре (в составе толпы и принимаемый
ею во внимание), феминистского сознания не было. И наоборот, тре­
бования женщин, чтобы им был предоставлен статус активных граж­

дан с избирательными правами, были выражением ~интереса», спе­
цифического для женщин как группы. Дело в том, что физическое

присутствие особ женского пола не всегда точный знак того, что ~жен­
щины» являются отдельной политической категорией, и что они
мобилизованы как женщины. Однако некоторые работы, которые

пытаются приписать собственно женские или женственные мотивы
женщинам, участвующим в социальных движениях, предполагают

именно это. Эта проекция особого женского интереса на ситуацию,
где он не задействован, натурализует <<женщин», поскольку их ин­

терес воспринимается как существовавший еще до политического
контекста действия толпы и условий ее мобилизации.

Субъект прав
Со времен Проевещепия и до Пекинекой конференции обраще­
ние к вопросу о всеобщих правах человека всегда имело важнейшие

последствия длJ! сторонников феминизма. 34 Идея о том, что все ин­
дивиды (по словам Американской Декларации Независимости) <<на­

делены Создателем определенными неотъемлемыми правами », дала
возможность мужчинам и женщинам вообразить общества совершен­

ного равенства и коллективно мобилизоваться, чтобы достичь их.

Джоан Скотт

958

Хотя призывы бороться за «права» наполняли феминистские

протесты- они, несомненно, являлись основой для кампаний в под­
держку женских избирательных прав в прошлом, а совсем недавно
создали некое общее основание для женских движений во всем мире

-

никогда не было единодушия относительно разумности этих при­

зывов. Некоторые утверждали (ссылаясь на давнишние дебаты меж­
ду социалистами и либералами), что формальные права скрывают
социальные антагонизмы, что они переключают внимание с классо­

вых, гендерных и расовых неравенств на права. 35 «Равенство между
мужчинами и женщинами или даже между женщинами в различ­

ных обстоятельствах может быть несправедливым», пишет Мамфе­

ла Рамфеле, педагог и политическая активистка из Южной Афри­

ки. 36 «Необходимо проблематизировать равенство и развивать рам­
ки справедливости, что позволит нам и нашим различным обществам
рассматривать потребности людей

-

мужчин и женщин

-

справед­

ливо, не забывая о различном влиянии расовых, классовых, возрас­

тных и других разграничений на властные отношения». 37 Другие же
отвечают, что без формальных прав не может быть внимания ко мно­

гим существенным вопросам; в демократических обществах, по край­
ней мере, представление потребностей и интересов социальных групп
зависит от доступа индивидов к политической власти. Выступая за

право голоса в

1881 году, французская суфражистка Оклэр (Auclert)

писала: «До тех пор, пока женщина не имеет власти вмешиваться,

чтобы защитить свои интересы там, где они под угрозой, любые из­
менения экономических и политических условий общества не улуч­

шат ее условий». 38 И все же другие настаивают на том, что требова­
ния своих прав социальными группами (такими как женщины) под­
разумевают обратную причинную связь в процессе, когда законы со­

здают субъекты и приписывают им определенный вид деятельности

( agency). 39 «Юридическое признание является реальным и круговым
процессом. Оно признает вещи, которые соответствуют тем опреде­

лениям, которые оно конструирует». 40 Понимать это иначе значит
эссенциализировать идентичности и удалять из них исторические

контексты, которые создали их. Юридические призывы о предостав­
лении прав людям подразумевают, что права женщин, отцов и внут­

риутробных плодов являются прирожденными, хотя на деле именно
закон создает права, приписывая их определенным классам или ин­

дивидам. Юридическое признание субъектов и их прав также дает
возможность государственного регулирования (женских тел, ска­
жем, во имя соблюдения отцовских прав или прав эмбриона). Таким

образом, права не являются безоговорочным благом. 41 В противопо-

Н е-н;оторые размышлепия по поводу гепдера и политик: и

959

ложность этому взгляду существует та точка зрения, что права фор­

мируют не только специфические социальные идентичности, но ибо­
лее общее признание человеческой природы. Так, Вильяме (Williams)
заявляет, что «дл.я тех, кто не имел никаких полномочий в ходе исто­
рии, наделение их правами .является символическим дл.я всех отвер­

гаемых прежде аспектов их человеческой сущности: права подразу­

мевают уважение, которое ставит индивида на уровень других людей,
где он может занять должное место среди них, что поднимает его ста­

тус, превраща.я человеческое тело в социальное существо» .42
Намного более напряженные дискуссии относились к вопросу
об универсализме как таковом: Действительно ли он .является содер­
жательным концептом, нарушаемым только на практике, или .явля­

ется исключительным способом ложного представления ряда част­
ных нормативных стандартов так, как если бы они были нейтраль­
ными?43 Говоря конкретнее, .являются ли понятия индивидуальных
прав исторически и культурно западными пон.яти.ями?

Изменение одного понятия- «права» в значении скорее стрем­
ления, чем обладания- требует изменения другого термина- «ИН­
дивид» становится более, а не менее абстрактным. Это также позво­
ляет нам с критического расстояния посмотреть на современные дис­

куссии о правах и поднять некоторые исторические вопросы о них.

Как получилось, что права понимаются как что-то, чем индивиды

должны обладать? Каким образом гендер фигурировал в артикуля­
ции такого собственнического индивидуализма? Каковы, с точки
зрения исторической и межкультурной коммуникации, были взаи­
моотношения между пон.яти.ями собственности и проявлением поло­

вых различий? Как фантазия о политическом равноправии (демок­
ратическое понимание) взаимодействует с (дополняет? оспаривает?
противоречит?) фантазиями о происхождении человека, которые, по

крайней мере на Западе, считают половые различия фундаменталь­
ными дл.я индивидуальной идентичности? Насколько по-другому
происходило это в разных местах и в разные времена? И какова при­
частность ответов на эти вопросы к нашему пониманию новой «г ло­

бализации» феминизма как вопроса о гарантировании «прав челове­

ка» дл.я женщин? 44
Эти вопросы возвращают нас к некоторым из тех, с которых .я
начала свое эссе. Это вопросы, которые делают артикуляцию половых
различий как таковых проблемой дл.я исследования, которое воспри­
нимает психические реалии серьезно и рассматривает их с точки зре­

ния не только идеологии и субъективности, но также в контексте тех
политических, экономических и социальных институтов и отноше­

ний власти, которые они пытаются воплотить в жизнь. 45 Это вопросы,

Джоан Скотт

960

которые допускают странности и сложности в объяснении половых (и
других) идентичностей, полагая, что социальное регулирование сво­
дит множество к нормативным категориям, которыми легче уnрав­

лять. Эти воnросы открывают возможность рассматривать идентич­

ность как что-то ограниченное, но всегда выходящее за рамки любой,
налагаемой на нее категоризации. Если nолитические и социальные
идентичности всегда действуют ограниченно, то тогда возникает воn­

рос

-

как? Что остается открытым или опускается в процессе созда­

ния (и воссоздания) категорий коллективной идентичности? Каковы
ставки в процессе таких редукций? Оспарнвались ли они? Как? И кем?
На все эти вопросы можно ответить, только рассматривая сnе­

цифические исторические/культурные nримеры. Они неизбежно
проблематизируют и ставят в контекст исторического развития те
категории, которые являются объектом нашего изучения наряду с

теми, которые мы применяем в нашем анализе. Беря за основу раз­
личие между нашими дискурсивными конструкциями и теми, что
относятся к другим историческим временам и историческим местам,

мы устанавливаем определенную рефлексию относительно наших

ставок и намерений (уделяя даже место nонятию желания в серьез­

ном научном исследовании). В этом отношении мы стоим на истори­
ческой точке зрения, принимая идею и возможность того, что все то,

что было и будет, совершенно отличается от того, что есть сейчас.

G. Bock, •Women·s History and Gender History: Aspects of an lnternational
Debateo, Gender and History 1 (1989): 7-ЗО; М. Hawresworth, •Confounding
Gendero, Signs 22 (1997): 649-85 (with comments and replies Ьу McKenna and
Kessler, Smith, Scott and Connell, рр. 687-713); L. J. Nicholson, Gender and
History: The Limits of Social Theory in the Age of the Family (New York: Columbla
University Press, 1986); •lnterpreting 'Gender'•, Signs 20 (1994): 79-105.
Е. К. Sedgwick, Epistemology ofthe Closet (Berkeley: Universityof California Press,
1990).
D. J. Haraway, • 'Gender' for а Marxist Dictionary: The Sexual Poli tics of а Word•,
inSimians, Cyborgs, and Women: The Reinvention of Nature (New York: Routledge,
1991), рр. 127-48.
Р. Adams, •А Note on the Distinction between Sexual Division and Sexual
Differences•, in Р. Adams and Е. Cowie, eds., The Woman in Question: m/f
(Cambridge: MIT Press, 1990), рр. 102-9.
J. F. Collier and S. J. Yanagisako, eds.,Genderand Kinship: Essays toward а Unified
Analysis (Stanford, СА: Stanford University Press, 1987).
D. Keates, •Sexual Difference•, in Е. Wright, ed., Feminism and Psychoanalysis:
А Critical Dictionary (Oxford: Basil Blackwell, 1992), рр. 402-5.
М. Foucault, The History of Sexuality, vol. 1, translated Ьу Robert Hur!ey (New
York: Vintage, 1980); Т. Laqueur, М aking Sex: Body and Gender from the Greeks
to Freud (Cambridge, МА: Harvard University Press, 1990).

Н е которые размышления по поводу гендера и политики

10
11

12

13

14

15

16

17

16

10

20

21
22

23

24

25

26

27

28

31

961

J. Laplanche and J.-B. Pontalis, •Fantasy and the Origins of Sexuality•, in
V. Burgin, J. Donald, and С. Kaplan, eds., Formations of Fantasy (London: Methuen,
1986), рр. 5-34.
N. Hertz, •Medusa·s Head: Male Hysteria under Political Pressure• (1983).
IЬid., р. 27.
С. Shepherdson, •The Epoch of the Body: Need, Demand and the Drive in Kojeve
and Lacan•, in Н. Haber and G. Weiss, eds., Perspectives оп EmЬodiment: Essays
from the NEH Institute at Santa Cruz (New York: Routledge, 1997).
Р. Adams and J. Minson, •The 'Subject' of Feminism•, in Р. Adams and Е. Cowie,
eds., The Woman in Question: mff (Cambridge: MIT Press, 1990), рр. 81-101.
S. Reynolds, France Ьetween the Wars: Gender and Polittcs (London: Routledge,
1996);
М. L. Roberts, Civilization without Sexes: Reconstructing Gender in Postwar France,
1917-1927(Chicago: University of Chicago Press, 1994).
R. Salecl, •Society Doesn't Exist•, American Journal of Semiotics 7 (1990): 45-52.
В. J. Nelson and N. Chowdhury, eds., Women and Politics Worldwide (New Haven,
СТ: Yale University Press, 1994).
См., например, J. В. Landes, W отеп and the РиЫiс Sphere in the Age of the French
Revolution (Ithaca, NY: Cornell University Press, 1988).
J. Kelly-Gagol, •Did Women Have а Renaissance?t, in R. Bridenthal and С. Koonz,
eds., Becoming VisiЫe: Women in European History (Boston: Houghton Mifflin,
1977), рр. 137-64.
М. Boxer and J. Quataert, Socialist Women: European Soctalist Feminism in the
Nineteenth and Early Twentieth Centuries (New York: Elsevier, 1978).
L. Zerilli, Signifying Woman: Culture and Chaos in Rousseau, Burke, and Mill
(lthaca, NY: Cornell University Press, 1994).
Condorcet, •On the Admission of Women to the Rights of Citizenshipt, in К. М.
Baker, ed., Condorcet: Selected Writings (lndianapolis: Bobbs-Merrill, 1976).
IЬid., р. 98.
О. de Gouges, •The Declaration of the Rights of Women•, in D. G. Levy, Н. В.
Applewhite, and М. D. Johnson, eds., Women in Revolutionary Paris, 1789-1795
(Urbana: University of Illinois Press, 1980), рр. 87-96.
Chaumette, •Women's Deputations Barred from Sessions of the Paris Commune•,
in Women in Revolutionary Paris, рр. 219-20.
Landes, ор. cit.
L. Hunt, The Family Romance of the French Revolution (Berkeley: University of
California Press, 1992).
J. W. Scott, Only Paradoxes to Offer: French Feminists and the Rights of Man
(Cambridge, МА: Harvard University Press, 1996).
D. Cornell, BeyondAccommodation: Ethical Feminism, Deconstruction, and the Law
(New York: Routledge, 1991).
J. В. Elshtain, РиЫiс Man, Private Woman: Women in Social and Political Thought
(Princeton, NJ: Princeton University Press, 1981); С. Faure, Democracy without
Women: Feminism and the Rise of Liberal lndividualism in France, translated Ьу С.
Gorbman and J. Berks (Bloomington: lndiana University Press, 1991); С. Pateman,
The Sexual Contract (Stanford, СА: Stanford University Press, 1988).
Зак.

4046

962
29

30

31

S. М. Okin, Womeп iп Westerп Political Thought (Princeton, NJ: Princeton
University Press, 1979); S. Reynolds, ed., Wотеп, State, апd Revolutioп: Essays
оп Power апd Geпder iп Europe siпce 1789 (Brighton: Harvester, 1986).
Р. М. Glazer and М. Slater, Uпequal Colleagues: The Епtrапсе o{Womeп iпto the
Professioпs, 1890-1940 (New Brunswick, NJ: Rutgers University Press, 1987); Е.
F. Keller, Re{lectioпs оп Geпder апd Scieпce (New Haven, СТ: Уа! е University Press,
1985); М. W. Rossiter, Wотеп Scieпtists iп America: Struggles апd Strategies to
1940 (Baltimore: Johns Hopkins University Press, 1982); Womeп Scieпtists iп
America: Be{ore Affirmative Actioп, 1940-1972 (Baltimore: Johns Hopkins
University Press, 1995).
А. Phillips and В. Taylor, •Sex and Skill: Notes toward а Feminist Economics•, in
J. W. Scott, ed., Femiпism апd History (Oxford: Oxford University Press, 1996),
рр. 317-30; J. W. Scott, •The Woman Worker•, in G. Duby and М. Perrot, eds.,
А History о{ Wотеп, vo!. 4 (Cambridge, МА: Harvard University Press, 1993),
рр.399-426.

32

33

34

35

36

37
38

39

40
41

42

43

45

Federal Glass Ceiling Commission, А Solid Iпvestmeпt: Full Use о{ the Natioп's
Нитап Capital: Recommeпdatioпs о{ the Federal Glass Ceiliпg Commissioп
(Washington, DC: Federal Glass Ceiling Commission, 1995).
S. Ortner, •The ProЬlem of 'Women' as an Analytic Category•, in S. Ortner, М akiпg
Geпder: The Politics апd Erotics о{ Culture (Boston: Beacon, 1996), рр. 116-38;
М. Z. Rosaldo, •The Use and Abuse of Anthropology: Reflections on Feminism and
Cross-Cultural Understanding•, Sigпs 5 (1980): 389-417; А. L. Tsing, •Gender
and Performance in Meratus Dispute Settlement•, in J. Atkinson and S. Errington,
eds., Power апd Differeпce: Gender in I slaпd SoutheastAsia (Stanford, СА: Stanford
University Press, 1990), рр. 95-125; I. М. Young, •Gender as Seriality: Thinking
about Women as а Social Collectiveo, Signs 19 (1994): 713-38.
Human RightsWatch, The HumaпRightsWatchGlobalReport оп Womeп"s Нитап
Rights (New York: Human Rights Watch, 1995).
J. К. Gibson-Graham, The End o{Capitalism (as We Knew It): А Femiпist Critique
о{ Political Есопоту (Oxford: Basil Blackwell, 1996).
М. Ramphele, •Whither Feminism?•, in J. W. Scott, С. Kaplan, and D. Keates,
eds., Traпsitioпs, Eпviroпments, Translatioпs: Feminisms iп International Politics
(New York: Routledge, 1997), рр. 334-38.
Ibld., р. 36.
Н. Auclert, La Сitоуеппе (February 13, 1881).
J. Butler, • Con tingent Foundations: Feminism and the Question of
'Postmodernism'•, in J. Butler andJ. W. Scott, eds., Feminists Theorize the Political
(New York: Routledge, 1992), рр. 3-21; G. С. Spivak, •French Feminism Revisited:
Ethics and Politics•, in Feminists Theorize the Political, рр. 54-85.
Р. Adams and J. Minson, ор. cit., р. 99.
W. Brown, States о{ 1пjury: Power апd Freedom iп Late Modernity (Princeton, NJ:
Princeton University Press, 1995).
Р. J. Williams, The Alchemy of Race апd Rights. Diary о{ а Law Pro{essor
(Cambridge, МА: Harvard University Press, 1991), р. 153.
• Universalism •, differeпces: А J ournal о{ Femiпist Cultural Studies 7 (Spring 1995).
•Conference Reports [from Beijing]•, Sigпs 22 (1996): 181-226.
R. W. Connell, Geпder апd Power: Society, the Person апd Sexual Politics (Stanford,
СА: Stanford University Press, 1987).

11.

Женское движение второй волны:

истоки,

концептуализация

и

резуль таты

Верта Тэйлор и Нэнси Унттьер

Коллективная идентичность в группах

общественных движений:
лесбийская феминистская мобилизация

Понимание взаимоотношения между групповым сознанием и
коллективным действием стало одной из основных тем исследова­

ний в общественных науках. 1 Теории мобилизации ресурсов и поли­
тического процесса, в отличие от применяемого раннее микроуров­

невого анализа, перенесли акцент на макроуровень, уменьшив, та­

ким образом, значимость групповых конфликтов и вместо этого скон­
центрировав внимание на внешних политических процессах и внут­

риорганизационной динамике, влияющей на зарождение и развитие

движений. 2 Но теории мобилизации ресурсов и политического про­
цессанемогут объяснить, как структурное неравенство отражается
на испытываемом субъективно недовольстве. 3 В недавнем исследо­

вании этого вопроса МакАдам, МакКарти и 3алд предлагают концеп­
цию микромобилизации для характеристики связи между макро- и
микроуровневыми процессами, вызывающими коллективное дей­

ствие.4 Опираясь на широкий спектр исследований, подтверждаю­
щих важность исходных групповых связей для формирования дви­
жения, они рассматривают неформальные сети, основанные на креп­

ких связях, как <<основные строительные блоки» общественных дви­
жений. И все же непонятно, как эти сети выводят своих членов на
политическую арену.

© Yale University Press, 1992.
Перевод Ольги Остапчик выполнен по изданию

Verta Taylor and Nancy
Whi ttier, • Collecti ve Iden ti ty in Social Movemen t Comm uni ties: LesЬian Feminist
MoЬilization•, in Aldon D. Morris and Carol McCJurg Mueller, eds., Frontiers in
SocialMovement Theory (NewHaven and London: Yale UniversityPress), рр. 104-129.
Е.

964

Берта Тэйлор и Нэпси Уиттьер

Аналитические исследования общественных движений последне­
го времени европейской школой, вольно сгруппированные под назва­

нием ~теория новых общественных движений», предполагают, что
ключевой концепцией, позволяющей понять этот процесс, является

понятие коллективной идентичности. 5 Коллективная идентичность
является общим для группы определением, выводимым из совмест­
ных интересов, опыта и солидарности ее членов. Для сторонников те­

ории новых общественных движений, именно политическая органи­
зация вокруг коллективной идентичности отличает современные об­
щественные движения в Европе и США от более классово-ориентиро­

ванных движений прошлого. 6 По нашему мнению, основанному на

существующих данных, 7 процессы конструкции идентичности име­
ют первостепенную важность для интерпретации недовольства во всех

формах коллективного действия, а не только в так называемых но­

вых движениях. Несмотря на крайне важную роль понятия коллек­
тивной идентичности для теории новых общественных движений,
никто не определил, каким образом группы, защищающие свои пра­
ва, вырабатывают политизированные групповые идентичности.

В этой статье мы представляем подход для проведения анализа
конструкции коллективной идентичности в общественных движе­
ния, основанный на исследоваhли современного лесбийского феми­

нистского движения в США. Отталкиваясь от модели анализа ген­

дерных отношений Герсон и Пайс, 8 мы предлагаем концептуальный
мост, связывающий теоретические подходы в символическом интер­
акционизме с существуютими теориями общественных движений.

Нашей целью является разработка определения коллективной иден­
тичности, широкого настолько, чтобы охватить мобилизации в диа­
пазоне от мобилизаций, основанных на расовой, гендерной, этничес­
кой и сексуальной принадлежности, до мобилизаций групп, органи­
зованных на основе более специфических взглядов.

После обсуждения источников данных, мы проследим развитие

лесбийского феминизма из радикального крыла современного женс­
кого движения в начале 70-х годов и проанализируем лесбийский

феминизм как общественное движение. По существу, мы попытаем­
ел продемонстрировать, что лесбийские сообщества поддерживают
коллективную идентичность, подталкивающую женщин к активно­

му участию в широком спектре социальных и политических дей­

ствий, бросающих вызов доминирующей системе. В теоретическом
плане, мы используем этот пример для презентации аналитической
дефиниции концепции коллективной идентичности. И, наконец, мы

придем к выводу, что существование лесбийских феминистских со-

Коллективпая идептичпость в группах обществеппых движепиu

965

обществ ставит под вопрос расхожее представление о том, что феми­

нистки покинули поле боя, а также академическое представление,
что организация на основе идентичности отвлекает внимание от борь­

бы с институционализированными властными структурами. 9
Мы используем два основных источника информации: издан­

ные первоисточники и опрос участниц лесбийских феминистских
организаций. Среди письменных источников- книги, периодичес­

кие издания, рассказы членов организаций, 10 а также информаци­
онные бюллетени, уставы и другие документы лесбийских феминис­
тских организаций. Мы также собрали вторичные данные из исто­

рии женских движений и этнографических исследований лесбийс­

ких объединений. 11
В дополнение, мы провели двадцать одно интервью с лесбийс­
кими феминистками, предоставившими информацию о своих орга­

низациях в Бостоне, Провинстауне, а также Беркширеком регионе
Массачусетса; Портлэнде, штат Мэн; Вашингтоне, округ Колумбия;

Нъю- Йорке; Ки Уэсте и Санкт- Петербурге, штат Флорида; Колумбу­
се, Еллоу Спрингз, Кливленде и Цинциннати, штат Огайо; Миннеа­
полисе; Чикаго; Дэнвере; Атланте; и Шарлотте, штат Северная Ка­
ролина. Возраст респонденток колебался от двадцати одного до шес­
тидесяти восьми лет, шестнадцать из них белые, четыре -черные и

одна представителъница испаноязычного населения; большинство­
представителъницы среднего класса. Все они заняты в профессио­
нальной или полупрофессионалъной деятельности, налом бизнесе,
непроизводственной сфере, некоторые являются студентками ВУЗов,

некоторые

-

производственными рабочими. Респондентки были

набраны с помощью объявлений, данных на лесбийских мероприя­

тиях. Глубинные интервью проводилисъ в свободной форме, полу­
структурировано, продолжительностью от одного до трех часов; они

позже были записаны на магнитофон и транскрибированы. Анализ
также основывается на нашем собственном опыте пребывания в по­

добных организациях.
Поскольку наша работа сконцентрирована в основном на лес­
бийском феминистском активизме на Востоке и Среднем Западе

США, мы рассматриваем все наши выводы как исследовательские и
примелимые прежде всего к этой части лесбийского сообщества.

Очень важно помнить, что не всех лесбиянок следует ассоциировать
с организациями, описанными здесь.

Берта Тэйлор и Нэнси Уиттьер

966

Группы песбийскоrо феминистскоrо движения
В процессе анализа исторического развития организационных

форм американского женского движения, Бюхлер, с целью расши­
рения представлений о разнообразии форм коллективного действия,

предлагает концепцию группы общественного движения. 12 Концеп­
ция Бюхлера подчеркивает важность для процесса мобилизации не­
формальных сетей, децентрализированных структур и альтернатив­

ных организаций. Но, как и большинство теорий, посвященных этой
теме, она не учитывает ценности и символы, созданные группами

недовольных в процессе их борьбы за перемены. 13
Здесь будет полезно обратиться к современной литературе о лес­
бийских сообществах, делающей особое ударение на культурных

компонентах лесбийского активизма, в частности на развитии контр­
институтов, политизированной групповой идентичности, общепри­

нятых нормах, ценностях и символических формах сопротивления. 14
С этой точки зрения мы расширяем модель Бюхлера, определяя груп­
пу общественного движения как сеть индивидов и групп, свободно
связанных на институциональной основе, а также с помощью мно­

жества целей и действий, а также коллективной идентичности, под­
тверждающей общие интересы членов в противовес доминирующим
группам.

Мы описываем лесбийский феминизм как группу общественно­

го движения, оперирующую на общенациональном уровне с помощью
·связей, существующих между локальными местными сообществами
в децентрализованной, сегментированной и сетчатой структуре, опи­

санной Герлахом и Хайн. 15 Несмотря на то, что участники использу­
ют разные названия для обозначения движения, нас интересует в дан­
ном случае та часть современного женского движения, которая харак­

теризуется как «кульrурный феминизм• 16 или «лесбийский феми­
низм•.17 Мы предпочитаем термин «лесбийский феминизм• по трем

причинам. Это название наиболее часто используется в письменных

источниках движения, хотя его участники иногда употребляют тер­
мины «женское сообщество,., «феминистское сообщество,. и «лесбий­
ское сообщество•. Во-вторых, такое название дает возможность про­
следить происхождение этого сообщества в современном женском дви­
жении. И наконец, именно этот термин подчеркивает решающую роль

лесбиянок в женском движении. Термин «культурный феминизм•
стирает роль участия лесбиянок и скрывает тот факт, что большая
часть критики, направленной на культурный феминизм, направлена,
в действительности, на лесбийский феминизм.

Коллективная идентичность в группах общественных движений

967

Ученые отмечали, что в женских движениях, распространив­

шихся в 60-х и 70-х годах, имелось два сегмента, либеральное кры­
ло, или движение за женские права, и радикальное крыло, или дви­

жение за освобождение женщин. 18 Либеральное крыло состояло пре­
имущественно из общенациональных, иерархически организован­

ных, формальных организаций, как например, Национальная Орга­
низация Женщин

(NOW),

которые использовали институализиро­

ванную правовую тактику для достижения равноправия. 19 Радикаль­
ное крыло появилось во второй части 60-х годов из движения за граж­
данские права и Нового Левого движения, сформировав децентра­
лизованную сеть преимущественно местных, автономных групп, ко­

торым не хватало формальной организации, и которые использова­
ли резкую и разрушительную тактику для достижения существен­

ной трансформации патриархатных структур и ценностей. 20 Воспри­
нимать современный лесбийский феминизм невозможно без помеще­
ния его в радикальную феминистскую традицию.

Исторически и стратегически, радикальный феминизм стоял в

оппозиции либерализму и ставил цель проведения социальной транс­
формации путем создания альтернативных не-иерархических инсти­

тутов и форм организации, предопределяющих утопическое феми­

нистское общество. Радикальный феминизм рассматривал также
гендерные притеснения как основные и как модель всех форм при­

теснения, и в работе групп роста сознания настаивал на рассмотре­
нии женской общности как класса, выделенного по половому при­
знаку. Хотя радикальный феминизм и объединялся вокруг таких
общих тем, как изнасилование, физическое насилие и аборт, он ни­

когда не был единым движением. 21 К середине семидесятых ради­
кальный феминизм стал сталкиваться со все более консервативно
настроенным и недоброжелательным социальным климатом и ока­
зался на грани конфликта в связи с вопросами разницы в сексуаль­

ной ориентации, расе и классе. Недавние исследования показывают,

что наиболее важные дискуссии касались проблемы лесбийства. 22
Конфликт между лесбийскими и гетеросексуальными фемини­

стками разразился в начале семидесятых. Хотя женщины, любящие
других женщин, всегда находились среди тех, кто участвовал в фе­
министской борьбе, они не требовали признания и поддержки от

женского движения вплоть до появления геевского освободительно­
го движения. Вместо этого они сталкивались с откровенной враж­
дебностью как в либеральном, так и в радикальном крыле. Основа­

тельница

NOW

Бетти Фридан, например, отвергала лесбийство как

<< паршивую овцу» движения. Поскольку обвинения в лесбийстве ча-

Берта Тэй.л.ор и Н эн.си Уиттьер

968

сто использовали для дискредитации женщин, бросающих вызов тра­
диционным ролям, феминистки старались избегать публичного при­

знания того, что в их рядах находились лесбиянки. 23
Эколс прослеживает возникновение лесбийского феминизма
вплоть до

1971 г.,

года основания The

Furies ( •Фурии•) в Вашингто­

не, округ Колумбия. 24 Это была первая независимая лесбийская фе­
министская группа, и в скором времени после этого были сформиро­

ваны другие в Нью-Йорке, Бостоне, Чикаго, Сан-Франциска и дру­
гих городах по всей стране.

The Furies имеет существенное значение

благодаря тому, что она включала в себя таких женщин, как Шар­
лотта Банч, Рита Мэй Браун, Коллета Рейд, которые, вместе с Ти­

Грейс Аткинсон, бывшим президентом пью-йоркекого филиалаNОW

и основательницей

The Feminists ( •Феминистки• ),

выработали по­

зиции, которые легли в основание лесбийского феминизма. 25 Они
отстаивали лесбийский сепаратизм и называли лесбийство полити­
ческой стратегией, которая является логическим итогом феминиз­

ма, квинтэссенцией выражения •личного как политического•. В ре­
зультате гетеросексуальный феминизм обнаружил себя в лагере обо­
роняющихся.

Если ранний радикальный феминизм стимулировался убежде­
нием, что женщины скорее похожи, чем различны, то раскол, про­

изошедший в радикальном феминизме в середине 70-х годов, касал­
ся различий- на основе расовой, классовой и этнической принад­
лежности, а также сексуальной идентичности, -между •группами,

называемыми женщинами• .26 Последние исследования доказывают,
что такой конфликт в результате привел к закату радикального фе­
минизма и появлению того, что его критики называют •культурным

феминизмом•, оставляя либеральному феминизму контроль за жен­

ским движением. 27
Мы согласны с господствующим взглядом, что дискуссии вок­

руг сексуальности, классовой и расовой принадлежности внесли свой
вклад в процесс заката радикального крыла феминистского движе­

ния. Мы, однако, не согласны с тем, что радикальный феминизм был
замещен •гаванью культуры• для тех женщин, которые отказались

от борьбы. 28 Скорее, мы считаем, что радикальный феминизм поло­
жил начало новому витку феминистского активизма, поддерживае­

мого лесбийскими феминистскими сообществами. Эти сообщества
ввели своих членов в коллективное оппозиционное сознание, кото­

рое стимулирует женщин к различным видам действия, направлен­
ного на личные, социальные и политические перемены.

Хотя не было проведено ни одного исследования, чтобы доку­
ментировать распространенность лесбийских сообществ в США, на-

Коллективпая идептичпость в группах обществеппых движепий

969

стоящая работа рассматривает несколько различных местностей. 29

Уайт считает Бостон, Вашингтон, Сан-Франциска и Нью-Йорк основ­
ными центрами, задающими тенденции в геевском и лесбийском дви­

жениях.30 Хотя наш анализ- исследовательский и основан только
на примерах семнадцати сообществ, наши данные свидетельствуют,

что развитие движения в больших городах отражается на всей терри­
тории Соединенных Штатов в городских районах, а также и в меньших
сообществах, где расположены основные колледжи и университеты.

Коллективная идентичность:
rраницы, сознание и дискуссии

К изучению идентичности в социологии подходят на личност­

ном и системном уровнях, как в структурных, так и в более дина­

мичных социально-конструктивистских понятиях. 31 Теоретики но­
вых общественных движений, а именно Пиццорно, 32 Боггс, 33 Мелуч­
чи, 34 Оффе, 35 Турэн, 36 считают политику личностной трансформации
одной из важнеЙЦIИХ теоретических проблем, поэтому эти подходы

иногда называют •парадигмы, ориентированные на идентичность» .37
Иногда называемые постмодернистскими, теории новых обществен­
ных движений являются социально-конструкционистскими пара­
дигмами.38 С этой точки зрения, коллективные политические акто­

ры не существуютде-факто благодаря индивидуумам, находящихся
в одном структурном расположении; они создаются в процессе дей­
ствия общественного движения. Чтобы понять любое политизирован­
ное сообщество, базирующееся на общей идентичности, необходимо
проанализировать социальную и политическую борьбу, которая со­
здала эту идентичность.

В определенном смысле, самой очевидной чертой новых движе­
ний стало видение власти как оперирующей на различных уровнях,

так что коллективная самотрансформация сама по себе является важ­
ной стратегией политических перемен. Исследование работ в тради­
ции новых общественных движений показывает, что существует три

элемента коллективной идентичности. Во-первых, индивиды видят
себя частью группы; пекоторая общая характеристика становится

заметной и определяется важной. Для Турэна 39 и Мелуччи 40 это чув­
ство <<МЫ>) есть признак все более фрагментированной и плюралис­
тичной социальной реальности, которая, частично, является резуль­

татом деятельности новых движений. Важнейшей характеристикой
движений семидесятых и восьмидесятых была защита нового груп-

Bepma

970

Тэйлор и Н эиси Уиттьер

пового понимания, концепций представления себя, способов мыш­
ления и культурных категории. В модели Турэна именно осознание
того, как групповые интересы конфликтуют с интересами против­
ников, принятие критической картины культуры в целом и осозна­

ние высоких ставок в конфликте отличает современные движения

от классических. Таким образом, вторым компонентом коллектив­
ной идентичности является то, что Коген определяет как ~созна­

ние•. 41 Не противореча взглядам самих движений, Мелуччи опреде­
ляет ~когнитивные рамки• общественного движения, которые вклю­
чают не только политическое сознание и системы отношений, но и

его ~цели, способы их достижения и окружающую обстановку•. 42
Наконец, для теоретиков новых общественных движений концепция
коллективной идентичности подразумевает прямую оппозицию гос­

подствующим порядкам. Мелуччи считает, что общественные дви­

жения строят •скрытые системы• политической культуры, которые
взаимосвязаны с повседневной жизнью и дают новые способы выра­
жения идентичности, которые бросают вызов господствующим реп­

резентациям. 43 По существу, как полагает Пиццорно, целенаправлен­
ное и экспрессивное раскрытие перед другими чьих-либо субъектив­
ных ощущений, желаний и опыта- или социальной идентичнос­
ти- для получения признания и влияния является коллективным

действием. 44
Наш подход основан на феминистских теоретических подходах

в символическом интеракционизме. 45 Эти формулировки отличают­
ся от структуралистских и других социально-психологических под­
ходов, которые стремятся материализовать гендер как ролевую ка­

тегорию или черту индивидуумов. Вместо этого, они рассматривают
гендерную иерархию .как постоянно создающуюся посредством дис­

плеев и взаимодействий, управляемых гендерно-нормативным пове­
дением, которое в результате воспринимается как естественное и

нормальное. Герсон и Пайс предложили модель для понимания того,
как гендерное неравенство воспроизводится и сохраняется посред­

ством социального взаимодействия. 46 Хотя они признают потенциал
модели к социальным переменам, они не обращаются к этому аспек­
ту систематически.

Основываясь на их работе, мы предлагаем в качестве аналити­
ческих инструментов для понимания конструкции коллективной

идентичности в общественных движениях три фактора. Концепция
границ относится к социальным, психологическим и физиологичес­
ким структурам, которые устанавливают различия между господ­

ствующими группами и группой, которая бросает им вызов. Созна-

Коллективная идентичность в группах общественных движений

971

пие состоит из интерпретативных подходов, которые возникают из

борьбы группы за определение и реализацию ее интересов. Дискус­
сии включают в себя символы и каждодневные действия, которые
подчиненные группы используют для оказания сопротивления су­

ществующим системам подавления и реструктуризации их. Мы пред­
лагаем эту схему в качестве способа проведения анализа процесса
возникновения коллективной идентичности как процесса во всех

общественных движениях, которые борются за свержение существу­
ющих систем подчинения.

rраницы

Границы отмечают социальные территории групповых отноше­
ний, подчеркивая различия между активистами и сетью других в
мире, за который идет борьба. :Конечно, обычно именно доминирую­
щая группа устанавливает социальные, политические, экономичес­

кие и культурные границы для акцентирования различий между со­

бой и меньшинством населения. Парадоксально, однако, что для
групп, организующихся с целью достижения коллективного резуль­

тата, процесс провозглашения ~кто мы есть>> часто включает некое

обратное утверждение характеристик, приписываемых им большим

обществом. Граничные признаки, таким образом, играют существен­
ную роль в формировании коллективного самосознания, так как сти­

мулируют осознание общего в группе и создают взаимодействие меж­
ду членами, как в группе, так и вне ее.

Для любой подчиненной группы конструкция позитивного са­
мосознания требует как отхода от структур и ценностей доминирую­
щего, подавляющего общества, так и создание новых самоутвержда­
ющих ценностей и структур. Новые подходы к изучению этничес­

кой мобилизации определяют этническую принадлежиость не в эс­
сенциальных понятиях, но в отношении к социально и политически

сконструированным границам, которые дифференцируют этничес­

кие популяции. 47 Это

-

полезный подход к пониманию общности,

которая образуется между членами любой социально признаваемой
группы или категории, организующихся вокруг общей характерис­

тики. Он подчеркивает степень, до которой дифференциация и обес­
ценивание являются важнейшими процессами в любых иерархичес­

ких системах, и имеет два преимущества перед другими подходами. 48
Во-первых, концепция границ исключает материализацию ат­
рибутивных и других дифференцирующих характеристик, которые

Берта Тэйлор и Нэнси Уиттьер

972

являются основой для создания доминирующих систем; 49 во-вторых,
она трансцендирует постулат о групповом сходстве, основанном на

системах стратификации по одному фактору, так как позволяет нам
анализировать влияние многочисленных систем доминирования,

основанных на расе, поле, классе, этнической принадлежности, воз­

расту, сексуальности и других факторах. 50 Эти четкие иерархии не
только вызывают дифференциацию внутри подчинеиных групп, но

и влияют на проницаемость границ между подчиненной и домини­

рующей группами. 51
Граничные признаки могут варьироваться от географических,
расовых и религиозных характеристик до более символически скон­
струированных различий, таких как социальные институты и куль­

турные системы. Наш анализ концентрируется на двух типах гра­

ничных стратегий, припятых лесбийскими феминистками в качестве
способа противостояния мужскому доминированию: создание отдель­
ных институтов и развитие четкой женской культуры на основе «жен­

ских• ценностей.
Альтернативные институты первоначально представлялись ра­
дикальными феминистками как острова сопротивления патриарха­

ту и как способ получения власти путем улучшения жизни женщин
и расширения их ресурсов. 52 С начала 70-х годов радикальные феми­
нистки создали отдельные центры здоровья, центры реабилитации
после изнасилования, приюты для женщин, страдающих от физи­
ческого насилия, книжные магазины, издательства и звукозаписы­
вающие компании, газеты, кредитные союзы, группы поэтесс и пи­

сательниц. В 80-х феминистские институты расширились, включив
в себя группы реабилитации, деловые союзы, группы единоборств,
рестораны, СПИД-проекты, духовные группы, сообщества художни­
ков, а также группы цветных женщин, еврейских феминисток, жен­

щин-инвалидов, матерей-лесбиянок и пожилых женщин. Некоторые
феминистские группы не были полностью автономными, а функци­
онировали как отдельные союзы или фракции существующих орга­

низаций, таких как женские центры и программы женских исследо­
ваний в университетах.
Со спадом массового движения женщин в 80-х, либеральная
часть отказалась от протеста и резкой тактики в пользу действий,

направленных на получения доступа к политической арене. 53 Тща­
тельно созданная сеть феминистских институтов, однако, осталась и

все более стимулировалась взглядами лесбийских феминисток. Не
говоря уже о том, что она оставалась единствеиным оплотом лесбия­

нок. По нашему мнению, то, что обычно описывается как «женская

Коллективпая идептичпость в группах обществеппых движений

973

культура•> с целью подчеркнуть ее доступность для всех женщин,

стало преимущественно лесбийской феминистской культурой.

Некоторые общенациональные мероприятия соединяют местные
лесбийские феминистские сообщества, среди них
дневный Мичиганский

Womyn's Music Festival,

-

ежегодный пяти­

на который собира­

ется от четырех до десяти тысяч женщин, Национальная конферен­

ция женщин-писателей и Конференция национальной ассоциации
женских исследований. Кроме того, в 80-е годы распространились
местные и региональные встречи и конференции по вопросам искус­
ства, литературы и, в академических кругах, феминистских исследо­

ваний. Общенациональные газеты и журналы, такие как Off Our
Backs и Outlook, издательства (Naiad, Persephone и Kitchen ТаЬlе
Women of Color) и множество журналов и буклетов продолжают ин­

формировать общественность о феминистских идеях и деятельности.
Короче говоря, в 80-х годах, когда неоконсерватизм выигрывал на
политической и интеллектуальной арене, лесбийские феминистки

боролись за построение мира, свободного от мужского доминирования.

Вторая граница, имеющая важное значение для лесбийского
феминистского самосознания

-

это создание символической систе­

мы, которая поддерживала бы идеализацию женщины в культуре и,
в противовес мизогинии в доминирующем обществе, очерняла бы
мужчин. Пожалуй, наиболее важной идеей лесбийско-феминистской
культуры является убеждение, что женская природа и модусы отно­

шений фундаментально отличаются от мужских. Для тех, кто при­

держивается этого взгляда, набор характеристик, воспринимаемых
как женские, включает в себя стремление к борьбе за равноправие,

коллективизм, заботу, уважение к знанию, полученному из опыта,
пацифизм, сотрудничество. Наоборот, мужские характеристики,
считается, включают акцент на иерархию, подавляющий индивиду­

ализм, индивидуальные права, абстракцию, насилие, состязание. Эти
гендервые границы подтверждаются как официальной феминист­

ской наукой, 54 так и научно-Популярными работами. 55 Джонсон, на­
пример, характеризует различия между мужчинами и женщинами

как основанные на противопоставлении «мужских ценностей нена­

висти к жизни• и «женской культурой любви к жизни•. 56
Наши интервью указывают, что убежденность в существовании
фундаментальных различий между мужчинами и женщинами ши­

роко распространена среди активисток. Одна лесбийская феминист­
ка сказала, «нас ввели в две культуры

-

мужскую и женскую. И, к

счастью, мы смогли сохранить способность к воспитанию, посколь­
ку находились в этой альтернативной культуре>>.

Берта Тэйл.ор и HЭ!f-CU Уиттьер

974

Поскольку женские стандарты считаются высшими, неудиви­
тельно, что мужчины, включая достаточно взрослых детей мужско­

го пола, часто не допускаются на мероприятия, проводимые общи­
ной, и в деловые организации. Например, на Мичиганском Womyn's

Music Festival дети

мужского пола старше трех лет не допускаются

на территорию фестиваля, они должны находиться в отдельном ла­

гере. Изменив общепринятую культурную практику называть взрос­

лых женщин «девочками•, лесбийские феминистки передко назы­
вают мужчин, включая мужчин-геев, «мальчиками•.

Сохранение оппозиционной идентичности зависит от создания
мира вне доминирующего общества. Границы, проводимые вокруг

группы, не являются вопросом выбора. Процесс иреобразования кол­
лективного мира включает введение смысла, который выходит за
рамки объективных условий, в которых создается группа. При та­
ком рассмотрении легко понять, как политика идентичности стиму­
лирует культурную эндогамию, которая, парадоксально, проводит
границы внутри группы, разделяя ее на основе расы, класса, возрас­

та, религии, этнической принадлежности, и других факторов. Ког­

да одну участницу попросили определить лесбийское феминистское
сообщество, она подчеркнула этот процесс, сказав, что «если и есть
такое явление, как лесбийский мир, то в этом мире существует такое

же разнообразие сообществ, как и в гетерасексуальном мире•.

Сознание
Границы определяют человека как члена группы, но именно
групповое сознание придает коллективизму значимость. Мы исполь­
зуем концепцию сознания для обозначения интерпретативных под­
ходов, которые возникают из стремления группы определить и реа­

лизовать общие интересы членов вопреки доминирующему порядку.
Хотя социологи сосредотачиваются преимущественно на классовом
сознании, Моррис утверждает, что термин пол.итичес1Сое созпапие
является более полезным, так как он подчеркивает, что все системы
человеческого подчинения создают противоположные интересы, спо­

собные сгенерировать оппозиционное сознание. 57 Какой бы мы ни
использовали термин, важным моментом является то, что коллек­

тивные акторы должны объяснить свою неудовлетворенность струк­
турными, культурными или системными причинами, а не личными

упущениями или собственной неправильностью. 58
Наше представление о сознании строится на понятиях когни­

тивного освобождения, 59 фреймов, 60 когнитивных структур 61 и кол-

Коллективная идентичность в группах общественных движений

975

лективного сознания. 62 Мы видим развитие сознания как процесс, в
котором группы переоценивают себя, свой субъективный опыт, свои

возможности и общие интересы. Сознание передается посредством
формальных сочинений, речей и документов. Важнее то, что когда
движение достигает успеха в создании коллективной идентичности,
его интерпретативная направленность пересекается с повседневной

жизнью. Сознание не только дает социально и политически марги­
нальным группам понимание их структурной позиции, но и устанав­

ливает новые ожидания касательно обращения, соответствующего
их категории. Конечно, группы могут мобилизовыватъся вокруг кол­
лективного сознания, которое поддерживает статус-кво. Таким об­
разом,

мы можем использовать термин

оппозициоппое созпапие,

только когда группа высказывает мнение, которое бросает вызов гос­

подствующемувзгляду. 63
Современное лесбийское феминистское сознание не монолитно.

Но его движущей силой является позиция, рассматривающая гете­
росексуалъностъ как институт патриархатнога контроля, а лесбий­

ские отношения

-

как способ свержения мужской власти. Отноше­

ния между феминизмом и лесбийством хорошо выражаются класси­

ческим девизом «феминизм- теория, а лесбийство- практика»,
который упомянули многие наши респондентки. Утверждая, что сек­
сизм и гетеросексизм неразрывно связаны, лесбийские феминистки

в начале 70-х годов характеризовали лесбийство как «ярость всех

женщин, сконденсированная до уровня взрыва» 64 и утверждали, что
женщины, выбравшие лесбийские отношения, являются авангардом

женского движения. 65 Классическое объяснение этой позиции, час­
то цитируемое в информационных бюллетенях и других лесбийских
публикациях, -это аналогия Ти-Грейс Аткинсон: «Вы можете пред­
ставить себе француза, который служит во французской армии с

5,

9 до

а потом торопится 'домой' в Германию на ужин?». 66
Несмотря на убеждение, укорененное в лесбийском феминистс­

ком сознании о том, что сексуальные отношения между женщинами

должны пониматъся в контексте политической структуры мужско­
го превосходства и мужской власти, существует два четких мнения
о лесбийском самосознании. Одна позиция утверждает, что лесбий­

ство

-

не эссенциалъная, или биологическая, характеристика, а со­

циально сконструированная. В недавнем исследовании истории лес­

бийского политического сознания Фелан утверждает, что лесбийс­
кое феминистское сознание выросло из отказа от либерального взгля­
да, рассматривающего сексуальность как частный или личный воп­

рос.67 Классическое изложение социально-конструктивистской по-

Верта Тэй.л.ор и Н эн.си Уиттьер

976

зиции можно найти в работе Рич «Обязательная гетеросексуальность

и лесбийское существование•, которая определяет лесбийскую иден­

тичность не как сексуальную, а как политическую. 68 Рич вводит кон­
цепцию «лесбийского континуума•, который включает всех жен­
щин, солидарных с другими женщинами, и противостоящих nатри­

архату. Прямо определяя лесбийство в контексте новой науки о жен­
ском мире, Рич, как и другие социальные конструктивисты, пред­
полагает, что сексуальность является вопросом выбора.

Если не сексуальный опыт, а эмоциональная и политическая
ориентация на женщин определяет лесбийство, то, как поется в пес­
не Алике Добкин, •любая женщина может быть лесбиянкой•. В лес­

бийских феминистских сообществах, на самом деле, имеются и жен­
щины, которые ориентированы на женщин эмоционально и полити­

чески, но не сексуально. Таких женщин иногда называют •полити­

ческими лесбиянками • или

• гетеролесбиянками •, 69 а члены сообще­

ства считают. их женщинами, «которые еще не вышли из подполья•.

Некоторые женщины, у которых есть и мужчины-любовники, и жен­
щины, выступают против ярлыка бисексуалки и остаются верными

лесбийской идентичности. Н:>ТJ:ример, известная певица и автор пе­
сен Холли Ниар объясняет: •Я слишком тесно связана с политичес­
кой позицией лесбийского феминизма .... она- часть моего взгляда
на мир, часть моей любви к женщинам, и главная часть моего проте­

ста против мужской власти•. 70 Важность лесбийской идентичности
для феминистских активисток хорошо выражена в названии феми­

нистской группы поддержки в одном из больших университетов,
«Лесбиянки, которым посчастливилось встречаться с политически
корректными мужчинами•.

Вторая позиция в лесбийской феминистской мысли направле­

на на то, чтобы снова внести секс в определения лесбийства. 71 Кри­
тикуя асексуальность лесбийского феминизма, Эколс полагает, что
в совремеиных женских сообществах «предполагается, что сексуаль­

ность женщин более духовна, нежели сексуальна, и значительно ме­

нее важна в их жизни, чем в жизни мужчин•. 72 В более грубой фор­
ме, защитница садомазохизма Пат Калифия характеризует современ­

ный лесбийский феминизм как «анти-секс•, используя термин
«наивный феминизм•, характеризующий традиционно феминное

пассивное отношение к сексу. 73 Эти «про-сексуальные • или

• сексу­

ально радикальные• авторы стремятся рассматривать сексуальность

скорее не как результат выбора, а как внутренне присущую характе­
ристику. Так же поступают и некоторые лесбийские сепаратисты, у
которых больше нет ничего общего с секс-радикалами. Выступая про-

Коллективпая идептичпостъ в группах общественных движений

977

тив социального конструктивизма, Пенелоуп прямо помещает лес­

бийство на арену сексуальности. 74 Она указывает на то, что истори­
чески женщины, которые любят других женщин, появились до де­

вятнадцатого века, когда был введен термин лесбияюса, а также под­
черкивает, что сейчас существуют несколько путей, которыми жен­

щины приходят к тому, чтобы назвать себя лесбиянками. В нашем
опросе лесбийских активистокнередко женщины, которые прини­
мают эссенциальные понятия, пускались в реконструкцию биогра­

фии, объясняя свой до-лесбийский опыт как свидетельство их лес­
бийской сексуальности.
Акцент на сексуальности привлекает внимание к неизвестному
количеству женщин, которые занимаются однополым сексом, но не

называют себя лесбиянками, и к анклавам женщин, которые назы­
вают себя лесбиянками, но не принимают лесбийскую феминистс­
кую идеологию и практику. Среди них те, которые концентрируют

свои социальные связи в гей-барах, 75 женщины, не вышедшие •из
подполья•, которые притворяются гетеросексуальными, но вступа­
ют в половые отношения с другими женщинами, и женщины, кото­
рые выходят замуж за мужчин, чо имеют отношения с женщинами

на стороне. Описывая разнообразие современного лесбийского опы­
та и те многочисленные пути, которыми женщина приходит к тому,

чтобы называть себя лесбиянкой, одна из опрошенных нами описа­

ла

• политически корректных лесбиянок •, • гетералесбиянок •, • воз­

можно лесбиянок•, •махровых лесбиянок•, •барных лесбиянок•,
•спортивных лесбиянок•, •профессиональных лесбиянок• и •не­

твердых лесбиянок •.
Для многих женщин помещение лесбийства на феминистскую
арену мешает заключению действенных политических альянсов с
мужчинами-геями. Так происходит частично потому, что те вопро­

сы сексуальной свободы, которые многие феминистки рассматрива­
ют как эксплуатацию женщины, включая порнографию, сексуаль­

ный контакт между младшим и старшим, садамазохизм с согласия

партнеров, играли важнейшую роль в преимущественно мужском

освободительном движении геев. 76 Адам, однако, полагает, что, не­
смотря на наличие некоторых конфликтующих интересов, в конце

80-х можно было наблюдать растущее объединение лесбийских фе­

министок и сторонников освобождения геев в вопросе СПИДа. Наши
данные подтверждают эту гипотезу. Тем не менее не случайно, по­
жалуй, что в то время, когда лесбийские феминистские сообщества

служат средой мобилизации для большей части лесбийского и геевс­
кого движения, лесбийские активистки указывают на возрождение

Вер та Тайлор и Нэнси Уиттьер

978

лесбийского сепаратизма. Призывы к отведению большего «про­
странства только для женщин» заполнили геевские и лесбийские

бюллетени к концу 80-х годов. 77
Таким образом, наш анализ свидетельствует, что важным эле­

ментом лесбийского феминистского самосознания является пере­
оценка лесбийства как феминизма. Некоторые недавние исследова­
ния, хотя и заведомо основанные на небольтих выборках, подтвер­
ждают, что большинство женщин, которые открыто принимают лес­
бийское самосознание, воспринимают лесбийство в рамках радикаль­

ной феминистской идеологии. 78 Удаление лесбийского поведения из
области клинических отклонений и расположение его на несколько

более приемлемой феминистской арене определяет лесбийское само­
сознание как отличное от гей-сознания. И тем не менее, все громче
звучат голоса сегмента лесбийских феминисток, которые поддержи­
вают более эссенциальное, или, в терминах Стивена Эпстайна, «МО­
дифицированное социально- конструктивистское» объяснение лес­

бийства. 79 Они, без сомнения, испытали влияние политики идентич­
ности либеральной части движения за освобождение геев, которое в
последние годы выступало за то, что сексуальность есть скорее не

результат выбора, а результат биологических особенностей и ранней
социализации.

Подчеркивая важность объяснения до минируемой группой сво­
ей позиции в политическом действии, Китцинжер использует тер­
мин объяснения идентичности для определения групповых взгля­
дов, которые появляются среди подавляемых групп для объяснения

себя и своей ситуации. 80 Наши результаты подтверждают, что эти
взгляды не только влияют на возможности и направления мобили­
зации, но и определяют типы индивидуальных и коллективных дей­

ствий, которые совершают группы для того, чтобы бросить вызов
господствующим отношениям. В следующем разделе мы рассмотрим

лесбийскую феминистскую практику, подчеркнув, что она постижи­

ма только потому, что предполагает существование теории лесбийс­
кой идентичности.

Дискуссии
Рассмотрение коллективной идентичности как результата по­

стоянно действующих общих дефиниций, как это делают теоретики
нового общественного движения, делает сложным разграничение
между <<действием•> и <<существованием», или между организация-

Коллективпая иден.тичн.ость в группах обществен.н.ых движен.ий

979

ми общественных движений и их стратегиями. Хотя анализ обще­
ственных движений стремится подчеркнуть в основном политичес­
кие и структурные цели подавляемых групп, личная трансформация

и экспрессивные действия играют важнейшую роль в большинстве

движений. 81 Настойчивость, с которой конструкция и выражение
коллективного видения становятся политикой, или политизация
личности и повседневной жизни, является, тем не менее, ядром по­

нятия «новые •> в термине «новые общественные движения». 82 Таким
образом, мы предлагаем подход, который признает, что идентичность
может быть главным фокусом политической работы.
Марголис предлагает концепцию дискуссий, основанную на
символической интеракционистской традиции, как средство анали­

за процесса, путем которого общественные движения осуществляют
изменения значений символов. Большинство взаимодействий меж­
ду доминирующей и оппозиционными группами подтверждает уста­

новленные дефиниции. 83 На личности, дифференцированные на ос­
нове обесцененных характеристик, постоянно реагируют так, что их

неблагаприятный статус закрепляется. 84 Уэст и Зиммермаи исполь­
зуют термин идептификаторпые дисплеи, чтобы подчеркнуть, на­
пример, что гендерное неравенство встроено даже в самые рутинные

взаимодействия. 85 Похожий анализ можно провести по отношению
к классу, этнической принадлежности, сексуальности и другим ис­

точникам стратификации. С точки зрения общественного движения,
концепция дискуссий указывает на миллион способов, с помощью
которых активисты противостоят негативным социальным дефини­

циям и требуют, чтобы другие оценивали оппозиционные группы и

ОТНОСИЛИСЪ К НИМ ПО-друГОМу. 86
Анализ дискуссий в общественном движении заставляет нас
признать, что если не в социологии, то в жизни, «действие» и «суще­

ствование» частично перекрывают друг друга. 87 И все же нам необ­
ходим способ различения аналитически политик общественной сфе­
ры, или трансформации мира, нацеленных преимущественно натра­
диционную политическую арену государства, и политик идентично­

сти, или самотрансформации, нацеленных преимущественно на лич­

ность. Мы считаем, что концепция дискуссии привлекает внимание
к тем формам политического активизма, которые встроены в повсед­

невную жизнь, и отличны от тех, которые обычно анализируются как

тактики и стратегии в литературе по общественным движениям.
Основываясь на работе Марголис по гендерной идентичности,
мы предлагаем два типа дискуссий, которые играют важную роль в

конструкции политизированных коллективных идентичностей. 88 Во-

Вер та Тэйлор и Н эпси Уиттьер

980

первых, группы обсуждают новые пути мышления и действия в при­
ватном окружении с другими членами коллектива, а также в обще­

ственном окружении, перед большей аудиторией. Во-вторых, обсуж­
дения идентичности могут быть явными, включающими открытые
и прямые попытки освободить группу от доминирующих репрезен­
таций, и скрытыми, состоящими из того, что Марголис назвала «кон­
денсированным символом или дисплеем», который подрывает ста­

тус-кво.89 В этом разделе мы определяем действия, которые исполь­
зуют лесбийские феминистские сообщества для повторного обсуж­
дения значения «женщины». Оппозиция мужскому доминированию
и общественной девальвации женщины направлена как на правила
повседневной жизни, так и на институты, которые поддерживают их.

Во многих отношениях, фраза «личное есть политическое», ска­
занная радикальной феминисткой Кэрол Хэниш и развитая в работе

Кейт МиллеттСексуальные политики, 90 является «клеймом» ради­
кального феминизма. 91 Под влиянием движения за общественные
права и Нового Левого движения, во второй половине 60-х годов фе­
министки начали формировать группы роста сознания, созданные

для интерпретации личного опыта в политических терминах. Ана­
лизируя практически каждый аспект индивидуального и социаль­
ного опыта как такой, в котором доминирует мужское начало, эти

группы поощряли участников бросить вызов превалирующим реп­
резентациям женщины в каждой сфере жизни с целью трансформа­

ции институтов, которые производили и распространяли их. 92 По­
литизация повседневной жизни расширилась за пределы «Власти

Черных» [лозунг негритянского движения в США, требующий боль­
шего участия черных в политической и культурной жизни страны­

Прим. перев.] и феминистских движений в другие движения в 1960-х

годах. В современных лесбийских феминистских сообществах геро­
изация личного опыта продолжает иметь сильное влияние.

Члены сообществ видят лесбийство как стратегию для феминист­
ских социальных изменений, которые представляют собой «попыт­
ку

... перестать делать то, чему вас учили

-ненавидеть женщин», как

выразилась одна респондентка. Другие женщины говорят о том, что
важно научиться

«ценить женщин»,

«сосредоточиться на женщи­

нах» и «дать женщинам энергию». Сосредоточиться на женщинах­
значит отбросить привычные взгляды о том, что женщины ориенти­
руются на мужчин психологически и социально, соревнуются с дру­
гими женщинами за внимание мужчин и не ценят других женщин.

Чтобы достичь более полного разрыва с патриархатным сознанием,
некоторые женщины меняют свои образованные от мужских имен

Коллективная идентичность в группах обществеппых движепий

фамилии на другие, вроде

981

Sarachild или Blackwomyn. Любовь к жен­

щине и высокое мнение о ней становятся средством сопротивления
культуре, которая ненавидит и принижает женщину. С помощью

концепции <~вуманизма!), введенной Элис Уокер, 93 одна женщина­
негритянка, с которой мы разговаривали, объяснила, что ее <~лесбий­

ство не имеет ничего общего с мужчинами. Оно не значит, что я не
выбираю мужчин, оно значит, что я выбираю женщин•.
На групповом уровне, лесбийские феминистки структурируют

организации коллективно, 94 пытаются устранить иерархию, прини­
мать решения согласованно и формировать коалиции с группами,
которые, как сказала одна активистка, <~не дают энергии патриарха­

ту•>. Требования общественных изменений стремятся заменить су­
ществующие организационные формы и ценности теми, которые ре­

ализованы в лесбийском феминистском сообществе. 95 Участница
женского фестиваля так проиллюстрировала важность структуры

лесбийского феминистского сообщества как модели социальных из­
менений, высказывая свое мнение женщинам, когда они покидали

фестиваль: <~Вы видите, каким может быть мир, теперь вы должны
пойти и изменить его•.

Поскольку традиционно феминный внешний вид, манера вести

себя, самоощущение и стиль личных отношений считаются одним

из главных стимулов подавления женщин, Лесбийские феминистс­
кие сообщества приняли другие стандарты гендерного поведения.

Например, одной из целей феминизма является реструктурирование

опыта жертвы. Таким образом, женщины, которые подверглись из­
биению, изнасилованию, инцесту и другим формам оскорбления,
называются <~выжившими•, с целью определить их опыт как сопро­

тивление мужскому насилию. Новички в сообществе ре-социализи­
руются путем участия во множестве организаций

-

программах две­

надцати шагов для женщин, приютах для женщин, Подвергшихея

избиениям, группах единоборств, группах переживших инцест,

-

которые дают возможность не только помочь себе, но и заново опре­

делить свою лесбийскую феминистскую идентичность. Иллюстратив­

но само название одной такой организации в Нью-Йорке,- <~Дом
идентичности•. Матери-лесбиянки организуют группы поддержки,
которые они называют <~momazonians• или

<•dykes with tykes•,

что­

бы подчеркнуть, что материнство является центральным вопросом
дискуссии. Марши против насилия <~Озарите ночь•, демонстрации в
защиту абортов, участие в спонтанных акциях протеста, феминист­
ская музыка, театр и небольшие постановки служат примерами
публичных арен для дискутирования новых стандартов гендерного
поведения.

982

Берта Тэйлор и Нэпси Yummьep

Важным в современной лесбийской феминистской идентичнос­

ти является разделение на лесбиянок, которые твердо преданы феми­
нистскому активизму, и лесбиянок, которые не в авангарде. Таким
образом, преданность политике прямого действия служит от личитель­
ным признаком членов лесбийского феминистского сообщества от

большего числа лесбиянок. Одна участница иллюстрирует важность
этого разделения утверждением, что женщины, <•которые говорят, что

они лесбиянки, и возможно имеют сексуальные отношения с женщи­
нами, но не поддерживают феминистскую политику», составляют ка­

тегорию тех, кто <•могли бы войти в сообщество, но предпочли остать­
ся вне его>>. Женщины даже выбирают партнеров на основе полити­
ческих взглядов, замечая, что «У меня просто не получается спать с

женщиной, которая не является феминисткой; слишком большой по­

литический конфликт>>. Однако тенденция выбирать партнеров в жиз­
ни и формировать другие близкие личные отношения на основе общих

политических убеждений не уникальна для лесбийского феминизма,

о ней также сообщают и относительно других движений. 96 Вкратце,
обсуждение новых гендерных дефиниций является крайне важным в
лесбийской коллективной идентичности.
Отвергая далее понятие о феминности как о хрупкости, пассив­
ности, а также господствующие стандарты красоты, многие женщи­

ны предпочитают одежду, которая дает им свободу движений, носят
короткие или простые прически, ходят уверенным шагом и отказы­

ваются брить ноги и носить много макияжа. Девор определяет этот
стиль самопрезентации как <•стирание гендера», утверждая, что оно

представляет собой открытый отказ от норм феминности и, кроме

того, от подчинения. 97 Переворачивая существующие культурные

стандарты феминности, красоты и респектабельности, лесбийские
феминистки наносят удар по объектификации женщины. Насколь­
ко это важно для лесбийской феминистской идентичности, иллюст­
рирует лесбийская группа поддержки в одном из больших универси­
тетов под названием <•Женщины в удобной обуви>>.

Поскольку внешний вид и манера поведения также являются
скрытыми способами выражения оппозиции, способы саморепрезен­
тации членов сообщества предполагают пристальное к ним внима­
ние, или, используя жаргон самих активисток, контролируются «по­

лицией по ПК [политической корректности]». Женщины, которые
одеваются стереотипно <•по-женски>>, часто критикуются и призна­

ют, что чувствуют себя <•политически некорректно». Как сказала
одна респондентка, <•я всегда чувствовала вину по поводу того, поче­

му я не могу серьезно взяться за дело, одеть синие джинсы, обрезать

Коллен:тивпая иден.тичпость в группах обществеппых движепий

983

волосы, не носить макияж и агрессивно выйти в мир». Некоторые из
участниц нашего опроса отмечают возврат к гендерной моде в совре­

менных лесбийских сообществах. Женщины, которые называют себя
секс-радикалами, в частности, nриняли стили одежды, традицион­

но ассоциируемые с •торговлей телом», или проституцией, одев та­

кие вещи, как мини-юбки, короткие майки, колготки •в сетку•,

иногда комбинируя их с более традиционными мужскими стилями
одежды, что известно как стиль одежды

•gender fuck». Полагая, что

•самые глубинные и потенциально самые радикальные политики

приходят nрямо из нашей идентичности», 98 афро-американские фе­
министки критикуют стремление многих лесбийских феминисток
диктовать политику, основанную на гегемонистских культурных

стандартах. Некоторые женщины

-

очевидно буч -одевают кожа­

ную одежду с заклепками, делают прически панк или красят волосы

в неоновый цвет; они предложат основанную на классе мотивацию

своей манеры поведения. А афро-американки, американки-выходцы
из Азии, и латино-американские лесбиянки nринимают другие куль­

турные стили. Вкратце, изменения во внешнем виде и поведении,
которые претерпевают женщины при выходе •из подполья•, немо­

гут быть поняты лишь как индивидуально выбранные, но часто яв­

ляются ультиматумом определенного сообщества. 99
Мы nредставили три аспекта в анализе коллективного сознания

в общественных движениях: концепции границ, сознание и дискус­
сии. Хотя мы рассмотрели каждый из них независимо от других, в
жизни они взаимодействуют. Использование этих факторов в ана­

лизе лесбийской феминистской идентичности ведет к трем элемен­

там, которые определяют форму социальной конструкции лесбийс­
кого феминизма. Во-первых, лесбийские феминистские сообщества
устанавливают границы, которые утверждают женственность и от­

деляют их от внешнего мира, считающегося враждебным. Во-вторых,
чтобы опровергнуть господствующий взгляд о том, что лесбийство­

это извращение, лесбийские феминистки предлагают объяснения
своей идентичности, которые поли·rизируют сексуальность. Наконец,

определяя лесбиянок как авангард женского движения, лесбийские
феминистки героизируют личный опыт, который, парадоксально,

далее устанавливает границы между лесбиянками и не-лесбиянка­
ми, создавая впечатление, что различия между женщинами и муж­

чинами и между лесбиянками и гетеросексуальными феминистка­
ми эссенциальны.

Берта Тэйлор и Н эпси Уиттьер

984
Заключение

В этой статье мы доказываем, что лесбийское феминистское со­
знание коренится в общественном движении, которое связано как с
движением за освобождение геев, так и с либеральным феминистс­

ким движением, но отлично от них. В результате, мы полагаем, что

с включением программы либерального феминизма в либеральный
мейнстрим, функция радикального феминизма остается в лесбийс­
ких феминистских сообществах. Трудно представить в феминистс­
ких кругах положение, более противоречивое, чем это, так как оно
доказывает предположение, что, по крайней мере в современном кон­

тексте, лесбийство и феминизм связаны. Это ведет к вопросу, постав­

ленному в недавней речи феминистского философа Мэрилин Фрай:

«Нужно ли быть лесбиянкой, чтобы быть феминисткой?». 100 Наше
мнение заключается в том, что лесбийские сообщества являются раз­
новидностью структуры общественного движения, находящегося во

временном бездействии, которая вбирает преданных феминисток,
чья радикальная политика становится все более и более маргиналь­

ной со времени спада массового женского движения. 101 Будучи изо­
лированными, они работают для поддержания задач феминизма в
менее чувствительном политическом климате. 102 Наши результаты
противоречивы в другом. Обращая внимание на важную роль феми­

низма в лесбийском активизме, наше исследование рисует картину

призрачности коалиции между мужчинами-геями и лесбиянками в
общем движении геев и лесбиянок.
Основываясь на новых данных и последних исследованиях лес­

бийских сообществ, мы используем этот пример, чтобы подчеркнуть
важность коллективной идентичности для мобилизации, а также
чтобы представить подходы в анализе процесса развития идентич­
ности в общественных движениях. Адаптируя подход Герсон и

Пайс, 103 мы выделяем факторы, которые вносят вклад в формирова­
ние коллективной идентичности:

(1) создание границ,

которые изо­

лируют и дифференцируют некоторую категорию от доминирующе­

го общества;

(2) развитие сознания, которое предполагает существо­

вание социально созданных критериев для объяснения структурной
позиции группы;

( 3) героизация

<• внутренних различий» посредством

политизации повседневной жизни.

Концепция коллективной идентичности ассоциируется преиму­
щественно с общественными движениями 70-х и 80-х годов из-за их
четко:го культурного проявления. Однако наша гипотеза состоит в

Коллективпая идентичпость в группах обществеппых движепий

985

том, что коллективная идентичность является важной переменной

во всех общественных движениях, даже среди так называемых тра­
диционных движений девятнадцатого века. Таким образом, мы вы­
деляем один подход, который широко применим к оппозиционным
идентичностям, основанным на классовой, расовой и этнической

принадлежности, гендере, сексуальности и других стойких обще­

ственных расслоениях. Конечно, любая теория, основанная на одном
примере, открыта для критики. Но последние исследования тради­
ции мобилизации ресурсов указывают на то влияние, которое изме­
нения в самосознании имеют на мобилизацию. 104
Растет осознание среди ученых, занимающихся общественны­
ми движениями, того факта, что теоретический маятник между клас­

сическим и современным подходами к общественным движениям
качнулся слишком сильно. Социально-психологические факторы,

бывшие в центре внимания теории коллективного поведения, стали

теоретическими слепыми пятнами в теории мобилизации ресурсов. 105
Игнорирование несправедливости, которая мобилизует обществен­
ные движения, как указывает Кландерманс, лишило общественные

движения их политической важности. 106 В противоположность
структурному и организационному акцентам теории мобилизации
ресурсов, теория новых общественных движений обращает внима­
ние на социально-психологическое и культурное недовольство, ко­

торое стимулирует общественные движения. Но она не дает четкого
понимания того, как несправедливость, находящаяся в центре лю­

бого движения, переходит в повседневную жизнь коллективных ак­
торов. Наш анализ показывает, что изучение коллективной идентич­
ности является важным ключом к пониманию этого процесса, так

как оно раскрывает роль значения и идеологии в мобилизации и со­
хранении коллективного действия.

Aldon U. Morris, •Consciousness and Collective Action: Towards а Sociology of Consciousness and Domination•. Paper presented at the annual meeting of the American
Sociological Association, August 9-13 1990, San Francisco.
James Rule and Charles Tilly, •1830 and the Unnatural History of Revolution•,
Journal of Sociallssues 28 (1972): 49-76; Anthony Oberschall, Social Conflict and
Social М ove ments (Englewood Chills, N .J.: Prentice-Hall, 19 73); J ohn D. McCarthy
and MayerN. Zald, The Trend о{ Social Movements inAmerica (Morristown, N.J.:
General Learning Press, 1973); •Resource Mobllization and Social Movements: А
Partial Theory•, American Journal о{ Sociology 82 (1977): 1212-41; William
А. Gamson, The Strategy о{ Social Protest (Homewood, Ill.: Dorsey Press, 1975);
J. CraigJenkins and Charles Perrow, •lnsurgencyof the Powerless: Farm Workers
Movement (1946-72)•, American Sociological Review 42 (1977): 249-68; Michael

986

Берта Тэйл.ор и Н эн.си Уиттьер

Schwartz, Radical Protest and Social Structure: The Southern Farmers' Alliance
and the One-Crop Tenancy System (New York: Academic Press, 1976); Charles Tilly,
From Mobllization to Revolution (Reading, Mass.: Addison-Wesley, 1978); Doug
McAdam, Political Process and the Development of Black Insurgency, 1930-70
(Chicago: Univer5ity of Chicago Press, 1982); J. Craig Jenkins, «Resource
Mobllization Theory and the Study of Social Movements•, Annual Review of
Sociology 9 (1983): 527-53; Aldon U. Morris, The Origins of the Civil Rights
Movement (New York: Free Pres5, 1984).
Bruce Fireman and William Gamson, «Utilitarian Logic in the Resource MoЬilization
Per5pective•, in Mayer N. Zald and J ohn D. McCarthy, eds., The Dynamics of Social
Movements (Cambridge, Mass.: Winthrop, 1979), рр. 8-44; Myra Marx Ferree and
Frederick D. Miller, •MoЬilization and Meaning: Some Social-Psycllological
Contributions to the Resource MoЬilization Perspective on Social Movements•,
Sociological Inquiry 55 (1985): 38-61; David А. Snow, Е. Burke Rochford, Jr.,
Steven К. Worden, and Robert D. Benford, •Frame Alignment Processes,
Micromobllization, and Movement Participation•, American Sociological Review
51 (1986): 464-81; Bert Кlandermans, «MoЬilization and Participation: Social.Psychological Expansions of Resource MoЬilization Theory•, American Sociological
Review 49 (1984): 583-600; Bert Кlandermans and Sidney Tarrow, •MoЬilization
into Social Movements: Synthesizing European and American Approaches•, in Bert
Klandermans, Hanspeter Kriesi, and Sidney Tarrow, eds., From Structure toAction:
Comparing Movement Participation across Cultures(Greenwich, Conn.: JAI Press,
1988), рр. 1-38;
Doug McAdam, John D. McCarthy, and Mayer N. Zald, •Social Movements•, in
Neil Smelser, ed., Handbook of Sociology (Newbury Park, Ca!if.: Sage, 1988), рр.
695-737.
Alessandro Pizzorno, •Political Science and Collective ldentity in Industrial
Conflicto, in С. Crouch and А. Pizzorno, eds., The Resurgence of Class Conflict in
Western Europe since 1968 (New York: Holmes and Meier, 1978), рр. 277-98; Carl
Boggs, Social Movements and Political Power (Philadelphia: Temple University
Press, 1986); Jean L. Cohen, •Strategy or ldentity: New Theoretical Paradigms and
Contemporary Social Movements•, Social Research 52 (1985): 663-716; Alberto
Melucci, •The Symbolic Challenge of Contemporary Movements•, Social Research
52 (1985): 781-816;Nomads ofthe Present: Social MovementsandlndividualNeeds
in Contemporary Society (Philadelphia: Temple University Press, 1989); Alain
Touraine, •An Introduction to the Study of Social Movements •, Social Research 52
( 1985 ): 7 49-8 7; Barbara Epstein, • Rethinking Social Movemen t Theory•, Socialist
Review 20 (1990): 35-66.
L. А. Kauffman, «The Anti-Politics of ldentity•, Socialist Review (1990) 20: 6780.
Rick Fantasia, Cultures of Solidarity (Berkeley: University of California Press,
1988); Carol McC!urg Mьller, oCollective Consciousness, ldentity Transformation,
and the Rise of Women in Public Office in the United States•, in М. F. Katzenstein
and С. М. Mueller, The Women 's Movement о! the United Slates and Western Europe
(Philadelphia: Temple University Press, 1987), рр. 89-108); Leila J. Rupp and Verta
Taylor, • W omen' 5 Cul ture and the Per5isting W omen '5 Movement• . Paper presented
at the annual meeting of the American Sociological Association, Wa5hington, D.C.,
August 12 1990; Nancy Whittier, •Feminists in the Post-Feminist Age: Collective
Identity and the Persistence of the Women's Movement•, Ph.D. diss., Ohio State
University, 1991.

Коллективпая идептичпость в группах обществеппых движений

10

11

12

13

14

15

16

987

Judith М. Gerson and Kathy Peiss, •Boнndaries, Negotiation, Consciousness:
Reconceptualizing Gender Relations•, Social ProЬlems 32 (1985): 317-31.
В. Epstein, ор. cit.
Jill Johnston, Lesblan Nation: The Feminist Solution (New York: Simon and
Schuster, 1973); Anne Koedt, Ellen Levine, and Anita Rapone, Radical Feminism
(New York: Quadrangle, 1973); Mary Daly, Gynj Ecology: The Metaethics of Radical
Feminism (Boston: Beacon Press, 1978); Ruth Baetz, LesЬian Crossroads (New York:
Morrow, 1980); Margaret Cruikshank, The LesЬian Path (Monterey, Calif.: Angel
Press, 1980); Julia Penelope Stanley and Susan J. Wolfe, The Coming Out Stories
(Watertown, Mass.: Persephone, 1980); Cherrie Moraga and GloriaAnzaldua, Tlris
Bridge Called Му Back: Writings Ьу Radical Women о{ Color (Watertown, Mass.:
Persephone, 1981); Е. Т. Beck,NiceJewish Girls:ALesЬianAnthology(Watertown,
Mass.: Persephone, 1980); Barbara Smith, Н о те Girls: А Black Feminist Anthology
(New York: Kitchen ТаЬ!е Women of Color Press, 1983); Mary Daly and Jane Caputi,
Websters' First New Intergalactic Wickedary of the English Language (Boston:
Beacon Press, 1987); Marilyn Frye, The Politics of Reality: Essays in Feminist
Theory (Trumansburg, N.Y.: Crossing Press, 1983); Judy Grahn, Another Mother
Tongue: Gay Words, Gay Worlds(Boston: Beacon Press, 1984); SoniaJohnson, Going
Out of Our Minds: The М etaphysics of Liberation (Freedom, Calif.: Crossing Press,
1987).
Judith Hole and Ellen Levine, ReЬirth о{ Feminism (New York: Quadrangle, 1971);
Elizabeth Barnhart, •Friends and Lovers in а LesЬian Counterculture Community•,
inN. Glazer-Ma!Ьin, ed., OldFamily,New Family(NewYork: Van Nostrand,1975),
рр. 90-115; Barbara Ponse, I dentities in tlre LesЬian World: The Social Construction
of Self (Westport, Conn.: Greenwood Press, 1978); Sasha Gregory Lewis, Sunday's
Women (Boston: Beacon Press, 1979); Deborah Goleman Wolf, The Lesblan
Community (Berkeley: University of California Press, 1979); Susan Krieger, The
Mirror Dance: I dentity in а Women's Community (Philadelphia: Temple University
Press, 1983); Madeleine Davis and Elizabeth Laprovsky Kennedy, •Oral History
and the Studyof Sexuality in the LesЬian Community•, Feminist Studies 12 (1986):
6-26; Denyse Lockard, •The LesЬian Community: An Anthropological Approach•,
in Evelyn Blackwood, ed., The М any Faces of Нomosexuality (N ew York: Harrington
Park Press, 1986), рр. 83-95; Eleanor Lord, •LesЬian Lives and the LesЬian
Community in Berkshire County• (Mimeograph, unpuЬlished); Alice Echols, Daring
to Ве Bad: Radical Feminism in America, 1967-1975 (Minneapolis: University of
Minnesota Press, 1989).
Steven М. Biichler, W отеп' s М ovements in the И nited States (New Brunswick, N .J.:
Rutgers, 1990).
John Lofland, •Social Movement Culture•, in John Lofland, ed., Protest (New
Brunswick, N.J.: Transaction Books, 1985), рр. 219-39.
Wolf, ор. cit.; Krieger, ор. cit.; Lockard, ор. cit.; Kennedy, ор. cit.; Shane Phelan,
Identity Politics: LesЬian Feminism and the Limits of Community (Philadelphia:
Temple University Press, 1989); Kristin Gay Esterberg, •Salience and Solidarity:
Identity, Correctness, and Conformity in а LesЬian Community•. Paper presented
at the annual meeting of the American Sociological Association, August 11-15 1990,
Washington, D.C.
Luther Р. Gerlach and Virginia Н. Hine, People, Power, Change: Movements of Social
Transformation (Indianapolis: Bobbs-Merrill, 1970).
Myra Marx Ferree and Both В. Hess, Controversy and Coalition: The New Feminist
Movement (Boston: Twayne, 1985): Echols, ор. cit.

Берта Тэйлор и Нэнси Уиттьер

988
17

18

19

20
21

22

23

24

25

26

27

28

29

30
31

32
33
34
35

36
37

38
39

40

41
42
43

Barry D. Adam, The Rise of а Gay and Lesblan Movement (Boston: Twayne, 1987);
Phelan, ор. cit.
Jo Freeman, The Politics of Women's Liberation (New York: David МсКау, 1975).
Joyce Gelb and Marian Lief Palley, Women and PuЬlic Policy (Princeton: Princeton
University Press, 1982).
Hole and Levine, ор. cit.; Sarah Evans,Personal Politics (New York: Vintage, 1979).
Alison М. Jaggar and Paula Rothenberg Struhl, Feminist Fl'ameworks (New York:
McCraw-Hill, 1978); Ferree and Hess, ор. cit.
Echols, ор. cit.; Barbara Ryan, •ldeological Pнrity and Feminism: The U .S. Women's
Movement from 1966 to 1975•, Gender and Society 3 (1989): 239-57.
Leila J. Rupp, •Feminism and the Sexual Revolution in the Early Twentieth Century:
The Case of Doris Stevens•, Feminist Studies 51 (1989): 289-309; Both Schneider,
•1 Am Not а Feminist But ... •. Paper presented at the annual meeting of theAmerican
Sociological Association, New York, September 2 1986.
Echols, ор. cit.
Hole and Levine, ор. cit.; Ti-Grace Atkinson, Amazon Odyssey (New York: Link
Books, 1974); Charlotte Bunch, •Not for Leshians Only•, in Laurel Richardson and
Verta Taylor, eds., Feminist Frontiers Il (New York: Random House, 1986), рр.
452-54.
Joan Cassell, А Group Called Women: Sisterhood and Symbolism in the Feminist
Movement (New York: David МсКау, 1977).
Echols, ор. cit.; Ryan, ор. cit.
Ann Sni tow, Christine Stansell, and Sharon Thompson, Powers of Desire: The Politics
of Sexuality (New York: Monthly Review Press, 1983); Carole S. Vance, Pleasure
and Danger (Boston: Routledge and Kegan Paul, 1984); Echols, ор. cit.
Напр., этнография Портланда Elizabeth Barnhart, •Friends and Lovers in а Leshian
Counterculture Community•, in N. Glazer-Ma!Ьin, ed., Old Family, New Family,
рр. 90-115; исследование Сан-Франциска Wolf, ор. cit.; этнография сообществ
Среднего Запада Krieger, ор. cit.; описание юга-западных сообществ Lockard,
ор. cit.
Edmund White, States of Desire (New York: Е. Р. Dutton, 1980).
Andrew J. Weigert, J. Smith Teitge, and Dennis W. Teitge, Society and Identity
(New York: Cambridge University Press, 1986).
Pizzorno, ор. cit.
Boggs, ор. cit.
Melнcci, ор. cit.
Claus Offe, •New Social Movements: Challenging the Boundaries of
Politics•, Social Research 52 (1985): 817-68.
Touraine, ор. cit.
Cohen, ор. cit.
В. Epstein, ор. cit.
Touraine, ор. cit.
Melucci, Nomads of the Present.
Cohen, ор. cit.
Melucci, Nomads
IЬid., р. 36.

о[

the Present,

р.

35.

Institнtional

Коллективпая идептич.пость в группах обществеппых движений

..
45

46

48

989

Pizzorno, ор. cit.
Gerson and Peiss, ор. cit.; Diane Rothbard Margolis, •Redefining the Situation:
Negotiations on the Meaning of Woman•, Social ProЫems 32 (1985): 332-47;
Candace West and Don Н. Zimmerman, oDoing Gender•, Gender and Society 1
(1987): 125-51; Janet Saltzman Chafetz, Feminist Sociology (ltaska, Ill.: F.E.
Peacock, 1988).
Gerson and Peiss, ор. cit.
F. Barth, •lntroduction•, in F. Barth, ed., Ethnic Groups and Boundaries (Boston:
Little, Brown, 1969), рр. 1-38; Susan Olzak, •Contemporary Ethnic Mobllization•,
Annual Review of Sociology 9 (1983): 355-74.
Barbara Reskin, oBringing the Men Back in Sex Differentiation and the Devaluation
of Women's Work•, Gender and Society 2 (1988): 58-81.

49

IЬid.

50

Morris, oConsciousness and Collective Action•.
Patricia Hill Collins, oThe Social Construction of Black Feminist Thought•, Signs
14.4 (1989): 745-73; Morris, oConsciousness and Collective Action•; Maxine Васа
Zinn, • Family, Feminism, and Race in America•, Gender and Society 4 (1990): 6882.
.

51

52

53

54

55

&6

57
58
&9

60
81
82

63

Verta Taylor, oThe Future of Feminismo, in Laurel Richardson and Verta Taylor,
eds., Feminist Frontiers (New York: Random House, 1989), рр. 434-51; Echols,
ор. cit.
Leila J. Rupp and Verta Taylor, •The Women's Movement since 1960: Structure,
Strategies, and New Directions•, in Robert Н. Bremner, Richard Hopkins, and Gary
W. Reichaid, eds., American Choices: Social Dilemmas and PuЬlic Policy since 1960
(Columbus: Ohio Slate University Press, 1986), рр. 75-104; Miiller, ор. cit.; Echols,
ор. cit.
Adrienne Rich, Of Woman Born (New York: Norton, 1976); oCompulsory
Heterosexuali ty and Lesblan Existence •, Signs 5 ( 1980): 63 1-60; N ancy Chodorow,
The Reproduction of Mothering: Psychoanalysis and the Sociology of Gender
(Ber keley: U niversity of California Press, 19 78); Carol Gilligan, I nа Different V oice
(Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1982); Gayle Rubln, oThinking Sex:
Notes for а Radical Theory of the Politics of Sexualityo, in Carol S. Vance, ed.,
Pleasure and Danger, рр. 267-319; Collins, ор. cit.
Alice Walker, In Search of Our Mothers' Gardens (New York: Harcourt Brace
Jovanovich, 1974); Daly, Gyn/Ecology; Mary Daly, Pure Lust: Elemental Feminist
Philosophy (Boston: Beacon Press, 1984); Susan Cavin, Lesblan Origins (San
Francisco: Ism Press, 1985); Andrea Dworkin, Pornography and Silence: Culture's
Revenge against Nature (New York: Harper and Row, 1981); Johnson, ор. cit.
Johnson, ор. cit., р. 226.
Morris, •Consciousness and Collective Action•.
Ferree and Miller, ор. cit.; Touraine, ор. cit.
McAdam, ор. cit.
Snow et al., ор. cit.
Melucci, ор. cit.
Miiller, ор. cit.
Morris, •Consciousness and Collective Action•.

990
04

65

00
61
68
69

10
11

12

13

15
16
11

18

19

80
81

82

Вер та Тэйлор и Нэнси Уиттьер

RadicalesЬians, •The Woman Identified Woman•, in Anne Koedt, Ellen Levine, and
Anita Rapone, eds., Radical Feminism (New York: Quadrangle, 1973), рр. 240-45.
Phyllis Birkby, Bertha Harris, Jill Johnston, Esther Newton, and Jane O'Wyatt,
Amazon Expedition: А Lesblan Feminist Anthology (New York: Times Change Press,
1973); Nancy Myron and Charlotte Bunch, Lesblanism and the Women's Movement
(Baltimore: Diana Press, 1975); Daly, ор. cit.; Frye, The Politics of Reality; Sarah
Lucia Hoagland, Lesblan Ethics: Toward New Value (Palo Alto, Calif.: Institute of
Lesblan Studies, 1988).
Atkinson, ор. cit., р. 11.
Phelan, ор. cit.
Rich, •Compulsory Heterosexuality and Lesblan Existence•.
Jan Clausen, •Му Interesting Condition•, Outlook 2 (1990):11-21; Michelle
М. Smeller, •From Dyke to Doll: The Processual Formation of Sexual Identity• (Ohio
State University, unpuЬlished).
Holly Near, Fire in the Rain, Singer in the Storm (New York: Morrow, 1990).
Joyce TreЬlecot, •Conceiving Women: Notes on the Logic of Feminism•, Sinister
Wisdom 11 (1979): 3-50; Pat Califia, •PuЬlicSex•, Advocate (September 30, 1982);
Ann Ferguson, •Patriarchy, Sexual Identity, and theSexual Revolution•, inNannerl
О. Keohane, Michelle Z. Rosaldo, and Barbara L. Gelpi, eds., Feminist Theory: А
Critique of Ideology (Chicago: University of Chicago Press, 1982), рр. 147-61;
Jacquelyn Zita, •Historical Amnesia and the Lesblan Continuum•, in Nannerl О.
Keohane, Michelle Z. Rosaldo, and Barbara L. Gelpi, eds., Feminist Theory: А
Critique of Ideology, рр. 161-76; Amber Hollibaugh and Cherrie Moraga, •What
We're Rollin' Around in Bed With: Sexual Silences in Feminism•, in Ann Snitow,
Christine Stansell, and Sharon Thompson, Powers о( Desire (New York: Monthly
Review Press, 1983), рр. 394-405; RuЬin, ор. cit.; Joan Nestle, А Restricted
Country (Ithaca, N. У.: Firebrand Books, 1987); Julia Penelope, •А Case of Mistaken
ldentity•, Women's Review of Books 8 (1990): 11-12.
Alice Echols, •The Taming of the Id: Feminist Sexual Politics, 1968-83•, in Carole
S. Vance, ed., Pleasure and Danger: Exploring Female Sexuality, рр. 50-72.
Pat Califia, •Feminism vs. Sex: А New Conservative Wave•, Advocate (February
21, 1980).
Penelope, ор. cit.
Nestle, ор. cit.
Adam, ор. cit.
Ann Japenga, •The Separatist Revival•, Outlook 2 (1990): 78-83.
Celia Kitzinger, The Social Construction о( Lesblanism (London: Sage, 1987); Holly
Devor, Gender Blending (Bloomington: Indiana University Press, 1989); Phelan,
ор. cit.
Steven Epstein, •Gay Politics, Ethnic ldentity: The Limits of Social
Constructionism•, Socialist Review 17 (1987): 9-54.
Kitzinger, ор. cit.
Morris, The Origins of the Civil Rights Мovement; Fantasia, ор. cit.; Scott G. McNall,
The Road to Rebellion: Class Formation and Populism, 1865-1900 (Chicago:
University of Chicago Press, 1988).
Wini Breines, Community and Organization in the New Le{t, 1962-68 (New York:
Praeger, 1982); Alberto Melucci, •Getting Involved: Identity and Mobilization in

Ко.л.лективпая идептичпость в группах обществеппых движепий

83
84

85

86

87
88
89
90
91
92

93
94

95
98

97
98

99

100

101

102

103
104

105

106

991

Social Movements•, in Bert Klandermans, Hanspeter Kriesi, and Sidney Tarrow,
eds., From Structure toAction: Comparing Movement Participation across Cultures,
рр. 329-48; Kauffman, ор. cit.
Margolis, ор. cit.
Reskin, ор. cit.
West and Zimmerman, ор. cit.
Erving Goffman, The Presentation of Self in Everyday Life (Englewood Cliffs, N .J.:
Prentice-Hall, 1959).
West and Zimmerman, ор. cit.
Margolis, ор. cit.
!Ьid., р. 340.
Kate Millett, Sexual Politics (New York: Ballantine, 1969).
Echols, Daring to В е Bad.
Cassell, ор. cit.
Walker, ор. cit.
Joyce Rothschild-Whitt, •The Collectivist Organization: An Alternative to RationalBureaucratic Models•, American Sociological Review 44 (1979): 509-27.
Breines, ор. cit.
Doug McAdam, Freedom Summer (New York: Oxford University Press, 1988).
Devor, ор. cit.
Combahee River Collective, •А Black Feminist Statement•, in Gloria Т. Hull,
Patricia Bell Scott, and Barbara Smith, eds., But Some of Us Are Brave: Black
Women's Studies (Old Westbury, N. У.: Feminist Press, 1982), рр. 13-22.
Susan Krieger, •LesЬian Identity and Community: Recent Social Science
Literature•, Signs 8 (1982): 91-108.
Marilyn Frye, •Do You Have to Ве а LesЬian to Ве а Feminist?•, Off Our Backs 20
(1990): 21-23.
Verta Taylor and Nancy Whittier, •The New Feminist Movement•, in Laurel
Richardson and Verta Taylor, eds., Feminist Frontiers: Rethinking Sex, Gender,
and Society (New York: McGraw-Hill, 1992).
Verta Taylor, •Social Movemen t Con tin ui ty: The W omen' s Movemen t in Abeyance •,
American Sociological Review 54 (1989): 761-75.
Gerson and Peiss, ор. cit.
Ethel Klein, Gender Politics (Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1984);
Gary L. Downey, •ldeology and the Clamshell Identity: Organizational Dilemmas
in the Anti-Nuclear Power Movement•, Social ProЫems 33 (1986): рр. 357-73;
Muller, ор. cit.; McAdam, Freedom Summer.
Herbert Вlumer, •Collective Behavior•, in А. М. Lee, ed., New Outline о{ the
Principles о{ Sociology (New York: Barnes and NoЬle, 1946), рр. 170-222; Neil
Smelser, Theory of Collective Behavior (New York: Free Press, 1962); Lewis
М. Killian, •Social Movements•, in R. Е. L. Faris, ed., Handbook of Modern
Sociology (Chicago: Rand McNally, 1964), рр. 426-55; Ralph Н. Turner and Lewis
М. Killian, Collective Behavior (Englewood Clills, N.J.: Prentice-Hall, 1972).
Bert Klandermans, •New Social Movements and Resoнrce MoЬilization: The
European and American Approach•, Journal of Mass Emergencies and Disasters 4
(1986): 13-37.

Директор издательства:

О. Л. Абышко
Главный редактор:

И.АСавкип

Дизайн обложки:
А В. Самойлова
Редактор:
Завеп Баблояп
Корректоры:

Та.мара Булавина, Наталья Соболева
Оригинал-макет;
Сергей Баранпик

ИД

193019,

N2 04372 от 26. 03. 2001

г.

Издательство •Алетейиt:
Санкт-Петербург, пр. Обуховекой обороны,

13

Телефон издательства:

(812) 567-2239
Факс: (812) 567-2253
Е- mail: aletheia@apb.ci t yline. ru

Сдановнабор

17.01.2001. Подuисаиовпечать 12.04.2001.
n. Тираж1б00 экз. Заказ.N'~ 4046

Формат60х88/ 16 .62 п.

Отnечатано с готовых диапозитивов в Академической типографии

•Наука• РАН: 199034,Санкт·Петербурr, 9пиния,д.12

Printed in Russia