Text
                    история
политических
партий
РОССИИ

История политических партий РОССИИ Под редакцией профессора А.И. Зевелева Москва «Высшая школа» 1994
ББК 63.3(2) И90 Федеральная целевая программа книгоиздания России Редакционная коллегия: А.И. Зевелев (отв. редактор), В.И. Жуков, В.С. Лельчук, Ю.П. Свиридё^ко, В. В. Шелохаев В книге использованы материалы и разработки Р.Ю. Гяцявичене Рецензенты: кафедра отечественной истории и культуры Московского педагогического университета (зав. кафедрой д-р ист. наук, проф. О.В. Волобуев); д-р ист. наук, проф. Е.И. Голубева (Российская академия управления). Рекомендовано Государственным комитетом Российской Федерации по высшему образованию КНИГА ВЫПУЩЕНА ПРИ СОДЕЙСТВИИ АО «ЛЮБЕРЕЦКИЕ История политических партий России: Учеб, для^студентов И 90вузов, обучающихся по спец. «История»/ Н.Г. Думова, Н.Д. Ерофеев, С.В. Тютюкин и др.; Под ред. А.И. ЗевеЛева.— М.: Высш, шк., 1994.— 447 с.< 1 ISBN 5-06-003200-0 В книге на основе использования ранее недоступных, большей част ью архивных, материалов впервые воссоздается обобщающая история образования, программ и деятельности наиболее значительных российских политических пар ий — социал- демократических (большевиков и меньшевиков), неонароднических (социалистов- революционеров, народных социалистов, анархистов), либерально буржуазных и правобуржуазных (кадетов, прогрессистов, октябристов) и консервативно-мо- нархических. Книгу отличает стремление авторов отрешитыя от прежних стереотипов в оценке политических партий, показать их подлинную роль и значение в общественно-политической жизни России. м 0503020300—039 ББК 63.3(2) 001(00—94 9(С)1 ISBN 5-06-003200-0 ©Колленив авторов, 1994
К ЧИТАТЕЛЮ Прежде чем вы приступите к изучению истории политических партий России по материалам предлагаемого учебника, мы считаем необходимым обратить ваше внимание на некоторые специфические особенности содержательной стороны и архитектоники книги. В дореволюционной России существовало свыше ста различных политических партий, как общероссийских, так и национальных. В данной книге речь идет об общероссийских партиях. Это не склонность к «великодержавности»: в настоящее время история национальных политических партий и движений в их едином контексте нуждается в основательном специальном изучении. Но и из общероссийских партий взяты важнейшие, игравшие существенную роль в обществен- но-политической жизни страны. Авторы1 учебника стремились дать наиболее полные сведения о каждой из них — с момента их возникно- вения до времени исчезновения с политической арены. Ранее деятель- ность партий «дробилась» по различным, часто субъективно устанавливаемым этапам и периодам истории страны. Таким образом исчезала цельность изложения истории каждой отдельно взятой партии. Авторы учебника отошли от этой историографической традиции. Тем нс менее история политических партий излагается ими как неотъемлемая органическая часть политической жизни страны. Учебник состоит из двух частей. Первая хронологически охваты- вает время с начала XX в. до Февральской революции 1917 г. включительно, т.е. от дня (конечно, условно) появления на «свет божий» большинства партий и до «самороспуска» многих из них. Дру- гая часть посвящена тем партиям, которые остались жить после бур- ных событий второй и третьей российских революций, и тем, которые появились в это время (например, левые эсеры). В отличие от предыдущих работ по истории партий и движений данная книга построена по принципу «справа — налево», т.е. сначала излагается история правых партий, затем — более левых. Такой под- ход принят и в силу сложившихся «норм» отечественной । Авюры указаны в оглавлении. 3
историографии, и с учетом убывания партий с политического горизон- та. И еще об одном. В результате крайней политизации общества, а также открытия множества документов, ранее недоступных не только читателям, но даже ученым, занимающимся данной проблематикой, а потому ставших сенсационными, произошла обвальная смена парадигм: вместо бывших врагов нации (кадетов — Милюков; мень- шевиков — Мартов, Потресов, Дан; эсеров — Чернов, Авксентьев и др.) появились новые антигерои —- большевики, Ленин, и вообще вся история СССР стала восприниматься негативно. Было бы желатель- ным, чтобы учебник способствовал преодолению этого уже почти уко- ренившегося в нашем обществознании стереотипа. Предыдущие замечания подводят к постановке одного из централь- ных вопросов: о причинах установления в стране моновластия одной партии. Освещается эта животрепещущая и интересующая, как ду- мается, большинство читателей тема в специальных главах о боль- шевиках (8, 13). Ее объективный анализ (а именно к этому стремились авторы) служит пониманию всего многогранного потока событий XX в. внутри страны и за ее рубежами, деятельности причастных к ним личностей. Кроме того, авторы старались преодолеть такую порочную по своей сути традицию, как изложение истории всех партий по методу «притачивания» их к истории КПСС. Насколько это удалось — судить читателям. В книге по многим вопросам отсутствуют окончательные выводы по сложным перипетиям партийной жизни. Авторы исходили из того, что студенту необходимо дать материал для раздумий, рассуждений и построения собственного заключения. Не все «задумки» редколлегии и авторов удалось реализовать в одинаковой мере; об этом говорится не для просьбы о снисхождении к тем, кто написал книгу, а др я понимания того, что тема сама по себе не столько новая, сколько новыми были подходы и принципы ее решения. В этих условиях требуются выявление доп( лнительных документальных источников и отраженных в них фактов, их интер- претация с позиций правды. Это возможно коллективными усилиями как не раз уже публиковавшихся авторов, так и молодых исследо- вателей — аспирантов и студентов. Итак, дорогой читатель, вашему вниманию предлагается издание, построенное в значительной мере не по традиционным канонам учеб- ной книги, где все разжевано и разложено по «полочкам». Данный учебник рассчитан на современного студента, умного и вдумчивого, нб дальнейшее формирование его интеллекта, способности к объективному восприятию действительности, столь необходимому в на- шей сложной и бурной жизни. Доктор исторических наук А.И. Зевелев 4
ВВЕДЕНИЕ Цель историографического введения — раскрыть историю исторической науки, изучающей деятельность политических партий и движений. Это требует выяснения того, как и в каких конкретных условиях формировалась литература по теме, кто были ее авторами и какие социальные заказы она выполняла. Необходимым условием поэтому становится объективный и критический анализ историографических и исторических исследований. Основной задачей здесь является исследование массива историографических источников — от зарождения политических партий в России и вплоть до наших дней. Следует также ответить на вопрос: в силу каких обстоятельств длительное время, с 30-х и до середины 50-х годов, а затем и в 60—70-е годы, т.е. в период гос- подства «краткокурсовой» историографии, данная проблема не разра- батывалась или изучалась слабо. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПОНЯТИЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ Усвоить историю ч историографию политических партий трудно без понимания некоторых теоретико-методологических проблем. Среди них на первое место выдвигается определение сути партии как обще- ственно-политического явления. Понятие «партия» происходит от латинского partis (часть) и озна- чает организованную группу людей, объединенных общими идеями и интересами. То же относится и к «политической партии», но здесь стоит добавить, что последняя представляет собой организацию политического характера, которая выражает интересы общественного класса или определенного социального слоя, объединяет наиболее активных их представителей в процессе достижения поставленных целей. Один из отечественных исследователей политической истории России писал: «...политические партии суть свободные общественные группы, образующиеся внутри правового государства для совместного политического действия на почве общих всем индивидуумам интересов 5
и идей»1. Автор также считал, что одной партии, т.е. партии в единственном числе, существовать не может. Однако исторический опыт России мысль эту не подтвердил, ибо свыше семидесяти лет здесь существовала только одна партия, превратившаяся по существу в партию-государство. В 1906 г. попытку сформулировать суть партии предпринял Ю.О. Мартов. Он отметил, что это — «союз людей единомыслящих, ста- вящих себе одни и те же цели и сговорившихся соединить свои силы для согласованной деятельности в государственной жизни»2. Он также писал, что политическая партия образуется тогда, когда «граждане получают возможность заниматься открыто политической деятельно- стью, т.е. принимать участие в ведении государственных дел»3. Про- должая свои рассуждения, автор особо подчеркнул, что партии образуются с целью влияния на государственную жизнь4. Так было обращено особое внимание на то, что члены партии являются едино- мышленниками; вместе с тем в определении сильный акцент сделан на задачах партии в области государственности. Имеющиеся ныне определения понятия политической партии та- ковы. Партия есть оформленная организация активной части народа, класса (классов) или слоя (слоев) общества, ставящая в большинстве случаев своей целью ведение политической борьбы и завоевание политической власти; она наиболее последовательно выражает и защищает эту задачу; как правило, она имеет свою программу, устав и другие нормативные документы5. Программа излагает цели и задачи партии, средства и методы их достижения; устав — документ о стро- ении партии, о местных организациях, о центральных руководящих и печатных органах, о правах и обязанностях членов партии. Под- черкивалось, что партия руководствуется определенной идеологией6. В марксистской литературе в вопросе об определении понятия «партия» первенствующее значение имеет классообразующий принцип, т.е. каждая партия должна иметь определенную социальную базу, выражать интересы тех или иных классов, социальных групп. В действительности партии необязательно возникали на «однородной» социальной базе и являлись выразителями ее интересов. Некоторые партии объявляли себя вообще внеклассовыми, декларируя тем самым свою всенародную, общечеловеческую сущность. Однако в реалии они все же отражали интересы не только социальных, но национальных и даже конфессиональных слоев и групп населения, т.е. возникали как на социальной (классовой), так и на иной основе. Таким образом, понятие «партия» — сложное политическое и историческое явление. Каждая партия имеет свою специфику и по составу членов, стратегии, тактике, зафиксированных в программно-уставных документах и осу- ществляемых на практике, и по их реальному политическому зна- чению в истории. 6
Историографический анализ позволяет предложить следующую формулировку: партия — активная часть народа (группа людей), в большинстве случаев единомышленников, объединенная в политиче- скую организацию, ставящая своей целью совместными действиями ее членов отстаивание интересов определенной социальной группы общества. В условиях многообразия современного мира представля- ется невозможным дать универсальное определение политической партии. Предложенная формулировка адекватна для России и стран сходного пути развития. Функциональное назначение партии — достижение политической власти; партия руководствуется набором идеологических догматов. Нельзя сбрасывать со счетов и такую составляющую часть партии, как самореализация личностей, в нее (в партию) входящих, и в первую очередь вождей, руководителей. Период организации партии в большинстве случаев происходит на базе ранее созданных кружков, групп и т. п. и не завершается после провозгласительного акта на съезде, конференции и других форумах. • Для возникновения партий необходимы соответствующие объективные и субъективные факторы. Важнейший объективный фак- тор — наличие определенного уровня социально-экономического развития. Не случайно партии часто возникают на капиталистической стадии развитий человеческого общества, более точно — в эпоху ста- новления и утверждения капитализма, когда люди, объединенные в классы, имеют общие интересы и устремления и, следовательно, появ- ляются условия, способствующие противоборству между ними. Это не противоречит тому, что сам термин «партия» употреблялся и ранее, например в XV—XVI вв. Однако только тогда, когда развернулась борьба между феодалами и нарождавшейся буржуазией и последняя стала выражать свою групповую волю, можно говорить о готовности общества к появлению партий и противоборстве между ними. Среди субъективных факторов отметим осознание своих политических идеалов передовыми элементами общества. Основная масса людей к этому еще, может быть, не готова — тогда формирующаяся партия разъясняет им свои цели и задачи. Ис- торический опыт свидетельствует о том, что нередко устремления класса (Слоев, групп) сознают раньше не их непосредственные пред- ставители, а выходцы из других классов (слоев, групп), более обра- зованные, но уже порвавшие связь со средой происхождения. Это интеллигенты; именно они в большинстве случаев становятся организаторами и вождями партий. Причины этого явления разные. Установлено, что сознание не всегда адекватно отражает интересы лю- дей. Известно, что партии по политической структуре не отличаются так резко, как классы в экономической жизни общества. На партию и ее программу влияют национальные, религиозные и другие обще- человеческие факторы. Наконец, тот или иной класс вследствие своей 7
неоднородности (социальной и национальной) может иметь несколько партий, зачастую вступающих между собой в борьбу. В целом же вопрос о социальной и классовой базе партий сла- боизучен. В связи с этим приведем несколько положений из полито- логии. Первое, Социальная база партии включает в себя не только классы, но и слои и группы людей. Второе. Социальный состав — не зеркальное отражение социальной базы, так как у большинства партий, кроме ее основного классового костяка, имеются примкнувшие представители других слоев и групп. Третье. Социаль- ная база и политика партии диалектически взаимосвязаны, опреде- ляющей здесь является социальная база, но и политика может играть известную независимую роль. Четвертое. Исторический опыт России и других стран свидетельствует о том, что далеко не всегда политические партии проводят в жизнь и отстаивают те программные цели, которые они декларируют, а следовательно, зачастую неадек- ватно выражают интересы тех социальных слоев, от имени которых они выступают. Пятое. Социальная база — явление не статичное, а динамичное, она меняется в зависимости от стратегии и тактики партии. Шестое. Облик партии, в том числе и ее социальная база, зачастую связан с субъективным фактором — линией поведения ее лидеров. И еще об одном. Деятельность партий в СССР регулировалась Положением о добровольных обществах и их союзах, утвержденным ВЦИК и СНК только 10 июля 1932 г. По отношению к ВКП(б) — КПСС оно формально применялось по аналогии. Легитимационная норма о пдртии большевиков появилась лишь в Конституции СССР 1936 г., зафиксировавшей идею о руководящей и направляющей роли ВКП(б). Она была закреплена и в 6-й статье Конституции СССР 1977 г., особо подчеркнувшей, что КПСС является «ядром политиче- ской системы социалистического общества». Несмотря на то что деятельность партии ограничивалась рамками Конституции СССР, КПСС превратилась в партию-государство. Она фактически устанавливала законы страны, определяя ее внутреннюю и внешнюю политику. Вступивший в силу 1 января 1991 г. Закон СССР «Об обществен- ных объединениях» установил, что политическая партия, как раз- новидность общественных объединений, создается и действует на основе добровольности, равноправия ее членов, самоуправления, за- конности и гласности. Так была создана правовая и политическая осно- ва формирования многопартийности. КЛАССИФИКАЦИЯ ПОЛИТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ Важнейшей методологической проблемой в изучении политических партий является их классификация по присущим всем им характерным признакам: социальная основа, политическая программа, стра- 8
тегические и тактические принципы. Данной проблеме первостепенное значение придавали Ленин, Мартов и другие политические деятели, а также ряд исследователей истории политических партий России. На- учная классификация политических партий определяется следующими критериями социально-политического и идейно-нравственного харак- тера: цели и задачи партии, ее социальный состав, стратегия и тактика, трактовка злободневных вопросов современности (например, аграрного, финансового, рабочего, национального), религиозные доктрины, а также политические мотивы поведения руководящих де- ятелей партии (вождей). Необходимо учитывать и взаимоотношения между партиями на различных этапах их истории. В.И. Ленин в основу своей классификации положил единственный принцип — классовый. Уже в 1906 г. он записал, что отношение боль- шевиков к другим партиям «возможно лишь на основании научного, т.е. классового, анализа их»7. В дальнейшем классообразующий принцип стал для Ленина универсальным. В 1912 г. он писал, что для марксистов главная задача момента (речь шла об избирательной кам- пании в IV Государственную думу) состоит в том, чтобы разъяснить народу, какие «жизненные интересы руководят той или иной партией, какие классы общества прячутся за той или иной вывеской»8. Если в данной цитате-указании первая часть вполне закономерна, то во вто- рой ударение сделано именно на классовой сущности партии. Есть основание считать, что в ленинском мировоззрении классо- образующий принцип подчеркивался совсем не случайно. Он считал, что для политических партий России этот принцип имел решающее значение, потому что политическая борьба в стране была проявлением классовой борьбы. Классовый принцип означал для Ленина обязатель- ное наличие противостоящих друг другу партий, противоборствующих идей, вождей. Однако классовый фактор не является единственным для классификации партий России. Требуется, как уже отмечалось, учиты- вать и такие, как национальный, нравственно-этический, религиозный, географический и др. Следовательно, в основу классификации партий должна быть положена совокупность факторов, каждый из которых играл свою роль. Наконец, нелишне заметить, что в зависимости от целей и задач анализа деятельности политических партий один из обозначенных критериев может выступить на передний план, другой же играет вспо- могательную роль и т.д. Понятно, что классовый принцип не может считаться единственно «научным». В современной историографии утверждается, что Ленин разделил вес политические партии на «четыре группы»: пролетарские, мелко- буржуазные, буржуазные, помещичъе-монархические. Иногда к этому Добавляется, что он подразделил буржуазные партии на либерально- буржуазные и реакционно-буржуазные9. Однако анализ ленинских 9
текстов показывает, что такого жесткого деления он не давал. Оно скорее характерно для фразеологии «Краткого курса истории ВКП(б)». В статье «Опыт классификации русских политических партий» Ленин называет следующие типы партий: «1) черносотенцы; 2) октябристы; 3) кадеты; 4) трудовики и 5) социал-демократы»10. В той же работе он проводит и такое деление: партия сознательного, социалистического пролетариата, партии радикальной или радикальничающей мелкой буржуазии, партии либерально-буржуазные, партии реакционно-бур- жуазные11. Та же классификация повторяется семь и восемь лет спустя в двух статьях: «Избирательная кампания в IV Государственную думу» и «Политические партии России»12. Несколько иную классификацию дал Ю.О. Мартов: партии реакционно-консервативные; умеренно-консервативные, либерально- демократические и революционные13. Его подход был основан на отно- шении партий к существующей государственной системе, методах и формах ее формирования. В историографии российские партии иногда делятся исходя из наличия трех политических лагерей. Выделяются правительственные партии (помещичье-монархические и буржуазно-консервативные); либерально-оппозиционные (буржуазно-либеральные) и рево- люционно-демократические (мелкобуржуазные и пролетарские). Иног- да встречается и критерий легальности: легальные, нелегальные и полулегальные. В последнее время в литературе обсуждается вопрос о характере партий социал-демократического направления: большевиков, мень- шевиков, Бунда. Кроме названных упоминаются Украинская социал- демократическая рабочая партия, Социал-демократическая партия Литвыу Гнчак и др. В России действовали и народнические партии, прежде всего социалисты-революционеры. Предпринята попытка (проф. К.Н. Тарновским) по-новому оха- рактеризовать меньшевистскую партию: недостаточно, считал автор, квалифицировать ее как мелкобуржуазную. «Было бы точнее,— писал он,— определить ее как социалистическую партию старого типа»14, т.е. партию II Интернационала. В подтверждение своего тезиса Тарновский указывал и на следующие обстоятельства: как и западные социал-де- мократы, меньшевики отвергали вклад Ленина в теорию и тактику марксизма, прежде всего его учение о буржуазно-демократической революции нового типа, возглавляемой пролетариатом, а также раз- работанные Лениным организационные принципы партии нового типа. Если сама постановка вопроса закономерна, то доказательства, на наш взгляд, не безупречны. Известно, что меньшевики не отвергали целиком самостоятельное изучение Лениным ряда проблем теории. До- статочно сослаться на меньшевистский пятитомник «Общественное движение в России в начале XX века», где в статьях Ю. Мартова, В. Акимова и других упоминается о ряде работ Ленина начала века, 10
имевших теоретическое значение. Вопрос должен, на наш взгляд, фор- мулироваться следующим образом: партию какого типа имел в виду* Ленин — демократического или тоталитарного? Имеется также постановка вопроса о том, что меньшевизм был одним из течений внутри марксизма, органической и составной частью рабочего движения в России15. Неидеологизированный подход к истории этой партии дает возможность увидеть ее многогранность демократизм программных установок, непоследовательность в стра- тегии и тактике, колебания в руководстве рабочим движением, что проявилось в Октябре 1917 г., когда меньшевики упустили свой шанс возглавить демократическое обновление России. Ь России в начале XX в. действовало свыше 100 политических партий, из которых 50 были наиболее крупными, около пяти десятков имели общероссийский характер, остальные — национальный. Наличие большого количества партий [4 монархических (по другим данным, только помещичьих было 7), 38 — буржуазных (по другим данным — 43) консервативного и либерального направлений и 45 — мелкобуржуазных16; отдельно в этом перечне стояла партия боль- шевиков] отражало общи^ закономерности процесса их образования на стадии восходящего капитализма и предопределялось специфическим социально-экономическим и политическим поло- жением России. В начале XX в. она уже была капиталистической стра- ной, густо переплетенной остатками феодальных отношений (особенно в Средней Азии, на Кавказе и других окраинах). Сказывался и социальный состав населения: Россия была одной из самых мелкобур- жуазных стран Европы. Буржуазия составляла 16,3 % населения стра- ны, пролетариат—14,6, мелкая буржуазия — 60,7 %; из 11 млн. рабочих промышленными было всего 1,7 млн., а из них кадровыми — всего 40 %, т.е. 700 тыс. человек. На формирование партий оказали влияние прежде всего три российские революции, в канун и в ходе которых (главным образом первой) пробуждалось самосознание гигантских масс. Необходимо учесть и многонациональный состав России — до 100 наций и народ- ностей, что не могло не способствовать созданию ряда партий национального и националистического характера. Наконец, свою роль сыграла и молодость российской демократии. В литературе по истории помещичьих паруий верно замечено, что в России, вследствие ука- занных выше причин, буржуазия и помещики начали создавать свои партии ^в то время, когда пролетариат уже занял там прочные позиции \ (Вопрос о количестве партий России и причинах их обра- зования нуждается в дальнейшем изучении.) Одной из актуальных проблем истории партий России является вы- яснение времени ухода с политической арены подавляющего большинства из них и как следствие этого — установление одно- партийной системы. В литературе имеется несколько версий этого про- п
цесса. По одной из них, в истории России начала XX в. прослежива- ются следующие переломные этапы: Октябрь 1917 г., гражданская вой- на, нэп. Обращает на себя внимание неоднозначность терминологии, применяемой при характеристике данных явлений: «политическое бан- кротство», «полное идейно-политическое банкротство», «идейно- политический крах» и др.18 Назрела настоятельная необходимость не только обозначить содержание понятий, связанных с распадом и гибелью партий, но и найти оптимальный подход к рассмотрению их деятельности. Длительное время в советской историографии воспроизводилась точка зрения В.И. Ленина, который относил «политическое банкрот- ство» меньшевиков и социалистов-революционеров к периоду после- июльского кризиса* 1917 г.19 Однако история свидетельствует, что на- кануне Октября не произошло полного идейного и организационного краха этих партий. Элементы распада, возможно, имели место, но «банкроты» жили и продолжали действовать довольно небезуспешно. И еще об одном замечании В.И. Ленина на эту тему следует ска- зать. Он отмечал, что «контрреволюционная деятельность» мень- шевиков и эсеров в годы гражданской войны, с одной стороны, и гибкая тактика большевиков, с другой, вызвали дальнейшее углубление кризиса и распад в рядах первых, самоизоляцию их лидеров. Однако в статьях и выступлениях 1921—1922 гг. [«Заметки публициста», До- клад на X съезде РКП (б) и др.] В.И. Ленин говорил о причинах активизации антисоветской деятельности мелкобуржуазных партий при переходе к нэпу и неизбежности их полного идейно-политического краха20. Новейшие исследования вносят коррективы в эту точку зрения. Вот некоторые фактические данные на этот счет: в годы гражданской войны из 32 партий 7 прекратили свое существование в 1918 г., 10 — в 1919—1920 гг., остальные — в начале 20-х годов21. В литературе существует и иная точка зрения22. М.И. Стишов, например, считает, что окончательный распад меньшевизма и других партий, в том числе и буржуазных, произошел в 1930—1931 гг. В доказательство этого тезиса приводятся следующие рассуждения: лишь победа социализма, одержанная якобы в начале 30-х годов, обеспечила идейную ц политическую однородность советского общества23. Возражая авторам, которые относят окончательный распад партий эсеров и меньшевиков к 1923—1924 гг., он пишет: «Если эсеро-меньшевизм бесследно исчез в середине 20-х годов, то как же в таком случае быть с эсеро-кулацкой, так называемой «Трудовой крестьянской партией» Кондратьева—Ча- янова и с «Союзным бюро ЦК РСДРП меньшевиков»? Обе эти контр- революционные подпольные организации возникли и функционировали уже после 1924 г. и представляли собой ту же эсе- ровщину, тот же меньшевизм, с той лишь разницей, что действовали они теперь под другими наименованиями».24 12
С возражениями М.И. Стишову уже в 70-х годах выступил П.А. Подболотов. Он полагал, что, во-первых, нет основания причислять группы Кондратьева—Чаянова и «Союзного бюро ЦК РСДРП» к раз- ряду политических партий. Заметим, что и новейшие публикации пол- ностью опровергают утверждения М.И. Стишова: таких организаций в природе вовсе не было; в провокационных целях они были «организо- ваны» ОГПУ в 1930—1931 гг.; во-вторых, Подболотов считал, что нельзя игнорировать факт самороспуска партий меньшевиков и эсеров в 1922—1924 гг.; в-третьих, заметил он, надо учитывать организационное состояние остатков меньшевиков и эсеров. Эти факты не цшрт основания отодвигать конец мелкобуржуазных партий на 30-е гоДы . Верно утверждение, что не следует сохранение мелкобуржу- азной идеологии отождествлять с сохранением мелкобуржуазных партий. В целом же вопрос о времени ухода с политической арены всех партий нуждается в дальнейшем изучении. Одной из сложнейших методологических проблем является трак- товка роли ленинской концепции истории партий и политических движений России. В советской историографии весь сложный, противо- речивый и неоднозначный путь развития партий и движений был еще в недалеком прошлом сведен к овладеванию исследователями ленинской концепцией, краеугольным камнем которой было поло- жение о том, что большевистская партия «по богатству опыта не имеет себе равной в свете»26. К такой сверхзадаче историографии привели несколько обстоятельств. В широком плане она явилась результатом смены политико-идеологических ориентиров (или проще — смены политико-идеологических догматов), что в целом является закономер- ностью функционирования истории исторической науки. В связи с этим отметим, что в 20-е годы одним из ведущих ориентиров был изве- стный плюрализм мнений в рамках растущих претензий на моно- полизм со стороны большевиков. Рельефно это выступало в книгах и учебниках по истории РКП (б) и ВКП(б), авторами которых были А.С. Бубнов, В.И. Невский, Н.Н. Попов, В.Г. Кнорин и Ем. Ярос- лавский. После письма И. Сталина в журнал «Пролетарская революция» (1931). и публикации «Краткого курса истории ВКП(б)» (1938) происходит обвальная «смена вех» — единственной господствующей становится Сталинская трактовка истории партий и движений. Ее суть в сжатом изложении состоит из двухчленного тезиса: единственной партией, нуждающейся в изучении, является ВКП(б), причем в ракур- сах, сконструированных самим Сталиным в «Письме» и в «Кратком курсе»; все остальные партии реакционны и консервативны как по сво- ему составу, программным документам, так и по той роли, которую они сыграли в истории России; а по сему нет надобности в их специаль- ном исследовании. С этих пор документы и архивные источники по истории политических партий становятся недоступными для изучения. 13
XX съезд КПСС (1956) и постановление ЦК партии «О преодо- лении культа личности и его последствий» (30 июня 1956 г.) перво- начально образовали вакуум в исследовании истории партий и политических движений. Однако начиная с 60-х годов в связи с вы- ходом на идеологическую арену нового поколения ученых, часто име- нуемых «шестидесятниками», зачинатели которых прошли через горнило Великой Отечественной войны 1941—1945 гг., происходит но- вая «смена вех». Ее сутью становится ленинский ренессанс в историографии. Этому немало способствовали публикации Полного (55-томного) собрания сочинений В.И. Ленина, десятитомной Биографической хроники Ленина, «Ленинских сборников», а также многотомной истории КПСС. Историки и историографы стали исходить из установки о единственно научной и абсолютно верной ленинской концепции истории России или, вернее, того, что трактовалось как ленинские идеи. В соответствии с этим подъем или спад исторической науки, по существу, сводился к приближению или отступлению от ленинской точки зрения. Превращение марксизма и ленинизма из научной теории в догму, слепую веру сыграло негативную роль в развитии исторической науки. Советские историки в своих исследованиях стали действовать «с марксистских позиций» (часто под этим понималось очередное пос- тановление ЦК или даже передовица газеты «Правда»), подменяли подлинней научный подход так называемой актуальностью. Вследствие некритического отношения к марксизму и ленинизму советские историки и историографы отказались, по существу, от поиска исторической истины. В результате господства единственной концепции получилось так, что большинство работ стали практически идентичными, различие состояло лишь в расширении или сужении источниковой базы. Тиражирование одних и тех же идей и выводов стало характерной чертой советской историографии, что, в свою очередь, формировало катехизисное мышление, основанное на цитатном способе изложения ленинизма. Наличие соответствующих (иногда — и не соответству- ющих) цитат из произведений Ленина определяло политический имидж исследователя. В итоге такого «творчества» происходил процесс не столько овла- дения ленинской методологией, сколько заимствования у Ленина го- товых выводов без их критического осмысления и применения к конкретно-историческому анализу данных. Кроме того, не оставалось места для собственного анализа фактов и событий и для личного суж- дения об их месте в истории, и это, пожалуй, привело к наиболее отрицательным последствиям в деле изучения истории политических партий. Историческая память о Ленине превращалась, таким образом, в мифологическую. 14
Сказанное выше вовсе не означает, что все то, что исходило от Ленина, изначально ошибочно. Это относится и к методологии, и к историографии. Ленинизм содержит немало положений и идей, вы- державших проверку временем. Одним из важнейших условий плодотворного развития историографических исследований является отказ от некритического восприятия ленинской концепции истории политических партий, что даст возможность исследователям провести объективный научный анализ историографических и других источников. ПЕРИОДИЗАЦИЯ ИСТОРИИ ПОЛИТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ РОССИИ При определении периодов и этапов истории политических партий и движений до сих пор применялась общая периодизация истории исторической науки (с небольшими модификациями). Она выглядела так: дооктябрьский период; 1917 г. — середина 30-х годов; середина 30-х годов — вторая половина (середина или конец) 50-х годов; этап с 50-х годов до апреля 1985 г., обозначаемый как современный период. В последнее время «современный период» зачастую наполняется другим временем — с августа 1991 г., т.е. после известных событий, приведших к уходу с политической арены «номенклатурного рефор- матора» М.С. Горбачева, его команды и «обслуживающих» их идео- логов. В этом ракурсе выдвинута идея о «кризисе исторического познания», истоки которого восходят не то к 1917 г. (Ленину), не то к господству «краткокурсовой» историографии (Сталину). Этот кризис, как многие полагают, продолжается и в 90-х годах. Да, историческая наука в целом переживает трудное время. Однако на отдельных ее направлениях имеются серьезные успехи. И сам «кризис» — не статичное явление: в нем имеются фазы внутреннего развития. Вышеприведенная периодизация не безупречна, поскольку слабо учитывает такой важный момент в развитии науки, как появление трудов, содержащих новые идеи, новую постановку вопроса, приведших к изменению концепций. Поэтому в целях уточнения периодизации изучения истории политических партий возникло пред- ложение акцентировать внимание на субъективном факторе, а именно на появлении книг или статей по рассматриваемой проблематике, переориентировавших направление исследовательского поиска. Кроме того, нельзя согласиться с бытовавшим мнением, что 60—70-е годы явились «вторым рождением» в изучении рассматриваемой пробле- матики. В эти годы несомненно появились новые книги, статьи и круп- ные работы, особенно по истории партий меньшевиков и эсеров; развернулся также масштабный процесс коллективного обсуждения на- званных проблем. 15
Однако существовавшая до этого времени ведущая тенденция — соизмерять все труды в соответствии с ленинскими идеями и взглядами — оставалась неизменной. По-прежнему писали о несостоятельности идей оппонентов Ленина, особенно из лагеря «ближайших противников». В литературе 60—80-х годов, как и ранее, господст- вовали термины «крах», «банкротство», применявшиеся для харак- теристики всех непролетарских партий. Полемизируя с положением, что 60—70-е годы являются «вторым рождением» в исследовании дан- ной проблематики, нельзя все же отрицать, что в это время в научный оборот был введен большой массив новых источников, обширный фактический материал. Поэтому вернее говорить о приобретении «вто- рого дыхания» на старой методологической базе. В исторической публицистике 90-х годов бытует мнение, что время от Октября 1917 г. и доныне является единым периодом. За этим ут- верждением стоит стремление представить сталинскую концепцию истории Отечества напрямую вытекающей из ленинской (имеется фор- мула: «Ленин породил Сталина...»). Доказательства этого утверждения общеизвестны; отметим относящиеся к рассматриваемой проблеме. Вот они: установленный после Октября строй был до 1991 г. тоталитарным, а обществознание все это время было политизированным и в значительной мере «цитатизированным» из произведений классиков марксизма-ленинизма; в истории и историографии политических партий России главное внимание уделялось, как уже отмечалось, истории партии большевиков, а все другие партии коррес- пондировалисыс нею; многие источники по истории советского времени стали недоступными для большинства исследователей. Указанные обстоятельства действительно имели место. Однако нельзя сбрасывать со счетов и то, что за 1917—1991 наблюдались существенные прорывы в историческом знании (например, после XX съезда КПСС), что в науку пришло новое поколение исследователей — «шестидесятники», многие из которых остались верными идеям де- мократии и гуманизма, и это находило отражение в их научных тру- дах, чего бы им это ни стоило. Это, конечно, не относится к историкам-«перевертышам», имевшимся во все времена. Следовательно, единого периода как такового, без внутренних эта- пов, не было. Закон диалектики — его сердцевина «отрицание отрицания» — действовал и действует в познании, в том числе и истории познания политических партий России. При выработке научной периодизации следует, на наш взгляд, учесть несколько дополнительных моментов. Первый из них относится к литературе 20-х годов. На ее концептуальные основы большое влияние оказало активное наступление ВКП(б) на то, что именовалось буржуазной идеологией. Поэтому работы этих годов оценивались положительно за боевитость стиля, стремление показать правильность большевистской тактики по отношению к монархистам и кадетам, за- 16
кономерность и неминуемость гибели последних. Следует также учесть, что в 20-е годы появляются работы лидеров мелкобуржуазных и буржуазных партий. В эти же годы закладываются основы историографии за рубежами СССР, где обосновались многие руко- водители запрещенных в СССР партий и движений. Следовательно, плюрализм мнений — бдна из черт литературы 20-х годов. Но ее развитие сдерживала узость источниковой базы. В существующей историографии не учитывается особый период — дооктябрьский. Между тем именно в это время был создан ряд крупных работ по рассматриваемой проблеме, это книги и статьи лидеров мень- шевизма, кадетов, анархистов, эсеров и других партий. Кроме того, в дооктябрьское время создается уникальное произведение — пятитомник «Общественное движение в России в начале XX века», слабо проанализированный в советской историографии. При создании научной периодизации необходимо также обязатель- но учесть организационные формы развития исторического знания. В этом плане большое значение имели симпозиумы, проведенные в г. Калинине (Тверь) (1975, 1979, 1981), и созданные на их основе сборники статей: «Непролетарские партии России в 1917 году и в годы гражданской войны» (М., 1980); «Непролетарские партии России в го- ды буржуазно-демократических революций и в период назревания социалистической революции» (М., 1982); «Большевики и непроле- тарские партии в период Октябрьской революции и в годы гражданской войны» (М., 1982). Калининский центр изучения партий и движений оказал большое влияние на изучение темы. ДООКТЯБРЬСКАЯ ИСТОРИОГРАФИЯ Вскоре после завершения II съезда РСДРП, с 1903 г., закладыва- ются основы социал-демократической историографии. История других партий России стала изучаться через небольшой временной интервал. Первыми историками РСДРП стали те, кто стоял у ее истоков: Г.В. Плеханов, П.Б. Аксельрод, В.И. Ленин, Ю.О. Мартов, Л.Д. Троцкий, В.П. Акимов-Махновец, А.Н. Потресов27. Литература по истории РСДРП разделилась на большевистскую28 и меньшевистскую29’ Глав- ными сюжетами, в которых отразились основные моменты полемиче- ской борьбы, стали: ход и итоги II съезда РСДРП (1903), анализ двух ленинских произведений — «Что делать?» и «Шаг вперед, два шага назад», история формирования политических партий в России. Менее изученными оказались последовавшие за съездом события, в том числе и деятельность партий в годы первой российской революции. Уже в первых работах по истории меньшевизма Г.В. Плеханова, П.Б. Аксельрода, Ю.О. Мартова, Л.Д. Троцкого и других просматрива- ются проблемы, которые впоследствии становятся основными для всей 17
меньшевистской литературы; с наибольшей четкостью они были изло- жены в пятитомнике «Общественное движение в России в начале XX века» (1909—1914). Первым, кто попытался осмыслить историю II съезда РСДРП, был П.Б. Аксельрод. И это было не случайно. Ветеран революционного движения России, он не отличался ярким публицистическим даром, но был, однако, ведущим историком-теоретиком меньшевизма. В трех статьях, опубликованных на страницах «Искры», он, в отличие от Ленина, исходил из того, что российская социал-демократия еще не успела стать организацией рабочих масс, и сформулировал задачу: са, 4 рабочий класс должен выступить активным борцом с эксплуататорами; миссия же РСДРП, считал он, состоит в том, чтобь* способствовать этому, и тогда она станет «действительно пролетарской партией». Что же касается ленинских идей, то Аксельрод показал, что они основы- ваются на централистской модели построения партии, в которой рядо- вым членам отводится роль «колесиков» и «винтиков» (по терминологии самого Ленина). Несмотря на такой суровый приговор, возможно, из тактических соображений, он заметил, что «наши раз- ногласия с приверженцами Ленина... в значительной мере покоятся на недоразумениях» («Искра», № 68). Но это, как оказалось, было далеко не так. Идеи П.Б. Аксельрода были развиты и обоснованы в книгах Л.Д. Троцкого, В.П. Акимова-Махновца и Ю.О. Мартова. Одним из сю- жетов, привлекших внимание указанных авторов, был ленинский план построения партии, изложенный в брошюре «Что делать?». Если Троцкий («Наши политические задачи») считал, что Ленин в общих чертах дал ответ на вопрос «с чего начать», но не смог сформулировать «как это сделать», то Акимов-Махновец («Очерки развития социал- демократии в России») показал, что главным содержанием ленинского плана является идея формирования партии как «заговорщицкой организации». Этой цели была, по его мнению, подчинена мысль о «профессиональных революционерах», которых Троцкий образно на- зывал «политическими заместителями пролетариата» и «замкнутой ка- стой». План же Мартова характеризовался ими как план, направленный на создание партии демократического типа. Большое внимание все авторы уделяли предыстории и самому ходу II съезда РСДРП. Троцкий считал, что съезд был «реакционной попыткой» (выделено нами.— Авт,) навязать партии формы и методы работы, которые пригодны в ограниченных пределах борьбы с «эко- номизмом» и «кустарничеством» за создание централистской организации профессиональных революционеров. Столь кате- горический вывод автора уравновешивался его не лишенным основания замечанием о том, что съезды партии «так же мало, как и абсолютные монархии, способны остановить течение истории» («Наши политические задачи»). Акимов-Махновец обратил внимание на то, 18
что Ленин и его сторонники выдвинули перед «рабочедельцами» и Бун- дом ультимативное требование отказаться от своих взглядов, а перед последним — и от своей организации, что было неприемлемым, и поэтому бундовцы покинули съезд. Мартов главное внимание уделил теоретическому обоснованию сво- его плана создания партии, а также своей формулировке первого параграфа Устава РСДРП. Ведущими в его рассуждениях были идеи, высказанные в той или другой форме на самом съезде: развитие пред- ложения о создании партии, построенной на демократических принципах, в противовес ленинским идеям, высказанным в «Что де- лать?», а затем в работе «Шаг вперед...» — о партии «якобинского» характера, не связанной с широкими массами трудящихся. Указанные авторы первыми в литературе попытались охарактеризовать значение факта создания на съезде двух фракций в единой РСДРП (именно фракций, а не партий). Довольно развернутый анализ истории почти всех партий, начиная от реакционно-консервативных и кончая социал-демократическими, одним из первых (в указанной работе) дал Ю.О. Мартов. В целях объективности он применил такой методологический принцип: срав- нение документов, особенно программных заявлений, разных партий, хотя в предисловии справедливо заметил, что «о партиях надо судить не по их программам, к по их действиям». Сущность и цели партии раскрываются в их деятельности в один из рубежных периодов истории России — период первой Думы. Но не везде автору это уда- лось, так как главное внимание он уделял анализу установочных до- кументов партгл. Другой примечательной особенностью той же работы является стремление автора выяснить классовые интересы партий. Здесь Ю.О. Мартов идет по пути, которым шел и Ленин. Взгляды "их почти идентичны. Однако академический стиль изложения дал возможность Мартову, не прибегая к хлесткой и прямолинейной оценке, выявить влияние тех или иных классов на идеологию партий и их лидеров. Сам же классовый принцип им даже не упоминался. Слабее Мартов охарактеризовал «революционные партии», возможно, потому, что им готовилась отдельная книга по истории РСДРП. В целом в своей работе Мартов дал основательный очерк политических партий России. Симптоматичны и ныне актуальны поло- жения, изложенные им на завершающей странице. Он с полным осно- ванием писал, что все партии России «обращаются к народу, все они говорят о том, что стараются улучшить русскую жизнь и обеспечить благо государства», но на самом деле это далеко не так, и поэтому «каждый гражданин должен понять (на собственном жизненном опыте и коллективном опыте своих сограждан — добавим мы.— Авт.), чьи интересы защищает каждая партия, и примкнуть к той, которая вернее и полнее защищает интересы, близкие ему самому. Только тогда не 19
будет он игрушкой в руках своих собственных врагов» (выделено Мар- товым) . Второй блок дооктябрьских работ был представлен пятитомником «Общественное движение в России в начале XX века» под редакцией Ю.О. Мартова, П.П. Маслова, А.Н. Потресова (начал выходить в свет в 1909 г.). Работа над изданием затянулась до 1914 г. и не была за- вершена в связи с началом первой мировой войны. Авторы и редак- торы, исходя из своих философских и политических убеждений, попытались осмыслить предпосылки, ход и итоги первой российской революции, позиции классов и партий. История политических партий России отражена в двух томах — первом и третьем (третий целиком посвящен этому сюжету) и частично во втором томе (книга 3). Ре- дакция издания заявила, что она стремилась «дать объективное иссле- дование» исторического процесса в России и в том числе — по истории политических партий. В большинстве случаев это удалось, особенно если учесть поставленную цель: не переоценивать революционные воз- можности рабочего класса и социал-демократической партии. В первом томе помещена обстоятельная статья А. Егорова «Зарож- дение политических партий и их деятельность от народовольцев, социал-демократов 90-х годов до их деятельности в период 1900—1904 гг.». В ней были сформулированы теоретические положения, по- лучившие в литературе долгую жизнь, вплоть до современности, приобретшие ныне новое звучание и дальнейшее развитие. Вместе с тем отдельные страницы не лишены субъективизма и поэтому не вы- держали проверку новым корпусом источников. На основе доступных автору в начале века фактов он справедливо пришел к выводу, что «группа ’’Освобождение труда” на рабочую массу (в России.— Авт.) влияния не имела» и рабочее движение в это время «развивалось без связи с социал-демократией». Так же точно он подметил, что неясность политических воззрений делегатов I съезда РСДРП выразилась в том, что Манифест (основной документ съезда) было поручено написать Струве, а не группе «Освобождение труда». Определенная объективность была соблюдена им и при характеристике статьи.Ленина «С чего начать?», представлявшей план создания централизованной, заговорщической организации, остов которой должны были составить агенты «Искры». В то же время впервые были сформулированы идеи о II съезде РСДРП, ряд из которых был взят впоследствии на вооружение не- большевистской историографией, а именно: на съезде были представ- лены не сами местные партийные организации, а их руководящие центры; интеллигентский состав съезда обусловил то, что на нем мало внимания было уделено тактическим вопросам; ленинцы вели на съез- де раскольническую работу; на съезде были созданы две фракции единой партии, различавшиеся тактикой; брошюра Ленина «Земская кампания и план ’’Искры”» и ответ на нее Плеханова закрепили этот 20
процесс; январь 1905 г., вследствие раскола, застал социал-демократов врасплох. Автор преувеличил значение Вильнюсской организации социал-де- мократии в истории зарождения РСДРП, которая якобы уже внесла планомерность в стачечное движение промышленных рабочих. Это относится и к брошюре «Об агитации», автором которой был Ю. Мар- тов. Некритически изложена и история блоковой тактики на II съезде. Ю. Мартов представлен как единственный демократ, а все его противники — как диктаторы-централисты. Но известно, что и сам Мартов прибегал к заключению компромиссов, не отрицал антиконституционные методы борьбы. Третий том (книга 5) «Общественного движения в России в начале XX века^(1914) содержал анализ истории всех главных политических партий России (в том числе и национальных): конституционных де- мократов (автор А. Мартынов); народнических (П. Маслов); «Союза 17 октября» (Ф. Дан и Н. Череванин); правых (В. Левицкий); социал-де- мократов (Л. О. Мартов) и др. Ведущими идеями тома (известными по предыдущим работам их авторов и частично новыми) являются: первая российская революция создала «живительную почву» (объективные и субъективные предпосылки) для возникновения в России партий, отличающихся не только по социально-классовому составу, но и по средствам и методам достижения конечной цели — завоевания власти; в революции 1905—1907 гг. каждая из существовавших тогда партий пыталась выдать себя за носителя прогрессивных идей, а некоторые из них (например, кадеты) стремились объединить все демократические силы, к этому же они призывали и народнические партии; соцйал-демократы, напротив, противопоставляли себя другим партиям; думская тактика (ей в данном томе уделяется значительное внимание) политических партий не была однородно-классовой, она определялась приливами и отливами революционной волны и расста- новкой политических сил за стенами российского парламента; крах тех или иных партий и течений (кадетизма, например) был в значительной мере связан с провалом их думской тактики; звездным часом для социал-демократов была первая российская революция, так как им удалось влиять на ход событий, стать во главе широких массовых движений, но такое влияние было в значительной мере неожиданным для самой партии; большевики после 1903 г. проводили суровый отбор своих едино- мышленников; меньшевики же главное внимание уделяли воспитанию пролетариата; созданные в ходе революции Советы рабочих депутатов воплотили в себе идею меньшевиков об открытых массовых организациях и однов- ременно знаменовали собой крах тактики бойкота выборов в I Госу- дарственную думу; 21
в 1912 г. сторонники Ленина конституировались в отдельную партию, порвав организационную связь со всеми другими частями социал-демократии, но сохранив название РСДРП («Краткий курс истории ВКП(б)», таким образом, повторил эту мысль меньшевистских историков). Идеи пятитомника не только оказали решающее влияние на до- октябрьскую историографию, но и нашли свое дальнейшее развитие во многих трудах советских историков начала 20-х годов. ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИЕ ОБЗОРЫ Историография политических партий и движений России советско- го времени как отрасль исторических знаний находится на этапе своего становления. Литература по истории политических партий России со- ставляет множество наименований. Она большей частью проа- нализирована в историографических обзорах. Поэтому целесообразно в данной работе рассмотреть указанные сочинения. К настоящему вре- мени созданы несколько историографических трудов и обзоров по груп- пам и отдельным партиям30. Этим сочинениям, написанным советскими учеными начиная с середины 60-х годов, свойственны сле- дующие характерные особенности. После XX съезда КПСС (1956), когда советские обществоведы стали освобождаться от сковывающих их тяжелых пут и вериг «крат- кокурсовой» (сталинской) методологии фальсификации истории, в том числе и по истории политических партий России, перед ними открылись новые возможности. Должно было пройти определенное вре- мя для появления историографических статей, а затем и обобщающих трудов. В историографии политических партий потребовалось относительно немного лет: первая книга о партии левых эсеров (К.В. Гусева) была опубликована в 1963 г., а первая историографическая статья Л.М. Спирина — в 1966 г. Анализ совокупности историографических публикаций показывает, что проделана значительная работа по систематизации и оценочной характеристике литературы по истории российских политических партий; заметна тенденция первоочередного изучения двух те- матических сюжетов — истории партии эсеров (левых, прежде всего) и деятельности партий в период Октября 1917 г. Авторами историографических трудов становились, как правило, исследователи истории политических партий, что обеспечило достаточный уровень профессионализма в освещении темы. Исходя из господствующей в советской историографии теоретико- методологической посылки о том, что ее ведущей задачей является изучение процесса овладения исследователями ленинской концепцией истории России и ее воплощения в конкретных исторических трудах, 22
все историографы стремились неотступно следовать ленинским идеям и взглядам, взяв их за эталоны анализа. Это считалось сверхзадачей историографии. Другой особенностью развития историографии явля- лось стремление ученых представить литературу о партиях в плане всегдашней правоты большевиков. Книги по истории политических партий стандартно озаглавлены так: «Борьба ленинской партии против...» или «Борьба коммунистической партии...». Вследствие такой постановки вопроса история исторической науки фактически подгоня- лась под историю КПСС на том или ином этапе ее деятельности. Особенностью исследовательской работы являлось и нарочитое выпячивание ошибок и просчетов программного и тактического харак- тера, недальновидности деятельности лидеров партий, особенно так на- зываемых мелкобуржуазных. Как исторические труды, так и историографические, как уже отмечалось, помечались в большинстве случаев знаком «крах», «банкротство» и т.п., что вело к поверхно- стному изучению внутренней жизни этих партий. Скрупулезный анализ документов и материалов зачастую подменялся риторикой. Наконец, историография политических партий, как и вся историче- ская наука, была политизирована и идеологизирована. Это особенно проявлялось при выяснении проблемы так называемой актуальности исследований, ставшей обязательным атрибутом при написании каж- дой статьи, книги, диссертации. За этой «модной» сентенцией крылось, по существу, стремление направить историческое и историографиче- ское знание на путь обслуживания конъюнктурных маневров правящей тоталитарной партии, что наносило огромный вред поиску историографической истины, объективному освещению процесса скла- дывания и развития подлинной истории политических партий и движений. Длительное время, вплоть до 80-х годов, многие историки и историографы сосредоточились на изучении так называемых ближайших противников КПСС — мелкобуржуазных партий. О других же партиях создавалось значительно меньшее количество работ. Таким образом, историография поддерживала на плаву идею о неминуемости распада всех партий, кроме коммунистов, и закономерности сущест- вования однопартийной системы в СССР. Общее количество историографических источников, оказавшихся в поле зрения историографии, довольно многочисленно. Только после XX съезда КПСС опубликовано около 300 монографий, статей, сборников и научно-популярных брошюр, в той или иной степени отра- жающих рассматриваемую тему. Большинство из них, как уже отме- чалось, посвящено истории создания в СССР однопартийной системы, поэтому в центре внимания исследователей находилась тактика ком- мунистов по отношению к другим партиям. В последнее время появились труды по историографии помещичьих и буржуазных партий. Им посвящены часть книг «Борьба ленинской 23
партии против непролетарских партий и течений (дооктябрьский период). Историографические очерки» (Л., 1987) и «Борьба ком- мунистической партии против непролетарских партий, групп и течений (послеоктябрьский период)» (Л., 1982), а также статьи авторского коллектива (Волобуева, Леонова, Уткина, Шелохаева и др. — см. ссылку. 30). Если книги — это сборники историографических очерков, выполненных с позиций овладения историками ленинской концепцией и руководства ею «на протяжении всего советского периода», то в статьях намечена тенденция отхода от этой методологической посылки, в них показана динамика развития исторической мысли. Характерная черта названных книг — попытка обобщить литера- туру, трактующую классовую сущность помещичье-монархических партий и их руководства, начиная от Совета объединенного дворянства, «Союза русского народа» и других и кончая кадетами; последняя квалифицируется однозначно как буржуазная партия. Даны и обобщающие подсчеты количества членов этих партий. Другой особенностью их является своеобразный историографический анализ, где качество научных знаний определяется соответствующим эталоном. В первой из названных книг таким эталоном являются очерки Л.М. Спирина «Крушение помещичьих и буржуазных партий в России (начало XX века — 1920 г.)» и Г.З. Иоффе «Крах российской монархической контрреволюции». Это же относится и к многотомной истории КПСС. Частые ссылки имеются и на книгу Н.Г. Думовой о кадетской партии. Собственные же оценки даются лишь тем работам, которые по разным причинам оказались за пределом внимания этих авторов. Несомненно, что труды указанных ученых для конца 70-х годов были заметным явлением в изучении истории политических партий. Однако если говорить об эталонах, то ими является совокупность идей, апробированных общественно-исторической практикой. Авторы вышеназванных очерков довольно полно осветили комп- лекс вопросов, отраженных в советской исследовательской литературе по истории партий правительственного лагеря. К ним относятся: межпартийные отношения, парламентская деятельность, тактика на различных исторических этапах и др. Однако недостаточно внимания уделено политико-идеологической ситуации в стране, предшествовав- шей написанию тех или других работ, что не позволило осветить процесс развития исторической мысли, объяснить выбор той или другой проблематики. Вызывает сомнение целесообразность разделения всего опублико- ванного материала на исследовательскую литературу (все, что в традиционном понимании характеризуется как историографический источник) и такую литературу, как сборники документов, стеногт рафическис отчеты и др. В статьях В.В. Шелохаева и соавторов справедливо замечено, что к настоящему времени историки в значительной мере осветили такие 24
вопросы, как социальные состав и база буржуазных партий, их прог- раммы, процесс политической консолидации либеральной буржуазии и т.д. Уточнение их численности и состава позволяет охарактеризовать распространенность местных организаций буржуазных партий, соот- ношение партийных сил в различных регионах, структуру той или иной партии. В решении этих важных проблем сделаны лишь первые шаги. Известным успехом исторической мысли является обстоятельный ответ на вопрос опричинах поражения кадетской альтернативы в бур- жуазно-демократической революции. Исследователи констатировали, что изучение буржуазных и помещичьих партий требует комплексного подхода, который должен включать следующую совокупность проблем: классовую природу политических партий, их социальный состав, численность, территориальное размещение, формирование идеологии и теоретиче- ское обоснование программ, стратегию и тактику, средства и формы агитационно-пропагандистской деятельности в массах и среди различных социальных слоев и групп, выявление причин резуль- тативности (или нерезультативное™) этой деятельности; отношения партий между собой, а также факторы, определяющие эти отношения. Заметим, что в равной мере эти задачи относятся и к другим партиям. Добавим к этому, что при изучении истории помещичьих и буржу- азных партий особенно ценным будет ответ на вопрос: по каким причинам и обстоятельствам часть рабочего класса находилась в их рядах, особенно в рядах кадетов? Новые идеи о литературе, отражающей историю буржуазных партий, содержатся в историографическом обзоре Х.М. Астрахана (см. ссылку 30). Автор сосредоточился на анализе политики кадетов в пре- доктябрьский период, отраженной в литературе 70-х годов. Деятель- ность этой партии рассматривается в свете ленинского положения о том, что после Февральской революции кадеты, став правящей, правительственной партией, объединили вокруг себя «всех правых, всю контрреволюцию, всех помещиков и капиталистов»31. Этот тезис проиллюстрирован на материале корниловского мятежа. Историографическому анализу подвергся большой пласт работ, пос- вященных так называемым мелкобуржуазным партиям32. Зачинателем в изучении темы о левых эсерах на новом этапе был К.В. Гусев. Вместе с Л.М. Спириным он открыл и ее историографические традиции, за- ложив в ее фундамент ряд постулатов и приемов изучения, не единож- ды повторенных в литературе. Среди них выделяются следующие: анализ трудов, написанных бывшими партийными деятелями (Н.С. Слетовым, А.А. Аргуновым, Г. Гершуни, а также жандармским пол- ковником А.И. Спиридовичем); обязательное определение актуаль- ности анализируемой темы; стремление выявить ведущие тенденции в развитии историографии темы; характеристика зарубежной совето- логии, хотя и под рубрикой «фальсификаторы». Эти первые сочинения 25
при всех их достоинствах страдают известной категоричностью суж- дений. Вот некоторые из них: «ее (партии эсеров.— Авт.) история — это история эволюции и банкротства теории и тактики мелкобур- жуазного революционаризма в России, поражение мелкобуржуазного утопического и победы пролетарского научного социализма» (Гусев К.В. Советские историки о крахе партии эсеров; выделено нами.— Авт.). В соответствии с данной исходной позицией приводятся и со- ответствующие факты. Если они подтверждают концепцию автора, то это вклад в науку, не подтверждают — антинаучные взгляды. Новые материалы о партиях эсеров, меньшевиков и анархистов приведены в ряде историографических обзоров о периоде с середины 20-х до середины 30-х годов. Почти всех ученых, как отмечено в обзо- рах, интересовал вопрос о правительственном блоке большевиков и левых эсеров. Общий вывод по проблеме на начальном этапе ее изу- чения звучал так: несмотря на колебания левых эсеров, блок сыграл положительную роль в истории России. Однако тут же добавлялось: блок якобы облегчил борьбу против левоэсеровской контрреволюции и помог большевикам «организационно связаться с крестьянством». Отмечалось также, что союз не мог быть прочным ввиду противоречий, разделявших обе партии. Данная постановка вопроса — пример того, как верная теза отрицается антитезбй. Несмотря на это, такие взгляды на длительное время стали ведущими в историографии. В начале 20-х годов выходят книги о Бунде М.Г. Рафеса33, в прош- лом одного из руководителей этой партии. Наряду с историей создания этой организации освещаются также история раскола в организациях Бунда после победы Октября и выделение в них левых группировок. Идеологию и политику анархизма изучали Я. Яковлев, И. Генкин, М. Равич-Черкасский, Б. Горев и В. Залежский34. Акцент во всех рабо- тах делался на контрреволюционной деятельности анархистов, почти не показана их внутрипартийная жизнь. Фактически единственной работой того времени о меньшевиках являлась брошюра Д. Эрде35. Уже в 20-х годах наметилась тенденция квалифицировать деятельность меньшевиков и эсеров как эволюцию от соглашательства к контрреволюции36. На это обратил внимание Х.М. Астрахан. В ленинградском сборнике «Борьба Коммунистической партии против непролетарских партий, групп и течений» (1982; пос- леоктябрьский период) без сомнений и колебаний записано, что ука- занные партии в «Октябрьской революции предали коренные интересы тех слоев населения, на которые эти партии пытались опереться». Ес- тественно, что такая установка привела к следующему выводу: «После победы Великого Октября меньшевики и эсеры оказались в лагере, враждебном диктатуре пролетариата и советской власти». История других партий в эти годы изучалась слабо. Некоторые категоричные выводы Х.М. Астрахана о кадетах не вы- держали проверку временем. Он солидаризировался с наметившимся 26
в 20-х годах тезисом, будто кадетская партия в 1917 г. была ведущей силой российской контрреволюции, но это не точно. На такую роль претендовали , в первую очередь монархисты и другие правые партии и организации. С середины 30-х до середины 50-х годов о мелкобуржуазных партиях писалось крайне редко. Господствующим стало мнение, что история контрреволюции не является заслуживающей внимания темой исследования. В работах А. Королевой, В. Парфенова, И. Воронкова, Д.А. Чугаева о левых эсерах и Ем. Ярославского об анархистах основ- ное внимание уделялось тактике большевиков по отношению к этим партиям, которая трактовалась лишь в плане их изоляции от народных масс. Все мелкобуржуазные партии рассматривались как сплошная контрреволюционная масса. Это, естественно, мешало вскрыть ту роль, которую они сыграли после Октябрьской революции в разработке теоретических проблем новой экономической политики и других воп- росов строительства нового общества. В историографическом очерке Т.А. Сивохиной (см. ссылку 30) отдельным сюжетом выделяется отражение в литературе количествен- ного состава партий меньшевиков, анархистов и эсеров, что стимулировало дальнейшую историографическую работу по этой проб- лематике. Литература за 1975—1985 гг. о меньшевиках и эсерах, их история в годы первой российской революции проанализированы в уже упоминавшейся статье В.В. Шелохаева и его соавторов. В монографии С.В. Тютюкина о Г.В. Плеханове37 рассмотрены и некоторые общие вопросы истории меньшевизма. Выделяя в мень- шевизме три течения — правое (Аксельрод, Череванин, Потресов), «центр» (Мартов, Мартынов, Дан) и левое (Троцкий, Парвус), автор обосновывает положение об «особой» позиции Плеханова внутри мень- шевизма. Органически не приемля его «якобинства», меньшевистские лидеры охотно признавали Плеханова (имея, конечно, для этого все основания), наряду с Аксельродом, своим «духовным отцом» и в то же время стремились не допустить его влияния на организационные дела. Эти положения имели теоретико-методологическое значение для понимания роли меньшевизма в революции. В.В. Шелохаев и другие ученые считают, что наибольший успех был достигнут в изучении неонароднических партий в монографиях К. Гусева, В. Гинева и других исследователей38. Анализ аграрных программ и других документов эсеров позволил Шелохаеву, Волобу- еву, Миллеру и другим прийти к выводу, что те боролись за уста- новление в России власти либеральной буржуазии, а себе отводили роль парламентской оппозиции в будущей системе политического ус- тройства. Эта констатация нуждается в перепроверке и уточнении. Проведенный анализ показал, что в 1905—1907 гг. партия эсеров эво- люционировала, стремясь превратиться из группы народничествующей 27
интеллигенции в массовую организацию. Однако эволюция была да- лека от завершения. Последующие изыскания определят, насколько далеко зашел этот процесс и как он проявлялся на разных этапах революции. Исследования последних лет подтвердили необходимость корректировки бытовавшего в литературе мнения об эсерах как исключительно заговорщической и террористической организации. В дальнейшем изучении нуждаются и вопросы о месте и роли этой партии в системе политических сил, взаимодействии с другими политическими организациями мелкобуржуазной демократии, масш- табах и степени их влияния на различные слои общества. Пристальное внимание историографов привлекают сюжеты о де- ятельности партий в период подготовки Октября. Продолжая изучение темы о меньшевиках и эсерах, Х.М. Астрахан вступил в полемику с одним из зачинателей исследования рассматриваемой проблематики в 60-х годах В.В. Коминым, утверждавшим, будто их социал-согла- шательство и социал-предательство состоит в том, что «декларируя в своей программе буржуазно-демократический республиканский строй в новой России, они... не спешили с провозглашением этого строя, откладывали окончательное решение вопроса о государственном ус- тройстве до Учредительного собрания»39. Между тем главное, считает Астрахан, в чем проявилось соглашательство лидеров меньшевиков и эсеров,— это то, что они тянули революцию назад «от Советов рабочих депутатов к «единовластию» буржуазии, как обычной буржуазной пар- ламентарной республике». Х.М. Астрахан согласен с мнением П.И. Соболевой40 о том, что политика меньшевиков и эсеров в 1917 г. единая — социал-соглаша- тельская. В доказательство он приводит только ссылки на Ленина о том, что лидеры этих партий изменили принципам не только социализма, но и демократизма41. Так же трактуется политика меньшевиков и в ленинградских очерках послеоктябрьского периода. Здесь, в частности, вопреки фактам, считается, что между правыми и «левыми» течениями меньшевистско- го ЦК не было разногласий в оценке Октября. Те и другие стремились якобы свергнуть советскую власть42. На самом же деле Ю.О. Мартов, например, с известными оговорками принял как совершившийся факт революцию и не участвовал в антисоветской деятельности. Он и его единомышленники по партии вступили на путь лояльного сотрудниче- ства с советской властью. Бывший «рабочеделец» В. Акимов-Махновец после Октября продолжал свои теоретические изыскания по истории политических партий. Подобные факты не единичны. В этой же работе проанализированы труды об анархизме, изданные в 20-х годах, начиная с брошюры Я.А. Яковлева-Эпштейна «Русский анархизм в великой русской революции» и кончая трудами Л.М. Спирина и других современных авторов. Акцентируется внимание на следующих крупных вопросах: история анархизма, наличие среди 28
анархистов большого количества течений и групп. По справедливому выражению Я.Д. Яковлева, «чуть ли не каждый анархист представлял свое собственное течение». Показаны и причины активизации анархизма в первые годы советской власти, их временного союза с большевиками. Завершая анализ историографических обзоров до 70-х годов, можно констатировать, что они охватили литературу по всем наиболее круп- ным политическим партиям России. Их авторы руководствовались ме- тодологией и периодизацией, заложенной в науке после XX съезда КПСС, — «непогрешимой» ленинской концепцией истории советского общества и общественной мысли России. При этом присутствует обя- зательный рефрен: в трудах советских историков анализируется история борьбы большевиков против попыток кадетов, эсеров, мень- шевиков, анархистов и других партий свергнуть советскую власть; в то же время отсутствует стремление выявить, хотя бы в теоретическом плане, взаимоотношения между различными партиями, причины внутрипартийного размежевания в рядах некоторых из них, особенно на переломных этапах истории России. ИССЛЕДОВАНИЯ ПОСЛЕДНИХ ЛЕТ Остановимся на нескольких историографических источниках — мо- нографиях, которые претендовали на подведение итогов в изучении истории политических партий России и оказывали в свое время влияние на дальнейшее изучение проблемы. Это — коллективная мо- нография «В.И. Ленин и история классов и политических партий в России» (М., 1970), «Непролетарские партии России. Урок истории» (М., 1984), а также книга В.В. Шелохаева «Идеология и политическая организация российской либеральной буржуазии» (М., 1991). Первая из названных работ носит двуплановый характер: анализируются ленинские произведения и показывается, как ленинскими идеями овладевали советские историки. Работа харак- теризуется тем, что она не только закрепила, но и дальше развила историографический постулат, заключающийся в том, что целью истории исторической науки является показ процесса овладения со- ветскими историками ленинской концепцией. В свете этого ленинские характеристики политических партий — истина в последней инстанции, ее невозможно превзойти, к ней можно только приблизиться. Задача же советских историков — подтвердить кон- цепцию фактическим материалом. И это потому, по мнению авторов, что в трудах К. Маркса, Ф. Энгельса, В.И. Ленина уже раз и навсегда решены все вопросы, которые могут возникнуть в ходе анализа истории политических партий и движений. 29
Превращение марксизма-ленинизма из научной теории в догму и слепую веру сыграло негативную роль в развитии исторической науки. Советские историки своими исследованиями по формуле «с марксистских позиций» подменяли подлинно научный подход так на- зываемой актуальностью. Следует напомнить, что ни Маркс, ни Энгельс, ни Ленин нигде не указывали на необходимость тен- денциозного подбора фактов, наоборот, они требовали рассматривать явления истории в их непрерывном развитии. Направленность книги проявилась и в соответствующем подходе к другим мыслителям-марксистам. Они, как пишется в книге, брали на себя задачу продолжить исследования К. Маркса о классах и партиях, «но справиться с ней не смогли». Имея, например, в виду Г.В. Плеханова и К. Каутского, авторы пишут: «Весьма ущербное и сумбурное определение классов дал и Г.В. Плеханов, который также претендовал на «развитие» начатого К. Марксом исследования этого понятия». В книге проанализирована и литература, созданная в советский период, до 70-х годов включительно. Данный сюжет, исходя из ука- занных выше методологических позиций, проработан подробно. Кроме того, анализируется литература, посвященная пореформенной России и трем российским революциям. Основные рассуждения здесь таковы. Эсеры и меньшевики в ходе и после гражданской войны «вновь (здесь и далее выделено нами.— Авт.) стали во главе контрреволюций»; «международный империализм и внутренняя контрреволюция все свои надежды опять возложили на мелкобуржуазные «демократические» партии». В книге утверждается, что крах этих партий, как и предвидел Ленин, вполне закономерен и является логическим завершением пре- дыдущего пути. Выделения в тексте книги приведены не случайно: в приведенных цитатах обращает на себя внимание обвинительный уклон, бескомпромиссная, одноцветная риторика, исключающая воз- можность других позиций. Что же касается анализа литературы, то он проведен также под знаком правоты большевизма. В книге без комментариев приведено впервые опубликованное в Полном собрании сочинений письмо В.И. Ленина наркомюсту Д.И. Курскому «О задачах Наркомюста в ус- ловиях новой экономической политики». В нем в качестве одной из мер борьбы против меньшевиков и эсеров предлагалась «обязательная постановка ряда образцовых (по быстроте и силе репрессий)... про- цессов в Москве, Питере, Харькове и нескольких других важнейших центрах...»43. Объективная оценка на страницах книги этого документа способствовала бы научному анализу истории партий и движений. Обзоры литературы, при их нацеленности на ленинскую тематику, позволили все же по-новому оценить некоторые историографические факты, связанные главным образом с характеристикой литературы о зо
пореформенной Россий и зарождением в ходе первой российской рево- люции партий и движений. Крупным обобщающим трудом по истории политических партий России является коллективная монография «Непролетарские партии России. Урок истории». Само название работы свидетельствует о том, что ее авторы попытались отойти от прежнего терминологического стереотипа, когда «большевики» и «большевизм» присутствовали в са- мом заголовке и когда меньшевики, эсеры и анархисты, однозначно именуясь «мелкобуржуазными», задавали тон всему повествованию. Под термином «непролетарские партии» в книге понимаются политические партии, действовавшие на территории Российской империи, а также в Советской республике, в том числе и в националь- ных районах, за исключением, естественно, большевиков. Несомненной заслугой авторов (в их составе и редколлегии были наиболее известные «разработчики» темы — К.В. Гусев, Л.М. Спирин, В.В.Комин, С.В. Тютюкин и др.) является первая и в целом удачная попытка рассмотреть процесс возникновения и деятельности мно- гочисленных партий России как единый закономерный процесс вступ- ления страны на капиталистический путь развития, вызвавший полярные по своей политической и социальной значимости явления: с одной стороны, укрепление самодержавия и одновременно нарастание процесса создания буржуазных институтов; с другой — формирование специфического класса — пролетариата России в городе и деревне. Рассмотрена и особая роль русской интеллигенции в формировании партий и движений. Новым качественным элементом коллективной монографии явля- ется сопоставительный анализ взаимоотношений партий на различных этапах их истории. Если в предыдущих книгах и статьях слабо была представлена внутрипартийная жизнь, то в данной работе эта тема в значительной мере наполнена конкретным фактическим материалом. Но это относится не ко всем партиям. Наиболее полно сказано об эсе- рах и кадетах. Довольно подробно проанализирована деятельность ме- стных партийных организаций ряда партий, начиная с момента их создания и до ухода с политической арены. Авторы утверждают, что уже к концу первой российской рево- люции стало ясно, что меньшевики не смогли повести за собой рабочих, эсеры — крестьян, кадеты потерпели поражение среди средних слоев, массы остались глухи к демагогии октябристов. Эти выводы излишне категоричны. История этих партий с точки зрения фактологии и ретроспективы, особенно в канун и в ходе Февральской революции 1917 г., показывает, что каждая из них пыталась, и не без- успешно, всплыть на гребне революционной волны и повести за собой соответствующие классы общества. Эсеры, меньшевики, трудовики и кадеты в разное время революции входили в правительственные блоки. 31
Анализу подвергнуты лишь наиболее крупные и влиятельные партии, которые, в соответствии с ленинской классификацией, раз- делены на три основные группы: помещичьи, буржуазные и мелко- буржуазные. Национальные партии, в зависимости от их политической ориентации, выделены в отдельную группу, что мешает пониманию общего в процессе их создания и действия на территории царской России. В отличие от общероссийских партий история национальных партий, за исключением Бунда, представлена довольно схематично. Литература на национальных языках осталась вне поля зрения ав- торов. В книге «Непролетарские партии России. Урок истории» решены и некоторые теоретические вопросы: дано определение партии, про- ведена периодизация и т.д. В фактологическом плане работу нельзя считать «повторением пройденного». В научный оборот введен большой новый материал. В методологическом же плане авторы остались верны традиции своего времени: только ленинское толкование Маркса, только ленинские теоретические труды являются дальнейшим развитием теории марксизма. В тех же случаях, когда Ленин отходил от идей основоположников, он лишь, по мнению авторов, творчески развивает марксизм, что «не прощается» другим политическим деятелям и квалифицируется как ревизия марксизма; только большевистская тактика на всех этапах исторического развития России была единственно правильной. Любое отступление квалифицируется как измена делу революции, сползание на позиции буржуазии, оппор- тунизм. Только ленинский принцип построения партии соответствовал требованиям исторической эпохи; лишь большевистский тип партии, которая объявляется единственно пролетарской, выдержал испытание временем. Таким образом, партия большевиков, хотя она, как уже отмеча- лось, и не присутствует в названии книги, является по-прежнему той лакмусовой бумажкой, с помощью которой проводится анализ истории всех других политических партий. По версий авторов, сотрудничество большевиков с другими партиями строилось на принципах, выдвину- тых большевиками. Без всяких оговорок утверждается также, что большевики не ставили и нс могли ставить своей целью ликвидацию всех других партий, поскольку ни однопартийность, ни многопартийность не явля- ются принципами стратегии и тактики коммунистической партии по отношению к непролетарским партиям. Отсюда вытекал и следующий тезис: «Большевикам было чуждо чувство мести по отношению к своим политическим противникам и стремление во что бы то ни стало уничтожить все другие политические партии. Они никогда не исклю- чали возможности союза с непролетарскими партиями и группами и всегда шли навстречу тем из них, которые, сохраняя идейные раз- ногласия с коммунистами, выступали за демократические прсобразо- 32
вания, в поддержку власти трудящихся». Это — идеологизированное изложение исторических событий. Достаточно напомнить, что именно большевики, Ленин в 1917 г. отказались от предложения меньшевиков об организационном слиянии двух партий. О причинах политического краха непролетарских партий России авторы пишут так: «Идеологи буржуазных и мелкобуржуазных партий оказались бессильны перед объективным историческим процессом, не укладывающимся в их субъективистские и догматические схемы. Они не верили в силу рабочего класса России, в его способность построить социализм»; «В ходе подготовки и проведения Великой Октябрьской социалистической революции и в первые годы советской власти контр- революционные буржуазные партии были разгромлены, а мелкобур- жуазные потерпели идейно-политический и организационный крах, который явился логическим завершением пройденного ими за четверть века пути». Приведенные подробные выписки свидетельствуют о том, что книга «Непролетарские партии России. Урок истории» не дала ответа на один из важнейших вопросов истории политических партий России. В старом методологическом ключе, позаимствованном из книги «В.И. Ленин и история классов и политических партий в России», вы- полнены и разделы о социальном составе партий. О меньшевиках, например, говорится, что их ядром была «радикально настроенная мел- кобуржуазная интеллигенция, которая оказывала влияние на неболь- шую (выделено нами.— Авт.) часть высококвалифицированных, тяготевших к мелкой буржуазии рабочих, с одной стороны, и полу- ремесленные группы пролетариата — с другой». Другим слоем проле- тариата, подвергшимся оппортунистическому воздействию, были рабочие — выходцы из сельской местности, не приобщившиеся еще к революционной борьбе. Все эти общие сентенции, восходящие к методологии «Краткого курса...» известны и многократно повторялись в советской историографии. Но наукой и практикой доказано, что высоко- квалифицированные рабочие не обязательно являются опорой оппор- тунизма, а в данном случае — меньшевизма. Кроме того, не все полуремесленные группы шли за меньшевиками. Авторы попытались дать ответ на вопрос: почему небольшая часть рабочих не только поддерживала меньшевиков, но и активно работала в их рядах? В связи с этим они пишут, что в российском пролетариате имелись слои, восприимчивые к оппортунистическим идеям. Это в це- лом верно, но можно резонно возразить: а в какой стране с наличием пролетариата этого явления не было с самого зарождения рабочего движения? Обойден молчанием и тот факт, что меньшевиков под- держивала часть офицеров царской армии. Меньшевизм представлял на деле типичный блок пролетарских и мелкобуржуазных элементов. В таком же духе речь идет и о социальном составе других партий. 2-148 33
В свете вышесказанного видно, что одной из актуальных задач историографии является изучение с научных позиций социального со- става партий, равно как и причин их ухода с политической арены. Методологические просчеты книги отмечаются вовсе не затем, что- бы сегодня упрекать авторов в их прошлом мировоззрении. Это де- лается для будущего плодотворного изучения темы. После публикации труда «Непролетарские партии России. Урок истории» прошло несколько лет, в течение которых в политической и духовной жизни страны произошли большие изменения: прежде все- го переход от тоталитаризма к демократии (пока только начатый), что способствовало формированию зачатков многопартийности. Не- смотря на это, появляются учебные пособия, повторяющие зачастую, к сожалению, старую методологию и старые мифы (имеется в виду учебное пособие «Политические партии в России: страницы истории». М., 1990). Авторы названного учебного пособия поставили перед собой цель: дать краткое и популярное изложение истории возникновения и де- ятельности партий в России. Они систематизировали доступный /хм фактический материал, введенный в научный оборот в 60—70-е годы. Однако есть ряд положений, носящих по крайней мере спорный ха- рактер. Утверждается, например, что реакционные партии в России появились в ответ на освободительное движение рабочего класса и всех трудящихся. Но это лишь одна сторона одного из ключевых вопросов темы. Через несколько страниц авторы сами признают: «Формирование политических партий в нашей стране непосредственно было связано с действием всей совокупности факторов социально-экономического и политического развития общества». Это соответствует действитель- ности. Но сами «факторы» в книге не обозначены. Неточно утверждение, что первой политической партией в мас- штабе страны стала социал-демократическая партия, созданная в 1898 г. Провозглашенная на I съезде РСДРП в Минске партия как таковая еще не была создана. К тому же до РСДРП возникали партии социалистов-революционеров и Бунд. Книга завершается разделом «На пути к однопартийной системе в 1917 г.». Такое изложение страниц истории политических партий вряд ли оправдано. Однопартийность, как уже отмечалось, уста- навливалась в результате ликвидации, а в других случаях саморос- пуска партий и движений, что произошло в начале и середине 20-х годов. Подводя итоги развития исторической мысли по проблеме «История политических партий России», можно констатировать, что советские историки и историографы проделали в целом большую работу по сбору и обобщению фактического материала. Эта деятельность плодотворно развернулась со второй половины 50-х годов, когда научная мысль на- чала освобождаться от установок и догматов «Краткого курса...». 34
В начале 90-х годов появляется первая работа, выполненная с позиций объективного изложения и посвященная истории трех партий российской либеральной буржуазии — кадетов, октябристов, прог- рессистов. Речь идет о книге В.В. Шелохаева «Идеология и политиче- ская организация российской либеральной буржуазии». В чем же состоит новаторский подход автора? Он отказался от стереотипа — раскрывать политическую историю партий сквозь призму истории большевизма, что дало возможность выявить общее и особенное в программных документах, стратегии и тактике трех на- званных партий. Если кадеты, как показано в книге, мечтали о перене- сении на русскую почву методов и приемов социального и политического лавирования западноевропейской и американской либеральной буржу- азии, то для прогрессистов, и особенно октябристов, был характерен социальный и политический консерватизм. Накануне первой мировой войны произошел глубокий кризис стратегии и тактики буржуазных партий. Актуально звучит авторское предупреждение: разобщенность российского либерализма, неумение найти оптимальный выход из экс- тремальных ситуаций ведет к провалу принятых программ и планов. Впервые в историографии дан системный анализ идеологии российского либерализма как целого, так и отдельных его компонентов в лице трех политических партий. Выявлены общие закономерности функционирования трех партий и показаны особенности, присущие каждой из них, раскрыты также связи идеологических установок с программами политических партий, которые проанализированы в со- вокупности и в сравнительном аспекте; дан анализ экономической и внешнеполитической программ партий либералов. Кроме того, показаны динамика численности, состав, географиче- ское размещение основных либеральных партий. Выявлены политические и финансовые связи центральных партийных органов с представителями торгово-промышленного класса и российского бизне- са. Комплексный подход к теме позволил более реалистически, чем это делалось раньше, выявить степень оппозиционности либерализма как в целом, так и каждого его течения и направления в отдельности. Дан также обстоятельный анализ взаимоотношений партий российско- го либерализма, с одной стороны, с правительственным лагерем, а с другой — с лагерем революционной демократии. На основе ранее использованного и нового корпуса источников в книге рассмотрен социальный состав местных комитетов, ЦК и думских фракций. Фактический материал изложен в исторической динамике, что дает возможность увидеть изменение классового базиса трех партий; это стало возможным в результате критического подхода к историческим источникам. Большой научный интерес представляют выводы, сформулирован- ные автором. Их суть: в 1907—1914 гг. буржуазные партии переживали организационный кризис, наиболее остро и болезненно протекавший 35
у кадетов; социально-политические причины этого явления связаны с изменением социального состава местных партийных организаций, а также высшего партийного руководства и думских фракций. Немалый познавательный интерес представляют главы, в которых изложены политические доктрины и тактика либерализма, давшие возможность заключить, что «в 1907—1914 годах окончательно сформировалась политическая идеология российской либеральной буржуазии как класса в целом. Все направления и течения в либерализме, как в теории, так и на практике, продемонстрировали панический страх перед новой народной революцией». Таким образом, с выходом в свет монографии В.В. Шелохаева зарождается новая концепция истории партий России. Анализ историографических обзоров и некоторых обобщающих трудов показывает, что история политических партий России нуждается в углубленном изучении на основе нового корпуса источников и нового исторического мышления, освобожденного от/ идеологизированных штампов и стереотипов. Необходимо создать труды качественно нового уровня. Одной из центральных задач является комплексное изучение системы многопартийности России, социально-политических условий ее функционирования. В этот ракурс вписывается изучение истории создания партий как отражение диалектически противоречивого процесса политической жизни страны на разных этапах ее истории. История политических партий приобретает полновесное звучание при исследовании соотношений между различными партиями и разделения между ними сфер влияния в обществе. Это даст возможность выявить общее и особенное в программных документах партий и их реализации в конкретной практической деятельности, результативность работы центров партий и их местных организаций. Слабоизученным до сих пор остается вопрос о национальных партиях России, а также региональных партийных организациях. В комплексе задач дальнейшего исследования находятся и история ликвидации многопартийности в России, причины и следствия этого трагического явления в политической истории советской власти, выяснение роли в этом роковом для народов России процессе партии-государства — партии коммунистов. Одним из условий создания трудов по рассматриваемой пробле- матике, основанных также на новом мышлении, свободном от заидеологизированных догм, является дальнейшее развитие историографических и источниковедческих исследований. Написание подлинно научной истории политических партий России должно явиться живительным источником в изучении общественной жизни Отечества. 36
ССЫЛКИ К ВВЕДЕНИЮ ^Гамбаров Ю.С. Политические партии России в их прошлом и настоящем. СПб., 1904. С. 3. 2Мартов Л. (псевдоним Мартова Ю.О.) Политические партии в России. 2-е изд. М., 19171С. 1. хам же. 4См. там же. 5См., например: Спирин Л.М. Некоторые теоретические и методологические проблемы изучения непролетарских партий России // Банкротство мелкобуржуазных партий в России. 1917—1922 гг. М., 1977. Ч. 1. С. 3. 6См.: Литвин А.Л., Овруцкий Л.М. Левые эсеры: программа и тактика. Казань, 1922. С. 6. Ленин В.И, Полное собрание сочинений (далее — ПСС). Т. 14. С. 21. хам же. Т. 21. С. 237. 9См.: Спирин Л.М. Некоторые теоретические и методологические проблемы изучения непролетарских партий в России. М., 1977. С. 13. ™Ленин В.И. ПСС. Т. 14. С. 22. пСм. там же. С. 26—27. 12Там же. Т. 21. С. 37—55,247—251, 275—287 и др. 13См.: Мартов Л. Политические партии в России. С. 4—9,17—24. 1АТарновский К.Н. О некоторых особенностях формирования непролетарских партий в России (непролетарские партии России в трех революциях). М., 1989. С. 26. ^См.: Иоффе Г.З., Тютюкин С.В. Меньшевики // Наука и жизнь. 1990. №11. 16См.: СпиринЛ.М. Крушение помещичьих и буржуазных партий в России. М., 1977. С. 300—309 (автор первоначально учел 87 партий); его же. Некоторые теоретические и мето- дологические проблемы... С. 8,15,16. 17См.: Спирин Л.М. Некоторые теоретические и методологические проблемы... С. 7. 18См.: Сивохина Т.А. Советская историография банкротства мелкобуржуазных партий в России // История и историки. М.» 1979. С. 72. !?См.: Ленин В.И.ПСС. Т. 34. С. 30,198,408; Т. 40. С. 5. "См.: Ленин В.И. ПСС. Т. 43. С. 75,136—137. ’’Подсчеты Сивохиной Т.А. (см. указ, статью в кн.: История и историки. С. 72). "Подробный анализ дискуссий по этому вопросу рассмотрен К. В. Гусевым в статье «Со- стояние разработки и задачи дальнейшего изучения истории непролетарских партий России //Непролетарские партии России в 1917 г. и в годы гражданской войны. М., 1980. С. 22—23. Т’См.: Вестник Московского университета. История. 1971. № 1. С. 60. ^Вестник Московского университета. История. 1977. № 6. С. 21. "Хм.: Вестник Ленинградского университета. История. Язык. Литература. 1970. № 1. "Ленин В.И. ПСС. Т. 41. С. 8. 21Аксельрод П.Б. Объединение российской социал-демократии и ее задачи. // Искра. 1904. № 55,57,68; ТроцкийЛ.Д. Наши политические задачи. Женева, 1904; МартовЛ.(О.) Политические партии в России. 1906; Плеханов Г.В. Дневник социал-демократа. Женева, 1905; его же. На два фронта (Сб. политических статей). Женева, 1905; Акимов-Махновец В. Очерки развития социал-демократии в России. 1 -е изд. СПб., 1905; 2-е изд. 1906; Потресов А.Н. П.Б. Аксельрод (45 лет общественной деятельности). СПб., 1914; Ленин В.И. Что де- лать? // ПСС. Т. 6; его же. Рассказ о II съезде РСДРП. 1903 г. // Т. 8; его же. II съезд «За- граничной лиги русской революционной социал-демократии». 13—18 (26—31) октября 1903 // Там же; его же. Доклад о II съезде РСДРП (14(27) октября) 1903 г. // Там же; его же. Почему я вышел из редакции «Искры»? Письмо в редакцию «Искры». 1903 г. // Там же; его же. Шаг вперед, два шага назад (Кризис в нашей партии). Женева, 1904 // Там же; его же. Детс££я болезнь «левизны» в коммунизме // Там же. Т. 41. "Большевистская историография, представленная главным образом трудами В.И. Ленина, подробно, с апологетических позиций проанализирована в работах Н.Н. Маслова («Ленин как историк партии». 1-е изд. Л., 1964; 2-е изд.,Л., 1969), Зевелева А.И. («Ленинская концепция историко-партийной науки». М., 1982) и др. 37
^Меньшевистская историография представлена редко упоминавшимися в литературе трудами. По этой причине им уделяется наибольшее внимание. ^СпиринЛ.М. Историография борьбы РКП (б) с мелкобуржуазными партиями в 1917— 1920 гг. // Вопросы истории КПСС. 1966. № 4; его же. Некоторые теоретические и методо- логические проблемы изучения непролетарских партий в России // Банкротство непролетарских партий в России. 1917—1922 гг. М., 1977. Ч. 1; ГусевК.В. Советские историки о крахе партии эсеров // Великий Октябрь в работах советских и зарубежных историков. М., 1971; его же. Состояние разработки и задачи дальнейшего изучения истории непролетарских партий России в 1917 г. и в годы гражданской войны. Материалы научи, симпозиума. М., 1980; Астрахан Х.М. История буржуазных и мелкобуржуазных партий России в 1917 г. в новейшей советской литературе // Вопросы истории. 1975. № 2; Че- ремисский И. А. Историография правомонархических организаций (1905—1920) // Непро- летарские партии России. М., 1984; СивохинаТ.А. Современная историография политического банкротства мелкобуржуазных партий в Советской России // История и историки. М., 1979; Непролетарские партии России. М., 1984. С. 15—17; Историографиче- ское изучение истории буржуазных и мелкобуржуазных партий в России. Калинин, 1981; Борьба ленинской партии против непролетарских партий и течений. Дооктябрьский период. Л., 1987; Волобуев О.В., Леонов М.И., Уткин А.И., Шелохаев В.В. История политических партий периода первой российской революции в новейшей советской литературе // Вопросы истории. 1985. № 7; их же. История политических партий в России в 1907—1914 гг. в совет- ской историографии // Вопросы истории. 1989. № 4; Волобуев О.В., МиллерВ.И., Шелохаев В.В. Непролетарские партии в России: итоги изучения и нерешенные проблемы //Непроле- тарские партии в трех революциях. М., 1989. "Ленин В.И. ПСС. Т. 32. С. 69. 32Гу сев К.В. Советские историки о крахе партии эсеров // Великий Октябрь в работах со- ветских и зарубежных историков. М., 1971; Спирин Л.М. Историография борьбы РКП (б) с мелкобуржуазными партиями в 1917—1920 гг. // Вопросы истории КПСС. 1966. № 4; Ше- сток Ю.И. Тактика большевиков по отношению к левым течениям мелкобуржуазной демок- ратии (1917—1922г.) Авт. дисс. М., 1971; и др. 33РафесМ.Г. Два года революции на Украине (эволюция и раскол Бунда). М., 1920; его же. Очерки истории Бунда. М., 1923. ^Равин-Черкасский М. Анархисты. Харьков, 1929; Горев Б. Анархисты в России (от Ба- кунина до Махно). М., 1930; ЗалежскийВ. Анархисты в России. М., 1930; и др. "Эрде Д.И. Меньшевики. Харьков, 1929. з^Гак, Ил. Вардин писал, что усилия меньшевиков и эсеров **1917 г. были направлены на утверждение единовластия буржуазии (Вардин Ил Революция и меньшевизм. М., Л., 1925. С. 28). П. Лепешинский отмечал, что меньшевики в 1917 г. «докатились до роли контрреволюционного фактора в прямом смысле этого слова» (Лепешинский П. Мень- шевики. М., 1931. С. 63). Об эволюции эсеров от социал-соглашательства к контрреволюции говорилось в брошюре С. Черномырдика [см.: ЧерномырдикС. Эсеры (партия социалистов- революционеров). Харьков, 1930]. "Тютюкин С.В. Первая российская революция и Г.В. Плеханов. М., 1981. лСм/. Гусев К.В. Партия эсеров: от мелкобуржуазного революционаризма к контррево- люции. М., 1975; Гинее В.Н. Аграрный вопрос и мелкобуржуазные партии в России в 1917 г. М 1977. Комин В.В. Банкротство буржуазных и мелкобуржуазных партий России в период подготовки и победы Великой Октябрьской социалистической революции. М., 1965. С. 235—236. wАстрахан Х.М. История буржуазных и мелкобуржуазных партий России в 1917 г. в новейшей советской литературе // Вопросы истории. 1975. № 2. С. 39; СоболеваП.И. Октяб- рьская революция и крах социал-соглашателей. М., 1968. ^См.: Ленин В.И. ПСС. Т. 31. С. 123; Т. 32. С. 363—367. См.: Борьба коммунистической партии против непролетарских групп и течений. Л., 1982. С. 27. Ленин В.И. ПСС. Т. 44. С. 396. 38
ЧАСТЬ I ФОРМИРОВАНИЕ МНОГОПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ ГЛАВА 1 ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПРОБУЖДЕНИЕ РОССИИ НА РУБЕЖЕ XIX—XX вв. Среди сотен, если не тысяч, политических партий, названия ко- торых сохранились на страницах всемирной истории, несколько де- сятков российских партий, возникших в начале нашего века, могут показаться сегодня мелкой частностью. Многие из них были довольно эфемерными организациями, другие быстро сошли с исторической аре- ны, а третьи были насильственно ликвидированы после Октября 1917 г. На смену многопартийности в России быстро пришла диктатура одной партии — партии большевиков-коммунистов. Однако сложный и во многом драматичный процесс возникновения, острого идейного противостояния и ожесточенного соперничества, а затем распада и гибели этих партий, место которых ныне пытаются занять новые партийные течения и группировки, часто использующие, увы, лишь громкие имена своих исторических предшественников для завоевания популярности в массах, заслуживает самого пристального внимания и изучения. Заслуживает потому, что короткая, но достаточно яркая история российских политических партий начала XX в.— это неотъ- емлемая часть трагической, кровоточащей истории нашей страны, это предостережение прошлого настоящему и будущему России. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ПОЛИТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ НА ЗАПАДЕ Политические партии в России возникли значительно позже, чем их аналоги на Западе, где процесс генезиса партийных течений и организаций был связан с борьбой нарождавшейся буржуазии против феодально-абсолютистской системы, с буржуазными революциями и национально-освободительными движениями, развитием парламен- таризма. С известной долей модернизации можно говорить о партиях «черных» (феодалов-нобилей) и «белых» (богатых горожан) во Фло- ренции XIV в., вигов (либералов) и тори (консерваторов) в английском парламенте конца XVII в., об аналогичных группировках, возникших в XVIII в. в ходе борьбы Северной Америки за независимость от Британской империи. В период Французской революции на политиче- ской арене действовали партии фельянов, жирондистов и якобинцев. В XIX в. на Западе появились политические партии современного типа. Так, в США в 1828 г. оформилась Демократическая, а в 1854 г.— 39
^Меньшевистская историография представлена редко упоминавшимися в литературе трудами. По этой причине им уделяется наибольшее внимание. ^СпиринЛ.М. Историография борьбы РКП (б) с мелкобуржуазными партиями в 1917— 1920 гг. // Вопросы истории КПСС. 1966. № 4; его же. Некоторые теоретические и методо- логические проблемы изучения непролетарских партий в России // Банкротство непролетарских партий в России. 1917—1922 гг. М., 1977. Ч. 1; Гусев К.В. Советские историки о крахе партии эсеров // Великий Октябрь в работах советских и зарубежных историков. М., 1971; его же. Состояние разработки и задачи дальнейшего изучения истории непролетарских партий России в 1917 г. и в годы гражданской войны. Материалы научн. симпозиума. М., 1980; Астрахан Х.М. История буржуазных и мелкобуржуазных партий России в 1917 г. в новейшей советской литературе // Вопросы истории. 1975. № 2; Че- ремисский И. А. Историография правомонархических организаций (1905—1920) / / Непро- летарские партии России. М., 1984; Сивохина Т.А. Современная историография политического банкротства мелкобуржуазных партий в Советской России // История и историки. М., 1979; Непролетарские партии России. М., 1984. С. 15—17; Историографиче- ское изучение истории буржуазных и мелкобуржуазных партий в России. Калинин, 1981; Борьба ленинской партии против непролетарских партий и течений. Дооктябрьский период. Л., 1987; Волобуев О.В., Леонов М.И., Уткин А. И., Шелохаев В.В. История политических партий периода первой российской революции в новейшей советской литературе // Вопросы истории. 1985. № 7; их же. История политических партий в России в 1907—1914 гг. в совет- ской историографии // Вопросы истории. 1989. № 4; Волобуев О.В., Миллер В. И., Шелохаев В.В. Непролетарские партии в России: итоги изучения и нерешенные проблемы //Непроле- тарские партии в трех революциях. М., 1989. 3\ЛенинВ.И. ПСС. Т. 32. С. 69. 32ГусевК.В. Советские историки о крахе партии эсеров // Великий Октябрь в работах со- ветских и зарубежных историков. М., 1971; Спирин Л.М. Историография борьбы РКП (б) с мелкобуржуазными партиями в 1917—1920 гг. // Вопросы истории КПСС. 1966. № 4; Ше- сток Ю.И. Тактика большевиков по отношению к левым течениям мелкобуржуазной демок- ратии (1917—1922 г.) Авт. дисс. М., 1971; и др. 33РафесМ.Г. Два года революции на Украине (эволюция и раскол Бунда). М., 1920; его же. Очерки истории Бунда. М., 1923. Мравич-ЧеркасскийМ. Анархисты. Харьков, 1929; Горев Б. Анархисты в России (от Ба- кунина до Махно). М., 1930; ЗалежскийВ. Анархисты в России. М., 1930; и др. ~Эрде Д.И. Меньшевики. Харьков, 1929. з^Гак, Ил. Вардин писал, что усилия меньшевиков и эсеров в 1917 г. были направлены на утверждение единовластия буржуазии (Вардин Ил Революция и меньшевизм. М., Л., 1925. С. 28). П. Лепешинский отмечал, что меньшевики в 1917 г. «докатились до роли контрреволюционного фактора в прямом смысле этого слова» (Лепешинский П. Мень- шевики. М., 1931. С. 63). Об эволюции эсеров от социал-соглашательства к контрреволюции говорилось в брошюре С. Черномырдина [см.: ЧерномырдикС. Эсеры (партия социалистов- революционеров). Харьков, 1930]. 3]Тютюкин С.В. Первая российская революция и Г.В. Плеханов. М., 1981. см.: Гусев К.В. Партия эсеров: от мелкобуржуазного революционаризма к контррево- люции. М., 1975; Гинее В.Н. Аграрный вопрос и мелкобуржуазные партии в России в 1917 г. М.. 1977. Комин В.В. Банкротство буржуазных и мелкобуржуазных партий России в период подготовки и победы Великой Октябрьской социалистической революции. М., 1965. С. 235—236. ^Астрахан Х.М. История буржуазных и мелкобуржуазных партий России в 1917 г. в новейшей советской литературе // Вопросы истории. 1975. № 2. С. 39; Соболева П.И. Октяб- рьская революция и крах социал-соглашателей. М., 1968. ^См.: Ленин В.И. ПСС. Т. 31. С. 123; Т. 32. С. 363—367. Хм.: Борьба коммунистической партии против непролетарских групп и течений. Л., 1982. С. 27. Ленин В.И. ПСС. Т. 44. С. 396. 38
ЧАСТЬ I ФОРМИРОВАНИЕ МНОГОПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЫ ГЛАВА 1 ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПРОБУЖДЕНИЕ РОССИИ НА РУБЕЖЕ XIX—XX вв. Среди сотен, если не тысяч, политических партий, названия ко- торых сохранились на страницах всемирной истории, несколько де- сятков российских партий, возникших в начале нашего века, могут показаться сегодня мелкой частностью. Многие из них были довольно эфемерными организациями, другие быстро сошли с исторической аре- ны, а третьи были насильственно ликвидированы после Октября 1917 г. На смену многопартийности в России быстро пришла диктатура одной партии — партии большевиков-коммунистов. Однако сложный и во многом драматичный процесс возникновения, острого идейного противостояния и ожесточенного соперничества, а затем распада и гибели этих партий, место которых ныне пытаются занять новые партийные течения и группировки, часто использующие, увы, лишь громкие имена своих исторических предшественников для завоевания популярности в массах, заслуживает самого пристального внимания и изучения. Заслуживает потому, что короткая, но достаточно яркая история российских политических партий начала XX в.— это неотъ- емлемая часть трагической, кровоточащей истории нашей страны, это предостережение прошлого настоящему и будущему России. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ПОЛИТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ НА ЗАПАДЕ Политические партии в России возникли значительно позже, чем их аналоги на Западе, где процесс генезиса партийных течений и организаций был связан с борьбой нарождавшейся буржуазии против феодально-абсолютистской системы, с буржуазными революциями и национально-освободительными движениями, развитием парламен- таризма. С известной долей модернизации можно говорить о партиях «черных» (феодалов-нобилей) и «белых» (богатых горожан) во Фло- ренции XIV в., вигов (либералов) и тори (консерваторов) в английском парламенте конца XVII в., об аналогичных группировках, возникших в XVIII в. в ходе борьбы Северной Америки за независимость от Британской империи. В период Французской революции на политиче- ской арене действовали партии фельянов, жирондистов и якобинцев. В XIX в. на Западе появились политические партии современного типа. Так, в США в 1828 г. оформилась Демократическая, а в 1854 г.— 39
Республиканская партии, в Англии в середине столетия виги и тори трансформировались соответственно в Либеральную и Консер- вативную партии и т.д. В дальнейшем этот процесс продолжал набирать темпы, причем вслед за буржуазией и крупными земле- владельцами свои партии стали создавать представители мелкобур- жуазной демократии, а затем — и рабочего класса. Первой более или менее массовой рабочей партией считается основанная в 1840 г. Национальная чартистская ассоциация в Англии. В 1869 г. возникла Социал-демократическая партия Германии, находившаяся в 1878— 1890 гг. в подполье, а затем ставшая эталонной партией II Интернационала. Аналогичные марксистские партии возникли в последние десятилетия прошлого века и в ряде других европейских стран. В некоторых странах (Англия, США) основой их политической жизни стало соперничество двух главных партий, попеременно сменявших друг друга у власти. В других — и их было подавляющее большинство — партийно-политическая система выглядела более сложно и мозаично. Так, например, в Германии, с которой по многим параметрам часто сравнивают царскую Россию, на рубеже XIX и XX вв. существовало несколько политических партий: четыре консервативных, партия католического Центра, шесть либеральных, пять национальных и социал-демократическая. Главной ареной деятельности политических партий на Западе были парламенты и муниципалитеты, а основной целью, которую они при этом ставили,— борьба за голоса избирателей, политическое влияние и в конечном счете за власть. При этом в дело, увы, шло все: высокие принципы и демагогия, честное соперничество и прямая подтасовка фактов ради очернения политического конкурента, а порой и прово- кация. Острое противоборство различных партийных группировок так или иначе отражало борьбу между классами и социальными слоями. Не- смотря на значительные издержки, оно в конечном счете способст- вовало повышению политической культуры общества и решению стоявших перед ним социальных, политических и национальных проб- лем. При этом следует подчеркнуть, что политические партии суще- ствовали на Западе, как правило, легально и имели многочисленные органы печати, игравшие большую роль в общественной жизни своих стран. Численность их была сравнительно невелика, партийная дисциплина не отличалась особой строгостью, а для программно-иде- ологических установок были характерны широта и эластичность под- ходов. Это касалось в первую очередь партий господствующих классов, однако и облик марксистских партий рабочего класса на Западе был очень далек от облика партийных организаций большевистского типа в России. 40
ОСОБЕННОСТИ СТАНОВЛЕНИЯ ПОЛИТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ В РОССИИ В России первой политической организацией, официально присвоившей себе название партии, была, как известно, «Народная воля» (1879). До этого «партиями» здесь называли на западный манер то разного рода придворные группировки или кружки гвардейских офицеров, нередко делавших в XVIII в. в России большую политику, то литературно-философско-политические течения, как, например, славянофилов и западников. Видимо, не случайно в «Толковом словаре живого великорусского языка» В.И. Даля (а он прекрасно отразил русский национальный менталитет середины XIX в.) среди мно- гочисленных значений слова «партия» еще отсутствует толкование его как определенной политической организации, выражающей интересы тех или иных общественных кругов. Это и понятно, если учесть, что в России были тогда еще не граж- дане, а только верноподданные царя, не гражданское общество, а кон- гломерат чем-то напоминавших восточные касты сословий. Такие западные понятия, как конституция, парламент, оппозиция, были здесь достоянием лишь узкого слоя образованных людей и мало о чем говорили простому крестьянину или мещанину. В то время как на За- паде кипели политические страсти, российские самодержцы с помощью послушно исполнявшей их волю полицейско-бюрократической машины, наоборот, делали все, чтобы искусственно деполитизировать общественную жизнь страны, превратив политику, идеологию и даже историю в монопольную собственность царя и правительственных кан- целярий. В этих условиях сама мысль о возможности появления в России санкционированных законом политических партий была утопией. Да и кто, кроме тончайшего слоя дворянской и разночинной интеллигенции, мог претендовать на создание подобных диковинных для нашей страны организаций? Крепостные полурабы-крестьяне? Ма- лообразованные и покорные чиновники-автоматы? Или, может быть, не помышлявшее ни о какой политике «темное царство» русских куп- цов? Что же касается.первого сословия России — дворянства, то, осво- бодившись в 1762 г. от обязательной государственной службы и получив в 1785 г. знаменитую Жалованную грамоту с монопольным правом на землю и сословно-корпоративное устройство, оно в целом было удовлетворено своим положением и не стремилось к созданию каких-либо политических организаций. Нарождавшейся же интеллигенции самодержавие милостиво оставило для «разрядки» эмоций художественную литературу и публицистику, предварительно приставив к ним целое полчище надежных цензоров. А.И. Герцен очень верно заметил однажды, что у народа, лишен- ного свободы, литература — это единственная трибуна, с высоты ко- торой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести. 41
Не случайно многие видные русские писатели, нередко помимо своей воли, приобретали значение политических деятелей, а литературные направления и популярные толстые журналы в известной мере даже заменяли в России политические партии. Логическим следствием подобной ситуации было и то, что история русской литературы XIX в.— это настоящий мартиролог жертв самодержавного режима: доста- точно вспомнить о судьбах Радищева, Шевченко, Достоевского, тра- гедии Пушкина, Лермонтова и многих, многих других. Для тех же смельчаков, которые хотели не просто «потаённо» говорить и писать о свободе, но и реально бороться за нее, в России оставалась лишь одна дорога — дорога тайных антиправительственных обществ со всеми вытекающими отсюда последствиями вплоть до Петропавловской кре- пости, Сибири и виселицы. Это в полной мере испытали на себе уже декабристы, хотя среди них были не только бескомпромиссные рес- публиканцы и потенциальные цареубийцы, но и довольно умеренные либералы. За отсутствием в России революционно настроенного «третьего сос- ловия» инициативу борьбы за освобождение страны от гнета самодер- жавия взяли на себя лучшие представители сначала дворянской, а затем разночинной интеллигенции. А.Н. Радищев и Н.И. Новиков, де- кабристы и А.И. Герцен, В.Г. Белинский и Н.Г. Чернышевский — вот лишь наиболее яркие имена в этой славной когорте борцов за российскую свободу, судьба которых была глубоко трагична. Их уделом стали постоянные колебания между ненавистью к самодержавию как политической системе и надеждами на прогрессивного царя, сознание оторванности от народа, «преждевременности» своего появления и горькое чувство бессилия. Ну а сам народ? Его политическое пробуждение было в то время еще впереди. Пока же, по крылатому выражению Пушкина, он в основном «безмолвствовал», оправдывая закрепившуюся за ним славу самого терпеливого и послушного правительству народа в мире. «За- гадочная» русская душа причудливо соединяла чисто восточный фатализм и анархистское бунтарство, стремление к коллективизму и неорганизованность, способность к мобилизации колоссальных душев- ных и физических сил в экстремальных ситуациях и детски-наивное упование на знаменитое русское «авось». Вышеназванные черты имели и чисто материалистическое объяснение: ведь русский характер рож- дался на бескрайних, но не очень щедрых к человеку восточноевро- пейских просторах, в постоянной борьбе с опустошительными набегами агрессивных соседей, в условиях экстенсивного развития хозяйства. К этому нужно добавить традиционно гипертрофированную роль всех го- сударственных структур, жестокий крепостной гнет, чрезвычайно низкую цену человеческой жизни, постоянное попрание чести и до- стоинства миллионов людей, явно недостаточное развитие образования и науки. 42
Особое значение имел тот факт, что централизованное государство в России изначально складывалось как большая полиэтническая общность, скрепляющим цементом в которой были не только насилие и произвол, но и экономические, культурные и религиозные связи между отдельными народами, их общие интересы в борьбе с инозем- ными захватчиками. Во времена Петра I это государство превратилось в мощную мировую империю, само геополитическое положение ко- торой толкало российских императоров на путь внешней экспансии. Экономическая интеграция такой огромной страны, как Россия, была возможна практически лишь сверху, из единого общеимперского центра, поскольку рыночные механизмы были развиты здесь весьма слабо. Естественно, она имела большие издержки: непомерно раз- росшийся, неповоротливый и крайне дорогостоящий бюрократический аппарат, произвол царской администрации на местах, приниженное положение торгово-промышленных кругов. Однако какой-либо другой тип интеграционных процессов был в царской России просто нереален. Сильная авторитарная власть русских царей и их претензии на осу- ществление монаршего патроната над всеми своими подданными, включая крестьян и рабочих, порождали и особый, авторитарный тип сознания народа, характерными чертами которого были: потребность в подчинении сильной личности, предпочтение, отдаваемое вере перед самостоятельной критической мыслью, упование на государственную мудрость «верхов». Однако время от времени по Руси словно пробегали страшные су- дороги: это доведенный до отчаяния народ поднимался против своих угнетателей на борьбу за «землю и волю». Достаточно напомнить о грандиозных крестьянских и казацких антифеодальных войнах XVII— XVIII вв., о многочисленных выступлениях «работных людей», «ино- родцев», солдат, причем их вожди нередко специально подчеркивали свою приверженность царскому строю и даже принимали имена «до- брых» по отношению к трудовому люду царей. Однако было бы неверным считать, что в России не было своих демократических традиций — они были и питали освободительное антисамодержавное движение, в какой-то мере сближая ее с передо- выми странами Запада. Об этом свидетельствовали вечевые народные собрания на Руси, сохранявшиеся, например, в Новгороде и Пскове до конца XV—начала XVI в., общинные демократические традиции русского крестьянства, частично уцелевшие в деревне до начала ны- нешнего столетия, а также казачье самоуправление. На сословно-пред- ставительных земских соборах XVI—XVII вв., где обсуждались важнейшие вопросы государственной жизни вплоть до избрания не- которых русских царей, правом голоса обладали не только бояре и дворяне, но и представители городской посадской верхушки и даже части крестьян. Последним отголоском этой старомосковской традиции 43
стала знаменитая екатерининская Уложенная комиссия 1767 г., т^к и не закончившая, впрочем, своей работы. Однако все эти вольности были либо уничтожены, либо сильно де- формированы российской самодержавно-абсолютистской системой. Между тем Запад уже в средние века встал на путь строительства парламентских учреждений и коммунальных движений, помешать ко- торым не могло даже самое абсолютистское государство. Не будем так- же забывать, что в XIV—XVI вв. Западная Европа прошла через эпоху Возрождения и церковную Реформацию, идейно подготовивших целую полосу буржуазных революций и преобразований, тогда как в России можно было найти в лучшем случае лишь слабые отголоски этих великих движений. Указанные выше обстоятельства важны для понимания неравенства стартовых позиций стран Запада и России в процессе цх экономиче- ского, политического и культурного развития в новейшую историче- скую эпоху. Совпадение многих основных направлений этого развития отнюдь не снимает проблемы кардинальных различий в его уровне, формах и цене, которую пришлось платить за свободу и прогресс различным народам. Поэтому нельзя объективно оценить ни сам факт возникновения в России в начале XX в. множества разных политических партий, ни особенности и неизбежные издержки этого процесса, не осознав того, в каких неимоверно сложных условиях он протекал. Но как бы своеобразно ни складывались исторические судьбы на- шей страны, она не могла оставаться в стороне от мирового прогресса. Тенденция к смене феодализма капитализмом и демократизации всех общественных структур и институтов пробивала себе дорогу и в России, которая со времен Петра I уже не могла жить без постоянных контактов с Западной Европой. На рубеже 50—60-х годов XIX в. Россия вступила в полосу острого общенационального кризиса. Кре- постническая система все больше заходила в тупик, а Крымская война поставила под вопрос и позиции России как великой мировой державы. Недовольство крестьянства и рост интеллигентского вольномыслия так- же требовали безотлагательной модернизации и либерализации стра- ны. Решение этой проблемы путем демократической революции снизу было практически исключено, ибо в Ррссии в то время не было рево- люционного класса, способного на подобный переворот. Поэтому отме- на крепостного права и другие буржуазные преобразования в России могли быть проведены либо самим царским правительством, либо груп- пой революционеров-заговорщиков, если бы ей удалось захватить го- сударственную власть. Как известно, на практике был реализован первый вариант: Александр II стал царем-реформатором, царем — освободителем крестьян. В период подготовки и проведения реформ в России довольно четко обозначилось несколько политических направлений: реакционеры-кре- 44
постники; либеральные бюрократы, в руки которых было отдано дело реформ (братья Н.А. и Д.А. Милютины и др.); либералы западниче- ского и славянофильского толка (К.Д. Кавелин, Ю.Ф. Самарин, А.М. Унковский и др.); демократы и революционные демократы, центрами притяжения для которых были лондонский «Колокол» А.И. Герцена и Н.П. Огарева и петербургский «Современник» Н.Г. Чернышевского, Н.А. Некрасова и Н.А. Добролюбова. Границы между этими течениями были достаточно подвижными и прозрачными, но контуры трех бу- дущих политических лагерей — консервативно-охранительного, либе- рального и революционного — вырисовывались тогда уже вполне определенно. Однако каких-либо политических партий в то время соз- дано еще не было, а тайная революционная организация «Земля и воля» просуществовала лишь три года (1861—1864) и результаты ее деятельности были более чем скромными. Не оправдались и надежды революционеров на подъем массового крестьянского движения: хотя в 1861 г. в России произошло около 1900 крестьянских волнений — в два раза больше, чем за пять последних предреформенных лет, — для огромной страны, занимавшей шестую часть Земли, этого было слишком мало. Меньше чем за два года справилось правительство и с польско-литовско-белорусским национально-освободительным вос- станием 1863—1864 гг. Какие бы существенные изъяны мы ни находили сегодня в рефор- мах 60—70-х годов XIX в. и как бы ни проглядывали в них интересы дворян-помещиков, историческое значение этих преобразований поистине непреходяще. Отмена в 1861 г. крепостного права, введение земского самоуправления, радикальная судебная реформа, реформы в области городского управления, финансов, цензуры, народного прос- вещения, введение всесословной воинской повинности значительно продвинули. Россию по пути прогресса. В стране быстрыми темпами пошел промышленный переворот, значительно ускорился процесс ур- банизации, росло население и его грамотность. Положительные сдвиги происходили и в аграрном секторе экономики. Однако тяжелый груз прошлого, несомненно, значительно замедлял поступательное развитие огромной многонациональной державы, не давая проявиться в полной мере созидательным потенциям российского капитализма. Россию можно отнести к странам «второго эшелона» или «вторичной модели» развития капитализма. Они значительно отста- вали по темпам своей буржуазной эволюции от передовых государств Запада. Однако возможность широкого использования зарубежного опыта и капиталов, а также активная роль государства в ускорении социально-экономического прогресса путем реформ «сверху» позво- ляли здесь в кризисные моменты резко сокращать сроки дальнейшего развития благодаря своеобразным скачкам через не пройденные еще естественным путем фазы. Именно это было характерно для порефор- менной России, где промышленный переворот намного опередил аг- 45
рарную революцию, тяжелая индустрия, развивавшаяся при поддер- жке государства, резко обгоняла легкую и т.д. В итоге ранне- капиталистические формы, минуя длительную фазу свободной конкуренции, перешли у нас на рубеже XIX—XX вв. сразу в моно- полистический и государственно-монополистический капитализм. Однако последний представлял собой лишь надстройку над мно- гоукладным и достаточно рыхлым экономическим базисом общества, в котором еще недостаточно укоренились частнособственнические отношения. Для подобного типа монополизации были характерны вы- ход на мировой уровень по абсолютным размерам промышленного производства при крайне низком уровне потребления на душу насе- ления, сильная зависимость от иностранного капитала, большой удель- ный вес государственного сектора экономики, резкие диспропорции в развитии промышленности и сельского хозяйства, города и деревни, центра империи и ее окраин. Видимо, не случайно против российских монополий как паразитического нароста на народнохозяйственной системе страны выступали не только революционеры, но и партия ка- детов, монархисты-консерваторы, деятели земств. Наиболее яркая черта политического развития пореформенной России состояла в противоестественном затягивании царем и кре- постниками-помещиками процесса эволюции самодержавно-абсо- лютистской системы в буржуазную монархию при сохранении всех командных высот в руках дворянства, что еще более обостряло социальную напряженность в стране. Сегодня многие историки едины в том, что своевременное введение конституции ц парламентской системы, а также коренная аграрная реформа типа преобразований, начатых в 1907 г. Столыпиным, могли бы избавить Россию от тех пот- рясений, которые она пережила в начале XX в., или по крайней мере во много раз уменьшить их тяжелые последствия. Однако отсталость и бедность страны, низкий уровень политической и общей культуры ее населения, отсутствие прочных и глубоких демократических традиций, классовый эгоизм самих реформаторов, помноженные на революционное нетерпение и социалистические иллюзии радикально настроенной российской интеллигенции, помешали осуществлению здесь реформистской программы и толкнули страну на путь насильственной революционной ломки всех общественных отношений. Прогрессивный характер реформ Александра II не может затуше- вать того несомненного факта, что на европеизацию, а тем более на американизацию политической жизни России ее правительство так и не пошло. Не был решен и ключевой для страны аграрный вопрос. Социальным фоном общего политического бесправия народа в России было острейшее крестьянское малоземелье: на одно крестьянское хо- зяйство приходилось в среднем лишь 7 десятин земли, тогда как для обеспечения прожиточного минимума одной семьи требовалось не ме- нее 15 десятин. В то же время на одного крупного землевладельца 46
стране приходилось в среднем примерно 2300 десятин. Низкий жизненный уровень рабочих также намного отставал от соответству- ющих показателей в развитых странах Запада. Немало горючего материала накопилось в России и в области меж- национальных отношений, хотя к чести большинства великороссов Нужно сказать, что по отношению к другим этносам, населявшим Российскую империю, у них никогда не было комплекса «народа-гос- подина», а их горячий патриотизм органично соединялся с националь- ной и религиозной терпимостью и стихийным интернационализмом. Как известно, по данным переписи 1897 г., население Российской империи говорило почти на 150 языках и наречиях, причем на долю нерусских народов приходилось почти 60 % жителей страны. Уже после отмены крепостного права силой оружия к России была присо- единена в 60—80-х годах XIX в. Средняя Азия. В национальных районах царизм последовательно проводил русификаторскую политику: русский язык безраздельно царил в государственных учреж- дениях и суде, высшей и средней школе и в периодической печати. На многие административные должности в национальных районах империи назначались лишь русские чиновники. В унизительном положении находились в России евреи. С конца XVIII в. в империи существовала так называемая черта оседлости: для свободного проживания евреев были открыты лишь 15 западных и южных губерний. В 1882 г. евреи были ограничены в праве приобре- тения недвижимой собственности, а в 1887 г. был издан циркуляр министра народного просвещения о процентной норме для евреев при поступлении в учебные заведения (10 % — в черте оседлости, 5 % — вне ее и 3 % —в Петербурге и Москве). Дело дошло до того, что их даже искусственно отлучали от занятий земледелием, разрешая жить только в городах и местечках. По существу, лишь переход в православную веру, диплом о полу- чении высшего образования или наличие крупного капитала открывали перед наиболее зажиточной и интеллигентной частью еврейской общины возможность интеграции в существовавшую тогда в России социально-политическую систему. Альтернативным вариантом была лишь эмиграция. При этом особенно тяжелым было положение еврей- ской ремесленной и пролетарской бедноты. Кроме того, начиная с 1881 г. в России периодически происходили массовые еврейские погромы.. Антисемитизм стал нормой государственной жизни. Все это во многом объясняет, почему в российском революционном движении был так высок удельный вес еврейской молодежи. С другой стороны, хищниче- ство и корыстолюбие еврейской буржуазии нередко приводили к тому, что официальный антисемитизм как бы получал подкрепление снизу, со стороны трудящихся слоев русского, украинского, белорусского и польского населения, для которых антиеврейские настроения ста- 47
новились извращенной, но от этого не менее реальной формой социаль- ного протеста. Очаги национальной напряженности существовали и в других национальных районах Российской империи, особенно в Царстве Поль- ском, присоединенном после антинаполеоновских войн, и на Кавказе, где войны России с горцами шли около полувека (1817—1864), а ар- мяно-азербайджанский конфликт на этнической и религиозной почве то и дело грозил вылиться в кровавую резню. «Инородцы», как презрительно называли тогда многие нерусские народы, третировались в империи как люди второго сорта, не имеющие права на собственную культуру, историю, национальные традиции и обычаи, равную оплату труда и т.д. Все это вызывало у них естественный протест, и по мере того, как с развитием капитализма росло национальное самосознание нерусских народов, складывались и предпосылки для возникновения национально-освободительного движения, для создания рево- люционных и оппозиционных по отношению к царизму национальных партий. Значительная неравномерность в социально-экономическом развитии отдельных регионов страны способствовала тому, что в не- которых национальных районах империи политические партии и движения возникли даже раньше, чем в великорусском центре страны. Так, в Финляндии, где «политический климат» был всегда намного мягче, чем в самой России, среди дворянства, буржуазии и интеллигенции еще с первой половины XIX в. существовали течения шведоманов и финноманов (это деление шло в основном по националь- ному признаку), а затем последние разделились на боле$ консер- вативно настроенных старофиннов и либералов-младофиннов. Довольно рано появились политические партии и организации и в Царстве Польском. Здесь сказывались и более высокий уровень развития капиталистической промышленности, и традиционные связи Польши с Западом, и то стремление к национальной независимости, которое никогда не угасало у большинства поляков. Своеобразные партийные группировки среди польских помепщков, буржуазии и интеллигенции были созданы, например, во время антирусских вос- станий 1830—1831 и 1863—1864 гг. На рубеже веков в Польше оформилась национально-демократическая партия, которая постепенно приобретала классические черты либерально-реформистской партии западного типа. Наряду с ней возникло и течение так называемых угодовцев — сторонников русско-польского сближения на старой имперской основе, к которым примыкала часть польской шляхты и компрадорской буржуазии. Большую активность проявляли и те круги радикально настроенной польской интеллигенции, которые ориентировались на молодой национальный пролетариат. Так, в 80-х годах в Царстве Польском существовали две организации, носившие название социалистической 48
рабочей партии «Пролетариат» (1882—1885 и 1886—1888), а в 1893 г, оформились марксистская Социал-демократия Королевства Польско- го (с 1900 г.—Королевства Польского и Литвы), ориентировавшаяся на воссоздание демократической Польши в составе обноЬленной рес- публиканской России, и Польская социалистическая партия (ППС), добивавшаяся отделения Польши от России и готовая идти в борьбе с русскими оккупантами на самые крайние, в том числе и террористические, методы борьбы. Весной 1896 г. в Вильно возникла Литовская социал-демократиче- ская партия, а в 1897 г. состоялся и учредительный съезд Бунда — Всеобщего еврейского рабочего союза Литвы, Польши и России. Он носил социал-демократический характер и добивался культурно- национальной автономии для евреев в составе России. При этом бун- довцы стремились узаконить особое место еврейского пролетариата в рабочем движении России и строить свои отношения с социал-демок- ратами других национальностей, входящих в состав империи, на феде- ративных основах. Среди первых социал-демократических организаций России была и возникшая в 1887 г. в эмиграции армянская социал-демократическая партия «Гнчак» («Колокол»). В 1890 г. был создан также Армянский революционный союз «Дашнакцутюн», во многом близкий польской ППС. В остальных районах Российской империи, включая ее великорус- ское ядро, в первые пореформенные десятилетия процесс создания политических партий почти не сдвинулся с мертвой точки. Торгово- промышленная деловая буржуазия вплоть до 1905 г. подчеркнуто сто- ронилась политики, предпочитая устанавливать отношения с правительством, что называется, «с заднего крыльца» (личные зна- комства, подкуп влиятельных лиц и т.п.) или путем подачи разного рода прошений и ходатайств. Пределом их активности было создание сословно-корпоративных представительных организаций и созыв тор- гово-промышленных съездов, занимавшихся исключительно эко- номическими вопросами. По-прежнему неорганизованным в политическом отношении оставался и класс дворян-помещиков. Что касается либералов, то помимо литературной, просветитель- ской и благотворительной деятельности они занимались в основном работой в земстве, ставшем для них едва ли не единственной отдушиной в обстановке угасания реформаторских инициатив Алек- сандра II и консервативных контрреформ его сына Александра III. Либеральные помещики и интеллигенты мечтали об «увенчании» здания земского и городского самоуправления каким-либо обще- российским представительным учреждением хотя бы законосовеща- тельного типа и о предоставлении населению страны гражданских свобод по образцу западноевропейских стран. 49
Однако вокруг земств группировались не только оппозиционно на- строенные помещики, но и довольно многочисленные круги демок- ратической интеллигенции («третий элемент»), занимавшейся развитием народного образования и здравоохранения, сельской инфра- структуры, агрономии, статистики и т.п. Они склонялись в основном к либерально-народническим взглядам, для которых были характерны вера в возможность некапиталистического развития России на базе сельской общины и различных форм кооперации, идея возвращения исторического долга интеллигенции народу, демократические и даже социалистические идеалы. Однако и либералы, и либеральные на- родники оставались до конца XIX в. организационно разобщенными и довольно пассивными, они избегали ставить острые политические вопросы. Гораздо активнее проявляла себя радикально настроенная дворян- ская и особенно разночинная интеллигенция, составившая ядро широко известного революционно-народнического движения, пик ко- торого пришелся на 70-е—начало 80-х годов XIX в. Это были честные и смелые молодые люди, готовые принести себя в жертву во имя осво- бождения народа от самодержавного произвола и построения спра- ведливого социалистического общества. Социализм был для народников естественной альтернативой хищническому, антигуманно- му западному капитализму, причем, идеализируя народ, они были глу- боко убеждены в том, что социалистическая идея глубоко созвучна общинному укладу русской крестьянской жизни с его коллективизмом и уравнительностью. Однако надежды народников на всероссийскую крестьянскую революцию, как и надежды их предшественников-рево- люционеров 60-х годов, оказались тщетными, поскольку деревня к та- кому перевороту оказалась явно не готовой. Гораздо эффективнее была деятельность народников среди городских рабочих, в которых они видели, однако, не новый общественный класс, а тех же крестьян, временно вынужденных трудиться на фабрике. Неудача «хождения в народ» заставила часть членов народнической организации «Земля и воля» (1876—1879) взять курс на индивиду- альный политический террор и создать уже упоминавшуюся выше партию «Народная воля». Меньшая часть землевольцев составила в 1879 г. организацию «Черный передел», сохранявшую веру в дейст- венность традиционных методов революционной пропаганды и агитации в массах. Однако ни те, ни другие не добились успеха. Убийство Александра II народовольцами не привело к изменению политического строя страны, оно вызвало лишь усиление консер- вативных тенденций в политике правительства и волну репрессий против революционеров. И хотя народническая идея продолжала жить и находить себе новых сторонников, умами наиболее радикально на- строенной части российской интеллигенции начал все больше овла- 50
девать марксизм, делавший в 80—90-х годах прошлого века большие успехи на Западе. Правильнее было бы сказать, что, начиная с 80-х годов прошлого столетия и вплоть до 1917 г., в России шла острейшая идейная, а затем и организационно-политическая борьба марксизма с народничеством (или неонародничеством, если говорить о начале XX в.), в ходе ко- торой каждое из этих течений стремилось построить собственную мо- дель революционно-социалистического обновления страны. Заметим, что в аграрно-индустриальной России, ставшей вдобавок местом встречи западной и восточной цивилизаций и всегда очень чуткой ко всем новейшим течениям передовой общественной мысли на Западе, подобный диалог был, на наш взгляд, естественным и неизбежным. В ходе его было и конструктивное взаимовлияние, и догматическое взаимное неприятие, и поиски если не идеологического, то по крайней мере политического компромисса. Российская, и прежде всего русская, революционная интеллигенция, которая практически и создала отечественные рево- люционные партии, внесла в этот процесс не только бескорыстный эн- тузиазм, увлеченность и страсть, но и такие свои субъективные качества, как крайнее революционное нетерпение, озлобление против унижавшей их власти, нетерпимость к инакомыслию, стремление обла- годетельствовать народ, часто даже не спрашивая о его собственных желаниях. К этому можно было бы добавить недостаток у нее позитивных знаний и практического опыта, преобладание критичес- кого, разрушительного начала над созидательным, конструктивным, слова — над делом. Обращение части российской интеллигенции к марксизму, который сегодня внушает многим чуть ли не ужас и отвращение, было в свое время вполне естественным и оправданным. В обстановке острого кризиса народничества в начале 80-х годов XIX в. это была попытка спасти революционные и социалистические идеалы, опереться на бы- стро набиравший силу молодой угнетенный класс — пролетариат, уйти от заговорщических, террористических методов борьбы, характерных для «Народной воли», и вместе с тем сохранить и развить ориентацию этой организации на активную политическую деятельность и насильственное свержение самодержавия. Характерно, что уже первый русский марксист Г.В. Плеханов пре- дупреждал об опасности преждевременных социалистических экс- периментов в России, чреватых установлением нового, на этот раз революционного деспотизма и казарменных, грубо уравнительных порядков. Поэтому победу социализма в России он мыслил как есте- ственный итог достаточно длительного процесса создания его ма- териально-технических предпосылок и значительного роста сознательности и организованности народных масс, первым шагом к 51
которому должна была стать полная демократизация страны в резуль- тате буржуазной революции. Возникшая в 1883 г. в Швейцарии группа «Освобождение труда» во главе с Г.В. Плехановым, а затем группы Д.Н. Благоева, П.В. Точисского, М.И. Бруснева, Н.Е. Федосеева и др., которые вели про- пагандистскую работу уже непосредственно в России, проложили до- рогу русскому марксизму. С середины 90-х годов начался процесс соединения марксизма с массовым рабочим движением. В 1898—1903 гг. на базе ряда марксистских организаций сформировалась Российская социал-демократическая рабочая партия, расколовшаяся в 1903 г. на фракции большевиков и меньшевиков. Примерно в это же время, в 1902 г., оформилась партия социалистов-революционеров (эсеров), ставшая преемницей традиций революционного народнического движения. Таким образом, пролетариат и другие слои трудящегося на- селения России, от имени которых выступала радикально настроенная марксистская и народническая интеллигенция, обогнали в своем политическом развитии буржуазию и помещиков. ОБЩЕНАЦИОНАЛЬНЫЙ ПОЛИТИЧЕСКИЙ КРИЗИС НАЧАЛА XX В. В новый, XX век Россия вступала в обстановке быстрой политизации всех слоев общества, которые уже успели создать к этому времени несколько пока еще слабых и малочисленных, но достаточно перспективных политических партий, которым в самом близком бу- дущем предстояло сыграть важную роль в пробуждении огромной стра- ны от векового сна. Россия оказалась опять на крутом историческом переломе и остро нуждалась в новых импульсах для ускорения и уг- лубления процесса модернизации всех сторон общественной жизни, ко- торый продолжался уже около двух веков. Несмотря на все успехи, достигнутые в пореформенный период, ей приходилось пока лишь до- гонять развитые страны Запада, хотя валовые показатели развития на- родного хозяйства даже с учетом последствий экономического кризиса 1900—1903 гг. внешне выглядели не так уж плохо: по добыче угля и нефти, выплавке чугуна и стали, а также по объему продукции машиностроения Россия занимала почетное пятое место в мире. Одна- ко с учетом огромного населения (к 1905 г. оно составляло от 130 до 140 млн. человек) и колоссальной территории уровень ее экономиче- ского развития выглядел более чем скромно. Об этом говорили и раз- меры производства на душу населения, и уровень его жизни, и показатели производительности труда в промышленности и урожай- ности в сельском хозяйстве. И хотя в начале XX в. в России появились свои синдикаты и мощные банки, свидетельствовавшие о начале пере- хода российского капитализма в высшую, империалистическую стадию, совершенно очевидно было, что до западных образцов ему еще очень далеко. По существу, он лишь начинал более или менее нор- 52
мально функционировать после затянувшегося периода первоначаль- ного накопления, на каждом шагу наталкиваясь, однако, на завалы, оставшиеся в России со времен крепостного права. Добавим, что наряду с созданием высочайших образцов элитарной культуры в России не хватало самой элементарной грамотности: более двух третей населения страны не умели ни читать, ни писать. Предреволюционная ситуация 1901—1904 гг. оказалась для царизма поистине роковой. Наиболее активно проявил себя в это время пролетариат. Если в 1895—1900 гг. в России бастовало чуть более 400 тыс. рабочих, то в 1901—1904 гг. количество стачечников превысило 530 тыс. человек, причем значительно выросло число политических стачек. Единичные прежде демонстрационные выступления проле- тариата слились теперь в целую серию демонстраций против само- державного произвола: в 1901—1904 гг. их прошло уже более 430, тогда как в 1895—1900 гг.— только 60. Почти в десять раз увеличилось за это же время число социал-демократических прокламаций, выпу- щенных в различных районах страны. Шло на подъем и крестьянское движение, хотя масштабы его по сравнению с борьбой рабочего класса были значительно скромнее: не- сколько более 400 выступлений в 1895—1900 гг. и около 580 — в 1901—1904 гг. Переломным для деревни стал при этом 1902 год: весной на борьбу с помещиками поднялись крестьяне Полтавской и Харьков- ской губерний, а вскоре пришли в движение селяне еще в 12 губерниях Центральной России, Украины и Поволжья. В 1899—1902 и 1904 гг. произошли сильные вспышки студенческого движения, вызванные репрессивными мерами царского правительства против демократически настроенной части студенчества. Усилилось и брожение на национальной почве: в Закавказье (в связи с изъятием в 1903 г. у армянской церкви земель и имущества, предназначавшихся на устройство национальных школ и пожертвованных армянами, ко- торые проживали как в России, так и за ее пределами), в Финляндии, где царские власти решили ограничить былые «вольности» финнов, в Польше. Еще более обострила ситуацию неудачная для царизма рус- ско-японская война 1904—1905 гг. Заметно активизировалось в предреволюционные годы и либераль- ное движение, являвшееся неотъемлемой составной частью осво- бодительного движения в России. При этом наряду с традиционным земским либерализмом, о котором уже шла речь выше, возник и «но- вый», буржуазно-интеллигентский по своей природе либерализм. Его лицо определяли прежде всего выступления редактора издававшегося за границей журнала «Освобождение» (1902—1905), бывшего «легаль- ного марксиста» Петра Струве. «Новый» либерализм был более де- мократичен по сравнению с либерализмом земских деятелей, а главное, соединял лозунги демократизации общественно-политическо- го строя страны с требованиями ряда социальных реформ, в том числе 53
и аграрной, проект которой предусматривал передачу крестьянам за выкуп части помещичьих .земель. В ноябре 1903 г. левое крыло земцев-либералов создало «Союз зем- цев-конституционалистов», а в январе 1904 г. вокруг журнала «Осво- бождение» сложился нелегальный леволиберальный «Союз освобождения», что явилось важным шагом на пути к созданию в России буржуазных партий. Заметной вехой в развитии либерально-демократического движения в России стала банкетная кампания (ноябрь 1904—январь 1905 г.), приуроченная к 40-летию судебной реформы Александра II. В 34 городах России прошло в это время более 120 собраний, в которых участвовало не менее 50 тыс. человек. Банкеты нередко заканчивались возгласами «Долой самодержавие!», разбрасыванием прокламаций, ко- торые выпускали революционные партии, и даже уличными демон- страциями. В . движение втягивались передовые рабочие, студенты. Требования конституции буквально носились в воздухе. В этой взрывоопасной обстановке продолжался процесс создания политических партий и организаций в национальных районах Российской империи. В Финляндии, например, в 1901 и 1904 гг. оформились партии пассивного и активного сопротивления русской администрации: первая делала ставку на призывы финнов к граждан- скому неповиновению царским властям, вторая — на более радикаль- ные формы борьбы, включая террор. Партия пассивного сопротивления была типичной либерально-буржуазной организацией, тогда как среди «активистов» преобладали радикально настроенная финская национальная интеллигенция и студенты. В начале века в процесс партийного строительства вступила и Ук- раина. Так, в 1900 г. в Харькове была создана Революционная ук- раинская партия (РУП), представлявшая собой довольно пестрый блок различных течений от либералов до социалистов включительно и став- шая колыбелью многих украинских национальных партий. Постепен- ная радикализация тактических установок (поддержка крестьянских забастовок и индивидуального террора) привела к отпадению от нее в 1904 г. более умеренного правого крыла — Украинской демократиче- ской партии. Руповцы выступали за культурно-национальную авто- номию Украины в составе России, а затем за создание самостийной Украинской республики и провозглашали свою приверженность принципам международной социал-демократии. Белорусская интеллигенция и студенчество создали зимой 1902 г. Белорусскую революционную партию, переименованную в декабре 1903 г. в Белорусскую социалистическую громаду — организацию ле- вонароднического направления, многие идеологические установки ко- торой были заимствованы у польской ППС, эсеров и отчасти у бундовцев. Неонароднический характер носили также партия грузинских социалистов-федералистов (1901), Латышский социал-де- 54
мократический союз (1901), Социалистическая еврейская рабочая партия (СЕРП; 1903). На рубеже веков среди евреев стали распространяться также идеи сионизма, сторонники которого агитировали за переселение в Па- лестину. Появились, в частности, и организации «пролетарского сионизма» — «Паолей Цион» («Рабочие Сиона») и социалисты- сионисты. Что касается Бунда, то в 1898—1903 гг. он входил в состав РСДРП, а в 1903—1906 гг. существовал самостоятельно, вновь объединившись затем с российской социал-демократией, но неизменно сохраняя при этом в ней особое, автономное положение. В 1902—1904 гг. оформилась также самостоятельная Латышская социал-демократия, причем в крупнейших пролетарских центрах Латвии параллельно с ней вплоть до 1906 г. действовали и местные комитеты и группы РСДРП. В рассматриваемое время появился и ряд других мелких национальных партий. Характерно, что когда осенью 1904 г. в Париже было созвано координационное совещание революционных и оппозиционных партий и организаций России, то приглашения на него были разосланы по 18 различным адресам. ФОРМИРОВАНИЕ СИСТЕМЫ ПОЛИТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ В РОССИИ В январе 1905 г. в России началась буржуазно-демократическая революция, которая значительно отличалась от всех предшество- вавших буржуазных революций на Западе. На два с лишним года огромная страна превратилась в бушующий костер человеческих стра- стей. Стачки и митинги, демонстрации и баррикадные бои, «иллюминации», т.е. поджоги помещичьих усадеб, и экспроприации, самые различные прошения и петиции к властям, жаркие дебаты в Государственной думе и нескончаемая газетно-журнальная полемика между представителями различных политических течений, появление новых партий, союзов и профессиональных организаций — вот что соз- давало неповторимую атмосферу тех лет. Когда революция стала фактом, консервативные, либеральные и революционные силы, действовавшие тогда на политической арене страны, взяли курс на то, чтобы закончить ее с максимальной выгодой для себя. Так, консерваторы хотели бы ограничиться минимальной мо- дернизацией самодержавной системы, причем сам царь шел на уступки народу и либеральной оппозиции лишь тогда, когда у него не оста- валось никакого другого выхода. Идеалом либералов было буржуазное правовое государство западного типа, однако они готовы были примириться и с более умеренным вариантом буржуазных реформ и разделом власти между царем, дворянством, буржуазией и народными «низами». Наконец, революционеры различных оттенков стремились к установлению в России буржуазно-демократической, а со временем 55
и социалистической республики. Что же вышло из этого на практике? Какая альтернатива стала реальностью? Первая российская революция явилась временем подлинного национального пробуждения всех народов Российской империи. Это было широчайшее демократическое движение, сочетавшее антифеодальные, антибуржуазные и национально-освободительные тенденции. Буржуазия оказалась оттесненной с авансцены политиче- ской борьбы пролетариатом, крестьянством и другими слоями трудя- щегося населения, хотя и ее роль в общественной жизни страны резко возросла. Масштабы антиправительственного движения, его лозунги и формы борьбы в 1905—1907 гг. определяла уже не буржуазно-либе- ральная оппозиция, а демократические силы, прежде всего проле- тариат и радикально настроенная интеллигенция. Не случайно, будучи буржуазной по своим непосредственным задачам (борьба с остатками крепостничества и самодержавным режимом), революция в России не- сла на себе глубокий отпечаток подлинной народности и была в ряде отношений и пролетарской, и крестьянской, и национально-осво- бодительной революцией. По далеко не полным данным, в 1905—1907 гг. в России бастовало 4,6 млн. рабочих, причем есть все основания полагать, что в действительности общее количество стачечников как минимум приближалось к 9—10 млн. человек. Характерно, что удельный вес участников политических забастовок в общей массе бастующих сос- тавлял соответственно в 1905 г.— 50 %, в 1906 г.— 59 и в 1907 г.— 73 % против 5 % в конце прошлого века. При этом стачечную форму борьбы пролетариата перенимали и другие слои трудящихся, включая кре- стьянство, а требования рабочих отражали интересы всего народа. Не случайно большевики считали пролетариат гегемоном (политическим руководителем) освободительного движения и буржуазно-демократиче- ской революции. В годы революции произошло также не менее 26 тыс. крестьянских выступлений, причем не раз дело доходило до открытых восстаний и образования своеобразных крестьянских республик. Многочисленные революционные выступления солдат и матросов, студентов, интеллигенции, служащих, а также угнетенных царизмом нерусских народов дополняли впечатляющую картину мощного демократического движения, развернувшегося в России в 1905—1907 гг. Либеральное движение в 1905 г. развивалось по восходящей линии и в октябре даже выразило принципиальную солидарность с участниками Всероссийской политической стачки, к которой примкну- ло в общей сложности до 2 млн. рабочих и служащих. Центрами этого движения были земства, городские думы, профессионально- политические союзы интеллигенции, объединенные в «Союз союзов», редакции многочисленных умеренно-демократических органов печати. Деятельность либералов объективно помогала революционерам расша- 56
тать существующий строй и политически просветить самые широкие слои трудящихся, хотя сами они отнюдь не были сторонниками рево- люционных методов борьбы. После царского Манифеста 17 октября и особенно после неудачной серии декабрьских вооруженных восстаний либералы стали постепенно поворачивать вправо, но вплоть до конца революции они стремились сохранить свое лицо «третьей» силы, играющей роль буфера между революционерами и консерваторами. На выборах в I (1906) и II (1907) Государственные думы и в самих этих Думах либералы в лице соз- данной в октябре 1905 г. партии кадетов обеспечили себе доминирующие позиции, однако объективная социально-политическая ситуации в стране оказалась такова, что перебросить мост между правительством и народом оказалось уже невозможно. В национальных движениях в период революции чисто националь- ные проблемы (вопросы отделения от России или автономии в составе Российского государства, развитие национальных языков и культур, урегулирование межнациональных конфликтов и т.п.) отступали на второй план по сравнению с проблемами социальными и обще- политическими. В 1905—1907 гг. национальные регионы не были охва- чены пламенем антирусских восстаний, а межнациональные конфликты, например между русскими и евреями, немцами и латы- шами, армянами и азербайджанцами и т.д., за отдельными исклю- чениями, не приняли форму межнациональной войны, хотя нельзя сбрасывать со счетов ни продолжавшиеся еврейские погромы, ни ар- мяно-азербайджанскую резню в Баку в 1905—1906 гг. Однако и аб- солютизировать эти экстремистские националистические тенденции в годы революции оснований нет, ибо ее история, наоборот, полна примеров интернационального сотрудничества различных националь- ных отрядов трудящихся, в первую очередь пролетариата. В целом же в этот период преобладали еще настроения в пользу сохранения единого многонационального российского государства при условии его радикальной демократизации и введения территориальной или культурно-национальной автономии для отдельных регионов и эт- носов. Национальный сепаратизм оставался пока на уровне частной тенденции, получившей развитие главным образом в Финляндии и Польше. Характерно, что среди революционеров, включая марксистов, не говоря уже о более умеренных политических течениях, вопрос об отделении того или иного народа от России рассматривался лишь как крайний, чрезвычайный, хотя потенциально и возможный вариант решения национального вопроса. Сила военно-бюрократической государственной машины, с одной стороны, и политическая неопытность и разобщенность различных сло- ев народа, его неорганизованность — с другой, а также благоприятная в целом для царизма международная обстановка обусловили пора- жение первой российской революции. Однако это отнюдь не означало, 57
что она была бессмысленной и безрезультатной. Материальные и пра- вовые завоевания народа в годы революции были, как известно, до- вольно значительны. Кроме того, она способствовала социально-политической консолидации каждого из захваченных ее вихрем общественных классов, помогла провести между ними более четкие разграничительные линии, осознать их интересы и задачи. Процесс политического пробуждения российского общества сделал в 1905—1907 гг. поистине огромный шаг вперед. Этому способствовал прежде всего тот дух свободы, демократии, гласности, который прине- сла с собой революция. Значительные цензурные вольности, а вре- менами и почти полная свобода печати, появление сотен новых периодических изданий, листовки революционных партий, массовые митинги, возможность свободно знакомиться с ходом работы Государ- ственной думы, разного рода политические клубы и легальные куль- турно-просветительные общества — все это, вместе взятое, произвело колоссальный сдвиг в сознании миллионов россиян. В 1905—1906 гг. в России появилось и много новых партийных организаций: кадеты, октябристы, прогрессивная экономическая и тор- гово-промышленная партии, партия правового порядка, Партия мирно- го обновления, народно-социалистическая партия, не говоря уже о множестве более мелких, в том числе и национальных, партий самых разных оттенков и направлений. Даже крайние монархисты, которые еще недавно считали излишним создавать какую-то особую партию, поняли наконец, что самодержавие нужно тоже охранять и защищать, в том числе от слабого и слишком уступчивого, как им казалось, по отношению к либералам царя. Особенно интенсивно указанный процесс пошел после царского Манифеста 17 октября. В итоге в России начала складываться целая система самых разных политических партий, которые можно разделить на пять основных типов: 1) консерваторов, выступавших за сохра- нение самодержавной системы; 2) консервативных либералов «октябристского» типа; 3) либеральных, или конституционных, демок- ратов; 4)неонародников; 5) социал-демократов. Этот перечень показывает, что ни помещики-аграрии, ни деловая торгово-промышленная буржуазия, ни крестьянство не имели в то вре- мя «своих», адекватно выражавших их интересы партийных формирований. Не было в России и правительственной (в западном понимании этого слова) партии, поскольку Совет министров назна- чался не Думой, а лично царем и все российские партии в той или иной мере находились в оппозиции правительству, критикуя его политику либо слева (таких было абсолютное большинство), либо справа. Лишь на короткое время, в 1907—1911 гг., на роль такой правительственной, столыпинской партии претендовали октябристы, но затем и они вернулись в лагерь оппозиции. 58
Ни одна из российских политических партий вплоть до февраля 1917 г. не прошла испытания властью. Не случайно поэтому все они были сильны лишь в роли критиков существующего строя, тогда как конструктивная часть их политических платформ выглядела всегда до- вольно абстрактно. К моменту свержения самодержавия ни одна из них еще не была готова к тому, чтобы взять выпавшую из рук царя власть и разумно ею распорядиться. Слабым местом политической системы России начала XX в. был и механизм функционирования сложившихся в то время партий. Абсо- лютное их большинство действовало либо нелегально, либо полуле- гально: нелегализованными оставались, например, не только социал-демократы и эсеры, но и кадеты. Не было в России, строго говоря, и разделения партий на правящие и оппозиционные с пос- ледовательной сменой этих ролей, как было принято тогда на Западе. Кроме того, в Государственной думе (а это была единственная уза- коненная политическая арена, где могли относительно свободно со- стязаться представители различных партийных течений) были представлены далеко не все партии, особенно национальные. Да и саму Думу, которая не контролировала значительную часть государствен- ного бюджета, не назначала министров и в любой момент могла быть распущена по воле царя, едва ли можно было считать настоящим пар- ламентом в западном смысле этого слова. Кроме того, крестьянская Россия, да и российская «глубинка» во- обще, была очень слабо охвачена процессом партийно-политического строительства, который шел в основном в административных и про- мышленных центрах страны. Все эти многочисленные оговорки не меняют, однако, того факта, что в начале XX в. политическая жизнь России вступила в совершенно новую фазу, одним из главных признаков которой была сравнительно широкая деятельность и бешеная конкуренция различных партий и организаций. При этом решающую роль в возникновении многих из них и особенно в выходе их на арену открытой политической борьбы сыграла первая российская революция, хотя и тогда настоящей, правильно функционирующей системы политических партий с четким распределением социальных ролей и налаженным механизмом взаимо- действия отдельных ее частей в России еще не сложилось. В последующий период количество партий в стране вплоть до 1917 г. почти не менялось. Правда, в 1912 г. возникла небольшая чисто буржуазная общероссийская партия прогрессистов, занимавшая про- межуточное положение между октябристами и кадетами, однако каких-либо серьезных изменений в расстановку партийно- политических сил в России это событие не внесло. Столыпинские реформы — эта последняя реальная альтернатива русской революции — не дали того эффекта, на который рассчитывал их творец. История не дала Столыпину 20 лет внутреннего и внешнего 59
«покоя», необходимых для реализации его планов, да и сам он трагически погиб в 1911 г. Столыпин оказался не нужен ни царю, ни поместному дворянству, ни народу. Его гибель, а затем начало первой мировой войны, вступление в которую оказалось для России поистине роковым, сделали мирную модернизацию страны невозможной. Новая российская революция стала лишь вопросом времени. Межреволюционный (1907—1916) период ознаменовался заметным спадом общего уровня партийной активности, хотя кризисные явления затронули различные политические партии России далеко не в одина- ковой степени. Тем не менее все они, за исключением откровенных черносотенцев, сохранили свое идейно-политическое ядро и социаль- ную базу, и после свержения самодержавия начался новый этап их деятельности, основным содержанием которой стала борьба за влияние на массы и за политическую власть. При этом сошли со сцены «Союз русского народа» и партия октябристов, но зато появилось множество новых национальных партий, их общее число перевалило за пслсотни. На короткое время в России появилось, наконец, нечто похожее на реальную многопартийную политическую систему западного образца. Естественно встает вопрос: почему в 1917 г., когда решались судьбы России, не только консервативные, но и либеральные партии, которые могли бы, казалось, противостоять разрушительной революционной стихии, оказались на деле столь беспомощными, слабыми, лишенными ясных, конструктивных и привлекательных для масс идей? Ответ на него нужно искать в комплексе объективных и субъективных факторов, среди которых нельзя не назвать отсутствие в России широкого слоя средних и мелких собственников (прежде всего земельных), ослаб- ление в обществе религиозного начала и дискредитацию династии Ро- мановых, рмст деструктивных и центробежно-националистических тенденций, резкое падение международного престижа Российской империи. В ином положении оказались партии социалистической ориентации, выступавшие за насильственное разрушение старого политического и социального порядка, и в первую очередь самые крайние из них — большевики и левые эсеры, выигрывавшие в глазах широких масс за счет своей решительности, радикализма и полного отрицания самих основ старого общества. Именно эти партии и ока- зались в 1917 г. на авансцене политической борьбы, завершившейся в октябре мощной рабоче-крестьянско-солдатской революцией с тре- бованиями мира, хлеба, земли и подлинного народовластия, допол- ненными мечтами об обществе социальной справедливости, равенства и братства. Следует подчеркнуть и другое: даже в марте—октябре 1917 г., ког- да Россия на короткое время стала одной из самых свободных стран мира, ее общественно-политический строй был все же очень далек от подлинного демократизма. С одной стороны, это было время невидан- 60
ной прежде политической свободы, массовых митингов, широкого развития самых различных выборных демократических организаций, эпоха многопартийного коалиционного Временного правительства и быстрой демократизации всех государственных структур, включая во- оруженные силы. С другой — в России так и не было создано в 1917 г. правильно функционирующего парламента, отсутствовала конституция. В итоге российская демократия оставалась очень хруп- кой, непрочной, неоформленной, лишенной глубинных социальных корней, что и позволило большевикам очень быстро покончить затем с многопартийной системой. Анализ деятельности отдельных, наиболее крупных политических партий России мы начнем с партий, поддерживавших самодержавную систему, затем рассмотрим деятельность либералов и завершим наш экскурс их антагонистами — революционерами. ГЛАВА 2 «РЕВОЛЮЦИОНЕРЫ СПРАВА»: ЧЕРНОСОТЕННЫЕ СОЮЗЫ В средневековой Руси «черной сотней» называлось податное посад- ское население. Никакого негативного оттенка данное название не имело. Уничижительный нюанс появился в начале XX в., когда «чер- ной сотней» стали называть ревнителей самодержавных устоев, участников патриотических манифестаций и погромщиков. Немного спустя под черносотенцами начали подразумевать определенные партии, например «Союз русского народа». Черносотенцы не отказы- вались от названия, которое дали им либеральные и революционные круги, заявляя, что с гордостью носят эту презренную в устах де- мократов кличку, ибо «черная сотня» — это простой черный рабочий народ. Вместе с тем они предпочитали именовать себя «истинно русскими», «патриотами», «монархистами». Ни одно из этих определений не является тождественным черно- сотенству. Так, монархические принципы присутствовали в програм- мах целого ряда политических партий, например октябристов. Еще меньше оснований ставить знак равенства между патриотическими чувствами и черносотенными убеждениями. Если представить политическую структуру российского общества начала века, то чер- носотенцы размещались на крайнем фланге правого лагеря. Они считали своими единомышленниками и союзниками только те партии и организации, которые выступали за неограниченное самодержавие. Идейный раздел проводился по партии октябристов, причем на уровне местных организаций черносотенцы и октябристы зачастую сот- рудничали, предав забвению тактические разногласия. Ближайшими союзниками черносотенцев, а также их покровите- лями являлись консервативные правительственные круги, придворные, 61
правые члены Государственного совета. В мае 1906 г. съезд уполно- моченных дворянских обществ положил начало существованию «Объединенного дворянства» — политической организации, не уклады- вавшейся в традиционную схему дворянских корпораций. Черносотен- цы поддерживали тесные контакты с Постоянным советом объединенного дворянства и его руководителем графом А.А. Бобринским. Почти столь же интенсивным было сотрудничество с националистами. Однако следует учитывать, что среди представителей правого ла- геря только черносотенцы имели партийные организации. «Объединен- ное дворянство» не являлось партией, отвергало индивидуальное членство и допускало вступление дворян в самые различные организации. Националисты, несмотря на попытки создать «Все- российский национальный союз», фактически ограничили свою дея- тельность рамками думской фракции. Наряду с организационными различиями черносотенцы выделялись среди своих союзников и едино- мышленников особым подходом к узловым политическим вопросам. Этот подход можно охарактеризовать одним словом — экстремизм. Не- даром за черносотенцами закрепилось еще одно название -- «рево- люционеры справа». СТРУКТУРА, ЧИСЛЕННОСТЬ, СОЦИАЛЬНЫЙ СОСТАВ Особенностью черносотенного движения была его крайняя разоб- щенность и децентрализованность. Подобно большинству политических партий черносотенные союзы выросли из множества ме- стных групп и кружков, но в отличие от своих противников слева они никогда не смогли объединиться в прочную организацию. Первая из черносотенных партий, Русское собрание, появилась в 1900 г. В эту организацию, провозгласившую своей целью защиту славянской и рус- ской культуры, входили титулованная знать, высокопоставленное чиновничество, творческая интеллигенция. Новый импульс черносотенному движению был дан рево- люционными событиями 1905 г. Весной 1905 г. в Москве появилась Русская монархическая партия во главе с редактором — издателем консервативных «Московских ведомостей» В.А. Грингмутом. После Манифеста 17 октября 1905 г. политическая деятельность правых была поставлена на легальную основу. Начался быстрый рост черносотенных организаций, подогревавшийся политической поляризацией общества. Сразу после опубликования Манифеста по стране прокатились погромы на национальной и социальной почве. Вопреки распространенному мнению, они не были подготовлены чер- носотенными партиями (тогда еще очень малочисленными). Однако десятки тысяч людей, вышедших на улицы под монархическими ло- 62
зунгами, свидетельствовали о том, что крайне правые имели социаль- ную базу. За несколько месяцев были Зарегистрированы десятки черносотен- ных союзов и партий: союз законности и порядка в Орле, партия на- родного порядка в Курске, царско-народное общество в Казани, самодержавно-монархическая партия в Иваново-Вознесенске, союз Бе- лого знамени в Нижнем Новгороде, патриотическое общество моло- дежи Двуглавый орел в Киеве и т.д. Как правило, черносотенные организации подчеркивали в своих названиях национальные, религиозные мотивы, а также лояльность монархическому принципу. Некоторые из возникших организаций имели филиалы в различных городах, но обычно деятельность союза или партии ограничивалась пределами одной губернии, иногда уезда. Высшим органом для черносотенных организаций являлся «съезд русских людей» (чаще называли — монархический съезд), решения ко- торого имели рекомендательный характер. Лидеры черной сотни не- однократно пытались упорядочить деятельность своих организаций. В 1906 г. была предпринята попытка создать единый центр — Главную управу объединенного русского народа, представлявшую собой ко- алиционный орган. Однако объединение оказалось неудачным. Самой крупной из черносотенных партий был «Союз русского на- рода», созданный в ноябре 1905 г. в Петербурге. Задуманный поначалу как локальная организация Союз за полтора года значительно расширил сферу своего влияния, его программа была признана образ- цовой; IV монархический съезд, состоявшийся в апреле 1907 г., призвал черносотенцев влиться в ряды этого Союза. К весне 1907 г. «Союз русского народа» поглотил большую часть ранее самостоятель- ных черносотенных организаций. Выдвижению Союза на первые роли в черносотенном движении способствовали его возникновение в столице, содействие правительственных лиц, финансовая помощь де- партамента полиции и другие факторы. Текущими делами «Союза русского народа» ведал Главный совет, состоявший из 12 действительных членов и 18 кандидатов. Постепенно сложилась разветвленная сеть местных организаций: губернских, уез- дных, городских советов; низшим звеном были сельские подотделы. Несмотря на строгую иерархию и принципы централизации, Союз всегда оставался аморфной структурой с десятками почти независимых отделов, нередко сохранявших свое прежнее название и даже уставы. Многие из них считали себя только «примкнувшими» к союзу и не рассматривали циркуляры и распоряжения Главного совета как нечто обязательное. Главный совет издавал официальный печатный орган Союза — га- зету «Русское знамя». Существовала также провинциальная черносо- тенная пресса: газеты — «Русский народ» (Ярославль), «За царя и родину» (Одесса), «Сусанин» (Красноярск), журнал «Мирный труд» 63
(Харьков) и т.п. Периодическая печать была рассчитана на невзыска- тельную аудиторию, отличалась крайней агрессивностью и резкостью, грубостью тона. Правительственные субсидии являлись одним из главных источников финансирования черносотенных союзов и расходовались в основном на издание агитационного материала и предвыборные кам- пании. Субсидирование осуществлялось из секретного фонда Министерства внутренних дел, точная сумма правительственных до- таций осталась неизвестной. Финансируя черносотенцев, правительство получало возможность влиять на их политику. Неугодных лишали субсидий. Поэтому большинство «революционеров справа» могли рассчитывать только на добровольные пожертвования частных лиц. Существенную помощь оказывали богатые торговцы, духовенство. Черносотенцы заявляли, что в их партиях, союзах, обществах состоит более 3 млн. человек. В свою очередь, их политические противники утверждали, что активное ядро черной сотни — максимум 10—20 тыс. человек. К концу 1907 г. черносотенные организации действовали в 66 гу- берниях и областях. «Союз русского народа» имел 2124 отдела, другие монархические союзы — 105 отделов. Общая численность черносотен- цев достигала примерно 410 тыс. человек. 1907—1908 гг. являлись сво- его рода пиком черносотенного движения; в последующие годы монархические союзы значительно поредели. Подавляющее большинство членов крайне правых организаций сос- редоточивалось в Европейской России. Причем в районах со сплошным русским населением черносотенная пропаганда не пользовалась особым успехом, так как не имела объекта для разжигания национальной розни. Практически не было черносотенцев в регионах с незначитель- ным русским населением. В Финляндии не было ни одной черносо- тенной организации. В Средней Азии, на Кавказе, в Польше численность черносотенцев не превышала 7,5 тыс. человек, скон- центрированных в административных центрах (Варшаве, Вильно, Тифлисе, Ташкенте). Черносотенцы активно действовали в регионах со смешанным национальным составом — в Белоруссии и на Украине. В 15 губерниях «черты еврейской оседлости» сосредоточилось более половины всех членов крайне правых организаций. Не сумев создать единой партии, черносотенцы представляли собой конгломерат близких по духу, но практически независимых союзов с расплывчатыми критериями членства. В такую модель изначально закладывались недостатки, впоследствии способствовавшие их кру- шению. Но при решении определенного рода задач слабость черной сотни оборачивалась ее силой. Гибкость такой модели состояла в том, что черносотенцы, предлагая на выбор ряд организаций, могли привлечь под свои знамена социальные группы с различными, порой даже противоположными интересами. Они были единственной 64
партией, которой удавалось заручиться голосами и в помещичьей, и в крестьянской куриях. В «Союзе русского народа» и в других монархических союзах четко различались руководящая верхушка и рядовые члены. Наибольшей известностью среди лидеров черной сотни пользовались помещики Пуришкевич и Марков. Владимир Митрофанович Пуришкевич был внуком священнослужителя и дворянином только во втором поко- лении. Его нельзя было также причислить к богатым землевладельцам, а земляки Пуришкевича по Бессарабской губернии выражали сомнение в его «истинно русском» происхождении. Тем не менее именно он стал самым горячим и непримиримым защитником дворянских привилегий и гонителем «инородцев». Пуришкевич окончил историко-филологический факультет Ново- российского университета, специализировался по древнегреческой литературе и истории. Он избежал увлечения «мишурными доброде- телями» демократических городов-полисов и получил золотую медаль за сочинение по истории олигархических переворотов в Афинах. Начав свою карьеру в Аккерманском земстве, он вскоре стал чиновником осо- бых поручений в Министерстве внутренних дел. Когда в стране начались революционные выступления, Пуришкевич был членом Русского собрания. Но его не удовлетворял «академический», как он выражался, характер этой организации. Он жаждал более широкого поля деятельности и призывал своих едино- мышленников нести правые лозунги на улицы, в народ. Пуришкевич был одним из учредителей «Союза русского народа» и способствовал превращению его в массовую партию. Как депутат II—IV Государ- ственных дум, он был одним из лидеров фракции крайне правых. Его бурный темперамент приводил к постоянным стычкам с политическими противниками, вплоть до участия в дуэлях. В глазах либеральной общественности Пуришкевич с его дикими выходками и скандалами был изгоем. Однако более проницательные наблюдатели понимали, что за Пуришкевичем-шутом скрывался изощренный политик, хитроумный тактик. Коллегой Пуришкевича по фракции крайне правых и его со- перником по ораторскому мастерству был Николай Евгеньевич Мар- ков, курский помещик, сын популярного в XIX в. дворянского писателя. Вместе с другими курскими помещиками он в 1905 г. создал партию народного порядка и добился полной победы ее кандидатов на выборах в III и IV Государственные думы. Маркова отличал поразительный политический цинизм. В отличие от большинства чер- носотенцев он откровенно признавал классовый характер самодержав- ной власти, не считал нужным скрывать корыстных целей за красивыми словами. Обращаясь к кадетам и октябристам, Марков не- однократно предупреждал, что они не понимают гибельности собст- 3-148 65
венной тактики, ибо, спровоцировав социальный взрыв, сами падут жертвами кровожадных инстинктов темного простонародья. Значительная часть руководителей черной сотни принадлежала к интеллигенции. Это были преподаватели, врачи, юристы, инженеры. Председателем Главного совета «Союза русского народа» был детский врач, доктор медицины Александр Иванович Дубровин. Он окончил Военно-медицинскую академию, служил полковым врачом, работал в детских приютах. Составив солидное состояние частной практикой, он не задумываясь пожертвовал деньги на создание «Союза русского на- рода». Лидеры монархического движения говорили, что Дубровин почти случайно стал председателем Союза, чуть ли не как любезный хозяин квартиры, где собирались учредители. Однако оказавшись у власти, Дубровин не упустил ее из своих рук, несмотря на все интриги соперников. Он редко появлялся на широкой публике и предпочитал играть роль «серого» кардинала за политическими кулисами. Экстремизм Дубровина поражал даже его ближайших сотрудников: он был сторонником широкого применения террора в борьбе с либераль- ной оппозицией и даже представителями администрации, которые вы- ступали за реформы. В правительственных кругах Дубровина считали деятелем, приносившим исключительный вред монархизму. Тем не ме- нее он пользовался расположением и личной поддержкой Николая II. Среди вождей черной сотйи были и крупные ученые, например член Главного совета «Союза русского народа» А.И. Соболевский. Он был филологом, одним из зачинателей исторического изучения рус- ского языка. За исследование по лексике древнерусского языка и его говоров он был избран действительным членом Академии наук. В со- ветское время академик А.И. Соболевский опубликовал ряд работ по топонимике. В руководящие органы монархических союзов входили пред- ставители буржуазии. В подавляющем большинстве это были недавние выходцы из низов, сколотившие свое состояние грубыми методами пер- воначального накопления капитала, включая преступные способы. Лидерами монархических союзов были крупные помещики, губернские и уездные предводители дворянства. Правда, титулованная знать пред- почитала Русское собрание и «Союз русских людей». В «Союзе рус- ского народа» дворянство было представлено гораздо скромнее. Военнослужащим и чиновникам запрещалось вступать в политические партии. Однако для черносотенных организаций было сделано исключение. Несмотря на то что христианские принципы и поддержка православной церкви были провозглашены одной из важ- нейших основ черносотенной программы, духовенство заняло неодно- значную позицию по вопросу о вступлении в монархические союзы. Сплоченная группа духовных «владык» видела в черносотенцах верных сынов церкви. Вдохновителями погромов были томский архиепископ Питирим, тамбовский епископ Иннокентий. Особый интерес к черной 66
сотне проявил и Антоний Волынский, ставший ректором самого ав- торитетного православного учебного заведения — Московской духов- ной академии. Высокообразованный философ, он входил в научные кружки, полемизировал с В.С. Соловьевым. Антоний придерживался крайне правых политических взглядов и оказывал всемерную поддер- жку монархическому движению. В отличие от руководящей верхушки рядовые члены крайне правых организаций принадлежали к неимущим слоям. Руководители союзов стремились привлечь на свою сторону как можно больше крестьян, мелких ремесленников, рабочих. Значительную роль в этом сыграло местное духовенство из тех епархий, где архиереи поддерживали чер- ную сотню. Указания священника нередко было достаточно, чтобы це- лая деревня или все село присоединились к «Союзу русского народа». В полной мере черносотенцы использовали зависимость крестьян от местной администрации. Однако главным фактором, обеспечивавшим массовый приток новых членов, были национальные противоречия на окраинах империи. Не случайно Союз добивался наибольшего успеха в регионах с многонациональным населением, с давней историей этнических и религиозных распрей. Подавляющее большинство отде- лов черносотенных организаций было открыто в западных губерниях, где крестьяне, украинцы и белорусы, подвергались экономическому гнету со стороны польских землевладельцев и хорошо помнили насилия шляхты во времена Речи Посполитой. Ремесленники в городах и местечках «черты еврейской оседлости» видели в патриотических объединениях защиту от конкуренции ку- старей-евреев. В этом регионе черносотенная пропаганда легко пред- ставляла еврейское население в виде сплоченной массы торговцев, перекупщиков, ростовщиков, разорявших и спаивавших русский народ. Черносотенцы имели ряд организаций, предназначенных для де- ятельности в среде фабрично-заводских рабочих. Такой организацией было петербургское «Общество активной борьбы с революцией и анархией», а также киевский «Союз русских рабочих», созданный типографщиком К. Цитовичем. Программа этого Союза была состав- лена с учетом профессиональных интересов рабочих. В ней под- черкивалось, что «Союз русских рабочих» будет противодействовать «произволу, вымогательству, всем видам корыстного и безнравствен- ного отношения к рабочим со стороны администрации заводов, фабрик и других ремесленно-промышленных заведений, старших рабочих и бороться законом указанными средствами против произвола при рас- четах и увольнениях рабочих со службы». Союз обещал: «содейство- вать и оказывать содружескую помощь членам своим, утерявшим вследствие болезни или по другим каким-либо причинам способность к труду или утерявшим временно место не по своей вине». «Союз русского народа» попытался также закрепиться на круп- нейших столичных предприятиях. Был создан Путиловский отдел Со- 67
юза, заручившийся поддержкой заводской администрации. Мо- нархисты обосновались в так называемых горячих цехах: чугунолитей- ном, труболитейном, мартеновском, прокатном. Здесь квалифицированные рабочие получали высокую заработную плату и много теряли на забастовках. Черносотенцы ориентировались не толь- ко на «рабочую аристократию», но и на чернорабочих и сезонников. Под эгидой Одесского отдела Союза были созданы артели грузчиков в порту. Между черносотенцами и «Русским обществом пароходства и торговли» был заключен контракт. Союз подрядился обеспечить порядок в порту. В свою очередь торговая компания взяла на себя финансирование охраны из членов Союза. Артели грузчиков сущест- вовали несколько лет. Но в целом положение черносотенцев в рабочей среде было очень непрочным. Как правило, за ростом рабочих отделов следовало столь же стремительное их исчезновение. ИДЕОЛОГИЯ ПРАВОГО ЭКСТРЕМИЗМА Источники, из которых черносотенцы почерпнули свою идеологию, не имели ни малейшего отношения к революционным идеям. Крайне правые опирались на известную трехчленную формулу — «правос- лавие, самодержавие, народность» — и использовали ряд постулатов славянофильства. Черносотенцы утверждали, что если были бы живы апостолы славянофильства И.С. Аксаков и А.С. Хомяков, то они не- пременно вступили бы в их ряды. Самое главное, что взяли крайне правые из славянофильского учения,— это резкое противопоставление России и Запада, под которым подразумевалась католическая и про- тестантская цивилизации. Не отрицая технических достижений Запа- да, идеологи крайне правых подчеркивали, что европейцы и американцы заплатили за них страшной ценой: бездуховностью, разоб- щенностью, узким материалистическим эгоизмом и т.п. Подобно начетчикам допетровской Руси, черносотенцы высказы- вали убеждение, что все зло приходит с западных рубежей. Недаром они отрицательно оценивали реформы Петра I, пытавшегося якобы привить России чуждые ей политические и социальные институты. Одной из зловещих опасностей, в очередной раз нагрянувших в русские земли с Запада, являлось, с точки зрения черносотенцев, все- общее увлечение социализмом. Они считали социалистическую доктрину антихристианским учением. Крайне правые обращали внимание на то, что коммунистические утопии Фурье или Оуэна ни разу не были проверены на практике. Более того, все попытки ус- тройства коммун, основанных не на религиозном принципе, неизменно терпели крах. Они вещали, что капитализм несет с собой глубокие социальные антагонизмы. Россия, по мнению черносотенцев, имела шанс избежать буржуазного порабощения. Это убеждение, кстати, раз- деляли не только крайние правые, но и представители совсем иных 68
политических направлений. Крайне правые же провозглашали, что «финансовая и экономическая политика должна быть направлена к освобождению от зависимости от иностранных бирж и рынков». Вразрез с политикой правительства, направленной на промышлен- ную модернизацию страны, крайне правые утверждали, что «хозяй- ственная политика должна иметь своим руководящим началом взгляд на Россию как на страну преимущественно крестьянскую и земледель- ческую». Черносотенцы отдавали предпочтение мелкому ремесленному производству, требуя поставить вне закона монополистические объединения, начинавшие возникать в российских промышленных цен- трах. • Демократия представлялась черносотенцам самым ужасным злом, которое породил западный мир. Для крайне правых было характерно абсолютное недоверие к демократическим ценностям. Монархисты не разделяли убеждения в том, что индивидуальная свобода превыше все- го. В их представлении человек всегда был частью некой общности — общины, сословия, народа. Для крайне правых ничего не значила свобода слова, они были нетерпимы к чужим взглядам. Что касается выборных учреждений, то они были убеждены в их полной бесполез- ности. Свое мнение они подкрепляли негативными примерами из истории демократических республик, не сумевших дать своим народам обещанных свобод и равенства. Черносотенцы утверждали, что демок- ратическая процедура принятия решений большинством голосов не- лепа потому, что голос одного мудреца должен перевешивать крики миллионов невежд или, как они утверждали, «людей тупых, злобных и ничтожных». Скептически относились черносотенцы к социалистам всех направ- лений, которые критиковали буржуазные свободы и обещали победу истинного народовластия после социальной революции. Крайне правые точно подметили, что практическая деятельность социал-демократов сильно расходится с их привлекательными декларациями. В противовес демократическим институтам черносотенцы выдвигали принцип абсолютной единоличной власти. Крайне правые доказывали,* что такая власть наилучшим образом приспособлена к российским условиям. Монархист Н.Н. Черняев отмечал, что «русское самодержавие есть наилучший для нашей родины способ приведения к единому знаменателю 140 000 000 умов и воль, из которых слагается воля и разум нации, тех народов и воль, из которых она состоит». В качестве самых последовательных защитников царской власти черносотенцы пользовались особым расположением императорского двора. Вместе с тем крайне правые не отождествляли существовавшие в России порядки со своим политическим идеалом. Они заявляли, что «русские государи, начиная с Петра I, хотя и продолжали именовать себя самодержавными, но это самодержавие было уже не православ- но-русским, а весьма близким к западноевропейскому абсолютизму, 69
основанному не на православно-церковном и земско-государственном единении и общении царя с народом, а на праве сильного». Коренным пороком европейского абсолютизма черносотенцы считали его опору не на все население, а лишь на «сильных», т.е. на имущие слои. Чер- носотенцы заявляли, что главный принцип самодержавия — его над- классовый характер — серьезно искажен. В программных документах черной сотни подчеркивалось: «Современный чиновничий строй, осу- ществляемый в громаднейшем большинстве случаев безбожными, не- честивыми недоучками и переучками, заслонил светлый образ царя от народа». В нападках на бюрократию не все у черносотенцев можно отнести на счет демагогической риторики. Идеологи черной сотни понимали под самодержавием диктаторскую власть, а не дворянскую монархию. Более того, государственный механизм этой монархии, с точки зрения правых экстремистов, безнадежно заржавел и должен быть уничтожен; преобразование же его в конституционном духе было для них неприемлемо. Они стремились усилить тоталитарное начало. Черно- сотенцы не уточняли, чем именно они намеревались заменить «бю- рократическое средостение» и как представлялось им конкретное воплощение идеи «единения царя и народа». Самым уязвимым местом черносотенных программ был аграрный вопрос. Крайне правые заявляли, что «никакие меры, направленные к улучшению быта крестьян, не должны нарушать неприкосновенность земельной собственности». Лидеры черной сотни, не соглашаясь с ком- промиссными вариантами (частичной конфискацией земли и т.п.), предлагали ограничиться продажей крестьянам пустующих государст- венных земель, развитием аренды и улучшением кредита. Эта позиция обеспечила черносотенцам поддержку поместного дворянства и бла- госклонность правящих кругов, но одновременно ставила их в очень сложное положение в борьбе за крестьянские массы. Поэтому черно- сотенцы делали ставку на крестьянство западных и юго-западных гу- берний, где дискуссию по аграрным проблемам можно было легко перевести в плоскость национальных отношений. Черносотенцы не предлагали серьезных мер для облегчения поло- жения рабочего населения, хотя и претендовали на роль посредников между трудом и капиталом. Более подробно была ими разработана программа по националь- ному вопросу. Само появление черной сотни являлось закономерным следствием национальных противоречий в Российской империи. По- ложение русского народа, от имени которого выступали черносотенцы, было весьма двойственным. С одной стороны, ядром империи была Россия, русский язык являлся государственным, православие было официальной религией. На национальных же окраинах проводилась грубая русификаторская политика, а национальные культуры не имели благоприятных условий для своего развития. С другой стороны, подав- 70
ляющее большинство русского населения не пользовалось никакими выгодами от великодержавной политики царского правительства; уро- вень жизни населения центральных районов России был ничуть не выше, а зачастую и ниже, чем на окраинах. Это позволяло черно- сотенцам говорить о бедственном положении коренных жителей, теснимых инородцами и иноверцами. Следует отметить, что черно- сотенцам была совершенно чужда идея всеславянской общности, пред- ставлявшая собой краеугольный камень славянофильства и панславизма. Они указывали, что в случае объединения славян под эгидой России страна столкнется с дополнительными осложнениями. Ведь в самодержавное и православное государство вольются народы, частично исповедовавшие католицизм и привыкшие к конституционно- му строю. Даже в границах империи черносотенцы не помышляли о славян- ском единстве. Поляки, как тяготевшие к Западу католики, воспринимались ими как тайные враги России. Вместе с тем крайне правые исходили из представления о полной тождественности русских, украинцев и белорусов. В данном случае они следовали официальной идеологии, которая отказывалась видеть в украинцах и белорусах са- мостоятельные народы и считала их языки простонародными жарго- нами. В программных документах черносотенных союзов провозглаша- лось: «Русская народность, как собирательница земли Русской и устроительница Русского государства, есть народность державная, гос- подствующая и первенствующая». Крайне правые разделили территорию страны на «коренные русские области» и национальные окраины. По их мнению, в число коренных областей входила часть территории Литвы, Польши, Казахстана. Крайне правые предлагали предоставить русским преимущественное право на приобретение и аренду казенных земель, заселение свободных территорий. Привилегии распространялись на всю империю. Что касается «коренных областей», то там преимущественные права превращались в исключительные. Например, черносотенцы требовали продавать и сдавать в аренду ча- стные земли только русским людям. По отношению к другим народам крайне правые руководствовались выборочным подходом. Было провозглашено, что «племенные вопросы в России должны разрешаться сообразно степени готовности отдельной народности служить России и русскому народу в достижении обще- государственных задач». Все нации были разделены на «дружествен- ные» и «враждебные». Дружественное население могло рассчитывать на неприкосновенность веры, языка, быта и общественного строя. От имени русского народа было провозглашено, что все нерусские народ- ности, имеющие исконную племенную оседлость в коренной России и живущие извечно среди русского народа, «он признает равными себе, своими верными и добрыми соседями, друзьями и сородичами». 71
«Дружественность» или «враждебность» зависела от участия пред- ставителей той или иной нации в национально-освободительном или революционном движении. Например, нерусское население Поволжья, Средней Азии и Сибири считалось лояльным. Черносотенцы даже вы- ражали «особое благорасположение» народам, исповедовавшим «Ма- гометов закон». Безусловно лояльными считались немцы, широко представленные в административном аппарате. Финны обвинялись в сепаратистских настроениях, пособничестве врагам режима, которые укрывались на их территории. Черносотенцы утверждали, что авто- номная Финляндия пользовалась неоправданными привилегиями и за время нахождения в составе империи «разжирела и отъелась на русских деньгах, за счет русской крови, русского пота». Они призы- вали: «Пора это зазнавшееся Великое княжество Финляндское сделать таким же украшением русской короны, как Царство Казанское, Цар- ство Астраханское, Царство Польское и Новгородская пятина». Примерно такие же обвинения предъявлялись полякам, армянам, кав- казским «туземцам» и др. Однако главным стержнем черносотенной идеологии был антисемитизм. Они не только поддерживали все законодательные ограничения относительно евреев, но и требовали его дальнейшего ужесточения. Черносотенцы предлагали лишить евреев всех прав, изгнать их из всех учебных заведений, где учатся христианские дети. Одновременно евреям запрещалось открывать собственные учебные за- ведения. Список профессий и промыслов, которыми черносотенцы предлагали запретить заниматься евреям, охватывал почти все виды человеческой деятельности. Черносотенцы домогались, чтобы все проживавшие в России евреи были немедленно признаны иностран- цами, но без каких бы то ни было прав и привилегий, предоставляемых всем прочим иностранцам. Они подчеркивали, что хотели бы возбудить «энергию евреев в деле скорейшего переселения в собственное царство и обзаведения собственным хозяйством». В своих предвыборных прог- раммах черносотенцы даже обещали, что поднимут вопрос о создании еврейского государства и будут содействовать переселению туда евреев, «каких бы материальных жертв такое выселение ни потребовало от русского народа». Черносотенный антисемитизм подпитывало социальное напря- жение в «черте оседлости», где существовала острая конкуренция меж- ду ремесленниками различных национальностей. Учитывая непропорционально высокую долю евреев в торгово-промышленной среде, можно сказать, что антисемитизм здесь являлся своеобразной формой классового протеста. Характерно, что крайне правые исполь- зовали антисемитские лозунги даже в регионах, где полностью отсут- ствовало еврейское население. Монархисты исходили из убеждения, что самодержавная власть отвечает интересам коренной нации и ее лояльных соседей. Что же 72
касается смуты в государстве, то она, по мнению черносотенцев, про- воцировалась нерусскими элементами. Евреи, сохранившие свою религию и культуру, слабо поддававшиеся ассимиляции, шедшие в первых рядах национально-освободительного движения, идеально со- ответствовали образу враждебных инородцев. Добавим, что мно- гочисленные еврейские общины за пределами империи давали повод говорить о том, что евреи служат главным проводником западного влияния. Черносотенцы утверждали, что древний народ Израиля, претворяя в жизнь ветхозаветную идею своей избранности и исключительности, задумал завоевать все остальное человечество и осуществить это не силою оружия, а хитрыми интригами, моральным разложением и экономическим закабалением. Широко разветвленным заговором руководит тайный центр — «международное правительство», его органами являются масонские ложи. Крайне правые внесли свою лепту в обширную литературу о еврейско-масонском заговоре, исполь- зуя «протоколы сионских мудрецов» и другие фальсифицированные до- кументы. По некоторым вопросам черносотенцы высказывали различные суждения: одни утверждали, что все республики и конституционные государства уже завоеваны евреями, и только страны с сильной монархической властью, в том числе самодержавная Россия, остаются последней преградой; другие, наоборот, указывали, что Россия выбрана первой жертвой ужасного заговора. Характеризуя черносотенную идеологию в целом, можно кон- статировать: она являлась своеобразной реакцией самых различных социальных слоев на резкие и бурные перемены в экономической и политической жизни России на рубеже двух веков. Эта идеология со- держала одновременно консервативные и самые экстремистские эле- менты. Их социальной опорой были поместное дворянство, терявшее свое привилегированное положение, и в то же время значительная часть беднейшего населения, которую пугали разрушение привычного уклада, необходимость приспосабливаться к новым условиям и т.п. Па- радоксально, что выведенное из состояния векового равновесия патриархальное население с готовностью подхватывало лозунги и пра- вого и левого экстремизма. Крайний национализм черносотенцев, с одной стороны, был порож- дением великодержавного сознания, заложенного вместе с созданием российской государственности и укреплявшегося по мере расширения границ империи. С другой стороны, «истинно русские» подняли свой стяг тогда, когда империя начала задыхаться под грузом проблем и в движение пришли завоеванные, а также мирно присоединенные окраины; «господствующая и первенствующая» же нация оказалась едва ли не в худшем положении, чем остальные народы. Уровень дискуссий, концепций, аргументов в правой среде был (за редким исключением) ниже, чем у либералов или революционных радикалов, и это обстоятельство не могли изменить блестящие 73
специалисты по отдельным отраслям знаний, встречавшиеся в рядах черной сотни. Но даже до предела упрощенные публикации были не- доступны для понимания основной массы черносотенцев. Поэтому крайне правые чаще, чем другие партии, взывали не к разуму, а к чувствам людей, многократно повторяли одни и те же формулы- заклинания и никогда не придавали особого значения противоречиям в своих программах. Интуитивно нащупывая способы воздействия на массовое сознание, они являлись в России своеобразными пионерами в этой области. В ГОДЫ ПЕРВОЙ РЕВОЛЮЦИИ В период революции 1905—1907 гг. черносотенцы использовали как легальные, так и нелегальные методы борьбы. Насилие было неотъ- емлемой частью политики крайне правых. Вслед за организационным оформлением внутри черносотенных союзов наметилась специализация: выделились формирования, занимавшиеся в основном террором. В 1906—1907 гг. боевые дружины черносотенцев существо- вали в Архангельске, Астрахани, Вологде, Гомеле, Екатеринославе, Киеве, Кишиневе, Москве, Одессе, Тифлисе, Ярославле. В Петербурге существовала общегородская дружина, которой ведал кандидат в члены Главного совета «Союза русского народа» Н.М. Юскевич-Красовский (она опиралась на несколько районных — Нарв- скую, Путиловскую), а также небольшие подразделения на ряде за- водов. Боевыми силами располагало также «Общество активной борьбы с революцией». В Одессе с августа 1906 г. начала формироваться «Бе- лая гвардия», которую впоследствии называли дружиной Союза. Дружина была разделена на 6 «сотен» (50—60 человек) и подчинялась председателю Одесского отдела. Черносотенцы постарались перенести на берега Черного моря обычаи казацкой вольницы. Командовал дружинниками «наказной атаман», во главе сотен стояли «атаманы» или «есаулы». В боевые дружины вступали ремесленники и мелкие торговцы. Однако в крупных промышленных центрах дружинники вербовались в основном из рабочих и низшей заводской администрации. В чер- носотенные дружины принимали перебежчиков из других партий. В них оседали деклассированные и уголовные элементы. Черносотенцы были убеждены, что карательные меры не приносят желаемого резуль- тата. Поэтому крайне правые пытались самостоятельно вершить суд и расправу над вождями революции. Они включили в круг рево- люционеров политических деятелей либерального, а часто и умерен- но-охранительного толка, в том числе П.Н. Милюкова, П.А. Столыпина и И.Г. Щегловитова. Наиболее нашумевшими преступлениями черносотенцев были убийства в 1906 г. главного эксперта кадетской партии по аграрному 74
вопросу профессора М.Я. Герценштейна и редактора «Русских ведо- мостей» Г.Б. Иоллоса. Следующей жертвой был намечен экс-премьер граф С.Ю. Витте. Крайне правые ненавидели этого государственного деятеля за то, что он заключил Портсмутский мир и был инициатором Манифеста 17 октября 1905 г. Черносотенцы решили совершить за- думанное чужими руками — благо не было недостатка в неопытной молодежи, жаждавшей потрудиться на благо революции и плохо разбиравшейся в политике. Дважды на экс-премьера было совершено покушение. В 1908 г. екатеринославские черносотенцы при подстрекательстве Дубровина убили бывшего депутата Государственной думы трудовика А.Л. Караваева. Но от длинного списка намеченных террористических актов пришлось отказаться. Оценивая черный террор в целом, следует отметить, что боевые дружины «Союза русского народа» и других монархических организаций играли подсобную роль в борьбе с революционным движением. В большинстве случаев они оказывали содействие кара- тельному аппарату самодержавия. Режим черносотенного террора ус- танавливался лишь в тех случаях, когда это допускала местная администрация. Что же касается индивидуального террора, то он принес черной сотне неизмеримо больше вреда, чем пользы. Центральным событием политической жизни правых стала борьба за депутатские кресла в Государственной думе. Отношение крайне пра- вых к ней было двойственным. Одно время черносотенцы противопо- ставляли ей Земский собор, не вкладывая, впрочем, никакого конкретного содержания в свое предложение. Они постоянно под- черкивали, что законодательные учреждения вполне могут сочетаться с неограниченной самодержавной властью. Черносотенные партии принимали участие в выборах в Государственную думу всех созывов. В первую предвыборную кампанию крайне правые допустили ряд просчетов. Монархический съезд в феврале 1906 г. постановил считать дружественными только те партии, которые признают неограниченное самодержавие, единство России, отвергают мысль о созыве Уч- редительного собрания, а также не допускают в свои ряды евреев. Этим требованиям не отвечали ни партия октябристов, ни партия правового порядка. Было предложение даже голосовать за левых кандидатов в тех случаях, когда не было надежды провести крайне правых. Смысл комбинации заключался в том, чтобы обеспечить радикальный состав Думы, который неизбежно вступил бы в конфликт с правительством. Не менее серьезным просчетом было и то, что программы крайне пра- вых обходили молчанием злободневные вопросы. В этих условиях сок- рушительное поражение черной сотни было закономерным: по всем куриям за крайне правых проголосовало только 9,2 % выборщиков. Отношение черносотенцев к I Думе определил II монархический съезд в Москве в апреле 1906 г. Съезд постановил: «Государственная 75
дума в том составе, который определился выборами, не может быть признана выразительницей истинных убеждений русского народа». Под давлением крайне правых 8 июля 1906 г. правительство решилось на роспуск I Государственной думы. Одновременно с этим П.А. Столыпин сменил И.Л. Горемыкина на посту председателя Совета министров. Правительство рассчитывало, что окрепшие правые партии изменят состав будущей Думы. Черносотенцы были полны решимости взять реванш за прошлогоднее поражение. «Союз русского народа» на- меревался собрать под своими знаменами всех противников рево- люции. Поэтому в его программе была проявлена максимальная жесткость по отношению к освободительному движению. Союз пред- лагал за все виды революционных выступлений, начиная с политических демонстраций и кончая вооруженными восстаниями, ка- рать исключительно смертной казнью. В то же время руководители Союза постарались учесть некоторые экономические интересы насе- ления: защита помещичьего землевладения сочеталась с требованием ликвидировать неравноправие крестьян, передать малоземельным на выгодных условиях государственные земли, улучшить переселенче- скую политику. Предлагалось даже улучшить условия труда рабочих, ввести государственное страхование, сократить рабочий день. Лидеры крайне правых и на этот раз не пошли на официально оформленный блок с другими партиями. Однако местные организации легко достигали соглашения о координации предвыборной борьбы. В ноябре 1906 г. областной монархический съезд в Киеве провозгласил: «Все русские национальные партии, начиная от октябристов и кончая крайними правыми, несмотря на все различие их программ, основу имеют общую». Результаты выборов во II Государственную думу были более бла- гоприятны для правых по сравнению с прошлогодней кампанией. В целом по стране правым удалось завоевать четверть голосов вы- борщиков и встать вровень с блоком «прогрессивных партий» (24,8 %) и «левым блоком» (25,8 %). Черносотенцы числили в своем активе 25—30 депутатов II Государственной думы. Но группа правых депу- татов значительно поредела и через несколько месяцев насчитывала уже не более 10 человек. Правые во главе с В.М. Пуришкевичем не имели шансов изменить настроение Думы, оказавшейся более радикальной по составу. В правительственных кругах все более ук- реплялось мнение, что с мятежным законодательным учреждением не- возможна никакая конструктивная работа. Совет министров приступил к разработке нового избирательного закона. В свою очередь черносо- тенцы развернули пропагандистскую деятельность, нацеленную на дискредитацию Думы. Главный совет Союза направил циркуляр ме- стным отделам: «С того момента, как в органе союза «Русском зна- мени» на первой странице появится знак креста, тотчас же начать обращаться с настойчивыми телеграммами к Государю Императору и 76
председателю Совета министров Столыпину и в телеграммах на- стойчиво просить и даже требовать: немедленного роспуска Думы и изменения во что бы то ни стало избирательного закона». 14 марта 1907 г. на первой странице «Русского знамени» появился черный крест, а в столицу хлынул поток телеграмм, моливших о раз- гоне Думы. 1 июня 1907 г. П.А. Столыпин потребовал отстранить от заседания Государственной думы 55 социал-демократических депута- тов. В игру буквально с полуоборота включились черносотенцы. Пуришкевич устроил скандал, предложив немедленно выдать и отправить на виселицу преступников. Власти даже не захотели дожидаться ответа на свой ультиматум, царским манифестом от 3 июня 1907 г. II Государственная дума была распущена. Одновременно с этим было введено новое положение о выборах, закреплявшее большинство в Думе за господствующими классами. На первой странице «Русского знамени» аршинными буквами был напечатан царский Манифест. На обороте — ликующая надпись: «Главный совет «Союза русского народа» поздравляет свои отделы с роспуском кра- мольной думы». Вклад черной сотни в подготовку государственного переворота был высоко оценен; 4 июня 1907 г. Николай II послал Дуб- ровину телеграмму, кончавшуюся словами: «Да будет же мне «Союз русского народа» надежной опорой, служа для всех и во всем примером законности и порядка». РАСКОЛ ДВИЖЕНИЯ Вожди черной сотни одобрили третьеиюньский переворот как пер- вый шаг к возвращению дореформенного самодержавия. Однако за первым шагом не последовало второго. С точки зрения крайне правых, все политические задачи были решены только наполовину. Черносо- тенцам предстояло нести ответственность за нищету населения, потому что как ни старались они отмежеваться от скомпромитировавшего себя «бюрократического средостения», их считали прежде всего частью пра- вящего режима. Обещания, которые черносотенцы давали своим сторонникам в революционные годы, предполагалось выполнить за счет политического и экономического давления или даже выселения других народов. Но великодержавная политика царизма не заходила настолько далеко, чтобы воспользоваться черносотенными рецептами, слишком рискован- ными для многонационального государственного организма. Крайне правые с тревогой наблюдали за пробуждением националь- ного самосознания народов России. Они утверждали, что ослабление державной узды привело к сепаратистским настроениям на окраинах. Черносотенные публицисты мрачно предрекали, что, когда Россия столкнется с внешнеполитическими или внутренними трудностями, окраины воспользуются этим и отпадут от империи^ Не произошло 77
столь желанного для черносотенцев возвращения и к неограниченному самодержавию. Третьеиюньская монархия отличалась от царизма до- революционной эпохи: возвращенные Манифестом 17 октября свободы были значительно урезаны, но не ликвидированы. Черносотенцы впервые испытали затруднения в отношениях с вер- ховной властью. Царь неоднократно, в том числе и публично, под- черкивал, что считает черносотенцев настоящими и едва ли не единственными верноподданными. Но Николай II и его ближайшее окружение уже убедились в экстремизме черной сотни. Третья избирательная кампания складывалась для черносотенцев не в пример удачнее выборов в I и II Государственные думы. Благодаря новому положению о выборах, а также разочарованию части населения в возможностях революционной борьбы, монархисты провели в III Го- сударственную думу около 140 депутатов. Они составили две фракции — умеренно правых и крайне правых. Лидерами крайне правых были В.М. Пуришкевич и Н.Е. Марков. Черная сотня испытывала двойственное отношение к выборам. С одной стороны, социал-демократы, трудовики и кадеты потеряли 3/д мест в Таврическом дворце, а черносотенцы впервые провели в Думу такое же количество депутатов. С другой стороны, крайне правым не удалось получить абсолютное большинство. Черносотенцы пришли к парадоксальному выводу, что консервативный состав Государственной думы еще менее предпочтителен для них, чем демократический, так как препятствует отторжению законодательного органа от самодержав- ного организма. «Ни первая левая, ни вторая шутовская глупая Ду- ма,— подчеркивали черносотенцы,— не были нам так опасны, как теперешняя октябристская Дума. Крайнюю левую Думу разогнали, вторую — тоже, но не то будет с III Думой». В октябре 1907 г. в Ярославле собралось «частное совещание» руко- водителей некоторых монархических организаций. Совещание одобрило доклад председателя ярославского отдела «Союза русского на- рода» И.Н. Кацаурова, который требовал «ясно и прямо поставить воп- рос о существующей в России форме правления». В докладе прозвучала угроза в адрес Столыпина и его министров. Но не все черносотенцы поддерживали экстремистские призывы: обнаружились серьезные раз- ногласия между председателем Главного совета Дубровиным и его за- местителем Пуришкевичем. Осенью 1907 г. Пуришкевич вышел из Союза. Через несколько месяцев на монархическом съезде, в феврале 1907 г., члены Главного совета В.А. Андреев, В.Л. Воронков и 10 чле- нов, учредителей Союза, образовали оппозиционную группу, которая считала «безусловно вредным проявление Главным советом враждеб- ного отношения к умеренно правым и октябристам». Они были исклю- чены из Союза и через некоторое время вместе с Пуришкевичем создали «Русский народный союз» имени Михаила Архангела. В уставе этой организации подчеркивалось, что ее единственным программным 78
отличием от «Союза русского народа» является признание необ- ходимости существования законодательных учреждений. . После ухода сравнительно умеренных членов Главного совета Со- юза сторонники жесткой линии активизировали свои выступления против правительственной политики. Основным объектом их критики стал П.А. Столыпин. На протяжении нескольких лет саратовский гу- бернатор, потом министр внутренних дел и, наконец, премьер-министр поддерживал хорошие отношения с черной сотней. Столыпину, ставившему во главу угла идею «Великой России», были близки прог- раммные установки черносотенцев о первенствующей роли русского народа, однако он не разделял крайностей их национальной програм- мы, в частности грубого антисемитизма, но считал возможным опираться на черносотенцев в борьбе за сохранение монархии. Сто- лыпин подчеркивал в личной переписке, «что в смутную эпоху 1905— 1906 гг. «Союз русского народа» сыграл крупную, можно сказать, историческую роль, оказав существенную помощь и содействие правительству в деле подавления революционного движения». По его распоряжению «Союз русского народа» и другие черносотенные организации финансировались из секретных фондов Министерства внутренних дел. В свою очередь крайне правые считали премьер-министра своим единомышленником. Им импонировала решительность, проявленная им при подавлении волнений в армии и на флоте, аграрных выступ- лений. Безоговорочного одобрения удостоились введение военно-поле- вых судов, беспощадное обращение с террористами и другие карательные меры. Тем сильнее было разочарование крайне правых, когда вместо Столыпина-вешателя перед ними предстал Столыпин- реформатор. Подавление революции никогда не было самоцелью для этого дальновидного государственного деятеля. В отличие от крайне правых, считавших смуту случайностью, следствием того, что не- радивые министры ослабили узду, Столыпин видел, что рево- люционный кризис является порождением серьезных недостатков в политическом строе и экономической жизни. По его мнению, эти не- достатки могли быть преодолены при помощи реформ сверху. Премь- ер-министр начал реформы, едва только в стране установилось относительное спокойствие. Черносотенцы, сосредоточившие силы на борьбе с революцией, не отреагировали на указ 9 ноября 1906 г., поз- воливший крестьянам закреплять земельные наделы в частную соб- ственность. Они сочли тактическим маневром правительственный план реформ, который был оглашен премьер-министром во II Государствен- ной думе 6 марта 1907 г. Твердое намерение Столыпина следовать этому плану после окон- чательной победы над революционным движением было воспринято черносотенцами вначале с недоверием, потом с недоумением и, на- конец, с неприкрытой ненавистью. Хотя проекты преобразования 79
административных органов, полиции, местного самоуправления и т.п. не подрывали царской власти, крайне правые обвинили правительство в проведении «конституционного курса». Особое раздражение черносотенцев вызвали меры по осуществ- лению столыпинской аграрной реформы. Очень многие в правых кру- гах привыкли рассматривать сельскую общину в качестве опоры патриархального строя, их пугали решительный поворот правительства к реформе, его ориентация на частного собственника в деревне. Дуб- ровинское «Русское знамя» квалифицировало покушение на общину как «разрушение России». Ставка на зажиточного хозяина, российского фермера определялась как «хищный союз власти с разрушителями общины». «В сознании народа,— восклицали черносотенные газеты,— царь не может быть царем кулаков». Критики столыпинских планов предупреждали, что ликвидация общины ускорит процесс расслоения крестьянства: «Хуторская реформа есть огромная фабрика проле- тариата. Если до реформы пролетариата насчитывалось сотни тысяч, теперь его насчитываются миллионы, а в ближайшем будущем будут насчитываться десятки миллионов». Начиная с 1909 г. «Союз русского народа» требовал отставки Столыпина и формирования кабинета министров из правых сановников. Столыпин видел опасность, грозившую справа, и пытался нейт- рализовать крайние элементы. Премьер-министр поспешил принять меры относительно празднования 200-летнего юбилея Полтавской победы, так как имел сведения, что черносотенцы намеревались вос- пользоваться «патриотической» атмосферой на торжествах и оказать сильное давление на Николая II. Правительство сочло необходимым запретить монархический съезд в Полтаве и существенно ограничить участие в торжествах представителей черносотенных организаций. В правых кругах эти действия были восприняты как желание правитель- ства порвать с недавними союзниками. Органы юстиции, доселе закрывавшие глаза на противозаконную деятельность черносотенцев, санкционировали предание суду ряда чле- нов боевых дружин. Поскольку ниточка тянулась к лидерам «Союза русского народа», то Дубровин и другие члены Главного совета, за- мешанные в организации политических убийств, на время покинули Петербург и укрылись в Крыму вблизи царской резиденции. Столыпин сделал ставку на умеренное течение внутри правого ла- геря. В III Государственной думе правительство переориентировалось с фракции октябристов на фракцию националистов, образовавшуюся из умеренно правых. Националисты, которых объединял лозунг «Россия для русских!», стали самыми преданными сторонниками премьер-министра. Одновременно с этим Столыпин искал возможность компромисса с монархическими союзами. Его усилия частично увен- чались успехом, поскольку среди черносотенцев исподволь назревал раскол. Полностью соглашаясь с необходимостью сохранения абсолют- 80
ной монархической власти и разделяя великодержавную националь- ную программу, они указывали на необратимый характер изменений в государственном строе и бесполезность требований, которые со- юзники систематически предъявляли правительству. Часть черносотен- цев, особенно из числа помещиков, одобряла столыпинскую аграрную реформу, ибо в ходе преобразований реформаторы оставляли в неприкосновенности дворянское землевладение. Противовесом Дубровину и его окружению служила фракция край- не правых. Это объяснялось тем, что во фракции были представлены различные монархические организации, в том числе и «Русский на- родный союз» имени Михаила Архангела, разошедшийся с дуб- ровинцами. Оппозицию руководству «Союза русского народа» возглавил депутат Думы Н.Е. Марков. Он заручился поддержкой Сто- лыпина, который широко субсидировал оппозицию. Фракция наладила издание газеты «Земщина». Дубровинцы заявляли, что эта газета была основана «для проведения более примирительных правых взглядов». В конце 1909 г. противники Дубровина, воспользовавшись его вынуж- денным отсутствием, обновили состав Главного совета Союза — отсюда термин «обновленцы»; сторонники прежней линии были отстранены от руководства. В феврале 1910 г. обновленцы заключили соглашение О совместных действиях с Союзом Михаила Архангела. В свою очередь Дубровин мобилизовал своих соратников, и на страницах мо- нархических газет развернулась ожесточенная полемика. Дубровинцы предлагали либо упразднить законодательные учреж- дения, либо свести до минимума их значение. Они настаивали на включении в состав Государственной думы членов, назначенных импе- ратором —- по примеру Государственного совета. Предлагалось также ограничить свободу слова для депутатов: «Чтобы члены Государствен- ной думы за речи свои, хотя бы и в Думе произнесенные, подлежали бы законной ответственности в общем уголовном порядке и чтобы уничтожен был принцип несменяемости членов Думы». Дубровинцы называли обновленцев марионетками Столыпина и обвиняли их в уступках либерализму. Защищая свои позиции, обнов- ленцы доказывали, что конкурирующее течение «стремится к возвра- щению полицейско-бюрократического строя петербургского периода русской истории, приведшего нас к Портсмуту и революции 1905— 1906 гг.»; они выражали желание изменить состав законодательных уч- реждений, например лишить права решающего голоса депутатов от национальных окраин. Но речь шла только об изменениях, а не об уничтожении российского парламента. Об этом ясно заявил Марков на собрании курского отдела «Союза русского народа»: «Можно быть недовольным 3-й, 4-й Думой, 20-й, разгоните их, выберите настоящую русскую, но, как учреждение, Государственная дума необходима: без этого России не существовать». 81
Обновленцы утверждали, что в своей безудержной критике суще- ствующих порядков дубровинцы ничем не отличаются от рево- люционных партий. «Русскому знамени» вменялось в вину «неоднократное появление статей, разжигающих самые опасные инстинкты, возбуждающих крестьян и мещан против правительства, дворянства, духовенства и купечества, вообще принятое этой газетой демагогическое и революционное направление». Вскоре борьба из столиц переместилась в провинциальные отделы. Обновленный Главный совет направил в крупные города своих упол- номоченных. Выступая на собраниях отделов, они подчеркивали, что председатель Союза окончательно потерял доверие высших сфер. Уполномоченные по секрету сообщали: «Столыпин с нами». В не- которых городах черносотенцы разделились. Нижегородская организация «Белое знамя» примкнула к обновленцам, а нижего- родский Георгиевский отдел остался за дубровинцами. Постепенно в борьбу втянулись почти все организации крайне пра- вых. В аристократическом Русском собрании группа Б.В. Никольского накинулась на последователей обновленного Главного совета с криками: «Долой столыпинцев, долой обновленцев!» Раскол продолжал углубляться. 24 ноября— 1 декабря 1911 г. представители 164 отделов, в которых преобладали дубровинцы, собрали съезд в Москве. Съезд объявил «упраздненными» членов обновленческого Главного совета и избрал новое руководство «Союза русского народа». Как и следовало ожидать, члены обновленного Главного совета отказались признать свое упразднение. Некоторое время существовало два Главных совета, каждый из которых считал себя единственно за- конным, а своих противников — узурпаторами. Для подкрепления своих прав обновленцы созвали собственный съезд в мае 1912 г.; однов- ременно с IV съездом «Союза русского народа» открылся V съезд «русских людей». Заседания были совместными, что, по замыслу организаторов, символизировало одобрение обновленческого курса всеми черносотенными союзами. В августе 1912 г. был сделан пос- ледний шаг в этом направлении. Фактическое существование парал- лельных черносотенных организаций было закреплено официально: противники обновленцев обособились в самостоятельный союз, по- лучивший название «Всероссийского дубровинского союза русского на- рода». Обновленцы опирались в основном на представителей имущих сло- ев населения, их поддерживали объединенное дворянство и правитель- ство. Дубровинцы привлекли под свои знамена шовинистически настроенную интеллигенцию и большинство рядовых членов союза. «Плебейский» состав дубровинского союза предопределил смешение акцентов в его пропагандистской деятельности: черносотенцы позво- ляли себе резкую критику центральной и местной администрации, зем- левладельцев и фабрикантов (преимущественно нерусского 82
происхождения). Постепенно лишившись поддержки официальных властей, дубровинский Союз оказался на грани финансового краха, но получил гораздо большую свободу рук, чем его конкуренты. Область запретных тем стала гораздо уже. Дубровинцы могли вести самые рискованные пропагандистские кампании, даже не задумываясь о пос- ледствиях. «Министерский кризис», спровоцированный правой группой Госу- дарственного совета в марте 1911 г., вызвал ликование дубровинцев и замешательство обновленцев. Столыпин, уязвленный отклонением важного правительственного законопроекта о земствах в Западном крае, вручил Николаю II прошение об отставке. Но, вопреки надеждам противников премьер-министра, кризис завершился тем, что Николай II вынужден был принять условия, продиктованные Столыпиным. Вдохновители интриги были исключены из Государственного совета, обе палаты распущены на три дня, и во время искусственного перерыва западное земство было введено царским указом. Министерский кризис привел к обострению разногласий в правом лагере. Националисты пол- ностью одобрили действия премьер-министра. Дубровинцы резко осуж- дали методы правительства, но их голоса значили немного, так как располагая большим количеством местных организаций, они практически не были представлены в законодательных учреждениях. Что же касается обновленцев, то они заняли двойственную позицию. Гибель Столыпина в сентябре 1911 г. не распутала узел разног- ласий среди черносотенцев. Его преемник В.Н. Коковцев продолжал приблизительно ту же линию, неприкосновенными оставались и основ- ные элементы третьеиюньской системы. Поэтому раскол среди крайне правых сохранялся. Более того, к спору о тактике стали примешивать- ся серьезные социальные разногласия. Имея многослойный социальный состав, «Союз русского народа» был обречен на то, что рано или поздно обнаружатся противоположные интересы его членов. С первых месяцев существования черносотенных союзов выявилось, что крестьяне, объединенные монархическими и националистическими лозунгами, не отождествляли свою позицию с дворянами и чиновниками. Голосуя за правых кандидатов во II Государственную думу, крестьяне однов- ременно давали им наказы о возвращении отрезков, присвоенных помещиками при отмене крепостного права. Депутатов от крестьян- ской курии наставляли бороться против несправедливостей и притес- нений со стороны дворян. Крестьяне, избранные в III Государственную думу по спискам «Со- юза русского народа», внушали постоянное беспокойство лидерам фракции крайне правых. Их выступления с думской трибуны суще- ственно расходились с программными положениями Союза по аграр- ному вопросу. Депутаты, члены сельских подотделов Союза, подписали законопроект о частичной конфискации помещичьей земли. В разгар министерского кризиса шесть крестьян вышли из крайне правой 83
фракции. Лидеры фракции заявили, что перебежчики всем своим пове- дением доказали, что их убеждения значительно ближе к левым партиям, чем к правым. Депутаты-крестьяне выражали общее настро- ение деревни. Сельские подотделы союза выходили из повиновения двух Главных советов точно так же, как крестьянские депутаты в Пе- тербурге. Перед первой мировой войной черносотенцы переживали глубокий кризис. Их союзы распались на враждебные течения, начался раскол по социальному признаку. Крупнейшей неудачей черной сотни было так называемое дело Бейлиса. В течение двух с половиной лет крайне правые раздували обвинение в ритуальном жертвоприношении, якобы совершенном приказчиком кирпичного завода евреем Менделем Бейлисом. Заручившись поддержкой министра юстиции И.Г. Щег- ловитова, черносотенцы добились постановки ритуального процесса осенью 1913 г. Однако даже специально подобранный состав присяж- ных заседателей оправдал подсудимого. Черносотенцы убедились, что антисемитские лозунги теряют привлекательность среди всех слоев на- селения. УХОД С ПОЛИТИЧЕСКОЙ АРЕНЫ Вступление России в первую мировую войну привело к всплеску шовинистических настроений внутри страны. Черносотенцы рассчиты- вали использовать этот шанс, однако их позиции были довольно уязвимыми из-за традиционных германофильских симпатий. За два месяца до начала войны Н.Е. Марков заявлял с думской трибуны, что «лучше вместо большой дружбы с Англией иметь союз с Германией». Вступление России в войну на стороне Антанты потребовало от чер- носотенцев определенных корректив. Крайне правые впервые подняли вопрос о присоединении славянских земель, разделе Османской империи и даже об освобождении Гроба Господня от неверных. Между дубровинцами и обновленцами были разногласия по тактическим вопросам. Дубровинцы по-прежнему отвергали сот- рудничество с конституционными партиями. Для них кадеты оста- вались «партией политических воров, мошенников и убийц», прикрывшей свои преступные цели фальшивыми патриотическими ло- зунгами. Наоборот, обновленцы большие надежды возлагали на «патриотическое единение» в первые месяцы войны: «Мы, русские люди, должны перестать подозревать и даже открыто обвинять друг друга в своекорыстии и предательстве за одно то, что мы принадлежим к различным политическим партиям». Военные неудачи весны — лета 1915 г. привели к резкому изме- нению политической обстановки. В мае этого года в Москве произошел грандиозный погром немецких предприятий, магазинов, жилищ. Если в 1905 г. крайне правые усмотрели в погромах признак пробуждения 84
народных масс, обманутых революционерами, то десять лет спустя пог- ром встревожил их, так как вышедшие на московские улицы толпы населения открыто порицали власти и оскорбляли представителей цар- ствующего дома. Создание Прогрессивного блока, в который вошли часть националистов и даже бывшие лидеры крайне правых (например В.В. Шульгин), было воспринято черносотенцами как сплочение врагов са- модержавного режима. Незамедлительно были предприняты попытки образования «черного блока» в противовес объединению либеральных и праволиберальных партий. В августе 1915 г. по инициативе дуб- ровинцев было созвано совещание монархистов в Саратове. Участники совещания потребовали от царя и правительства разогнать IV Госу- дарственную думу. Между тем черносотенные организации не могли преодолеть раз- ногласий в собственном лагере. В ноябре 1915 г. они созвали два парал- лельных монархических совещания — в Петрограде и Нижнем Новгороде. Столичный форум проходил под эгидой обновленцев, в его работе участвовали церковные иерархи и высшие сановники. Сове- щание отвергло основное требование Прогрессивного блока о «министерстве общественного доверия» как «нарушающее основные за- коны Российского государства». Еще более резкие эпитеты звучали на дубровинском совещании в Нижнем Новгороде. Однако оба совещания не сделали каких-либо серьезных шагов для объединения крайне пра- вых. Руководство крупнейших черносотенных союзов и фракций крайне правых не смогло выработать общего отношения к правительству. Воп- реки требованиям большинства думских фракций, Николай II на- значил на высшие посты не либеральных общественных деятелей, а лиц, зарекомендовавших себя сторонниками крайне правых. Министром внутренних дел был назначен член «Союза русского на- рода» А.Н. Хвостов, последним председателем Государственного совета стал И.Г. Щегловитов. В то же время лидеры правых осознавали, что бездарное правительство и назначение одиозных лиц, сделавших карь- еру благодаря распутинской клике, окончательно подрывают авторитет высшей власти. В беспощадного обличителя непорядков в тылу, казнокрадства и некомпетентности правительства превратился в годы войны Пуришкевич. 19 ноября 1916 г. он произнес в Думе нашумевшую речь о «темных силах», сгруппировавшихся вокруг трона. Речь вызвала рукоплескание центра и левой части депутатов, но не была поддержана крайне правыми. Обновленцы во главе с Марковым осудили акцию своего коллеги, назвав его пособником революционеров. Словно подтверждая эту репутацию, Пуришкевич принял участие в убийстве Г.Е. Распутина. Смерть «старца» не могла спасти престижа монархии. В последние месяцы существования царского режима в ла- 85
гере крайне правых господствовала полнейшая растерянность. 21 фев- раля 1917 г. руководитель астраханского отдела «Союза русского на- рода» Тихонович-Савицкий телеграфировал министру внутренних дел А.Д. Протопопову: «Где правительство? Что оно делает? Дела нет, сло- ва одни». Однако сами черносотенцы не оказали ни малейшей помощи самодержавию в дни Февральской революции. Сразу после отречения Николая II монархические союзы прекратили свою деятельность, их газеты были закрыты, а лидеры предстали перед Чрезвычайной след- ственной комиссией Временного правительства. В сентябре 1917 г. Пуришкевич попытался создать подпольную мо- нархическую организацию из остатков Союза Михаила Архангела. Учитывая коренное изменение ситуации, руководители этой организации не решались выдвигать требования о реставрации само- державия. Пуришкевич объяснял: «На время следует, не заикаясь о восстановлении монархии, мобилизовать все силы для сплочения го- сударственных политических течений в одно русло в целях борьбы с анархией». Монархисты выступали за сотрудничество с кадетами и правыми эсерами. Октябрьская революция заставила подпольную монархическую организацию активизировать свою деятельность. Монархисты го- товились к вооруженному выступлению в Петрограде, пытались ус- тановить связь с атаманом Калединым, разрабатывали планы покушения на В.И. Ленина и Л.Д. Троцкого. Вскоре организация была раскрыта, ее руководителей судили и, вопреки ожиданиям, приго- ворили к весьма мягкому наказанию. Совершенно иная участь ждала бывших лидеров черносотенных союзов, попавших под молот «красного террора». Большинство из них было расстреляно в 1918—1919 гг. Лишь немногие, например А.И. Соболевский, согласились сотрудничать с но- выми властями. Характерно, что Соболевский, как бы доказывая спра- ведливость определения «революционеры справа», писал, что восхищается большевиками, которые без пощады расправились с конституционными партиями. Часть черносотенцев приняла участие в белогвардейском движении; уцелевшие в гражданской войне эмигрировали и создали за границей монархические организации. В 30-е годы некоторые бывшие лидеры черной сотни (например, председатель Высшего мо- нархического совета Н.Е. Марков) ориентировались на фашистские режимы и называли себя предшественниками фашизма в Европе. Чер- носотенство нельзя считать разновидностью итальянского фашизма и тем более немецкого национал-социализма. Совершенно иными были условия возникновения этих движений, хотя черносотенство и фашизм роднили отрицание демократических ценностей и широкое использо- вание социальной демагогии. В некотором отношении, например применительно к антисемитизму, можно говорить о непосредственной передаче эстафеты. 86
Черносотенство возникло как реакция на революционные потря- сения. Открывая дорогу и субсидируя «патриотические союзы», царизм рассматривал их как свою надежную опору. У истока черносотенного движения стояли однородные по своему социальному составу организации, чья консервативно-охранительная программа полностью отвечала интересам привилегированных слоев населения. Однако чер- носотенство не укладывалось в предписанные для него рамки, это произошло потому, что оно превратилось в массовое движение. Де- сятки тысяч рядовых членов «Союза русского народа» и других мо- нархических партий принесли с собой иной настрой, другую социальную психологию. Частичным отражением противоречий в чер- носотенном лагере стал раскол Союза на конкурирующие течения, одно из которых за присущий ему экстремизм и популистские лозунги заслужило название «революционеров справа». Черносотенцы всегда отдавали приоритет национальному над социальным. Но их рецепты решения общественных проблем не сра- ботали даже применительно по отношению к собственным организациям. С каждым годом нарастали разногласия между руко- водящей верхушкой монархических союзов и рядовыми членами. В кризисный для самодержавия период узкий слой лидеров черной сотни оказался столь же бессильным, как и дворянская аристократия и бю- рократический аппарат. Что же касается основной массы черносотен- цев, то они в этот же период проявили пассивность и равнодушие. Для народа показались более заманчивыми лозунги, выдвинутые рево- люционерами слева. Стремительный распад самых крупных по числен- ности правых политических партий и столь же стремительный рост рядов социалистических партий после Февральской революции — явления одного порядка. ГЛАВА 3 «СОЮЗ 17 ОКТЯБРЯ» «Союз 17 октября» (известный под названием «октябристы») вместе с примыкавшими к нему партиями и организациями представлял собой правый флаг российского либерального лагеря и занимал промежуточ- ное положение между конституционными демократами и крайне пра- выми. Грань, отделявшая эти общественно-политические группировки друг от друга, была, однако, весьма подвижной и неустойчивой. Организации, генетически связанные с октябристами (Партия мирного обновления), на деле почти смыкались с кадетами; в то же время це- лый ряд политических образований октябристского толка (Партия пра- вового порядка, Народная партия «Союза 17 октября» в Екатеринославе, Общество правового порядка и Манифеста 17 октября в Коломне, Партия за царя и порядок в Калуге и др.) в своей практиче- 87
ской деятельности нередко отличались от крайних монархистов лишь по названию. Это обстоятельство давало повод противникам «Союза 17 октября» «слева» сравнивать октябристов с черносотенцами, а тем, в свою очередь, обвинять их в «скрытом кадетизме». Октябризм как политическое течение возник и начал организационно оформляться на основе правого «меньшинства» зем- ско-городских съездов. Партийное размежевание в либеральном лагере в основном завершилось после издания Манифеста 17 октября 1905 г. Посчитав, что в России созданы необходимые политические пред- посылки для движения по пути к конституционной монархии, будущие октябристы приступили к созданию партии, взяв в качестве ее на- звания дату издания царского Манифеста. Само появление этого до- кумента октябристы расценили как «величайший переворот в судьбах нашего отечества». «Отныне,— подчеркивалось в программном воз- звании «Союза 17 октября»,— народ наш становится народом политически свободным, наше государство — правовым государством, а в наш государственный строй вводится новое начало — начало конституционной монархии». СТРУКТУРА, СОЦИАЛЬНЫЙ СОСТАВ Организационно «Союз 17 октября» начал складываться в пос- ледних числах октября 1905 г., когда в Москве, а затем и в Петербурге состоялось несколько встреч либеральных земцев с представителями крупной буржуазии. Помимо разработки программных вопросов на этих совещаниях шло формирование руководящих органов Союза — Московского и Петербургского отделений ЦК. В ноябре на про- ходившем в Москве земско-городском съезде будущие октябристы вы- ступили уже более или менее сплоченной группой. В своем «особом мнении» по поводу принятой съездом общеполитической резолюции они высказались за оказание правительству помощи и поддержки «в водворении порядка ради скорейшего созыва Государственной думы», против прямых выборов в Думу и превращения ее в Учредительное собрание. Кроме того, в резолюции «меньшинства» решительно отвер- галось предоставление автономии Польше, как и повсеместная и не- медленная отмена «исключительных мер и военных положений» ввиду «революционного состояния страны». Ноябрьский земско-городской съезд не только совпал с выработкой октябристами своей программы, первый вариант которой был опубликован 9 ноября в газете «Слово», но и выдвинул в число лидеров складывавшейся партии одного из братьев Гучковых — Александра. Потомственный почетный гражданин Александр Иванович Гучков (1862—1936), происходивший из семьи известных московских предпринимателей, с 1902 г. сам был директором Московского учетного банка. Общественную известность он приобрел в годы русско-японской 88
войны, в которой принял участие в качестве главного уполномоченного Российского общества Красного Креста. Как политик; Гучков де- бютировал осенью 1905 г. на сентябрьском земско-городском съезде, на котором заявил, что критерием политической «вражды» или «союза» для него служат вопросы об автономии Польши и о «децентрализации законодательства» (сам он, конечно, был ярым противником и того, и другого). Эта же националистическая нота была продолжена Гуч- ковым и на ноябрьском земско-городском съезде. Вскоре А.И. Гучков занял пост товарища председателя Московского отделения ЦК «Союза 17 октября», а в 1906 г. стал единоличным лидером октябристов, оста- ваясь таковым в течение всего времени существования партии. Видное положение в «Союзе 17 октября» заняли и братья А.И. Гуч- кова — старший Федор и младший Николай. Ф.И. Гучков (1860— 1913) вошел в ЦК октябристов в 1907 г., заняв ключевую должность казначея, а с декабря этого же года, будучи избран директором-рас- порядителем Московского Товарищества для издания книг и газет, стал фактическим руководителем центрального органа «Союза 17 октября» — газеты «Голос Москвы». Московский городской голова, директор То- варищества чайной торговли «Боткин и сыновья», Н.И. Гучков, как и его старший брат Александр, входил в состав Московского отделения ЦК октябристов с момента его образования. Патриарх земского движения, крупный землевладелец Д.Н. Шипов и предприниматели братья Гучковы олицетворяли собой две социаль- но-политические струи, из которых возник октябризм: дворянско-зем- левладельческую и торгово-промышленную. Очень скоро к ним добавилась и третья — дворянско-бюрократическая. Глашатаем ее интересов в октябристской среде стала целая группа петербургских членов Союза во главе с действительным статским советником бароном П.Л. Корфом, первым председателем Петербургского отделения ЦК Союза, и тайным советником М.В. Красовским, его заместителем. Помимо отделений Центрального комитета до конца 1905 г. в обеих столицах были созданы городские советы «Союза 17 октября», направ- лявшие деятельность районных партийных организаций, а также 60 отделов Союза на местах. Всего в 1905—1907 гг. конституировалось 260 отделов «Союза 17 октября», причем основная их масса (около 200) возникла в период выборов в I Думу. Общую численность членов партии в это время можно определить в 75—77 тыс. человек. Местные отделы октябристов легко распадались и столь же легко возобновляли свою деятельность в период избирательных кампаний. Учитывая пассивность большинства членов Союза, следует отметить, что реаль- ное влияние октябристов на политическую жизнь страны было отнюдь не пропорционально столь внушительным размерам их организации. Географически подавляющее большинство местных отделов «Союза 17 октября» возникло в земских губерниях европейской России с относительно развитым дворянским землевладением. В губерниях же 89
неземских и особенно на национальных окраинах России число октябристских организаций было невелико. Немногим больше было и количество октябристских отделов, созданных в сельской местности,— всего порядка тридцати. Кроме собственных организаций «Союза 17 октября», в ряде городов возникли немногочисленные студенческие фракции октябристов, а также их «немецкие группы». Наконец, к партии на автономных началах присоединились 23 политические организации, родственные ей в программно-тактическом отношении. Организационно «Союз 17 октября» был задуман как «объединение всех партий центра, независимо от их второстепенных отличий и оттенков», и был весьма рыхлым образованием. С самого начала широкое распространение в октябристской среде получило допускав- шееся уставом параллельное членство в других партиях и организациях. Само членство в «Союзе 17 октября» не влекло за собой выполнения каких-либо специальных партийных поручений, как и уп- лату фиксированных членских взносов. Несмотря на то,, что приблизительно с 1906 г. лидеры октябристов пытались внедрить в практику чисто партийные методы руководства Союзом, многие его рядовые члены продолжали рассматривать его скорее как дискуссионный клуб, но не как организацию, предполагавшую наличие строгой дисциплины и иерархичности. Октябристам всегда была аб- солютно чуждой столь характерная для членов революционных партий готовность пожертвовать всем ради достижения партийных целей. «Мы стойкие монархисты в отношении русского государственного строя... но в нашем внутреннем партийном режиме мы неисправимые рес- публиканцы, даже с некоторым наклоном в сторону анархизма,— признавал А.И. Гучков.— ...Нам с трудом дается установить в наших рядах навыки той железной дисциплины, без которой невозможна никакая серьезная политическая работа». Как правило, в «Союз 17 октября» вступали люди зрелого возраста и высокого образовательного уровня, со вполне определившимся и весьма солидным общественным и имущественным положением. Большинство октябристов принадлежали поколению, давшему российскому освободительному движению целую плеяду революционе- ров-«восьмидесятников». Однако лишь немногие из них отдали дань юношескому радикализму, предпочитая служить России иным, закон- ным путем. «Союз 17 октября» привлекал в свои ряды крупнейших представителей просвещенного чиновничества, непохожего «на тех уродов дореформенной России, которых описывали Гоголь и Щедрин»1. Октябристы не могли, конечно, похвастаться столь же блестящим, как у кадетов, «букетом» привлеченных в партию имен, что, к слову ска- 1 Тыркова-Вильямс А. На путях к свободе. 2-е изд. Лондон, 1990. С. 50. 90
зать, было предметом постоянной озабоченности их руководящих орга- нов, особенно в предвыборные периоды. Однако и среди них мы на- ходим людей ярких и по-своему замечательных. Помимо упомянутых, это видные'земские и общественные деятели — граф П.А. Гейден, М.А. Стахович, князь Н.С. Волконский; столичные профессора, адвокаты, деятели науки и культуры — Л.Н. Бенуа, В.И. Герье, Ф.Н. Плевако, В.И. Сергеевич, Н.С. Таганцев; издатели и журналисты — Н.Н. Пер- цов, А.А. Столыпин, Б.А. Суворин; крупнейшие представители тор- гово-промышленного мира и банковских кругов — Н.С. Авдаков, А.Ф. Мухин, Э.Л. Нобель, братья В.П. и П.П. Рябушинские; деятели других профессий, в частности глава известнейшей ювелирной фирмы К.Г. Фаберже. Если попытаться нарисовать социальный портрет некоего усред- ненного октябриста, то он будет выглядеть примерно так: мужчина 47—48 лет, потомственный дворянин (или, несколько реже, купец, потомственный почетный гражданин) с высшим образованием (чаще — юридическим или вообще гуманитарным), чиновник V—VIII класса, житель города одной из земских губерний, член Совета банка или акционерного предприятия, земле- и домовладелец, нередко земский или городской гласный. Вопреки расчетам создателей «Союза 17 октября» привлечь в свою партию представителей демократических слоев населения, в первую очередь рабочих и крестьян, им это не удалось. Понадобились две избирательные кампании, а в целом немногим более года после обра- зования партии, для того, чтобы они окончательно осознали беспер- спективность надежд обрести поддержку в широких массах города и деревни. «Мы господская партия»,— констатировалось в феврале 1907 г. на одном из заседаний октябристского ЦК. В целом по своей социальной природе «Союз 17 октября» был партией служилого дворянства (еще не целиком порвавшего, однако, с традиционными дворянскими занятиями) и крупной, частично «одво- ряненной» торгово-промышленной и финансовой буржуазии. ПРОГРАММА Разработка программы «Союза 17 октября» прошла несколько эта- пов. Первый из них относится к ноябрю 1905 г., когда были изданы упомянутый и весьма общий ее первый вариант, а затем и программное воззвание, подписанное 33 членами ЦК партии первого состава. Вто- рой период охватывает 1906 и первую половину 1907 г., когда на I съезде «Союза 17 октября» (февраль 1906 г.) программа была принята в значительно расширенном и доработанном виде, а на II съезде (май 1907 г.) — подвергнута некоторой редакционной обработке. Наконец, третий период включает в себя работу двух партийных конференций (в октябре 1907 г. и ноябре 1913 г.), а также III съезда «Союза 17 91
октября» (октябрь 1909 г.). Особенностью этого периода было то, что программные положения в это время конкретизировались и дораба- тывались с прицелом на внесение их в Думу в качестве законопро- ектов. Центральное место в программе «Союза 17 октября» занимал воп- рос о характере и структуре государственной власти в России. «Российская империя,— говорилось в первом ее параграфе,— есть на- следственная конституционная монархия, в которой император, как носитель верховной власти, ограничен постановлениями Основных за- конов». Таким образом, октябристы заявляли о себе как о противниках идеи сохранения неограниченной власти монарха. Выступая за упразднение неограниченного самодержавия, октябристы вместе с тем категорически возражали против введения в России парламентского строя, считая его неприемлемым как с исторической, так и с политической точек зрения. В сохранении мо- нархической формы правления они видели залог «связи с прошлым, ручательство в правильном направлении» «государственного корабля, ограждении его от напрасных бурь и шатаний, словом, залог зако- номерного (органического) развития России из основ ее тысячелетнего прошлого». Характерно, что октябристы, правда, не без некоторых ко- лебаний, признали целесообразным сохранить за конституционным монархом титул «самодержавный», видя в этом титуле «историческое достояние» России. Согласно выработанной октябристами схеме, в структуру высшей государственной власти России должны были войти монарх, царству- ющий и управляющий одновременно, и двухпалатное «народное пред- ставительство», формируемое на основе цензовых выборов, прямых в городах и двухстепенных «в остальных местностях». Так представляли себе октябристы способ формирования нижней палаты, Государствен- ной думы. Что же касается верхней законодательной палаты, Госу- дарственного совета, смысл существования которого заключался в том, чтобы исправлять и корректировать решения Думы, то это должен был быть узкоцензовый орган, половина членов которого к тому же на- значалась монархом. Таким образом, единственным серьезным отличием этого пункта октябристской программы от изданного 20 фев- раля 1906 г. Положения о Госсовете было уравнение его в правах с Думой (по официальной версии, Госсовет получал право решающего голоса). В распределении прав между «народным представительством» и мо- нархом октябристы делали явное предпочтение в пользу последнего. Без императорской санкции не мог вступить в силу или быть отменен ни один закон; царю же принадлежало право назначения и смещения министров, которые, правда, в своей практической деятельности теоретически несли равную ответственность перед ним и «народным представительством». Однако, чтобы добиться смещения министра, 92
«народному представительству» требовалось возбудить против него су- дебное преследование. Очевидно, что при таких условиях провозгла- шенный в программе «Союза 17 октября» контроль законодательных палат за «законностью и целесообразностью действий правительствен- ных органов» был фикцией. Реально эти палаты, нижняя и верхняя, получали лишь право законодательной инициативы, запроса и утвер- ждения правительственного бюджета. Второй раздел октябристской программы был посвящен требо- ваниям партии в области гражданских прав. Здесь содержался обычный для либеральной партии перечень положений, включавший свободу со- вести и вероисповедания, неприкосновенность личности и жилища, свободу слова, собраний, союзов, передвижения и т.д. По своему со- держанию этот раздел программы «Союза 17 октября» был, пожалуй, наиболее демократичным. Беда заключалась в том, что на практике сами октябристы часто нарушали эти положения своей программы. Особенно это касалось требования гражданского равноправия вообще и еврейского в частности. Под давлением своих западных и юго-за- падных отделов, выступавших в своем большинстве против предостав- ления равноправия евреям, октябристское руководство всячески тормозило решение этого вопроса даже внутри самой партии. Что касается национального вопроса вообще, то октябристы исходили здесь из необходимости сохранения «единой и неделимой» России (эти слова были внесены в 1-й параграф партийной программы по решению II съезда) и считали нужным противодействовать «всяким предположениям, направленным прямо или косвенно к расчленению империи и к идее федерализма». Исключение было сделано только для Финляндии, которой предполагалось предоставить «право на известное автономное государственное устройство» при условии «сохранения го- сударственной связи с империей». Формулируя права национальных меньшинств, октябристы высказывали готовность удовлетворять и защищать их культурные, но не политические «нужды». Однако и здесь подчеркивалось, что «пределы этого права» ограничиваются идеей общероссийской государственности. Таким образом, в решении остро стоявшего в России национального вопроса октябристы не смогли выйти за пределы узконационалистической и великодержавной точки зрения. Характерно, что в официальной программе «Союза 17 октября» национальный вопрос вообще был обойден. Приведенные выше поло- жения содержались не в программе Союза, а в его ноябрьском воз- звании и в подготовленном позднее «постатейном изложении» этого же воззвания. Большое внимание в программе «Союза 17 октября» было уделено социальным вопросам, среди которых на первом месте стоял аграрный, названный «самым острым, самым больным вопросом на пространстве всей почти великой России». Октябристы осознавали, насколько тя- желым было положение страдавшего от малоземелья крестьянства, и, 93
более того, находили требование крестьян об увеличении наделов вполне справедливым. Удовлетворить просьбу крестьян октябристы предполагали, во-первых, за счет государства в результате раздачи крестьянам через особые земельные комитеты пустующих казенных, удельных, кабинетских земель и, во-вторых, путем «содействия покуп- ке крестьянами земель у частных владельцев» при посредстве Кре- стьянского банка. В крайних случаях программа «Союза 17 октября» предусматривала и «принудительное отчуждение» «части» частновла- дельческих земель с обязательным вознаграждением владельцев. Вы- купить землю, подчеркивали октябристы, обращаясь к крестьянам, «надо по справедливой оценке и без ущерба для помещичьего хозяй- ства. Даром же отбирать землю нельзя, это несправедливо, да и к добру не поведет». Основной акцент в октябристской аграрной программе, однако, был сделан не на земельном, а на хозяйственно-правовых вопросах. Октябристы считали необходимым уравнять крестьян в правах с остальными гражданами путем отмены всех законов, юридически принижавших податные сословия, а главное — административной опеки над ними; ликвидировать общину и осуществить ряд мер для улучшения экономического положения крестьян (развитие сельскохо- зяйственного кредита, широкое внедрение агрономических знаний, распространение кустарных промыслов и т.д.). Таким образом, в решении аграрного вопроса октябристы шли в русле столыпинской аграрной политики. Однако в отличие от П.А. Столыпина, делавшего основную ставку на сравнительно узкий слой «крепких и сильных» крестьян, октябристы рассчитывали на то, что им удастся при помощи разрушения общины в относительно короткий срок создать широкий слой зажиточного крестьянства, которое и дол- жно было стать массовой опорой режима. Выдвижение на первый план сравнительно второстепенных воп- росов было характерно не только для аграрно-крестьянского раздела программы «Союза 17 октября», но и для раздела, касавшегося поло- жения рабочих. Первые два параграфа его были посвящены проблемам поднятия культурно-образовательного уровня и улучшения жилищно- бытовых условий жизни рабочих и только затем излагалась система мер по урегулированию отношений между рабочими и предпринима- телями и говорилось об отношении «Союза 17 октября» к массовым пролетарским организациям и движениям. Октябристы были готовы признать свободу рабочих организаций, союзов, собраний и даже ста- чек, но только «на почве» их экономических, профессиональных и культурных «нужд». В отраслях, «остановки в деятельности коих на- рушают важнейшие государственные и общественные интересы», за- бастовки предлагалось вообще запретить. В вопросе о продолжительности рабочего дня позиция октябристов была отмечена стремлением защитить интересы русской промышленности. В програм- 94
ме Союза этот вопрос трактовался в весьма общем виде: речь здесь шла о необходимости «нормировки» предельной продолжительности рабочего времени и об «урегулировании» сверхурочных работ. Расшифровка этого программного положения содержалась в октябристской литературе. «Наш союз,— указывалось в одной из бро- шюр (В.М. Петрово-Соловово),— конечно, будет приветствовать сок- ращение рабочего дня, поскольку оно допустимо без ущерба промышленности и торговли, но не настаивает... категорически... на 8-часовом рабочем дне». Обосновывая этот тезис, октябристы резонно отмечали, что в условиях технической отсталости России, а также огромного (по сравнению с Западной Европой) количества религиозных праздников сокращение рабочего дня до европейского уровня будет иметь следствием резкое удорожание, а значит, и не- конкурентоспособность русских товаров. Нежелание октябристов идти на какие-либо радикальные уступки рабочим проявлялось и позднее, в частности в 1907 г. на конференции «Союза 17 октября». Разрабатывая программу своей думской деятель- ности, октябристы высказались против распространения социального страхования, предусмотренного их программой, на все категории на- емного труда. Несмотря на это, в своей пропагандистской литературе октябристы утверждали, что преследуют в рабочем вопросе такие же цели, что и социал-демократы с той только разницей, что предпочита- ют «путь мирной и спокойной, однако верной и определенной созида- тельной работы». «Мы призываем вас на борьбу за свободный труд,— писали они, обращаясь к «товарищам-рабочим», — ...но труд, а не ук- лонение от труда». Заключительные разделы октябристской программы были посвяще- ны вопросам народного образования, реформе суда и системы местного административного управления, а также мерам в области экономики и финансов. «Политическая и гражданская свобода, провозглашенная Манифестом 17 октября,— отмечалось в послесловии к программе,— должна пробудить к жизни дремлющие народные силы, вызвать дух смелой энергии и предприимчивости, дух самодеятельности и само- помощи и тем самым создать прочную основу и лучший залог нрав- ственного возрождения». Выраженный здесь оптимизм довольно резко диссонировал с робкими и умеренными попытками решить коренные вопросы российской действительности в праволиберальном духе. ТАКТИКА В ПЕРИОД РЕВОЛЮЦИИ 1905—1907 гг. Октябристы не скрывали своего неприятия революции, а на практике оказывали правительству посильную помощь в ее подав- лении, не опускаясь при этом, конечно, до роли царских держиморд, подобно черносотенцам. За стремление «приноравливать» свою тактику к действиям правительства, которое с течением времени все дальше 95
отходило от обещаний Манифеста 17 октября, октябристы получили у современников прозвище «партии последнего правительственного распоряжения» или даже «партии пропавшей грамоты». «Союз не- навидит революцию как величайшее зло и величайшую помеху в ус- тановлении в России порядка»,— говорилось в прокламации, изданной одной из петербургских организаций «Союза 17 октября». Непосредственным импульсом к возникновению многих октябристских отделов было стремление «бороться со смутой». Из 29 местных отделов «Союза 17 октября», так или иначе изложивших цель своего создания (в прокламациях, воззваниях, письмах в ЦК), 25 именно так сформулировали свою главную задачу. Интересно, что, неприемля насильственных методов борьбы, некоторые октябристские отделы при своем возникновении заказывали специальные «молебствия о прекращении междоусобной брани». Именно так заявили о своем существовании организации «Союза 17 октября» в Твери, Тихвине (Новгородской губернии) и в ряде других мест. Весьма распростра- ненным мотивом создания октябристских организаций было желание тесно сотрудничать с правительством, что наиболее четко сфор- мулировали самарские октябристы. «Цель партии,— писали они,— со- ставить тесно сплоченный около правительства круг людей для единой, плодотворной, созидательной работы». Руководствуясь этим принципом, еще в период подготовительной работы по созданию «Союза 17 октября» лидеры складывавшейся партии — Д.Н. Шипов, А.И. Гучков и М.А. Стахович — вступили в переговоры с С.Ю. Витте о вхождении в его кабинет. Заявив свое «принципиальное единогласие с программой графа Витте и свое полное доверие к правительству», октябристы, однако, отказались от «неу- добоносимых министерских «бремен», сославшись на отсутствие необ- ходимого опыта. Действительная причина этого отказа, вероятно, заключалась в широко распространенном в либеральных кругах личном недоверии к премьеру, а также в неясности судьбы его кабине- та в условиях нараставшей революции. Отпугивала либералов и пер- спектива соседствовать на министерских должностях с крайним реакционером П.Н. Дурново (Витте особо настаивал на вручении ему портфеля министра внутренних дел). В целом, несмотря на безрезуль- татность этих переговоров, они явились серьезной заявкой с обеих сто- рон на «единую и плодотворную» работу в будущем. События ноября—декабря 1905 г. прошли под знаком заметного сползания октябристов вправо. На ноябрьскую почтово-телеграфную забастовку они ответили рядом гневных статей в газете «Слово», в которых содержались требования к правительству о принятии самых решительных мер для «восстановления порядка». Такое же резкое осуждение «Союза 17 октября» вызвали революционные выступления в армии и на флоте. В декабре 1905 г. А.И. Гучков лично внес в Мо- сковскую городскую управу пожертвования в пользу семейств солдат, 96
пострадавших во время подавления ноябрьского вооруженного вос- стания севастопольских матросов. Одновременно октябристы не скупились на выражение своих верноподданнических чувств. Так, в телеграмме, направленной «на высочайшее имя» участниками про- ходившего 4 декабря первого общего собрания петербургских членов Союза, «полной грудью» провозглашалось «ура конституционному ца- рю свободного народа». В декабре 1905 г. октябристы от слов перешли к делу — оказанию помощи правительству в подавлении вооруженного восстания. Помимо выпуска ряда воззваний, в которых резко осуждались действия рево- люционеров и полностью оправдывались карательные акции правительства, тайно субсидировался московский генерал-губернатор: в его распоряжение было передано 165 тыс. рублей для подавления восстания. Казалось, что к концу 1905 г. между октябристами и правитель- ством сложилось полное взаимопонимание, однако на деде именно к этому времени относятся первые серьезные расхождения между ними. Октябристы весьма болезненно восприняли появившиеся в декабре рас- поряжения ряда ведомств, запрещавшие чиновникам вступать в политические партии, в результате чего приток в «Союз 17 октября» новых членов был заметно сокращен. Еще более негативную реакцию в их кругах вызвал запрет петербургского градоначальника на про- ведение в столице и ее пригородах «всяких публичных и частных соб- раний политического и экономического характера», что на целых полтора месяца парализовало деятельность законопослушных октябристов в Петербурге и столичном уезде. Октябристы были пора- жены, может быть, не столько недальновидным и недружественным характером этого шага, сколько той легкостью, с которой правитель- ство упраздняло одно из основных положений Манифеста 17 октября (буквально накануне в очередной раз император назвал Манифест «полным и убежденным выражением» его «непреклонной воли»). Октябристы с удивлением обнаружили, что правительство, с блеском, по их мнению, выполнившее первую задачу их тактического плана — подавило «крамолу», совсем не спешило перейти ко второй — со- зыву Думы. Предновогоднее же интервью графа Витте, в котором тот заявил, что и после издания Манифеста 17 октября царь остается не- ограниченным самодержцем, повергло октябристов в смятение и впер- вые заставило выступить с критикой сначала «окаянства» самого премьера, а затем и всего правительственного курса. После интенсивного обсуждения на заседаниях ЦК вопрос об этом был включен в повестку дня I съезда партии. Резолюция съезда об отношении к политике правительства была составлена в необычайно резких для октябристов тонах. Октябристы требовали «безотлагатель- но» издать временные правила, «обеспечиваюхцие установленные Манифестом 17 октября свободы», отменить Положения об усиленных 4 — М8 97
и чрезвычайных охранах как меру неправосудную, возбуждающую в стране общее недовольство и «не достигающую цели». Основной акцент в резолюции был сделан на необходимости «ускорить всеми мерами» выборы в Думу, определив точный срок ее созыва. Свою избирательную кампанию октябристы фактически начали еще в ноябре 1905 г., когда по их инициативе в Петербурге был создан «Соединенный комитет умеренных партий», объединивший пред- ставителей десяти конституционно-монархических организаций и вылившийся позднее в предвыборный блок четырех из них: самого «Со- юза 17 октября», Партии правового порядка, Прогрессивно-экономиче - ской партии и «Торгово-промышленного союза». «Блок 4-х» действовал только в Москве и Петербурге. На местах (в Казани, Тамбове, Ярос- лавле и т.д.) октябристы чаще всего блокировались с другой партией крупной буржуазии — Торгово-промышленной. Основную ставку в своей предвыборной агитации октябристы де- лали на печать. Возможности такого рода у них действительно были исключительными. Почти каждый пятый отдел «Союза 17 октября» занимался издательской деятельностью, причем 15 отделов помимо издания воззваний, прокламаций и брошюр имели в своем распоря- жении периодические печатные органы, а некоторые (например, Ярос- лавский) — и по два. Всего в 1906 г. октябристы издавали свыше 50 газет на русском, немецком и латышском языках. По данным ЦК «Со- юза 17 октября», в 1905—1907 гг. партией было издано около 80 наименований брошюр, причем некоторые — миллионными тиражами. Вдобавок некоторые октябристские брошюры переиздавались и расп- ространялись правительственными учреждениями — Синодом, воен- ным министерством и т.д. В ходе первой избирательной кампании количество октябристской литературы, распространенной только в Пе- тербурге, вдвое превышало число жителей столицы. Кроме печатной октябристы вели и довольно интенсивную устную пропаганду своих идей. Все эти усилия, однако, результатов не дали, демократический избиратель за октябристами не пошел. Партиям «блока» удалось про- вести в I Думу лишь 16 своих депутатов, и их голос в российском «парламенте» почти не был слышен. Не способствовало росту попу- лярности партии и то обстоятельство, что октябристы оказались самой правой фракцией Думы. Лидеры фракции (П.А. Гейден, М.А. Ста- хович, Н.С. Волконский) снискали известность как инициаторы не со- стоявшегося осуждения Думой «политических убийств» (т.е. действий революционеров) и противники принудительного отчуждения помещичьих земель, а также немедленной ликвидации сословных ограничений. Из-за своей малочисленности октябристские депутаты серьезного влияния на ход работы I Думы оказать не могли. Эта горькая пилюля, которую октябристам пришлось проглотить, было несколько подслащена новым предложением их лидерам занять 98
высокие министерские посты. Переговоры об этом, начатые по инициативе П.А. Столыпина, продолжались с мая по июль 1906 г., но, как и осенью 1905 г., кончились безрезультатно. После разгона I Думы и подавления Свеаборгского и Кронштадтского восстаний царизм перестал нуждаться в услугах либералов, переговоры с кото- рыми были прерваны. 24 августа 1906 г. было опубликовано правитель- ственное сообщение, в котором, с одной стороны, говорилось о введении военно-полевых судов, а с другой — намечалась целая серия социально-политических реформ в духе Манифеста 17 октября. Это официальное сообщение явилось новой важной вехой в эволюции «Со- юза 17 октября». Точкой отсчета в новом зигзаге политического курса октябристов стало интервью А.И. Гучкова по поводу августовского правительст- венного заявления, в котором лидер октябристов оправдал роспуск I Думы и выразил полное согласие с политикой Столыпина. Большинство членов партии всецело поддержали Гучкова, который 29 октября 1906 г. был избран председателем «Союза 17 октября». Однако были и такие, для кого этот новый шаг партии вправо оказался не- ожиданным и противоречившим ее исходным принципам. Осенью 1906 г. из состава ЦК и партии вышли основатели Союза Д.Н. Шипов и М.А. Стахович, с тем чтобы окончательно перейти в Партию мирного обновления (ПМО), которая выполняла роль буфера между кадетами и октябристами. Соответственно сами собой отпали планы слияния ПМО с «Союзом 17 октября», еще летом 1906 г. казавшиеся Гучкову вполне осуществимыми и даже неизбежными. Провал первой избирательной кампании и последовавшая затем междоусобица в «верхних этажах» «Союза 17 октября» усилили дез- организацию местных октябристских отделов. Не менее 60 из них прекратили существование уже летом 1906 г. Постепенно начал ме- няться и сам политический облик «Союза 17 октября». «Ряды октябристов,— писал в своих воспоминаниях кадет В.А. Маклаков,— стали пополняться людьми к Манифесту равнодушными, осужда- ющими политику не только Гучкова, но и Столыпина. Они шли в партию не по сочувствию к ее либеральной программе, а потому, что она была более приличной фирмой, чем правые». В целом во вторую избирательную кампанию партия октябристов вступила менее организованной, чем в первую. Очередное «попрание» «Союза 17 октября» непосредственно отразилось и на его тактике в новой избирательной кампании. Место конституционно-монархических партий в качестве союзников октябристов заняли в ней крайне правые. Формулируя задачи партии в избирательный период в ноябре 1906 г., Гучков указал на блок с правыми как на единственный шанс «Союза 17 октября». В свою оче- редь ноябрьский съезд уполномоченных дворянских обществ также вы- сказался за более тесное сотрудничество с октябристами, поскольку 99
«Союз 17 октября» после выхода из него Шипова и речи Гучкова стал партией «государственного порядка». На практике блоки октябристов с черносотенцами, ранее весьма редкие, на выборах во II Думу стали, по существу, правилом. Несмотря на то что в борьбе за голоса избирателей «Союз 17 октяб- ря» пользовался уже тем преимуществом, что действовал абсолютно легально и в отличие от своих конкурентов «слева» не подвергался никаким «утеснениям», во II Думу октябристам удалось провести лишь 43 своих депутата (рост фракции в два с лишним раза по сравнению с результатами выборов в I Думу в данном случае не может считаться успехом). Характер и направление деятельности октябристов во II Ду- ме мало отличались от их опыта годичной давности. Они настаивали на осуждении Думой «революционного террора», резко критиковали аграрные законопроекты трудовиков и кадетов (не выдвигая, впрочем, собственного), поддержали правительственную точку зрения в вопросе об организации помощи голодающим и т.д. Новым было лишь то, что основной смысл своей думской деятельности октябристы на этот раз видели в создании «прочного конституционного центра», в который должны были войти представители умеренных партий и правого крыла кадетов. Однако на практике эта идея реализована не была и фактически на всем протяжении деятельности II Думы октябристы были изолированы, не будучи поддержаны ни правыми, ни левыми фракциями. На заключительном этапе деятельности Думы октябристы вместе с правыми поддержали требование Столыпина о лишении депутатской неприкосновенности части членов социал-демократической фракции по сфабрикованному обвинению в подготовке государственного пере- ворота. Понимание в октябристской среде нашли и разгон II Думы, названный ими «прискорбной необходимостью», и новый избиратель- ный закон, который давал им определенные надежды на победу в сле- дующей избирательной кампании. НАКАНУНЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ В условиях третьеиюньского режима начался интенсивный распад октябристской периферии. По данным Исполнительной комиссии при ЦК октябристов, к маю 1909 г. сохранилось лишь 38 губернских, И городских, 74 уездных и 4 сельских отдела «Союза 17 октября». Иначе говоря, их число по сравнению с 1905—1907 гг. уменьшилось более чем вдвое. Однако и эти данные представляются завышенными. Ре- зультаты опроса, проведенного в июне 1909 г. газетой «Русское слово», свидетельствовали о более глубокой дезорганизации партии октябристов. Так, Прибалтийский «Союз 17 октября», насчитывавший в начале своего существования до тысячи членов, теперь включал лишь несколько десятков человек. В Нижнем Новгороде, где при 100
возникновении «Союз 17 октября» объединял более 400 человек, сох- ранился лишь один комитет из 10 членов. В Туле корреспонденту га- зеты с трудом удалось отыскать двух-трех октябристов. Процесс постепенного распада местных организаций «Союза 17 октября» и уменьшения численности тех, которые еще функционировали, продолжался и в последующие годы. Это подтвер- ждается сведениями, присланными в ЦК местными отделами октябристов. Из Оренбурга сообщали: «Ряды октябристов тают, число членов уменьшается», а их деятельность встречает «мало сочувствия как в обществе, так и в широких массах населения». В апреле 1911 г. Исполнительный совет ЦК зафиксировал в своем журнале: «Кре- менчугский отдел совершенно прекратил свою деятельность и должен считаться упраздненным», а Воронежский отдел «совершенно недея- телен». В мае 1911 г. председатель Тверского отдела С.С. Немов со- общал в ЦК, что губернский отдел «совершенно распался». В это же время прекратил функционировать Чистопольский отдел «Союза 17 октября». В условиях нараставшего организационного кризиса, охватившего не только нижние, но и средние и даже верхние «этажи» октябристской партии, шел довольно интенсивный процесс разрушения коммуникационных связей между их центральными и низовыми организациями. Несмотря на то что местные отделы были буквально наводнены разного рода письмами и циркулярами ЦК, ответов «снизу» поступало очень мало. Местные отделы «Союза 17 октября» пред- почитали действовать автономно, сообразуясь с местными обстоятель- ствами. Значительно реже заседал и октябристский ЦК. Лидеры партии решали тактические вопросы в бюро думской фракции или просто в кулуарном порядке. Характерной особенностью деятельности октябристского ЦК в меж- революционный период было осуществление как чисто политических, так и иных, например благотворительных, акций. Так, в апреле 1908 г. Московское отделение ЦК организовало сбор средств, закупку про- довольствия и одежды для москвичей, пострадавших от небывалого вы- сокого паводка. Третьеиюньский государственный переворот заставил октябристское руководство скорректировать свою тактику. В оценке акта 3 июня 1907 г. октябристы представляли дело таким образом, что главным виновником потрясения «молодого правового строя» являлось не правительство Столыпина, а революционеры, продолжавшие и после 17 октября 1905 г. вести «бессмысленную братоубийственную войну». Исходя из своей модели государственного устройства России, они считали, что монарх, сохранивший и после 17 октября «свободную волю» и «исключительные прерогативы», был вправе «в интересах го- сударства и нации» пойти на изменение избирательного закона. Избирательный закон 3 июня 1907 г. предоставил октябристам воз- можность занять руководящее положение в III Думе и отдал решение 101
коренных вопросов российской действительности именно в их руки. В III Думу октябристам удалось провести 154 депутата, или на 112 больше, чем во II Думу. Это был, безусловно, уже серьезный успех, которым октябристы в известной степени были обязаны поддержке крупной национальной буржуазии, перешедшей в их лагерь. Мно- гочисленная фракция «Союза 17 октября» никогда не была мо- нолитным образованием — в ней явно преобладали центробежные тенденции. По этой причине парламентскому курсу партии были свой- ственны бесконечные колебания, частые пересмотры принятых на за- седаниях бюро и самой фракции решений. Все это в конечном счете привело к провалу тактического курса «Союза 17 октября». Думская программа октябристов была принята на партийной кон- ференции, состоявшейся в октябре 1907 г. На первый план программа выдвигала «охрану прав монарха и народного представительства». При этом в документе подчеркивалось, что пересмотр закона 3 июня 1907 г. представляется «несвоевременным» до тех пор, пока «рядом неот-* ложных реформ» не будет внесено «успокоение и устранена борьба страстей и классовых интересов». Такими неотложными реформами в политической сфере октябристы считали: пересмотр правил, регулирующих деятельность Думы, расширение ее бюджетных прав и права надзора за закономерностью действий властей; постепенное распространение на национальные окраины прав местного самоуправ- ления; преобразование земского и городского самоуправления на на- чалах бессословности, расширения его прав и привлечение к его деятельности возможно широкого круга лиц с обязательным сохра- нением соответствующего представительства за дворянством; перес- мотр существующего положения об усиленной охране; уравнение в правах всех граждан без различия сословий, национальности и ве- роисповедания; преобразование Сената и, наконец, введение не- зависимого и бессословного суда. Как легко убедиться, думская программа «Союза 17 октября» в своих основных чертах повторяла его общеполитическую программу. При проведении своей думской программы октябристы главную ставку делали на правительство Столыпина, с которым, по свидетель- ству Гучкова, ими был заключен своего рода «договор» о «взаимной лояльности». Этот «договор» предусматривал обоюдное обязательство провести через Думу широкую программу реформ, направленных на дальнейшее развитие «начал конституционного строя». До тех пор пока Столыпин сохранял хотя бы видимость соблюдения этого «договора», октябристы служили ему верой и правдой, будучи фактически правительственной партией. С первых шагов деятельности III Думы октябристы поддерживали все репрессивные мероприятия правительства против революционного движения. Так, они одобрили предложение черносотенцев об оказании материальной помощи из казны «пострадавшим от разбойничьих 102
действий революционных партий и лиц». В выступлениях с думской трибуны октябристы заявляли о том, что власть вправе вводить не только чрезвычайное, но в «исключительных случаях» и военное поло- жение, поскольку, считали они, для борьбы с «чрезвычайными явлениями» и «открытым мятежом» возможно «нарушение прав отдельных лиц». Такого рода постулат находился в вопиющем противо- речии как с общеполитической программой «Союза 17 октября», так и с думским вариантом этой программы. ОктябриСты голосовали за увеличение ассигнований на полицию, корпус жандармов и устройство сыскных отделений, ратовали за сох- ранение административной ссылки. Большая часть членов фракции вы- сказалась также в поддержку националистических законов о Финляндии и западном земстве. В реализации своего политического курса в III Думе октябристы ориентировались главным образом на умеренно правых. После обсуж- дения правительственной декларации, с которой с думской трибуны выступил сам премьер-министр, они в течение длительного времени отвергали попытки кадетов заключить с ними соглашение для создания в Думе «работоспособного конституционного центра». Под влиянием правых октябристы отказались ввести представителей кадетской фракции в состав думского президиума и «закрыли» перед ними двери комиссии государственной обороны. По мере углубления кризиса третьеиюньской системы и кон- солидации реакционных сил, оказывавших все более активное воз- действие на Столыпина, от «Союза 17 октября» начала отходить крупная, и прежде всего московская, торгово-промышленная буржу- азия, являвшаяся социальной и материальной опорой октябризма. Октябристы, как вынужден был признать в одной из своих думских речей А.И. Гучков, все чаще чувствовали себя изолированными как в Думе, так и вне ее. Все это заставляло октябристское руководство искать возможности для маневра, дабы вывести партию из тупика. После поражения на дополнительных выборах в Москве октябристы на своем III съезде приняли решение активнее использовать право дум- ской законодательной инициативы. Съезд разработал ряд законопро- ектов, с тем чтобы внести их на обсуждение Думы. Эти законопроекты находились в одном русле со столыпинской программой реформ; на одно из первых мест здесь были выдвинуты земская и судебная рефор- мы. Несмотря на выраженное в программе «Союза 17 октября» стрем- ление к бессословности органов местного самоуправления, октябристы на этот раз высказались против реформирования земств на основе все- общего избирательного права. Согласно законопроекту, это право пре- доставлялось только плательщикам земских налогов, которые, правда, получали право избирать гласных не только из своей, но и из других курий. Октябристы считали также, что вполне назрела необходимость распространения земств на всю территорию страны, высказались за юз
организацию мелкой земской единицы (волостного земства) и коренное улучшение земских финансов. Они настаивали такжё на ограничении вмешательства администрации в деятельность земств и в противовес столыпинским планам, предусматривавшим расширение функций активного управления земствами со стороны местной администрации, высказывались за ограничение этих функций в пользу расширения прав земств. В судебной сфере октябристы выступали за ликвидацию волостных судов, изъятие судебных функций из ведения земских начальников и их замену общим всесословным судом, за восстановление должности мирового судьи и выборность местного суда. Вместе с тем, по мысли октябристов, выборы судей должны были быть цензовыми, прцчем предлагался не только образовательный, но и весьма высокий иму- щественный ценз: от 100 рублей в сельской местности до 15 тыс. в городах, а в столицах — 30 тыс. рублей. Октябристы были сторонниками проведения реформ в области религии и церкви. Они считали необходимым реформировать Синод, ограничив при этом функции обер-прокурорской власти, поднять роль православного прихода за счет предоставления ему широких имуще- ственных прав и провести ряд других мер, которые в совокупности позволили бы, по их мнению, поднять авторитет православной церкви. Центральное место в программе их думской деятельности занимало требование о предоставлении верующим права перехода из одного ве- роисповедания в другое. При помощи этого и других законопроектов октябристское руководство рассчитывало поднять свой кредит в глазах «цензового» избирателя вообще и, в частности, среди старообрядческих кругов московского купечества, являвшегося одной из традиционных опор октябризма. Начиная с 1910 г. думская фракция «Союза 17 октября» усилила критику «незакономерных» действий правительства и местных властей. Так, выступая 22 февраля 1910 г. при обсуждении сметы МВД, А.И. Гучков заявил: «При наступивших современных условиях я и мои друзья уже не видим прежних препятствий, которые оправдали бы замедление в осуществлении гражданских свобод, тех свобод, которые Манифестом 17 октября, как вы помните, поставлены рядом с политической свободой. Мы не видим препятствий к более быстрому водворению у нас прочного правопорядка на всех ступеньках нашей государственной и общественной жизни». Обращаясь к правительству, Гучков настаивал на необходимости устранения тех препятствий, ко- торые встречают думские законопроекты в Государственном совете, призывал ускорить прохождение местной администрацией «приго- товительного класса по изучению начал конституционного права» и высказался за ее независимость от крайне правых. Свою речь Гучков закончил знаменательной фразой: «Мы, господа, ждем». 104
Однако дальше угроз в адрес правительства октябристы не шли. Стремясь- как-тф оправдать «коленопреклоненную» тактику своей фракции, один и$ ее лидеров С.И. Шидловский говорил: «Мы работаем вместе с правительством... Я считаю, что работа с этим правительством необходима и неминуема». Но правительство Столыпина больше внимало требованиям Совета объединенного дворянства, чем просьбам ведущей думский партии. Последовавшие с небольшим интервалом министерский, а затем и парламентский кризисы убедительно пока- зали, что стара# власть вообще не собирается считаться с Основными законами 1906 г. Эти события еще раз подтвердили, что Россией и после 17 октября 1905 г. продолжали управлять помещики, не же- лавшие поступиться своей властью в пользу буржуазии. Все это вело к обострению конфликта между Столыпиным и октябристами. В марте 1911 г. в знак протеста против антиконституционных действий Столыпина вынужден был уйти с поста председателя III Ду- мы даже такой верный и убежденный сторонник премьера, как Гучков. Одновременно октябристское руководство резко изменило курс по отношению к своим соседям «слева». Оно начало вести поиски сог- лашения с прогрессистами и кадетами. Эта смена ориентиров пона- добилась для того, чтобы, с одной стороны, не утратить окончательно своего авторитета в глазах избирателей, а с другой — не допустить углубления в стране революционного кризиса. Отрицательным и весь- ма болезненным для октябристских лидеров последствием этого шага явилось обострение противоречий внутри их думской фракции, которая ко времени окончания работы III Думы оказалась на грани раскола. КРАХ Убийство Столыпина в сентябре 1911 г. вызвало шок в октябристской среде. Их и без того пошатнувшаяся надежда на воз- можность проведения через Думу либеральных реформ, опираясь на «договор» с властью, терпела поражение. После убийства Столыпина правительственные круги, в свою очередь, перестали удовлетворять да- же октябристы. Октябристская периферия, по давней чиновничьей привычке умевшая чутко реагировать на настроения в «верхах», не замедлила ответить на это массовым выходом из партии. По данным Департамента полиции, в 1912 г. в большинстве губерний отделы «Со- юза 17 октября» исчезли; в тех же местах, где организации октябристов продолжали существовать, они, как правило, «ничем себя не проявляли», представляя «ничтожные» по численности группы. Полицейские данные находят полное подтверждение и в других источниках: в корреспонденциях журнала «Вестник Европы», в 1912 г. «обревизовавшего» местные отделы октябристов, а также в доку- ментах самого ЦК «Союза 17 октября». «Отдел раскололся... деятель- ность заглохла», «отдел почти не существует», «октябристов небольшая 105
группа»,— констатировали в своих письмах в «главный штаб» Союза руководители его отделений из Орла, Твери, Одессы и других мест. Провал тактического курса октябристов в III Думе привел к тому, что на выборах в IV Думу им удалось провести лишь 98 своих де- путатов. На выборах в Москве был забаллотирован даже лидер октябристов А.И. Гучков. Учитывая неудавшийся опыт сотрудничества со Столыпиным в III Думе, октябристское руководство внесло неко- торые коррективы в политическую линию своей думскрй фракции. Все еще продолжая надеяться на «здравый смысл» и «нравственный ав- торитет» власти и ее реформистские потенции, октябристы с самого начала работы новой Думы несколько повысили тон своих выступ- лений, стали более настойчиво требовать осуществления Манифеста 17 октября, чаще голосовать вместе с прогрессистами и кадетами. Так, они голосовали за прогрессистскую формулу перехода к очередным де- лам, в которой содержалось требование к правительству «твердо и открыто» вступить на путь «водворения строгой законности» и осу- ществления начал Манифеста 17 октября. Иллюзии о возможности сотрудничества с правительством В.Н. Ко- ковцева сохранялись у октябристов примерно до весны — лета 1913 г. Однако правительство не шло ни на какие уступки либеральной оппозиции, а в его политическом курсе стали даже усиливаться реакционные тенденции. Все это вынуждало прежде лояльных октябристов усиливать критику не только действий местной администрации, но и центральных правительственных ведомств. 17 мая 1913 г. во время обсуждения сметы МВД С.И. Шидловский поз- волил себе сделать неслыханное для октябриста замечание о том, что политика этого ведомства становится «угрожающей общественной без- опасности». Продолжение, а с 1912 г. и нарастание кризисных явлений в политической жизни страны весьма беспокоили октябристов. Вопрос о том, как миновать «великие потрясения», стал предметом острейших дискуссий на страницах «Голоса Москвы» и заседаний ЦК октябристской партии. Левые октябристы настаивали на необ- ходимости заключения блока с прогрессистами и кадетами с целью создания в Думе «оппозиционного центра», при помощи которого они намеревались провести конституционные реформы. Левые считали, что в целях противодействия реакции следует в случае крайней необ- ходимости пойти на отказ правительству в кредитах. В свою очередь, правые октябристы решительно выступали против заключения согла- шения такого рода и считали недопустимым отказывать правительству в кредитах. 7—10 ноября 1913 г. в Петербурге работала конференция «Союза 17 октября», на которой с докладом о политическом положении вы- ступил А.И. Гучков. Лидер партии вынужден был признать, что все попытки осуществить мирный и безболезненный переход «от старого 106
осужденного уклада к новому строю» в сотрудничестве с правитель- ством потерпели крах. Центральную и местную власть, по словам Гуч- кова, поразил «глубокий паралич», а «авторитет правительственной власти никогда не падал так низко»: она, по его утверждению, не вы- зывала к себе нм симпатий, ни доверия и «не способна была внушить к себе даже страха». В подобной ситуации, подчеркнул Гучков, политика правительства начала представлять «прямую угрозу конституционному принципу». При этом парадоксальность и однов- ременно трагизм ситуации Гучков видел в том, что правительство своими реакционными действиями, как ни одна «партия насильствен- ного переворота», само подрывало основы государства и «рево- люционизировало общество и народ». «Историческая драма, которую мы переживаем, заключается в том,— говорил Гучков,— что мы вы- нуждены отстаивать монархию против тех, кто является естественным защитником монархического начала: церковь против церковной иерархии, армию против ее вождей, авторитет правительственной власти против носителей этой власти». Содержавшаяся в докладе Гучкова критика вполне уживалась с рекомендациями сделать «последнюю попытку образумить власть, открыть ей глаза, вселить в нее тревогу, которой мы полны, ибо мы представители тех имущих буржуазных классов, которые всеми своими жизненными интересами связаны с мирной эволюцией государства и на которые в случае потрясений обрушится первый удар». Отсюда сле- довало, что IV Дума и, естественно, фракция октябристов должны взять в свои руки «защиту дела русской свободы и незыблемости» го- сударственного строя. Гучков считал, что октябристам следует исполь- зовать для этого все легальные средства парламентской борьбы — свободу парламентского слова, сам авторитет думской трибуны, право запроса и отклонения законопроектов, и прежде всего право отклонять правительственные кредиты. Поставив вопрос о том, кто в IV Думе может стать союзником октябристов в борьбе за реформы, Гучков дал на него уклончивый ответ. «В пределах тех задач,— заявил он,— которые ставит себе в данный момент октябризм, и в пределах тех средств борьбы, которые ему свойственны, он примет всякую помощь». Это означало, что дум- ская фракция октябристов, продолжая блокироваться с правыми, не должна была пренебрегать и блоками с прогрессистами и даже с ка- детами. Вместе с тем, прекрасно зная антикадетскую позицию не толь- ко правого крыла своей фракции, но и подавляющего большинства земцев-октябристов, Гучков с особой силой подчеркнул, что октябризм имеет свое «самостоятельное место в общей экономии русских политических партий» и «не будет в состоянии преодолеть и даже прикрыть тех точек различия, тех глубоких демаркационных линий, которые отделяют октябризм от других русских общественных те- чений». 107
В результате мощного давления со стороны земдев-октябристов центральное руководство «Союза 17 октября» отказалось от внесения в политическую резолюцию ноябрьской конференции каких-либо ука- заний относительно тактической линии поведения думской фракции партии. В итоговом варианте резолюции указывалось, что «обновление России должно быть построено на незыблемости начал конституционного строя и основе гражданской свободы»* Апеллируя к правительству, октябристы уже в который раз призывали его признать «высокий авторитет Думы», взять на себя заботу о том, чтобы «Государственный совет не являлся искусственным тормозом законо- дательной деятельности», провести законы, действительно обеспечива- ющие свободу совести, печати, собраний, союзов и личную неприкосновенность, принять меры к тому, чтобы «администрация подчинялась нормам правового порядка и чтобы все члены администрации несли действительную ответственность за нарушение законов». Кроме того, в резолюции говорилось о необходимости обес- печить полную свободу выборов в Думу и устранить «всякое вмеша- тельство власти в эти выборы». В то же время в резолюции подчеркивалось, что современный правительственный курс находится «в полном противоречии с возве- щенными в Манифесте новыми началами государственной и общест- венной жизни», в стране все более углубляется «разлад» власти с обществом и органами самоуправления, растут признаки «рокота и не- довольства». В этих условиях, говорилось далее в резолюции, октябристы начинают терять «веру в желание правительства вы- полнить непреклонную волю монарха, выраженную 17 октября», и считают своей обязанностью «содействовать всеми законными спосо- бами к неуклонному и незамедлительному проведению указанных на- чал в русскую жизнь». Взять на себя борьбу с «вредным и опасным направлением правительственной политики», а также законодательное проведение в жизнь начал Манифеста 17 октября должна была думская фракция Союза. В заключение резолюция призывала к согласован- ности действий думской фракции и сплоченности ее рядов. Однако уже в декабре 1913 г. фракция октябристов раскололась на три части: земцев-октябристов (65 человек), собственно «Союз 17 октября» (22) и группу беспартийных (в нее вошли 15 бывших членов октябристской фракции). Раскол фракции, а затем и партии в целом поставил «Союз 17 октября» на грань полной катастрофы. Медленно агонизировавшие местные отделы партии, по существу, прекратили всякую деятельность. Довольно беспомощно выглядели в Думе и обломки октябристской фракции. Так называемая нефракционная группа, объединившая правых октябристов, неизменно ориентирова- лась на правое черносотенное крыло IV Думы. Фракция земцев- октябристов представляла собой своеобразный маятник, качавшийся в зависимости от обстоятельств то вправо, то влево. Левые же 108
октябристы держали курс на создание в Думе прогрессивного блока, не решаясь, однако, на окончательный разрыв с правительством. Раздираемые внутренними противоречиями и склоками октябристы метались между правым черносотенным крылом Думы и представите- лями либеральной оппозиции. С одной стороны, они (правда, далеко не безоговорочно) поддерживали правительственный внутриполитический курс, щедро ассигновали деньги на военные прог- раммы, вели борьбу против социал-демократов и трудовиков, но, с дру- гой — постоянно терзались сомнениями относительно правильности собственной политической линии. Из этого порочного круга им так и не удалось выбраться. Первая мировая война привела к окончательной дезорганизации «Союза 17 октября». 1 июля 1915 г. прекратилось издание централь- ного органа партии — газеты «Голос Москвы», вскоре окончательно за- глохла деятельность Центрального комитета и местных отделов «Союза 17 октября». Попытка Департамента полиции выявить в это время дей- ствующие октябристские отделы на местах положительных результа- тов не дали. Остававшиеся в ряде мест весьма малочисленные и изолированные друг от друга группки октябристов, занятые организацией помощи раненым и беженцам, никакой политической работы не вели. Фактически «Союз 17 октября» как партия прекратил существование. Еще до войны октябристы разделяли и поддерживали внешне- политический курс правительства, его стремление к союзу с Англией и Францией. Они высказывали заинтересованность в ликвидации эко- номического могущества Германии, в захвате Россией средиземно- морских проливов — Босфора и Дарданелл, в расширении и упрочении русского влияния на Балканах и Ближнем Востоке. В печати и с дум- ской трибуны октябристы вели активную пропагандистскую кампанию за аннексию проливов и овладение Константинополем, выступали в поддержку других территориальных притязаний России. В думской комиссии по обороне они последовательно выступали за увеличение ассигнований на модернизацию и развитие вооруженных сил, за про- ведение более активной внешней политики. С началом войны октябристы провозгласили свою полную солидар- ность с правительством и прекратили всякую оппозиционную деятель- ность. Накануне начала войны члены Московского и Петербургского отделов ЦК приняли резолюции, призывавшие к единству и оказанию всемерной помощи армии. Обобщая принятые решения, «Голос Мо- сквы» в эти дни писал: «Все партийные разногласия, все программные вопросы и «классовые противоречия» должны отойти на второй план. В настоящую минуту в России может быть только одна партия — рус- ская». На заседании Думы 26 июля 1914 г. октябристы дали торже- ственную клятву безоговорочно поддерживать военные усилия царского правительства. Эту клятву они соблюдали до конца. 109
В соответствии с вышесказанным резко изменился и характер де- ятельности ЦК «Союза 17 октября», который вплоть др момента прек- ращения своей работы в августе 1915 г. был почти исключительно занят мобилизацией сил на войну: издавал брошюры и воззвания, разъяснявшие смысл войны, разрабатывал меры по оказанию помощи раненым, организовывал сбор медикаментов и продовольствия. Летом 1914 г. члены октябрьского ЦК участвовали в создании «Всероссийско- го земского союза» и «Всероссийского союза городов», войдя в состав их центральных и местных органов. Действуя в тесном контакте с во- енными властями, оба эти Союза проделали огромную работу по снаб- жению армии медикаментами и перевязочными средствами, устройству госпиталей, складов, снаряжению эвакуационных поездов и размещению беженцев. Октябристы участвовали в работе специально созданных правительством «совещаний»: по обороне, продовольствию, перевозкам, топливу и т.п. Укрепление экономической мощи российской буржуазии в годы первой мировой войны, ее политическая консолидация вели к даль- нейшему обострению противоречий с самодержавным режимом, кото- рый проявлял полную неспособность справиться с трудностями, вызванными войной. С лета 1915 г. кризис власти начал приобретать необратимый характер. Царское правительство перестало не только контролировать развитие событий, но и понимать их смысл. В условиях углублявшегося паралича власти в либеральных кругах «патриотический подъем» начал сменяться «патриотической тревогой». Вслед за прогрессистами и кадетами в оппозицию к правительству стали переходить и октябристы. Левые октябристы и значительная часть земцев-октябристов вынуждена была поддержать лозунг соз- дания правительства, пользующегося доверием Думы, и согласиться войти в Прогрессивный блок, который объединил большинство уме- ренных и либеральных фракций Думы: 236 из 422 ее депутатов и три группы Госсовета — «центр», «академическую» и так называемый вне- партийный кружок. Председателем блока стал левый октябрист С.И. Шидловский. Компромиссная по своему характеру программа Прогрессивного блока сводилась к требованиям создания «министерства общественного доверия» и проведения комплекса реформ, предусматривавших обнов- ление состава местных органов управления, частичную политическую амнистию, введение мелкой земской единицы и др. Но и эта весьма умеренная программа была отвергнута правительством, что, в свою очередь, побудило участников Прогрессивного блока пойти на обост- рение отношений с царизмом. Однако вопрос о мере оппозиционности режиму членами Прогрессивного блока решался по-разному. Подав- ляющее их большинство, включая и земцев-октябристов, считало вполне достаточным выдвижение лозунга «министерства общественно- го доверия». Правые октябристы во главе с председателем IV Думы по
М.В. Родзянко выражали готовность ограничиться требованиями перес- мотра систему местного самоуправления, законодательного закреп- ления праворого положения Земского и Городского союзов и кооперативных организаций. Родзянко, имевший право личного докла- да царю, до последнего момента пытался убедить Николая II отстранить скомпрометировавшее себя правительство и сформировать новое, опирающееся на «народное доверие». Примерно в этом же смыс- ле неоднократно высказывался и С.И. Шидловский. Особую позицию в Прогрессивном блоке занимал А.И. Гучков. В своей речи 25 октября 1915 г. он настаивал на необходимости пойти на «прямой конфликт с властью», неумолимо ведшей страну «к пол- ному внешнему поражению и внутреннему краху». Предотвратить но- вую революцию, по мнению Гучкова, мог только дворцовый переворот, который мыслился им как повторение попытки 14 декабря 1825 г. Дебаты вокруг политических формул «министерства общественного доверия» и «ответственного думского министерства», подготовка различных вариантов персонального состава нового министерства, муссирование идеи дворцового переворота продолжались в либеральной среде вплоть до Февральской революции. Пока лидеры Прогрессивного блока с думской трибуны критиковали правительство и убеждали царя дать «ответственное министерство» (этот лозунг с ноября 1916 г. стал общим для либеральной оппозиции), а «заговорщики» разрабатывали планы дворцового переворота, монархия в России рухнула. После Февральской революции октябризм как политическое те- чение окончательно исчезает с арены политической борьбы, хотя отдельные видные члены «Союза 17 октября» входили в состав и Вре- менного комитета членов Государственной думы, и первых составов Временного правительства (М.В. Родзянко, А.И. Гучков, И.В. Годнее). Попытка группы октябристов во главе с И.И. Дмитрюковым воссоздать октябристскую партию под названием «республиканско-демократиче- ской» также не увенчалась успехом. Представительство интересов российской буржуазии окончательно перешло к кадетам, ставшим после Февраля правящей партией. ГЛАВА 4 ОППОЗИЦИЯ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА: КАДЕТЫ Конституционно-демократическая партия (кадеты), организационно оформившаяся в период высшего подъема революции 1905—1907 гг., прочно заняла место на левом фланге российского либерализма. Ее учредительный съезд состоялся 12—18 октября 1905 г. в Москве. На нем присутствовал 81 делегат. В связи с октябрьской Всероссийской политической стачкой, парализовавшей железные до- ш
роги и другие средства коммуникации, многие деле/аты не могли прибыть на съезд. Определяя место кадетов в системе политических Партий России, докладчик от организационной комиссии П.Н. Милюков подчеркнул, что справа они отмежевались от тех общественных элементов, которые со временем рассчитывали создать «политические группы аграриев и промышленников», отстаивавших узкоклассовые ицтереЦы помещиков и капиталистов. Граница слева прошла там, где демократические партии выступали за вооруженное восстание и установление демок- ратической республики. Эти требования «союзников сле?а» Милюков считал лежащими «вне пределов практической политики?, и поэтому, заявил он, кадеты поддерживать их никогда не будут^ Опровергая обвинения правых и октябристов в том, что якобы кадеты отрицают единство России и неприкосновенность частной собственности, и левых социалистов, что они являются выразителями классовых интересов либеральной буржуазии, Милюков категорически заявил^ что кадет- ская партия является «внеклассовой» и по своему характеру полностью соответствует «традиционному настроению русской интеллигенции». СОЦИАЛЬНАЯ ПРИРОДА ПАРТИИ КАДЕТОВ Основным ядром партии кадетов стали идеологически и политически родственные элементы из двух либеральных организаций — «Союза освобождения» и «Союза земцев-конституционалистов». Октябрьский учредительный съезд1 заложил основы организационной структуры конституционно-демократической партии, принял ее устав и программу, избрал ее временный ЦК. На II съезде, состоявшемся в январе 1906 г., произошло уже окончательное ее конституирование. Январский съезд принял решение о добавлении к основному названию партии — конституционно-демократическая — слов: партия «народной свободы»; на нем был избран новый состав ЦК, внесены изменения в программу и устав. Центральный комитет партии кадетов состоял из двух отделов: Пе- тербургского и Московского. Главными функциями Петербургского отдела являлись: дальнейшая разработка партийной программы, за- конопроектов для внесения в Государственную думу, руководство дум- ской фракцией. Московский отдел в основном занимался организационной агитационно-пропагандистской и издательской дея- тельностью. В целом же ЦК осуществлял контроль за выполнением решений съездов, конференций, руководил партийным строительством на местах, периодически созывал совещания с представителями гу- 1 Всего состоялось десять съездов партии кадетов: I — в 1905 г.; II, III, IV — 1906; V — 1907; VI — 1916; VII, VIII, IX, X — в 1917 г. 112
бернских комитетов, определял тактическую линию партии на те- кущий моменту В губерниях создавались губернские комитеты, которые избирались сроком на один год губернским съездом партии. В свою очередь им предоставлялось право организовывать городские, уездные и сельские комитеты. Согласно ^второму параграфу устава, членами партии могли быть лица, «принявшие партийную программу и согласные подчиняться партийной дйсциплине, установленной уставом партии и партийными съездами». После учредительного съезда начался процесс организационного строительства партии по всей стране. Уже в октяб- ре-декабре 1905 г. конституировались 72 кадетские организации. Они возникли прежде всего там, где ранее функционировали организации «Союза освобождения» и «Союза земцев-конституционалистов». Основная же масса местных кадетских организаций возникла в период избирательной кампании в I Думу. В январе—апреле 1906 г. конституировалось 274 кадетских комитета. Общая численность партии в 1905—1907 гг. колебалась в пределах 50—60 тыс. человек. Однако кадетская партия, как, впрочем, и подавляющее большинство российских партий, представляла собой в организационном отношении довольно аморфное и неустойчивое политическое образование, подверженное в зависимости от политиче- ской ситуации значительным колебаниям. После поражения рево- люции 1905—1907 гг. произошло резкое сокращение количества местных организаций, значительно уменьшилась их численность. В 1908—1909 гг. действовали 33 губернских и 42 уездных кадетских комитета. Прекратили свое существование все сельские и значительная часть уездных комитетов и групп. В январе 1908 г. численность партии не превышала 25—30 тыс. человек. Процесс организационного кризиса партии кадетов продолжался и в последующие годы. В 1912—1914 гг. кадетские комитеты имелись в 29 губернских и 32 уездных городах, а общая численность партии не превышала 10 тыс. человек. В годы первой мировой войны в стране действовало 26 губернских, 13 го- родских и 11 уездных организаций. К сожалению, численность кадет- ской партии в этот период установить не удалось. После победы Февральской революции 1917 г. быстрыми темпами начался процесс возрождения местных кадетских комитетов. В мар- те—апреле 1917 г. в стране уже действовало более 380 кадетских организаций, а общая численность партии выросла до 70 тыс. человек. Фактически ЦК партии кадетов на всем протяжении ее сущест- вования так и не удалось наладить прочных и регулярных связей с местными организациями. В крайне запущенном состоянии находилось губернское партийное «хозяйство». Даже в пределах одной губернии связи между губернским и уездным комитетами носили эпизодический характер. Принятые кадетским руководством решения доходили до из
уездных, не говоря уже о сельских организациях, с большим опоз- данием и уже не соответствовали условиям текущего политического момента. Это дезориентировало низовые партийные организации, вносило разброд в их ряды. Чтобы облегчить приток новых членов в партию, кадетское руко- водство само пошло на нарушение уставных требований, предложив принимать в партию «не на основе рекомендации», а пургем «обычной записки» или даже «словесного заявления» об этом одному из членов комитета. Такие «облегченные» условия приема мало способствовали укреплению кадетских рядов. В результате подавляющее большинство членов партии кадетов оказалось не способно на активную и систе- матическую работу. После поражения революции 1905—1907 гг. само руководство партии не выполняло уставное требование о ежегодном созыве партийных съездов, сравнительно редко созывало и конфе- ренции. Фактически принципиальной важности политические решения принимались сравнительно небольшим числом членов ЦК (10—15 че- ловек). Партийные собрания местных организаций созывались нере- гулярно, а их посещаемость оставляла желать много лучшего. Решения, принятые на заседаниях ЦК и собраниях местных комите- тов, в большинстве случаев так и оставались на бумаге. Достаточно запутанными были взаимоотношения между ЦК и думскими фракциями. Будучи автономными, думские фракции кадетов фактически находились вне контроля со стороны центральных партийных организаций, вырабатывали линию поведения, исходя из парламентской и межфракционной конъюнктуры. Если в период де- ятельности I и II Дум ЦК партии кадетов все же как-то удавалось осуществлять контроль над фракциями, то в период работы III и IV Дум они приобрели доминирующее влияние. В партию кадетов входил цвет русской интеллигенции, часть либе- рально настроенных помещиков, средней городской буржуазии, слу- жащие, учителя, врачи, приказчики. Социальный состав кадетов претерпевал изменения в зависимости от конкретной политической ситуации. В период революции 1905—1907 гг. в местных партийных организациях было достаточно много представителей «социальных низов»: рабочих, ремесленников, служащих, а в сельских — крестьян. После поражения революции ряды партии «народной свободы» покину- ла значительная часть демократических элементов, разочарованная политической линией поведения кадетов в I и II Думах. Процесс «очищения» кадетов от «социальных низов» продолжался вплоть до Февральской революции 1917 г. В 1907—1917 гг. достаточно отчетливо прослеживается тенденция к преобладанию в партии средних городских слоев, к упрочению ее связей с представителями собственно буржуазных элементов: либе- рально настроенных купцов, промышленников и банкиров. После побе- ды Февральской революции социальный состав партии опять 114
претерпевает изменения. В правящую партию, с одной стороны, стали вступать члены «Союза 17 октября», партии прогрессистов и даже не- которые представители бывших монархических организаций, а с дру- гой — в ней вновь преобладали лица демократического происхождения. Все это, вместе взятое, делало кадетскую партию аморфной, трудно- управляемой. В ЦК и думской фракции на всем протяжении деятельности партии кадетов доминировали представители интеллигенции, которые, по су- ществу, и определяли ее стратегический и тактический курс. Ведущую роль в партии играли: князья Рюриковичи Павел и Петр Долгоруковы, Д.И. Шаховской, всемирно известный ученый, академик В.И. Вер- надский; крупнейшие специалисты в области гражданского и уголов- ного права — профессора С.А. Муромцев, В.М. Гессен, Л.И. Петражицкий, С.А. Котляревский; крупные историки — А.А. Корнилов, А.А. Кизеветтер; экономисты и публицисты — П.Б. Струве, А.С Изгоев, А.В. Тыркова; крупный специалист по национальному вопросу приват-доцент Ф.Ф. Кокошкин; популярные адвокаты — М.М. Винавер, А.Р. Ледницкий, В.А. Маклаков; видные земские и обще- ственные деятели — И.И. Петрункевич, Ф.И. Родичев, А.М. Колю- бакин, Д.Д. Протопопов, А.И. Шингарев, М.Г. Комиссаров, Н.М. Кишкин и др. Лидером кадетской партии, ее главным теоретиком и стратегом являлся Павел Николаевич Милюков. Он родился в 1859 г. в семье московского архитектора. Блестяще закончив классическую гимназию, Милюков поступил на историко-филологический факультет Москов- ского университета. Его учителями были историки с мировым именем П.Г. Виноградов и В.О. Ключевский. В 1892 г. Милюков защитил диссертацию на степень магистра истории, перед ним открывалась бле- стящая профессорская карьера. Но в 1894 г. за участие в освободитель- ном движении Милюков был уволен из университета и выслан в административном порядке в Рязань. После окончания срока ссылки в 1897 г. Милюков вынужден был уехать за границу. Он был профессором русской истории в Софийском университете; выступал с циклами лекций по истории общественного движения России в Чикагском и Бостонском университетах. Периодически он приезжал и в Россию. Возвратившись в 1899 г. в Пе- тербург, он участвовал в идейно-политической борьбе, которая происходила в то время между народниками и марксистами. Вскоре Милюков за активную политическую деятельность снова был аре- стован и провел более года сначала в доме предварительного заклю- чения, а затем в тюрьме. Лишь в середине лета 1901 г. он был временно освобожден и поселился в Финляндии. Однако вскоре пос- ледовал новый приговор о заключении на шесть месяцев в знаменитую петербургскую тюрьму «Кресты». По ходатайству Ключевского перед 115
царем Милюков через три месяца был освобожден и вновь уехал за границу. Ореол крупного историка и репутация «крайне левого рево- люционера» способствовали росту популярности Милюкова в широких кругах российской и западноевропейской общественности. Будучи за границей, он встречался с лидерами различных политических партий — П.А. Кропоткиным, Е.И. Брешко-Брешковской, В.М. Черновым, В.И. Лениным, а также со многими общественными и политическими деятелями Америки, Англии, Франции, Балканских стран. В апреле 1905 г. Милюков возвратился в революционную Россию и сразу же включился в политическую борьбу. Он активно работал в «Союзе освобождения», был одним из основателей и первым пред- седателем «Союза союзов». В августе 1905 г. последовал третий и пос- ледний арест и заключение в «Кресты», где он находился в течение месяца. После выхода из тюрьмы Милюков приступил к созданию ка- детской партии, с которой связал свою политическую судьбу. ИДЕОЛОГИЯ И ПРОГРАММА Являясь идеологами либерализма нового типа, кадеты считали капитализм наиболее оптимальным вариантом общественного прогрес- са. Они выступали против насильственных социальных переворотов, за эволюционное развитие общества. Отвергая идею социальной рево- люции, кадеты вместе с тем в принципе признавали возможность, а в ряде случаев даже неизбежность политической революции. По мнению кадетских теоретиков, политическая революция правомерна тогда и постольку, когда и поскольку она берет на себя решение тех объективно назревших исторических задач, которые, в силу тех или иных причин, не в состоянии решить существующая власть. Политиче- ская революция представлялась ими в качестве следствия .«неразум- ной» политики правительства, его неспособности сво^^ре,Военно провести реформы. Реформа 1861 г., считали идеологи кадетизма, в корне» изменила основу материального способа производства. Но она фактически оставила в неприкосновенности политическую надстройку. Власть ока- залась неспособной ликвидировать «ножницы» между новым, капиталистическим в своей основе социальным базисом и старой, феодальной политической надстройкой. Взгляды кадетских теоретиков о путях общественного прогресса в России были конкретизированы в программных документах. Программа кадетов представляла собой радика яьно-демлкпатический вариант реформистского решения корен- ных вопросов российской действительности. В ней с наибольшей пол- нотой и последовательностью были выражены тенденции капиталистического развития страны на обозримую историческую пер- спективу. 116
Исходной посылкой в программе кадетов была идея постепенного реформирования старой государственной власти. Они требовали заме- ны неограниченного самодержавного режима конституционно-мо- нархическим строем. Политическим идеалом кадетов была парламентарная конституционная монархия английского типа. Оки последовательно проводили идею о разделении законодательной, исполнительной и судебной властей, требовали создания ответствен- ного перед Государственной думой правительства, коренной реформы местного самоуправления и управления, суда. Кадеты выступали за введение в России всеобщего избирательного права, осуществление всего комплекса демократических свобод (слова, печати, собраний, со- юзов и т.д.), настаивали на строгом соблюдении гражданских и политических прав личности. В условиях России того времени кадет- ская политическая программа имела прогрессивное значение. Кадетам удалось создать такую теоретическую модель устройства правового го- сударства, которая могла бы стать образцом для любого демократиче- ского общества. Однако поборники прав личности и демократии, каковыми безус- ловно являлись кадеты, не смогли преодолеть великодержавия и про- должали до конца оставаться сторонниками унитарного государственного устройства России. Они не признавали права наций и народностей на политическое самоопределение. В национальной программе кадеты ограничивались требованием культурно-националь- ного самоопределения (использование национальных языков в школе, высших учебных заведениях, суде и т.д.) и только в отдельных случаях считали возможным введение областной автономии. В программе кадетов большое внимание уделялось решению социальных проблем. Наиболее обстоятельно в ней был разработан аг- рарный вопрос. Кадеты считали, что без частичного принудительного отчуждения помещичьей земли решить аграрно-крестьянский вопрос в России невозможно. Они выражали готовность пожертвовать круп- ным латифундиальным помещичьим землевладением, которое явля- лось экономической основой самодержавной власти, полукрепостнических форм аренды, постоянным источником недоволь- ства крестьянских масс. Одновременно кадеты допускали возможность отчуждения части земли и у тех помещиков, которые вели самосто- ятельное хозяйство. Отчуждение помещичьей земли кадеты предла- гали провести за выкуп. Решение аграрного вопроса они намеревались передать в местные земельные комитеты, состоявшие из представите- лей помещиков, крестьян и чиновников. Таким образом, в отличие от октябристов, пытавшихся решить аг- рарный вопрос с позиций крупных консервативно настроенных помещиков, кадеты выступали за сравнительно более глубокую «чистку» аграрного строя от наиболее грубых и вопиющих методов полукрепостнической эксплуатации, делая ставку на «образцовые», 117
чисто капиталистические хозяйства. Они стремились смягчить социальную напряженность в деревне, облегчить положение основной массы крестьянства, дать простор развитию производительных сил в сельском хозяйстве. На упорядочение буржуазных отношений была направлена и ка- детская рабочая программа. Одним из ее центральных пунктов было требование свободы рабочих союзов, собраний и стачек. Мечтая о пере- несении тред-юнионизма на русскую почву, кадеты считали, что соз- дание легальных рабочих союзов будет способствовать мирному урегулированию взаимоотношений между трудом и капиталом, между рабочими и предпринимателями. Профессиональные союзы созда- вались явочным порядком, и право приобретения ими юридического лица зависело исключительно от судебной власти. За профсоюзами признавалось право на защиту материальных интересов рабочих, поль- зование стачечными фондами и фондами помощи по безработице, пра- во объединения союзов в федерации, полная независимость их от администрации. За убытки, понесенные в результате стачек, проф- союзы не должны были нести материальной ответственности перед предпринимателями. Кадеты настаивали на необходимости заклю- чения профсоюзами коллективного договора с предпринимателями, ко- торый мог быть расторгнут только в судебном порядке. Кадеты стремились перенести решение вопросов о взаимоотно- шениях труда и капитала в специальные арбитражные органы (примирительные камеры, третейские суды, разного рода согласитель- ные комиссии и т.п.) с участием представителей от рабочих и капиталистов. По их мнению, создание примирительных камер могло бы способствовать предотвращению забастовок. Вместе с тем они считали, что в случае безуспешных переговоров руководства профсо- юзов с капиталистами рабочие вправе объявить забастовку. Важное место в рабочей программе кадетов занимали вопросы про- должительности рабочего дня и социальной защиты рабочих. В ней были выдвинуты требования постепенного введения 8-часового рабо- чего дня, сокращения сверхурочных работ для взрослых рабочих, за- прещения привлекать к ним женщин и подростков. Кадеты выступали за предоставление рабочим компенсации за утраченную ими трудос- пособность вследствие несчастного случая или профессионального за- болевания, подчеркивая при этом, что выплата компенсации должна производиться полностью за счет предпринимателя и за введение го- сударственного страхования на случай смерти, старости и болезни. Кадетами была разработана довольно обширная программа фина- нсовых и экономических реформ. Ее основные требования сводились к следующим пунктам: создание при Совете министров специального органа (с участием представителей законодательных палат и деловых промышленных кругов) для разработки перспективного плана развития всех отраслей народного хозяйства; пересмотр устаревшего 118
торгово-промышленного законодательства и отмена мелочной опеки и регламентации, стеснявших свободу предпринимательской деятель- ности; пересмотр налоговой системы и сокращение непроизводитель- ных расходов казны; расширение бюджетных прав Государственной думы и преобразование Государственного контроля; открытие доступа частному капиталу в железнодорожное строительство, горные промыс- лы, почтово-телеграфное дело; ликвидация или же максимальное сок- ращение нерентабельного государственного хозяйства и распространение на казенные заводы всех налогов и повинностей; организация промышленного кредита и учреждение банка долгосроч- ного промышленного кредита; создание торгово-промышленных палат и биржевых судов; расширение внешней торговли и организация кон- сульской службы. Экономические разделы кадетской программы в кон- центрированном виде отражали интересы буржуазии и разделились партиями октябристов и прогрессистов. Специальный раздел кадетской программы был посвящен вопросам просвещения. В нем кадеты выступали за уничтожение всех ограничений при поступлении в школу, связанных с полом, национальностью и вероисповеданием, а также за свободу частной и общественной инициативы в открытии и организации учебных заве- дений всех типов, в области внешкольного образования. В программе указывалось на необходимость установления связи между различными ступенями школ для облегчения перехода от низшей сту- пени к высшей. Кадеты настаивали также на автономии университе- тов, свободе преподавания в высшей школе, свободной организации студенчества, увеличении числа средних учебных заведений и понижении в них платы, на введении всеобщего, бесплатного и обя- зательного обучения в начальной школе. Органам местного самоуп- равления предоставлялось право заведования начальным образованием, участия в постановке всей учебной и воспитательной работы. В программе указывалось и на необходимость устройства орга- нами местного самоуправления общеобразовательных учреждений для взрослого населения, народных библиотек, народных университетов, развития профессионального образования. Начиная с 1908 г. кадетские теоретики большое внимание стали уделять разработке внешнеполитической программы, суть которой сводилась к созданию «Великой России», о чем мечтали несколько поколений русских либералов. Они выступали за последовательную внешнеполитическую ориентацию на страны западной демократии, за изменение основного направления внешнеполитического правительст- венного курса, мечтали об окончательном складывании «националь- но-территориального тела России». Таким образом, в кадетской программе нашли отражение обще- национальные интересы демократического преобразования страны. Они мечтали создать такое «идеальное» общество, в котором не будет 119
непреодолимых классовых конфликтов, установятся гармоничные социальные отношения, будут созданы оптимальные условия для все- стороннего развития личности. Фактически речь шла о создании пра- вового демократического государства со всеми вытекающими отсюда последствиями. ТАКТИКА КАДЕТОВ В РЕВОЛЮЦИИ 1905—1907 гг. Предпочитая мирные формы борьбы с самодержавным режимом, кадеты постоянно рассчитывали на возможность компромисса с мо- нархией. Поэтому любые шаги царского правительства, которые в той или иной степени шли навстречу пожеланиям общества, встречались ими с воодушевлением и надеждой. Кадеты в целом положительно оценили Манифест 17 октября 1905 г., провозглашавший введение в стране гражданских и политических свобод, созыв законодательной Го- сударственной думы, расширение круга избирателей. Вместе с тем руководство кадетов не спешило объявить о безусловной поддержке правительства, как это сделали октябристы. В резолюции учредитель- ного съезда, принятой 18 октября, отмечалось, что «осуществление признанных Манифестом начал новой политической жизни поставлено в такие условия, при которых не может быть никакой уверенности в полноте и последовательности этого осуществления». Далее в резо- люции указывалось, что Государственная дума, о созыве которой го- ворилось в Манифесте, «не может быть признана правильным народным представительством». Поэтому ближайшей задачей партии «остается достижение поставленной раньше цели — созыва Уч- редительного собрания на основе всеобщего и равного избирательного права с прямым и тайным голосованием, без различия пола, национальности и вероисповедания». В резолюции проводилась мысль о том, что Учредительное собрание может быть созвано через Госу- дарственную думу. Съезд наметил целый комплекс политических реформ, которые, по мнению кадетских лидеров, должны были вывести страну на путь мирного конституционного строительства. Согласно этим предло- жениям, правительство С.Ю. Витте должно было осуществить следу- ющие меры: немедленно приступить к реализации программы, изложенной в Манифесте 17 октября; отменить все исключительные законы; издать избирательный закон для созыва Учредительного соб- рания, которое должно было выработать и принять конституцию; удалить из администрации лиц, вызвавших своими предыдущими действиями народное негодование; создать временный «деловой кабинет», полномочия которого должны были истечь к моменту созыва законодательного народного представительства и создания правитель- ства из парламентского большинства; немедленно провести полную амнистию по политическим и религиозным преступлениям. 120
Особое значение кадеты придавали вопросу о создании временного «делового кабинета». Выдвигая ото требование, они рассчитывали пре- дотвратить возможность созыва явочным порядком Временного рево- люционного правительства. Кадеты рассчитывали на то, что «деловой кабинет» будет создан «сверху» по инициативе самого царя и будет состоять главным образом из либеральных общественных деятелей и отдельных либеральных представителей царской бюрократии. Разъясняя позицию партии — нейтралитет в борьбе реакции и революции в октябре—декабре 1905 г.,— Милюков подчеркивал, что основная ее задача сводится к тому, чтобы «разъединить навсегда двух ожесточенных противников и ввести политическую борьбу в такие бо- лее культурные рамки, в которых она не мешала бы обычному ходу будничной обывательской жизни». После издания избирательного закона 11 декабря 1905 г. и пора- жения вооруженных выступлений руководство партии кадетов приняло решение сконцентрировать ее деятельность на подготовке выборов в Думу. На II (январском) съезде 1906 г. кадетское руководство отка- залось от лозунга созыва Учредительного собрания и призвало избирателей к активному участию в выборах в Думу. Суть кадетской тактики предельно четко сформулировал Милюков. Главный смысл на- шей политической линии заключается в том, считал он, чтобы «на- править само революционное движение в русло парламентской борьбы. Для нас укрепление привычек свободной политической жизни есть спо- соб не продолжать революцию, а прекратить ее». В целях переключения массового движения в стране с рево- люционного на парламентский путь кадеты использовали самые раз- нообразные средства идеологического воздействия. В их распоряжении имелись довольно широкие возможности: печать (около 70 газет), ус- тная агитация и пропаганда, специальное издательство «Народное пра- во», клубы и т.д. Официальными органами партии являлись газета «Речь», тираж которой колебался в пределах 12—20 тыс. экземпляров, и еженедельник «Вестник партии народной свободы» (издавался в 1906—1907 гг., а затем был возобновлен в марте 1917 г.). К весне 1906 г. местными комитетами кадетской партии в 44 го- родах было издано 124 названия брошюр и листовок. Красной нитью через кадетскую литературу проходила мысль о том, что исключитель- но мирным, парламентским путем, через Думу, можно решить все на- болевшие вопросы российской действительности. В отличие от правых и октябристов, кадеты вели избирательную кампанию более тонкими методами: они привлекали на свою сторону демократического избирателя широковещательными обещаниями «сосчитаться» в Думе с правительством, провести радикальную крестьянскую и рабочую реформы, ввести законодательным путем весь комплекс гражданских прав и политических свобод. 121
Во время избирательной кампании в I Думу не искушенное в политике большинство демократических избирателей пошли за каде- тами, видя в них самую оппозиционную по отношению к правитель- ству партию, и отдали им свои голоса. Не последнюю роль здесь сыграло и то, что революционные партии и организации бой- котировали выборы в 1906 г. Кадетам удалось провести 179 своих кандидатов, среди которых было много видных профессоров, зна- менитых адвокатов, известных публицистов. Председателем I Думы был избран член ЦК кадетской партии профессор-юрист с мировым именем С.А. Муромцев, товарищами председателя — члены ЦК князь Павел Долгоруков и профессор Н.А. Гредескул, секретарем — член ЦК князь Д.И. Шаховской. Видные члены кадетской партии являлись председателями и секретарями отделов, постоянных и временных думских комиссий. Это делало кадетов ответственными за проведение Думой определенного политического курса. Кадетам принадлежала инициатива подготовки думского адреса ца- рю, содержащего основные их программные требования. Ими было вне- сено большинство законопроектов, а также запросов в адрес царского правительства. Кадетские лидеры пытались подчинить своему идей- ному влиянию крестьянских депутатов, стремились убедить их в правильности своей тактической линии. Выступая с довольно резкой критикой правительства, кадеты вместе с тем настойчиво искали пути к соглашению с ним. В июне 1906 г. они вновь вступили в переговоры о создании ответственного министерства с дворцовым комендантом Д.Ф. Треповым, министром внутренних дел П.А. Столыпиным и министром иностранных дел А.П. Извольским. Одновременно кадет- ская фракция выступила с критикой позиций левых революционных фракций, предлагавших более радикальные законодательные проекты и предложения. Кадеты отвергли аграрный проект «104-х» депутатов, в котором содержалось требование национализации земли и создания явочным порядком крестьянских комитетов. Пытались они блокировать и наиболее острые запросы в адрес царской администрации, с которыми выступали социал-демократы и трудовики. 72-дневный опыт работы I Думы показал неэффективность кадет- ской тактики. Им так и не удалось убедить правительство в необ- ходимости исполнения обещаний Манифеста 17 октября 1905 г. Правительством в штыки были встречены попытки кадетов провести через I Думу социальные реформы. А это, в свою очередь, вело к разочарованию масс в способности кадетской Думы мирным путем осу- ществить политические и социальные реформы. В условиях кризисной политической ситуации в стране компромиссная позиция кадетов объективно вела к их изоляции как справа, так и слева. Роспуск I Думы 8 июля 1906 г. поставил кадетское руководство перед дилеммой: либо мирно разойтись, либо обратиться к народу с призывом поддержать Думу. Кадетское руководство избрало второй 122
путь. 10 июля 1906 г. 120 кадетских депутатов совместно с тру- довиками и социал-демократами подписали знаменитое Выборгское воззвание. Суть этого документа сводилась к призыву населения к пассивному сопротивлению: отказу от уплаты налогов, от рекрутской повинности, непризнанию займов и т.п. Однако кадетский призыв к пассивному сопротивлению по существу так и остался словесной уг- розой в адрес правительства, ибо он не был подкреплен какими-либо практическими делами. Основная цель кадетов заключалась в предот- вращении вполне реальной возможности нового революционного взры- ва в стране. «Для членов партии народной свободы,— писал впоследствии Милюков,— это была попытка предотвратить вооружен- ное столкновение на улицах Петрограда, заведомо осужденное на не- удачу, дать общему негодованию форму выражения, которая не противоречила бы конституционализму, стоя на самой грани между законным сопротивлением нарушителям конституции и революцией». Уже в сентябре 1906 г. кадеты отказались от Выборгского воззвания и начали постепенно приспосабливать свою тактику к условиям столыпинского режима. В избирательной платформе кадетов, принятой на октябрьской партийной конференции 1906 г., подчеркивалось, что партия идет во II Думу «законодательствовать, а не для того, чтобы делать в Думе революцию». Кадетские лидеры решили изменить тактику партии и провести окончательную грань «между нашей тактикой и тактикой левых». Несмотря на потерю на выборах 80 депутатских мест, кадеты тем не менее продолжали занимать главенствующее положение во II Думе. Председателем Думы был избран член ЦК кадетов Ф.А. Головин. По сравнению с I Думой, кадетская фракция, с одной стороны, несколько урезала свои программные требования, прекратила «злоупотреблять» запросами, а с другой — активизировала идейно-политическую борьбу против социал-демократов и трудовиков. Кадеты исключили из своего аграрного проекта «42-х», внесенного в I Думу, пункт о создании го- сударственного земельного фонда, расширили перечень неотчуждае- мых помещичьих земель, переложили выплату выкупа всецело на плечи крестьян. Они противодействовали запросной тактике левых партий. В результате во II Думу было внесено всего 36 запросов — более чем в 10 раз меньше по сравнению с I Думой. Вместе с тем кадеты не решились пойти на прямое сотрудничество со Столыпиным, ибо это означало отказ от их собственной программы, а также полный разрыв с демократией. Их не могли удовлетворить ни сама столыпинская программа, ни тем более насильственные ме- тоды ее реализации. Поэтому кадеты во II Думе отвергли правитель- ственное аграрное законодательство, сохраняли довольно резкий оппозиционный тон при обсуждении других мероприятий царизма. В течение 103 дней во II Думе и вне ее шла острая идейно- политическая борьба. И на этот раз кадетам не удалось найти «общего 123
языка» ни с Россией официальной, ни с Россией демократической. Их попытки перебросить «мостик» между массами и господствующими классами вновь закончились неудачей. КАДЕТЫ И ТРЕТЬЕИЮНЬСКАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА В условиях победившей третьеиюньской монархии основным век- тором тактики кадетов было дальнейшее приспособление к столыпинскому правительственному курсу. Правые кадеты призывали встать на путь «писледоьази.льыл компромиссов с исторически сложившейся властью». Эта позиция получила отражение в сборнике «Вехи». Авторы в принципе отрицали любую революцию (не только социальную, но и политическую). Они считали, что до тех пор, пока не произойдет духовного очищения и возрождения личности, рево- люционный переворот бессмыслен. Веховцы утверждали, что главной виновницей русской революции является интеллигенция, зараженная идеями «противогосударственное™», «безрелигиозности» и «космо- политизма». Вместо того чтобы вести систематическое воспитание на- рода в духе легализма и парламентаризма, она сознательно разжигала «темные», разрушительные инстинкты, провоцируя его на рево- люционные выступления. Одновременно интеллигенция проявила пол- ную неспособность к конструктивному государственному творчеству. Официальному руководству партии пришлось открещиваться от столь одиозных откровений правого крыла партии. В изданном контр- сборнике «Интеллигенция в России» (1910) проводилась более гибкая политическая линия, свидетельствовавшая о том, что руководство ка- детов не собирается отрекаться от традиций освободительного движения, не хочет бесповоротно отрезать себе путь к бывшим со- юзникам слева, а также терять связи с национальными партиями. Вме- сте с тем кадетские лидеры все же решили еще резче, чем прежде, обозначить грань, отделявшую либералов от левых партий. В ходе избирательной кампании в III Думу Милюков заявил, что «у нас — и у всей России — есть враги слева». Такими врагами, по мнению Милюкова, являются прежде всего большевики и анархисты. Однов- ременно кадетское руководство решило временно отказаться от лозунга ответственного министерства, стало чаще подчеркивать свою лояль- ность к монархическому принципу. Милюков заявил: «Пока в России существует законодательная палата, контролирующая бюджет, русская оппозиция останется оппозицией Его величества, а не Его величеству». В III Думу кадетам удалось провести всего лишь 54 депутата. Они уступили то руководящее положение, которое занимали в I и II Думах, октябристам. На всем протяжении деятельности III Думы кадетская фракция продолжала выступать с довольно резкой критикой внутриполитического правительственного курса. Во время обсуждения бюджета она голосовала против кредитов на столыпинское землеуст-
ройство, на Департамент полиции, на комитет по делам печати. Ка- детская фракция систематически голосовала против сметы МВД по общей части. Вместе с тем кадеты не спешили с внесением в III Думу собст- венных законодательных проектов. В ходе прений по столыпинской аграрной реформе кадеты перенесли акцент с основного своего прог- раммного требования — принудительного отчуждения помещичьих зе- мель за; выкуп — на необходимость повышения производительности труда м еедьском хозяйстве. Одновременно они пытались внести поп- равки, ЦйЗйГОлявшие несколько смягчить последствия насильственного разрушения крестьянской общины. Аналогичной тактики они придерживались и при обсуждении рабочих страховых проектов. Уменьшилось и число кадетских запросов в адрес правительства. Однако с конца 1908 г. кадеты первыми стали разочаровываться в способности Столыпина решить проблемы, стоявшие перед Россией. Даже правые кадеты все чаще стали выступать с критикой «неесте- ственного» третьеиюньского политического режима, в котором под «но- выми формами народного представительства скрывается старый абсолютизм». На ноябрьской партийной конференции 1909 г. кадетское руководство наметило новую тактику. Учитывая неудавшийся октябристский опыт политики «мира» со Столыпиным, Милюков был вынужден признать, что от новой революции открещиваться в принципе уже нельзя. Однако при повторении ее следует не допускать «нежелательных эксцессов», им вших место в 1905 г. На первый план в политике партии Милюков выдвигал организацию общественных сил (как в Думе, так и вне ее), привлечение на свою сторону земского и городского самоуправления, студенческих землячеств. Одновременно он считал возможным несколько поднять оппозиционный тон фракционных выступлений в Думе, шире использовать право запросов и законодательной инициативы, установить тесную связь с избирате- лями. Вся думская и внедумская работа кадетов должна была про- водиться под лозунгом «изоляции власти». В ходе избирательной кампании в IV Думу кадеты выдвинули три лозунга: демократизация избирательного закона; коренная реформа Государственного совета; формирование ответственного думского министерства. В IV Думу кадетам удалось провести 59 депутатов. С первых же дней ее работы кадетская фракция внесла законопроекты о всеобщем избирательном праве, свободе совести, собраний, союзов, неприкосновенности личности и гражданском равенстве. Если во время первой сессии IV Думы кадеты ограничились тем, что отвергли смету МВД и голосовали против части ассигнований по сметам Синода и Министерства юстиции, то во время второй сессии они уже голосовали против бюджета в целом. В 1912—1914 гг. оживилась и внедумская деятельность кадетов. 125
Углубление кризиса третьеиюньской политической системы за- ставило кадетов активизировать поискц выхода из сложившейся политической ситуации. Правые кадеты выдвинули лозунг «оздоров- ления власти». Его суть сводилась к тому, чтобы убедить царя привлечь в правительство «здоровые» элементы из либеральной обще- ственности и либеральных бюрократов. «Обновленное» правительство, по мнению Струве, должно было «усвоить» кадетские идеи и, опираясь на средние элементы буржуазных классов, провести парламентским путем комплекс политических и социальных реформ. Однако лозунг «оздоровления власти» не получил поддержки среди кадетского руководства, предлагавшего свои варианты выхода из политического кризиса. В начале 1914 г. на заседаниях ЦК дебатирова- лось два таких варианта: милюковский и некрасовский. В противовес лозунгу «оздоровления власти» Милюков выдвинул лозунг «изоляции правительства». В целях его реализации он считал возможным пойти на «координацию действий» с левыми партиями. Но при этом Милюков подчеркивал, что кадетам ни в коем случае нельзя стирать грань меж- ду кадетами и социал-демократами, «повторять ошибки 1905 года, ког- да пришлось отмежевываться от левых тогда, когда было уже поздно». Считая, что, «физические способы воздействия никогда не достигают своей цели», Милюков призывал кадетов «определять свою тактику независимо от того, как определяют ее наши соседи слева». Реализация лозунга «изоляция правительства» должна была осуществляться конституционными средствами и в союзе с «однородно настроенными» с кадетами элементами. Путем широкого использования законодатель- ной инициативы и запросной тактики кадеты должны были превратить Думу в активный фактор политической борьбы и организации обще- ственных сйл. Поддерживая милюковский лозунг «изоляции правительства», професор Н.В. Некрасов настаивал на необходимости более решитель- ной тактики. Он советовал кадетам «перекраситься» в более яркий цвет. Это помогло бы им «отделаться от элементов наносных и чуждых, приставших к ним в момент успеха и влияния». Одновременно это позволило бы «создать почву для соглашений с другими демок- ратическими течениями». Некрасов считал необходимым перейти от «пассивной обороны» к активному выступлению против сил реакции. В этой связи он предлагал следующее: создать в IV Думе вместе с левыми информационное бюро; голосовать против бюджета; рассмот- реть вопрос о возможности выхода кадетов из думских комиссий и использовании обструкции в качестве крайнего средства борьбы против правительства. Дебаты внутри кадетской партии являлись отражением все более углублявшегося политического кризиса в стране. Предлагаемые ими варианты выхода из кризисной ситуации так и остались нереализо- ванными, кадетской фракции в IV Думе не удалось создать единый 126
оппозиционный центр. Единственное, на что решилась фракция,— это проголосовать за отклонение бюджета. Кадеты не смогли создать и внедумский координационный центр, который должен был объединить действия либеральных и революционных партий для подготовки антиправительственных выступлений. К лету 1914 г. политический кризис в стране достиг своей критической точки. Начавшаяся в июле 1914 г. первая мировая война на время предотвратила его рево- люционную развязку. КАДЕТЫ И ВОЙНА Война стала важным рубежом в истории партии народной свободы. Она внесла серьезные коррективы и в ее идеологию, и в тактику, и в организационно-практическую деятельность. Прежде всего транс- формировалась их позиция по отношению к международным военным конфликтам. Теперь, когда Россия оказалась втянутой в мировую бой- ню, традиционный кадетский пацифизм сменился страстным патриотизмом. Главным лозунгом партии в последующие три года стал призыв «Война до победного конца!». Кадеты желали победы в войне, исходя из своего понимания инте- ресов Российского государства. Поражение Германии и ее союзников позволило бы, наконец, реализовать их внешнеполитическую кон- цепцию, осуществить идею «Великой России». Удовлетворение территориальных притязаний царизма в войне должно было, по рас- четам кадетских теоретиков, упрочить стратегические позиции госу- дарства, резко усилить русское влияние на Балканах и Ближнем Востоке, стимулировать развитие экономики страны. Важно было и другое: коль скоро Россия уже оказалась в огне военного пожара и принесла немалые жертвы, необходимо не допустить, чтобы они про- пали зря, и добиться максимального политико-экономического выигры- ша. Большие надежды кадеты возлагали на то, что «сердечный союз» с другими странами Антанты положит начало сближению России с за- падными демократиями. Военные успехи, по убеждению кадетских идеологов, должны были способствовать осуществлению политических реформ в стране. «Каково бы ни было отношение к внутренней политике правительства,— говорилось в воззвании кадетского ЦК от 21 июля,— наш прямой долг — сохранить родину единой и нераздель- ной и удержать за нею то положение в ряду мировых держав, которое оспаривается у нас врагами. Отложим же внутренние споры, не дадим ни малейшего повода надеяться на разделяющие нас разногласия». Вопрос об отношении к войне рассматривался в ЦК партии на- родной свободы и в ее думской фракции накануне знаменитой однод- невной сессии Думы 26 июля 1914 г. Некоторые левые кадеты, в частности В.А. Оболенский и Н.Н. Щепкин, предлагали поставить под- 127
держку партией царского правительства в зависимость от его готов- ности осуществить определенные реформы, поскольку без них Россия не сможет одержать победу в войне. Однако это мнение было отвер- гнуто большинством. Гораздо решительнее прозвучала другая точка зрения, высказанная на заседании ЦК А.В. Тырковой. Стоящая перед страной задача борьбы против Германии, заявляла она, требует от каждого истинно русского отбросить всякую политику и стать просто патриотом. Ариадну Тыркову, известную петербургскую беллетристку и общественную деятельницу, представляющую правое крыло партии, за живой, решительный и энергичный характер называли «единствен- ным мужчиной в кадетском ЦК». Вместе со своим мужем — коррес- пондентом в России крупнейших британских газет Гарольдом Вильямсом — она играла большую роль в установлении прочных кон- тактов кадетского руководства с прессой и правящими кругами Англии. В соответствии с принятым ЦК решением Милюков на экстренной сессии Думы 26 июля от имени партии заявил о ее полной готовности поддерживать правительство. Речь Милюкова вызвала овацию, причем вместе с думцами аплодировали все члены царского правительства. С началом войны влияние кадетов стало расширяться, однако не за счет численного роста самих партийных групп, а путем вовлечения новых значительных резервов в работу общественных организаций, прежде всего всероссийских союзов земств и городов. 30 июля 1914 г. на съезде представителей земств был образован «Всероссийский земский союз» помощи больным и раненым (ВЗС), в ведение которого входило устройство госпиталей, складов, снаряжение эвакуационных поездов, а впоследствии и участие в продовольственном снабжении армии. Участие кадетов в деятельности центральных и местных уч- реждений ВЗС расширяло их связи с земскими кругами, придерживавшимися октябристской ориентации, способствовало их сближению с помещичьей оппозицией. Еще более активную роль, чем в ВЗС, кадеты играли во «Все- российском союзе городов» (ВСГ), созданном по их инициативе в ав- густе 1914 г. Функциями ВСГ стали сбор пожертвований, организация эвакуации и заготовок для военных нужд, помощь раненым и семьям призванных, устройство госпиталей, пунктов питания и т.д. В даль- нейшем масштабы этой деятельности были расширены. Кадетские лидеры заняли прочные позиции в руководстве ВСГ. Главноуполномоченным был избран видный московский кадет М.В. Челноков. В ЦК Союза вошли пять кадетов, четыре прогрессиста и лишь один октябрист — Н.И. Гучков. Члены партии народной свободы возглавляли, как правило, и местные отделения ВСГ, наиболее активно действовавшие в Петрограде, Москве и крупных городах Сибири. В июле 1915 г. был создан Объединенный Главный по снабжению армии комитет ВЗС и ВСГ — Земгор. К концу того же года деятель- 128
ность обоих Союзов приняла широкий размах. Большую роль играли кадеты в кооперативных организациях, разросшихся и значительно ук- репившихся в годы войны. Активное участие они принимали и в де- ятельности созданных по инициативе московских капиталистов военно-промышленных комитетов (ВПК). Они входили в состав Цен- трального и многих местных ВПК, возглавляли военно-промышленные комитеты в Ростове-на-Дону, Одессе, Твери и других городах. Совместная деятельность в Союзе городов, а также в ВПК спо- собствовала сближению кадетов с торгово-промышлецными кругами на местах, с идеологами прогрессистской буржуазии. Укрепление этих контактов, так же как и связей с земскими элементами октябристского толка, явилось одним из факторов изменения социальной базы партии в послефевральский период. ОПЛОТ ДУМСКОЙ оппозиции Эйфория первых военных месяцев, связанная с кадетскими надеж- дами на воцарение внутреннего мира в стране и дружное сотрудниче- ство оппозиции с правительством для достижения победы, длилась недолго. Русские войска потерпели тяжелое поражение в восточно- прусской операции 1914 г., в следующем году они вынуждены были оставить Галицию, Польшу, часть Прибалтики. Россия, испытывавшая острый продовольственный, сырьевой и транспортный кризисы, приносила на алтарь войны все новые и новые жертвы. Это привело к тому, что с весны 1915 г. после кратковременного затишья вновь оживилось рабочее движение, начались волнения в деревне, нарастало недовольство городских средних слоев. В подобной ситуации либераль- ная оппозиция не могла далее безмолвствовать. Стали выступать с политическими требованиями Земский и Городской союзы. В Думе активную деятельность развернул Прогрессивный блок, оформившийся летом 1915 г. Кадетам принадлежала доминирующая роль в создании и деятель- ности этого межпартийного объединения. Хотя номинальным предсе- дателем бюро блока числился октябрист С.И. Шидловский, подлинным его лидером и автором его программы стал П.Н. Милюков. Программа Прогрессивного блока была компромиссной. Чтобы добиться вхождения в него партии центра, октябристов и части националистов, а также обеспечить его взаимодействие с Государственным советом, кадетам — основным ревнителям единства думской коалиции — пришлось пойти на серьезные уступки. Их лозунг «ответственного министерства» был заменен формулой «министерства общественного доверия»; вместо аграрной реформы в декларации блока фигурировал пункт об урав- нении крестьян в правах; вместо политической амнистии — ходатай- ство о прекращении политических дел; вместо требования о равноправии евреев — туманная формула о «вступлении на путь отме- 5-148 129
ны ограничительных законов для евреев» и т.п. Все эти жертвы оправ- дывались в глазах кадетов тем, что компромисс между думскими фракциями был заключен не ради законодательной программы, а ради замены правительства и изменения приемов управления страной, для обеспечения победы. 18 августа Московская дума, где первую скрипку играли кадеты, единогласно приняла приговор с требованием правительства, «сильного доверием общества». Решения по образцу этого приговора стали принимать и другие городские думы. С московскими инициаторами поддержки блоку солидаризовались также различные общественные организации по всей стране. Однако Николай II отказался пойти по пути, предложенному оппозицией. В ее действиях он усматривал стремление ограничить са- модержавную власть. Сыграло свою роль и изменение военной ситу- ации в конце августа 1915 г. Фронт несколько стабилизировался, на юге русская армия перешла к отдельным наступательным операциям. Ободренные подобным развитием событий царь и его окружение не считали себя обязанными прислушиваться к либеральным реформа- торам. Ответом на политическую активизацию Думы стал указ о ее преждевременном роспуске 3 сентября 1915 г. Вопрос о том, как реагировать на разгон Думы, обсуждался на съез- дах Земского и Городского союзов, срочно (по телеграфу) созванных в Москве и оказавшихся теперь во главе оппозиционного движения. Оба съезда приняли обтекаемые резолюции, призывавшие к формированию правительства, облеченного доверием народа, и безот- лагательному возобновлению работы Думы. Решено было отправить депутацию в Ставку, чтобы довести приговоры съездов до сведения царя. Один из лидеров Земского союза Е.Н. Трубецкой комментировал это решение следующим образом: «Мы будем лояльны и не пойдем мимо верховной власти, и, как бы ни были смелы те слова, которые скажут царю земские люди, никто не сможет утверждать, что они стали на путь революции, когда страна в опасности». Однако никаких «смелых слов» депутатам произносить не пришлось — Николай II отка- зался принять представителей Союзов. Пока казалось, что Прогрессивный блок имеет реальные шансы на успех, в кадетской партии преобладало мнение о необходимости под- держивать тесные контакты с правыми фракциями ради сохранения и укрепления межпартийного объединения. В этот период «левые» критики в кадетской среде осторожно помалкивали. Однако после рос- пуска Думы их голоса умножились и зазвучали гораздо громче. На конференции партии народной свободы в октябре 1915 г. В.П. Обнинский, А.А. Кизеветтер и другие московские кадеты атаковали политику Милюкова по всем линиям. Они призывали поддерживать связи с солдатами, рабочими, крестьянами, искать новых союзников для открытой борьбы с правительством. К концу 1915 г. М.Л. Ман- 130
делыптам, Н.В. Некрасов и небольшая группа провинциальных каде- тов начали выступать в пользу активного сотрудничества с социалистическими партиями оборонческого толка в борьбе .за пере- ворот «снизу». Разница в позиции провинциальных кадетов и петроградского руководства определялась различием в социальном положении элиты и периферийной кадетской среды. Местные группы были более демок- ратичны по своему составу, а главное, их члены ближе наблюдали условия жизни городского населения России, лучше чувствовали его настроения. В октябре 1915 г. открытые протесты против линии Милю- кова заявили Самарский и Киевский комитеты, в конце декабря к ним присоединились костромские кадеты. Критика в адрес Петроградского отдела ЦК и лично Милюкова громко звучала на VI съезде кадетской партии, открывшемся 18 фев- раля 1916 г. Выступившие на нем левые кадеты обвиняли ЦК и фракцию в чрезмерном увлечении Прогрессивным блоком, призывали партию стремиться к расширению своего влияния на земства и города, на армию, стать ближе к демократии. Однако, несмотря на критический запал выступлений провинциальных делегатов, съезд (как и все кадетские форумы) в ито- ге принял сторону петроградского руководства. Лидер партии одержал верх над своими оппонентами потому, что критика его тактического курса была хоть и острой, но неконструктивной. Левые кадеты ока- зались не в состоянии противопоставить этому курсу какую-либо кон- кретную программу. Среди представителей левого течения наибольшим уважением пользовался князь Дмитрий Иванович Ша- ховской. Человек идеи, служивший ей бескорыстно и самоотверженно, он всю жизнь верил в возможность «всеобщего благоденствия», мира и гармонии в обществе и в то, что политика кадетской партии на- правлена именно на эти цели. Подлинная трагедия Шаховского и ряда других кадетов подобного склада заключалась в том, что они с большой душевной искренностью заботились о благе народа, но их представ- ления о нем были идеализированы, оторваны от реальной действитель- ности. Потому и постоянные призывы Шаховского «идти в массы», «шире привлекать низы» носили обычно характер чисто умозритель- ный, далекий от практического воплощения в жизнь. О победе милюковской линии на VI съезде неопровержимо свиде- тельствовали результаты выборов нового, состоящего из 50 членов ЦК; его основной костяк составили те члены партии, которые вслед за своим лидером настаивали на исключительно парламентских формах ее деятельности. Причина отказа кадетской верхушки от радикальных методов борьбы разъяснялась в статье «Трагическое положение», опубликованной в газете «Русские ведомости» 15 сентября 1915 г. Статья принадлежала перу известного адвоката Василия Алексеевича Маклакова, выступавшего защитником на процессе по делу Бейлиса, 131
прославленного думского оратора. Родной брат ненавистного либера- лам царского министра внутренних дел Н.А. Маклакова, «наипра- вейший из кадетов», он считался одним из самых умных людей в партии народной свободы. «Отложить счеты с властью до момента поражения внешнего врага» — такова была идея статьи и позиция Мо- сковского отдела кадетского ЦК. Период с осени 1915 до осени 1916 г.— это время спада политиче- ской активности кадетов, как и либеральной оппозиции вообще. Пар- ламентская борьба, объяснял впоследствии Милюков, исчерпала все свои возможности. А других методов борьбы его партия не признавала. Резко обострившийся осенью 1916 г. продовольственный кризис, ухудшение положения на фронте, боязнь того, что «рабочие вот-вот вырвутся на улицу» (как предостерегал Шингарев на заседании бюро Прогрессивного блока 24 октября), неспособность правительства вы- вести страну из сложившейся тупиковой ситуации — все эти факторы обеспечили новый взлет кадетской оппозиционности. Крупнейшим событием в истории партии народной свободы стало заседание Государственной думы 1 ноября 1916 г., на котором Прог- рессивный блок поставил своей целью смещение нового премьер- министра Б.В. Штюрмера, бездарного ставленника Распутина. На этом заседании Милюков выступил со знаменитой речью, в которой подверг сокрушающей критике военную и экономическую политику правительства. «Что это — глупость или измена?» — таким вопросом оратор заключал каждое свое обвинение в адрес «темных сил», сто- явших у трона. Выступление Милюкова в Думе в ноябре 1916 г., явившееся зенитом противостояния между либеральной оппозицией и властью, вызвало огромный резонанс во всей стране. Хотя цензура на- ложила запрет на публикование речи, текст ее получил широкое рас- пространение — из уст в уста, через миллионы машинописных копий и типографские оттиски. 19 ноября Петроградское охранное отделение отмечало: «Кадеты достигли в последнее время невероятного политиче- ского влияния», а их лидер «стал подлинным героем дня». Между тем обстановка в стране становилась все более напряжен- ной. Экономический кризис к началу 1917 г. принял угрожающие раз- меры, охватив все отрасли экономики — промышленность, сельское хозяйство, железнодорожный транспорт. К зиме 1917 г. страна ока- залась на грани голода. Революционная ситуация, обостряясь и усу- губляясь, стремительно приближалась к своей высшей ступени. В январе 1917 г. стачечное движение достигло апогея. Встревоженные создавшейся ситуацией левые кадеты все чаще вы- ражали недовольство «чисто кабинетной тактикой» партийного руко- водства, настаивали на необходимости более решительных действий. И все же на последнем перед февральскими событиями заседании ЦК, проходившем 4—5 февраля, вновь была подтверждена прежняя линия 132
— необходимость строгой парламентской борьбы с правительством, ко- торая, как считали кадеты, так или иначе вынудит его на уступки. Оппозиционная деятельность кадетской партии могла бы быть неизмеримо более энергичной и эффективной, если бы она не сдерживалась и не ослаблялась мощным тормозом — страхом перед возможностью новой революции. Характерно, что большинство наибо- лее характерных представителей левого крыла кадетской партии (Не- красов, Астров, Волков, Демидов и др.), отстаивавшего иные тактические решения, принадлежали к более молодой генерации и в период первой российской революции были далеки от центра политической борьбы. С точки зрения опыта 1905 г. тактические ме- тоды, избранные руководством Прогрессивного блока, представлялись им вполне реальными и исторически обоснованными. Смысл борьбы против самодержавия для оппозиции заключался не в том, чтобы любыми средствами разрубить назревшие противоречия с царизмом, и не в том, чтобы добиться свержения монархии: путем критики самодержавия она хотела достичь соглашения с ним о разделе власти для успешного ведения войны и предотвращения революции. Но потенциал ненависти к режиму, накопившийся в стране, был столь огромен, что выступления оппозиции, часто достигавшие высокого на- кала, вносили несомненную лепту в пороховницу революционного взрыва. ПОСЛЕ ФЕВРАЛЯ: ЗВЕЗДНЫЙ ЧАС Утром 27 февраля народ Питера заполонил улицы и площади го- рода, к нему присоединялись части Петроградского гарнизона. В Таврическом дворце в этот час был зачитан высочайший указ о рос- пуске Думы. Депутаты выслушали его в полном молчании. Революция набирала силу, а думские лидеры встречали ее в состоянии растерян- ности и пассивности. Левые депутаты предложили немедленно созвать Думу для обсуждения положения. Милюков в ответ заявил, что не может сформулировать своего отношения к событиям, так как не зна- ет, кто является руководителем. Революционное движение росло и ширилось с молниеносной бы- стротой. Все новые части присоединялись к восставшим. Толпа солдат, рабочих, студенток наводнила Таврический дворец; думские лидеры оказались перед необходимостью как-то определить свою позицию. Чтобы не нарушать царский указ, решили провести частное сове- щание. На нем было принято предложение Милюкова подождать, пока прояснится характер событий, а до тех пор создать Временный комитет членов Государственной думы для восстановления порядка и «для сно- шения с лицами и учреждениями». Как объяснял впоследствии Милю- ков, «эта неуклюжая формула обладала тем преимуществом, что, удовлетворяя задаче момента, ничего не предрешала в дальнейшем. 133
Ограничиваясь минимумом, она все же создавала орган и не подводила думцев под криминал». Лишь в ночь на 28 февраля, после занятия восставшим народом Мариинского дворца, после фактического роспуска правительства и прихода в Думу Преображенского полка, отдавшего себя в ее распо- ряжение, членам Временного комитета (в составе которого были два кадета — Милюков и Некрасов) пришлось, наконец, решиться на взятие власти. Они руководствовались при этом мыслью, высказанной Шульгиным: «Может быть два выхода: все обойдется — государь на- значит новое правительство, мы ему и сдадим власть. А не обойдется, так если мы не подберем власть, то подберут другие...» Опасения были более чем основательные, так как 27 февраля в том же здании Таврического дворца родился другой орган власти — Совет рабочих и солдатских депутатов. Впредь до образования нового правительства Временный комитет назначил для заведования отдельными частями государственного уп- равления комиссаров из состава членов Государственной думы. Из 24 комиссаров 11 принадлежали к кадетской партии. Чтобы затормозить развитие революционного процесса, прежде всего в армии, кадетские комиссары были посланы в Петроградский гарнизон, в Царское Село, в Кронштадт, а также в Петропавловскую крепость с заданием прек- ратить раздачу оружия рабочим. Характерно, что комиссаров сопро- вождали представители Петросовета, которые должны были их поддерживать и охранять. 28 февраля Милюков в течение всего дня выступал перед частями Петроградского гарнизона, призывая солдат спокойно разойтись по казармам и делать то, что прикажут офицеры. 1 марта 1917 г. Комитет вынес решение об образовании Временного правительства. Состав его в основном был согласован уже на засе- даниях Прогрессивного блока в 1915—1916 гг., когда намечались кандидатуры для «министерства общественного доверия». Премьером и министром внутренних дел стал князь Г.Е. Львов, а ядро правитель- ства составили члены партии народной свободы. Пост министра ино- странных дел получил Милюков, министра земледелия — Шингарев (обладание этим портфелем казалось кадетам особенно важным, так как позволяло регулировать проведение аграрной реформы), министра путей сообщения — Некрасов, министра просвещения — редактор «Русских ведомостей» профессор А.А. Мануйлов. Управляющим де- лами Временного правительства стал В.Д. Набоков. По предварительным расчетам, кадеты должны были получить еще один люртфель — министра юстиции. Решение передать его А.Ф. Ке- ренскому, принятое в последний момент, уже в разгар революционных событий, было полностью одобрено кадетским руководством. Кадеты понимали, что в обстановке февральского переворота при все усиливавшемся влиянии Совета и социалистических партий необ- ходимо было заручиться «заложником демократии», чтобы попытаться 134
получить сочувствие и поддержку масс. В своей речи на съезде ка- детской партии в конце марта 1917 г. Милюков прямо говорил: «Если бы взяла власть в свои руки только одна наша партия, то, вероятно, это вызвало бы больше прения и чрезвычайные затруднения». Вся законодательная деятельность Временного правительства дол- жна была направляться созданным в марте 1917 г. Юридическим со- вещанйем, из семи членов которого пятеро (Маклаков, Аджемов, Лазаревский, Нольде, Набоков) представляли партию народной сво- боды. Председателем совещания был также кадет — Ф.Ф. Кокошкин, юрист-государствовед с мировым именем, энциклопедически образо- ванный, известный твердостью своих убеждений и принципов. Руко- водство партии всегда прислушивалось к мнениям и советам Кокошкина, считая его одним из наиболее проницательных политиков в кадетской среде. Доминирующая роль кадетов во Временном правительстве особенно ярко обозначилась во время переговоров с Советом рабочих депутатов в ночь с 1 на 2 марта. Как подчеркивал один из представителей Совета — меньшевик Суханов, именно Милюков вел переговоры от имени все- го думского комитета: «Все считали это само собой разумеющимся. Видно было, что Милюков здесь не только лидер, что он хозяин...» Как наиболее авторитетный представитель Временного правитель- ства лидер кадетов выступил от имени только что сформированного кабинета перед матросами, солдатами и рабочими, собравшимися 2 марта в Екатерининском зале Таврического дворца. На вопрос о бу- дущей форме правления он ответил: «Власть перейдет к регенту — великому князю Михаилу Александровичу. Наследником будет Алек- сей». В противном случае, угрожал Милюков, начнется гражданская война и возродится только что разрушенный режим. Заявление о сох- ранении монархии вызвало такую бурю негодования, что Милюков вы- нужден был отступить, сказав, что это его личное мнение и что форма государственного строя будет определена Учредительным собранием. Большинство кадетского ЦК в отличие от своего лидера считало бесперспективной борьбу за монархию, однако это не помешало Милю- кову горячо убеждать великого князя Михаила Александровича вступить на престол. Позиция лидера кадетов в вопросе о сохранении монархии сильно подорвала его авторитет в массах, ослабила его вес и значение в правительстве. Уже никогда больше престиж Милюкова не поднимался на такую высоту, которой он достиг в первые дни фев- ральского переворота. На VII съезде кадетской партии, состоявшемся 25—28 марта 1917 г., была принята резолюция о новой редакции пункта 13-го партийной программы, согласно которому Россия должна была быть демократиче- ской и парла'ментарной республикой. Таким образом, были зафиксированы по существу уже происшедшие изменения. Сложнее обстояло дело с социально-экономической программой. В первые же 135
послефевральские дни социальные вопросы приобрели острейшую ак- туальность, и кадеты оказались вынужденными к ним обратиться. Одним из основных вопросов революции был аграрный. На VII съезде партии раздавались голоса о том, что необходимо изменить программу и признать национализацию земли. Однако это предло- жение встретило энергичный отпор. В докладах А.А. Корнилова по аграрному вопросу и М.М. Винавера о тактике подчеркивалось, что до окончания войны, когда сельское население на фронте, проведение коренных реформ трудно осуществимо и что целью партии является наделение крестьян землей «без анархической ломки нынешнего строя». Практические меры руководимого Шингаревым Министерства зем- леделия ограничились конфискацией кабинетских и удельных земель, переданных в собственность государства. Крестьянство от этой акции ничего не выиграло. Подготовленная министерством декларация Вре- менного правительства от 19 марта запрещала захват помещичьих зе- мель и объявляла, что вопрос о них может быть решен только Учредительным собранием. А до тех пор, как подчеркивал Шингарев в одной из директив местным земельным органам, необходимо сох- ранить все в полной неприкосновенности и всеми силами ограждать землевладельцев от насилий над личностью и имуществом. Детальному обсуждению вопрос о земле подвергся на VIII съезде кадетской партии (май 1917 г.) в связи с представленным ЦК проектом аграрной программы. При этом между участниками съезда возникли еще более значительные разногласия. Даже те немногие уступки, ко- торые содержались в проекте, встретили резкие возражения со стороны представителей помещичьих кругов. В результате в программу партии был внесен примирительный, но туманный пункт о том, что земля должна принадлежать всему «трудовому земледельческому насе- лению», т.е. и капиталистическим помещикам, и кулакам так же, как и трудящемуся крестьянству. Пункт о выкупе у помещиков земли сох- ранился со следующим уточнением: уплата должна производиться «по оценке, соответствующей нормальной доходности земли». Проблемы промышленного развития страны на VII и VIII съездах партии почти не затрагивались; на IX съезде (23—28 июля 1917 г.) был обсужден специальный доклад А.А. Мануйлова об экономическом положении, в котором подчеркивалось: «Мы должны открыто и громко сказать, что развитие народного хозяйства базируется на свободе личного почина. Мы должны сказать, что в области промышленности, так же как и в аграрной программе, не отрицаем личную собствен- ность». В докладе была выдвинута задача сформулировать экономиче- скую программу практического характера. Такая программа нашла отражение в проекте декларации Времен- ного правительства по экономическим вопросам и объяснительной записке к нему, представленных летом 1917 г. на рассмотрение кабине- 136
та временно управляющим Министерством промышленности и тор- говли видным кадетом В.А. Степановым. В записке утверждалось, что невозможность для России усвоения в настоящее время социалистиче- ской организации народного хозяйства не вызывает сомнений, посколь- ку социализм должен покоиться на мощном фундаменте всеобщей организованности, на полном развитии производительных сил, чего в России в настоящее время нет; к тому же не может произойти переход к социалистическому строю в рамках одного государства. Учитывая реальную обстановку в стране, кадеты были вынуждены принять идею государственного регулирования, однако к внедрению ее в экономику страны Степанов призывал отнестись с чрезвычайной осторожностью, подчеркивая, что стремиться охватить регулированием все хозяйство в целом — значит явно идти на утопическую авантюру. В проекте декларации предполагалось ограничиться главными отрас- лями производства и осуществлять государственное регулирование без колебания принципа частной собственности и без отстранения личной инициативы. Записка энергично призывала к широкому привлечению иностран- ного капитала, без которого немыслимо мощное развитие производительных сил. Кадеты считали Россию отсталой аграрной страной, для которой индустриализация в ближайшие исторические сроки неосуществима, поэтому единственный путь ее развития они видели в широкой инициативе иностранных специалистов, с помощью которых рассчитывали осуществить свою идею «вестернизации»России как в смысле ее политического устройства, так и экономической эво- люции. Аграрная и промышленная программа кадетов подверглась ожесто- ченной критике со стороны социалистических партий, так же как их позиция по рабочему вопросу (отмена — в связи с нуждами фронта — программного требования о 8-часовом рабочем дне, противодействие росту заработной платы, установлению рабочего контроля и т.п.) и по национальному (приверженность принципу национально-культур- ной автономии и отрицание права наций, населяющих Россию, на го- сударственное самоопределение). В глазах широких масс, прислушивавшихся к популярным социалистическим пропагандистам, кадетская партия становилась символом консерватизма, тормозом не терпящих отлагательства реформ. Важным фактором в утверждении подобной репутации служило изменение в первые же месяцы после Февраля социального состава партии народной свободы: в кадетские организации вступали люди консервативного и даже откровенно контрреволюционного направ- ления; к меньшевикам и эсерам, а в ряде случаев и к большевикам уходила от кадетов радикальная интеллигенция. Кроме того, в рядах партии оказались многие чиновники (при царском режиме чиновниче- ству было запрещено вступать в политические организации), активно 137
включавшиеся в деятельность ее местных комитетов. Когда в мае и июне 1917 г. по России прокатилась волна крестьянских выступлений за немедленный раздел помещичьих земель, к кадетам хлынули пере- пугавшиеся землевладельцы. Они надеялись, что марка партии народ- ной свободы поможет им сохранить свои имения. После Февраля к кадетам примкнули многие представители октябристов и прогрессистов. Это сближение облегчалось тем, что рево- люция оставила далеко позади программные требования всех трех партий. Под сень партии народной свободы устремлялись даже чер- носотенцы: так было в Чите, Оренбурге, Хабаровске, Екатеринославе, в ряде городов Костромской губернии. Отчуждение между кадетской партией и широкими массами ста- новилось все более ощутимым. Особенно наглядно оно проявилось в период так называемого апрельского кризиса. ПРОТИВ ТЕЧЕНИЯ Временное правительство первого состава действовало под знаком кадетской идеологии и в представлении широких слоев населения ас- социировалось с партией народной свободы. Именно на нее возлагалась ответственность за неспособность новых правителей справиться с на- растающим в стране экономическим хаосом, за откладывание насущ- ных социальных преобразований, за проволочки с созывом Учредительного собрания. Кадеты со своей стороны все сильнее ощущали бесплодность соб- ственных попыток удерживать ситуацию в руках и сознавали невоз- можность разумных, с их точки зрения, реформ в атмосфере нараставших требований масс, становившихся с каждым днем все более радикальными и утопичными. Обострилась до предела их конфрон- тация с большевистской партией, отстаивавшей и пропагандировавшей эти требования. Росло чувство психологической несовместимости с тем самым народом, борьбу за свободу которого кадеты считали делом своей жизни. Особенно заметно эта несовместимость проявлялась в связи с внеш- неполитическим курсом Временного правительства, идентифицировавшимся в общественном мнении персонально с министром иностранных дел. Неуклонная линия Милюкова на про- должение войны, его одержимость идеей овладения Босфором и Дар- данеллами, совершенно чуждой массам, вызывали в народе глубокое недовольство и возмущение. 20 апреля 1917 г., когда была опублико- вана составленная министром иностранных дел нота союзникам, под- тверждавшая намерение Временного правительства в полном согласии с ними довести войну до победоносного окончания, чаша терпения переполнилась. Разразился правительственный кризис, в результате которого Милюков вынужден был уйти в отставку. 138
Кадетская партия встала перед острой дилеммой: либо полное ус- транение от власти и тайная борьба за установление буржуазной во- енной диктатуры, либо сотрудничество в правительственной коалиции с социалистическими партиями и постоянное давление на них с целью помешать развитию революции. Резко изменивший ситуацию кризис в стране вызвал перемены во взглядах в кадетской среде. Прежде всего это выразилось в расколе центральной, милюковской группы и в сближении одной ее части (П.Н. Милюков и его окружение) с правым флангом партии, а другой, возглавлявшейся М.М. Винавером и В.Д. Набоковым,— с левым ее флангом. Стратегическая сущность обоих на- правлений была одинаковой, различия заключались в тактических приемах. Но в сложнейшем переплете событий 1917 г., требовавшем мгновенной и четкой реакции, вопросы тактики приобретали важное значение и служили источником серьезных разногласий. Вынужденные дать согласие на уход из правительства своего вождя кадеты, однако, отнюдь не собирались отказываться от его политиче- ской линии. Это ярко продемонстрировал VIII съезд партии народной свободы в мае 1917 г., где на выборах нового состава ЦК (66 человек) и он сам, Милюков, и близкое к нему ядро кадетского руководства получили наибольшее число голосов. С «тяжелым сердцем» съезд зафиксировал согласие кадетской партии на правительственное сот- рудничество с социалистами, начало которому было положено обра- зованием коалиционного кабинета 6 мая 1917 г. В состав первой коалиции вошли А.И. Шингарев, получивший пор- тфель министра финансов, Д.И. Шаховской — министр государствен- ного призрения и А.А. Мануйлов, оставшийся на посту министра просвещения. Лидерство в кадетской группе министров было возло- жено на ближайшего сподвижника Милюкова А.И. Шингарева. Таким образом, линия кадетов в коалиции в целом оставалась, как и в первом составе Временного правительства, милюковской. Сам же лидер ка- детов, лишившись министерского поста, сосредоточил свою энергию на расширении и укреплении контактов партии народной свободы с разного рода организациями и группировками с целью совместной борьбы против усиливавшегося и крепнущего влияния Советов. По расчетам кадетского руководства, противостоять власти Советов на местах должны были городские думы и земства. Поэтому так важны были для партии народной свободы проведенные в мае—июне 1917 г. муниципальные выборы — первые выборы в России после Февраль- ской революции. Хотя подготовку к выборам кадеты провели с широким размахом, результаты их оказались, как с горечью признал Милюков, почти повсюду с политической точки зрения плачевными. В Петрограде партия народной свободы получила 21,9 % голосов, в Москве — лишь 16,8 %. Чтобы полностью оценить значение этих ито- гов, нужно вспомнить, что на выборах в I Думу кадетам удалось соб- рать в Москве 63 % голосов, во II — 54 %, а в III и IV Думы — 139
соответственно 61 и 65 % голосов; в Петрограде на выборах .в I Думу — 61%, а в IV — 58% голосов. Аналогичными были результаты июньских выборов 1917 г. по всей стране. Какие же выводы сделали кадеты из своего поражения? Необ- ходимо, считали они, всеми средствами оттягивать созыв Учредитель- ного собрания; не мириться с неблагоприятным развитием событий; не выжидать, но действовать. Еще в начале апреля в Петрограде Милюков начал личные переговоры с адмиралом Колчаком, которого прочили на роль военного диктатора. К этому времени относится ус- тановление связей партии народной свободы с «Союзом офицеров армии и флота», образовавшимся в апреле 1917 г. и готовившим за- говор для введения в стране военной диктатуры. Председатель офицер- ского Союза подполковник Л.Н. Новосильцев принадлежал к правому крылу кадетской партии. Одновременно кадеты усилили давление на своих социалистических партнеров в правительстве. В середине июня 1917 г. вопрос о коалиции еще раз подвергся тщательному обсуждению на заседании ЦК, где Милюков заявил, что коалиционное правительство не может быть «твердой властью» в связи с нерешительностью министров-социалистов и их зависимостью от Совета, и вновь на- стаивал на немедленном выходе кадетских министров из правитель- ства. Однако почти все члены ЦК высказались против предложения своего лидера. На этом заседании Милюков четко сформулировал соз- давшееся положение: самый опасный враг сейчас — это большевики, единственный путь их отрезвления — физическая сила. Было решено остаться в коалиции, но ультимативно потребовать применения силы против растущей «анархии». Провал июньского наступления на фронте, широкую кампанию в пользу которого вела кадетская пресса, углубление хозяйственной раз- рухи, ухудшение продовольственного снабжения, рост безработицы усиливали недовольство масс не по дням, а по часам. С необычайной быстротой назревал революционный кризис. Кадеты понимали, что медлить нельзя. Предлогом для предъявления своего ультиматума они избрали «ук- раинский вопрос». В результате состоявшихся в конце июня в Киеве переговоров делегации Временного правительства с Центральной радой на утверждение кабинета министров была представлена декларация, учреждавшая в качестве высшего органа управления краевыми делами Украины Генеральный секретариат, состав которого устанавливался Временным правительством по согласованию с Центральной радой. Ка- деты приняли проект декларации в штыки. Соглашение, достигнутое в Киеве, не только петроградское руководство, газета «Речь», но и провинциальные комитеты партии народной свободы квалифицировали как преступный документ, угрожающий «святости и неделимости Российского государства». 140
2 июля кадетские министры заявили о своем выходе из Временного правительства. Последовавшие вслед за тем июльские дни, когда на улицах Петрограда было убито и ранено свыше 700 человек, усугубили правительственный кризис. Кадетская пресса требовала немедленного ареста Ленина и его сообщников, восстановления смертной казни в армии (отмененной после Февраля). В период июльского кризиса кадеты отказались от одного из своих основополагающих принципов: «Армия должна быть вне политики». Они ставили перед собой задачу развернуть широкую агитацию среди солдат, чтобы нейтрализовать большевистскую пропаганду и добиться расширения кадетского влияния в армии. При ЦК была организована военная комиссия (под руководством В.А. Степанова). Требования партии народной свободы были удовлетворены. Многие видные деятели большевистской партии оказались за решеткой. Был подписан приказ об аресте Ленина. 7 июля «Речь» с удовлетворением констатировала: «Большевизм умер, так сказать, внезапной смертью». 8 июля министром-председателем стал Керенский, а его заместите- лем — Некрасов, вышедший в момент июльского кризиса из кадетской партии и вступивший в только что образованную радикально-демок- ратическую партию. В состав второго коалиционного кабинета вошли новые представители кадетской партии: профессор богословия Антон Владимирович Карташев (обер-прокурор Святейшего Синода, или министр исповеданий), Федор Федорович Кокошкин (государственный контролер), Петр Петрович Юренев (министр путей сообщения), ака- демик Сергей Федорович Ольденбург (министр просвещения). Важней- шей особенностью второй коалиции было то, что она создавалась независимо от Советов. «В этой эмансипации,— подчеркивала «Речь» 25 июля,— заключается весь политический смысл совершившейся перемены». НАВСТРЕЧУ ГИБЕЛИ Кадетская партия сыграла большую роль в сплочении антирево- люционных сил летом 1917 г. Коалиция с социалистами нужна была ей лишь как ширма, под прикрытием которой развернулась подготовка к военному перевороту генерала Корнилова. Свою миссию партия на- родной свободы видела в том, чтобы помочь Корнилову постоянным давлением на Керенского в правительстве, обеспечить ему поддержку у союзников и в прессе. В своих печатных органах кадеты вели вполне откровенную пропаганду в пользу Корнилова. Накануне Государственного совещания, созванного в Москве Керенским, 11—12 августа состоялось расширенное заседание Цен- трального комитета партии народной свободы, в котором приняли участие все съехавшиеся в Москву кадеты. В своей речи на заседании Милюков заявил, что в той фазе, в которую вступила революция, Временное правительство обречено и спасти Россию от анархии может 141
лишь военная диктатура. Первую стадию этой диктатуры Милюков представлял себе в виде двуумвирата Керенского и Корнилова, предполагая, что под влиянием организованного Корниловым воен- ного давления Керенский вынужден будет уступить и покончить с Советами. Из двенадцати членов Центрального комитета, выступ- ления которых отражены в протоколе заседания, только четверо высказались против военной диктатуры, так как не верили в наличие реальных возможностей для ее установления. Остальные считали диктатуру единственно возможным выходом. Это мнение получило единодушную поддержку на следующем заседании ЦК 20 августа. Выступая на Московском совещании от лица кадетской партии, Милюков солидаризировался с Корниловым и поддерживавшими его генералами Алексеевым и Калединым. В эти дни лидер кадетов вступил в личные переговоры с будущим диктатором. «Генерал Корнилов,— вспоминал он впоследствии,— не сообщил мне никаких деталей о готовившемся выступлении, но высказал пожелание, чтобы партия к.д. его поддержала,— хотя бы отставкой министров-к.д. в решительную минуту». В самый день корниловского выступления кадеты должны были создать министерский кризис, чтобы дать Корнилову возможность, не свергая правительство, сформировать его состав по усмотрению заговорщиков и тем самым поставить страну перед фактом наличия новой законной власти, преемственность которой воплотится в лице Керенского. И хотя события приняли совершенно неожиданный оборот — 26 августа Керенский объявил об «измене» Корнилова,— министры-ка- деты точно в срок выполнили свое обещание и подали в отставку. Дальнейшему осуществлению намеченного сценария помешало на- чавшееся в Петрограде и во всей стране мощное выступление пролетариата, направленное против корниловского мятежа. Разоблачение и ликвидация заговора Корнилова оказали ощутимое влияние на положение партии народной свободы. Слово «кадет» для миллионов трудящихся воспринималось как корниловец, как «враг революции». Не говоря уже о глубочайшем возмущении масс участием кадетского руководства в контрреволюционном путче, даже рядовые члены партии народной свободы из числа трудовой интеллигенции (особенно провинциальной) осуждали политику своих лидеров и заявляли, что поддержка последними вооруженного мятежа в корне противоречит основным либеральным принципам. Поскольку Петроградский Совет и эсеровский ЦК под свежим впе- чатлением от корниловского мятежа проголосовали за исключение ка- детов из состава правительства, Керенский сначала попытался создать коалицию с участием представителей организованного в 1917 г. Тор- гово-промышленного союза. Но последние, демонстрируя классовую солидарность, отказались войти в кабинет, если кадеты будут в нем отсутствовать. В итоге после неоднократных попыток ликвидировать кризис власти принцип коалиции с кадетами был вновь принят на вооружение. 142
X съезд, состоявшийся в октябре 1917 г., утвердил доложенную Милюковым и полностью одобренную представителями различных течений в кадетской среде платформу партии; ее шесть пунктов ни в чем, по существу, не отличались от тех требований, которые выставлялись кадетами ранее: война в полном согласии с союзниками до успешного конца; восстановление боеспособности армии путем установления дисциплинарной власти начальников и введения в надлежащие рамки функций армейских комитетов; единство власти в смысле ее независимости от каких-либо частных партийных организаций; сила власти, требующая применения в надлежащих случаях принудительного аппарата; восстановление органов власти в провинции; независимость суда как гарантия гражданских свобод. Эта программа и составляла основу деятельности кадетских министров в третьем коалиционном правительстве. В новый кабинет от партии народной свободы вошли А.В. Карташев, сохранивший за собой портфель обер-прокурора Синода, Н.М. Кишкин как министр государственного призрения, А.И. Коновалов (вступивший в июле 1917 г. в кадетскую партию и кооптированный в ее ЦК) как министр торговли и промышленности и заместитель министра-председателя; С.А. Смирнов — государственный контролер и С.Н. Третьяков — председатель Экономического совета получили места в правительстве как представители торгово-промышленных кругов. Между трм Смирнов являлся членом кадетской партии, а Третьяков полностью разделял ее позиции и был избран в Московскую думу по кадетскому списку. В последний период существования Временного правительства развал российской экономики неуклонно усиливался. Произошел резкий скачок в падении производства, с колоссальной быстротой разваливалась работа железнодорожного транспорта, чрезвычайно ухудшилось финансовое положение страны. Общая разруха сказалась и на обострении продовольственного кризиса: создалось катастрофиче- ское положение с продовольствием на фронте, над городами нависла угроза голода. Авторитет Временного правительства в массах таял с каждым днем. Все более враждебным становилось отношение населения и армии к кадетской партии. Революционно настроенные массы отвернулись от кадетской партии. В конечном итоге это и определило ее поражение в октябре 1917 г. ГЛАВА 5 СОЦИАЛИСТЫ-РЕВОЛЮЦИОНЕРЫ Партия социалистов-революционеров занимала одно из ведущих мест в системе российских политических партий. Она была наиболее многочисленной и самой влиятельной немарксистской социалистиче- ской партий. Ее судьба была более драматична, чем судьбы других партий. Триумфом и трагедией для эсеров стал 1917 год. В короткий 143
срок после Февральской революции партия превратилась в крупней- шую политическую силу, достигла по своей численности миллионного рубежа, приобрела господствующее положение в местных органах са- моуправления и большинстве общественных организаций, победила на выборах в Учредительное собрание. Ее представителям принадлежал ряд ключевых постов в правительстве. Привлекательными были ее идеи демократического социализма и мирного перехода к нему. Одна- ко, несмотря на все это, эсеры оказались неспособными противостоять захвату власти большевиками и организовать успешную борьбу против их диктаторского режима. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ПАРТИИ ЭСЕРОВ Период формирования партии социалистов-революционеров был довольно длительным. Ее учредительный съезд, утвердивший програм- му и устав, состоялся на рубеже 1905—1906 гг., а первые организации ; под таким названием стали появляться еще в середине 90-х годов XIX в. В 1894 г. в Берне (Швейцария) заявил о себе «Союз русских социалистов-революционеров». В 1895—1896 гг. возникли группа эсе- ров в Киеве и «Союз социалистов-революционеров» в Саратове. Новое название принимали, как правило, революционные элементы, прежде именовавшие себя народовольцами. В условиях смены этапов в российском освободительном движении, перехода приоритета в нем от разночинцев к пролетариату, популяр- ность народовольчества, ориентировавшегося преимущественно на террористическую борьбу одиночек и заговоры интеллигентских организаций, быстро таяла. Все менее привлекательным становилось и само название «народоволец». При таких обстоятельствах и обратились революционные народнические элементы к названию «социалист-революционер». Новым названием они, во-первых, хотели дистанцировать себя, с одной стороны, от народовольцев и либераль- ных народников с их теориями «малых дел», а с другой — от социал- демократов, которые, по их мнению, в своем увлечении пролетариатом забывали о крестьянстве и якобы игнорировали политическую борьбу, являлись в своей сущности не революционерами, а эволюционистами. Во-вторых, они были намерены продолжать традиции революционного народничества 70-х годов, для которого исходной посылкой была идея массового революционного движения и социальной народной рево- люции. В то же время название «социалист-революционер» было общим для всех направлений, течений и организаций революционного народничества. Во второй половине 90-х годов возник ряд новых эсеровских организаций (в Воронеже, Петербурге, Пензе, Полтаве и др.), предпринимались попытки их объединения. Эту цель, в частности, преследовали съезды представителей эсеровских организаций в Во- 144
ронеже (август 1897 г.), в Полтаве (ноябрь 1897 г.) и в Киеве (август 1898 г.). За разработку теории эсеров взялся Виктор Михайлович Чернов (1873—1952). Внук крепостного крестьянина и сын уездного казначея, получившего личное дворянство, он родился в г. Новоузенске Самар- ской губернии. В 1894 г., будучи студентом юридического факультета Московского университета, он был арестован по делу народоправцев. После полутора лет тюремного заключения отбывал ссылку сначала на родине, затем в г. Тамбове. При его содействии в Тамбовской гу- бернии были созданы первые в России революционные крестьянские братства. Благодаря его усилиям за границей в 1900 г. образовалась Аграрно-социалистическая лига для оказания помощи революционной работе в деревне. В конце 1901 г. он вошел в партию социалистов- революционеров, являлся ее главным теоретиком, входил в редакции всех центральных печатных органов партии; член ЦК партии. С мая по сентябрь 1917 г. Чернов — министр замледелия во Временном правительстве, затем председатель Учредительного собрания. В сен- тябре 1920 г. нелегально выехал из России. Умер в Нью-Йорке. В. М. Чернов в своей деятельности опирался не только на новей- шую западную литературу по крестьянскому вопросу, труды на- роднических экономистов-классиков — В. П. Воронцова (В. В.) и Н. Ф. Даниельсона (Николай-она), но и на исследования молодых на- родников-экономистов (А. В. Пешехонова, П. А. Вихляева, К. Р. Ко- чаровского, Н. Н. Черненкова). В 90-х годах они внимательно изучали деревню и приходили к выводам о том, что крестьянство в большей степени тяготеет не к классовому расслоению, а к стабилизации и что этой тенденции будет благоприятствовать уравнительное распреде- ление и пользование землей. Переломным в истории эсеровского движения стал рубеж двух ве- ков. Напряжение в обществе в связи с разразившимся промышленным кризисом, голодом 1901 г., ростом рабочих и студенческих выступ- лений, усилением правительственных репрессий возросло настолько, что патриарх народничества Н. К. Михайловский, переживавший уже не первую подобную ситуацию, пророчествовал о возрождении тер- рора. В революционное среде начинает расти внимание к эсерам. Их ряды пополняются лицами, сыгравшими впоследствии видную роль в истории партии. Это уже отбывшие каторгу народовольцы М. Р. Гоц, О. С. Минор, а также целая плеяда студенческой молодежи — Н. Д. Авксентьев, А. Р. Гоц, В. М. Зензинов, И. И. Фондаминский,— вы- нужденная продолжать свое образование за границей. Оставляет куль- турно-просветительскую деятельность и переходит на нелегальное положение создатель Боевой организации эсеров и один из основателей партии Г. А. Гершуни. Появляются печатные органы: в эмиграции — ежемесячная газета «Накануне» (1899г., Лондон), журнал «Вестник 145
русской революции»(1901 г., Париж). В начале 1901 г. вышел первый номер газеты «Революционная Россия». В масштабах отдельных регионов начинает набирать силу объединительная тенденция. В 1899 г. образовалась Рабочая партия политического освобождения России (РППОР) с центральной организацией в Минске и группами, кружками и отдельными сто- ронниками в городах Двинске, Белостоке, Бердичеве, Житомире, Ека- теринославе и Петербурге. Партия была образована Л. М. Клячко (Родионовой) при содействии Е. К. Брешковской и Г. А. Гершуни. В программной брошюре партии — «Свобода» — утверждалось, что только систематический террор принесет политическое освобождение России, заниматься которым должна специальная боевая организация. Численность, влияние и практическая деятельность РППОР далеко не соответствовали ее претенциозному названию. Наиболее политически значительными делами партии стало издание и распространение в Минске, Киеве, Одессе и Петербурге в 1900 г. первомайской прок- ламации с призывом к политической борьбе с помощью террора, а также организация мастерской по изготовлению ручных печатных станков. Весенними арестами в том же году, которым подверглись око- ло 60 человек, партия почти полностью была ликвидирована. Расширил границы своей деятельности «Союз социалистов-рево- люционеров». Еще в 1897 г. он перенес свое основное место пребывания из Саратова в Москву. Группы его сторонников были в Петербурге, Ярославле, Томске и ряде других мест. В конце лета 1900 г. заявила о себе изданием «Манифеста» Партия социалистов-революционеров, созданная южными организациями эсе- ров. «Манифест» был первым программным документом, исходившим от объединенных организаций эсеров, и первой попыткой изложить программу, не придерживаясь трафарета программы «Народной воли». «Манифест» отразил состояние растерянности и неопределенности эсе- ровской мысли в вопросах теории, программы и тактики. Сказывалось сильное влияние марксизма. Недаром социал-демократическая «Иск- ра» находила, что, за исключением положений о значении общины и других ассоциаций, «весь остальной «Манифест» представляет собою изложение принципов русской социал-демократии», и приглашала лиц, разделявших его взгляды, соединяться с социал-демократами. Вместе с тем «Манифест» не устраивал своим умолчанием о терроре экстремистски настроенные круги эсеров — сторонников РППОР и «Союза социалистов-революционеров». В целом же южная партия социалистов-революционеров была организацией скорее символичес- кой, нежели реальной. Ее «крестная мать» Е. К. Брешковская призна- вала, что «Манифест» был составлен «слабо», но с выпуском его «пришлось поспешить»: это надо было для того, чтобы сторонники партии «стали быстрее примыкать к ее организациям». 146
С появлением «Манифеста» такие эсеровские организации, как киевская и харьковская, стали именовать себя комитетами партии. Однако у партии не было ни руководящего центра, ни печатного орга- на. Помимо «Манифеста», под грифом партии были выпущены бро- шюра для крестьян «19 февраля» и первомайская прокламация. Осенью 1901 г. с целью доставки литературы из-за границы киевской и са- ратовской организациями партии была создана Комиссия для сношений с заграницей в составе Е. К. Брешковской, Г. А. Гершуни и П. П. Крафта. Объединительная тенденция намечалась и в эсеровской эмиграции. Представители ее различных течений сотрудничали в газете «Нака- нуне» и журнале «Вестник русской революции»; но наиболее реальным ее воплощением стала «Аграрно-социалистическая лига», основанная в 1900 г. в Париже. Инициатором создания Лиги и автором ее прог- раммной статьи «Очередной вопрос революционного дела» был В. М. Чернов. Лига ставила своей главной задачей привлечь внимание рево- люционной интеллигенции к работе в деревне и помочь ей в этом изданием пропагандистской литературы. Это конкретное дело объединило в Лиге представителей различных народнических эмигрантских организаций: «Фонда вольной русской прессы» (на- родники-семидесятники Е. Е. Лазарев, Ф. В. Волховский, Л. Э. Шишко, Н. В. Чайковский); группы старых народовольцев (И. А. Ру- банович); «Союза русских социалистов-революционеров» (X. О. Житловский, М. А. Розенбаум, В. М. Чернов и др.); журнала «Вестник русской революции» (М. Р. Гоц) и газеты «Накануне» (Э. А. Серебряков). Лига заявляла себя открытой и для представите- лей других революционных направлений, признававших необ- ходимость революционной и социалистической работы в деревне. У нее была договоренность с редакцией «Искры» о распространении ею изданий Лиги. В это же время в эсеровской среде начинает настойчиво звучать призыв к объединению в одну всероссийскую партию. Это вызывалось стремлением не только усилить эффективность борьбы с самодер- жавием, но и не отстать от своих политических конкурентов — социал- демократов. Однако степень зрелости эсеровского направления была еще весьма недостаточной для реального воплощения в жизнь мечты об объединении: местные организации были малочисленными и сла- быми по своему политическому влиянию. Мешали объединению и раз- ногласия по целому ряду теоретических, программных и тактических вопросов, в частности о масштабе и темпах политических преобра- зований, о роли и значении различных классов в этих преобразо- ваниях, о формах, методах и средствах борьбы, особенно о терроре. Не было единства и по вопросу о том, каким путем и на каких принципах должна создаваться партия. Представители РППОР и южной партии считали предпочтительным федеративный принцип, 147
мотивируя это тем, что в условиях конспирации трудно создать центр из «достойных людей», а гибель партийного центра, как показал опыт «Народной воли», непременно приведет к гибели всего дела. Иной была точка зрения руководства «Союза социалистов-рево- люционеров». Программный документ Союза был составлен еще в 1896 г., распространялся в гектографированном виде. Только в 1900 г. он был отпечатан за границей «Союзом русских социалистов-рево- люционеров» в виде брошюры под названием «Наши задачи». В основе этого программного документа лежала откорректированная программа Исполнительного комитета «Народной воли». Так, в программе Союза отсутствовали бланкистская идея захвата власти и требование созыва Учредительного собрания. В то же время была предпринята попытка наметить программу-минимум. Главная роль в пропаганде идей социализма и в борьбе с абсолютизмом отводилась социально-рево- люционной партии, использующей систематический террор против «наиболее вредных и влиятельных» правительственных лиц. Союз представлял собой малочисленную, интеллигентскую по сво- ему составу, глубоко законспирированную организацию, изредка про- являвшую себя изданием какой-либо брошюры или прокламации. Поддерживая идею объединения эсеровских сил в единую все- российскую партию, представители Союза в вопросе о принципе ее построения были не «федералистами», а «централистами». Они считали, что партия должна вырасти вокруг общего дела, каким может быть прежде всего издание газеты. К этому Союз и направил свои основные усилия. Ему удалось выпустить два номера газеты «Рево- люционная Россия». «Чувствуя почву под ногами,— вспоминал А. А. Аргунов,— мы приступили к более тесному организационному сближению с «южной» партией и заграницей, и начаты были пере- говоры, чтобы упразднить наш Союз и сделать «Рев. Рос.» органом партии с.-p.». Однако эти переговоры не были завершены, так как в сентябре 1901 г. жандармы разгромили типографию Союза в Томске, печатавшую третий номер «Революционной России». Этим актом было разрушено главное дело, на которое делало ставку руководство Союза в решении проблемы создания партии. Угроза ареста нависла над всеми остальными членами Союза. В этот трудный для Союза период в его состав был принят про- вокатор Е. Ф. Азеф. Еще в начале 90-х годов, будучи студентом политехникума в г. Карлсруэ в Германии, он предложил свои услуги Департаменту полиции. Сблизившись с «Союзом русских социалистов- революционеров», ставшим с 1898 г. представителем «Союза социалистов-революционеров» за границей, и заручившись рекомен- дацией от заграничных эсеров, он в 1899 г. прибыл в Россию и по- ступил в распоряжение начальника Московского охранного отделения С. В. Зубатова. Азеф оказывал мелкие услуги «Союзу социалистов- революционеров» по организации типографии в Томске, но при этом 148
дал возможность охранке выяснить ее местонахождение. С провалом типографии Азеф стал настойчиво советовать лидерам Союза переб- раться за границу и там возобновить издание газеты. Азеф добился своего. За границу выехала сначала одна из руководителей Союза М. Ф. Селюк, затем и сам Азеф. В декабре 1901 г. в Берлине они случайно встретились с Г. А. Гершуни и в результате ряда совместных бесед пришли к соглашению об объединении южных эсеров и Союза в единую партию социалистов- революционеров. Сообщение об этом соглашении появилось в третьем номере «Революционной России», вышедшем за границей в январе 1902 г. Сама газета и журнал «Вестник русской революции» объявлялись органами партии. Выражалось согласие с основными положениями программы журнала, народовольческими по своему характеру и существенно расходившимися со взглядами как членов Союза, так и южных эсеров. Появление названного сообщения принято считать датой образо- вания партии эсеров. На наш взгляд, подобное утверждение требует уточнения. Образование партии было лишь декларировано. У партии пока не было ни устава, ни четкой, одобренной всеми эсерами программы, ни руководящего органа. Не существовало и фундамента — правильно функционировавших, достаточно влиятельных местных организаций. Более того, «Союз социалистов-революционеров», вследствие арестов его членов в начале декабря 1901 г., после отбытия Азефа за границу, фактически прекратил свое существо- вание. Соглашением был создан лишь идейный центр партии и положено начало процессу ее формирования. Главную идейную и организационную роль в этом процессе играла газета «Революционная Россия». Г. А. Гершуни, вернувшийся из-за границы, объехал существовавшие в то время эсеровские организации, информировал о состоявшемся соглашении и добился от них заявления о формальном присоединении к партии. Летом 1902 г. к ней присоединились остатки РППОР, а в декабре о своем вхождении в партию заявила киевская группа «Рабочего знамени». В итоге все эсеровские организации были собраны воедино. В условиях революционной ситуации начала 900-х годов популярность эсеров ширилась, росли их численность и количество местных партийных организаций. Если к моменту достижения соглашения об объединении было всего лишь около десятка таких организаций, то к началу 1905 г. было уже свыше сорока комитетов и групп. Наиболее крупными и влиятельными были организации на юге и юго-западе: киевская, екатеринославская, одесская и харьков- ская. Функции российского центра партии до конца 1902 г. исполнялись саратовской организацией. Столичные организации — петербургская и московская — стали серьезно заявлять о себе лишь непосредственно перед революцией 1905—1907 гг. Центральные же российские губернии в предреволюционный период эсеровским влиянием были затронуты весьма слабо. 149
ЧИСЛЕННОСТЬ, СОСТАВ, ОРГАНИЗАЦИОННАЯ СТРУКТУРА В НАЧАЛЕ 900-Х ГОДОВ Судить о численности эсеровской партии в период ее подпольного существования довольно сложно, так как состав ее организаций был весьма текучим, не было четких критериев членства, к тому же по конспиративным соображениям члены партии не регистрировались. По нашим подсчетам, основанным на данных полицейских документов, за десятилетие, предшествовавшее первой российской революции, к эсеровскому движению были причастны около 2—2,5 тыс. человек. По социальному составу оно в этот период было преимущественно интеллигентским: доля интеллигенции составляла в нем более 70%, в том числе учащихся — около 30, удельный вес рабочих составлял 26, а крестьян — чуть более 1,5%. Партия была неоднородной в воз- растном отношении и по стажу участия ее членов в революционном движении. В ней явственно наблюдались два слоя: с одной стороны, «старики» — революционные народники 70—80-х годов; с другой — молодежь, вступившая в революционное движение в начале 900-х го- дов. Любопытно и следующее. Эсеров отличало от других течений не только мировоззрение, но в какой-то мере даже склад ума, психология. Марксизм, как правило, притягивал натуры рассудочные, уравнове- шенные, не склонные к бурным проявлениям чувств; а народничество (особенно его экстремистское крыло) объединяло людей более эмоциональных, постоянно испытывавших духовную и нравственную неудовлетворенность. Известно, что эффективность партии как политической силы в ус- ловиях авторитарно-полицейского режима в немалой степени опреде- лялась степенью ее организованности. Что же представляли в этом отношении эсеры? Сравнивая свою партию с большевистской, В. М. Чернов отмечал, что они были «как бы двумя крайними полюсами», что эсеры «грешили» более в сторону «организационного нигилизма и свободы от форм, граничащей с организационной расхлябанностью». Эта «ахиллесова пята» эсеров довольно отчетливо заявила о себе уже на стадии их формирования в партию. Характерно, что в сообщении о возникновении партии вопрос о ее организационной структуре во- обще не был затронут. Видный деятель партии С. Н. Слетов (С. Не- четный), совершивший поездку по России в 1902 г., не нашел никакой организации, похожей на партию, на местах он обнаружил «просто группы работавших людей». Подобную же картину он наблюдал и в 1903—1904 гг. Местные организации, комитеты и группы, составлявшие основу партии, формировались по территориальному принципу. В сложившей- ся организации, как правило, имелись союз пропагандистов, агитатор- ская сходка и технические группы (типографская и транспортная), 150
занимавшиеся изданием, хранением и распространением литературы. Организации строились сверху вниз, т. е. вначале возникало «ядро» — комитет, а затем его члены создавали низшие подразделения. По мере роста партии вширь, возникновения новых функций, в ее организационной структуре появлялись новые компоненты. В апреле 1902 г. террористическим актом против министра внутренних дел Д. С. Сипягина заявила о себе Боевая организация (БО),. к формированию которой Гершуни приступил еще осенью 1901 г. БО являлась самой законспирированной частью партии. В то время, когда во главе ее стоял Гершуни (до его ареста в мае 1903 г.) она была «рассеянной»: каждый из ее членов проживал отдельно, в своем регионе, ожидая, когда от главы организации придет вызов. Компак- тной, централизованной, с беспрекословной дисциплиной она стала при Азефе, он же полностью обновил и ее состав. Численность БО не была постоянной: при Гершуни в ней было не более 10—15 человек; в 1906 г. в нее входило около 25—30 человек. За всю историю су- ществования БО (1901—1908) в ней работали свыше 80 человек. Организация была в партии на автономном положении, ЦК лишь давал ей задание на совершение очередного террористического акта и указывал желательный срок его исполнения. У БО были своя касса, явки, адреса, квартиры, ЦК не имел права вмешиваться в ее внут- ренние дела. Руководители БО Гершуни (1901—1903) и Азеф (1903— 1908) являлись организаторами партии эсеров и самыми влиятельными членами ее ЦК. В целях активизации и расширения партийной работы в деревне в 1902 г. был образован Крестьянский союз партии социалистов-рево- люционеров. В мае 1903 г. было заявлено о создании «Союза народных учителей», в 1903—1904 гг. при ряде комитетов стали возникать «Ра- бочие союзы», которые объединяли членов комитета и примыкавших к нему лиц, занимавшихся революционной работой среди рабочих. Трудноразрешимой загадкой является вопрос о ЦК партии. Из-за скудности и противоречивости имеющихся сведений практически не- возможно точно выяснить, когда и где он возник, каков был его состав. Вероятно, ЦК партии как такового первоначально не было. Централь- ные функции исполнялись, видимо, наиболее сильной местной организацией — такой была сначала саратовская, а после ее разгрома в конце 1902 г. екатеринославская, одесская и киевская. Заслуживает внимания мнение М. М. Мельникова, видного деятеля эсеровского движения того времени, считавшего, что ЦК «вылупился», причем «не- ожиданно», т. е. без согласования с рядом местных организаций, из упоминавшейся выше Комиссии по сношению с заграницей и состоял, в частности, первоначально из Брешковской, Гершуни и Крафта, исполнявших функции разъездных агентов. После арестов Крафта и Гершуни и переезда за границу Брешковской с весны 1903 г. по апрель 1904 г. весь российский эсеровский ЦК воплощался в Азефе, формаль- 151
но ставшем его членом, очевидно, после возвращения из-за границы летом 1902 г. Начиная с апреля 1904 г. он начал формировать новый ЦК, кооптируя в него, главным образом, эсеров, проживавших ле- гально, и старых известных народников, возвратившихся из ссылки. Представителем российского центра за границей с момента возникновения партии был М. Р. Гоц. Характеризуя исключительную роль Гоца в партии в предреволюционный период, В. М. Чернов на- зывал его «диктатором». Михаил Рафаилович Гоц (1866—1906), сын московского купца-миллионера, отбыл каторгу и ссылку за участие в народовольческом движении. Оказавшись в 1900 г. за границей, он стал одним из активнейших организаторов эсеровских сил. Департа- мент полиции считал его «самым опасным человеком» в партии, имея в виду не только его энергию, организаторские способности, но и то, что он «без счета» давал деньги на революцию, особенно охотно на террор. На его средства первоначально существовали «Вестник русской революции» и «Революционая Россия». Безграничным доверием Гоца пользовался Е. Ф. Азеф. Б. В. Савинков, вступивший в партию и ее Боевую организацию в 1903 г., отмечал, что в то время, по существу, только два члена ЦК, Гоц и Азеф, «распоряжались всей партией». В партии были очень слабыми вертикальные и горизонтальные связи: между местными организациями и центром, между отдельными местными организациями. На первом этапе объединение в эсеровской среде было не столько организационное, сколько идейное, осущест- влявшееся газетой «Революционная Россия». ПРОГРАММА, ИДЕОЛОГИЯ, ТАКТИКА. УСТАВ Вопрос о программе начал обсуждаться в эсеровской среде еще ле- том 1902 г., а ее проект (четвертый вариант) был опубликован лишь в мае 1904 г. в № 46 «Революционной России». Проект с незначитель- ными изменениями был утвержден в качестве программы партии на ее первом съезде в начале января 1906 г. Эта программа оставалась главным документом партии на протяжении всего ее существования. Основным автором программы был главный теоретик партии В. М. Чернов. Эсеры являлись прямыми наследниками старого народничества, сущность которого составляла идея о возможности перехода России к социализму некапиталистическим путем. Однако в народническую доктрину об особом пути России к социализму эсеры внесли суще- ственные коррективы, обусловленные теми изменениями, которые произошли как в России, так и в мировом социалистическом движении к началу XX в. Отвергнув марксистский принцип материалистического монизма, считавший уровень развития производительных сил за «пер- вопричину», «конечный счет» всех других общественных явлений, ав- торы программы придерживались при ее составлении метода 152
эмпириокритицизма, сводившегося к выявлению взаимозависимости и функциональных связей между всей совокупностью фактов и явлений. В эсеровской программе можно выделить четыре основных блока. Первый из них посвящен анализу тогдашнего капитализма; второй — противостоящему ему международному социалистическому движению; в третьем — давалась характеристика своеобразных условий развития социалистического движения в России; в четвертом — обосновывалась конкретная программа этого движения с последовательным изло- жением пунктов, затрагивавших каждую сферу общественной жизни: государственно-правовую, хозяйственно-экономическую и культур- ную. При анализе капитализма особое внимание обращалось на соот- ношение его отрицательных (разрушительных) и положительных (созидательных) сторон. Этот пункт был одним из центральных в эсе- ровской экономической доктрине. Отрицательные стороны связывались с функцией «собственно капиталистической формы эксплуатации произво