fi

Г.Ф.ХИЛЬМИ
ПОЭЗИЯ
НАУКИ
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»
Москва 1970
Этот научно-популярный, очерк ставит своей целью пока-
зать, что поэтическое образное мышление — неотъемлемая часть
научного творчества, особенно в тех разделах науки, которые
имеют большое мировоззренческое значение. В первых трех
главах автор затрагивает ряд эстетико-философских вопросов и
приходит к выводу, что всякая широкая научная концепция
допускает наряду с логическим и поэтическое обобщение, и на-
ходит оригинальные аргументы для обоснования этого взгляда.
Две последние главы — пример практического воплощения идей
автора; в них излагаются научные представления о биосфере,
о космическом значении жизни, а затем сделана попытка поэти-
ческого выражения этих концепций.
Брошюра рассчитана на широкий круг читателей, интере-
сующихся современными проблемами культуры.
1-5-1
1-БЗ—29—70
ОТ АВТОРА
Поэзия науки... Об этом не раз говорили ученые и
поэты, имея в виду способность науки возбуждать в со-
знании человека высокие и сильные эмоции.
В этой брошюре автор излагает свои размышления
о науке и поэзии с другой точки зрения. Он ставит сво-
ей целью показать, что поэтическое образное мышление —
неотъемлемая часть творческого мышления в науке, осо-
бенно в тех ее разделах, которые имеют большое миро-
воззренческое значение.
Научная поэзия — это не украшательство и не перевод
представлений науки на другой, более доступный язык,
а дополнение научных представлений такой информацией,
которая не передаваема только логическими средствами,
но доступна образному мышлению. Поэзия научных по-
строений чаще всего остается внутренним переживанием
ученого и не находит своего непосредственного выражения
на страницах научных сочинений. И все же — это суще-
ственная часть науки, обогащающая ее содержание и сти-
мулирующая ее развитие.
Обоснование этих мыслей содержится в первых трех
главах: «Эмоции и информация», «Логика поэзии», «На-
ука, интуиция, поэзия». Изложенные в этих главах эсте-
тико-философские размышления позволили сделать вывод,
что всякая широкая научная концепция, наряду с логи-
ческим, допускает и поэтическое обобщение.
Последние две главы: «Хаос и жизнь» и «Говорящие
ночи» — представляют собой интеллектуальный экспери-
мент. Автор поддался желанию дать пример практическо-
го воплощения своих идей. Для этого нужно было изло-
жить какую-либо научную концепцию, а затем предло-
жить ее поэтическое обобщение. В главе «Хаос и жизнь»
кратко изложены научные представления о биосфере и
современные взгляды на космическое значение жизни.
5
Это близкая автору проблема, разработке которой он по-
святил несколько лет, а итоги своих усилий изложил в
научной монографии «Основы физики биосферы». Глава
«Говорящие ночи» — это опыт поэтического обобщения фи-
лософских взглядов и научных представлений, затрону-
тых в брошюре.
В итоге получился поисковый очерк необычного жан-
ра, не принятого ни в научной, ни в научно-популярной,
ни в художественной литературе. На небольшом числе
страниц сплелись философские, эстетические и природо-
ведческие мысли; соображения о природе стиха с точки
зрения теории информации; размышления о сходстве и
различии науки и искусства и, в заключение,— скромный
опыт литературного творчества. Но автор верит, что вни-
мательный читатель поймет внутреннее единство предло-
женного ему сочинения и согласится с тем, что выбран-
ный жанр отвечает поставленной задаче.
Глава первая
ЭМОЦИИ И ИНФОРМАЦИЯ
Из ощущений возникают в сознании человека отобра-
жения предметов и событий внешнего мира. Эти отобра-
жения доставляют человеку не только информацию, из ко-
торой возникает картина мира,— они вызывают в нем
определенные эмоции и становятся истоком его внутрен-
них переживаний. События личной или общественной жиз-
ни также вызывают те или иные эмоции: радость или
горе, спокойную уверенность, надежду или тревогу, а иног-
да чувство страха.
Конечно, не всякая информация сопровождается эмо-
циями. Например, практическая справочная информа-
ция— таблицы математических или физических величин,
расписание поездов, карты шоссейных дорог, правила об-
ращения с техническими устройствами, правила движения
городского транспорта — обычно не вызывает эмоций. Од-
нако в подавляющем большинстве случаев восприятие
элементов действительности, а также их изображение на
фотографии, киноэкране, воспроизведение в памяти или
словесное описание не только доставляет нам информа-
цию об этих элементах, но одновременно вызывает опре-
деленные эмоции. Всякая сколько-нибудь существенная ин-
формация окрашена эмоционально.
Таким образом, информация и эмоции прочно соедине-
ны в сознании человека. Аккомпанемент эмоций звучит в
человеке всю его жизнь.
Несмотря на то что способность воспринимать инфор-
мацию и способность переживать эмоции представляют
собой проявления разных сторон нашего сознания, суще-
ствует корреляция между содержанием той или иной ин-
формации и характером эмоций, которые в нашем сознании
ассоциируются с этой информацией.
7
Восприятия или воспоминания, содержащие сходную
информацию, вызывают сходные эмоции. Наоборот, вос-
приятия или воспоминания, достаточно различные по со-
держащейся в них информации, порождают разные эмо-
ции. Каждый знает по личному опыту, сколь различны
эмоции, вызываемые картиной бурного моря и тихим
звездным небом в темную августовскую ночь. Несравни-
мы впечатления от бурного водопада и спокойного тече-
ния широкой полноводной реки. Никто не отождествит
и не спутает эмоции, связанные с информацией о радо-
стном событии и о горе. Подобных примеров можно при-
вести сколько угодно.
Существующей в сознании человека корреляцией меж-
ду содержанием информации и характером эмоций объяс-
няется, почему эмоции могут стать для человека носите-
лями или источниками информации. В самом деле, пусть
некоторая информация А ассоциируется с эмоцией В. До-
пустим, что тем или иным способом мы можем возбудить
в человеке эмоцию В, не передавая ему информации А.
Если воспринимающий человек обладает надлежащим уров-
нем эмоциональной культуры, то в его сознании осуще-
ставляется ассоциация эмоции В с информацией А и таким
образом возникает представление о содержании послед-
ней. Конечно, это представление неизбежно будет обоб-
щенным и несколько неопределенным, но все же оно будет
правильным.
Такая схема может показаться абстрактной и надуман-
ной. Однако это не так. Фактическим подтверждением схе-
мы является передача информации музыкой, например сим-
фоническим произведением, не сопровождаемым пением
или хореографией (которые сами по себе могут быть ис-
точником информации). Очевидно, что непосредственной
передачи информации в симфонической музыке не проис-
ходит, но она способна в сильной степени возбудить в
сознании слушателя эмоции, связанные с той или иной
информацией . Таким образом через эмоции, т. е. вторич-
но, симфоническая музыка передает информацию.
Бесспорно, что такая информация не однозначна, и каж-
дый слушатель придаст ей свой субъективный оттенок.
Но она не произвольна. Гениальное описание отврати-
тельного автоматизма военной машины Гитлера, выражен-
ное музыкальными средствами Д. Д. Шостаковичем в его
7-й симфонии, никто не примет ни за лирическую песню,
8
ни за шорох листьев в притихшую осеннюю ночь, ни за
грохот морского прибоя у скалистых берегов. Хотя слу-
шатель не получает конкретно выраженной социологиче-
ской информации, однако осуждение войны, выраженное
музыкальными средствами, обладает огромной убедитель-
ностью. Если позволить себе употребить кибернетический
термин, то можно сказать, что содержащаяся в симфо-
ническом произведении информация, косвенно передава-
емая через эмоции, обладает значительной энтропией
(неопределенностью), но она не хаос, не лишенный смыс-
ла шум. В смысловом отношении — это сильно обобщен-
ная информация, оставляющая широкие возможности кон-
кретизации, но точная по своей эмоциональной окраске.
Самый факт существования связи между информацией
и эмоциями не требует доказательств: осуществленная в
нашем сознании, она подтверждена самоощущением каждо-
го человека. Однако смысл этой связи, ее происхождение и
ее значение для интеллектуальной деятельности человека
необходимо понять с теоретических позиций, прежде всего
с гносеологической точки зрения.
Отправные данные для такого теоретического анализа,
по нашему мнению, содержатся в следующий мыслях.
Информация, поступающая в сознание человека при
восприятии предметов внешнего мира и при восприятии
событий окружающей жизни, отображает объективные свой-
ства действительности. Способность переживать эмоции —
объективное свойство человека, но оно является внутрен-
ней особенностью его психики, характеризующей интел-
лект, а не внешний мир. Эмоции — это одна из форм реа-
гирования человеческого сознания, отображающая его от-
ношение к предметам и событиям окружающего мира, ука-
зывающая на возможный или необходимый ответ на внеш-
нее воздействие. Поэтому эмоции могут заставить человека
действовать, чего-то желать, к чему-то целенаправленно
стремиться.
Таким образом, эмоции не только окраска восприятий,
но и субъективное отображение наших отношений к пред-
метам и событиям внешнего мира и внутренний стимул от-
ветных реакций на внешнее воздействие.
Подробное истолкование эмоций дает возможность
объяснить их связи с информацией. В самом деле, способ-
ность человека переживать эмоции начала формироваться
еще на стадии биологического опыта и отработана естест-
9
венным отбором как отображение таких отношений к внеш-
ним предметам и таких реакций на внешние воздействия,
которые полезны для сохранения вида. Полезными же эмо-
ции будут лишь в том случае, если они «разумны», т. е.
если они стимулируют не произвольные отношения и реак-
ции, а согласованные с объективными свойствами предме-
тов и событий. Но эмоции, согласованные со свойствами
предметов и событий, будут автоматически согласованны-
ми и с информацией, отображающей эти свойства. Отсюда
вырисовывается неизбежная связь эмоций с информацией
и раскрывается гносеологическое значение эмоций.
Не будучи информацией, эмоции представляют собой
закрепленные естественным отбором субъективные отобра-
жения таких отношений и внутренние стимулы таких ре-
акций, которые согласованы с информацией. Эта согласо-
ванность объясняет нам, почему эмоции могут быть источ-
никами или носителями информации.
Кроме того, такая согласованность позволяет нам в
условиях недостаточной информации проникать в природу
объектов внешнего мира и смысл явлений окружающей нас
жизни на основе эмоциональных ощущений. Именно в
этом заключается сущность интуиции. Ее значение для ин-
теллектуальной деятельности человека очень велико. Одна-
ко мы не будем сейчас обсуждать этот вопрос и вернем-
ся к нему позже.
Глава вторая
ЛОГИКА ПОЭЗИИ
Каждое слово, употребляемое в деловом или научном
языке, может быть использовано в поэзии. Но почему
смысл одних и тех же слов в поэзии и в обычном языке
нередко оказывается существенно различным? Почему в
стихе возможны такие сочетания слов, которые с точки
зрения логики обычного языка не имеют смысла, и тем
не менее в поэзии они не кажутся нам случайным набором
слов?
Например, в строфе, написанной С. Есениным:
Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя, иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне,—
мы не воспринимаем две последние строки как сообщение
о том, что кто-то в весеннее утро скакал на коне розо-
вого цвета.
Точно так же слова А. Блока:
И злая воля дирижера
По арфам ветер пронесла —
вовсе не говорят о том, что в результате волевого им-
пульса озлобленного дирижера в концертном зале возник-
ли струйные течения воздуха, обдувающие арфы.
Но если «логика» поэтического языка отличается от
логики обычного языка и языка науки и позволяет рас-
ширять смысл употребляемых слов, то, естественно, возни-
кает желание понять это явление и ответить на очень
старый и с первого взгляда очень простой вопрос: в чем
существо этих различий? Поиски ответа на этот вопрос
заставляют нас обратиться к идеям, изложенным в пре-
дыдущей главе.
11
Каждый человек хранит в своей памяти -в форме обоб-
щенных представлений запас эмоционально окрашенной
информации. Он приобретен многократно повторенным
опытом переживания обычных явлений жизни и восприя-
тием окружающей человека природы: ее стихий, явлений,
предметов. Картины леса, степи, моря, гор; отдельные яв-
ления природы: рассвет, гроза, звездная или ненастная
ночь; отдельные предметы: звезды, облака, трава, деревья,
птицы и звери — все это формирует в человеческом соз-
нании представления, содержащие эмоционально окрашен-
ную информацию. Очень много обычных представлений,
содержащих такую информацию, человек приобретает пу-
тем личного жизненного опыта, наблюдением жизни окру-
жающих людей, своими отношениями с ними, а также под
воздействием общественной жизни.
Накопленную опытом обычного существования и до-
ступную каждому человеку эмоционально окрашенную ин-
формацию, фиксированную в его сознании в форме общих
представлений, мы условимся называть первичной эмоци-
онально окрашенной информацией. Воспринимая или пере-
рабатывая ее в своем сознании, мы часто не замечаем
связанных с нею эмоций; они обычны для каждого из нас
и почти не отличаются от аналогичных эмоций других лю-
дей.
Конечно, в разные исторические эпохи люди распола-
гали разным запасом эмоционально окрашенной информа-
ции. Это обусловлено многими причинами и прежде всего
изменениями окружающей человека действительности, ко-
торые нередко вызваны самим человеком. Так, например,
в наше время трудно найти человека, для которого дале-
кий ночной гудок паровоза не был бы источником первич-
ной эмоционально окрашенной информации. Однако до
изобретения паровоза и постройки достаточно широкой
сети железных дорог такой эмоционально окрашенной ин-
формации не существовало. Материальный и духовный
прогресс человечества и усложнение общественной жизни
постепенно увеличивают запас первичной эмоционально
окрашенной информации. В настоящее время этот процесс
протекает особенно стремительно.
В поэзии используется способность слов передавать че-
ловеку информацию. Источником информации в одинако-
вой степени являются слова, произнесенные кем-то другим,
и слова, которые мы произносим сами — вслух или же мы-
12
сленно, например в минуты раздумий, воспоминаний или
при чтении книг.
Всякое стихотворение или отдельные строки, составляю-
щие относительно автономную часть стихотворения, долж-
ны включать предметную информацию, которая позволит
читателю уяснить, о чем идет речь, в чем состоит логи-
ческое содержание стиха. Условимся эту информацию на-
зывать «прямой» информацией стиха. Однако непосредст-
венная передача предметной информации и ее логическо-
го смысла не является задачей и целью поэзии. Прямая
информация — только скелет стиха, а не его живая
гкань.
В поэзии всякая информация рассматривается с точки
зрения ее эмоциональной окраски, и задача поэзии заклю-
чается в том, чтобы решительно выйти за пределы обыч-
ных первичных эмоций. Поэтому рефлекторная, сама со-
бой возникающая эмоциональная окраска информации не
может составить богатства поэзии. Первичная рефлектор-
ная окраска информации эмоциями используется в поэзии
только в качестве отправного материала, подобно тому, как
набор красок в палитре живописца представляет собой ма-
териал для создания картины.
Основной принцип решения трудных задач поэзии за-
ключается в следующем. К прямой информации, обладаю-
щей собственной первичной тональностью, присоединяют
дополнительную информацию, которая с точки зрения
смысловой логики может и не иметь связи с прямой ин-
формацией, но которая своим эмоциональным звучанием
усилит или углубит эмоциональную окраску прямой инфор-
мации или даже придаст ей новый оттенок. Эту допол-
нительную информацию уместно назвать «образной» ин-
формацией. Она связана с прямой информацией не пред-
метной логикой, а «логикой» эмоций. Именно по этой при-
чине сочетания слов, не имеющие смысла с точки зре-
ния обычного языка, становятся понятными в поэзии.
Попытаемся непосредственным анализом поэтических
строк выяснить эту довольно абстрактную и трудную
мысль.
Вернемся еще раз к той строфе Есенина, которую мы
цитировали в начале главы. Первые две строки:
Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя, иль ты приснилась мне?—
13
содержат информацию о возникшей скупости желании и о
том, что прошедшая часть жизни поэту кажется сном.
Возьмем следующие две строки, опустив, однако, пер-
вое слово; мы прочтем:
...я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.
В приведенном нами виде эти строки содержат инфор-
мацию о том, что автор в гулкое весеннее утро проска-
кал на коне розового цвета, т. е. информацию, содержа-
ние которой не имеет смысловой связи с информацией,
содержащейся в первых двух строках. Однако опущенное
нами первое слово третьей строки «словно» полностью ис-
ключает всякие недоумения. Оказывается, что поэт в по-
следних двух строках вовсе не сообщает читателю о том,
что он скакал на коне розового цвета: эти строки, при-
соединенные к первым двум с помощью слова «словно»,
означают, что прошлая жизнь поэту кажется сном, насы-
щенным такими же эмоциями, которые могут возникнуть
при сказочной скачке ранней весной на розовом коне. Сле-
довательно, не содержание двух последних строк, а только
возбуждаемые ими эмоции присоединяются к первым двум
строкам строфы. Иначе говоря, последние две строки слу-
жат эмоциональной подкраской первых двух. Не связь со-
держания, а связь, создаваемая логикой эмоций, делает
рассматриваемую строфу цельной и в высшей степени по-
этичной. Ясно, что первые две строки содержат в основ-
ном прямую информацию, а последние две — только образ-
ную; эмоциональное же звучание всех четырех строк объ-
единяется в один поэтический аккорд.
Обращаясь к первой строфе другого стихотворения
Есенина:
Да! Теперь решено. Без возврата
Я покинул родные поля.
Уж не будут листвою крылатой
Надо мною звенеть тополя,—
мы без затруднений обнаруживаем, что первые две строки
содержат прямую информацию о том, что поэт оконча-
тельно решил покинуть родные места, а две следующие
строки содержат только образную информацию, говоря-
14
щую об эмоциональной окраске принятого решения, о зата-
енном чувстве сожаления.
Интересно отметить, что две последние строки, взятые
изолированно, выражают эмоции сожаления, однако без
указания повода, который остается в известной мере не-
определенным. В самом деле, эти строки можно было бы
отнести, например, к засохшим или срубленным деревьям.
Однако при сочетании этих строк с первыми двумя не-
определенность исчезает: тополя не будут звенеть для ав-
тора стихов в результате его безвозвратного ухода из род-
ных мест.
Мы еще раз убедимся в неразделимости прямой
и образной информации в стихе. Столкновение или взаи-
модействие этих двух видов информации порождает нечто
новое, не содержащееся ни в прямой, ни в образной ин-
формации, взятых изолированно, рассматриваемых незави-
симо друг от друга.
Мы привели относительно простые примеры, в которых
прямая и образная информации очень отчетливо разде-
лены и легко указать строки, где сосредоточена каждая
из них.
Однако нередко оба вида информации сложно переплета-
ются между собой и столь простое разделение становится
невозможным.
Трудно и, видимо, не нужно давать исчерпывающее
описание тех способов построения стиха, которые позво-
ляют читателю отличать прямую информацию стиха от
образной информации, участвующей в стихе не своим бук-
вальным смыслом, а эмоциями, вызываемыми в сознании
читателя и окрашивающими прямую информацию. Во вся-
ком случае, ясно одно: стихи должны писаться так, чтобы
эта сторона вопроса не вызывала у читателя непреодоли-
мых затруднений.
Прямая и образная информация должны присутство-
вать в каждом стихе. Однако относительные объемы этих
видов информации могут быть весьма различными, и в
этом отношении не может существовать каких-либо норм.
Иногда прямая информация дается только в виде слабого
намека, в одной или двух строках, а вся остальная часть
стихотворения представляет собой образную информацию,
которая вызывает ассоциации, необходимые для окраски
прямой информации. Подобные стихотворения могут ока-
зывать на читателя сильное воздействие, которое сходно
15
с воздействием, испытываемым нами от музыкальных про-
изведений. Как на удачный пример можно указать на
стихотворение Светланы Кузнецовой:
В сердце синий край растим
С самого рожденья.
Из чего река Витим?
Из синих отражений?
Из чего река Витим?
Может, из раздумий?
Хочешь, завтра улетим,
Сто костров раздуем?
Хочешь, просто погрустим,
Никуда не деться...
Из чего река Витим?
Может быть, из детства?
Только две первые строки, к тому же не свободные
от образной информации (синий край), содержат намек
на прямую информацию о возрастающей с течением вре-
мени привязанности к родному краю. Последняя строка
дополняет эту информацию, отсылая нас к детству. Осталь-
ные строки создают эмоциональный аккомпанемент, ассо-
циирующийся с этой информацией. Они представляют со-
бой поэтическую музыку. Мы в этом убедимся, если еще
раз прочитаем стихотворение, однако опустив две первые
и последнюю строки.
Итак, образное мышление — душа поэзии. Музыкаль-
ность речи,, т. е. ритм, концевые и внутренние рифмы,
ассонансы и другие формы организации стихотворной стро-
ки, могут существенно усилить эмоциональное воздействие
образов, но сами по себе они недостаточны для этого
воздействия. Иначе говоря, музыкальность стиха не ис-
точник воздействия, а его усилитель, который становится
бесполезным, если нечего усиливать. Без образов нет
поэзии.
Все сказанное можно доказать опытным путем. Для
этого достаточно написать стихотворение, в котором вы-
полнены ритмические требования, имеются рифмы, но нет
образов, и мы сразу убедимся, что такое стихотворение
нельзя назвать поэтическим произведением.
Появившиеся некогда в печати стихи Е. Соколовой и
Г. Семенова 1 «У пионерского костра»:
1 Цит. по статье Л. Н. Когана и В. П. Лукьянииа «Математика и эстетика» (Вопросы
философии, 1964, № 8).
16
Жук трижды В ГОД плодится тихо,
Его родня растет, растет,
До 800 яиц жучиха
В урочный час всегда кладет.
На вид он маленький, не броский,
Лишь в сантиметр величиной,
На крыльях желтые полоски,
Их десять — признак основной... —
представляют собой такой пример. Приведенный текст об-
ладает формальными признаками стиха. Однако отсутствие
образов полностью исключает эмоциональное воздействие,
углубляющее информацию. Мы имеем дело с зарифмован-
ными сведениями из учебника энтомологии; причем сти-
хоподобная подача этих сведений нас не обогащает и в
лучшем случае только облегчает их запоминание.
С другой стороны, свободный стих, без рифм, лишен-
ный ритмической жесткости, но написанный образным язы-
ком, может быть подлинным поэтическим произведением.
В качестве примера приведем стихотворение эстонской
поэтессы Эллен Нийт в авторизованном переводе Юнны
Мориц:
Время крылато, любимый,
Дни взлетают с ладони, как птицы.
Осень пришла.
Прощаясь, кричит караван журавлиный
У самого неба.
Береза роняет
Осенние листья,
И падают звезды ночами
С небесных ветвей.
Иди поскорее сюда, соберем
Все то, что оставило лето,
Отведаем сладкую мудрость плодов
И будем хранить у себя до весны
Семена.
И я бы хотела,
Чтоб несколько листьев
Осталось на память
Об осени этой.
Поэзия возникла естественным образом, в результате
определенных потребностей человеческого интеллекта. Из-
ложенный выше анализ показывает, что, опираясь на пер-
вичные связи между информацией и эмоциями, поэзия
2 Г. Ф. Хильми
17
представляет собой искусство, позволяющее целенаправлен-
но создавать новые связи между эмоциями и информаци-
ей, передаваемой с помощью слов.
Естественно возникает вопрос: для чего это нужно, ка-
кие запросы человека при этом удовлетворяются?
На этот вопрос можно ответить следующим образом.
Информация, возникающая при восприятии внешнего мира
или содержащаяся в какой-либо мысли, и эмоциональный
аккомпанемент к этой информации — отдельные стороны
единого целого. Эмоциональный аккомпанемент необходим
для передачи таких оттенков информации, которые чисто
логическими средствами непередаваемы. Эмоциональная
окрашенность информации углубляет ее восприятие, де-
лает это восприятие живым, позволяет ощутить отноше-
ние к ней и, следовательно, выработать ответную реакцию.
Информация, лишенная эмоциональной окраски, мертва,
Путем соединения информации с эмоциями в человеческом
сознании осуществляется целостный синтез внешнего объ-
ективного воздействия с внутренним ощущением . возмож-
ного или необходимого ответа на это воздействие. Слу-
шая стихи или музыку, всматриваясь в картины или
скульптурные портреты, присутствуя при развитии хорео-
графического действия и т. п., мы испытываем это и в той
мере оцениваем произведения искусства, в какой отра-
женные в них эмоции и переживания становятся нашими
собственными переживаниями. Без этого нет живого, воз-
действующего на человека искусства.
Трудно привести исчерпывающий перечень и класси-
фикацию конкретных задач, решаемых с помощью поэзии
и других искусств. Однако отдельные важные случаи сле-
дует отметить.
Не каждый человек может писать стихи или сочинять
музыку, но в жизни каждого человека бывают минуты,
достойные отображения в поэзии и в музыке. В таких слу-
чаях человек нуждается в поэзии, способной воспроизве-
сти в нем нечто близкое к тому, что им самим пережито
и что составляет внутреннюю ценность его эмоциональной
биографии. Затем с помощью поэзии человек может пере-
жить то, что ему переживать не приходилось, но что до-
стойно переживания. Не только накопление информации,
но и накопление пережитых эмоций усовершенствует ин-
теллект и делает его более сильным. Отсюда становится
ясным одно из значений огромного эмоционального фонда,
>5	'	;
содержащегося в произведениях поэзии, музыки и других
искусств.
Очень велико значение поэзии как дополнительного
средства для выражения идеологии общественных движе-
ний или крупных исторических событий. Не случайно ре-
волюционеры прошлого тянулись к поэзии и, не будучи
профессиональными поэтами, писали стихи. В качестве яр-
ких примеров можно указать на Николая Морозова и Ве-
ру Фигнер — они были авторами стихов, хорошо выража-
ющих настроения революционеров того времени.
Если же- говорить о месте поэзии в дни больших и
трудных исторических событий, то следует вспомнить о
той огромной роли, которая принадлежала поэзии в 1941—
1945 годы, когда она помогала нам формировать наше от-
ношение к событиям войны и отображала это отношение..
В эти годы советская поэзия вдохновляла участников вой-
ны на суровое мужество и помогала им не только сохра-
нять человечность, но даже поднять свой моральный уро-
вень. Этот абсолютно очевидный факт не требует особых
доказательств, достаточно вспомнить военные стихи Кон-
стантина Симонова, Ольги Берггольц, Юлии Друниной и
многих других поэтов.
Мы видели, что задача поэзии состоит в передаче пред-
ставлений о природе, исторических событиях, обществен-
ных целях, внутренней жизни человека и ТуП. посред-
ством информации, окрашенной надлежащим эмоциональ-
ным аккомпанементом, дающим оценку этой информации
или выражающим определенное отношение к ней. Поэ-
зия — это вид литературы, не столько сообщающий, сколь-
ко воздействующий.
Но чем руководствуется поэт при создании образов,
необходимых для решения конкретной поэтической зада-
чи? Очевидно, непосредственным ощущением тех законо-
мерных (по нашему мнению, неформализуемых) связей,
в силу которых в человеческом сознании эмоции ассоци-
ируются с информацией. Иначе говоря, задача написания
стиха, способного оказать нужное эмоциональное воздей-
ствие, решается эмпирически. Поэт, сочиняя стихотворе-
ние, проверяет его воздействие на самом себе и, руко-
водствуясь собственным восприятием, видоизменяет, ре-
дактирует стихотворение в процессе его написания. Нельзя
написать настоящего стихотворения, не обладая даром вос-
приятия поэзии в очень высокой степени.
19
Таким образом, существует прямая и обратная связь
между автором и создаваемым стихом, в результате кото-
рой и возникает поэтическое произведение.
Изложенные мысли позволяют правильно оценить воз-
можности кибернетической, или, лучше сказать, «машин-
ной» поэзии.
Машина может создавать тексты, в которых соблюде-
ны ритмические правила и правила рифмования. Машина
может использовать заданный объем информации и вло-
женный в нее запас образных выражений. Сочетание ин-
формации, образов, ритма и рифм может быть запрограм-
мировано и не быть произвольным. Это в сущности все
или почти все, что может сделать кибернетическая маши-
на, создающая стихи.
Но самое главное, что нужно для написания подлин-
ных произведений поэзии, машине недоступно, так как она
не является человеком. У машины нет потребности в сти-
хах, она не воспринимает своих стихов. Между машиной и
создаваемыми ею стихами нет обратной связи; машине не-
достает интеллекта, способного на себе испытать обрат-
ное воздействие собственного творчества.
Кроме того, машина не воспринимает тех явлений и
событий внешнего мира, которые испытывает человек и ко-
торые дают пищу его поэзии. Машина не участвует в собы-
тиях жизни в том смысле, в каком участвует человек,
и поэтому не может на основе своего жизненного опыта и
внутренних переживаний контролировать свою поэзию с
помощью обратной связи, необходимой как для выбора,
так и для оценки образов, используемых в стихе для эмо-
циональной окраски информации.
Заданная машине программа может несколько ограни-
чивать случайное чередование информации и образов в
текстах, создаваемых машиной, но этого ограничения недо-
статочно для возникновения той «эмоциональной логики»,
которая целенаправлена и является существом всякого поэ-
тического произведения. Конечно, случайно в машинном
стихе могут возникнуть отдельные строки, не лишенные
намека на поэтическую логику и даже обладающие ею,
но, как всякая случайность, это будет не правилом,
а исключением, и притом довольно редким.
Фактические примеры машинных стихов подтверждают
наши мысли. Вот пример стихотворения, созданного маши-
ной «R. С. А-301», которую научили писать белые стихи:
20
Пока слепо плыл сон над разбитыми надеждами,
Космос болью сочился над разбитой любовью,
Был из скрытых людей свет твой медленно изгнан,
И небо не спало.
А вот другое произведение той же машины:
Все девушки рыдают, словно тихие снега.
У ложа эта девушка не будет плакать.
Дожди суть глупые любовники, но я не робок.
Запнуться, простонать, идти, та девушка плыла
Под парусом и в конторе.
Не показные, свежие, глухие поцелуи
Не слишком сыры.
Та девушка нежная и немая.
Интересны реакции читателей на такие стихи. Хотя
они и не производят большого впечатления, но все же
иногда воспринимаются как поэтические произведения
среднего уровня, правда, не вполне понятные. Я пытался
выяснить причины такого отношения. Оказалось, что это
объясняется некоторой неуверенностью читателя, которая,
как это ни странно, воспитана наглостью посредственных
и неряшливых поэтов, жонглирующих образами и склон-
ных удивлять непонятной и мнимой глубиной, якобы не
всем доступной. Многие читатели, не понимая таких авто-
ров, относят это на свой счет, полагая, что они не облада-
ют необходимым уровнем поэтической культуры и не дорос-
ли до понимания столь сложных форм поэзии.
Слишком частое проникновение в печать стихов, напи-
санных на уровне машинной поэзии, способствует распро-
странению этого несправедливого и унизительного пред-
ставления и мешает читателю правильно оценивать ма-
шинную поэзию и ее возможности. Читатель чувствует,
что машинной поэзии трудно достигнуть уровня настоя-
щей человеческой поэзии. Но при этом он обычно забы-
вает, что стихи, написанные человеком, не обязательно
превышают уровень машинной поэзии. Поэтому, заметив
сходство машинного произведения с теми или иными сти-
хами какого-либо поэта, читатель склонен считать, что в
этом случае машине удалось приблизиться к уровню чело-
веческой поэзии, а не человек опустился до уровня ма-
шинной поэзии.
Впрочем, не только обычный читатель, но и литерату-
роведы иногда находятся под гипнозом этой мысли. Так,
например, в Америке стало известно творчество электрон-
21
ного поэта-инкогнито. По признанию критиков, его стихи
«имеют по крайней мере не меньше смысла, чем те, ко-
торые читают поэты в кофейнях Гринвич Виллидж».
Но есть одна область эмоциональных переживаний,
в которой невозможно кого-либо обмануть,— это чувство
любви. Поэтому если поручить машине написать не сти-
хотворение, а объяснение в любви, то сразу же отчетливо
обнаружится уровень машинной лирики. Вот, например,
текст любовного послания, написанный электронной маши-
ной «МУК» Массачусетского университета: «Мое малень-
кое сокровище! Моя вразумительная привязанность чудес-
но привлекает твой ласковый восторг. Ты мое любящее
обожание, мое распирающее грудь обожание. Мое братское
чувство с затаенным дыханием ожидает твоего дорогого
нетерпения. Обожание моей любви нежно хранит твой алч-
ный пыл. Твой тоскующий Мук».
Ничего, кроме иронической улыбки, этот лирический
текст вызвать не может. Однако если бы машина написа-
ла этот текст в форме белого или рифмованного стиха,
то почувствовать его примитивность было бы, вероятно,
несколько труднее. Многие нелепости могли бы показаться
условностями поэтического языка.
Машина может быть исследовательским орудием, по-
лезным для анализа стиха и выявления его формальных и
структурных особенностей, но поэтом она быть не может.
Глава третья
НАУКА, ИНТУИЦИЯ, ПОЭЗИЯ
Наука— это не только логика, но также источник
сложных эмоций. В сознании ученого и любого человека,
обладающего достаточно высоким уровнем эмоциональной
культуры, научные концепции и философские истины
окрашены аккомпанементом эмоций, которые трудно опи-
сать. Очень часто не только содержащаяся в научной или
философской истине информация, но и чувства, переживае-
мые нами в связи с этой информацией, позволяют нам
оценить мысль, понять ее глубину и значительность.
Знакомство с Дарвиновой теорией естественного отбо-
ра в борьбе за существование определенно вызывает ощу-
щение органического мира как бурной, страдающей, но
победоносной стихии. Изучение теорем небесной механики
порождает чувство, которое можно назвать одним из от-
тенков ощущения космоса. Стройное развитие логики ма-
тематической концепции создает ощущение, родственное
чувству, испытываемому от музыкальных произведений
Баха. «В научном мышлении,— писал Эйнштейн,— всегда
присутствует элемент поэзии. Настоящая музыка и на-
стоящая наука требуют однородного мыслительного про-
цесса».
Итак, научные представления и философские истины —
не только предмет понимания, но и предмет чувствования.
Поэтому создатели научных концепций, особенно концеп-
ций большого мировоззренческого значения, нередко стре-
мятся изложить свои идеи таким образом, чтобы логиче-
ские построения дополнились передачей тех эмоций, кото-
рыми в их сознании окрашены эти построения. В одних
случаях это достигается своеобразным сочетанием строго
логического языка с образным поэтическим языком, а в
других — строгое логическое изложение дополняется спе-
23
циальными страницами, предназначенными для эмоцио-
нального воздействия на читателя.
МсТжно привести сколько угодно свидетельств истин-
ности этой мысли. Мы ограничимся небольшим числом
примеров — ярких и достаточно убедительных.
Очень интересна в этом отношении книга И. Канта
«Естественная история и теория неба», положившая нача-
ло научной космогонии. Она была написана Кантом в так
называемый докритический период, когда он был молодым
профессором физической географии и еще не приступил к
созданию своей философской системы.
В этой книге Кант признается, что для него космого-
нические проблемы — не только предмет исследования, но
и причина эмоциональных переживаний. Он пишет: «Не-
малое удовольствие заключается в том, чтобы силою во-
ображения выйти за границы уже оконченного творе-
ния в область хаоса и видеть, как наполовину грубая
природа поблизости к сфере образовавшегося мира, пос-
тепенно переходя через все ступени и оттенки неупорядо-
ченности, теряется в остальном, еще не организованном
пространстве».
А в другом месте этой же книги мы можем прочитать:
«Вселенная своей неизмеримой громадностью, безгранич-
ным разнообразием и красотой, которые сияют в ней со
всех сторон, повергает дух в немое удивление. Но если
представление этого совершенства возбуждает наше вооб-
ражение, то, с другой стороны, разум приходит в восхи-
щение при мысли, что такое великолепие, такое величие
проистекает из одного общего закона в вечном и совершен-
ном порядке».
И, наконец, изложив свои мысли о периодическом че-
редовании во вселенной процессов самоорганизации и рас-
пада, Кант пишет: «Если мы через всю бесконечность вре-
мени и пространства проследим этот феникс природы, ко-
торый лишь затем сжигает себя, чтобы вцовь молодым
возродиться из пепла, если обратим наше внимание на то,
как природа, даже там, где она распадается и стареет,
неисчерпаема в новых образованиях, а на другой границе
творения, в пространстве неоформленной, грубой материи,
непрестанно идет к расширению плана божественного от-
кровения, чтобы и вечность, и все пространство наполнять
чудесами,— то дух наш, размышляя об этом, погружается
в глубокое удивление».
24
Не удивительно поэтому, что в книге Канта достигну*
то органичное соединение логического и образного изложе*
ния и многие места представляют собой подлинные сти-
хотворения в прозе. Немного тяжеловесный, но очень поэ-
тичный язык Канта своими образами и сложным развити-
ем торжественного ритма невольно напоминает эмоцио-
нальную мудрость органных мелодий Баха.
Но если от сочинений молодого Канта, удаленных от
нас более чем на 200 лет, мы обратимся к сочинениям
современных ученых, то нередко обнаружим нечто сходное.
Академик А. Е. Ферсман писал, что в молодые годы
карта распределения химических элементов в земной коре
казалась ему нагромождением цветных пятен и условных
значков. Потом возникло смутное ощущение непонятной
гармонии; оно выражалось в не получавших ответа вопро-
сах, которые он задавал себе: «Почему одни значки, как
цветы, растут только на красных полях? Почему так ха-
рактерны значки на темно-зеленых полосках? Почему одни
значки всегда вместе, а другие никогда?»
Но когда, прояснились основные закономерности рас-
пределения и миграции химических элементов в земной
коре, геохимическая карта превратилась во вдохновенную
поэму, захватившую А. Е. Ферсмана на всю жизнь. Он
неоднократно в этом признавался, например в следующих
словах: «Научились ли вы языку тех великих законов, ко-
торые управляли путями атомов, когда из мирового хаоса
рождалась Земля, когда в сложных путях электрических
сил одни атомы накапливались в глубинах, а другие окру-
жали их ореолами так, как гирлянды каменных волн окру-
жают наши щиты, как роятся электронные облака вокруг
маленьких электрических ядер наших атомов. Поняли ли
вы, что не случайно, а покорно великим законам физики и
химии рождались ваши значки металлов, руд и солей, что
не в беспорядке мирового хаоса, а в величайшей гармонии
разбросаны эти пестрые точки, согласно законам новой
науки — геохимии: ей принадлежит будущее!»
И, наконец, последний пример.
Норберт Винер, один из основателей кибернетики, был
не только создателем математических формул и кибернети-
ческих схем, но и оставил нам поэтическое признание, вы-
ражающее эмоциональную основу его творчества. Он пи-
сал: «Мы плывем вверх по течению, борясь с огромным
Потоком дезорганизованности, который, в соответствии со
вторым законом термодинамики, стремится все свести к
тепловой смерти, всеобщему равновесию и одинаковости.
То, что Максвелл, Больцман и Гиббс в своих физических
работах называли тепловой смертью, то нашло своего
двойника в этике Киргегора 1, утверждавшего, что мы жи-
вем в мире хаотической морали. В этом мире наша пер-
вая обязанность состоит в том, чтобы устраивать произ-
вольные островки порядка и системы. Эти островки не
существуют вечно в том виде, в котором мы некогда их
создали. Подобно Красной королеве * 2, мы должны бежать со
всей быстротой, на которую только способны, чтобы
остаться на том месте, где однажды остановились. Мы не
боремся за какую-то определенную победу в неопределен-
ном будущем. Величайшая из всех побед — это возмож-
ность продолжать свое существование, знать, что ты суще-
ствовал. Никакое поражение не может лишить нас успеха,
заключающегося в том, что в течение определенного време-
ни мы пребывали в этом мире, которому, кажется, нет до
нас никакого дела. Это не пораженчество; скорее это ощу-
щение трагичности мира, в котором необходимость пред-
ставлена как неизбежность исчезновения дифференциации.
Требования нашей собственной натуры попытаться постро-
ить островок организованности — это вызов богам и вме-
сте с тем ими же созданная необходимость. В этом источ-
ник трагедии, но и славы тоже. Вот те идеи, которые я
стремился обобщить в моей книге о кибернетике».
Как пример, иллюстрирующий эмоциональную настро-
енность научного творчества, признания Винера представ-
ляют большой интерес. Что касается существа затронутого
вопроса, то нам представляется, что мысли Винера требу-
ют довольно существенных поправок; наша точка зрения
по этому вопросу будет изложена в гл. 4.
А сейчас обратимся к вопросу: каковы смысл и значе-
ние эмоционального начала в науке?
Бесспорно, что эмоции ученых необходимы им для
удовлетворения определенных интеллектуальных потребно-
стей. Но главное все же не в этом. Более существенно
то, что эмоциональный аккомпанемент необходим для пе-
редачи таких оттенков научной информации, которые чисто
* Киргегор Серен (1813—1855) — датский философ.
2 Персонаж книги Льюиса Кэррола «Алиса в Зазеркалье». В стране за зеркалом, где
царствовала Красная королева, Земля двигалась таким образом, что тот, к?о хот^л
остаться на месте, должен был бежать изо всех сцд.
26
логическими средствами непередаваемы. Но и это не ис-
черпывает затронутого вопроса. Людям науки, особенно
ученым с высоким уровнем творческих способностей, свой-
ственно ощущение связи эмоциональной стброны науки с
ее природой и глубинными свойствами человеческого мыш-
ления.
Очень выразительное описание этого ощущения дано
в небольшой газетной статье О. Барояна «Талант исследо-
вателя» L Он пишет: «На мой взгляд, научное призва-
ние — это особый склад ума, при котором абстрактные
схемы и понятия имеют столь сильную эмоциональную
окраску, что становятся главным источником эмоциональ-
ной жизни человека. Психологическая основа таких «умст-
венных эмоций» — это другой вопрос, но здесь я хотел
бы подчеркнуть лишь эмоциональный характер самих аб-
страктных категорий, в отличие от вторичных пережива-
ний (честолюбия, полемического азарта и пр.), также
влияющих на эмоциональный фон умственной деятель-
ности.
Ученый живет в мире понятий, как композитор — в ми-
ре звуков, как писатель — в мире своих героев. Эмоцио-
нальная структура мира понятий у ученого неповторима,
в ней своеобразие его характера, и его опыт, его знания,
и его невежество. Неповторимость этой структуры — осно-
ва наиболее ценных качеств исследователя: его научной
интуиции, индивидуальности взглядов и подходов.
Научная интуиция — это чувство (и прежде всего чув-
ство!) перспективы и развития проблемы. Интуиция начи-
нается там, где обрываются логические пути решения про-
блемы, где одни лишь знания бессильны. Психологические
корни интуиции — в эмоциональной силе и окраске абст-
рактного мышления. Эта сила, доходящая до страсти, по
словам Павлова, — главное в работе ученого.
Именно собственное эмоциональное отношение к проб-
леме позволяет ученому видеть то, мимо чего проходят
другие, быть не в ладах с логикой и здравым смыслом,
удивляться тому, чему никто не удивляется, проходить
мимо общепризнанных «золотых жил». И это качество —
один из главных факторов, определяющих рост науки».
Подавляющее большинство ученых считает, что не ло-
гика, а интуиция является творческим двигателем науки.
* «Литературная газета», № 10, 1967 г.
27
Мы не будем перечислять многочисленные высказывания
по этому поводу, но задержим свое внимание на мыслях,
высказанных известным физиком Луи де Бройлем в статье
о соотношении рационального и эмоционального начал в
науке. «Воображение,— пишет де Бройль,— позволяющее
нам представить себе сразу часть физического мира в ви-
де наглядной картины, выявляющей некоторые ее детали,
интуиция, неожиданно раскрывающая нам в каком-то
внутреннем прозрении, не имеющем ничего общего с тяже-
ловесным силлогизмом, глубины реальности, являются
возможностями, органически присущими уму; они играли и
повседневно играют существенную роль в создании науки.
Конечно, ученый рисковал бы впасть в заблуждение, если
бы он в ходе своей работы переоценивал значение вооб-
ражения и интуиции; он в конце концов отказался бы от
концепции рациональности вселенной, которая, как мы го-
ворили, является основным постулатом науки, и постепен-
но возвратился бы к мифическим объяснениям, характер-
ным для донаучной фазы человеческого мышления. Тем не
менее воображение и интуиция, используемые в разум-
ных пределах, остаются необходимым вспомогательным
средством ученого в его движении вперед... Очень часто
нам приходится переходить от одного рассуждения к дру-
гому посредством акта воображения или интуиции, кото-
рый сам по себе не является полностью рациональным
актом».
Заканчивая свою статью, де Бройль приходит к следу-
ющему выводу: «Таким образом (поразительное противо-
речие!), человеческая наука, по существу рациональная в
своих основах и по своим методам, может осуществлять
свои наиболее замечательные завоевания лишь путем опас-
ных внезапных скачков ума, когда проявляются способ-
ности, освобожденные от тяжелых оков строгого рассужде-
ния: их называют воображением, интуицией, остроумием».
Таким образом, анализ творческого мышления в науке
приводит нас к выводу, что без интуиции нет открытия,
а без логики — достоверности. Эмоциональная окраска аб-
страктных схем и понятий науки существенна не только
для передачи тех или иных оттенков информации, но и для
научного поиска; будучи основой интуиции, эмоциональ-
ная окраска информации имеет творческое значение.
Если сравнительно легко понять корни эмоциональной
интуиции при восприятии предметов и событий реального
28
мира, то несколько труднее понять ее возникновение, когда
мы имеем дело с абстрактными схемами и общими поня-
тиями науки. Каким образом в мире абстрактных схем и
идеализированных представлений возникает связь между
«умственными эмоциями» и информацией, содержащейся
в представлениях науки.
Нам кажется, что способность интуиции работать в
науке обусловлена в основном следующими двумя причи-
нами.
Во-первых, абстрактные схемы и построения науки не
произвольны, а с большей или меньшей точностью отобра-
жают картину реального мира. Поэтому в абстрактный
мир научных представлений переносим опыт восприятия
реального мира и, в частности, переносима интуиция, вос-
питанная опытом восприятия предметов и событий реаль-
ного мира.
Во-вторых, мысленная жизнь ученого в мире абстракт-
ных схем и представлений науки воспитывает в нем до-
полнительную интуицию, отражающую законы этого аб-
страктного мира и способную в нем работать.
Итак, научная концепция, возникшая в сознании уче-
ного или в сознании человека, изучившего научную кон-
цепцию, состоит не только из логических построений, но и
из эмоций, озаряющих эти построения. Этот эмоциональ-
ный аккомпанемент не следует рассматривать как нечто
чуждое науке. Из него складывается поэзия науки —
существенная часть науки, обогащающая ее содержание и
стимулирующая ее развитие.
Эту мысль очень удачно выразил Б. Г. Кузнецов, фи-
лософ и историк науки, автор тонких исследований лич-
ности Эйнштейна. Он пишет: «Наряду с собственно на-
учным обобщением той или иной концепции, т. е. пере-
несением ее на более общий класс понятий, соотношений
и фактов, может существовать поэтическое обобщение этой
теории. Подобно собственно научному обобщению, поэти-
ческое обобщение отнюдь не тавтологично. Оно включает
ряд идей, образов (в первую очередь именно образов) и
понятий, которые, даже не раскрывая новых сторон дей-
ствительности, служат стимулами4 для дальнейших по-
исков».
Поэтическое обобщение научной теории не только обо-
гащает нас информацией, не передаваемой одними только
логическими средствами, но и позволяет нам ощутить воз-
29
Можное дальнейшее развитие научного построения. Неред-
ко поэтому ученые, обладающие, большим творческим по-
тенциалом, при изложении научных концепций так или
иначе стремятся изложить не только ее логическое со-
держание, но и передать дополняющий ее эмоциональный
аккомпанемент. Но этого нельзя сделать с помощью обыч-
ного языка науки, особенно если речь идет об «умствен-
ных эмоциях», выходящих за пределы обычного, далеко не
всеми переживаемого опыта. Такая задача разрешима толь-
ко с помощью образного языка поэзии, с его своеобраз-
ной логикой, рассмотренной нами в предыдущей
главе.
При изложении поэтических обобщений научных тео-
рий мы должны, в согласии с логикой поэтического язы-
ка, к прямой информации, содержащейся в абстрактных
схемах и представлениях науки, присоединить дополнитель-
ную, образную информацию. Эта образная информация
может не увеличивать логического содержания теории, но
она должна передать те «умственные эмоции», которые,
ассоциируясь с представлениями и схемами науки, углуб-
ляют их смысл.
Поэтические обобщения научных теорий должны созда-
ваться не работниками литературы, а людьми науки —
творящими в ней или же способными творчески пережи-
вать те «умозрительные эмоции», которые составляют от-
правную основу поэтического обобщения научного по-
строения.
Основой образов, используемых для поэтического об-
общения научных представлений, должны быть свойства
и предметы обычного, чувственно воспринимаемого мира;
только в этом случае они выполнят свое назна-
чение.
Так, например, складчатые области земной коры
А. Е. Ферсман очень удачно назвал «каменными волна-
ми»; этот образ возбуждает правильное ощущение того,
что мы имеем здесь дело с застывшим отображением не-
когда яростных стихий.
И еще пример.
Картина бурного и разрушающего потока была выбра-
на Винером в качестве образа общей тенденции природы
к увеличению энтропии; он назвал это явление «потоком
дезорганизации». «Островами порядка», разбросанными в
обширных пространствах потока дезорганизации, образно
30
называет Винер организованные области мира, в частно*
сти все элементы живой природы.
Очень часто при образном описании отношений меж-
ду основными элементами и категориями бытия приходит-
ся наделять их — элементы и категории — человеческими
свойствами: мыслями, чувствами, волей. В таких случаях
образное выражение научных и философских идей приоб-
ретает внешнее сходство с антропоморфными представле-
ниями язычника. Этот антропоморфизм не должен нас
смущать — в наше время никто не отождествит поэтиче-
ский образ с содержанием научного представления. В то
же время антропоморфные образы могут существенно об-
легчить понимание даже логической стороны научного или
философского высказывания.
Например, Дж. Джинс, выражая свои взгляды на ме-
сто жизни в мироздании, писал: «Вселенная враждебна
жизни» — и достигал, таким образом, ясного выражения
своих мыслей.
Эйнштейн, употреблял слово «бог» для обозначения
тех сил природы, которые затрудняют нам ее познание,
говорил: «Бог коварен, но он не злонамерен».
В самом деле, природа не дарит нам знаний: мы при-
обретаем их, преодолевая определенные трудности, созда-
ваемые природой. В процессе познания человек и приро-
да сходятся как противники. Однако поведение этих про-
тивников существенно различно. Человек все время совер-
шенствует оружие и тактику нападения. Природа в этом
отношении остается неизменной; она противник, не могу-
щий бросить оружие, но не стремящийся его усовершен-
ствовать и не стремящийся обмануть человека изобретени-
ем новой, ему неизвестной тактики.
В наше время поэтические обобщения научных тео-
рий встречаются эпизодически, даются фрагментарно и
излагаются образной прозой, которая только иногда до-
полняется стихотворными строками, если удается найти
что-либо более или менее подходящее у современных поэ-
тов. Великие ученые прошлого были больше озабочены
поэтическим обобщением идей науки и сами выступали в
роли поэтов.
Джордано Бруно в начале своего философского трак-
тата «О причине, начале и едином» в качестве поэтиче-
ского пролога поместил пять своих стихотворений; в нача-
ле другого трактата — «О бесконечности, вселенной и ми-
31
pax» — три своих сонета. Наиболее интересен, пожалуй, по-
следний сонет; мы приводим его в переводе В. А. Ещина.
Кто дух зажег, кто дал мне легкость крылий?
Кто устранил страх смерти или рока?
Кто цепь разбил, кто распахнул широко
Врата, что лишь немногие открыли?
Века ль, года, недели, дни ль, часы ли
Твое оружье, время! — их потока
Алмаз, ни сталь не сдержат, но жестокой
Отныне их я не подвластен силе.
Отсюда ввысь стремлюсь я, полон веры.
Кристалл небес мне не преграда боле,
Но вскрывши их, подъемлюсь в бесконечность,
И между тем, как всё в другие сферы,
Я проникаю сквозь эфира поле,
Внизу — другим — я оставляю Млечность.
Особенно глубокое понимание связи науки и поэзии
мы находим в литературном наследии М. В. Ломоносова.
Научное мышление было для Ломоносова предметом поэ-
зии, поэзия — одним из способов мышления в науке. Поэт
и ученый сочетались в одном человеке, дополняя друг
друга. Неудивительно поэтому, что поэзия Ломоносова
проникнута научным содержанием, а в его научных трак-
татах встречаются прямые ссылки на собственные поэти-
ческие сочинения. Так, в «Слове о явлениях воздушных,
от электрической силы происходящих» (1753) Ломоносов,
развивая свои метеорологические взгляды, попутно заме-
тил, что «Франклинова догадка о северном сиянии» от
его теории «весьма разнится», а «сверх сего ода моя о
северном сиянии, которая сочинена 1743 года, а в 1747
в Риторике напечатана, содержит мое давнишнее мнение,
что северное сияние движением эфира произведено быть
может».
Бесспорно, что сочинения Ломоносова «Утреннее раз-
мышление о божием величестве» и «Вечернее размышление
о божием величестве при случае великого северного сия-
ния» — поэтические обобщения естественнонаучных теорий
того времени. Поэтическое достоинство этих сочинений на-
столько велико, что, несмотря на очень устаревший язык,
они производят сильное впечатление и в наше время. Вот,
например, несколько строк, в которых Ломоносов поэтиче-
ски описывает свои представления о физических процес-
сах, протекающих на Солнце:
32
Там огненны валы стремятся
И не находят берегов,
Там вихри пламенны крутятся,
Борющись множество веков:
Там камни, как вода кипят.
Горящи там дожди шумят.
Наука не только нуждается в поэзии, но способна в
свою очередь обогащать поэзию. Примеры обогащения по-
эзии наукой можно встретить в стихах Р. Тагора, В. Брю-
сова, У. Уитмена и многих других поэтов.
И еще одно свидетельство этой мысли мы находим в
следующих словах К. Паустовского: «В любой области че-
ловеческого знания заключается бездна поэзии. Многим
поэтам давно бы надо это понять. Насколько более дей-
ственной и величественной стала бы любимая поэтами те-
ма звездного неба, если бы они хорошо знали астроно-
мию! Одно дело — ночь над лесами с безликим и потому
невыразительным небом, и совсем другое дело — та же
ночь, когда поэт знает законы движения звездной сферы
и когда в черной воде осенних озер отражается не какое-
то звездное небо, а блистательный и печальный Орион.
Примеров того, как самое незначительное знание откры-
вает для нас новые области поэзии, можно привести мно-
го. У каждого в этом отношении свой опыт».
В настоящее время нельзя сомневаться в том, что на-
учное знание влияет на восприятие человеком любого яв-
ления мира и обогащает его эмоции.
3 Г. Ф. Хильми
Глава четвертая
ХАОС И ЖИЗНЬ
Когда стихли вечерние ветры,
отзвенев, замолчала трава,—
голос жизни наполнил пространство,
много раз повторяя слова:
«Я возникла из пеплов хаоса.
Я дыхание дальней звезды.
Я дерзка, как полет альбатроса
над враждебною бездной воды.
Пусть не раз я быва>\а распята,
но конца моей дерзости нет.
Вся вселенная будет объята
голосами мятежных планет» Ч
Известный английский астрофизик Дж. Джинс в кни-
ге «Вселенная вокруг нас», впервые изданной в 30-х го-
дах нашего века, затрагивая вопрос о жизни и вселенной,
писал: «Три столетия, прошедшие с тех пор, как Джорда-
но Бруно был сожжен на костре за его веру во множест-
венность обитаемых миров, принесли с собой почти не под-
дающуюся описанию перемену в нашем познании мира, но
они не приблизили нас сколько-нибудь заметно к понима-
нию связи между жизнью и вселенной. Мы можем строить
только догадки о значении жизни, которая, по всей ви-
димости, является в ней столь редким явлением. Пред-
ставляет ли она собой то высшее достижение, к которому
идет мироздание и для которого биллионы лет превраще-
ний материи в ненаселенных туманностях, в звездах и рас-
сеяние излучения в пустынных пространствах были только
невероятно странной и удивительной подготовкой? Или не
есть ли она простая случайность и незначительный побоч-
ный продукт естественных процессов, текущих в мировой
материи? Или становясь на еще более скромную точку
зрения, не должны ли мы смотреть на нее как на бо-
лезнь, которой начинает страдать материя на старости лет,
когда она теряет высокую температуру и способность к
генерации того высокочастотного излучения, которым бо-
лее молодая материя могла бы сразу уничтожить жизнь?»
1 Стихотворение автора.
34
Связь вселенной и жизни Джинс обсуждает только
в форме вопросов. Однако вопросы поставлены так, что
выражают определенную точку зрения, согласно которой
жизнь во вселенной — невероятно странное и удивитель-
ное явление, может быть случайный и незначительный
продукт развития естественных процессов или даже бо-
лезнь стареющей материи.
Выводы Джинса основаны на сопоставлении физиче-
ских условий, встречающихся во вселенной, с условиями,
в которых возможно существование живых существ. Это
сопоставление показывает, что условия, благоприятные для
живых существ, встречаются во вселенной редко и связаны
с остывающей материей. Однако Джинс использовал толь-
ко астрономические данные и не мог привлечь необходи-
мые сведения о самой жизни; биофизические свойства
жизни еще не были достаточно известны в его время.
Но именно биофизические знания заставляют нас совер-
шенно иначе смотреть на связь жизни и вселенной.
*
Рассмотрим в первую очередь, каким образом в био-
физических свойствах жизни преломляются фундаменталь-
ные законы природы. Это даст нам отправные точки зре-
ния для обобщений и экстраполяций, раскрывающих кос-
мическое значение жизни.
Начнем с законов термодинамики.
Первый закон термодинамики утверждает, что энергия
не может ни возникать, ни уничтожаться; она может толь-
ко передаваться. Поэтому если энергия какой-либо мате-
риальной системы (в частности, организма) увеличится,
то обязательно уменьшится энергия тех внешних тел, с ко-
торыми взаимодействует данная система, и обратно.
Второй закон термодинамики — это закон о «деграда-
ции» или «снижении качества» энергии.
Еще в XVIII в. было замечено, что механическая ра-
бота может превращаться в тепло. А в середине XIX в.
была окончательно установлена возможность превращения
тепла в работу. Именно это открытие дало толчок для
развития термодинамики как самостоятельной науки. Джо-
улем было установлено, что при превращениях тепла в
работу и работы в тепло между их количествами имеет-
3*
35
ся определенная зависимость: одна килокалория тепла эк-
вивалентна 427 килограммометрам механической работы.
Второй закон термодинамики говорит о том, что два
Противоположных явления: превращение работы в тепло и
тепла в работу — неравноправны. Нет ограничений для
превращения работы в тепло. Превращение же тепла в
работу не может быть полным. Согласно второму закону
термодинамики, материальная система, совершающая ме-
ханическую работу без расходования собственной энергии,
а только за счет тепла каких-либо внешних тел, обязатель-
но передает часть поглощенного тепла другим, более хо-
лодным телам. Поэтому каждая система, преобразующая
тепло в работу, должна иметь источник тепла (нагрева-
тель) и сток тепла (холодильник) и осуществлять вырав-
нивание температур. Когда же температура нагревателя и
холодильника сравняется, то наступит равновесное состоя-
ние и дальнейшее превращение тепла в работу станет не-
возможным. Все тепло, способное превращаться в работу,
будет реализовано. Оставшееся в нагревателе неиспользо-
ванное тепло и все тепло, поступившее в холодильник,
будет в дальнейшем сохраняться в неизменном состоя-
нии, представляя собой «застывшую» энергию, не способ-
ную к реализации.
Таким образом, тепло не может полностью превра-
щаться в работу, и в любом случае некоторая доля теп-
ла представляет собой непревратимую энергию.
С другой стороны, передача энергии или преобразова-
ние различных видов энергии друг в друга неизбежно со-
провождается превращением части энергии в тепло. Выра-
жаясь образно, тепло — это «принудительный ассорти-
мент» при всяком превращении энергии. Поэтому в энер-
гетически замкнутой системе, не имеющей внешних источ-
ников энергии, никакие ее превращения не могут
продолжаться неопределенно долго. Энергетический запас
такой системы постепенно превращается в тепло, которое
после выравнивания температуры полностью становится
непревратимой энергией.
Жизнь не может быть сведена к превращениям энер-
гии, но обязательно ими сопровождается. Если в организ-
ме приостановить происходящие в нем превращения энер-
гии, то он перестанет быть живым. Сопоставление этого
факта со вторым законом термодинамики сразу же позволя-
ет сделать несколько важных выводов.
36
Организм не может быть системой, замкнутой для вхо-
да энергии из внешней среды. В силу второго закона
термодинамики, в энергетически замкнутом организме
внутренний запас энергии перейдет в непревратимые фор-
мы и жизнедеятельность организма прекратится. Поэто-
му все организмы открыты для входа энергии. Растения
добывают свободную энергию непосредственно из физиче-
ской среды, поглощая световое излучение Солнца. Живот-
ные приобретают свободную энергию путем питания дру-
гими организмами.
Однако захват организмами энергии из внешней среды
не представляет собой пассивного процесса. Он требует
активной деятельности организма. Одно из самых важ-
ных проявлений этой активности заключается в том, что
на добывание энергии из внешней среды организм рас-
ходует содержащуюся в нем и ранее запасенную им сво-
бодную энергию. Поэтому только при достаточно высоком
запасе свободной энергии возможно устойчивое сущест-
вование организма; потеря или чрезмерная убыль этого
запаса исключает возможность его восстановления и по-
этому необратима. Не только захват, но и сохранение в
своей биомассе достаточно высокого уровня энергии со-
ставляет постоянную заботу всякого организма. Иначе го-
воря, всякое живое тело должно быть системой, облада-
ющей свойством энергетического саморегулирования, т. е.
системой, которая в условиях своего существования сама
регулирует и контролирует внутренний запас свободной,
способной к превращениям энергии.
Сохранение необходимого энергетического уровня пред-
ставляет для растения трудную задачу. Внешняя среда,
в которой живет растение, переменна. Только при неко-
торых состояниях этой среды растениям доступна энергия
внешних источников. Постоянно расходуя энергию, расте-
ние может ее запасать только в некоторые периоды года.
Нужный баланс энергии не складывается сам по себе.
Интенсивно обогащаясь энергией в летнюю, благоприят-
ную для этого часть года, растение активно сдерживает
расход энергии в зимний период, когда оно не имеет воз-
можности пополнять свой энергетический запас. Для этого
растение вынуждено менять свое устройство и способ функ-
ционирования. Эти изменения находят отражение даже в
наружном облике растений; достаточно сравнить одно и
то же растение летом и зимой, чтобы в этом убедиться.
37
Мы привыкли к этим изменениям и не думаем о том,
что они представляют собой проявления тех процессов
энергетического саморегулирования растений, без которых
существование жизни на Земле было бы невозможно.
Растения способны реагировать не только на непосред-
ственное энергетическое воздействие внешней среды, но и
на такие явления, которые служат сигналами предстояще-
го состояния этой среды. Именно такие реакции позволя-
ют растениям заблаговременно готовиться как к благопри-
ятным, так и к неблагоприятным состояниям внешней сре-
ды. Полезная для растений способность реагировать на
сигналы и заблаговременно подготавливаться к будущему
состоянию внешней среды возникла в процессе эволюции
и закрепилась естественным отбором; она необходима для
сохранения вида в условиях не вполне регулярного при-
тока энергии во внешнюю среду. Установлено, что глав-
ными сигналами, на которые отвечают растения, являют-
ся: весной — временной ход температуры внешней среды,
а осенью — продолжительность светлой части суток.
Животные отличаются от растений прежде всего тем,
что для них только биогенная среда служит источником
свободной энергии. Поэтому реакции животных на явле-
ния внешней среды, несущие прогностическую информа-
цию, много сложнее и совершеннее реакций растений. На-
ряду с физиологическими реакциями (изменение волося-
ного покрова, спячка и т. п.), для животных характер-
ны поведенческие реакции: заготовка грызунами пищевых
запасов на зиму, перелеты птиц, сезонные и другие миг-
рации наземных животных и т. п. Кроме того, животные
способны к самообучению и вырабатывают систему
условных рефлексов, отображающих статистические зако-
номерности временного чередования явлений во внешней
среде. Явлениям — предвестникам тех или иных событий,
важных для жизнедеятельности и сохранения вида, в цент-
ральной нервной системе высших животных соответствуют
условные рефлексы, позволяющие животному подготовить-
ся к целесообразному ответу на ожидаемое событие.
Способность вырабатывать рефлекторную реакцию на
прогностическую информацию развита в животном мире.
В конечном итоге живым существам удается преодо-
леть то обусловленное вторым законом термодинамики ог-
ромное сопротивление внешней среды, которое возникает
из-за деградации энергии, и то сопротивление, которое
38
обусловлено нерегулярным поступлением во внешнюю сре-
ду свободной, способной к превращениям энергии. Однако
это происходит не само собой, а достигается лишь при над-
лежащем уровне организации живых существ и целенаправ-
ленном способе их функционирования. Именно с этой сторо-
ны жизнь подстерегают самые большие трудности.
Кроме деградации энергии, всеобщее значение имеет
явление, которое можно назвать деградацией организаци-
онной структуры материальных систем, или, коротко,
организационной деградацией. Суть этого явления заклю-
чается в следующем: если уровень организации индиви-
дуальной, отдельно взятой системы превосходит организа-
ционный уровень среды, то происходящие в системе
превращения энергии постепенно разрушают структуру си-
стемы и в конце концов наступает распад системы.
Позволяя себе некоторую образность языка, эту же
мысль можно выразить еще и так; индивидуальная систе-
ма, , работающая в хаотической среде с уровнем организа-
ции более низким, чем уровень самой системы, обречена:
постепенно теряя свою структуру, система через некоторое
время растворится в окружающей более хаотической среде.
Закон организационной деградации относится не к яв-
лениям возникновения организованных систем в хаотиче-
ской среде, а к последующей судьбе индивидуальных сис-
тем, так или иначе возникших в этой среде. Мы повсемест-
но наблюдаем возникновение систем с организационным
уровнем, превышающим уровень среды: образование слож-
ных молекул, формирование кристаллов или рождение
живых существ. Организованные системы, возникая неза-
висимо от закона организационной деградации, в дальней-
шем подчиняются этому закону'.
Следовательно, в отличие от второго закона термодина-
мики закон организационной деградации не вносит в раз-
витие мира элементов необратимости и не обусловливает
необратимого исчезновения организованных систем вооб-
ще, хотя каждая индивидуально взятая организованная
система в конце концов растворяется в окружающей ха-
отической среде. В силу только одного закона организа-
ционной деградации окружающий нас мир не способен
превратиться в хаотическую и однородную в организаци-
онном отношении среду.
Закон организационной деградации применим к живым
системам, и в этом смысле смерть организма является
39
следствием его жизнедеятельности. Однако необходимо
иметь в виду, что живой организм оказывает могучее соп-
ротивление проявлениям закона организационной деграда-
ции. Постоянному разрушению своей структуры он проти-
вопоставляет постоянное восстановление разрушенных эле-
ментов. Конечно, внешняя среда не содержит таких эле-
ментов в готовом виде и каждый организм строит свои
элементы и ткани из веществ, захваченных во внешней
физической или биотической среде. Однако с течением
времени полное восстановление становится невозможным;
по мере изнашивания организма способность восстановле-
ния постепенно затухает, и, наконец, наступает организа-
ционная деградация.
Для отдельного организма организационная деградация
представляет собой неустранимое препятствие, и каждое
живое существо в конце концов умирает. Но для жизни
в целом, как процесса, развертывающегося во времени,
это препятствие преодолимо. Размножение — способ пре-
одоления жизнью организационной деградации. В резуль-
тате своей жизнедеятельности организмы каждого вида
раньше, чем произойдет их деградация, создают новые,
себе подобные организмы, способные жить и воспроизво-
диться после смерти породивших их особей. При этом ор-
ганизационный уровень данного вида не только переда-
ется потомству и сохраняется в нем, но в последователь-
ной смене поколений возможна прогрессивная эволюция
этого уровня.
*
В годы написания Джинсом книги «Вселенная вокруг
нас» в областях науки, далеких от астрономии, оформи-
лись новые представления о месте и роли жизни в приро-
де. Мы имеем в виду исследования В. И. Вернадского,
посвященные биосфере, т. е. той оболочке нашей планеты,
в которой существует живое вещество и где проявляется
его влияние. Исключительные по глубине обобщения из-
ложены Вернадским в двух его очерках: «Биосфера в кос-
мосе» и «Область жизни», впоследствии объединенных в
книгу «Биосфера».
После исследований Вернадского стало совершенно яс-
но, что биосферу нельзя рассматривать только как область
40
обитания живых' существ на Земле. Биосфера — Это сложно
организованная система, в которой различные виды орга-
низмов взаимодействуют друг с другом и с внешней фи-
зической, средой.
Первый и очень важный вывод Вернадского заключает-
ся в том, что жизнь, возникшая в относительно холод-
ных частях космоса, пронизанных высокочастотным излу-
чением горячих тел вселенной, не случайное, пассивное яв-
ление, а закономерный результат развития материи. «Ис-
тория биосферы,— пишет Вернадский,— резко отлична от
истории других частей планеты, и ее значение в планет-
ном механизме совершенно исключительное. Она в такой
же, если не в большей, степени есть создание Солнца,
как и выявление процессов Земли. Древние интуиции ве-
ликих религиозных созданий человечества о тварях Земли,
в частности о людях, как о детях Солнца, гораздо бли-
же к истине, чем думают те, которые видят в тварях
Земли только эфемерные создания слепых и случайных
изменений земного вещества, земных сил».
Но особенно важное значение имеет вывод Вернадско-
го о влиянии живого вещества на геологическую и геохи-
мическую историю Земли. «Можно без преувеличения ут-
верждать,— пишет он,— что химическое состояние наруж-
ной коры нашей планеты, биосферы, всецело находится
под влиянием жизни, определяется живыми организмами.
Несомненно, что энергия, придающая биосфере ее обычный
облик, имеет космическое происхождение. Она исходит
от Солнца в форме лучистой энергии. Но именно живые
организмы, совокупность жизни, превращают эту космиче-
скую энергию в земную, химическую и создают бесконеч-
ное разнообразие нашего мира... Это живые организмы,
которые своим дыханием, своим питанием, своим метабо-
лизмом, своей смертью и своим разложением, постоянным
использованием своего вещества, а главное — длящейся
сотни миллионов лет непрерывной сменой поколений, сво-
им рождением и размножением порождают одно из гран-
диознейших явлений, не существующих нигде, кроме био-
сферы. Этот великий планетарный процесс есть мигра-
ция химических элементов в биосфере, движение земных
атомов, непрерывно длящееся больше двух миллиардов лет
согласно определенным законам...
Но в окружающем мире теряется проявление отдель-
ного организма. Приходится принимать во внимание все
4 Г. Ф. Хильми
41
существующие мириады живых организмов — всю совокуп-
ность жизни, чтобы понять великое природное явление,
которое они порождают. Всюду в среде жизни существу-
ет это вызванное жизнью великое химическое превраще-
ние, движение вещества, молекулярное изменение. Можно
проследить во всей биосфере таким образом порожденное
жизнью движение молекул; оно охватывает собой всю тро-
посферу, всю область океанов, живую природу суши. Мож-
но уловить его проявление в свободной атмосфере — в
стратосфере и дальше, до самой крайней границы планеты.
Мы можем доказать его влияние далеко за пределами об-
ласти жизни — в глубоких слоях Земли, в совершенно для
нас чуждых областях метаморфизма».
Однако присутствие живого вещества оказывает су-
щественное влияние не только на геохимическую мигра-
цию в биосфере, но и на протекающие в ней физические
явления, и прежде всего на происходящие в ней превра-
щения энергии. Вернадский в своих исследованиях по био-
геохимии обращался к проблемам энергетики биосферы,
но, к сожалению, только попутно и эпизодически. Тем
не менее и в этой области явлений им были выявлены
некоторые фундаментальные закономерности, хотя наряду
с этим встречаются нечеткие и даже неправильные ин-
терпретации важных особенностей энергетики биосферы.
Это можно объяснить тем, что в те годы, когда Вернад-
ский проводил свои исследования, еще не были разра-
ботаны общие представления, необходимые для анализа
энергетики биосферы; они вошли в науку значительно поз-
же, главным образом в связи с возникновением киберне-
тики.
Итак, присутствие живого вещества в биосфере придает
своеобразный облик энергетическим явлениям на по-
верхности Земли.
Прежде всего, живое вещество биосферы накапливает
и сохраняет в своей биомассе энергию солнечного излу-
чения, преобразуя ее в способную к дальнейшим превра-
щениям энергию органических соединений. Входным кана-
лом в биосферу для этой энергии и ее основным накопи-
телем служит растительный покров континентов и зеленые
организмы океанов. Растительноядные животные и хищни-
ки, питающиеся другими организмами, являются каналами
вторичных превращений и вторичных аккумуляций энергии
в биосфере.
42
Однако биосфера ббогаЩаётся свободной Энергией нё
только путем накопления этой энергии в биомассе орга-
низмов. При взаимодействии живого вещества с физиче-
скими средами — почвами, природными водами, атмосфе-
рой — происходит постоянное обогащение этих сред пре-
вратимой энергией.
Сама атмосфера, обогащенная превратимой энергией,
благодаря присутствию свободного кислорода — создание
жизни. Постоянство запаса кислорода в современной ат-
мосфере тоже результат жизнедеятельности растений. Ор-
ганизмы планеты для поддержания своего существования
передвигают в течение года массу газов, которая в не-
сколько раз превышает массу атмосферы. «В смысле соз-
дания свободной энергии,— пишет Вернадский,— действен-
ной энергии планеты, основным является перевод лучис-
той энергии Солнца через живое вещество в свободный
кислород, охватывающий всю поверхность планеты, даю-
щий ей совсем особые, вне ее не наблюдаемые свойства».
Кроме того, в результате жизнедеятельности растений
почва обогащается свободной энергией. Это происходит
при создании растениями подземного органического веще-
ства, при разрыхлении почвы корнями растений и водны-
ми потоками, возникающими в почве при поглощении кор-
нями влаги, при выделении корнями в почву химических
веществ и т. д.
Влияние живого вещества не ограничивается тонкой
пленкой, образуемой почвой, а проникает значительно
глубже. За геологическое время живое вещество прони-
зывает земную кору мельчайшей пылью своих остатков
и многими минералами, возникшими под влиянием его жиз-
недеятельности. В результате этого также происходит обо-
гащение земной коры свободной энергией.
Таким образом, благодаря живому веществу, энергия
солнечного излучения не просто воздействует на по-
верхность Земли, а становится энергией Земли и ее про-
цессов.
Энергетика биосферы существенно сложнее и отлична
от энергетики простых физических систем, не содержащих
живого вещества. Поверхность Земли, лишенная живого
вещества, не могла бы обладать столь большим количе-
ством свободной, превратимой энергии, которым обладает
современная природа, обильно заселенная живыми сущест-
вами. Следовательно, возникновение и развитие биосферы
А*
43
на Земле с ее живым веществом, атмосферой и почва-
ми — это воплощение таких превращений энергии, которые
привели к огромному обогащению внешних оболочек пла-
неты свободной энергией. Это дало Вернадскому повод
высказать предположение о том, что биосфера не подчи-
няется второму закону термодинамики. «В своей сово-
купности растения и животные, вся живая природа,— пи-
сал Вернадский,— представляют природное явление, про-
тиворечащее в своем эффекте в биосфере принципу Кар-
но 1 в его обычной формулировке. Обыкновенно в земной
коре в результате жизни и всех ее проявлений происхо-
дит увеличение действенной энергии».
Ошибочная мысль о неподчиненности биологических
явлений и биосферы второму закону термодинамики неод-
нократно встречалась в литературе и после Вернадского.
На самом деле понимание особенностей энергетики биосфе-
ры вовсе не требует отказа от второго закона термодина-
мики. Энергозапас биосферы возникает в результате пре-
вращений свободной энергии внешней космической среды
в энергию биосферы — прежде всего в энергию ее живого
вещества. То, что при этом превращении свободная энер-
гия биосферы не убывает и даже может возрастать, не
противоречит второму закону термодинамики. Дело в том,
что эффекты второго закона термодинамики реализуются
не в биосфере, а за ее пределами. Поэтому возрастание
энтропии происходит, но только во внешних относительно
биосферы частях мира, где и возникает убыль превра-
тимой энергии в количестве, превышающем рост свободной
энергии в биосфере.
Такая форма проявления второго закона термодинами-
ки не возникает сама собой. Фундаментальные свойства
биосферы определяются живым веществом; именно оно де-
лает биосферу самоуправляемой кибернетической систе-
мой, которая сама регулирует свой энергетический запас и
энергетику своих отношений с внешней средой. Целенап-
равленное функционирование биосферы приводит к тому,
что она интенсивно обогащается действенной, способной
к дальнейшим превращениям энергией за счет свободной
энергии внешней космической среды. Эти явления подчи-
няются обычным физическим законам, но одних только
законов термодинамики недостаточно для понимания и на-
1 Принцип Карно — другое название второго закона термодинамики.
44
учного описания энергетической жизни биосферы; формы
проявления физических законов в биосфере определяются
ее кибернетическими свойствами.
В этой связи следует отметить особую роль сигналь-
ных явлений в энергетических процессах биосферы. Мы
знаем, что захват солнечной энергии зелеными растениями
и ее консервация в виде химической энергии органических
соединений контролируются сигналами геофизической сре-
ды, несущими информацию о будущих состояниях этой сре-
ды. Не менее существенна роль сигнальных явлений во
вторичных превращениях энергии в биосфере. Способность
животных реагировать на сигналы геофизической среды соз-
дает ту согласованность сезонного развития трофически
связанных ярусов биосферы, которую мы видим в при-
роде. Наконец, условные рефлексы отображают в централь-
ной нервной системе животных сигнальные связи явлений
во внешней физической и биотической среде.
Связь сигнальных и энергетических явлений настолько
пронизывает всю биосферу, что дает нам право утверж-
дать, что биосфера представляет собой среду, в которой
в грандиозном масштабе осуществляется взаимодействие
между энергией и информацией.
*
В процессе естественного отбора живые существа, на-
селяющие биосферу, на протяжении многих веков совер-
шенствуя свою структуру и формы поведения, приспособи-
лись к внешней среде. Одновременно живое вещество пла-
неты, обогащая физическую среду биосферы свободной
энергией, создало почвы и атмосферу Земли, без которых
современные формы жизни были бы невозможны. Следо-
вательно, передачу свободной энергии во внешнюю среду
и регуляцию запаса этой энергии в среде можно рассмат-
ривать как активное создание живым веществом условий,
благоприятных для ее существования.
Таким образом, естественный отбор был не только дви-
жущей силой прогрессивного развития организмов, но и
фактором, преобразующим внешнюю среду в сторону, бла-
гоприятную для жизни. Жизнь одновременно и приспосаб-
ливается к условиям внешней среды, и создает эту среду.
Замкнутые контуры связи между физической средой и
45
живым веществом — истоки развития и саморегулирования
биосферы.
Все сказанное нами показывает, как велика роль есте-
ственного отбора в формировании сил, противостоящих
энергетической и организационной деградации природы.
Однако в конечном итоге естественный отбор все же завер-
шается самоотрицанием; он создает организмы, обладаю-
щие столь высоким уровнем организации, что они выходят
из подчинения естественному отбору. Вышедшие из отбора
организмы не столько приспосабливают свою структуру
к требованиям среды, сколько, воздействуя своей дея-
тельностью на среду, изменяют ее в благоприятную для
себя сторону. Обогнав в своем развитии все организмы
на Земле, человек достиг этой стадии.
Выход человека из-под власти естественного отбора по-
рождает новые явления, изучение которых выходит за пре-
делы только биологического знания. Биологический кол-
лективизм организмов перерастает в качественно новое
явление — общественный способ существования человека,
а способность организмов участвовать в коллективном воз-
действии на внешнюю среду перерастает у человека в об-
щественно организованный труд, направленный на исполь-
зование природы и ее преобразование. Возникновение че-
ловеческого общества и его специфических законов следу-
ет рассматривать как продолжение процессов, которые в
начальных и качественно отличных формах зарождаются и
вызревают еще в недрах биологической стадии развития.
С этой точки зрения возникновение на нашей планете
человеческого общества столь же закономерно, как и воз-
никновение биосферы.
Но особенно важно отметить, что выход человека из
естественного отбора имеет огромные последствия не толь-
ко для самого человека, но и для окружающей его при*
роды. Биосфера, став объектом организованного труда че-
ловека, начинает развиваться уже не столько под воздей-
ствием стихийного отбора, сколько в результате разумной
и целенаправленной деятельности человеческого общества.
При этом естественно ожидать столь значительных изме-
нений области жизни на нашей планете, что можно уже
говорить о превращении биосферы в качественно новую
оболочку Земли — биотехносферу.
Наступит время, когда созданная человеком природа
и технические устройства, воздействующие на нее, сольют-
46
ся в единую систему. Начав с преобразования природы,
человек перейдет к ее организации и в конце концов соз-
даст принципиально новую оболочку Земли, состоящую из
физической среды, населяющих ее организмов и включен-
ных в природу технических устройств, контролирующих
физическую среду и в значительной мере ее создающих.
И какими бы ни оказались законы развития биотехно-
сферы, ясно одно — процесс обогащения поверхности пла-
неты свободной энергией не только сохранит свое значе-
ние, но будет прогрессивно возрастать.
*
Отношения жизни с физической средой и фундамен-
тальными за'конами, управляющими этой средой, дают нам
определенные указания на место и возможное значение
жизни во вселенной.
Мы видели, что главными источниками сопротивления
среды организмам оказались: 1) деградация энергии,
2) деградация организационной структуры и 3) непосто-
янство притока свободной энергии.
Условимся для краткости среду, в которой имеют ме-
сто указанные явления, называть хаосогенной средой.
Устройство организмов, способ их воздействия на
внешнюю среду и приспособительная эволюция направле-
ны на преодоление тех затруднений, которые создает хао-
согенная среда. Только на уровне биологической формы
движения материи природа смогла создать системы, спо-
собные существовать и воспроизводиться в условиях та-
кой среды.
Сказанное дает представление только об одной стороне
того влияния, которое оказывает на жизнь хаосогенность
среды.
Имеется еще и другая, очень глубокая сторона этого воп-
роса, которая, насколько нам известно, не была предметом
философского или научного рассмотрения.
Устойчивое существование и функционирование всякой
системы возможно лишь при соответствии уровня органи-
зации системы условиям среды; этот уровень должен быть
достаточным для данной системы, но не должен быть из-
быточным. Не следует думать, что чем выше уровень ор-
ганизации системы, тем более она приспособлена к среде.
47
Уровень организации, не оправданный условиями среды,
уменьшает приспособленность системы к существованию в
условиях данной среды, а высокая избыточность органи-
зации делает невозможным существование системы в этой
среде.
Применяя это общее положение к живой природе, мы
должны еще раз вспомнить необычайно сложную и мно-
гостороннюю приспособленность живых существ к хаосо-
генной среде. Высокий уровень организации, нашедший
свое выражение в устройстве организмов и способах их
функционирования, глубоко отвечает свойствам такой сре-
ды. Во всякой менее сложной среде столь высокий уровень
организации будет избыточным. Поэтому организмы не
могут возникать и жить в среде, свободной от деграда-
ции энергии и не подчиненной закону растворения орга-
низованных систем; если их поместить в такую среду,
они потеряют свою жизнеспособность, обремененные избы-
точностью организации. В этом случае сложность устрой-
ства и совершенство поведения станут излишним и беспо-
лезным грузом.
Итоги нашего анализа живых существ как энергоки-
бернетических систем, совмещенные с анализом отношений
живых существ с внешней средой, можно формулировать
следующим образом: сопротивление среды, обусловленное
вторым законом термодинамики, законом растворения ор-
ганизованных систем в хаотической среде и нерегуляр-
ностью притока свободной энергии, представляет собой
одновременно и препятствие, преодолеваемое живыми су-
ществами, и обязательное условие для возникновения, су-
ществования и развития организмов.
Такова диалектика отношений явлений жизни с зако-
нами деградации. Жизнь — это отрицание в диалектиче-
ском смысле второго закона термодинамики и закона раст-
ворения организованных систем в хаотической среде, и в
то же время существование среды, подчиненной этим зако-
нам, представляет собой предпосылку для возникновения
жизни и ее прогрессивного развития.
Мы не можем сомневаться в том, что во вселенной
существуют хаосогенные условия: мы сами в них живем.
Но мы не в состоянии ответить на вопрос, является ли
хаосогенной вся вселенная или только ее некоторые обла-
сти. Более того, этот вопрос обнажает серьезное логиче-
ское затруднение. С одной стороны, попытка представить
48
себе всю вселенную хаосогенной дает нам одностороннюю,
незавершенную и логически незамкнутую картину мира,
в которой все превращения энергии ведут к ее вырожде-
нию, к необратимому переходу свободной энергии в непре-
вратимую форму, равновесно рассеянную в пространстве.
С другой стороны, у нас нет эмпирических оснований для
гипотезы о существовании во вселенной таких антихаосо-
генных областей, в которых протекали бы обратные про-
цессы: конденсация рассеянной деградированной энергии
и преобразование ее в свободную энергию. Принципы фи-
зики также не дают представлений о возможной природе
таких областей или хотя бы указаний на их существова-
ние.
Вряд ли это затруднение случайно. Можно высказать
следующее соображение о его гносеологической основе. До-
пустим, что вся вселенная представляет собой сочетание
хаосогенных и антихаосогенных областей. Мы знаем, что
возникновение и развитие жизни, а следовательно и суще-
ствование мыслящих существ, возможно только в хаосо-
генных частях вселенной. Поэтому весь опыт живых су-
ществ, а также человеческое представление о мире и логи-
ка мышления о нем несут на себе печать ограниченности,
вызванную взаимодействием только с хаосогенной средой.
Возможно, что именно этим объясняется укоренившееся
представление о хаосогенности всей вселенной.
Мы не хотим этим сказать, что антихаосогенные обла-
сти непознаваемы. Хотя они не могут быть предметом
непосредственного восприятия, но если они существуют,
то рано или поздно обнаружится их взаимодействие с
хаосогенными областями, и тогда косвенно, по эффектам
этих взаимодействий, возможно получение информации о
них. Однако это принципиально другой путь познания,
основанный на интерпретации одних только вторичных яв-
лений.
Какое бы место ни занимала хаосогенность во вселен-
ной, появление жизни в ее хаосогенных областях пред-
ставляет собой не случайное явление, а закономерный ре-
зультат развития материи. Простейшие начальные формы
организации материи возникают еще на физической стадии
развития. Ядерные и молекулярные силы являются глав-
ными организующими факторами в микрокосмосе, и тяго-
тение — в макрокосмосе. Затем в недрах хаосогенных ча-
стей макрокосмоса возникают простейшие кибернетические
49
системы, способные адаптироваться и уравновешивать воз-
действия внешней среды. Из них путем отбора и эволю-
ции вырастает и совершенствуется жизнь. Хаосогенная
среда закономерно порождает свое диалектическое отрица-
ние— живые системы, преодолевающие хаосогенность все-
ленной.
Может быть, современному научному мышлению, стро-
го сохраняя традиции осторожности, все же следует стать
более смелым при оценке места жизни во вселенной. Мо-
жет быть, возникая независимо во многих частях вселен-
ной, в ее хаосогенных областях, жизнь распространяется
в ней. И так ли уж безумна мысль, что возникновение
жизни в хаосогенных областях вселенной означает рожде-
ние нового этапа развития вселенной. Быть может, жизни,
особенно ее высшим формам, суждено, активно расширяя
и закрепляя область своего распространения, стать орга-
низатором вселенной. Быть может, эта мысль нам кажется
чрезмерной только по той причине, по которой нашим
предкам, жившим всего лишь одну или две тысячи лет
назад, показалась бы чрезмерной пророческая мысль о
том, что человек будет организатором природы в масшта-
бе всей планеты.
Но если оставить в стороне предположения о возмож-
ном значении жизни при дальнейшем развитии вселенной
и оставаться на почве достоверных знаний, то все же
глубоко ошибочно говорить о жизни словами Джинса как
о болезни стареющей материи. То, что Джинс называет
старением материи — потеря высокой температуры и спо-
собности генерировать высококачественное излучение, —
представляет собой результат накопления эффектов второ-
го закона термодинамики. Мы знаем, что именно в усло-
виях, создаваемых этим законом, возникает и развивает-
ся жизнь. Если бы жизнь была болезнью стареющей мате-
рии, то она, как всякая связанная со старостью болезнь,
должна была бы усиливать распад и старение, т. е. уг-
лублять проявление второго закона термодинамики, уско-
рять переход свободной энергии в непревратимые формы.
Но все, что мы знаем о жизни, говорит нам об обратном.
Жизнь, закономерно возникая в хаосогенных областях все-
ленной, преодолевая огромное сопротивление хаосогенной
среды, тормозит и ослабляет переход свободной энергии
в непревратимую энергию. Поэтому если искать образное
выражение функции, выполняемой жизнью, картинное опи-
50
сание ее объективной роли во вселенной, то о жизни нуж-
но говорить не как о болезни стареющей материи, а как
о мужестве материи.
Мы позволили себе употребление таких выражений, как
«болезнь стареющей материи» и «мужество материи», хотя
это не научные термины, а скорее поэтические образы.
Однако не только знаки и символы науки и абстрактные
понятия, но и поэтические образы могут быть носителями
познавательной информации. Поэзия — тоже мышление,
и притом способное дополнять науку в ее наиболее труд-
ных и глубоких вопросах.
Такой образной характеристики, как «мужество мате-
рии» или «мужество природы», жизнь заслуживает не толь-
ко за сопротивление живых существ хаосогенным явле-
ниям в окружающей среде, но и за свои внутренние свой-
ства. Несмотря на то, что существование — высшая субъ-
ективная ценность всех живых существ, в них заложена
способность заботиться о поддержании жизни в целом и о
сохранении ее места в природе с большей силой, чем о со-
хранении индивидуального существования. Это достигает-
ся отображением объективной целесообразности в субъек-
тивных свойствах, желаниях и поведении живых существ.
Подтверждением этого может служить хорошо известная
способность человека и животных жертвовать собой при
защите потомства. В тех случаях, когда потомство дан-
ного вида не нуждается в заботах породивших их организ-
мов, возможна немедленная закономерная смерть живого
существа после того, как им обеспечено воспроизводство
вида. Например, многие насекомые погибают после откла-
дывания яиц, и некоторые породы рыб — после икромета-
ния. Это указывает на то, что смерть запрограммирована
в организме.
Смерть, сопровождаемая передачей потомству полез-
ных свойств и надлежащим образом закодированной ин-
формации, полезна для жизни в целом, как для явления,
развертывающегося во времени, так как открывает широ-
кие возможности ее усовершенствования в процессе разви-
тия.
И, наконец, последняя мысль.
Если законами природы назначено жизни преодолевать
последствия хаосогенных явлений действительности, то вся-
кое возникшее в недрах самой жизни препятствие этому
процессу мы должны рассматривать как ненормальность,
51
как патологическое несоответствие происходящего назначе-
нию и смыслу жизни. Недостойны жизни мыслящие су-
щества, осознавшие космическое назначение жизни и не
стремящиеся его выполнять, не ослабляющие своим суще-
ствованием и своей деятельностью хаосогенности действи-
тельности, а тем более ее усиливающие. Всякое ослабле-
ние жизни: развязывание войн, угнетение человечества
голодом и нищетой, нежелание усовершенствовать приро-
ду и человеческое общество — подлежит самому суровому
осуждению не только с общественно-политической точки
зрения, но и с точки зрения естественнонаучной.
Глава пятая
ГОВОРЯЩИЕ НОЧИ
(Поэтическое обобщение научной концепции)
1.
Бывают весной говорящие ночи.
В эти ночи шелесты ветра, шорохи трав и крики тос-
кующих птиц кажутся тревожными словами. Голоса и зву-
ки ночи, неясные вначале, постепенно обретают смысл и
в мыслях человека воплощаются в образы легенд.
2.
Некогда бурное море каменело.
Быстро бегущие волны превращались в бездвижные,
бесформенные глыбы. Могучий безжалостный покой сковы-
вал стихии; они прекращали древнюю борьбу и застывали
в мертвых объятиях друг друга.
Но вечное безмолвие не наступило.
Над хаосом окаменевших волн вырастали побеги и рас-
крывались огромные красные цветы с ярко-зелеными стре-
ловидными листьями. Листья удивительных растений ло-
вили свет далеких солнц и превращали его в силу, ожив-
лявшую стихии.
Море пробудилось!
Снова бежали ликующие волны, * и над ними покачи-
вались красные цветы.
3.
Жизни даТзали много имен.
Одни называли ее островами порядка в бескрайних
просторах хаоса, другим она казалась вечным морем, ли-
кующие волны которого бегут к скалистым берегам, навст-
речу своей смерти.
53
Ее сравнивали с вихрями яростного ветра, а ИнбТда —
с едва уловимыми шорохами ночи, говорящей мудрыми
словами.
Но мне она кажется другой.
Она похожа на большую оранжевую птицу с зелеными
глазами, которая возникла из бесформенных клочьев свин-
цово-серых облаков, когда к ним прикоснулся свет пылаю-
щей звезды. Сильные удары ее крыльев раздвигают окру-
жающий хаос, и освобожденное пространство наполняется
ритмами дерзких поэм и звуками властных симфоний.
У жизни много имен.
Но никто не знает ее настоящего имени.
4.
Когда наступает пора говорящих ночей, ни одно живое
существо не знает страха смерти. Ради жизни роняют
цветы свои лепестки, а птицы летят к далеким берегам
над волнами враждебных океанов.
Но мужество жизни — не только в забвении смерти.
Мужество жизни — это способность превращать в по-
беду собственную смерть. Это движение от хаоса к гар-
монии по дорогам, усеянным забытыми смертями.
Законы мужества жизни исполняет все живое на Зем-
ле. Но только человеку дано осознать, что через борьбу
и страдания они ведут к радости.
5.
Человек смотрел в глаза вселенной.
Она открывалась ему похожей на звездную метель,
в завихрениях которой мерцали ядра и * ветви галактик.
Сверкающая красота далеких миров подавляла человека
своим безразличием к нему.
Человек смотрел в глаза вселенной и много веков ис-
кал свое место в ее беспредельных пространствах. Ощуще-
ние гордого мужества жизни постепенно нарастало в нем.
Наконец человек победил звездный страх.
И тогда вселенная, отображенная в мыслях и чувствах
человека, стала бесконечным продолжением Земли.
54
6.
' И еще человек смотрел в глаза жизни.
Она раскрывалась ему как музыка, возникшая из шу-
ма. В каждом существе человек увидел воплощение борь-
бы враждующих законов и стихий. Века страданий жизни
и боль ее дорог обрели свой гордый и мятежный смысл,
перестали казаться непостижимой тайной бытия и указали
человеку его долг.
И тогда человек стал волей и разумом Земли.
7.
Исполни свой долг, человек!
ОГЛАВЛЕНИЕ
ОТ АВТОРА	5
Г лава первая.	ЭМОЦИИ И ИНФОРМАЦИЯ	7
Г лава вторая.	ЛОГИКА ПОЭЗИИ	11
Г лава третья.	НАУКА, ИНТУИЦИЯ,	ПОЭЗИЯ	23
Глава четвертая. ХАОС И ЖИЗНЬ	34
Г лава пятая.	ГОВОРЯЩИЕ НОЧИ	53
Генрих Францевич Хильми
Поэзия науки
Утверждено к печати редколлегией
серии научно-популярных изданий Академии наук СССР
Редактор В. М. Тарасенко
Технический редактор Т. В. Алексеева
Сдано в набор 3/VI 1970 г. Подписано к печати 22/Х 1970 г.
Формат 84ХЮ81/з2. Усл. печ. л. 2,94. Уч.-изд. л. 2,5.
Тираж 18000 экэ. Тип. эак. 893. Бумага № 2
Т-14698. Цена 15 коп.
Издательство «Наука»
Москва, К-62, Подсосенский пер., 21
2-я типография издательства «Наука»
Москва, Г-99, Шубинский пер., 10