/
Author: Николов Н. Нешев Г.
Tags: физиология сравнительная физиология психология
ISBN: 5-03-001161-7
Year: 1988
Text
НП+
В МИРЕ НАУКИ И ТЕХНИКИ
Н. НИКОЛОВ, Г. НЕШЕВ
зпгпдкп
тысячелетий
Что мы знаем о памяти
ЗАГАДКА ТЫСЯЧЕЛЕТИЙ
Никола Николов
Гео Нешев
ЗАГАДКА ОТ ХИЛЯДОЛЕТИЯ
какво знаем за паметта
Партизд ат/София 1985
Н. Николов, Г. Нешев
ЗАГАДКА ТЫСЯЧЕЛЕТИЙ
Перевод с болгарского
В. И. Викторова
под редакцией
канд. мед. наук М. И. Самойлова
Москва «Мир» 1988
ББК 88
Н63
УДК 612821.2(0.062)
Николов Н., Нешев Г.
Н63 Загадка тысячелетий: Пер. с болг./Под ред.
М. И. Самойлова; Предисл. Н. А. Тушмало-
вой.— М.: Мир, 1988 — 144 с., ил. (В мире
науки и техники)
ISBN 5-03-001161-7
Книга болгарских авторов в популярной форме знакомит
читателя с историей исследования и современными представ-
лениями о механизмах памяти человека. Рассматриваются
вопросы тренировки памяти и оптимального использования
индивидуальных способностей человека.
Для читателей, интересующихся механизмами и трениров*
кой памяти.
„ 2007020000—437
Н ---------------- 156, ч. 1
041(01) —88
ББК 88
Редакция научно-популярной и
научно-фантастической литературы
ISBN 5-03-001161-7
© Никола Николов, Гео Нешев,
1985 с/о Jusautor, Sofia
© гг^евод на русский язык,
«Мир», 1988
О некоторых актуальных проблемах
памяти
Вряд ли есть необходимость специально доказы-
вать уникальность такого всем хорошо известного
феномена, как память живых организмов.
Память на протяжении многих десятилетий при-
влекает внимание широкого круга исследователей
и теоретического и практического направлений.
Изучение этого феномена одинаково важно для
биологии, медицины, психологии, педагогики, кибер-
нетики, бионики, философии. Не будет преувеличе-
нием сказать, что расшифровка механизмов памяти
(механизмов, обеспечивающих накопление, сохране-
ние и воспроизведение информации) на разных
уровнях — от целостного организма до молекуляр-
ного уровня — одна из актуальных задач современ-
ной биологии.
Память как часть видовой и индивидуальной
характеристики животных играет большую роль в
формировании приспособительных реакций к усло-
виям существования. В частности, приобретенное
поведение, возникающее в результате индивидуаль-
ного опыта животных, участвует в процессах микро-
эволюции, в основе которой лежат адаптивные
преобразования популяций в короткие отрезки вре-
мени. Таким образом, память — одна из форм адап-
тивного поведения.
Поведение (особенно приобретенные его формы),
моделью которого являются различные виды памяти,
может служить тонким индикатором состояния
окружающей среды, критерием определения ее
качества, определения степени антропогенных влия-
ний на окружающую среду. Поэтому проблема
5
памяти в современной биологии имеет прямое отно-
шение и к вопросам охраны природы.
Знание механизмов памяти представляет боль-
шой интерес для медицины. И прежде всего — для
клиники нервных и психических заболеваний. Мно-
гие патологические изменения в деятельности нерв-
ной системы сопровождаются изменениями в
характере проявления памяти, а иногда полным ее
нарушением. Такие нарушения могут наступать в
ответ на действие различных стрессовых факторов,
в . результате органических травм, а также вслед-,
ствие отравления, в частности алкогольного.
В плане разработки путей управления памятью,
большую роль играют исследования в области психо-
фармакологии памяти. В настоящее время широко
известно положительное действие на память, нару-
шенную различными неблагоприятными факторами,
препаратов из группы нейропептидов и ноотропов.,
В экспериментах советских ученых из Московского
государственного университета вскрыты некоторые
молекулярные механизмы пептидной и ноотропной
коррекции памяти. И хотя эти опыты проводятся
на белых беспородных крысах, они имеют большое
значение непосредственно для клиники — выявлен-
ные на молекулярном уровне закономерности в силу
своей природы универсальны.
Трудно переоценить значение исследований, на-
правленных на вскрытие механизмов памяти, для
педагогической практики. Так, знание временных
закономерностей формирования памяти весьма важ-
но для оптимальной организации урока. А пред-
ставление о факторах, способствующих более пол-
ному запоминанию информации, необходимо как для
повышения общей культуры мышления, так и для
более четкого усвоения учащимся нового мате-
риала.
А какую увлекательную проблему представляет
изучение свойств памяти животных, стоящих на
разных уровнях эволюционного развития! Когда
живые организмы обретали способность запоминать
события окружающей среды — на заре эволюции,
то есть до возникновения многоклеточных орга-
низмов, или с развитием сложного, дифференциро-
ванного мозга?
6
Ответ на этот вопрос — не только удовлетворе-
ние любознательности. Это и вскрытие того или
иного уровня эволюционного развития, и путь к
грамотному управлению поведением в норме и
патологии, и возможность использовать более про-
стые организмы (доступные и дешевые) для изучения
универсальных механизмов памяти, общих для пред-
ставителей различных уровней филогенеза.
Исследования в этом направлении более 20 лет
ведутся на кафедре высшей нервной деятельности
Московского университета. Теоретической предпо-
сылкой для их проведения послужили идеи одного
из основоположников эволюционной физиологии
академика Леона Абгаровича Орбели.
Изучение функционально-молекулярных меха-
низмов памяти у животных с разным уровнем орга-
низации нервной системы (и совсем лишенных
нервной системы — одноклеточных организмов про-
стейших) позволило ответить на вопрос: чем обу-
словлено усложнение механизмов памяти в эволюции?
Не молекулярными механизмами — они в основе
своей на клеточном уровне универсальны. Значит,
только структурными (морфологическими) измене-
ниями нервной системы. А способностью к запо-
минанию обладают даже инфузории! Более того,
ул ьтр астру ктурные внутриклеточные изменения
(определяемые с помощью электронного микро-
скопа), сопровождающие процессы разной по слож-
ности памяти, носят однонаправленный характер
у животных с различным уровнем развития нервной
системы. В принципе они схожи у инфузории, гидры,
моллюсков, крыс!
Память — это поистине «загадка тысячелетий»,
как удачно назвали свою книгу болгарские авторы.
В названии ее отдельных глав как раз и отражены
почти все «горячие» точки в изучении феномена
памяти учеными самых различных направлений.
Отметим сразу, что в настоящее время, строго
говоря, ни на один из поставленных вопросов наука
не имеет достаточно однозначных ответов. И это не
удивительно. Прогресс в развитии исследований,
посвященных изучению памяти, связан с уровнем
развития ряда научных дисциплин, определяющих
не только методический уровень работ, но и методо-
7
логическую направленность в изучении столь слож-
ного явления, каковым является память.
Одним из вопросов, занимающих умы исследо-
вателей, долгие годы служит вопрос о «месте хра-
нения» памяти. Рассматривая роль различных струк-
тур мозга в формировании памяти, авторы приходят
к выводу об отсутствии в мозге животных и чело-
века специализированного центра памяти. Такой
вывод полностью соответствует современным науч-
ным представлениям и служит логическим переходом
к поискам механизмов записи информации.
Опыты американских исследователей с плоскими
червями (планариями) внесли много шума в проб-
лему «переноса памяти». К сожалению, Н. Николов
и Г. Нешев при объяснении роли рибонуклеиновой
кислоты, интересно и подробно описав их, в меха-
низмах памяти и оценке опытов с «переносом обу-
чения» представили лишь одну точку зрения, которая
сводится к тому, что РНК выполняет роль моле-
кулы— носителя памяти. На самом же деле такое
представление о роли РНК не подтвердилось опы-
тами советских ученых, рассматривающих участие
РНК в механизмах памяти с точки зрения энзимо-
химической гипотезы возбуждения X. С. Коштоянца.
Болгарские авторы на страницах книги неодно-
кратно подчеркивают весьма важное в методологи-
ческом отношении положение о том, «что природа
редко отказывается от своих удачных находок». При-
менительно к кодированию информации, отража-
ющей процессы памяти, это означает возможность
использования основных принципов генетического
кода к механизмам записи индивидуальной (при-
обретенной) памяти.
Принципиальная возможность такого подхода
впервые нашла отражение в гипотезе параллель-
ного кодирования памяти, согласно которой в меха-
низмах условнорефлекторной (приобретенной) памя-
ти определенную роль выполняет дезоксирибонукле-
иновая кислота. Позднее, приложив принцип един-
ства структуры и функции к трактовке роли ДНК
в механизмах памяти, ученые развили эту гипотезу:
предположили возможность разделения функций
между различными типами ДНК в кодировании
врожденной и приобретенной памяти. Эксперименты
8
по проверке этой гипотезы ведутся в Московском
университете уже более десяти лет. Основной резуль-
тат этих комплексных функционально-молекулярных
исследований состоит в доказательстве модифика-
ции ДНК в процессе формирования условнорефлек-
торной памяти.
Интересно и увлекательно рассказывают авторы
об использовании влияющих на память психотроп-
ных препаратов. Особенно большое значение имеют
сведения о нарушениях памяти под влиянием куре-
ния и алкоголя.
Весьма актуален раздел, посвященный описанию
работ по моделированию процессов памяти. Успеш-
ная разработка этой проблемы может оказать
большую помощь инженерно-технической мысли в
практике конструирования вычислительной техники.
Подробно и увлекательно описаны примеры,
подтверждающие влияние среды на характер запо-
минания. Вдумчивый читатель может сделать для
себя и некоторые практические выводы. Несомнен-
ный интерес представляет глава, рассказывающая
о путях улучшения памяти, написанная просто и
доступно.
Сложность механизмов памяти, их многогран-
ность нашли отражение в целом ряде различных
подходов. Именно поэтому непросто сегодня по-
пулярно писать о проблемах памяти. Взявшиеся
за решение этой задачи болгарские авторы Н. Ни-
колов и Г. Нешев в целом успешно справились
с ней. Читатель, независимо от возраста и про-
фессии, несомненно получит общее представление
о современном состоянии проблемы памяти, о по-
исках и находках в этой сложнейшей и интересней-
шей области науки: о временной организации
памяти, роли отдельных мозговых структур в реали-
зации функции памяти, ее молекулярных основах,
о возможностях использования знаний о природе
памяти для конструирования совершенных ЭВМ.
Объективности ради отметим лишь, что описание
некоторых аспектов проблемы несет отпечаток точки
зрения авторов и может иметь иную трактовку.
Сказанное относится главным образом к трактовке
авторами теоретических концепций, посвященных
механизмам памяти.
9
В заключение необходимо коротко остановиться
на специфике научно-популярной книги. Специа-
листам, изучающим память, и журналистам, за-
нятым популяризацией достижений науки, хорошо
известны трудности «прикосновения» к такому
«чуду» природы, как память. Писать популярно о
памяти и легко и сложно. Легко — потому что само
явление по своей сути не нуждается в рекламе.
Трудно — потому что современные научные исследо-
вания памяти охватывают широкий круг проблем.
И составить объективное представление об этой
проблеме в целом да еще на популярном уровне —
задача не из простых. В научно-популярной литера-
туре чаще встречаются книги, отражающие отдель-
ные стороны памяти как удивительного свойства
живых систем.
Особенность (и достоинство) данной книги за-
ключается в том, что болгарские авторы посвя-
тили ее проблемам памяти вообще, постаравшись
рассмотреть этот замечательный феномен с раз-
личных точек зрения.
Именно поэтому «Загадка тысячелетий» пред-
ставляет интерес для самого широкого круга чита-
телей, которые смогут извлечь из книги немало
полезных сведений.
Д-р биол. наук Н. А. Тушмалова
От авторов
Мы живем в эпоху научно-технической револю-
ции. В числе главных стратегических направлений
этой революции находится и биологическая наука.
С учетом этого обстоятельства и в соответствии с
постулатом о неограниченных возможностях челове-
ческого интеллекта болгарские ученые разрабаты-
вают программу повышения интеллектуальных воз-
можностей личности.
Осуществление этой задачи предполагает комп-
лексное изучение человеческого организма и осо-
бенно деятельности его центральной нервной си-
стемы. Память относится к важнейшим функциям
головного мозга и поэтому привлекает к себе вни-
мание многих исследователей высшей нервной дея-
тельности человека.
Великий Ленин писал: «Нам не нужно зубрежки,
но нам нужно развить и усовершенствовать память
каждого обучающегося знанием основных фактов,
ибо коммунизм превратится в пустоту, превратится
в пустую вывеску, коммунист будет только простым
хвастуном, если не будут переработаны в его созна-
нии все полученные знания» *.
Перевод нашей книги на язык Пушкина и Горь-
кого, Павлова и Циолковского — для нас высокая
честь.
Сегодня невозможно представить себе изучение
основных форм и функций памяти без учения
И. П. Павлова об условных рефлексах, без замеча-
тельных трудов П. К. Анохина, К. А. Судакова,
Г. А. Вартаняна, Н. П. Бехтеревой и многих других
широко известных советских ученых.
* Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 41, с. 305.
11
Удалось ли нам выполнить нашу задачу — судить
советскому читателю. Мы заранее благодарим его
за внимание к нашей книге.
Октябрь 1987
Предисловие
В 1975 году в мире было издано пятьсот тысяч
книг. Сегодня их печатается много больше. С каж-
дым годом все труднее ориентироваться в этом
море литературы. Если бы существовало нечто
вроде «Морального кодекса авторов», каждый из
них, прежде чем сесть за пишущую машинку, должен
был бы спросить себя, так ли уж необходима книга,
которую он собирается написать.
Что же касается читателя, которому мы пред-
лагаем свой труд, ему, бесспорно, принадлежит роль
главного судьи, решающего, правильно ли мы посту-
пили, отняв у него какое-то время. Наша цель —
познакомить читателя с рядом процессов, явлений
и открытий в области физиологии, фармакологии,
неврологии, молекулярной биологии и отчасти психо-
логии, связанных с человеческой памятью. Мы на-
деемся, что это принесет известную пользу, несмотря
на сложность материала и неизбежность употребле-
ния специальной терминологии.
Авторы неукоснительно придерживаются мате-
риалистических взглядов на процессы памяти, свя-
занные с запоминанием, хранением и воспроизведе-
нием информации. Примеры и положения из области
естественных наук, а также из области кибернетики
и искусственного интеллекта служат убедительным
естественно-научным обоснованием известного те-
зиса диалектического материализма о мыслящей
материи как высшей стадии развития материи.
Пути проникновения человеческой мысли в тайны
природы и познание законов развития общества
тесно связаны между собой. В этом отношении
наше время, насыщенное крупными событиями, кон-
13
кретными переменами в жизни населения планеты,
исключительными достижениями науки и техники,
справедливо называют самой революционной эпохой
в истории человечества. Общая связь между этими
событиями, переменами, характером необычайно
сложных процессов и нашим активным и созна-
тельным участием в них может быть правильно
понята только с позиций научного мировоззрения,
ядром которого является диалектический и истори-
ческий материализм. При этом проблемы стратегии
и тактики в области научно-технического прогресса
являются ключевыми проблемами не только для идео-
логической работы, но и для всего фронта науки.
В этом отношении биологическую науку справедливо
считают одним из стратегических направлений
научно-технического прогресса. Вместе с развитием
биологической науки растет и ее социальная роль.
Марксизм-ленинизм исходит из факта, что чело-
век — существо общественное. Развитие высших
проявлений его психики и интеллекта осуществля-
ется под совокупным контролем двух программ —
генетической и социальной. Проблема овладения
механизмом памяти — одной из основных функций
мозга — лежит в основе осуществления огромного
разнообразия деятельности организма. Это связано
и с созданием всесторонне развитой личности.
Именно поэтому проблема памяти сегодня остается
узловой — от ее решения в большой степени зависит
прогресс человечества.
Вот почему нашу книгу не стоит рассматривать
как «научно-популярную» в общеупотребительном
смысле этого слова. Неспециалисту она может
показаться слишком специальной, а тому, кто при-
вык к стилю научных монографий,— наоборот. Но,
так или иначе, она дает ответ на вопрос, что пред-
ставляет собой память и как можно ее улучшить
в интересах социально-экономического развития
общества.
Проблема памяти в современном
обществе
Попробуем ответить на вопрос «Зачем современ-
ному человеку изучать механизмы памяти?» И* не.
только изучать, но и контролировать и направлять
их деятельность. Известный советский психолог
С. Л. Рубинштейн определяет значение памяти та-
ким образом: «Не обладая памятью, мы были бы
калифами на час. Наше прошлое было бы мертво
для будущего. Настоящее безвозвратно исчезло бы
в прошлом. Человек не смог бы пользоваться зна-
ниями, умениями, навыками и опытом предшествен-
ников. Не существовало бы и психической жизни,
объединяющей в одно целое сознание личности, и
невозможно было бы осуществлять непрерывное
обучение, продолжающееся на протяжении всей
нашей жизни и делающее из нас то, что мы, в сущ-
ности, и представляем собой».
Действительно, человек без памяти не был бы
человеком. Различные формы переработки инфор-
мации — чтение, счет, мышление, чувствование —
основаны на том, что любое восприятие сохраняется
в памяти по крайней мере несколько секунд. Если
бы не было этой загадочной волшебницы — па-
мяти,— при чтении любого предложения мы уже в
конце его не знали бы, о чем идет речь, так как
забыли бы начало. Информация от органов чувств
стала бы бесполезной, если бы память не сохра-
няла связь между отдельными фактами и событиями.
У живых организмов память участвует во всех
проявлениях жизнедеятельности: защите, питании,
воспроизведении себе подобных, приспособлении к
окружающей среде, создании иммунитета, сохране-
нии постоянства внутренней среды (гомеостаза),
15
а у человека — еще и в процессе его эмоциональ-
ной и мыслительной деятельности. Память — это
физиологическое явление, включающее в себя
генетическую, нервную и иммунную память. Память
стала объектом внимания научно-технической рево-
люции, создавшей вычислительные машины с фено-
менальными запоминающими устройствами. Вот
почему с увеличением потока информации перед
человеческим разумом встает несколько вопросов.
Например, способен ли человеческий разум оцени-
вать среднюю величину информации, со всех сторон
обрушивающейся на него, и *с помощью какого
механизма можно избирательно пропускать или, как
говорят некоторые, отсеивать малозначимые сведе-
ния и задерживать (закреплять в себе) самые важ-
ные и нужные? Для ответа на следующий вопрос
без компьютера не обойтись, поскольку вопрос этот
формулируется в общих чертах так: каким образом
мозг человека извлекает из соответствующей «кла-
довой» — нервного центра — самую необходимую в
данный момент информацию. Иными словами, каким
образом получается, что человек вовремя исполь-
зует необходимые сведения, а не по прошествии
какого-то времени вспоминает, что где-то там, «на
мозговых полочках» лежит покрытая пылью столь
нужная ему информация.
Сам собой напрашивается вывод, что в наше
время память, ее свойства и проблемы необходимо
исследовать и познавать самым различным специа-
листам: педагогам, социологам, эргономам и мно-
гим-многим другим.
Существует и ряд проблем, связанных с рас-
стройствами памяти, объединенными общим поня-
тием «амнезия». Эти расстройства проявляются
обычно в определенном возрасте или как следствие
некоторых заболеваний и травм. Вот почему в профи-
лактике нарушений памяти нельзя не учитывать
проблемы урбанизации, охраны окружающей среды
от загрязнения и т. п.
Марксистско-ленинская теория познания — это
методологическая основа изучения памяти и ее
свойств (и не только изучения памяти, но и управ-
ления ею!). Перед нейрофизиологами, нейрофарма-
кологами, педагогами и другими специалистами
16
стоит проблема — как улучшить функцию памяти
человеческого мозга. Это может быть достигнуто
не только с помощью нейрохимических средств, но
и тренировкой памяти путем ежедневного запомина-
ния новых слов, текстов, чисел. Улучшение способ-
ности запоминать — это прежде всего комплексная
задача специалистов различных профилей. В наше
время выполнение этой задачи немыслимо без актив-
ного участия техники и кибернетики, точнее —
биокибернетики.
Один из наиболее важных разделов биокибер-
нетики — изучение человеческого мозга и его функ-
ций, в том числе памяти. Ученые пришли к выводу,
что в основе деятельности мозга заложен комплекс
алгоритмов, то есть правил, по которым в мозге
происходит обработка информации. Кибернетика
позволяет рассматривать мозг как универсальный
инструмент динамического информационного моде-
лирования. При биокибернетическом подходе учиты-
ваются не только процессы, происходящие в мозге,
но и изменения, наступающие в результате деятель-
ности организма в окружающей среде. Анализу
подвергается замкнутый круг переработки инфор-
мации в системе «организм — среда». Такой подход
наталкивает ученых на проведение аналогии между
деятельностью мозга и деятельностью электронных
вычислительных машин. Опыты показывают, что
можно моделировать многие процессы, происходя-
щие в мозге. Импульсы от внешних раздражителей
осознаются при возбуждении мозговых клеток, при-
нимающих непосредственное участие в их передаче,
а также при наличии информации, полученной мил-
лионами других клеток. Это «эхо» длится чаще всего
около полусекунды. Но именно способность моз-
говых клеток сохранять и воспроизводить его и
есть одно из важнейших проявлений памяти.
Инженеры-кибернетики сконструировали мощ-
ные электронные вычислительные машины. И вот
уже на повестке дня проблема, которая давно
искала решения,— моделирование мыслительной
деятельности мозга. Это достигается упрощением
(формализацией) логических процессов мышления,
выработкой алгоритмов и программ для их воспроиз-
ведения, методов кодирования и декодирования, а
17
также созданием различных технических устройств,
способных реализовать эти алгоритмы и программы.
Большие успехи отмечены в области создания
и изучения электронной машинной памяти. Объем
кратковременной, или оперативной, памяти такой
машины достигает 100 тысяч слов, а время их из-
влечения — нескольких микросекунд. Долговремен-
ная, или внешняя, память машины теоретически
получает неограниченные возможности, но на данном
этапе ученые оценивают ее приблизительно в.
300 миллионов слов.
Объем человеческой памяти равен примерно
10 миллиардам знаков. Есть все основания пред-
полагать, что он значительно больше, но в процессе
сознательной деятельности человеком полностью не
используется. Уже созданы машины, внутренняя
память которых достигает миллиарда знаков. При
таких темпах развития науки и техники. в самое,
ближайшее время исчезнет различие между объе-,
мами памяти электронной вычислительной машины
и человека, после чего машинная память превзойдет
и оставит далеко позади человеческую.
Постепенно, одновременно с уменьшением раз-
ницы в объемах памяти, исчезнет и существенное
различие между физическими объемами мозга и
электронной вычислительной машины, сократится
число элементов ЭВМ и уменьшатся потери энергии
при их работе. Известно, что объем мозга —
1,5 куб. дм, вес его— 1,5 кг, суммарная мощность
потребления энергии приблизительно 2,5 Вт. Благо-
даря успехам современной микроминиатюризации
микропроцессорные электронные устройства по
своему объему и числу элементов приближаются
к соответствующим параметрам мозга.
Электронный мозг пока уступает человеческому,
который состоит из миллиардов клеток (запоми-
нающих элементов). Постичь механизм памяти чело-
века и животных, познать и научиться использо-
вать заложенные в нем принципы — вот одна из
важнейших задач современной науки. Известно, что
генетическая память содержится в хромосомах.
Любая программа развития человеческого орга-
низма и его свойств умещается в ничтожно малых,
молекулярных размерах этих носителей наследствен-
18
ной информации. Если нам удастся проникнуть в
механизм клеточной памяти, перед техникой откро-
ются возможности конструирования молекулярных
схем. Тогда электронные вычислительные машины
по своему совершенству приблизятся к человече-
скому мозгу.
Изучая различные аспекты проблемы «человек —
машина», психологи столкнулись с трудностями про-
блемы восприятия и прежде всего с противоречиями
при анализе психических процессов, связанных с
рецепцией, интерпретацией и передачей инфор-
мации.
Информация, которую человек воспринимает
посредством звуковых или зрительных сигналов,
бывает весьма различной. Несмотря на это, здесь
существует общее правило: все сигналы (чаще
других «работают» зрительные и звуковые) должны
привлекать внимание человека, то есть информиро-
вать его о чем-либо. Чтобы выполнить это, сигналы
должны попасть в центральную часть наших ана-
лизаторов и, кроме того, проявиться так, чтобы
работающий мозг легко принял и использовал их в
дальнейшем.
Человек, управляющий какой-либо машиной, по-
лучает, как правило, различные сигналы. И, совер-
шая при этом определенные действия, он обязан
запоминать получаемые сигналы. Исследователи
установили, что в обычных условиях человек может
запомнить 8 десятичных знаков, 7 букв (расположен-
ных не по алфавиту), 4—5 цифр, 5 синонимов.
И перегрузок практически не возникает — по мне-
нию специалистов, обычно бывает достаточно запом-
нить не более 4 цифр, 5—6 букв, 4 синонимов
и 6 десятичных знаков. Но объем памяти умень-
шается, если альтернатива увеличивается. Так, на-
пример, объем памяти на различные предметы и
цвета равен 3, на числа и точки — 8—9, на
буквы — 6—9, на геометрические фигуры — 3—8
и т. д. Поскольку память — психическая функция,
с ее помощью можно объяснить способность чело-
века хранить информацию и воспроизводить ее
в нужный момент.
Особенно интенсивно исследуется работа мозга,
связанная с творческой деятельностью. В этих слу-
19
чаях ученые используют метод так называемого
эвристического программирования — не касаясь
структуры нервных связей, изучают только правила
переработки информации в мозге, в соответствии
с которыми протекает творческий процесс. Красивое
слово «эвристика» в переводе с греческого озна-
чает «отыскиваю, открываю». В основе эвристи-
ческих методов лежит глубокое изучение внешних
проявлений интеллектуальной деятельности чело-
века, наблюдение за тем, как он решает те или иные
задачи,,равно как и определение общих закономер-
ностей, руководящих этим процессом, попытка выя-
вить, хотя бы в общих чертах, эти закономерности
и использовать их при решении простейших за-
дач.
Эвристические методы используются и при изу-
чении памяти, и при обучении. Но поскольку уче-
ные стремятся подражать природе, получается свое-
образное сочетание эвристических методов и биони-
ческого подхода к изучению и моделированию. Па-
мять и обучение у животных исследуются специалис-
тами по бионике для того, чтобы найти принципы
и механизмы, на основе которых можно кон-
струировать машины, облегчающие учебно-воспита-
тельную деятельность человека. С помощью техни-
ческих устройств, создаваемых в значительной сте-
пени по «природным моделям», человек выходит
победителем в соревновании с животными — благо-
даря наличию своего головного мозга, этого удиви-
тельно совершенного биоприбора для обработки ин-
формации. В будущем бионика сыграет большую
роль в техническом обеспечении обучения и усовер-
шенствовании педагогического воздействия. В фигу-
ральном смысле можно принять выражение амери-
канского физиолога Уолтера Кеннона, который гово-
рит, что «мудрость тела» или «мудрость природы»
выражается в чудесных биомеханизмах, возник-
ших в результате разнообразного эксперименти-
рования «на протяжении миллионов лет».
Индивидуальная память тесно связана с мно-
жеством структур. К ним прежде всего относится
центральная нервная система. Когда говорят о па-
мяти, обычно подразумевают процессы сохранения
информации в головном мозге. Основа памяти —
20
физиологические процессы, которые происходят в
нейронах различных нервных центров.
Современная наука изучает механизмы памяти
у людей всех возрастных групп с целью увеличить
ее емкость, что непременно скажется на увеличе-
нии производительности труда и будет способство-
вать созданию всесторонне развитой личности. По
этой причине проблема памяти сегодня становится
узловой, от ее решения в большой степени зависит
прогресс общества.
Что мы знаем и чего не знаем
о памяти
«О природе и местонахождении памяти мы знаем
не больше древних греков, считавших центром
разума диафрагму»,— писал еще недавно амери-
канский математик Джон фон Нейман. Следует
отметить, что в настоящее время в результате фено-
менальных успехов нейрофизиологии и биохимии
дело обстоит не совсем так. Сегодня познания уче-
ных в этом тысячелетия волнующем их вопросе
значительно богаче. Человек запоминает всегда
больше, чем ему кажется. Известный канадский
нейрохирург Уайлдер Пенфилд во время операции
на мозге раздражал электрическим током различ-
ные теменные участки коры полушарий опериру-
емого. В зависимости от места раздражения пациент,
несмотря на местный наркоз, то совершенно ясно
видел входивших в операционную людей, то слышал
давно забытые разговоры, вспоминал даже военный
марш, неизвестно когда и где им услышанный.
Следовательно, однажды полученные впечатления
могут находиться вне фокуса внимания, но пол-
ностью не исчезают.
Что же все-таки представляет собой память?
Каков механизм ее «работы»? Участвует ли в этой
работе весь мозг или только отдельные его клетки?
Разнообразные учения и религиозные течения
древних по-разному отвечают на эти вопросы. Так,
в античной Греции Платон и Аристотель считали,
что голова и сердце — соперничающие хранилища
человеческой души. Как пишет Платон, «мозг до-
ставляет ощущения слуха, зрения и обоняния. Из
этих ощущений возникают память и представления,
а из памяти и представлений рождается зна-
22
ние». Постепенно внимание ученых сосредоточива
лось на деятельности мозга, точнее — на так назы-
ваемых желудочках мозга. Но мозгу пришлось
вступить в серьезное соперничество с другими орга-
нами за право считаться вместилищем челове-
ческого разума, и понадобились годы и столетия,
чтобы разгадать загадку, скрытую в костной короб-
ке, которую мы называем черепом.
Мы давно уже знаем, что значит хорошая па-
мять — естественно, в житейском смысле этого
слова. Мечтаем о такой памяти, стремимся ее улуч-
шить. Но что значит хорошая память с научной
точки зрения? Как полноценно использовать ее
в жизни? Хорошая память, по мнению советского
физиолога Н. П. Бехтеревой, включает в себя хоро-
шее запоминание, хорошее хранение и хорошее
воспроизведение сигналов. Вспомним, что воспроиз-
вести — это значит извлечь сигнал из памяти, пере-
вести его из долговременной памяти в кратковремен-
ную, или, как принято говорить у нейрофизиологов,
«выявить» сигнал. И, если нужно, после этого снова
забыть его.
Память многолика. Существует определенный
запас сведений, слов, понятий, образов, которые
хранятся в памяти, как в арсенале, всю жизнь;
это собственное имя, образы матери, отца, родной
язык, понятие родины и т. д. Все это долговремен-
ная память. Но существует и кратковременная,
или оперативная, память. Например, нужно не за-
быть на завтрашнем собрании сказать слушателям
все, что подкрепляет нашу аргументацию и будет
способствовать принятию нашего предложения, не
упустив ни одного факта, ни одного довода... Но вот
собрание уже состоялось, и все подробности, связан-
ные с ним, отходят на задний план памяти. А бывает
и так: поглядев на случайного прохожего, мы можем
безошибочно узнать лицо, которое когда-то очень
давно было показано нам на фотографии.
Как существуют различные виды памяти, так
существуют и различные пути и способы ее «под-
кармливания». В «кладовую» памяти информация
может попадать через зрение (образы, картины),
слух (музыка, устная речь), язык (вкус), кончики
пальцев (осязание)... Мозг работает и как совершен-
23
ный магнитофон, и как ультрасовременный кино-
аппарат, и как... обыкновенная зарубка, сделанная
для напоминания об определенном факте.
Разные ученые с различных позиций исследуют
возможности памяти и функции мозга. Одни зани-
маются биохимической стороной вопроса, другие —
электрической активностью мозга, третьи — иммуно-
логическими свойствами его структур, четвертые —
особенностями дыхания и питания мозговых кле-
ток... Но всех одинаково интересует, что происходит
в мозге, когда он получает новые сведения. В каком
виде хранит он формулы органической химии и в
каком — яркие метафоры Пушкина. Каким образом
все это «пускает в оборот» в случае необходимости.
Интересные в этом отношении факты сообщает
журнал «Нью-Йорк тайме мэгэзин». Представьте
себе, что вам предложено запомнить трехзначное
число 584,— так начинает свою статью Колин Блай-
мер. Что может быть проще? Хотите — не хотите,
но вы будете помнить это число несколько минут.
Маленькое усилие воли — и вы вспомните его через
час. А при сильном волевом напряжении сумеете
хранить его в памяти месяц, в редких случаях —
год и уже совсем редко — всю жизнь. Есть, однако,
такой американец (назовем его Генри М.), который
лишен удивительного дара памяти. Дефект его имеет
не частичный характер, как бывает при медленно
развивающемся ослаблении памяти, что наблюда-
ется практически у всех здоровых людей с наступ-
лением старости, а отличается почти тотальным и
полным провалом, наступившим сразу же после за-
болевания, поразившего часть его мозга. Естест-
венно, Генри тотчас стал объектом наблюдения и
изучения специалистов. Когда его попросили за-
помнить названное выше число (584), он был спо-
коен и сосредоточен минут пятнадцать и неожиданно
для всех по истечении этого времени вспомнил число.
Но еще удивительнее был способ, который, по его
словам, помог ему запомнить это число. «Очень
просто,— объяснил Генри.— Запомните прежде все-
го число 8. После этого сложите его с цифрами,
которые ограждают его с двух сторон в комбинации
584, и получите число 17. После этого из суммы
вычтите 8, останется 9. Наконец, разделите 9 на две
24
по возможности равные части, получите 5 и 4. Таким
образом у вас появляется и само число 584. Нет
ничего легче!»
Генри живет в мире нарушенного восприятия
и отсчета времени, но без расстройства пространст-
венного воображения. В памяти его остались только
некоторые далекие воспоминания и навыки, выра-
ботанные в детстве, но он уже не может приоб-
рести какой бы то ни было новой привычки. Он забыл
даже все то, что непосредственно предшествовало
операции.
Из анализа этого случая можно сделать заклю-
чение, что наша память функционирует в двух фор-
мах: одна характеризуется быстрым и прямым за-
поминанием, но стирается в течение нескольких
минут; другая накапливает и хранит необходимую
информацию всю жизнь. По наиболее распростра-
ненным среди психологов представлениям, структур-
ные элементы кратковременной, или оперативной,
памяти преобразуются в структурные элементы
долговременной.
Память и ее физические носители до сегодняш-
него дня остаются неразрешимой загадкой для спе-
циалистов, которые занимаются изучением мозга.
Но теоретические концепции природы и характера
памяти вышли далеко за пределы описательного
созерцания благодаря, в частности, достижениям
в области моделирования.
Каждая модель имеет свои преимущества и недо-
статки, так как отражает какой-то частный аспект,
частную характеристику памяти. К сожалению,
физическая природа и функциональные механизмы
мозга настолько специфичны и сложны, что каждый
искусственный мозг и даже машинная аналогия
памяти — лишь бледное и слабое подражание при-
роде.
Тем не менее большинство теоретических кон-
цепций и гипотез, касающихся механизмов памяти,
сводятся к мысли, что определенные явления и собы-
тия вызывают определенные изменения в структуре
их материальных носителей.
Согласно одной гипотезе, актуализация заложен-
ной в памяти информации или ее извлечение связаны
с процессами, протекающими в молекулах опреде-
25
ленных химических веществ, содержащихся в моз-
говых клетках, где той или иной структуре каждой
молекулы соответствует одно запечатленное в памяти
событие или переживание. Подобная гипотеза вовсе
не лишена оснований, ибо не только описывает
возможный физический субстрат — носитель памяти
(новообразованная, или синтезированная, моле-
кула), но и подразумевает механизм кодирования
запечатленной информации.
Когда мы говорим о мозге, а точнее — о коре
головного мозга (особенно о лобной доле), нельзя
не поразиться той огромной работе, которая совер-
шается с помощью памяти в момент регистрации
внешних и внутренних «событий». Нам не остается
ничего другого, как присоединиться к мнению вен-
герского психиатра Иштвана Харди, который сказал:
«Память — это прекрасное озеро души, из неизме-
римых глубин которого могут выплывать на поверх-
ность все новые и новые сокровища. Вспомним, как
много приходит на ум, когда идешь по улицам город-
ка, в котором давно не был. Естественно, спо-
собность к запоминанию различна: одни запоми-
нают подробности, другие — общие взаимосвязи.
Индивидуальные особенности характера, интересы,
профессия — все влияет на запоминание. Роль эмо-
циональных факторов тоже очень важна. Любовь
и ненависть по-разному формируют наши воспоми-
нания. Известно, что мы сохраняем более прочные
воспоминания о любимом человеке, чем о человеке,
с которым наша связь была хрупка или не-
приятна».
В жизни мы нередко сталкиваемся и с забыва-
нием. Неиспользованные своевременно факты и
взаимоотношения, неподвижно лежащий груз па-
мяти — все это претерпевает различные изменения.
«Ненужные», уже старые переживания также стира-
ются в памяти. Чаще всего забывание (невспомина-
ние) связано с мучительными чувствами. Неприят-
ные, вызывающие отрицательные эмоции пережива-
ния мы вытесняем из сознания насильственно:
ничего не поделаешь, надо забыть!
Тысячи исследователей во всем мире стараются
сейчас разгадать феномен памяти. Наука, в том числе
и наука о мозге, не стоит на месте, знания о струк-
26
туре и функциях мозга, о памяти постепенно умно-
жаются. Что мы знаем сегодня о мозге й памяти?
Каким образом внешнее событие, информация, при-
нятая рецепторами и переданная в мозг в виде нерв-
ного импульса, принимается, поступает и перераба-
тывается в его сложных нейронных системах? Как
формируется реакция на данное событие и устанав-
ливается связь между «входом» и «выходом» воспри-
нимающей системы? Каким образом раз возникшая
связь сохраняется в течение определенного времени,
а нередко и всей жизни? Какие процессы обеспе-
чивают эти функции нервной системы и составля-
ющих ее нервных клеток?
Некоторые ученые считают, что существуют три
вида памяти. Первый — непосредственный отпе-
чаток полученной информации, поступающей через
наши органы чувств. (Этот процесс можно понять с
помощью простого опыта. Закроем глаза, на секунду
откроем и снова закроем. Сначала увиденная нами
картина помнится ясно, но потом начинает медленно
размываться и в конце концов исчезает совсем.
Промежуток времени, когда картина еще помнится,
очень короток, не более чем — 0,1—0,5 секунды.)
Большинство же ученых выделяют всего два вида
памяти: кратковременная и долговременная. Кратко-
временная память неустойчива и существует всего
какие-то минуты или часы. Долговременная память
стабильна и хранит информацию неделями, меся-
цами, а иногда и всю жизнь.
Механизмы кратковременной и долговременной
памяти не идентичны, а переход из одной памяти в
другую постепенен. Долговременная память начинает
формироваться сразу после поступления новой ин-
формации, и этот процесс продолжается довольно
долго.
Нервная система высших животных и человека —
одно из сложнейших образований организма. Она
обеспечивает индивидуальную приспособляемость
живых существ к постоянно меняющимся условиям
окружающей среды, а также управляет их пове-
дением. Совершенствуя этот аппарат, эволюция не
только увеличивала его объем и массу, но и услож-
няла его конструкцию, состоящую из множества
разнообразных элементов — нейронов. Каждый ней-
27
рон представляет собой сложную систему для
обработки информации и имеет от ста до десятков
тысяч синапсов, то есть нейронных связей. В боль-
шинстве случаев нейроны работают «коллективно»,
при этом возбуждается множество синапсов. Их
суммарный потенциал создает доступное измерению
электрическое поле, которое можно регистрировать
специальными приборами.
Каждый сигнал, скажем световой, воспринима-
ется многими рецепторами и преобразуется в нерв-
ный (в сущности электрический) импульс, который
передается по нервным волокнам большому числу
нейронов. Даже простейшее событие (например,
включение света) закодировано в мозге простран-
ственно-временной последовательностью импульсов.
Каждое конкретное событие отражается в нем ин-
дивидуальным характером импульсной активности.
Индивидуальность проявляется в виде определен-
ного рисунка, точнее, в виде электрической актив-
ности определенного типа, которая записывается
писчиком электроэнцефалографа при записи био-
токов мозга. Этот тип активности (паттерн, как
говорят нейрофизиологи) отличается от другой
электрофизиологической активности или, точнее, от
другой паттерн-импульсной активности, вызван-
ной иным событием.
Память животных оценивается по их реакции
на различные раздражители при выработке услов-
ных рефлексов. Эта выработка, очевидно, основана
на приведении в соответствие друг с другом актив-
ности двух групп нейронов: воспринимающих сиг-
налы и формирующих ответы на них. Иными сло-
вами, выработка вышеупомянутых рефлексов осно-
вана на создании сложных систем связи между
нейронами. Видимо, память и представляет собой
длительное существование систем межнейронных
связей. Было бы неправомерно соотносить память
лишь с единичной элементарной нейронной связью
или с несколькими такими связями, имеющими
одинаковые свойства. Тут скорее сложное пере-
плетение связей с различными параметрами. И в
этом смысле в работе нейронов проявляется не
линейная синхронность, а пространственная.
Нет сомнения в том, что для организмов био-
28
логически выгодно обладать различными типами
памяти: генетической (видовой), индивидуально-
приобретенной, иммунной, моторной, эмоциональ-
ной, образной, словесно-логической и другими.
Благодаря генетической памяти организм пере-
дает от поколения к поколению свои наследствен-
ные признаки. В сущности, генетическая память —
это способность организма развиваться по предва-
рительному «плану», или, как говорят, по закодиро-
ванной в организме программе, отражающей в том
числе и наследственные болезни по материнской
и отцовской линиям. Генетическая память опреде-
ляется триадой ДНК — РНК — белок и связана с
активностью гормонов и ферментов. Так, лицо, ко-
нечности, походка субъекта похожи до известной
степени на родительские. Это касается и сопротивля-
емости к некоторым болезням или, наоборот, пред-
расположенности к ним. От зачатия до полного
своего развития организм дифференцируется и при-
обретает определенный облик благодаря своей гене-
тической памяти. Генетическая память сохраняет
тысячелетнюю историю жизни и очень медленно
меняет то. что в ней закодировано. Индивидуально-
приобретенная память вносит в генетическую по-
правки, связанные с приспособлением данного
индивидуума к окружающей среде.
Иммунная память представляет собой способ-
ность организма отличать свое от попадающего в
него чужого. В широком смысле иммунную память
следует понимать как сохранение специфического
для организма клеточного строения с характер-
ными для него составными частями. Иммунная
память помогает организму бороться с проникшими
в него извне микробами, вирусами или паразитами,
мобилизуя для их уничтожения клеточную и
гуморальную системы защиты и вырабатывая
иммунитет (невосприимчивость к подобным «непро-
шеным гостям»). Иммунная память до недавнего
времени интересовала только ограниченный круг
ученых-иммунологов. Однако сегодня она привле-
кает большое внимание хурургов и реаниматоров в
связи с изучением пересадки органов.
Мгновенная память — отпечаток события, она
используется в ситуациях, которые невозможно
29
предвидеть, но которые являются жизненно важ-
ными для сохранения индивидуума как представи-
теля вида.
Вся остальная деятельность человека в изменя-
ющейся окружающей среде и особенно в среде
социальной определяется с помощью не мгновенной,
но более или менее быстрой памяти. Скорость ее
образования в каждом случае, несмотря на то что
она связана с генетическими особенностями орга-
низма, зависит от окружающей обстановки. Такое
«несрочное» запоминание в процессе обучения био-
логически выгодно. И не только потому, что по-
ступающая информация фильтруется и отбирается,
но и потому, что в мозге она упорядочивается и
накапливается в определенных «полях мышления».
Благодаря этому облегчаются ассоциативные поиски
нужной информации в мозге.
Для нормального функционирования челове-
ческой памяти необходимо осуществление ряда про-
цессов. В зависимости от того, какой процесс доми-
нирует у данного человека, возникают и другие
типы памяти: моторная, которая состоит из запоми-
нания и воспроизведения движений (у спортсменок,
занимающихся художественной гимнастикой, фено-
менальная моторная память); эмоциональная,
которая выражается в запоминании и воспроиз-
ведении чувств; образная (зрительная, вкусовая,
слуховая и т. п.), которая связана с запечатле-
нием и воспроизведением образов предметов и их
свойств; словесно-логическая, которая характеризу-
ется тем, что материалом для запоминания и
воспроизведения служат мысли, устная и письмен-
ная речь.
Различия между типами памяти относительны,
так как все они связаны друг с другом и взаимо-
действуют между собой. Фиксирование и воспроиз-
ведение увиденного у человека всегда содержит
компонент словесного воспроизведения. В то же
время запоминание и воспроизведение словесного
материала не лишено зрительного компонента.
В жизни обычно мы имеем дело с воспроизведе-
нием сложной системы восприятий, обладающих
значительным числом зрительных, слуховых, так-
тильных и других элементов.
30
Попытки измерить объем и продолжительность
памяти делались еще в 80-е годы XIX века. Известны,
например, опыты немецкого психолога Германа
Эббингауза, который поставил себе целью измерить
«чистое» непосредственное запоминание. Для этого
он разработал такой метод запоминания, который
позволял изучить процесс запоминания без участия
какого бы то ни было вспомогательного (логи-
ческого) средства. Испытуемым предлагалось запом-
нить ряд из 5—8 бессмысленных слогов и воспроиз-.
вести их. Объем непосредственного запоминания
определялся по максимальному числу воспроизве-
денных слогов или по числу повторений, которые
были необходимы испытуемому, чтобы запомнить
весь ряд слогов и воспроизвести его полностью,
Аналогичные опыты проводились с запоминанием
отдельных слов, цифр, фигур и пр.
Опыты продемонстрировали, что число элементов,
которые человек способен запомнить при однократ-
ном предъявлении, составляет 6—7. Это число стали,
считать средним «объемом памяти». Когда испыту-
емому показывали ряд элементов, число которых
превышало средний объем, запоминание становилось
неравномерным: легче всего запоминались крайние
элементы ряда (первые и последние). Явление это
называется в психологии «фактором края» и носит
нейродинамический характер: средние элементы
испытывают двустороннее угнетающее влияние со-
седних элементов в отличие от элементов, занима-
ющих крайние положения предложенного испы-
туемому ряда. Существенным в этих опытах было
явление реминисценции, которое выражалось в том,
что спустя некоторое время испытуемый воспроиз-
водил больше элементов, чем сразу после демон-
страции. Исследователи объясняют описанный
феномен тем, что после определенной паузы тормо-
зящее влияние соседних элементов ослабевает и
воспроизведение начинает протекать при облегчен-
ных условиях.
С возрастом процесс запоминания претерпевает
определенное развитие. Многолетние наблюдения
показали, что в раннем детстве этот процесс
протекает значительно быстрее, чем в зрелом воз-
расте, а образовавшиеся «отпечатки» отличаются
31
большей прочностью — сохраняются значительно
дольше. Быстрое приобретение в детском возрасте
навыков точного овладения родным языком —
хорошее тому подтверждение. Кроме того, для
детского возраста характерно продолжительное со-
хранение ярких образов, что у взрослых встречается
редко.
Но запоминание в детском возрасте имеет и свои
недостатки. Обладая прочной памятью, маленькие
дети не в состоянии запоминать по указанию то или
иное содержание, избирательно задерживать одни
и отбрасывать другие образы, запечатлеваемые в
памяти. Так же еще очень слабо развита в этом
возрасте возможность логического запоминания.
Способность кодирования поступающей информации
и использования специальных методов запоминания
развивается значительно позже — в школьном воз-
расте.
Нет никакого сомнения в том, что память
(кратковременная и долговременная) как проявле-
ние деятельности всего мозга связана с различными
его структурами и представлена соответствующими
нейродинамическими процессами. Она активно
участвует (у человека в этом случае можно говорить
о творческой деятельности) в оперативных и динами-
ческих фазах фиксирования и извлечения инфор-
мации. Однако память — очень сложное природное
явление и поэтому не вмещается в однозначные
определения и формулировки.
И еще одна проблема волнует ученых, и не
только их. Существует ли феноменальная память?
Иными словами, каковы реальные и «сверхреаль-
ные» возможности нашего мозга? Ученые согласны
в одном отношении: из возможностей, которыми
обладает наш мозг, ежедневно используется не
более десяти процентов. Научная и популярная
литература полны интересных примеров, которые с
трудом могут объяснить даже самые крупные спе-
циалисты. Бесспорно, первое место принадлежит
здесь «чудо-математикам». Примеры известны еще
со времен средневековья. Хрестоматией, например,
флорентиец Малебеки — библиотекарь Цезаря Бор-
джа. Он хорошо помнил названия 80 тысяч руко-
писей и точное место их расположения в библио-
32
теке. Безусловно, это определяло его особое поло-
жение при дворе.
В наше время в качестве примера часто приво-
дится феноменальная память кассира футбольного
клуба «Гурник» (Польша) Леопольда Хельда. Он
представлял собой своеобразный живой архив, в
котором хранились результаты всех матчей команды
и подробности, связанные с ними. На вопрос
телевизионного комментатора «Как закончился матч
между «Гурником» и «Одером» четыре года назад?»,
Хельд ответил: «Мы выиграли, встреча происходила
18 августа, на стадионе было 27 000 зрителей, вы-
ручка составила 235 000 злотых, три гола забил
Поль и один Шолтишек».
Самым известным из «чудо-математиков» был
итальянец Иноди. Он не только запоминал исклю-
чительно сложные цифровые комбинации, но и мог
безошибочно определить, каким днем недели будет,
например, 18 октября в 29 448 723 году.
Особенно интересен случай с журналистом
С. В. Шерешевским, приводимый в трудах 'совет-
ского психолога А. Р. Лурии. Молодой человек был
направлен к профессору для осмотра и наблюдения,
так как во время редакционных «летучек» и «пла-
нерок» он, единственный из всех сотрудников, не
записывал указаний главного редактора. Когда
возмущенный начальник потребовал от журналиста
ответа, его гнев быстро сменился изумлением.
Шерешевский слово в слово повторил всю «планер-
ку» и при этом выразил удивление по поводу того, что
его коллеги записывают простые вещи, которые
ничего не стоит запомнить.
Профессор Лурия наблюдал за Шерешевским на
протяжении тридцати лет начиная с 1926 года. Он
установил, что возможности памяти журналиста
безграничны. При этом он отметил, что восприятие
и запоминание зрительных образов сопровожда-
лось одновременным восприятием вкуса, звуков,
запахов. Слова также приобретали форму и цвет.
Так, например, прослушав тон частотой 2000 коле-
баний в секунду, Шерешевский заявил: «Похоже
на розово-красный фейерверк. Цвет грубый, непри-
ятный, вкус — отвратителен, что-то вроде пересолен-
ных щей... Им можно поранить руку».
2 Зак. 872
33
Память этого человека была практически без-
граничной в своей продолжительности — и спустя
двадцать лет он безошибочно воспроизводил не-
когда запомнившиеся вещи. Профессор Лурия рас-
сказывал, как Шерешевский отвечал на вопросы:
он закрывал глаза и медленно шевелил пальцами
в воздухе: «Подождите... Вы были в синем костюме...
Я сидел напротив вас и тогда...» В ходе наблюде-
ний не было обнаружено ни одной ошибки при
воспроизведении событий, происходивших пять, де-
сять, пятнадцать лет назад.
Подробно исследуя необыкновенные способности
памяти Шерешевского, Лурия установил, что в боль-
шинстве случаев запоминание состояло в создании
живых зрительных представлений и ассоциаций,
связанных с материалом, который требовалось за-
помнить. Используя эти свои удивительные свой-
ства, журналист стал впоследствии экспертом по
созданию ассоциаций между иностранными сло-
вами, математическими образами и бессмыслен-
ными словосочетаниями при исследовании памяти.
Приведенные примеры феноменальной памяти,
разумеется, не единичны; различные литературные
источники называют десятки подобных случаев. Уче-
ные объединили все проявления исключительной
памяти в общую группу, к которой теперь отно-
сят и людей, обладающих фотографической па-
мятью, или так называемым эйдетизмом *. Эти
люди «видят» свои воспоминания так, словно мозг
проецирует их на некий экран. Не нужно смеши-
вать эйдетизм с хорошо развитой, но обычной зри-
тельной памятью. В экспериментальных условиях
исследуемым лицам показывали картины, которые
они некоторое время рассматривали, а затем описы-
вали по памяти. Это с большими или меньшими
подробностями в состоянии сделать каждый чело-
век. Но только люди, обладающие эйдетизмом, могут
запечатлеть в памяти абсолютно точную копию
объекта и описать его так, словно он находится
в этот момент перед их глазами.
Еще одно, не менее интересное свойство па-
мяти — различение образов и создание ассоциаций.
* От греч. слова eidos, что значит «образ».
34
С помощью органов чувств человек получает ин-
формацию о каком-либо объекте окружающей среды
и отличает его от других по небольшому числу
признаков. В мозге человека этот процесс соверша-
ется с невероятной быстротой, в то время как даже
в самой совершенной электронной машине с до-
вольно сложной программой он протекает гораздо
медленнее и на элементарном уровне. Ассоциации
для человеческой памяти — нечто совершенно ес-
тественное, осуществляемое с поразительной лег-
костью. Достаточно, например, нам услышать слово
«поезд», как в нашей памяти возникает ряд пред-
ставлений и ассоциаций: товарный поезд, пасса-
жирский, «электричка», метро, вспоминаются даже
поездки на поездах...
Удивительна и та легкость, с которой мы можем
определить, что мы знаем и чего не знаем. До-
статочно исследуемому услышать слово незнакомого
языка или выдуманное слово, например «джинджин-
кон», чтобы последовал мгновенный ответ: «Я этого
не знаю».
Подобными свойствами обладают и электронные
вычислительные машины. Если спросить ЭВМ,
«знает» ли она данное слово, она сможет ответить,
но лишь сверив поступившую информацию с той,
которая хранится в машинной памяти. Если же при
составлении программы было предусмотрено место
и для данной информации, машина, «услышав»
вопрос, проверяет, заполнено соответствующее
место или нет, и только тогда отвечает: «Знаю»
или «Не знаю». При этом программист должен
предусмотреть в программе всевозможные виды
информации, которые могут появиться в будущем.
Можно ли применить этот принцип действия машины
к проявлениям человеческой памяти? Очевидно, нет,
здесь он лишен смысла и выглядел бы стран-
ным и неправдоподобным.
Но вернёмся к придуманному нами слову
«джинджинкон». Вы сразу же устанавливаете, что
не знаете этого слова, и ничего в том нет удивитель-
ного, потому что оно выдумано. И никто не проверяет
всех сведений, хранящихся в его памяти, чтобы уста-
новить, что этого слова там нет. Аналогия с принци-
пом действия ЭВМ еще более неправдоподобна, ибо
2*
35
наша память вовсе не должна иметь отдельных
«клеточек» для каждого слова, образа, ощущения,
опыта, который мы приобретаем на протяжении
жизни.
А сейчас проведем один эксперимент. Пусть
читатель вспомнит, как называется прочитанная
глава. Это интересно выяснить не только для того,
чтобы определить, выполнили ли мы поставленную
в ней задачу. Опыт показывает — запоминается
главным образом то, что вызывает интерес и пред-
ставляет собой ценную информацию.
Безусловно, в проблеме изучения памяти еще
много нерешенных вопросов, природа не очень
охотно, как бы мы ни старались, открывает занавес
перед своими тайнами. И все же благодаря дости-
жениям науки у нас есть, что ответить на вопрос,
как работает наша память.
Главный вопрос:
где находятся сейфы памяти?
Более двух тысяч лет назад великий философ
древности Аристотель высказал предположение, что
чувства, мысли и память человека «заключены» в
его сердце, а мозг служит только для охлаждения
крови. Но еще до Аристотеля, в V веке до н. э.,
Гиппократ и Кротон указывали на мозг, как на
орган «разума», предоставляя сердцу роль органа
«чувств». Древнеримский врач Гален (II век) рас-
сматривал мозговые желудочки (полости в мозге)
как хранилища впечатлений, получаемых человеком
от внешнего мира. Таким образом, уже в древние
времена представления о связи психики с мозгом
развивались одновременно с борьбой между мате-
риалистическими и идеалистическими учениями.
Однако в середине XVI века фламандский уче-
ный Андреас Везалий поставил под сомнение спра-
ведливость высказываний Аристотеля. Примерно в
те же годы, когда Коперник опроверг теорию Пто-
лемея, согласно которой Земля была центром нашей
планетной системы, Везалий доказал, что мышление
и память человека связаны не с работой сердца,
а с деятельностью мозга. Признав мозг органом
психики, наука продолжала попытки установить точ-
ную локализацию памяти в мозговых структурах,
исследуя их строение и функций. Было выяснено,
что независимо от обстоятельств, по которым отдель-
ные участки мозга оказывают влияние на различные
параметры запоминания, память в своей совокуп-
ности — продукт деятельности мозга в целом. Од-
нако данные науки о том, что именно представляет
собой память, как она функционирует, каковы ее
закономерности и пр., еще очень неполны. В кибер-
37
нетике при изучении объекта с неизвестной внутрен-
ней структурой используют понятие «черный ящик».
По аналогии ученые назвали память «розовым ящи-
ком», символически говоря тем самым, что работа
мозга (розового по цвету) как носителя памяти про-
должает в значительной степени оставаться загад-
кой. Таким образом, работа памяти и ее материаль-
ная основа до сих пор еще относятся к области
неведомого, а все результаты научных поисков не
выходят за пределы гипотез. И все же наука из-
влекает одну тайну за другой из «розового ящика».
Попробуем и мы «заглянуть» в него.
Известно, что высшие мыслительные функции
человека, включая и память, осуществляются корой
головного мозга. Ее толщина около трети санти-
метра. В этом сравнительно небольшом объеме рас-
положены миллиарды нервных клеток, которые
называются нейронами.
Нейрон состоит из тела и отходящих от него
отростков (дендритов и аксона). Информация, по-
ступающая в мозг от органов чувств, вызывает
изменение электрического потенциала нейронов. Эти
изменения потенциалов, с помощью которых нейрон
кодирует информацию (то есть переводит ее на свой
язык), по нервным волокнам (отросткам нервных
клеток) передаются другим нейронам. Связи нейро-
нов между собой многочисленны и многообразны.
К одному нейрону могут направляться тысячи
волокон от других нервных клеток. Благодаря
способности использовать эти бесчисленные нервные
связи в зависимости от поставленной задачи и сути
поступающей информации мозг, как предполагают
ученые, может перерабатывать и сохранять практи-
чески неограниченное количество информации.
Каков объем нашей памяти, пока еще точно
не известно. По различным оценкам он охва-
тывает от 1500 000 битов (1 бит — единица
измерения количества информации) до 1021
(1 000 000 000 000 000 000 000) битов.
Известный английский математик Алан Тьюринг
попытался доказать, что компьютер может мыслить,
как человек. С этой целью он проделал интересный
опыт. Несколько человек были помещены в отдель-
ные комнаты. Контактировать друг с другом —
38
задавать вопросы и отвечать на них — они могли
только с помощью пишущих машинок. В одной из
комнат был поставлен компьютер, который тоже мог
задавать вопросы и отвечать на них. Оказалось,
что во многих случаях было довольно трудно уста-
новить, кто участвовал й разговоре — человек или
компьютер. Отсюда. Тьюринг делает вывод, что между
мышлением человека и машины нет разницы,— вы-
вод, с которым полностью согласиться мы не можем.
Некоторые ученые считают, что и память чело-
века можно сравнить с памятью компьютера. Во-
обще в ходе развития учения о памяти ее не однажды
сравнивали с тем или иным техническим устройст-
вом. В известной степени такие аналогии оправдан-
ны. Так, например, компьютер действительно может
обрабатывать, хранить и воспроизводить инфор-
мацию подобно тому, как это происходит в мозге
человека. Но в данном случае говорить следует
только о подобии. Тьюринг не учел именно того
обстоятельства, что мышление человека вовсе не
механическая операция, как обстоит дело с компью-
тером, а активная деятельность, направленная на
изменение окружающей среды. Так же точно и па-
мять — не механический, а сложный динамический
процесс, являющийся важным компонентом деятель-
ности человека, помогающий ему в познании и пре-
образовании окружающего мира. Поэтому память
может быть научно осмыслена только при условии,
что рассматривается как процесс, с помощью кото-
рого человек познает окружающий мир и в
ходе своей деятельности учится подчинять его своим
нуждам.
Предпосылка хорошей памяти — это постоянное
осознание целей деятельности, помогающее правиль-
ному отбору необходимой информации. Насколько
квалифицированно будет проведен этот отбор, на-
столько эффективно и будет работать память. Вос-
приятие информации начинается с работы органов
чувств, или анализаторов,— зрительных, слуховых,
вкусовых, осязательных и обонятельных рецепторов.
Важное условие для высокой продуктивности па-
мяти — возможность наиболее эффективного ис-
пользования анализаторов при восприятии инфор-
мации.
39
Представим себе, что мы находимся на централь.»
ной площади города. На нас буквально обрушива-
ется информационная лавина: люди, автомобили,
трамваи, шум, голоса, разговоры, здания... Как
быть? Если наше сознание попытается переработать
и ассимилировать все это, придется срочно вызывать
скорую помощь. Вот почему мы выбираем только
самую важную информацию, ту, которая касается
нас и, естественно, наших намерений. Затем нужно
проанализировать, классифицировать, сравнить и,
конечно же, оценить отобранную информацию.
Но чтобы выполнить и произвести всю эту серию
сложных операций, требуется прежде всего сконцен-
трировать свое внимание на данной информации.
Китайская пословица гласит, что даже самая
хорошая память не идет ни в какое сравнение с
чернилами, и, как все остальные пословицы, безу-
словно, содержит немалую истину: к тому, что за-
писано, можно обращаться бесконечное множество
раз, пусть даже в памяти нашей ничего не оста-
нется. Разумеется, в своей обычной жизни мы не
в состоянии, да и не должны все подряд записывать.
Именно в том и состоит ценность памяти, что
мы можем хранить в ней — в течение короткого или
долгого периода времени — огромные количества
самой разнообразной информации, которую при
необходимости способны воспроизвести. Это замена*
тельное свойство памяти может быть использовано
только при условии, что принятая информация
прочно закреплена, тогда она сохранится в памяти
продолжительное время. Повторение, как фаза в
процессе запоминания, является условием прочного
закрепления необходимой информации. Сущность
повторения как познавательного процесса состоит в
том, что, повторяя заученное, человек открывает в
нем новые стороны, связывает то, что повторяет,
с полученными ранее знаниями, в том числе и с тем,
что узнал в период между заучиванием и повторе-
нием. Так на основе повторения строится система
наших знаний.
Следует обратить внимание на то обстоятельство,
что когда человек забывает что-либо, его мозг
освобождается для восприятия новых знаний. Ис-
следования ученых, особенно советских физиологов
«Г
и психологов, привели к формированию на современ-
ном уровне гипотезы о забывании, по которой
следы в памяти не разрушаются, а временно как бы
«сжимаются», блокируются в зависимости от харак-
тера деятельности, которая совершается в промежу-
ток между запоминанием и воспроизведением. Ко-
нечно, имеет значение и состояние мозга в целом,
и его воспроизводящих систем. Забывание вовсе
не признак плохой памяти или причина ее низкой
продуктивности, напротив, это один из самых важ-
ных компонентов хорошо работающей памяти. На-
блюдение за людьми с так называемой феноменаль-
ной памятью показывает, что невозможность забы-
вать отрицательно сказывается на познавательной
деятельности человека.
Каждому человеку приходилось в жизни неожи-
данно встречаться с давно забытыми знакомыми
и вспоминать их. Это в сущности один из видов
припоминания. Забытая информация воспринима-
ется сознанием и включает процесс припоминания.
При известной тренировке памяти забытая инфор-
мация воспроизводится и в отсутствие повторного
восприятия, только благодаря работе памяти. Как
и все рассмотренные до сих пор фазы памяти, при-
поминание — не механический процесс; совсем не
нужно отождествлять его с простым извлечением
из ящика положенного туда на время предмета.
Это творческий процесс, в ходе которого забытое
снова воссоздается с помощью незабытого.
Смысл последовательности описанных фаз па-
мяти — восприятия, концентрации, фиксации, по-
вторения, забывания и припоминания — состоит в
том, что информация хранится таким образом,
чтобы быть использованной в случае необходимости
сразу же. Последняя фаза памяти — припомина-
ние — органически продолжает предшествующие
фазы и завершает реализацию функции памяти,
обеспечивая в норме быстрое и точное воспроиз-
ведение хранимой в ней информации и поступление
ее в распоряжение сознания.
А теперь вернемся к началу главы и будем искать
невидимые дороги, по которым можно достичь
центра или центров памяти. Впрочем, сразу же
возникает вопрос: может ли память быть произ-
41
водным одного-единственного центра? Едва ли.
Практика доказывает обратное. Для реализации
функции памяти необходимы каналы сигнализации,
или чувствительные системы, перерабатывающие
нейроны, исполнительные нейроны и нейроны обрат-
ной связи, которые «докладывают» сознанию, что
«все в порядке». Таким образом, нервная система
участвует как целое в выработке следовых реакций
на раздражения, которые исходят от внешней или
внутренней среды организма. В этом случае инфор-
мация, зафиксированная нервной системой (эн-
грамма), перерабатывается в отдельных блоках,
которые, будучи соединены между собой, создают
единую функциональную систему, способную пом-
нить. В сущности, речь идет о так называемой
нервной анатомии памяти. На первом месте здесь
нужно поставить кору головного мозга.
Органические повреждения коры мозга, произ-
водившиеся в лаборатории И. П. Павлова, пока-
зали, что удаление коры лишь одного полушария
мозга нарушает условнорефлекторную деятельность
животного: условные рефлексы становятся непроч-
ными, обучение собак реакциям на различные раз-
дражители происходит с большим трудом. Если же
полностью удалить кору полушарий, собаки теряют
способность вырабатывать условные рефлексы и
вообще не способны к какому бы то ни было обуче-
нию. Такие животные становятся скорее зоологи-
ческими препаратами, чем биологическими сущест-
вами. Сегодня никто не станет отрицать, что кора
головного мозга — интегратор памяти, ибо это выз-
вало бы сомнения в его научной компетентности.
Но кора мозга — не однородное образование. Она
разделена на многочисленные поля, каждое из кото-
рых имеет свои строго определенные рабочие задачи.
Некоторые ученые считают, что интегратором дея-
тельности коры являются ее лобные доли: именно
гам объединяется вся информация, там сохраняется
то, что существенно, оттуда направляются командные
импульсы к другим отправным нервным центрам.
Однако здесь существует одно «но». Если придер-
живаться того мнения, что именно лобные доли коры
играют исключительную роль в переработке инфор-
мации, возникает вопрос о значении остальных долей
42
мозга и особенно — височных. Оказывается, там
находятся центры анализа звуковых раздражителей
(для людей слово — доброе или злое — самый силь-
ный раздражитель). Затылочные, нижневисочные и
теменные отделы коры анализируют зрительные
раздражители. Следовательно, всякое преувеличе-
ние роли лобных долей и преуменьшение важности
других долей коры мозга обесценивало бы ее значе-
ние в целом. И все же лобным долям приписывается
главная роль в образовании кратковременной па-
мяти. Вот почему после удаления лобных долей
подопытные животные перестают различать опре-
деленные раздражители, действующие короткое
время, и наоборот — при тестах на кратковремен-
ную память аналогичные изменения обнаружива-
ются только в лобных отделах коры мозга.
Кора мозга непосредственно участвует в меха-
низме кратковременной памяти. Это установлено ме-
тодом так называемой отсроченной на определенное
время реакции. Состоит он в следующем: под-
опытному животному, в данном случае собаке, пока-
зывают еду, затем кладут ее в кормушку и выпус-
кают собаку из клетки. Естественно, она устрем-
ляется к кормушке. В помещении дополнительно
установлены кормушки, подобные первой, но пустые.
Таким образом собака обучается пространственной
ориентации. В следующем опыте собаке показывают
еду с одновременной подачей условного сигнала,
после чего ее выпускают из клетки. Позже подают
только условный сигнал, после чего следует интервал
в несколько секунд или минут, прежде чем собаке
показывают еду. Эта отсрочка позволяет опреде-
лить, сколько времени держится в коре мозга следо-
вое раздражение от условного пищевого раздражи-
теля, возбуждающее действие которого направляет
собаку к кормушке.
При изучении долговременной памяти этот метод
позволяет установить, насколько прочно зафиксиро-
вано событие в «кладовой памяти» и как скоро оно
может быть извлечено и воспроизведено животным.
Сам условный рефлекс — это одна из форм памяти,
особенно долговременной. Прочность удержания
энграммы, то есть следа от раздражения, которое
фиксируется долговременной или кратковременной
43
памятью в центральной нервной системе, зависит
от целого ряда факторов. Например, в опытах,
при которых собака должна выбирать одну из двух
кормушек с едой, след в памяти образуется быстрее
и держится долго. При более сложных опытах, когда
ставится несколько кормушек, пространственное раз-
деление кормушек усложняет образование проч-
ного следа в нервной системе.
Установлено, что продолжительность интервала
между подачей раздражающего сигнала и после-
дующим пищевым подкреплением тоже влияет на
прочность следа от раздражения. Еще И. П. Пав-
лов обнаружил, что чем больше пауза между услов-
ным и безусловным раздражителями, тем труднее
вырабатывается условный рефлекс и тем он менее
стоек. Уместно вспомнить, что величина промежутка
времени между двумя событиями — вообще важный
фактор в приспособляемости организма. Человеку
свойственно забывать некоторые второстепенные
для него вещи, а иногда он забывает даже события
первостепенной важности.
Для образования энграммы имеет значение и
степень возбуждения коры мозга и подкорковых цент-
ров. При оптимальном возбуждении создание эн-
граммы протекает в кратчайшие сроки и продолжи-
тельность ее существования наибольшая. Важный
момент запоминания — не возбудимость вообще, а ее
биологический знак, показывающий, в связи g какой
потребностью организма возникло возбуждение в
нервной системе. При возникновении сильного воз-
буждения из-за потребности удовлетворить голод
условные рефлексы образуются легко и прочно
удерживаются в нервной системе. При сильном воз-
буждении, вызванном необходимостью сохранить
жизнь, то есть в оборонительных ситуациях, обра-
зование энграммы ускорено в связи с этой биологи-
ческой потребностью. При сильном половом возбуж-
дении образуются следы от раздражения, связанные
с удовлетворением половой потребности и т. д. В фи-
зиологии все эти состояния называются мотива-
циями.
По окончании действия мотивов, вызывающих то
или иное возбуждение, общий тонус нервной системы
падает, в результате чего падает и ее способность к
44
образованию энграмм на данный вид раздражения.
Таким образом организм переключается с одного
вида деятельности на другой, что позволяет ему
адекватно реагировать на свои постоянно возника-
ющие потребности и на перемены в окружающей
среде. При недостаточной силе мотивационного воз-
буждения и при слишком большом возбуждении
способность центральной нервной системы образовы-
вать следы, перерабатывать их и извлекать на по-
верхность для осуществления тех или иных действий
резко уменьшается. Две крайности — пониженная
возбудимость и непомерно сильная возбудимость —
одинаково вредны для памяти.
Немаловажное значение при создании кратко-
временной и долговременной памяти имеет еще
один фактор — время поступления раздражения в
нервную систему и продолжительность этого раздра-
жения. Каждый из тех, кто бывал в новых для себя
местах, богатых достопримечательностями, вспом-
нит, что недостаток времени обычно вызывает жела-
ние обежать за два-три дня все музеи и истори-
ческие места. Так бывает в первый день, но на второй
и особенно на третий день такого напряженного
изучения, запоминания и усвоения незнакомого мате-
риала человек начинает чувствовать себя утомлен-
ным, теряет ко всему интерес. Это проявление
начальных признаков невроза, наступающего вслед-
ствие недостатка времени для усвоения информации,
советский ученый М. М. Хананашвили называет
информационным неврозом.
На способность коры мозга запоминать влияет
общение индивидуума с окружающим миром. Так,
у животных, которые в ходе опытов были изоли-
рованы от внешней среды, функционирование
памяти в той или иной степени нарушалось. Осо-
бенно это касалось долговременной памяти. Установ-
лено, что в ранний период развития организма
общая атмосфера, в которой оно протекает, собы-
тия, происходящие вокруг животного, и т. п. осо-
бенно важны. Процедура кормления, игра со взрос-
лыми, а позже со сверстниками, теплое и ласковое
отношение — все эти, можно сказать, «социальные»
факторы необходимы для правильного развития
центральной нервной системы. Во время игры, в
45
момент общения с другими индивидуумами, созда-
ется сильное возбуждение в центральной нервной
системе, и на его фоне легче вырабатываются энг-
раммы. Они закрепляются в форме определенных
навыков, и их воспроизведение происходит легко
и просто. Эмоциональный настрой при взаимоотно-
шениях индивидуумов создает такое созвездие акти-
вированных нервных центров, особенно в так назы-
ваемой лимбической системе головного мозга, что это
намного облегчает процесс запоминания.
Были проведены следующие опыты. Животным
сразу после рождения зашивали веки, чтобы они не
могли видеть, где находится еда. К кормушке их
приносили в клетке, что вызывало раздражение
вестибулярного аппарата (органа равновесия) во
время транспортировки; одновременно раздража-
лись и нервные окончания в суставах и мышцах.
Недалеко от кормушки животных выпускали на
свободу, и они сами находили свою пищу. Оказалось,
что предварительное раздражение вестибулярного
и опорно-двигательного аппаратов запоминалось,
и выросшее животное, хотя и слепое, продолжало
пользоваться этими воспоминаниями, чтобы нахо-
дить кормушки с едой.
А теперь покинем стены научных лабораторий
и перейдем к примерам, которые ежедневно по-
ставляет нам жизнь. Вспомним, что мать, вынув
ребенка из люльки, в которой он плакал от голода
(голодная мотивация), покачивает его на руках
«по пути» к бутылке с молоком. Ребенок обычно
успокаивается. Покачивание на руках — сильный
кинетический раздражитель, который и в дальней-
шем успокаивает ребенка, сигнализируя ему, что
вскоре последует желанное кормление.
Случаев полной изоляции человека с самого
рождения, его жизни в неадекватной среде — в стаде
или в семье животных — в истории человечества
немало. При попытках «очеловечивания» выросших
в столь неестественных условиях детей возникали
серьезные проблемы, связанные с воспитанием и обу-
чением, так как их память была серьезно рас-
строена. У животных изоляция от коллектива часто
приводит к самоубийству — например, у тюленей.
«Самоотлучение» у людей представляется резуль-
46
татом старческой депрессии. Некоторые из них не
могут найти себе никакого занятия с наступлением
преклонного возраста, что приводит к угнетению
психики и стремлению отойти от общества.
Но особенно важное значение приобретает изо-
ляция от общества в раннем возрасте. Установлено,
что у животных, которые выросли в полной изоляции
от себе подобных, с трудом образуются новые на-
выки, с трудом возникают условные рефлексы, а если
и возникают, то ненадолго.
Слабее, но все же достаточно четко просматри-
вается влияние изоляции у животных, которые
содержались и воспитывались в обычных условиях,
то есть с родителями и сверстниками, а позже были
изолированы на один или несколько месяцев. На-
чальная «социализация» послужила для них защит-
ным фактором, предохранившим память от сильных
нарушений. Сходная ситуация наблюдается и у
людей: когда детей изолируют от родителей или
запрещают им играть со сверстниками, это очень
плохо отражается на их способности воспринимать
новые раздражители и превращать кратковремен-
ную память в долговременную. Поэтому можно с
полным основанием утверждать, что изоляция от
себе подобных, как у животных, так и у человека,
отрицательно влияет на механизмы памяти.
Что происходит с памятью, когда ранее изоли-
рованный индивидуум возвращается в свою социаль-
ную среду? Наблюдения показали, что наступает
медленное улучшение его способности образовывать
рефлексы и прочно их закреплять. Если же изо-
ляция наступила в первые дни жизни и продолжа-
лась достаточно долго, приспособление к социаль-
ной жизни происходит очень медленно и конечные
результаты его ненадежны.
Обсуждавшиеся нами проблемы имеют прямое
отношение к воспитанию молодого поколения. В раз-
витых странах земного шара воспитание детей про-
исходит в детских яслях и детских садах. Позже,
в школьном возрасте, дети учатся также вместе со
сверстниками. Это хорошо влияет на развитие па-
мяти. Игры со сверстниками, сердечное отношение
учителей и воспитателей — факторы, углубляющие
обучение и прочное запоминание нового. Однако в
47
последние годы во многих странах все чаще раз-
даются голоса, ставящие под сомнение (по нашему
мнению, абсолютно справедливо) целесообразность
раннего отрыва детей от семьи, главным образом от
матери. Многочисленные опыты на животных и
наблюдения за людьми показали, что никакие иде-
альные условия не могут заменить материнской
заботы, как в процессе роста ребенка, так и в его
воспитании и обучении. В Болгарии эта проблема
была затронута и при обсуждении нового кодекса
законов о труде.
Несколько слов о роли наказания в ранний период
развития организма. Несправедливое наказание
детей всегда влечет за собой негативные последст-
вия. У отдельных индивидуумов оно вызывает по-
стоянное ожидание чего-то плохого, что накладывает
отпечаток на поведение ребенка, и в результате
вырабатывается характер «фаталиста» с сильно
выраженной пассивно-оборонительной реакцией.
Соответственно этому ослабляется память на раз-
дражения, которые не связаны с защитой орга-
низма.
А теперь рассмотрим, как на деятельность орга-
низма влияют забота и ласка. Американский ученый
Гент, в течение восьми лет работавший у академика
И. П. Павлова, специально изучал этот вопрос и
даже организовал в Мексике симпозиум на эту тему.
Опыты показали, что когда собаку воспитывают
ласково, нежно произносят ее кличку, вмонтирован-
ные в ее сердце датчики сигнализируют о повы-
шенном кровоснабжении органов. Этот факт имеет
исключительно большое значение. Он заставляет
нас подумать о своих собственных взаимоотноше-
ниях и отражении их на здоровье каждого члена кол-
лектива (или семьи.— Перед.)', в котором проходит
часть нашей жизни.
Гент пошел дальше. Он вырабатывал защитные
рефлексы у собаки и исследовал при этом ее дыха-
ние, частоту пульса, мочевыделение и другие функ-
ции. Все они, естественно, изменялись при нанесе-
нии электрических раздражений или при подаче
условного сигнала, предшествующего раздражению.
Но если подача сигналов не подкреплялась ударом
электрического тока, защитная реакция начинала
48
быстро угасать; иными словами, животное посте-
пенно забывало сигналы, которые прежде имели для
него определенное биологическое значение. Как же
вело себя в это время сердце? После многократной
подачи условного сигнала, несмотря на то что он не
подкреплялся больше электрическим раздражением,
животное продолжало реагировать на него усиле-
нием сердечной деятельности.
Так Геь^т пришел к выводу, что при переживаниях
отрицательного характера сердце первым «запоми-
нает» и последним «забывает» (обиду, оскорбление,
боль и т. п.). В сущности, «помнит» не сердце. Руко-
водит всем центральная нервная система. Она
первой реагирует на раздражение и по определен-
ному каналу направляет соответствующий импульс
к сердцу. Сердце получает эти импульсы очень
долго, даже тогда, когда уже не существует ни
электрического раздражения, ни исходящей от него
опасности.
Ученые установили и еще нечто очень важное.
Эта своеобразная форма плохой приспособляемости
организма лежит в основе механизма одной из
самых распространенных современных болезней —
повышения кровяного давления. Нервная система
оставляет в себе мельчайшие следы нанесенного
болевого раздражения, и хотя все другие органы,
получающие импульсы, уже создали на «путях» этих
следов «преграды забывания», остается один сво-
бодный «канал» — к сердцу, который работает про-
должительно и беспрепятственно. Вот почему в про-
филактике гипертонической болезни на первое место
всегда ставят правило: поменьше несправедливых
упреков и наказаний, поменьше переживаний и не
только переживаний, но и поступков, которые могут
их вызвать!..
Как у подопытных животных, так и у человека
белковый голод в начале жизни имеет большое,
если не фатальное, значение для дальнейшего раз-
вития мозга. Как следствие недостатка белков в
пище новорожденного и растущего ребенка наруша-
ется его способность к быстрому запоминанию и
усвоению информации в детском саду и школе.
Микроскопическое изучение мозга животных, кото-
рые содержались на безбелковой диете сразу же
49
после рождения, показывает существенные из-
менения в структуре нейронов многих отделов
мозга.
Чтобы ответить на вопрос, где, в какой именно
части мозга локализуется память, нужно вернуться
к опытам известного канадского нейрофизиолога и
нейрохирурга Уайлдера Пенфилда (его работы не-
однократно публиковались в различных странах).
Итак, Пенфилд при трепанации черепа раз-
дражал с лечебной целью определенные участки
коры полушарий мозга с помощью электродов.
Больной находился под местным наркозом и мог отве-
чать, что он при этом чувствует. (Сейчас подобные
опыты делаются довольно часто, они безвредны для
пациентов.) При раздражении одного из участков
коры полушарий Пенфилд установил, что больной
вспомнил эпизод из своего детства. Это было не
смутным воспоминанием, а скорее ярким пережива-
нием, хотя больной и сознавал, что оно относится
к прошлому. В другом случае больная вновь пере-
жила ощущения, которые она испытывала при
рождении своего ребенка, в третьем — пациентка
слышала церковную литургию, исполнявшуюся во
времена ее детства, и т. д. И ученый делает вывод,
что когда электрическим током раздражаются «кла-
довые памяти», их ворота растворяются, и оттуда
выходят и репродуцируются, словно на безупречном
видеофоне, картины различных переживаний, голоса
из прошлого, то есть нечто подобное телевизионной
серии «Улыбки старых лент». При прерыва-
нии раздражения прекращается и воспроизведение.
Если же раздражение возобновить, то восстановле-
ние минувшего начинается заново, хотя и с мень-
шей интенсивностью. Это доказывает, что явление
повторимо, то есть оно не случайно, а закономерно.
Пенфилд, а за ним и другие нейрофизиологи
раздражали различные зоны коры полушарий. Эти
опыты показали, что «кладовые памяти» находятся,
скорее всего, в височных отделах коры. Но когда
в науке что-либо становится ясным, как, например,
то, что раздражение височных долей коры полу-
шарий вызывает в памяти восстановление голосов и
картин прошлого, всегда находятся скептики со
своими вопросами. Хотя, возвращаясь к нашей теме,
50
совершенно закономерно поставить вопрос — не
переносится ли возбуждение височных участков
коры на другие участки мозговой структуры?
Подчеркнем, что подкорковые нервные структуры
участвуют в «осведомлении» обоих полушарий мозга
одновременно. Удивительная предусмотрительность
природы, «вдвойне» обеспечивающей организм,—
при нарушении функции одной части мозга приходит
в действие ^другая! Отсюда можно сделать важный
вывод, что наряду с той частью коры полушарий,
которая «квалифицируется» как кладовая памяти,
к восприятию и хранению информации имеют отно-
шение и остальные отделы коры, поскольку организм
запоминает не в искусственно созданных условиях
опыта, а в обычном и естественном окружении,
когда налицо разнообразные раздражения, идущие
от самых различных анализаторов. Однако следует
подчеркнуть, что при действии механизмов как
кратковременной, так и долговременной памяти
в регистрации данного события участвует целое
созвездие актйвированных нервных структур, хотя
по существу это дело лишь кратковременной памяти.
И только затем происходит «отправление» этого
события в «архив» или в «кладовую». Так что височ-
ные доли коры полушарий являются самыми от-
ветственными «архивариусами» долговременной па-
мяти.
Довольно долго в науке господствовало мнение,
что левое полушарие мозга активнее правого, кото-
рому отводились всего лишь второстепенные роли.
Тем не менее оно честно делало свою очень серьез-
ную работу и спокойно дожидалось, пока ученые,
пытаясь доказать, что в природе существует сим-
метрия, разберутся в этом вопросе. И в конце кон-
цов было установлено, что, хотя функции речи лока-
лизованы в левом полушарии мозга, правое воспри-
нимает и хранит несловесные раздражения, например
зрительные, звуковые и пр. Если выключить кору
правого полушария, будет потеряна память на про-
странственные взаимосвязи, на лица, мелодии,
абстрактные зрительные образы. Интересно, что при
повреждении левой половины мозга больной чувст-
вует свою беспомощность, сознает тяжесть своего
состояния и настроение его по этой причине до-
51
статочно угнетенное. При поражении же правого
полушария больной равнодушен к своему состоянию,
потому что не может оценить тяжести постигшего
его несчастья.
В настоящее время установлено, что правое
полушарие головного мозга связано больше с эмо-
циональными реакциями, чем левое. Функции руко-
водящего центра эмоций, так называемой лимби-
ческой системы, подчинены в большей степени пра-
вому полушарию. Когда оно повреждено, больной
цает адекватные эмоциональные реакции на те или
иные события, но не в состоянии правильно оценить
чувства и настроения своего собеседника.
В лечении хронических заболеваний мозга при-
держиваются двух путей: первый ставит своей за-
дачей понижение общего функционального уровня
мозговой деятельности, второй строится на мобили-
зации резервов мозга, «раскачивании» болезненного
состояния и последующей перестройке мозговых
структур в направлении нормализации их функций.
Второй путь, бесспорно, находит все больше по-
следователей, которые с его помощью успешно лечат
паркинсонизм, наследственные гиперкинезы, эпилеп-
сию. Особое признание завоевало лечение путем
введения в мозг электродов для проведения щадя-
щей электростимуляции.
В процессе диагностики и лечения с помощью
электродов ученые изучают и так называемую вер-
бальную (словесную) память — анализируют изме-
нения в мозге, которые наступают в процессе за-
поминания и извлечения информации, заключенной
в долговременной памяти.
Мы с вами в лаборатории Института экспери-
ментальной медицины Академии медицинских наук
в Ленинграде, где физиолог Н. П. Бехтерева про-
водит необычайно интересные исследования.
На магнитной ленте записывается импульсная
активность нейронных популяций (сообществ) раз-
личных структур головного мозга. По записи его
биопотенциалов нейрофизиологи следят за тем,
какие именно биоэлектрические изменения про-
исходят в мозге, когда он «слышит» заданное ему
слово-раздражитель или какой-либо другой сигнал.
С помощью этих записей, которые представляют
52
собой биоэлектрические «портреты» импульсной моз-
говой деятельности различных отделов коры, не-
давно были открыты изменения, специфичные для
отдельных слов и понятий-раздражителей. Ученые
назвали их «паттерн-эталонами». Электронные вы-
числительные машины помогают находить их ана-
логи с соответствующей импульсной активностью.
Выделенные таким образом элементарные состав-
ные части каждого «паттерна» используются также
для эталонного машинного исследования.
Наше представление о том, как работает мозг
при запоминании слов и других. сигналов, станет
яснее, если мы проследим за ходом одного экспери-
мента. Опыт по существу сводится к тому, что
больной или испытуемый доброволец выслушивает
ряд неизвестных ему слов или подобных словам
сигналов. Одновременно идущая запись биоэлектри-
ческой активности мозга (электроэнцефалограмма)
показывает, какие существуют связи между процес-
сом запоминания и образованием биоэлектрических
потенциалов. При восприятии каждого слова в им-
пульсной активности нейронных популяций возни-
кает соответствующий паттерн-код, изменяется
частота и структура импульсного потока и, самое
важное, изменяется взаимодействие между нер-
вными клетками внутри и вне нейронных популяций.
Итак, экспериментатор громко произносит зна-
комое пациенту слово. Например, «стол». Слово
воспринимается пациентом, и писчик прибора за-
писывает понятный только для электронной вычис-
лительной машины рисунок слова «стол», его пат-
терн-код.
После этого то же слово произносится на языке,
которого не знает испытуемый (в данном случае —
на немецком). Испытуемый воспринимает его как
бессмысленный словоподобный сигнал («дертыш»).
Прибор тут же добросовестно записывает реакцию
мозга на этот сигнал.
Итак, каким образом мозг реагирует на знакомые
и незнакомые слова?
На экране прибора все это выглядит, как в забав-
ных кинокадрах. В сущности все происходит не-
обычайно быстро. Когда слышится знакомое слово,
его биоэлектрический портрет исчезает очень скоро,
53
почти мгновенно, так как мозг очень быстро узнает
его. Иная картина, когда слово незнакомое, напри-
мер упомянутое «дертыш», которое для не говоря-
щего по-немецки ничего не означает. Паттерн-код
этого слова надолго задерживается в импульсной
активности. Он устойчив, так как в долговременной
памяти такое слово-сигнал не значится, она «не
знает» его и потому не оказывает на него угнета-
ющего влияния. Но постепенно, особенно при повто-
рениях, мозг запоминает это слово, и в долговремен-
ной памяти оформляется соответствующий ему
«банковский вклад». И теперь при повторении слова
«дертыш», его паттерн-код начинает исчезать из
импульсной активности так же быстро, как при про-
изнесении слова «стол»: мозг мгновенно опознает
ставший ему известным сигнал, зарегистрированный
на матрице долговременной памяти.
Кроме того, ученые обнаружили, что при про-
изнесении незнакомого слова первоначально за-
писанный паттерн-код имеет развернутый характер
(«открыт» — на языке ученых), но вскоре он сме-
няется сжатым по конфигурации паттерном. Иными
словами, в первом случае биоэлектрический образ
(паттерн) пространственно шире, чем во втором.
Обычно появление второго паттерна сопровождается
просьбой испытуемого повторить слово. С его по-
вторением в записи появляется первый (развер-
нутый) паттерн — как бы восстанавливается перво-
начальный биоэлектрический рисунок. При сравне-
нии этого рисунка с самым первым, однако, видно,
что они похожи, но не идентичны.
Какие выводы делают ученые из этих на первый
взгляд малопонятных экспериментов? В тестах на
кратковременную память в импульсной активности
сразу же вслед за развернутым паттерном появля-
ется сжатый, сохраняющий, однако, все основные
элементы развернутого. Время для появления и
дальнейших эволюций сжатого паттерна зависит от
степени узнаваемости слов-тестов: чем больше зна-
комо слово пациенту, тем скорей исчезает возник-
ший паттерн. Его появление можно рассматривать
как результат взаимодействия между первоначально
возникшим (развернутым) паттерном и долговре-
менной памятью. Тесты для кратковременной
54
памяти, обобщения и умозаключения показывают,
что сжатый паттерн может быть функционально
значимой единицей в механизмах запоминания и
мышления. Сравнивая развернутый и сжатый пат-
терн, можно понять, каким образом долговременная
память так экономно хранит информацию, извле-
кая ее лишь в случае необходимости. Аналогичным
образом ученые изучили и так называемую «внут-
реннюю речь», которая используется человеком при
переходе от мысли к словообразованию.
Разделяя и обрабатывая на электронных вычис-
лительных маслинах паттерн-коды, ученые обнару-
жили, что число составляющих их элементов очень
велико. Оказалось также, что коды слов у каждого
человека индивидуальны и неповторимы. Кроме
того, «калейдоскоп» групповых образований в пат-
терн-кодах различных нейронных популяций вклю-
чает в себя как непохожие, так и одинаковые
элементы. Необычайно сходные конфигурации био-
потенциалов обнаруживаются и в одной нейронной
популяции при произнесении слов-тестов, близких по
смыслу. Это позволяет предположить, что, исследуя
элементы паттерн-кода, можно найти решение во-
проса о видовом отражении словесных сигналов
в мозге (то есть о кодировании, характерном для
человека как представителя вида). Но эта гипо-
теза нуждается в проверке. Необходимы многочис-
ленные исследования, чтобы накопить большое число
кодообразующих элементов с целью их системати-
зации.
Анализ паттерн-кодов — изучение составляющих
элементов, их последовательности и пр.— позволяет
нам восстанавливать и узнавать слова-тесты, кото-
рые запомнил человек. И если перевести разговор
на научно-фантастические темы, вполне реально со-
здание ЭВМ, которые смогут расшифровывать
самые тайные мысли самых непроницаемых людей.
Результаты исследований последних лет выну-
дили ученых пересмотреть сложившиеся ранее
представления, согласно которым матрицы долго-
временной памяти хранятся исключительно в коре
головного мозга. Можно с уверенностью сказать, что
существенную роль здесь играют и некоторые под-
корковые образования. Нейрофизиологи доказали,
55
что за поддержание избирательной способности
памяти, за предохранение ее от ошибок отвечают
глубокие структуры лобных долей мозга. Эти от-
делы, по данным ряда ученых, и глубокие структуры
височных долей обеспечивают соответствие психи-
ческой деятельности человека планам, создаваемым
ею самой же. Можно предположить, что подкор-
ковые структуры участвуют в образовании своего
рода динамического «пейсмекерного» механизма в
мозге (пейсмекер — «руководитель», в электро-
физиологии — «ритмоводитель», который отвечает,
например, за регуляцию ритма сердечной деятель-
ности). В создании этого пейсмекера участвуют и
те зоны, на которые направлено действие раздра-
жителей—поводов для развития психической дея-
тельности. Пейсмекер образуется под влиянием
событий, происходящих во внутренней и внешней,
в том числе социальной среде. При этом не уста-
новлены никакие закономерности его постоянного
«прикрепления» к той или иной мозговой струк-
туре.
Динамичность пейсмекера исключительно вы-
годна для организма. Она обеспечивает большое
разнообразие психических процессов, адекватную их
реализацию. И хотя это может выглядеть неожидан-
ным, нужно подчеркнуть, что свойственный природе
«экономический подход» здесь доведен до абсолют-
ного совершенства. Потому что, если бы не эта дина-
мичность, количество структурных (прочно закреп-
ленных за определенными структурами) пейсмекеров
при огромном разнообразии психической деятель-
ности мозга должно было бы выражаться астрономи-
ческим числом. К тому же, сам процесс индиви-
дуальной организации и развития психической дея-
тельности человека можно объяснить только на
основе гипотезы динамичности пейсмекеров. Чисто
«структурный» пейсмекер логически допустим лишь
как элемент генетически запрограммированной дея-
тельности.
Закодированное возбуждение, порожденное и на-
правляемое пейсмекерами, передается на другие
звенья системы для обеспечения психической дея-
тельности. Самую важную роль в этой системе играют
синапсы. Они не только передают информацию, но
56
и участвуют в образовании кода, как бы играя
роль квантового фактора.
Очень важно выяснить, достаточно ли одного
синаптического аппарата для передачи сигнала
одновременно всем заинтересованным мозговым
структурам. Возможно, при обеспечении взаимо-
действия различных зон мозга важную роль играют
и другие формы связи, кроме чисто корковых.
Это может стать понятнее читателю, когда он узнает
о «кандидатах» из числа остальных мозговых струк-
тур, претендующих на роль «кладовых памяти».
Международное, так сказать, жюри, составлен-
ное из самых выдающихся исследователей, выска-
залось совершенно однозначно: серьезно претен-
довать на эту роль может только...— гиппокамп*.
Участие гиппокампа в процессе запоминания
было доказано в конце XIX века крупным русским
невропатологом С. С. Корсаковым. Он установил
в клинических условиях, что у больных, у которых
по той или иной причине были повреждены оба
гиппокампа, изменений личности не наблюдалось:
они адекватно реагировали на любые события. Но
реакции этих больных были нормальными лишь до
тех пор, пока протекало событие-раздражитель.
Через несколько минут после окончания его действия
больной о нем начисто забывал. Например, боль-
ному с разрушенными гиппокампами сообщили о
смерти близкого человека. Естественно, он очень
расстроился. Но это состояние продолжалось всего
минуту-две. Затем он совершенно забыл о несчастье
и больше о нем не вспоминал.
По мнению Пенфилда, больные с удаленными
(в лечебных целях) гиппокампами полностью сохра-
няют свой интеллект, способность производить мате-
матические операции и т. п., то есть они, как говорит
ученый, «нормально умны». Однако они не спо-
собны усваивать новую информацию. Тут наблюда-
ются интересные тонкости. Если такому больному
повторять непрерывно информацию в течение не-
скольких минут, она задерживается в мозгу, по-
* Извилина полушария головного мозга, расположенная
в основании височной доли, входит в состав лимбической си-
стемы.— Прим. ред.
57
скольку кратковременная память больного функцио-
нирует. Если же в это время задать ему посторон-
ний, отвлекающий вопрос, он тут же забывает то,
что ему непрерывно повторяли. Получается свое-
образное прерывание в механизме, который передает
информацию из кратковременной в долговременную
память. По сообщениям американских ученых, такие
больные не могут смотреть телевизионные фильмы,
которые прерываются рекламой, так как теряют
связь между отдельными частями фильма.
При электрической стимуляции обоих гиппокам-
пов с лечебной или диагностической целью полу-
чается картина, напоминающая их разрушение:
исчезает память о только что происшедшем. Чем
интенсивнее электрическая стимуляция, тем сильнее
потеря памяти, которая к тому же распространяется
на более обширные области деятельности мозга.
При слабой стимуляции наблюдается обратное:
воспроизводятся образы прошлого, связанные со
звуковыми или зрительными явлениями.
Если принять гиппокамп за одну из основных
«кладовых памяти», следует иметь в виду, что при
его разрушении другие нервные центры и струк-
туры берут на себя и компенсируют, хотя и не
полностью, функции памяти. Удивительно устроен
мозг человека! Работает как необыкновенно слож-
ная организация, которая имеет своих дублеров для
отправления жизненно важных функций. Известный
в науке принцип Альберта фон Халера — только
патология дает возможность лучше понять нормаль-
ную функцию — очень важен и для изучения гип-
покампа.
В нормальных условиях гиппокамп выполняет
ряд ответственных задач. Установлено, например,
что, когда воспринимается однородная информация,
как бывает, скажем, при разговоре на какую-то
определенную тему, переключение на новую тему,
а потом возвра к первой без прерывания логи-
ческой нити разговора обеспечивает гиппокамп.
Очевидцы рассказывают, что Махатма Ганди мог
диктовать нескольким секретаршам одновременно,
не прерывая ни одной своей мысли. Такой же спо-
собностью обладал вождь Апрельского восстания
Георги Бенковски, описанный Захари Стояновым в
58
его бессмертных «Записках о болгарских восста-
ниях». Наполеон отдавал приказания одновременно
нескольким родам войск. Существуют полиглоты,
которые мгновенно переходят с языка на язык, меняя
при этом даже характер и темы идущего разговора.
Какой должна быть функциональная организация
гиппокампа у столь выдающихся личностей? Никто
пока не ответил на этот вопрос.
В обычных условиях гиппокамп обеспечивает
перенос информации о происходящем в данный
момент событии в соответствующую «кладовую»,
переводит ее из кратковременной в долговременную
память. Благодаря этому событие, происходящее в
данный момент, если оно важно для организма,
оставляет свой след в центральной нервной системе
до того времени, когда данные о нем становятся
необходимы организму. Трудно представить себе
жизнь человека и животных, не обладай они такой
памятью, которая напоминала бы им, что такое
«хорошо» и что такое «плохо». Если по какой-либо
причине гиппокамп выходит из строя, исчезает
именно такая память.
Для животных гиппокамп существенно важен в
период их обучения — как инструмент адаптации.
Многие звери и птицы в летний период собирают
пищу и прячут ее на зиму под землей или в других
укромных местах. Если у этих рачительных хозяев
удален гиппокамп, они не смогут найти свою при-
прятанную пищу, несмотря на сильное возбуждение
и нарастание пищевой мотивации. Нечто подобное
происходит с некоторыми из нас, когда мы вдруг
начинаем что-то усиленно искать у себя в квартире,
и найти не можем, а это требуется нам именно сейчас
и до зарезу. Наука с помощью электрофизиологи-
ческих методов доказала, что в такие моменты в
гиппокампе возникают сильные электрические раз-
ряды, мешающие ему работать нормально. Иначе
говоря, в некоторых обстоятельствах люди как бы
временно лишаются своего гиппокампа.
Правильно понимать функции головного мозга
нам помогает учение И. П. Павлова о высшей
нервной деятельности и метод выработки условных
рефлексов. Что происходит у животных с обоими
удаленными гиппокампами? Внешне мы не замечаем
59
ничего особенного. Но опыты показывают, что,
во-первых, для закрепления выработанных услов-
ных рефлексов таким животным необходимо большее
число опытов (подкреплений), а это значит, что по-
ступление следов раздражения в «кладовую памяти»
затруднено. Во-вторых, у них слабее способность
различать раздражители, или, по павловской тер-
минологии, затруднена их дифференцировка; живот-
ные с трудом различают похожие раздражители.
В-третьих, у них ухудшается приспособляемость.
Если до удаления гиппокампа подопытная крыса
легко находила в экспериментальном лабиринте
выход, место, где она будет избавлена от электри-
ческого раздражения или где поставлена еда, то
поведение оперированных крыс всегда стандартно:
они следуют в одном направлении, не проявляя
стремления изменить его. В процессе обучения в
этом случае потерян важный элемент — пластич-
ность или способность животного приспосабливаться
к изменяющимся и усложняющимся условиям
жизни. Даже если нанести крысе болевое раздра-
жение, то и это не может заставить ее изменить
направление движения. Она как бы лишена памяти,
лишена приспособительных возможностей искать
другие пути спасения в лабиринте. Этот опыт
ставит много вопросов педагогического характера,
вопросов, еще не получивших ответа. Представим
себе такой случай: человек честно заявляет, что не
может найти выход из какого-то определенного
положения, несмотря на то что он многократно
наказан за это. Даже не «биологизируя» социаль-
ных явлений, следует всегда иметь в виду физио-
логический характер поведенческих реакций. В на-
шем примере явно утрачена память определенного
свойства и организм остался беспомощным: он не
в состоянии вспомнить обстоятельства, которые при-
годились бы ему для данной ситуации, и терпит
за это наказание. Очень может быть, что мы в этом
случае имеем дело с заболеванием гиппокампа или
угнетением его деятельности по какой-либо иной
причине.
У животных с удаленным гиппокампом слабая
память на предшествующие события. Поэтому
обучение их новым навыкам затруднено — они
60
не могут использовать накопленный опыт.
Другая особенность животных без гиппокампа —
трудное угасание уже закрепленных условных
рефлексов. Причина здесь не в стабильности услов-
ных рефлексов,; а в отсутствии их пластичности,
приспособляемости; иными словами, происходит
«упорное настаивание» на чем-либо (тут и отноше-
ние к предмету, и поведение вообще), несмотря
на то что окружающие условия уже изменились.
В сущности, это ограничение способности орга-
низма к перестройке, к адекватной реакции на новую
ситуацию. Любое обучение здесь почти не дает
результатов.
По мнению некоторых ученых, гиппокамп — это
аппарат для учета ошибок. Когда он отсутствует
или неисправен, человек повторяет свои ошибки.
Старая латинская пословица гласит: «Человеку
свойственно ошибаться». Но когда одна и та же
ошибка повторяется бесконечно, это уже патология.
Можно привести множество примеров с подопыт-
ными животными. Опишем один из них. Крысам
с удаленным гиппокампом предлагают три типа
кормушек: пустую, с едой, с водой. В течение дня
крысам не дают есть или пить. В нормальных
условиях крыса — животное весьма находчивое —
направляется к кормушке с едой или с водой
независимо от того, предшествовал ли опыту без-
водный или голодный день. Это и есть адаптация.
Не так ведут себя крысы с удаленным гиппокампом.
Они идут всегда к одной и той же кормушке,
независимо от того, голодны они или хотят пить,
полна кормушка или пуста. У них отсутствует
способность исправлять ошибки, то есть, согласно
теории И. П. Павлова, у них отсутствует способ-
ность переключаться с одного вида деятельности на
другой, способность реагировать на обстановку.
При обучении организма точно и правильно
реагировать на изменения в окружающей среде
очень важен ориентировочный рефлекс (что это?).
Новый раздражитель может нести как благо-
приятную, так и неблагоприятную информацию, а
может и вовсе ничего не означать. Тем не менее
каждый новый раздражитель привлекает внимание
организма. Если он ничего не означает, ответные
61
реакции постепенно угнетаются, и ориентировочный
рефлекс на этот раздражитель угасает.
Если на животное с удаленным гиппокампом
периодически воздействует какой-либо один раздра-
житель, то он каждый раз «захватывает» все
внимание животного, и оно с повышенной готов-
ностью реагирует только на него. У животного не
возникает никакой реакции, не появляется никакого
любопытства к другим подаваемым сигналам, не-
смотря на то что они могут быть для него жизненно
важны. В сущности, это не усиление ориентировоч-
ного рефлекса как явления биологической адапта-
ции, а ограничение приспособляемости до мини-
мума — сведение ее к реакции на один-единствен-
ный раздражитель. Происходит сужение периметра
ориентации животного, пропадает возможность по-
давления этого ориентировочного раздражителя,
который, так сказать, уже обесценен. В то же время
без ответа остаются другие раздражители с опре-
деленным биологическим значением.
Проведение огромного числа опытов помогло
создать представление о гиппокампе как центре,
который задерживает реакции организма. Он по-
зволяет угнетать ориентировочные рефлексы, когда
они не имеют определенной биологической или
социальной ценности. В этом случае он выполняет
роль корректора ошибок. И еще одна его особен-
ность — он не является «кладовой» долговременной
памяти (она остается и после его удаления). Гиппо-
камп важен только в самой ранней стадии
обучения, в период образования кратковременной
памяти, которая с его помощью передается в долго-
временную. Таким образом, это своеобразное биоло-
гическое «сито», пропускающее важные сведения и
события в хранилище нашего опыта — долговремен-
ную память.
Каким образом можно охарактеризовать дея-
тельность гиппокампа, как устанавливается его
способность к запоминанию? Путем изучения записи
биоэлектрической активности мозга, то есть при
чтении электроэнцефалограмм. Различают четыре
вида биоэлектрических волн мозга в зависи-
мости от их частоты: альфа-волны с частотой 7—9,
бета-волны с частотой 9—12, дельта-волны —
62
1—3 и тета-волны — 4—6. Различные образования
мозга генерируют волны разной частоты. Установ-
лено, что для гиппокампа характерны тета-волны.
Их появление в электроэнцефалограмме характе-
ризует активацию деятельности именно этого обра-
зования. В процессе обучения, создания кратко-
временной памяти и реакций на сигнал «что это?»
в гиппокампе регистрируется электрическая актив-
ность с частотой в пределах тета-ритма. Отсюда
этот ритм передается другим образованиям, которые
настраиваются на запоминание текущего события и
перенос его из «кладовой» кратковременной памяти
в «кладовую» долговременной. Когда организм
находится в состоянии повышенного внимания и
воспринимает данное раздражение, превращая впо-
следствии его следы в память, в гиппокампе ре-
гистрируется тета-ритм. При угасании ориентировоч-
ного рефлекса тета-рцтм уменьшается, а биоэлектри-
ческая активность гиппокампа переходит в другой
биоэлектрический спектр. Следовательно, мы с пол-
ным правом можем назвать тета-ритм ритмом вни-
мания, начальной фазой образования условного
рефлекса. В конечном счете он характеризуется как
ритм новизны, ритм, который помогает обучить орга-
низм определенной деятельности, используя пере-
житое, и сохранить этот опыт для будущих встреч
организма с другими раздражителями и изменением
среды обитания. Между прочим, ученые доказали,
что гиппокамп не делает различий между прият-
ной и неприятной информацией. И в том и в другом
случае возбуждается тета-ритм одинаковой частоты.
Есть еще одно мозговое образование, которое
имеет косвенное отношение к памяти. Это так на-
зываемая ретикулярная (сетевидная) формация. По
словам всемирно известного советского физиолога,
академика П. К. Анохина, открытие особых физио-
логических свойств ретикулярной формации —
серьезнейшее достижение нейрофизиологии. Что же
представляет собой эта ретикулярная формация
и в чем состоят ее функции?
Существование этого анатомического образова-
ния известно еще с XIX века. Но только в наше
время благодаря самой совершенной электронной
технике нейрофизиологам Г. Мегуну и Д. Моруцци
63
удалось тщательно изучить физиологические воз-
можности ретикулярной формации.
Ретикулярная формация представляет собой
сложное переплетение нервных клеток и нервных
волокон. Она простирается от верхних отделов спин-
ного мозга до больших полушарий головного. По
мнению Г. Мегуна, это неспецифический механизм
для активации мозговой деятельности. Наряду с уже
известными нам боковыми специфическими нерв-
ными путями передачи импульсов от внешних раз-
дражений существуют в тесной связи с ними
центрально-расположенные неспецифические пути
и механизмы, а именно — ретикулярная формация.
П. К. Анохин считает, что эти пути и механизмы
придают возникающему в коре возбуждению силу и
конкретный рабочий характер. Но механизмы рети-
кулярной формации распределены почти по всей
стволовой части мозга, и как спицы от оси тележ-
ного колеса идут к его ободу, так и функциональ-
ное влияние этой центрально-расположенной системы
распространяется в нескольких направлениях: к
спинному мозгу, воздействуя на его рефлекторную
активность; к так называемым гипоталамо-гипо-
физарным механизмам, которым «подведомственны»
железы внутренней секреции со своими функция-
ми; к среднему и обонятельному мозгу, где, как
предполагают ученые, «локализованы» эмоции, и,
наконец, к коре головного мозга, которая управляет
процессами мышления.
Таким образом, влияние неспецифической си-
стемы — ретикулярной формации — распространя-
ется на большинство образований и функций
центральной нервной системы, понижая или повы-
шая уровень их активности. Открытие Мегуна и
Моруцци получило дальнейшее развитие и уточнен-
ное толкование со стороны советской физиологи-
ческой школы, внесшей большой вклад в изучение
ретикулярной формации. В лаборатории Анохина
было установлено, что единого активирующего
действия ретикулярной формации на кору головного
мозга нет — скорее всего, любая активация имеет
специфический характер с признаками развива-
ющейся в данный момент биологической реакции
(защитной, пищевой, половой и т. п.). Дальней-
64
шие исследования помогут раскрыть конкретные
механизмы, осуществляющие динамичную смену
специфических особенностей этой активации в за-
висимости от изменения уровня деятельности функ-
циональных систем организма.
Полученные данные доказывают, что ретикуляр-
ная формация — это своеобразный стимулятор дея-
тельности головного мозга. От различного состоя-
ния ретикулярной формации зависят различные сте-
пени бодрствования, дремоты, сна. Кроме того,
ретикулярная формация может оказывать влияние
на те или иные корковые поля и таким образом
участвовать в процессах сосредоточения, внимания
и памяти.
Какова роль ретикулярной формации в формиро-
вании кратковременной и долговременной памяти?
Вспомним золотое правило врача и естество-
испытателя Парацельса: лечебный или токсический
эффект препарата зависит от его дозы. Известно
также, что малые раздражения стимулируют, а
большие подавляют определенные виды деятель-
ности. Теперь нам понятнее место и роль ретику-
лярной формации в образовании кратковременной
памяти. Подпороговые (слабые) и пороговые раз-
дражения ретикулярной формации облегчают обу-
чение, усиливая кратковременную память в 2—
3 раза. Тем самым они помогают и долговременной
памяти, проявляющейся в образовании условных
рефлексов. Когда сетевидное образование сильно
возбуждено, например при воздействии электри-
ческим током, условные рефлексы у животных
нарушаются: животное не может «вспомнить», как
отвечать на тот или иной сигнал. Иными словами,
сильные раздражения, то есть поток импульсов,
одновременно следующих по многим каналам инфор-
мации, нарушают долговременную память. Этим же
можно объяснить и некоторые житейские ситуации.
Большинство людей не переносят какого бы то
ни было шума в момент восприятия и запоминания
информации. Для творческой работы им нужно
уединение. Но существует и другой тип людей,
которым для творческой работы необходимо легкое
возбуждение — например, негромкая музыка, по-
скольку полная тишина раздражает или угнетает их.
3 Зак. 872
65
Иными словами, их память действует лучше при на-
личии некоторого возбуждения ретикулярной фор-
мации.
Подведем итог сказанному. Специализирован-
ного центра памяти, по всей вероятности, не суще-
ствует. Во всяком случае, он еще не обнаружен.
Предполагается, что следы прошлых событий хра-
нятся в различных отделах мозга: более простые —
в стволовой части, более сложные — в коре. Вполне
возможно, что зрительные впечатления записы-
ваются оптическими центрами коры, звуковые —
слуховыми и т. д. Вероятно, в мозге существуют
и какие-то механизмы, которые обеспечивают вре-
менную синхронизацию зрительных, слуховых и
других воспоминаний.
Как видите, в науке еще довольно много сужде-
ний и констатаций, которые начинаются с «веро-
ятно». Но чем дальше, тем все чаще предположения
становятся утверждениями.
Шифры энграммы
Как было бы замечательно, если бы мы могли
с помощью специальных таблеток расширить свои
познания о различных сторонах деятельности нашего
организма, будь то биологическая или социальная
сторона! Следующим шагом вперед была бы возмож-
ность перенесения индивидуального жизненного
опыта с помощью каких-либо его носителей от под-
готовленного субъекта к неподготовленному. Все это
звучит довольно фантастично, хотя и привлека-
тельно. Но признаемся — это не наша мысль. По-
добные идеи выдвигаю/ на протяжении последних
десятилетий не одна и не две авторитетные лабо-
ратории в различных странах мира. И хотя пес-
симисты считают, что двигаться в этом направле-
нии — пустая трата сил и средств, стоит напомнить,
что два века назад никто не предполагал, что,
встречаясь с чужеродными агентами, организм
вырабатывает специфические вещества, названные
антителами (по химическому составу — это гамма-
тлобулины) и что они являются носителями иммун-
ной памяти. И если эти гамма-глобулины вводить
путем инъекций в организм, который не знаком
с упомянутыми чужеродными агентами, то в нем со-
здается пассивный иммунитет. Так что передача
одного из видов памяти, а именно иммунной — это
уже повседневность, которая совершенно естест-
венно вошла в практику.
Но можно ли надеяться на то, что и след памяти
в мозге будет передаваться тем же или каким-либо
иным способом? Нет ли обстоятельств, которые
делают невозможным перенос памяти из одного
организма в другой? Мы знаем, что память свя-
3*
67
зана с определенными видами деятельности, что она
вырабатывается и совершенствуется в процессе
обучения. Следовательно, вопрос стоит так: можно ли
перенести память из одного организма в другой
пассивно, с помощью «молекул памяти», чтобы за-
ставить организм осуществить то или иное действие?
При этом действие должно быть положительного
характера, то есть организм должен реагировать тем
или иным полезным движением. Ведь «молекулы
памяти», вводимые из одного организма в другой,
могут оказаться, так сказать, «недобрыми», могут
вызвать отрицательные действия или последствия,
ведь с их помощью можно «пересадить» в орга-
низм реципиента и злость, и ненависть, и т. п.
Но мы должны кое-что уточнить. Прежде всего
понятие «молекулы памяти». Существуют ли такие
молекулы? Имеем ли мы право говорить о них?
И если существуют, то что это за молекулы?
В последнее время было проведено много раз-
личных опытов. Объектами этих опытов были и
широко распространенные черви планарии, и верные
помощники ученых — белые крысы, и обезьяны...
Не будем голословными и сошлемся на пример,
взятый из самых первых рук,— приведем рассказ
одного из пионеров в этой области профессора
Джеймса Макконнелла из Мичиганского универ-
ситета.
Будучи студентами Техасского университета, мы
с Робертом Томпсоном провели опыт, который
доказывал, что у дождевых червей с помощью
обучения можно выработать то, что академик
И. П. Павлов называл условными рефлексами.
Позже, когда я уже преподавал в Университете
штата Мичиган в Анн-Арборе и был весьма энер-
гичным молодым человеком, заведующий кафед-
рой психологии пригласил меня для небольшой
дружеской беседы.
— Слушайте, Джим,— сказал он мне,— вы,
вероятно, знаете, что в научном мире дело по-
ставлено так: если хочешь прожить, нужно
публиковаться. В противном случае вы — кон-
ченый человек. Хочу подчеркнуть, что это не
гипотеза, а истина в чистом виде. Я надеяюсь,
вы понимаете, как вам нужно поступать, и все же
68
хочу вас просить: занимайтесь по возможности
настоящей наукой. Если же у вас нет к этому
призвания, то хотя бы почаще публикуйтесь,
печатайте даже ничего не стоящие работы,
потому что декан все равно не способен отличить
плохую работу от хорошей.
Я понял, чего хотел от меня профессор,
и с места в карьер принялся создавать лабора-
торию для экспериментирования с червями —
такой в Мичиганском университете еще не было.
Мне дали маленькую комнатку в подвале и вы-
делили средства на покупку самого скромного
оборудования и приобретение червей.
Мы с Томпсоном уже доказали, что черви
поддаются обучению, чем* же заняться дальше?
Долго я размышлял н^д этим и, наконец, при-
думал. Планарии размножаются не только
половым, но и бесполым путем. Половая актив-
ность продолжается у них три-четыре года, после
этого животное стареет, становится тяжелым,
бесформенным, но как раз в этот период часто
происходит чудо. В один прекрасный день хвост
червяка цепляется за какой-либо камень, голова
резко подается вперед, и тело животного раз-
рывается пополам. Через пять-шесть дней на
голове вырастает новый хвост, а еще через
неделю на хвосте образуется новая голова со
всем своим «прикладом». При этом каждая из
регенерировавших половинок очень быстро до-
стигает тех размеров, которые имело исходное
животное; а поскольку регенерировавший червь
еще и омоложался, он начинал размножаться
половым путем.
Зная обо всем этом, мы с Томпсоном поду-
мали, что с нашей стороны было бы совсем не-
плохо обучить червя определенным реакциям,
разрезать его пополам, чтобы позволить голове
воспитать хвост, а хвосту — голову, и потом вы-
яснить, какая из половинок помнит то, чему обу-
чили оригинал. В Техасском университете у нас
на такие эксперименты не было ни времени, ни
средств, в Мичигане же в мое распоряжение
поступили и студенты, и черви, и оборудование.
Нас не особенно удивило, что головы раз-
69
резанных червей помнили столько же, сколько
и черви, прошедшие обучение, но не разрезанные
пополам. Итак, если ты червяк, то потеря хвоста
не влияет на твою память. Но каково же было
наше удивление, когда мы установили, что и хвост
помнит все, чему обучали его голову, и даже
лучше, чем сама голова! Действительно, потеря
головы улучшала память червяка! Эти порази-
тельные результаты навели нас на мысль, что
память, во всяком случае, у червей, не обяза-
тельно расположена в голове. В следующих опы-
тах мы разрезали обученных червей на несколько
частей и давали возможность каждой из них реге-
нерировать полностью. И происходило то, что
теперь уже следовало ожидать: каждая регене-
рировавшая планария помнила все, чему обучали
исходное животное.
Постепенно мы пришли к выводу, что тради-
ционные теории памяти, утверждающие, что
в ее основе лежат нейрофизиологические меха-
низмы и что она сосредоточена в головном
мозге, просто несостоятельны. Поскольку наши
регенерировавшие планарии были вынуждены
создавать наново и свою нервную систему, у нас
возникло предположение, что процесс запомина-
ния связан с определенными химическими меха-
низмами. Такая химическая теория памяти
выглядела интересной и перспективной, но как
доказать, что она еще и верна?
Считается, что молекулы, из которых состоит
организм, одинаковы у всех планарий. Следова-
тельно, если червь чему-то обучен, думаем мы,
в его организме произошли более или менее оди-
наковые химические изменения — те самые, что
происходят в организме любого другого червя
при обучении теми же средствами. Эта гипотеза
полностью приемлема для ученого при отсутствии
у него серьезной зоологической и биохимической
подготовки. И вот во всеоружии блаженного
невежества и веры в таинственные силы науки
мы горячо принялись за продолжение опытов.
Если молекулы памяти у различных индиви-
дуумов одинаковы, значит, можно извлечь из
червя соответствующие химические вещества,
70
ввести их в тело другого червя и передать ему
таким образом память собрата. Именно это и
пытались мы делать в течение нескольких меся-
цев, но потерпели полное фиаско. Иглы наши
были очень толстыми, и количества вещества,
которые мы впрыскивали планариям, были непо-
мерно велики. Бедные черви раздувались, как
воздушные шары, а иногда даже лопались. Но
мы знали, что голодные черви прожорливы, как
каннибалы, и решили заставить самих червей
проделывать за нас всю работу. Поэтому сле-
дующий опыт состоял в том, что мы учили чему-
нибудь целую группу «червей-жертв»,. которых
затем дробили на части и подбрасывали ничего
не подозревавшим Литодным собратьям. Давая
им время переварить свой обед, мы начинали их
обучать. К нашему восторгу, те каннибалы, кото-
рые поедали «образованных» червей, обуча-
лись значительно быстрее и лучше, чем те,
что были накормлены «неграмотными» червями.
Так нам удалось впервые передать заученную
информацию от одного животного другому.
С успехом повторив этот опыт несколько раз, мы
приступили к следующему этапу. Мы предпо-
ложили, что в передаче памяти участвуют моле-
кулы рибонуклеиновой кислоты (РНК) — ги-
гантские молекулы, присутствующие почти во
всех клетках животных, и опытным путем до-
казали возможность такой передачи памяти,
вводя в тело червя (на этот раз гораздо более
тонкой иглой) неочищенный экстракт из тканей
обученной планарии.
В описанной, а также в последующих сериях
опытов подобного рода были изучены три фазы
памяти: создание следа от проведенного обучения
(или переживания), переход этого следа, названного
кратковременной памятью, в долговременную па-
мять и воспроизведение его в определенный момент
в ситуации, в которой может понадобиться старый
опыт. Энграмма любой из этих фаз имеет свои
специфические особенности. Первая, или фаза
кратковременной памяти, выражается биоэлектри-
ческими явлениями, возникающими во взаимосвя-
занных нейронах различных образований централь-
71
ной нервной системы. Эти нейроны создают замк-
нутые кольца меньшей или большей величины, по
которым протекает непрерывное возбуждение. По
мнению известного нейрофизиолога Лоренте де Но,
нейроны во многих нервных центрах связаны в замк-
нутую цепь, следовательно, возбуждение одного
нейрона передается всей цепочке. Это «хорб воз-
буждения» * может длиться от долей секунды до
пятнадцати минут. Таким образом, нейронный
ансамбль, связанный «круговой порукой», самовоз-
буждается: возбуждение переходит от нейрона к
нейрону по синапсам, с помощью которых эти клетки
контактируют друг с другом. Переход возбуждения
с нейрона на нейрон называется постсинаптическим
действием. Следовательно, пресинаптическое раз-
дражение проходит через синапс и создает, как его
принято называть, постсинаптический потенциал,
представляющий собой разницу потенциалов двух
электрических полей.
Из сказанного следует, что появление потенциала
связано с изменениями электрической активности
нейронов, а значит, и с вводом и выводом из тела
нейронов ионов натрия, калия и кальция. В орга-
низме существует неравновесие (дисбаланс) в рас-
пределении этих ионов внутри и вне клеток. Стремле-
ние к восстановлению определенного равновесия в
распределении ионов — активный процесс, осущест-
вляемый с помощью высокоэнергетического соедине-
ния аденозинтрифосфата (АТФ). Следовательно,
кратковременная память — электрохимическое яв-
ление. Она существует в организме, пока возбужде-
ние протекает по замкнутому кругу.
Что же собой представляет этот «замкнутый
круг» движения возбуждения? Нервные клетки, как
и все прочие клетки организма, живут в солевом
растворе, напоминающем по своему составу морскую
воду: большая концентрация ионов натрия и хлора
и меньшая — ионов калия. Этот окружающий клетку
раствор отделяется от протоплазмы клеточной мем-
браной. Проникновение через нее различных ионов
* Хорб — болгарский народный танец, в котором танцующие,
держась за руки, образуют цепочку.— Прим, перев.
72
(в нормальном и аномальном количестве) лежит
в основе всех физико-химических процессов, проте-
кающих в организме, включая и процессы, имеющие
отношение к функционированию памяти. В прото-
плазме, однако, ионов калия больше, чем ионов
натрия и хлора. Когда нейрон находится в состоянии
покоя, его клеточная мембрана избирательно прони-
цаема и для ионов калия. Когда же ее пропускная
способность изменяется, нейрон определенным
образом генерирует (порождает) нервный импульс-
сигнал, который по нервному волокну передается
другой нервной клетке.
В синапсе, то есть соединении между мембра-
нами двух клеток, остается свободное пространство
порядка нескольких тысячных миллиметра. Естест-
венно, эту своеобразную преграду нельзя ни пере-
прыгнуть, ни обогнуть, вследствие чего при передаче
или, точнее, для передачи нервного импульса нейрон
вырабатывает специальное вещество, называемое
медиатором (передатчиком), которое воздействует
на мембрану соседней клетки и изменяет ее про-
пускную способность. В результате следующая кле-
тка тоже начинает генерировать нервный импульс.
Ученые установили, что нейрон выделяет меди-
атор порциями. Дело в том, что медиатор в области
нервного окончания «упакован» в маленькие синап-
тические пузырьки. Когда такой пузырек прилипает
к внутренней стороне мембраны нервного окончания,
его содержимое — «квант возбуждения» — выделя-
ется в синаптическое пространство и вызывает в
мембране соседней клетки слабое изменение потен-
циала, которое называется «миниатюрным потенци-
алом». Кванты выделяются и в состоянии покоя, но
первый импульс в тысячи раз увеличивает их
выделение, не изменяя величины отдельной порции
(кванта).
Почему нервный импульс способствует прилипа-
нию синаптических пузырьков к мембране нервного
волокна? На этот вопрос ответили авторы так назы-
ваемой «кальциевой гипотезы» Е. А. Либерман и его
сотрудники. Они использовали простой физический
факт: чтобы пузырьки прилипли к мембране, нужно
уменьшить поверхностный электрический заряд этой
мембраны. Это осуществляется ионами кальция
73
(раствор, лишенный кальция, не может осуществить
синаптическую передачу импульса).
В настоящее время открыто уже множество
медиаторов нервного возбуждения и обнаружива-
ются все новые и новые. Как правило, это сравни-
тельно простые химические вещества — норадрена-
лин, ацетилхолин, допамин, серотонин. Но роль
медиаторов могут играть и отдельные амино-
кислоты, а также соединения, состоящие из несколь-
ких аминокислот — полипептиды.
Совсем недавно было обнаружено, что роль меди-
атора выполняет и молекула хорошо известного в
науке аденозинтрифосфата. Удивительно много-
образна роль этого соединения. Во-первых, оно пред-
ставляет собой основной энергетический резерв
клетки, во-вторых, служит для синтеза рибонуклеи-
новой кислоты, в-третьих, принимает участие в фос-
форилировании различных белков при их синтезе, в
мышечном сокращении, в ионном транспорте.
И кроме того, аденозинтрифосфат еще и медиатор,
то есть выделяется нервным окончанием, сигна-
лизируя: пришел нервный импульс!
Но вернемся к нашей основной теме — к памяти,
точнее, к кратковременной памяти. Здесь, как мы
удостоверились, никто не стремится искать «моле-
кулы памяти». Однако при изучении следующей,
второй фазы, когда электрический круг разорван,
так как уже образовались вещества, которые фикси-
ровали происшедшее событие, на передний план
выходит гипотеза «химических носителей памяти».
Ученые считают, что, скорее всего, ими являются
рибонуклеиновые кислоты или белковые вещества
особой природы. Открытым, однако, остается вопрос,
где складированы эти «химические носители па-
мяти». По всей видимости, долговременная память
локализуется в скоплении нервных центров.
Специалистов волнует еще один, не менее инте-
ресный вопрос: каким образом извлекаются из «кла-
довых памяти» химические вещества, которые по-
могают организму воспроизвести однажды пережи-
тое событие или использовать приобретенный когда-
то опыт, чтобы правильно отреагировать на появив-
шийся в данный момент раздражитель. Ответ на этот
вопрос в значительной степени дают описанные
74
выше опыты Макконнелла. Но поскольку в медицине
любое открытие сразу же порождает сторонников
и противников, возникает необходимость в проведе-
нии дополнительных исследований. Такую задачу
поставили перед собой шведские ученые Хиден и
Эгихази из Института нейробиологии Гётеборгского
университета. Они решили экспериментально про-
верить, какую роль играют нуклеиновые кислоты
в процессе запоминания.
Опыт состоял в следующем. В деревянные клетки
поместили несколько крыс и кормили их не совсем
обычным способом. Рядом с клетками на метровой
высоте поставили маленькую платформу с едой,
к которой вел стальной прут. Чтобы получить еду,
крысы должны были научиться добираться по пруту
до платформы. После четырехдневной тренировки
они стали хорошо выполнять свою задачу, то есть
запомнили этот единственный путь к платформе.
Затем животных убили. Изучение их органа равно-
весия (вестибулярного аппарата) принесло инте-
ресные результаты. Среди окончаний нервных клеток
этого «аппарата» ученые обнаружили такие клетки,
в которых количество рибонуклеиновой кислоты зна-
чительно превышало норму. Этот факт требовал
вывода, что способность центральной нервной си-
стемы усваивать и запоминать информацию связана
с синтезом РНК в клетках, что в свою очередь при-
водит к синтезу специфических белков. Иными сло-
вами, при усилении активности нейронов повыша-
ется образование нуклеиновых кислот; белки при
этом специфичны и могут функционально активиро-
ваться при тех условиях, которые первоначально
привели к их образованию. Не нужно особой сме-
лости, чтобы допустить, что комплекс РНК —
белок — существенный элемент молекулярного меха-
низма памяти.
Роль биосинтеза нуклеиновых кислот и белков
в механизме запоминания, осуществляемого в голов-
ном мозге животных и человека, стала в последние
годы предметом всеобщего внимания.
Благодаря опытам Хидена и других ученых уста-
новлено, что при обучении животных и выработке
у них определенных условных рефлексов в нейронах
коры головного мозга, «ответственных» за осущест-
75
втение этих процессов, наблюдается увеличение
биосинтеза нуклеиновой кислоты и белков. Одно-
временно с этим ученые доказали, что вещества,
угнетающие синтез нуклеиновых кислот, особенно
если они действуют достаточно продолжительное
время, нарушают выработку новых условных реф-
лексов. Таким же образом могут быть разрушены
и уже выработанные рефлексы. И наоборот —
введение нуклеиновых кислот и ферментов, увеличи-
вающих их синтез, улучшает выработку новых услов-
ных рефлексов.
Непосредственно после выработки какой-либо
условный рефлекс может быть погашен рядом не-
обычных, стрессовых воздействий на организм:
электрошоком, холодом, недостатком кислорода
и пр. Однако, если после выработки условного
рефлекса прошло достаточно много времени (от
часа до 3—4 суток), названные факторы уже не
оказывают отрицательного воздействия на его за-
крепление. Объяснить это нетрудно. Свежая и ла-
бильная, точнее, кратковременная, память после
обучения успевает превратиться в стабильную долго-
временную. Это превращение, однако, можно оста-
новить веществами, угнетающими синтез нуклеино-
вых кислот.
При объяснении механизма возникновения и
архитектоники следов памяти прежде всего требу-
ется ответить на вопрос, каким образом процесс
возбуждения вызывает структурные изменения в
нейронных системах и каковы, по существу, эти
изменения? Суть гипотезы Хидена в различных ее
разновидностях состоит в том, что поступающая
из внешней среды в организм информация, которая
доставляется к нейронам в виде нервных импульсов,
кодируется при возбуждении нейрона в молекулах
вновь синтезированной РНК. Этот код передается
белкам протоплазмы или нейронному синапсу. Такой
«запоминающий» белок обладает способностью реа-
гировать на определенную, точнее, на соответст-
вующую, частоту кодирующего импульса при повтор-
ном его воздействии на клетку. Возникшие в белке
изменения вызывают освобождение специфического
медиатора. В результате возникает физиологическое
возбуждение нейрона или совокупности нейронов,
76
избирательно реагирующих на «знакомый раздра-
житель».
Ученые изолировали специфические для нервной
системы пептидные вещества. Напомним, что пеп-
тиды — это органические соединения, состоящие из
аминокислот, соединенных пептидной связью. Это
структурные элементы белковой молекулы. Считают,
что некоторые изолированные пептидные вещества
являются носителями памяти и, будучи введены
с помощью инъекций животным-реципиентам, спо-
собствуют воспроизведению определенного вида
обучения или реакции. Имя лауреата Нобелевской
премии Хидена тесно связано с изучением этих
веществ. Один из указанных пептидов — вещество
S-100.
Другое вещество, связанное с памятью и обозна-
ченное как «белок 14-3-2», изучено меньше, хотя уже
установлено, что оно помогает обучению. Находится
оно с обеих сторон синаптической мембраны нейро-
нов, то есть на контрольно-пропускном пограничном
пункте, где информация передается от одного ней-
рона другому. Использовав метод иммунобиологи-
ческого блокирования с помощью антисыворотки,
ученые установили, что этот белок имеет отношение
к биотрансформации ряда веществ. Хиден доказал,
что наш знакомый S-100 накапливается в гип-
покампе, а его «коллега» 14-3-2 — в коре полу-
шарий мозга. Когда начинается обучение, первым
реагирует гиппокамп, то есть белок S-100, а при
закреплении информации вмешивается 14-3-2.
Пока что изучение изолированных специфических
носителей памяти касается главным образом живот-
ного мира. Над человеком аналогичных наблюдений
нет. И все же трудно согласиться с теми исследо-
вателями, которые утверждают, что запоминание
каждого типа поведения происходит с помощью от-
дельных пептидов. Не исключено, однако, что в за-
креплении следов памяти в нервной системе участ-
вует комбинация пептидов с другими химическими
факторами. При необходимости они могут быть ис-
пользованы для выработки сегодняшнего поведения
на основе сочетания требований момента с прошлым
опытом.
Мы неоднократно указывали, что в последнее
77
время механизмы самых сложных и важных физио-
логических процессов все чаще относят к мембран-
ным взаимоотношениям и к ионному транспорту
через мембраны. Указывали мы и на то, что пептиды
памяти ориентированы только на мембраны меж-
нейронных связей — синапсов. Способность мем-
бранных белков записывать и сохранять информа-
цию связана с тем, что под воздействием электри-
ческих импульсов или химических веществ эти
белки изменяют свою форму и пространственное
расположение атомов внутри молекулы. Белки могут
также безошибочно «узнавать» молекулы — носи-
тели информации среди множества других молекул,
не имеющих с ними химического сродства. Могут они
и мгновенно реагировать на изменения электри-
ческого поля, и трансформировать электрическую
энергию в энергию молекулярных и клеточных про-
цессов.
Ознакомившись с научными открытиями послед-
него времени, мы можем совершить экскурсию по
лаборатории крупного американского ученого Роса
Эйди, работающего в Институте по изучению мозга
при Калифорнийском университете. Первая новость,
которую мы узнаем там,— именно мембраны и
являются «кладовыми» информации. Как устроены
эти мембраны? Как они воспринимают изменения
внутренних и внешних электромагнитных полей,
обладающих способностью воздействовать на мозг
как слабые пусковые механизмы, или, говоря науч-
ным языком, как «триггеры»? Таким образом могут
быть вызваны длительные изменения возбудимости
клеток мозга. Многочисленные данные свидетельст-
вуют о том, что собственные, медленно текущие
электрические процессы в мозге являются передан-
ной ему по наследству формой межклеточных связей.
При переработке информации эти низкочастотные
колебания вызывают изменения в веществах, обра-
зующих внешние слои клеточных мембран, что при-
водит к изменению и реакции, и химии мозга.
Результаты исследований Эйди подкрепляют
вторую гипотезу формирования памяти. По этой
гипотезе как память, так и условные рефлексы об-
разуются на основе структурных изменений в меж-
нейронных синапсах, эти изменения улучшают
78
межнейронные связи и облегчают построение много-
нейронных систем, составляющих основу памяти.
Раздражители из внешней среды, действуя в опре-
деленной последовательности на различные анализа-
торы (зрительный, слуховой и т. п.), вызывают по-
явление в центральной нервной системе совокуп-
ности интенсивно функционирующих нейронов. Уси-
ление физиологической функции каждого из возбуж-
денных нейронов путем внутринейронного взаимо-
действия между функциями и генетическим аппа-
ратом приводит к активации этого аппарата, в
результате чего увеличивается биосинтез нуклеино-
вых кислот и белков в нейронах. Это в свою очередь
стимулирует прохождение импульсов от нейрона к
нейрону и образование новых или укрепление суще-
ствующих синаптических связей. Иными словами,
первоначально функциональный процесс получает
свое пластическое, структурное обеспечение. Сово-
купность возбужденных нейронов превращается в
целостную, структурно закрепленную систему, кото-
рая сохраняется длительное время после прекра-
щения действия раздражителя и вызванного им
возбуждения.
Таким образом, реализация внутринейронных
взаимосвязей между генетическим аппаратом и
функциями клетки играет решающую роль при фор-
мировании многонейронных систем, составляющих
структурную основу памяти. Образование услов-
ных рефлексов и памяти — это процесс внутри-
клеточного кодирования информации. Способность
мозга воспринимать, кодировать, а также учитывать
и передавать информацию должна соответствовать
способности нейронов синтезировать нуклеиновые
кислоты и белки, в молекулах которых и происходит
само кодирование.
Уже нет сомнений в том, что механизмы долго-
временной памяти базируются на определенных из-
менениях структуры мозгового вещества. Между
прочим, это подтверждают и результаты класси-
ческого эксперимента в области зоопсихологии,
который позволяет сделать заключение, что перво-
начальные процессы запоминания информации (то
есть кратковременная, или оперативная, память)
реализуются с помощью специального кодирования
79
и «структурирования» нервных импульсов в совокуп-
ности нейронов, соединенных между собой сетью
нервных волокон. В отличие от этого запоминание
в долговременной памяти сопровождается устойчи-
выми структурными изменениями в проводящих
элементах нейронов.
Какие же молекулы мозга человека служат
устройствами, запоминающими информацию? Ко-
нечно, это достаточно сложные и, вероятно, исклю-
чительно емкие накопители фиксированных памятью
сигналов, они отличаются большой плотностью
собранной в единице объема информации и специфи-
ческими диапазонами избирательного поглощения.
Мозговая ткань каждого человека, по-видимому,
от рождения обладает всеми потенциально-вероят-
ными механизмами запоминания и извлечения
кодированной в ней информации. Поэтому не исклю-
чено, что каждое событие — пусковой импульс для
образования соответствующей молекулы дезокси-
рибонуклеиновой кислоты (ДНК).
Итак, все существующие теории памяти в на-
стоящее время можно отнести к двум группам.
Первая — биохимические теории памяти. Согласно
этим теориям, информация в мозге кодируется в
молекулах РНК или в каких-то других макромолеку-
лах. В пользу этих теорий говорит прежде всего то,
что биохимическое кодирование позволяет фиксиро-
вать практически неограниченное количество инфор-
мации. Еще более убедительным доводом в пользу
этих теорий служит то обстоятельство, что природа
уже в первые моменты зарождения жизни «при-
думала» именно этот способ хранения информации
й до сих пор пользуется им для передачи сообще-
ний из поколения в поколение. Речь идет о так
называемой генетической информации, то есть о
кодексе, состоящем из строгих правил и требований,
определяющих, каким должен быть каждый пред-
ставитель данного вида организмов. Он фиксирует
не только облик животного или особенности функций
его внутренних органов, но даже и форму поведения.
Например, муравьиному льву никто не показывает,
как строить капканы, как подстерегать и поджидать
добычу, паука никто не учит плести паутину, а
пестроцветную бабочку — отличать самцов своего
80
вида от «инородных» любовников. Это — врожден-
ные «знания», которые прочно закреплены, как и ряд
других свойств организма.
Как только что появившиеся на свет цыплята,
даже если они вылупились из яиц курицы, никогда
не встречавшейся с хищниками, отличают хищных
птиц от безобидных? Когда новорожденным цыпля-
там показывали движущийся силуэт ястреба, они
испытывали панический страх. Если же силуэт
больше напоминал «мирную» птицу, цыплята не
проявляли никакого беспокойства. Следовательно,
в мозге крошечного цыпленка хранится образ хищ-
ной птицы, полученный в наследство от родителей
с помощью биохимического кода. Но если биохими-
ческим путем был кодирован унаследованный образ,
то почему тем же способом не может быть коди-
рован образ, возникающий на основе собственного
опыта? Мы уже неоднократно отмечали, что природа
редко отказывается от своих удачных находок.
Зачем же ей поступать иначе в отношении памяти?
Согласно теориям второй группы, процесс за-
поминания состоит в создании новой структурной
организации, в образовании новых связей между
нервными клетками. Но достаточно ли человеку на
всю его жизнь этих потенциальных нервных контак-
тов? Ведь память ослабевает в старости! Хотя
в сущности ослабевает не память, а способность
к запоминанию новых событий, потому что резервы
нервной системы оказываются исчерпанными. У ис-
следователей нет еще единого мнения по этому
вопросу. Однако, если принять во внимание, что к
телу каждой нервной клетки подходит по нескольку
тысяч нервных окончаний, можно допустить, что
нервные сети человеческого мозга могут обеспечить
хранение необходимого количества информации.
Теории второй группы серьезно подкрепляются
тем обстоятельством, что нервные клетки сами по
себе в процессе всего периода эволюции животных
меняются мало. Биохимические процессы, протека-
ющие в нейронах животных и человека, по сути
близки. Вся эволюция связана главным образом с
увеличением числа нервных клеток и совершенство-
ванием нервной системы.
Однако этими теориями нельзя объяснить всего,
81
что мы знаем теперь о памяти. Если личинки какого-
либо насекомого, например маленького мучного
жучка, научатся, двигаясь в лабиринте, всегда по-
ворачивать направо, то и взрослые насекомые —
жуки — будут обладать этим навыком. Значит,
память у них не нарушилась. А ведь когда личинки
превращаются в куколку и происходит структурная
реорганизация их тела, разрушаются не только все
нервные связи, но и 90 % самих нервных клеток!
Можно только гадать, каким образом в этом случае
сохраняется память.
Трудно определить, какая из двух групп теорий
верна. Лишь в отношении условнорефлекторной
памяти существует почти единодушное мнение, что
это — временная связь нервных центров, в которых
хранятся воспоминания об условных раздражителях.
Но и здесь еще много неясного. Неизвестно, на-
пример, как образуются новые связи. Одни уче-
ные считают, что эти связи чисто функциональ-
ны, то есть речь идет об улучшении проведения
возбуждения в определенных синапсах; другие
уверены, что при образовании условных рефлексов
возникают новые контакты между нейронами благо-
даря появлению новых отростков или просто новых
синаптических образований.
Едва ли кто-нибудь станет оспаривать факт, что
работа мозга или вообще центральной нервной
системы связана с деятельностью нервных клеток.
Вот почему статья известного профессора Галам-
боса, появившаяся в печати более десяти лет назад,
поставила эту традиционную догму с ног на голову.
В статье аргументированно утверждалось, что вос-
приятие окружающего мира, образование условных
рефлексов, память и т. д.— все это действительно
основные функции мозга, но связаны они с деятель-
ностью не нервных клеток, а так называемой глии
(мелких клеток, которые окружают тела нейронов и
заполняют пространства между их отростками).
Нельзя сказать, что подобные на первый взгляд
невероятные идеи в биологии редкость. Напротив,
следует даже подчеркнуть, что великие открытия
почти всегда начинались с фантастических идей.
Может быть, так обстоит дело и с замечательным
шифром, который природа использовала для того,
82
чтобы мы получили память, или, точнее, чтобы мы
стали людьми. Прав американский нейрофизиолог
Г. Унгар, когда пишет: «Мнение, что существуют
химические соединения, с помощью которых можно
переносить из организма в организм определенное
поведение, все еще нуждается в экспериментальной
проверке. Откровенно говоря, это не единственное
научное положение, к которому можно относиться
скептически, но в истории науки существует мно-
жество случаев, когда «абсурдные» идеи станови-
лись общепризнанными истинами».
Память по желанию
Совсем недавно ученые, исследуя мозг, обнаружили
химические сигналы, контролирующие некоторые
специфические элементы поведения. По нашим преж-
ним представлениям, мозг — коммутатор с весьма
строгой схемой, действующей со скоростью света.
Один ученый назвал его даже волшебным ткацким
станком с миллионом челноков.
Согласно новым представлениям, мозг походит
на волшебный лес: из тел нервных клеток вырастают
дендриты — антенны нейронов, переплетенные меж-
ду собой, как ветви деревьев, и соседние ней-
роны, подобно листьям, «шепчутся» друг с другом
на таких низких энергетических уровнях, которые
даже измерению поддаются с трудом...
«Мозг непрерывно самоизменяется, переустраи-
вается и реконструируется»,— говорит Г. Линч,
нейробиолог из Калифорнийского университета.
Стимуляторы, которые изменяют мозг, могут иметь
электрохимический характер. Но среди них есть и
продукты синтетической химии, а также стимуля-
торы природного происхождения.
Используя психотропные препараты для изучения
эмоций и психических заболеваний, ученые обнару-
жили сеть нервных клеток, реагирующих на специ-
фические нейропередатчики (медиаторы). Особенно
интересны уже упоминавшиеся соединения — допа-
мин, норадреналин, ацетилхолин, серотонин. Умень-
шение количества допамина или его исчезновение
приводит к болезни Паркинсона, а возможно, и к
нарушению мышления (при шизофрении). Депрес-
сия, по-видимому, связана с недостатком допамина
в некоторых синапсах, а маниакальное состояние —
84
с его излишком. Норадреналин и ацетилхолин также
оказывают важное влияние на ряд функций мозга.
Создание препаратов, воздействующих на медиа-
торы, позволяет успешно лечить некоторые психи-
ческие заболевания. Главная цель ученых — со-
здать препараты, которые улучшают память и обу-
чение, что в конечном счете благотворно повлияет
на процессы мышления.
В Олбани (штат Нью-Йорк) профессор Камерон
стал вводить своим престарелым пациентам, стра-
давшим потерей памяти, препараты рибонуклеино-
вой кислоты, полученные из дрожжей. Замысел
его был весьма прост — введение вещества, от кото-
рого зависит память, должно улучшить запомина-
ние. Успех превзошел все ожидания. Память у па-
циентов профессора Камерона резко улучшилась.
Одна восьмидесятилетняя дама, которая не помнила
даже собственного имени и по двадцать раз на день
задавала один и тот же вопрос, снова приобрела
возможность вести нормальный разговор. Пяти-
десятивосьмилетняя пациентка, страдавшая сильным
расстройством памяти, полностью восстановила
умственное здоровье.
Фармацевтическая фирма «Эббот» в Чикаго син-
тезировала вещество, которое стимулирует естест-
венный синтез РНК. Поначалу его испытали на
крысах. Предполагалось, что через полчаса после
приема таблетки этого вещества животные научатся
по данному им сигналу прыгать с доски, на которой
они находились, на землю. На деле крысы научались
этому трюку в три раза быстрее, чем их собратья,
не получавшие лекарства. Впоследствии были про-
ведены и опыты на людях. Результаты оказались
многообещающими. Но очень скоро препарат и
опыты по его исследованию были засекречены.
Фирма «Эббот» окружила плотной завесой тайну
своих новых «таблеток памяти».
Оправдан ли поиск таких таблеток? По нашему
мнению, да. Все это правильно и логично. Вряд ли
найдется человек, который позволит инъецировать
себе чужую память. Ведь вводят активную, не
поддающуюся контролю смесь, из которой сейчас еще
нельзя отфильтровать отдельные воспоминания и
способности. И реципиент получит через иглу
85
шприца вместе с памятью «со знаком „ + “» и всю
горечь воспоминаний, накопившихся у донора за его
жизнь. Поэтому профессор Унгар считает, что
единственный способ сделать направление научных
исследований по передаче памяти пригодным для
практических целей — это создание искусственных
препаратов памяти.
Альберт Мандейл, пионер в области исследова-
ния новых лекарств для лечения психических заболе-
ваний, считает, что они оказывают свое действие,
угнетая древний, «рептильный» мозг человека и
одновременно высвобождая «все лучшее» в более
поздно образованном «мозге млекопитающего». В со-
ответствии с этой концепцией Мандейл ищет сред-
ства, поддерживающие деятельность позже развив-
шихся областей мозга, которые находятся на более
высоком уровне функционирования.
Группа голландских исследователей под руко-
водством фармаколога Де Вида установила влияние
на память пептидных групп нейрогормонов вазо-
прессина и окситоцина. Эти два гормона, подобно
многим другим, вырабатываются в гипоталамусе,
своеобразном мозговом «Фигаро» — образовании,
выполняющем многочисленные обязанности.
Итак, еще в начале века стало известно, что
некоторые группы нервных клеток обладают секре-
торной способностью. Успехи нейрофизиологии по-
следних лет пролили свет на этот вопрос. Цепь
нашумевших открытий началась работами венгер-
ского нейрофизиолога Ковача. Глубокие исследова-
ния в этой области продолжили Грин, Гаррис,
Баргман. По их мнению, гипоталамус высвобождает
химические вещества, которые достигают по крове-
носным сосудам гипофиза (железы внутренней сек-
реции) и в качестве посредника регулируют его
гормональную функцию.
Специалистам хорошо известно, что Шафран и
французский физиолог Роже Гиймен со своими со-
трудниками открыли и изучили вещество, выделен-
ное из гипоталамуса. Его назвали «кортикотропин-
рилизинг фактор» (от английского слова «release»,
означающего «освобождать»). Это вещество влияет
на выделение гипофизарного адренокортикотроп-
ного гормона (АКТГ). Вслед за этим были открыты
86
«тиреотропин-рилизинг фактор» — вещество, кото-
рое (через гипофиз) контролирует секрецию щито-
видной (тиреоидной) железы; «лютеотропин-рили-
зинг фактор», который также через гипофиз кон-
тролирует гормональную функцию яичников. В
настоящее время открыты и изучены еще десять гипо-
таламических «факторов», контролирующих преиму-
щественно гипофизарную секрецию гормонов. Уче-
ные установили, что эти факторы или, как их стали
называть, нейрогормоны, имеют полипептидную
структуру. Это делает (Возможным их синтезирова-
ние для научных, диагностических и лечебных целей.
В последние годы выяснилось, что гипоталами-
ческие нейрогормоны делятся на либерины, стиму-
лирующие выделение некоторых гормонов передней
доли гипофиза, и на статины, угнетающие, уменьша-
ющие выделение таких гормонов. В изучении этой
необычайно тонкой функции гипоталамуса особенно
преуспели Роже Гиймен и американский медик
Эндрю Шалли. С помощью химического синтеза они
сумели получить искусственные аналоги гипо-
таламических нейрогормонов, которые обладают
вдесятеро большей биологической активностью, чем
природные. За свой вклад в изучение гипотала-
мических нейрогормонов Роже Гиймен, американский
физик и медик Розалин Ялоу и Эндрю Шалли полу-
чили в 1977 году Нобелевскую премию.
В настоящее время синтетические нейрогор-
моны — и либерины, и статины — широко приме-
няются в медицинской практике. Выяснилось, что эти
полипептидные гормоны благодаря своей руководя-
щей роли по отношению к железам внутренней
секреции обладают «ключом» к обеспечению гомео-
стаза, то есть относительного постоянства состава
и свойств внутренней среды и устойчивости основных
физиологических функций организма. Это еще раз
подтверждает современную точку зрения на веду-
щую роль центральной нервной системы в нейро-
гуморальной регуляции жизненных процессов.
Чтобы отделить гормоны, которые, продолжи-
тельное время циркулируют в крови, от поли-
пептидных нейрогормонов со сравнительно недолгой
активностью, Гиймен назвал последние «сиберни-
нами». Это привело к открытию новой главы в
87
учении о гормональных факторах, секретируемых
образованиями головного мозга,
А пока что вернемся к открытиям Де Вида,
которые имеют прямое отношение к памяти и воз-
можностям ее регулирования.
Штатная, так сказать, обязанность вазопрес-
сина — регуляция водного обмена и кровяного
давления; окситоцин, вызывая сокращение гладких
мышц, способствует родам и выделению молока из
молочных желез. Голландские фармакологи обна-
ружили, однако, что вазопрессин и окситоцин рабо-
тают и «по совместительству». «Поведенческая»
составная часть вазопрессина оказывает долго-
временное «цементирующее» влияние на закрепле-
ние поступающей в мозг информации. Соответству-
ющая нейропептидная частица окситоцина осущест-
вляет противоположный эффект — препятствует со-
хранению информации (запоминанию), а один ее
вид даже «стирает» информацию.
Группа ученых под руководством Де Вида синте-
зировала аналог, или химическую копию, «пове-
денческой» части молекулы адренокортикотропного
гормона (АКТГ), которая по своему действию ока-
залась в тысячу раз сильнее естественного нейро-
пептида. Де Вид считает, что АКТГ и вазопрессин
можно использовать, например, для улучшения у
детей способности к восприятию.
Исследователи обнаружили также, что помимо
АКТГ еще один нейропептид, секретируемый гипо-
таламусом,— меланостимулирующий гормон (МСГ) —
может усиливать внимание и улучшать зрительную
память у умственно отсталых людей. При прове-
дении соответствующих тестов больные под влия-
нием этих гормонов выполняли свои задания вдвое
быстрее, чем те, кому гормоны не вводились.
АКТГ и МСГ улучшают зрительную память и
у здоровых людей. Было установлено, что под влия-
нием этих гормонов ослабевает тревога и повыша-
ется внимание. Добровольцы в условиях экспери-
мента значительно лучше выполняли свои задания
и делали гораздо меньше ошибок в сравнении с тем,
что можно было бы ожидать от них в обычных
условиях.
Ученые открывают все новые и новые нейро-
88
пептиды. Американские и мексиканские исследова-
тели недавно выделили из головного мозга кошки
два пептида, которые обнаруживаются в фазе сна,
сопровождают состояние дремоты и отсутствуют у
бодрствующих животных.
Самый замечательный из открытых к настоя-
щему времени нейропептидов — скотофобин (от гре-
ческого слова, означающего «боязнь темноты»).
Группа исследователей под руководством Унгара
с помощью специальной тренировки выработала у
4000 крыс боязнь темноты. Изучение различных
фракций вещества, выделенного из головного мозга
этих крыс, позволило ученым получить препарат,
введение которого вызывает у животного боязнь
темноты, продолжающуюся около недели.
Если прав Унгар, который считает, что в голов-
ном мозге могут образовываться миллионы пепти-
дов, определяющих поведение, то для их изучения
хватит дела не одному поколению исследователей.
Установленная к настоящему времени специфич-
ность этих пептидов подтверждает взгляды ученого.
Например, амелитин, «звуковой» пептид, вырабаты-
вается у подопытных животных только при их реаги-
ровании на звонок, при звучании гонга амелитин
не образуется. Очевидно, за восприятие звуков гонга
«отвечает» еще не известный нам пептид.
В качестве веществ, воздействующих на головной
мозг, пептиды много обещают не только в силу
своей удивительно специфичной «информатив-
ности», но и потому, что, будучи продуцированы
самим мозгом, они по существу нетоксичны. Еще
одно их преимущество: они сравнительно просты по
химическому составу, большинство открытых нейро-
пептидов уже синтезировано. Некоторые ученые
сомневаются, нужно ли создавать средства, способ-
ные влиять на психику нормальных, здоровых
людей? Де Вид, например, считает, что главная
цель психофармакологии — помогать больным и
старым людям. Но трудно представить себе, чтобы
средства, способные улучшать настроение и па-
мять или увеличивать мыслительные способности,
не оказывая при этом патологического влияния на
другие функции организма, предназначались в буду-
щем только для больных.
89
«Эта область исследования,— говорит Джоуль
Элькис, один из пионеров биохимического направ-
ления в психиатрии,— ставит перед нами этическую
дилемму в ее наиострейшей форме. Необходимость
решать вопрос, как быть с подобными лекарствами,
может возникнуть значительно раньше, чем думает
каждый из нас».
А ученые делают все новые и новые открытия.
Так, совсем недавно в центральной нервной системе
обнаружены две группы веществ, выделяющихся
при болях. Их назвали эндорфинами и энкефали-
нами. Благодаря их открытию медицина сделала
крупный шаг вперед в своем стремлении понять
сущность болевой реакции, понять вообще химию
мозга, без чего невозможно постичь законы по-
ведения, памяти, адекватности реакций человека и
животных.
Факт есть факт. В животном организме, а точ-
нее, в его центральной нервной системе (конечно,
в определенных ее отделах), вырабатываются ве-
щества, уменьшающие боль. Люди издавна заду-
мывались над тем, как бороться с болью. Особое
значение это имело для хирургического лечения
болезней. Князь Багратион с ужасом говорил в
1812 году: «Легче провести шесть часов в бою,
чем шесть минут на перевязочном пункте». Люди
веками искали способы ликвидировать или хотя бы
ослабить боль. С этой целью старались использовать
все: и Бахусово зелье, и настойку из мака и мандра-
горы, и гашиш, и красавку... Некоторые целители
сдавливали шею пациента, пока он полностью не
терял сознания. Хирурги прошлых эпох старались
проводить операции с космической скоростью:
за минуту-другую ампутировали женскую грудь, по-
раженную опухолью; столько же времени уходило
на ампутацию руки. Главный хирург французской
армии в ночь после Бородинского сражения провел
двести операций...
Избавление от боли пришло значительно позже.
Но и тут не обошлось без опыта древних. Еще
эллины обладали снотворным лекарством, которое
использовали и при операциях. Это был сок из
недозревших маковых коробочек, то есть опиум.
В 1803 году двадцатилетний аптекарь Фридрих
90
Вильгельм Сертюрнер сумел выделить из опиума
действующее начало. Он получил белый порошок,
который усыплял и подопытных животных, и самого
автора открытия. Более того, этот порошок по-
давлял чувство боли. В честь бога сна Морфея
Сертюрнер назвал вещество морфином, и оно стало
незаменимым средством укрощения боли.
Но мы не можем довольствоваться только тем
фактом, что морфин был открыт и до сих пор при-
меняется в медицине. Для нас важно понять, как он
влияет на головной мозг в целом и на его функции.
Ответ на этот вопрос дал Е. Саймон, который
открыл специфические морфинные рецепторы, рас-
положенные на клеточных мембранах нейронов
головного мозга. Дальнейшие исследования по-
казали, что молекулы морфина и морфиноподобных
веществ, взаимодействуя с этими рецепторами,
влияют на деятельность головного мозга. Как это
происходит? Природа предложила для этого удоб-
ный способ, используемый и в науке,— так называ-
емый «ключ — замок». Как для каждого замка
существует свой ключ, так и морфин и морфино-
подобные вещества связываются лишь со строго
определенными структурами, расположенными на
клеточных мембранах нейронов. Эти структуры
называются рецепторами. Но если мозг человека
и животных обладает такими рецепторами, то, естест-
венно, возникает вопрос: для чего они служат? А что
они для чего-то служат, не подлежит сомнению,
ведь нам известно, что природа — величайший
изобретатель и величайший экономист. В созданном
природой нет ничего лишнего, ничто попусту не
тратится и ничто не существует само по себе. Естест-
венно, что и упомянутые рецепторы созданы не
только для того, чтобы Сертюрнер открыл морфин.
Поэтому следует предположить, что в мозге сущест-
вуют морфиноподобные вещества. И как бы абсурдно
это ни звучало, оказалось, что так оно и есть.
Из многочисленных выделенных полипептидных
нейрогормонов особый интерес представляет группа
нейрогормонов, которые по своей структуре напоми-
нают морфин и обладают морфиноподобными свой-
ствами. В зависимости от вида и характера при-
крепления пептидных цепей они были названы,
91
как уже говорилось, эндорфинами (эндогенными,
то есть внутренними, морфинами) и энкефалинами
(от греческого слова enkephalos, означающего
«головной мозг»). Среди эндорфинов ученые выде-
лили три вида — альфа, бета и гамма. Установлено,
что альфа-эндорфины угнетают нервную систему, а
гамма-эндорфины — подавляют агрессивное пове-
дение.
Животные организмы обладают и другими нейро-
гормональными раздражителями, которые осущест-
вляют определенные реакции и в ходе обучения.
Так, например, гормон жажды — ангиотензин II —
выполняет важную задачу регулировать кровяное
давление. Нервные структуры, на которые воздейст-
вует этот нейромедиатор, вполне заслуживающий
названия гормона, хорошо известны. В памяти
организма он является носителем информации о по-
глощении тех или иных количеств воды.
Спустя какое-то время ученые установили, что
своим медиатором располагают и нервные пути,
проводящие боль, особенно в спинном мозге. Он
назван «веществом Р», структура его известна.
Поскольку память — это функция всего голов-
ного мозга, различные открытия, которые дарит нам
нейрофизиология, всегда имеют то или иное отноше-
ние к памяти. В 1971 году Нобелевская премия
была присуждена американскому биохимику и
фармакологу Эрлу Сазерленду. Он создал новое
направление в физиологии, новое. направление
физиологического мышления вообще. Сазерленд
установил, что на мембранах клеток располагается
фермент, названный аденилциклазой. С ним взаимо-
действуют все медиаторы и гормоны полипептид-
ного характера. В присутствии иона кальция
аденил циклаза превращает высокоэнергетическое
соединение аденозинмонофосфат (АМФ) в цикли-
ческий аденозинмонофосфат (цАМФ), который
участвует в обеспечении клетки необходимой ей
энергией.
Природа, как известно, всегда стремится под-
держивать равновесие. Вот почему она поручила
ферменту фосфодиэстеразе почетную задачу: раз-
рушать циклический аденозинмонофосфат. И в этом
нет ни ошибки, ни оплошности. Это тончайшая
92
саморегуляция, которая освобождает нас от лишней
энергии, поступающей в клетки. В противном случае
мы бы постоянно находились в состоянии напряже-
ния, в состоянии активности. Установлено также,
что циклический аденозинмонофосфат — посредник
в действии адреналина, серотонина, допамина,
ацетилхолина, а также ряда других веществ и
гормонов, в том числе адренокортикотропного гор-
мона и вазопрессина, о которых уже говорилось,
что они улучшают память. Открыт и циклический
гуанозинмонофосфат, который находится в тесном
взаимодействии с важным медиатором центральной
нервной системы — ацетилхолином. Так что все
здесь взаимосвязано — мы уже ведь убедились в
том, что в нейроне заложены различные механизмы
химической регуляции поступающей информации и
ее запоминания.
А теперь один чисто практический, а одно-
временно и бытовой вопрос. Для чего мы пьем чай
или кофе? Скажете — привычка. Верно. Кое-где —
традиция. Тоже верно. Но не случайно же она появи-
лась. К этим двум напиткам мы обычно прибегаем
во время напряженной умственной работы, в част-
ности когда нужно что-то быстро запомнить,— и по-
ступаем совершенно правильно.
Опыты доказали, что алкалоиды кофеин и тео-
филлин, которые содержатся соответственно в кофе
и чае, тормозят действие фосфодиэстеразы и тем
самым препятствуют разрушению естественного
источника клеточной энергии — циклического аде-
нозинмонофосфата. При этом в мозге возрастает
не только его уровень, но и уровень всех веществ-
медиаторов, которые имеют прямое отношение к
запоминанию информации: адренокортикотропного
гормона, вазопрессина, ряда гормонов гипота-
ламуса, благоприятствующих созданию положи-
тельных эмоций. Таким образом, возникает благо-
приятный фон для восприятия, переработки, хране-
ния и воспроизведения информации (извлечения ее
из «кладовых памяти»). И все это делает одна чашка
кофе или чая!
Установлено, что пептиды памяти располага-
ются как на мембранах нейронов, так и в их про-
топлазме. Находятся они и в астроцитах, и в глиаль-
93
ных клетках. Например, из астроцитов выделен
пептид, названный астроцитином. Его количество
увеличивается в ходе обучения экспериментальных
животных. Мы уже подробно останавливались на
функции белка S-100, который, вероятно, продуци-
руют глиальные клетки мозга. Он содержит глута-
миновую кислоту и обладает низким молекулярным
весом. Этот белок поступает в ядро нейрона и
влияет на образование хроматина.
К сожалению, у нас мало данных о тех пептидах,
которые имеют отношение к синапсам, то есть к тем
местам, где осуществляется связь между нейронами.
Но все же известно, что в процессе обучения
животных определенным навыкам количество РНК
в нейронах увеличивается на 30 %, а иногда и
на 100 %.
Итак, рассмотрев средства, влияющие на память,
мы можем предложить следующую гипотетическую
схему памяти: действие раздражителя — изменение
ионного состава в нейронах, которое приводит
к созданию биоэлектрических потенциалов («элек-
трическая память»),— синтез специфических и не-
специфических белков памяти (эта промежуточная
фаза вместе с «электрической» образует кратко-
временную память) — синтез РНК (по существу
это уже долговременная память). Несмотря на пере-
ход следа раздражения в долговременную память,
биоэлектрические явления в центральной нервной систе-
ме продолжают развиваться. Это можно понять так,
что пептиды памяти и РНК нейронов изменяют био-
электрическую возбудимость нейронов, что выража-
ется в изменении потенциалов пре- и постсинапти-
ческих мембран нейронов. В этом процессе на уровне
мембран участвуют все вещества, о которых шла
речь выше и которые могут быть использованы как
активаторы памяти: циклический аденозинмоно-
фосфат, циклический гуанозинмонофосфат, ангио-
тензин II, вазопрессин, вещество Р, эндорфины,
энкефалины и многие другие, имеющие отношение
к нейромедиаторам.
Как мы уже видели, при запоминании данной
информации образуется совокупность возбужденных
нейронов. Можно сказать, что химическая основа
этой совокупности связана с рядом веществ, среди
94
которых есть и глутаминовая, и аспарагиновая ами-
нокислоты. В подавлении активности нервных клеток
обыкновенно «обвиняют» гамма-аминомасляную
кислоту. Оказалось, что в головном мозге она «запа-
сена» в большом количестве. Ее роль сводится, в
сущности, к тому, что она помогает нам вообще не
реагировать — иногда это целесообразнее, чем
реагировать неадекватно.
А теперь остановимся возле какой-нибудь аптеки
и проведем маленькое социологическое исследова-
ние; оно займет у нас не более часа.
— Что вы купили в аптеке?
— Диазепам *.
— Зачем?
— Когда я его принимаю, то скорее засыпаю,
а на следующий день легче переношу напряжение.
Кроме того, он помогает избегать поспешных и не-
нужных реакций.
В ходе опроса мы убедимся, что каждый третий-
четвертый человек заходит в аптеку за диазепа-
мом, и все они ответят нам почти теми же сло-
вами.
Действительно, диазепам, усиливая действие
гамма-аминомасляной кислоты, делает человека спо-
койнее, позволяет ему легче воспринимать информа-
цию (даже негативного характера). Конечно, мы
должны сразу же указать, что диазепам действует
не только через усиление активности гамма-амино-
масляной кислоты. Недавно обнаружено, что он еще
влияет и на специфические рецепторы. Следова-
тельно, механизм его воздействия на нервную
систему достаточно сложен.
В сущности, применение снотворных и успокои-
тельных средств — явление обычное. Представим
себе, например, кошмар хронической бессонницы.
Обычно — это результат ряда функциональных рас-
стройств (чаще всего) или органических поврежде-
ний центральной нервной системы. В результате же
самой бессонницы нарушается одна из самых важ-
ных функций центральной нервной системы —
сохранение следов раздражений в виде энграмм.
* Или седуксен — успокоительный лекарственный препарат
из группы транквилизаторов.— Прим, перев.
95
Иными словами, хроническая бессонница нарушает
память.
Какая из фаз сна особенно важна для процесса
запоминания? Все согласны с тем, что это фаза
парадоксального сна, составляющая 20 % его общей
продолжительности. В этой фазе происходит такой
интенсивный обмен веществ и такая интенсивная
обработка поступившей за день информации, что
если ее наступление нарушено, человеку грозит
заболевание — невроз.
Пока у нас нет точных данных о влиянии на
память фазы обыкновенного, или ортодоксального,
сна. Эта фаза занимает по длительности 80 % всего
сна. Трудно себе представить, что природа, дейст-
вующая очень экономно и целесообразно, уклады-
вает нас в постель и почти не использует 80 % про-
веденного нами там времени. Однако оценка какого-
либо явления зависит от того, насколько мы о нем
осведомлены в данный момент. В недалеком
будущем мы, наверное, больше будем знать о химии
и анатомии сна, о тех нервных центрах, которые им
управляют, и об их деятельности. Тогда мы,
вероятно, сможем лучше управлять сном при помо-
щи таблеток, которыми сегодня забиты наши ап-
теки.
Но вернемся к парадоксальному сну. Ученые
установили, что у подопытных крыс он способствует
процессу улучшения их памяти на действие вредных
для организма раздражителей. Образование памяти
на поведенческую реакцию проходит три стадии —
начальную, среднюю и критическую,— в ходе кото-
рых в центральной нервной системе вырабатывается
прочный след. Эксперименты на животных показали,
что парадоксальный сон способствует обработке
информации в средней и критической стадиях, а
также помогает трансформировать ее в энграмму.
Данных достаточно, чтобы предположить, что
это связано с синтезом протеинов, который осущест-
вляется во время парадоксальной фазы сна. Дело в
том, что ночью аминокислоты (основные строитель-
ные единицы живых организмов) быстрее включа-
ются в процесс создания протеинов. Днем проис-
ходит обратная реакция — разрушение этих про-
теинов.
96
Если память зависит от синтеза протеинов, а
синтез протеинов в основном осуществляется в
период парадоксального сна, то можно признать,
что парадоксальный сон играет главную роль в кон-
солидации памяти. Но существует и обратная за-
висимость. Когда подопытных животных учат за-
поминать ряд жизненно важных для них действий,
у них увеличивается период парадоксального сна.
Однако, когда заучиваемых процессов становится
слишком много, продолжительность парадоксаль-
ного сна, дойдя до определенной величины, больше
не нарастает. Если же в процессе обучения живот-
ного требуется его участие в новом эксперименте,
продолжительность парадоксального сна опять на-
чинает возрастать, так как дело касается запомина-
ния новой информации. Были также проведены
опыты с животными, которых совсем лишали пара-
доксального сна либо его длительность искусственно
сокращали. Оказалось, что у животных, лишенных
парадоксального сна, резко уменьшалась емкость
памяти.
Исследования показали, что во время сна усили-
вается процесс фосфорилирования белков синапти-
ческих мембран. Фосфорилирование — это основной
способ переноса энергии в клетках. Этот процесс
усиливается после шестичасового сна и в период
обучения. Количество же основного энергодоставля-
ющего вещества — аденозинтрифосфата — с усиле-
нием фосфорилирования уменьшается. А поскольку
аденозинтрифосфат — это субстрат, из которого со-
здается циклический аденозинмонофосфат, и он сти-
мулирует фермент протеинкиназу, осуществляющий
фосфорилирование белков, логично предположить,
что уменьшение количества аденозинтрифосфата не
может не отразиться на синтезе белков, ответствен-
ных за память. Отсюда легко сделать гипотетический
вывод, что в ходе обучения, приобретения новых
навыков или усвоения какой-то информации не-
обходимо усилить процесс фосфорилирования бел-
ков в период парадоксального сна.
В принципе возможны два основных подхода
к регулированию процессов памяти путем воз-
действия на функциональное состояние мозга: хими-
ческий и физический.
4 Зак. 872
97
Химический подход, который включает использо-
вание фармакологических средств, известен с неза-
памятных времен. Чай и кофе постепенно вошли
в жизнь почти всех народов земного шара. Кофеин
и другие активно действующие начала этих веществ
обладают, как мы уже говорили, «облегчающим»
влиянием на процессы памяти. Хорошо известно
также некоторое оптимизирующее действие на про-
цессы памяти стрихнина и фенамина, нивалина,
пилокарпина, фенатина, а на центральные стимуля-
торы — этимизола и этиразола, которые улучшают
кратковременную память и усиливают эффект обуче-
ния. Подобным же действием обладают и центро-
феноксин, эхинопсин и пирацетам (ноотропил,
пирамем), являющиеся производными гамма-амино-
масляной кислоты. Интересно, что влияние пираце-
тама на центральную нервную систему связано с уве-
личением количества циклического аденозинмоно-
фосфата в головном мозге.
Как уже было сказано, в • лечении людей,
страдающих расстройством памяти, с успехом ис-
пользуются также различные формы вмешательства
в обмен РНК. Доказано, что ряд веществ, участ-
вующих в синтезе РНК и предшествующего ей
агента — цианкобаламин, фолиевая и глутаминовая
кислоты,— улучшают долговременную память у де-
тей, которые плохо запоминают информацию, воз-
действуя, вероятно, на образование макромолекул
РНК. Этот подход к регуляции памяти очень перс-
пективен, так как строится на вмешательстве в
основные ее механизмы.
Сегодняшние усилия ученых направлены на по-
иски новых путей использования химических средств
(подходящих лекарств, а также некоторых состав-
ных частей пищи) для .того, чтобы активизировать
интеллектуальную деятельность человека, улучшать
его память, облегчать процессы его обучения.
Вот что пишет об этом член-корреспондент Бол-
гарской академии наук В. Петков в статье, опубли-
кованной «Журналом БАН»:
Все более глубокое познание физиологических
и химических механизмов мозговых функций —
важный элемент в декодировании процессов,
которые лежат в основе интеллектуальной, а в зна •
98
чительной степени и физической работоспособ-
ности, процессов, лежащих в основе обучения,
памяти, эмоций и настроения, нормального ритма
сна и бодрствования, оптимальной саморегу-
ляции физиологических процессов в зависимости
от требований трудовой деятельности и быта. В
результате прогресса знаний в этой области
создается и быстро развивается новый раздел
фармакологии, так называемая психофармако-
логия, благодаря чему с каждым годом возрастает
возможность фармакологического контроля за
лежащими в основе интеллектуальной деятель-
ности процессами, а значит, и их активизации.
Вот почему прогресс в изучении протекающих
в мозге процессов нужно рассматривать не только
в аспекте его большой теоретической и чисто
медицинской значимости, но и в аспекте на-
стойчивого социального поиска путей повышения
интеллектуальной работоспособности человека,
облегчения процесса обучения, путей расшире-
ния возможностей адаптации человека к новым
условиям труда.
Особенно перспективны для повышения уров-
ня интеллектуальной деятельности, повышения
работоспособности в различных производствен-
ных процессах, непосредственно связанных с до-
стижениями научно-технической революции, по-
иски фармакологических средств, улучшающих
обменные процессы в мозговых клетках. Прак-
тика показала большую перспективность исполь-
зования и тех психофармакологических средств,
которые вмешиваются в передачу информации
от одной нервной клетки к другой, что осущест-
вляется химическими веществами, выделяемыми
клетками мозга.
Влияя на производство этих химических по-
средников и меняя соотношения между ними,
психофармакологические средства могут делать
более активным участие этих веществ в пере-
работке поступающей в мозг информации. Таким
образом, они содействуют улучшению интегра-
тивной деятельности мозга, чтобы она в каждый
данный момент была наиболее адекватной по-
стоянно происходящим изменениям внешней сре-
4*
99
ды. Особого внимания заслуживают те фармако-
логические вещества (или их комбинации),
которые обладают свойствами одновременно
и стимулировать основные мозговые процессы
возбуждения, и активно тормозить и сни-
жать их уровень для достижения оптималь-
ного баланса. Применение таких средств будет
способствовать повышению умственной работо-
способности в сочетании с точностью и разме-
ренностью реакций, уменьшению числа допущен-
ных ошибок, концентрации внимания, достиже-
нию адекватности реакций на требования обста-
новки и особенно трудового процесса. При одно-
временном улучшении находящихся в диалекти-
ческом единстве мозговых процессов возбужде-
ния и активного торможения эффект от приме-
нения фармакологических веществ нового типа
во многих случаях выгодно отличается от эффекта
применения широко используемых сегодня обыч-
ных стимуляторов, которые, усиливая только про-
цессы возбуждения, несомненно, повышают рабо-
тоспособность, но могут привести к развитию не-
адекватной, повышенной реактивности. А это чрева-
то серьезными отрицательными последствиями. Сре-
ди новых фармакологических веществ — средства
так называемого психоэнергизирующего дейст-
вия, регуляторы реактивности (адаптогены) и
ноотропные средства, то есть препараты, дейст-
вие которых избирательно направлено на разум.
С помощью всех этих средств, которые улучшают
обмен веществ в мозговых клетках и воздейст-
вуют на обмен и производство нервными клет-
ками специфических химических веществ, обеспе-
чивающих передачу информации от одной нерв-
ной клетки к другой, достигается высокая
интегративная деятельность мозга, что приводит
к повышению и корригированию производствен-
ной активности человека с оптимальным исполь-
зованием его индивидуальных (генетических)
способностей и приобретенных знаний и опыта.
В дополнение к сказанному нужно подчеркнуть,
что создание средств, улучшающих регулятор-
ные и адаптивные функции мозга, поможет чело-
веку овладевать самыми сложными машинами,
100
работать в самых трудных, даже экстремаль-
ных условиях, покорять природу, космос, глу-
бины Мирового океана, успешно сопротивляться
болезнетворным агентам.
Но и чистые психостимуляторы, как, напри-
мер, широко используемые в быту чай и кофе,
повышая функциональную активность мозга,
обостряют восприятие зрительных, слуховых,
тактильных и других раздражений, улучшая
таким образом перцептивную регуляцию всех
видов человеческой деятельности. Содействуют
они и преодолению апатии, оживлению двига-
тельной активности и развитию необходимых
эмоциональных предпосылок для эффективной
трудовой деятельности. Все это достигается
повышением работоспособности мозговых клеток,
что ведет к лучшему применению приобретен-
ного опыта, к оптимальному использованию
биологического и интеллектуального потенциа-
лов. Однако неумелое применение этих средств
приводит к недопустимому повышению мозговой
активности, в результате чего доступ к нервным
клеткам получит многообразная, но малосущест-
венная (шумовая) информация, затрудняющая
концентрацию внимания и дифференцирование
сигналов, реакции станут неадекватными и не-
эффективными. Сверхактивация работы голов-
ного мозга может также стать причиной пере-
возбуждения, переутомления нервного заболе-
вания.
На благоприятные результаты от использо-
вания фармакологических средств, активизиру-
ющих мозговую деятельность, можно рассчиты-
вать, лишь имея в виду людей со стабильной,
уравновешенной психикой, а также людей с более
или менее угнетенной психикой, инертных, мало-
инициативных, неуверенных в себе.
В то же время у людей, которым свойственны
взрывчатость, возбудимость, психическая на-
пряженность, немотивированное беспокойство,
интеллектуальная работоспособность может быть
повышена путем подавления отрицательно дейст-
вующих психических элементов. Это в ряде
случаев успешно достигается с помощью разумно
101
подобранных и хорошо дозированных успокаи-
вающих средств.
Вот уже на протяжении нескольких лет в научных
изданиях появляются статьи об адаптогенах. К ним
относятся знаменитый корень женьшеня и пре-
параты, полученные из дальневосточных растений —
китайского лимонника и элеутерококка. В Болгарии
исследования с применением этих веществ про-
водились профессором В. Петковым.
Действие адаптогенов весьма разнообразно.
Человеку, который занят тяжелым физическим тру-
дом, они помогают справиться с физическим пере-
напряжением, альпинисту — приспособиться к по-
ниженному атмосферному давлению, литейщику —
к высокой температуре и перегреванию организма,
ткачихе — к шуму в цехе и т. п. Адаптогены по-
могают больному быстрее поправиться после опе-
рации. Одним словом, они «следят» за сохранением
внутреннего равновесия в организме, а это очень
важно для работы мозга, для эффективности обу-
чения и запоминания в частности. Что же пред-
ставляют собой эти почти сказочные вещества и как
они действуют?
Многие знают, что пищевой сахар (сахароза)
быстро восстанавливает силы, поскольку организм
легко усваивает дисахариды. В экстрактах жень-
шеня и элеутерококка тоже содержатся дисахариды.
Установлено, что адаптогены обеспечивают более
экономное расходование энергии мышцами, улуч-
шают синтез белков. А это уже имеет прямое
отношение к биохимическому механизму памяти.
Кандидат медицинских наук В. И. Дардымов
из фармакологической лаборатории Института по
изучению биологически активных веществ (Владиво-
сток) пишет:
Мы установили, что препарат адаптогена (экст-
ракт женьшеня) резко усиливает синтез рибо-
нуклеиновой кислоты в организме. Как известно,
она служит своеобразной матрицей для про-
изводства белков, включая ферменты. Истоще-
ние ферментной системы организма сопровож-
дается либо усталостью, либо заболеванием.
Ускорить синтез ферментов — значит дать утом-
ленному или больному человеку дополнительные
102
физические резервы в критический для его здо-
ровья момент.
Интересны и результаты, полученные группой
фармакологов под руководством Е. Е. Беленького.
Занимаясь изучением нуклеиновых кислот, они
обнаружили, что выраженными адаптогенными
свойствами обладает метилурацил. Входящие в со-
став этого синтетического продукта атомы углерода
и азота образуют молекулярную конструкцию, сход-
ную с конструкциями основных элементов нуклеи-
новых кислот. Именно эта структурная близость
позволяет метилурацилу быть активным стимуля-
тором регенеративных процессов.
Итак, аптечная полочка с лекарствами и хими-
ческими средствами, влияющими на процессы запо-
минания, опустела. Мы, правда, не станем нарушать
традицию и на вопрос: «А что же дальше?» ответим:
«Будущее покажет». И этот оптимизм вполне оправ-
дан, потому что наука непрерывно развивается. Мы
даже назовем еще два препарата, на которые возла^
гаются весьма большие надежды. Это гаммалон и
ноотропил (пирацетам) — оба активизируют мета-
болизм мозговых клеток и непосредственно участ-
вуют в улучшении передачи нервных импульсов.
С нетерпением ожидая появления новых лекарств
на аптечной полке, посмотрим, что делает в направ-
лении улучшения памяти сестра химии — физика.
Как уже говорилось, второй подход к изучению
и регулированию процессов памяти — физический.
Заключается этот подход в изучении влияния физи-
ческих факторов на процессы запоминания и на
фазы памяти вообще. Местом приложения физи-
ческих воздействий могут быть различные моз-
говые структуры или полушария мозга в целом.
Физический подход к изучению памяти получил раз-
витие в шестидесятые годы, когда нейрофизиологи
вместе с нейрохирургами, математиками и инжене-
рами, используя метод введения в мозг постоянно
действующих электродов, установили прямой кон-
такт с этим органом высшей нервной и психической
деятельности человека и животных. Диагностическая
и лечебная электростимуляция глубоко расположен-
ных мозговых структур показала, что при этом
можно достигнуть усиления и ослабления процессов
103
памяти. В обоих случаях этот эффект имеет пре-
ходящий характер и позволяет изучить воздействие
раздражителей главным образом на кратковремен-
ную память. Эффективность электрической стиму-
ляции мозговых структур не должна вызывать удив-
ления, так как результаты воздействия тока, хотя и
в приближенной к естественным условиям форме,
напоминают импульсные медленные и сверхмедлен-
ные потенциалы, возникающие в отдельные моменты
в сложных структурах мозга.
Экспериментально доказано, что подобные воз-
действия на память влияют и на электромагнитное
поле, а это в конечном счете реализуется в виде
микротоков, протекающих главным образом в меж-
клеточных пространствах мозга. Разумеется, упомя-
нутые физические воздействия наиболее результа-
тивны в отношении нейродинамических процессов
памяти, связанных с импульсной и медленной био-
электрической активностью. Существуют, однако,
экспериментальные доказательства, что электрости-
муляция может изменять и процессы долговременной
памяти, скорее всего, воздействуя на этапы, свя-
зывающие оперативную память с долговременной.
Поскольку образование долговременной памяти,
так или иначе, связано биохимической реакцией
с генетическим аппаратом, существует возможность
прямого физического воздействия на различные
молекулярные звенья этой реакции (дезоксирибо-
нуклеиновая кислота, рибонуклеиновая кислота,
белки, пептиды и липиды), которые играют важную
роль в функционировании клеточных структур. Опти-
ческое излучение с разной длиной волны поглоща-
ется различными биологическими молекулами.
Таким образом, изменяя длину волны, можно влиять
на разные молекулярные и атомные структуры нерв-
ных клеток. Особенно удобно применять в этих
целях лазерное излучение — его преимущество со-
стоит в монохроматичности, когерентности и доста-
точно высокой мощности потока лучей.
Вообще оптические методы управления памятью
выигрышнее. Оптическое воздействие легче дозиру-
ется, не накапливается в количественном отношении,
кроме того, можно абсолютно точно определить его
начало и конец.
104
Существует еще одна возможность целенаправ-
ленного воздействия на функции памяти — с по-
мощью фокусированного ультразвукового эффекта.
Фокусированный ультразвук обладает способностью
активировать или блокировать нервные элементы и
рецепторные образования при относительно малых
затратах энергии, и, что самое важное, он безо-
пасен — не вызывает необратимых разрушительных
изменений в тканях.
Механизм воздействия ультразвука на нервные
клетки еще не совсем понятен, но из эксперименталь-
ных данных ясно, что речь идет об изменениях в
структурах пограничных мембран, а это в свою
очередь приводит к изменению их проницаемости.
Даже если предположить, что воздействие ультра-
звука на мембраны само по себе не влияет на обра-
зование следов памяти, вполне возможно, что из-
бирательное активирование или угнетение опреде-
ленных нервных структур открывает еще один путь
для регуляции системных процессов памяти.
Для науки и практики необычайно важно знать,
какими методами и средствами можно увеличить
емкость мозга и активизировать процессы запоми-
нания. Неменьший интерес вызывает и обратное
явление — есть же вещества, которые могут ослаб-
лять память. Изучение этих веществ тоже имеет
большое практическое, главным образом профи-
лактическое, значение. Рассмотрим препараты,
объединенные в группу так называемых холино-
литических, или антихолинергических, средств. Эти
вещества уменьшают количество одного из основ-
ных медиаторов — ацетилхолина. Нас будут интере-
совать главным образом центральные холинолитики,
которые «проявляют свою власть» над головным
мозгом.
Известно, что ацетилхолин принимает участие в
передаче информации — он посредник в передаче
нервных импульсов от нейрона к нейрону. Если спо-
собствовать разрушению ацетилхолина или мешать
его синтезу, количество его в соответствующих
нервных структурах, естественно, уменьшится.
Экспериментально установлено, что применение
антихолинергических веществ в отношении памяти
приводит к тому же эффекту, что и двустороннее
105
удаление гиппокампа. Главный объект, подверга-
ющийся в данном случае атаке,— это долговремен-
ная память. Такие антихолинергические вещества,
как атропин, скополамин, метамизил и другие, им
подобные, нарушают именно процессы долговремен-
ной памяти.
Кокаин снижает память у подопытных живот-
ных, обладающих большой способностью к запо-
минанию информации. Промежуточный продукт
биосинтеза медиаторов норадреналина и адрена-
лина — диоксифенилаланин — ухудшает обучение и
кратковременную память. Повышение количества
медиатора серотонина путем введения 5-окситрип-
тофана приводит к весьма существенным наруше-
ниям процесса обучения и запоминания. Лекарст-
венное вещество метизергид, угнетающее серотони-
новые рецепторы, не влияет на скорость выработки
ситуационных условных рефлексов, но в определен-
ной степени ухудшает кратковременную память
собак, имеющих высокие показатели запоминания.
Ухудшение запоминания и кратковременной памяти
может возникнуть и в результате применения пре-
паратов резерпина и аминазина (хлорпромазина).
Что же вытекает из всего сказанного? Наука
установила, что ухудшение процессов обучения и
кратковременной памяти, вызванное применением
различных фармакологических агентов, не сопро-
вождается появлением какой-то новой функциональ-
ной организации мозга, возникающей при исполь-
зовании нейротропных веществ, улучшающих эти
процессы. Следовательно, нарушения в механизмах
образования энграмм могут возникать при изме-
нении функционального состояния различных моз-
говых структур.
К иммунным средствам воздействия на память
многие относят специфические антитела, которыми
пользуются для «выключения» определенных струк-
тур мозга, участвующих в регуляции процесса за-
поминания. Когда мы рассказывали о роли гиппо-
кампа и обнаруженного в нем белка S-100, мы
упомянули о том, что, если ввести другой специ-
фический белок, который будет являться антителом
к первому, произойдет специфическая нейтрализация
106
белка S-100 и он не сможет больше принимать
участия в выработке новых навыков.
Описанный иммунобиологический подход, не-
сомненно, представляет большой интерес и, веро-
ятно, может успешно применяться при изучении
системной организации функций памяти и их изме-
нений. Но все же говорить о «выключении» отдель-
ных мозговых структур можно только в случае
введения структурных антител непосредственно в
подвергающиеся воздействию структуры. Нет сом-
нения в том, что условнорефлекторный, нейро-
физиологический и нейрохимический методы иссле-
дования открывают новые пути для анализа меха-
низмов памяти и выработки способов управлять
ею путем влияния на ее химические основы.
Опытным путем установлено, что актиномицин
тормозит образование долговременной памяти у
золотых рыбок, замедляя синтез рибонуклеиновой
кислоты. На тот же механизм воздействует и
камптотенцин. Он препятствует превращению крат-
ковременной памяти в долговременную, подавляет
синтез белка. Аналогичным образом действует и
циклогексамид. Но его действие проявляется с мень-
шей силой, если приобретаемые навыки предва-
рительно хорошо закреплены.
Интересные данные о влиянии на память угне-
тением синтеза РНК или разрушением уже синтези-
рованной РНК приводит советский нейрофизиолог
Б. В. Сергеев. «РНК,— пишет он,— расщепляется
под действием фермента рибонуклеазы. Если инфор-
мация записывается на молекулах РНК, память
может быть уничтожена с помощью рибонуклеазы.
Разумеется, «добраться» до молекул РНК, пока они
находятся внутри нервных клеток, не просто. Поэтому
у нас больше шансов на успех в период серьезных
пертурбаций в организме, например при регенера-
ции обширных частей тела».
Обученные, а вслед за этим разрезанные на две
части планарии были помещены в раствор рибо-
нуклеазы на весь период регенерации. Последующая
«проверка знаний» показала, что животное, вырос-
шее из головного конца тела, в котором находился
и окологлоточный ганглий (нервный узел), сохра-
нило воспринятые навыки, в то время как животное,
107
образовавшееся из хвостового отдела, теряло их.
Рибонуклеаза не могла расщепить РНК в клет-
ках окологлоточного ганглия, и память о предшест-
вующих событиях не была нарушена. У планарий,
выросших из хвостовой доли, молекулы РНК с со-
ответствующей информацией могли находиться
только во второстепенных нервных ганглиях. Вновь
созданный окологлоточный нервный узел не мог
получить эту информацию, следовательно, эти
животные не «помнили» ничего из своей пред-
операционной жизни.
Впоследствии было установлено, что рибонукле-
аза не разрушает память, она лишь препятствует
ее проявлению и образованию. Пока планарии
находятся в растворе рибонуклеазы, у них не может
быть ни вызван старый условный рефлекс, ни вы-
работан новый. После переселения в чистую воду
исчезнувший рефлекс сам собой восстанавливается
через несколько часов; у животного могут быть
выработаны также новые рефлексы.
Аналогичные опыты были проведены с мышами.
В мозговое вещество больших полушарий мышей
вводили рибонуклеазу. После этого животные
теряли выработанные рефлексы поведения в лаби-
ринте, повторное же обучение шло с большим
трудом. Фермент, расщепляющий дезоксирибо-
нуклеиновую кислоту, введенный в те же участки
мозга мыши, не нарушает образованные раньше
навыки, но делает невозможным выработку новых.
Рибонуклеиновые кислоты у каждого вида орга-
низмов имеют собственный строго определенный и
постоянный химический состав. Несмотря на
гигантские размеры молекулы РНК, изменение рас-
положения только одного нуклеотида сильно из-
меняет ее свойства, так как в последовательности
нуклеотидов закодирована информация, необходи-
мая для синтеза белков.
Небезынтересна проблема, касающаяся памяти
и курения. Первые сведения о курении табака
содержатся в трудах древнегреческого историка
Геродота, который сообщает, что скифы вдыхали
дым специально сжигаемых для этого растений.
Первооткрыватели Америки, ступившие в 1492 году
на берег острова Гуанагани, названного впослед-
108
ствии Сан-Сальвадором, с большим удивлением
наблюдали, как местные жители набирают в грудь
дым тлеющих листьев какого-то растения. Колумб
и его спутники видели также, что туземцы жуют
листья этого растения, а жвачку глотают. Пучки
высушенных листьев аборигены называли «табакко»
и «сигаро».
Колумб описал ритуал курения следующим обра-
зом: «Мы увидели множество почти голых людей,
очень странных и сильных; они вышли из своих
селений с горящими головнями в руках и с тлеющей
травой, дым от которой «пили». Некоторые несли
по большой сигаре, при остановках зажигали ее,
после чего каждый что-то из нее всасывал три-
четыре раза, выпуская дым через ноздри. «Нады-
шавшись» таким образом, они шли дальше, словно
принятый дым придавал им силы, подталкивал их.
Маленькие дети несли головни до следующей оста-
новки». Присутствовавшие при этой церемонии спут-
ники Колумба .перенесли затем в Испанию новую
моду, которая «не выходит из моды» вот уже больше
пяти веков!
Хорошо известен факт, что французский послан-
ник в Португалии Жан Нико предложил Екате-
рине Медичи и одному из ее сыновей пилюли
из табака в качестве средства от головной боли,
а также для улучшения настроения и самочувствия.
Выходит, что одно из величайших наших заблуж-
дений возникло не вчера, а сначала было привиле-
гией знати. В конце XVI — начале XVII веков куре-
ние табака быстро распространилось как в Европе,
так и в других частях света. Этому способствовало
и то, что вернувшиеся из Нового Света эмигранты
привезли в Англию семена табака и начали выра-
щивать это новое для Европы растение.
С тех пор прошло уже почти четыре века, и табак
стал постоянным спутником человека. Но курение
поставило перед человеком немалые проблемы. Для
нас, в частности, особый интерес представляет влия-
ние курения на умственную деятельность.
Взгляды самих курильщиков очень противоре-
чивы и, естественно, весьма субъективны. Однако
лабораторные исследования предлагают нам объек-
тивные данные. Например, был проведен экспери-
109
мент с курящими и некурящими студентами.
Сравнение результатов эксперимента с данными
контрольных опытов показывает, что под влиянием
только одного дня курения показатели различных
видов умственной деятельности снижаются: в обуче-
нии— на 4,42 %, в точности зачеркивания букв,
включенных в эксперимент,— на 7,09 %, в скорости
зачеркивания тех же букв — на 1,02 %, в точности
оперирования цифрами — на 5,55 %, в запомина-
нии — на 5,07 %.
Большинство курильщиков утверждают, что
курение благоприятно сказывается на их умственной
работе. Эта субъективная оценка обязана меха-
низму действия никотина. Первоначально, в малых
дозах, он расширяет кровеносные сосуды и дейст-
вует возбуждающим образом. Курильщик ощущает
прилив энергии, лучше себя чувствует, его мысль
течет быстрее. Но все это длится недолго. В боль-
ших дозах и при продолжительном употреблении
никотин суживает сосуды. Под влиянием никотина
и других составных частей табачного дыма (вовсе
не безобидных!) умственная деятельность по-
степенно ослабевает. У большинства курильщиков
наступает ослабление памяти. Результаты исследо-
ваний с помощью так называемого реоэнцефало-
графического метода показали, что под влиянием
курения табака наступает ухудшение кровоснабже-
ния мозга.
Но не только никотин мешает нам подчас вспом-
нить что-нибудь даже элементарно простое. Есть
еще один «скромник», который упорно старается
«стереть» многие наши воспоминания. Нетрудно
догадаться, что речь идет о том зелье, которое
подарил людям Бахус. Так или иначе, но нельзя не
коснуться этого «дара данайцев».
Может быть, вы замечали, что алкоголики часто
жалуются на забывчивость. Они прекрасно сознают,
что память у них ослабевает, что она уже не та,
какой была прежде. Приступы, если можно так
сказать, забывчивости учащаются и вместе с дру-
гими одновременно происходящими в организме
изменениями формируют интеллектуальный облик
алкоголика. Учеными установлено, что под удар
алкоголя попадает главным образом кратковремен-
но
Рис. 1. Тест-рисунок для определения степени ослабления памяти
под влиянием алкоголя
ная память. Люди с легкостью вспоминают давно
происходившие события, но столь же легко забывают
сиюминутные. Позволим себе предложить внима-
нию читателей тест Рея — он был применен автором
в 1942 году, но им пользуются и по сей день в психиа-
трических клиниках для характеристики степени
поражения памяти под влиянием алкоголя.
Тест состоит в копировании сложной геометри-
ческой фигуры (см. рис. 1). Для запоминания
даются три минуты. На четвертой минуте рисунок
закрывают, и исследуемому предлагается воспроиз-
вести его. Автор теста описывает семь вариантов
копирования, начиная от обыкновенных «каракуль»
до тщательной, аналитической копии. Учитываются
время, необходимое для воссоздания модели, и точ-
ность ее воспроизведения (фигура состоит из 18 эле-
ментов). Оценка каждого элемента включает точ-
ность рисунка (полное, искаженное, частичное
111
воспроизведение) и местоположение элемента в
ансамбле. Максимальная оценка — 2 единицы за
каждый элемент, что составляет 36 за всю фигуру.
Конечно, оценка теста стандартизирована, чтобы
работу каждого обследуемого можно было сравнить
с контрольным образцом.
Тест Рея был недавно применен Швахом в психиа-
трической больнице, где обследовали 164 алкого-
лика после 1—4 месяцев воздержания. Выводы,
сделанные ученым, очень интересны: алкоголь при-
водит к ухудшению кратковременной памяти и за-
медлению мозговой деятельности (брадипсихии —
замедленному протеканию мозговых процессов).
Мертвые модели живых процессов
Когда вы посылаете в магазин за покупками
десятилетнего сына, он очень раздраженно реаги-
рует на ваши советы, как лучше выполнить по-
ставленную перед ним задачу. Он сам давно уже
спланировал, что и как сделать. Он знает, что,
спускаясь по лестнице, не нужно перепрыгивать
через две ступеньки, потому что можно споткнуться,
разбить пустые банки, лежащие в сумке, и, конечно
же, порезаться; что, переходя через дорогу, нужно
быть внимательным, при этом вначале следует по-
смотреть налево, потом направо; что, уплатив деньги
в кассу, нужно, не отходя от нее, проверить сдачу
и т. д. и т. п. Ему достаточно получить соответству-
ющее задание — все остальные действия он плани-
рует сам. В первый раз, может быть, и не все полу-
чится хорошо, зато потом он до всего дойдет своим
умом. Сам решит, к какой кассе встать в очередь
(конечно, к той, у которой меньше народу), пройти
ли мимо киоска, в котором продаются билеты спор-
тивной лотереи и вывешена таблица розыгрыша
первенства мира по футболу, или сразу пересечь
улицу и постоять у витрины книжного магазина,—
словом, всю эту колоссальную программу получасо-
вой трудовой деятельности он разрабатывает с
помощью своего «механизма планирования и при-
нятия решений». А механизм этот неходится в голов-
ном мозге и состоит из нескольких элементов,
среди которых и прошлый опыт, кодированный в
«кладовой» памяти. В решениях, продиктованных
интеллектом, этот опыт играет важную, если не
решающую роль.
Десять лет — вполне приличный возраст. Наш
5 Зак. 872
113
герой уже четыре года учится в школе, сам, как вы
поняли, переходит улицу, один ездит в трамвае и
троллейбусе, умеет читать и считать,— словом,
с утра до вечера принимает десятки самостоятель-
ных решений, и первое из них — сразу же встать с
постели или еще немного поваляться. Предположим
теперь, что задание купить продукты он получает
впервые в жизни. Все ведь когда-то бывает впервые!
Кто поможет нашему приятелю спланировать про-
грамму для выполнения его задачи? Конечно,
память. Только память.
Ну, а если вам поручат выполнить какую-то
задачу впервые в жизни? Разумеется, с момента
рождения вы только и делаете, что выполняете
различные задачи. И на этот раз вы сразу же
прибегнете к помощи вашей памяти, где найдете
ряд подобных ситуаций, воспоминаний и представ-
лений, которые, несомненно, помогут вам решить
новую задачу. Основной упор здесь придется на
ассоциативную память — одну из составных частей
человеческого интеллекта (до сих пор мы этого не
касались, но не будем забывать, что память —
основа интеллекта!). Ассоциативная память тут же
приведет в порядок разбросанные и, может быть,
чуть смазанные кадры, извлеченные из «кладовой»
памяти, и смонтирует из них стройный «коротко-
метражный фильм». Таким же образом поступит и
наш юный покупатель, и каждое разумное существо.
Этот процесс «монтажа» в сущности заполняет
собой повседневную жизнь человека, начиная с
незапамятных времен. Этот процесс прост и в то же
время весьма важен. И представьте себе, воспроиз-
ведением именно этого процесса заняты сейчас уче-
ные. И не без успеха.
В наше время уже можно запросто говорить
об искусственном разуме, искусственной памяти,
искусственном интеллекте. Оперирование этими по-
нятиями давно перестало быть привилегией одних
лишь писателей-фантастов.
Вы, вероятно, видели, что находится внутри
вашего телевизора. Пучки разноцветных проводов,
коротких и длинных; в различных сочетаниях они
соединяют десятки элементов, образуя сложную
сеть, в которой неопытный взгляд не сумеет открыть
114
никаких закономерностей, никакого замысла. А те-
перь представьте себе, что размеры телевизионного
ящика раз в пятьдесят уменьшены, число элементов
исчисляется несколькими десятками миллиардов, а
число проводов — тысячами миллиардов, при этом
все они окрашены одинаково и видны только под
микроскопом. Добавьте к этому, что никто из нас
не сможет сказать, с чем точно имеет дело — с теле-
визором, вычислительным автоматом, генератором
идей и изобретений или с прибором для сочинения
стихов и заявлений. Отметьте также, что ни в одной
книге мы не найдем даже слабого намека на
монтажную схему этого устройства, и вы получите
полное представление о небезызвестном вам аппа-
рате, называемом «головной мозг».
Но тогда возникает вопрос, что же такое разум,
и далее — что такое искусственный разум и какие
проблемы должен решить естественный разум в
процессе создания своего искусственного подобия?
Оригинальный ответ на эти вопросы дает известный
советский хирург Н. М. Амосов:
Создание искусственного разума сводится к со-
зданию программ для универсальных машин или
конструированию специальных устройств, могу-
щих воспринимать воздействия и выделять из
них информацию, на основании которой обеспе-
чивалось бы целесообразное воздействие на
внешний мир... Для этого нужно создавать
некую структуру, способную к обучению как пер-
вому и необходимому этапу «разумной» пере-
работки информации. Следующим этапом явля-
ются сознание и творчество, уже чисто чело-
веческие приобретения.
Но академик Амосов достаточно объективен,
чтобы взглянуть и на обратную сторону медали —
ведь искусственный разум имеет и слабые стороны.
Первая — ущерб человеку от внедрения искусст-
венного разума в творчество. Не исключено,
что придет время, и искусственный разум сможет
не только конструировать машины, но писать
стихи и музыку, открывать новые законы при-
роды. Это повлечет за собой ослабление твор-
чества у людей.
Вторая проблема состоит в превращении
5*
115
искусственного разума, действующего по про-
граммам человека, в личность, имеющую собст-
венные интересы... Нельзя выполнить разум без
всяких чувств, так как они отражают степень
эффективности в реализации поставленных
целей...
Личность тем и отличается от автомата,
что имеет собственные интересы — потребности,
цели, оценки. Искусственный разум неизбежно
превратится в личность, как только у него будет
воспроизведена самоорганизация *.
Позволим себе не согласиться с известным уче-
ным. Конечно, проблема очень сложна, и у нас нет
намерения отрицать этого. Но, так или иначе, элек-
тронный мозг, то есть искусственный разум, сейчас
наступает на человеческий. Это происходит как в
сфере интеллектуальной, так и в сфере высших
механизмов запоминания. Рассмотрим это подробнее.
Итак, главный вопрос сводится к тому, можно ли
фундаментальные закономерности и главные свой-
ства, отличающие живую материю — раздражи-
мость, чувствование, приспособление, размножение,
память,— а также свойства, отличающие наиболее
высокоорганизованную материю (человеческий
мозг) — сознание, аналитическое и синтетическое
мышление,— заменить интеллектуализированием, то
есть «умными машинами», которые будут исполнять
биологические функции? Прежде чем найти более
или менее удовлетворительный ответ, давайте
вспомним о некоторых основных понятиях в этой
области.
Прежде всего, что такое «интеллектуальность»?
Из всех определений, которые можно встретить в
литературе, нам кажется наиболее научно обосно-
ванным определение советских ученых П. Граве и
Л. Расстригина. По их мнению, человека и челове-
ческую психику от психики животных (да и от
«психики» уже существующих «умных машин»)
отличает способность формулировать цели, ставить
задачи, создавать гипотезы и теоремы. Эта способ-
ность и может быть положена в основу понятия
* Амосов Н. М. Искусственный разум.— Киев: Наукова
думка, 1969.
116
«интеллектуальность». Итак, не решение, а поста-
новка задачи; не достижение, а постановка цели;
не доказательство, а формулирование теоремы —
вот критерии «интеллектуальности».
Определив, что представляет собой интеллекту-
альность, мы, однако, не объясним понятие «интел-
лект». У нас нет ни возможности, ни необходимости
рассматривать возникающие здесь тонкости. Но в
самом общем виде под интеллектом мы понимаем
мыслительную способность индивидуума, его умст-
венную работу (по Н. Стефанову). Умение ставить
вопросы соответствует высокому уровню интеллекта.
Чем сложнее эти вопросы, тем должен быть выше
интеллект тех, кто на них будет отвечать. И еще. Так
как в ответах всегда содержится определенное коли-
чество информации, которую отвечающий передает
по пути обратной связи, то есть используя прошлый
опыт и сохраненную в виде энграммы информацию,
уровень его интеллекта в большой степени зависит
от объема и реактивной способности памяти. В на-
стоящее время в качестве отвечающего в этом
обмене мыслями может участвовать и электронная
вычислительная машина. Вот мы и подошли к проб-
леме искусственного интеллекта, в которой необхо-
димо различать два аспекта: бионический и позна-
вательный.
Как известно, бионика в общих чертах — это
направление в науке, которое «эксплуатирует идеи
живой природы». Ее девиз: «От живых прототи-
пов — к техническим моделям». На современном
этапе развития науки совершенно определенно
можно сказать, что будущее — за такими техни-
ческими системами, в которых осуществляется само-
организация технологического процесса (по типу
живого организма). Иными словами, будущее —
в «бионизации производства, то есть в такой его
организации, когда каждая производственная си-
стема функционирует как живой организм». Раз-
личие между бионическим и познавательным аспек-
тами не так велико. Бионический аспект может
оказаться полезным для достижения познаватель-
ных целей, а познавательный — необходимым для
принятия технических решений.
Изучение возможностей интеллектуализации био-
117
логических процессов должно протекать в двух
направлениях: во-первых, создание аналогов адап-
тивно-реактивных возможностей живых существ и
постепенное создание машин-заменителей, выпол-
няющих ряд мыслительных и творческих функций;
во-вторых, решение проблем повышения возмож-
ностей самого человеческого интеллекта, увеличение
способности переработки информации, хранящейся
в мозге, и повышение творческой эффективности
человека как биологического вида. Эта научная
установка определяет диалектику интеллектуали-
зации биологических процессов и главным образом
процессов, совершающихся в головном мозге, а
также подчеркивает определенное различие биологи-
ческой интеллектуализации с интеллектуализацией
чисто механических процессов, лежащих в основе
общественного производства средств потребления.
Конечно, нас интересуют главные направления
интеллектуализации биологической, точнее, мысли-
тельной деятельности.
Иван Петрович Павлов писал, что живой орга-
низм представляет собой саморегулирующуюся
систему, «поддерживающую саму себя, восстанав-
ливающуюся, корригирующуюся и даже самоусовер-
шенствующуюся». Саморегуляция живых организ-
мов — необычайно сложный процесс. В технике
системы, поддерживающие в определенных преде-
лах постоянство, являются объектами теории авто-
матического регулирования. В биологических си-
стемах, как и в технических, также существует
объект, подлежащий регулированию, управляющее
устройство, измерительное устройство и органы
управления (или исполнительные механизмы).
Главная их особенность состоит в том, что они
многоконтурны — одни и те же объекты регулиру-
ются несколькими управляющими средствами, кото-
рые в свою очередь являются объектом регулирова-
ния. Более того, для регулирования одного и того же
параметра существует несколько исполнительных
механизмов, которые могут взаимно дублироваться.
Каждая система биологического регулирования
действует в направлении поддержания и сохране-
ния устойчивого внутреннего равновесия (гомео-
стаза). Иными словами, гомеостатическое действие
118
биологических управляющих устройств направлено
на сохранение основных химико-физических пара-
метров внутренней среды организма при самых
разнообразных обстоятельствах.
Многократное регулирование и тесная взаимо-
связь между отдельными регуляторами в организме
создают значительные методологические трудности
при экспериментальных исследованиях. Различают
следующие динамические системы с внутренней
саморегуляцией:
а) клетка в системе клеток живых организмов;
б) органы и системы органов;
в) целостная жизнь организма;
г) совокупность живых организмов.
Живая клетка обладает сложной системой само-
регулирующих устройств двух классов. Первый
работает в режиме «самосохранения» структурной
организации и стабилизации на определенном
уровне метаболических процессов, лежащих в основе
этого самосохранения. Второй работает по прин-
ципу самонастройки наиболее выгодного режима в
резко и быстро изменяющихся условиях существо-
вания.
Нейрокибернетика, которая занимается изуче-
нием принципов саморегулирования, а следова-
тельно, и функционирования сложных биологических
систем, достигла в наше время исключительных
успехов. Более того, она уже определилась как
область, в которой сейчас весьма интенсивно раз-
рабатываются проблемы интеллектуализации био-
логических процессов. Основные методы достижения
этой цели — создание алгоритмов и моделирование.
Алгоритмы, как известно, определяют, какие сиг-
налы запоминаются, какие вызывают ту или иную
двигательную реакцию и т. д. Моделирование же —
это исследовательское направление, позволяющее
экспериментально изучать проявления сложного
поведения биологических систем. Не менее важна и
практическая сторона моделирования, то есть воз-
можность создания моделей, выполняющих нор-
мальные физиологические функции организма.
Одна и та же биологическая функция может
моделироваться различными способами: физио-
логическим, электронным и математическим. Сейчас
119
в науке наибольшее распространение приобрели
различные модели нервных связей, выполняющие
функции нервной системы.
При создании моделей, способных выполнять,
скажем, функции головного мозга, допускаются
некоторые упрощения. Предполагается, что нервные
клетки полностью подчиняются закону «все или
ничего». Каждый нейрон может находиться лишь в
одном из двух состояний: возбуждения или тор-
можения. Для возбуждения нейронов величина
раздражения должна достигать его порогового по-
казателя, при этом она не зависит от силы раз-
дражителя. Таким образом, каждый нервный эле-
мент может оказаться в одном из двух возможных
состояний — «да» или «нет». Этот подход к нервным
элементам мозга обеспечивает создание изоморфных
технических устройств. Одно из таких устройств —
триггер. Для моделирования нейрона можно с
таким же успехом применять реле, ферритные кольца
и другие бистабильные элементы. Такая модель ней-
рона получила название «формальный нейрон».
Определенное число формальных нейронов образует
нервную сеть. Как и у биологического индивидуума,
каждый нейрон такой сети состоит из тела и концевой
пластинки-синапса, прилежащего к телу соседнего
нейрона. Естественно, что с телом одного нейрона
могут контактировать пластинки-синапсы несколь-
ких нейронов, причем синапсы могут быть возбуж-
дающими и тормозящими. Конечный баланс между
действием массы возбуждающих и тормозящих
синапсов, который приводит нейрон в состояние
возбуждения, называется порогом раздражения
нейрона. Например, нейрон X приходит в возбужде-
ние, только если одновременно возбуждены два
возбуждающих и один тормозящий синапсы или три
возбуждающих и два тормозящих.
В. Тейлор создал модели нейронов и синапти-
ческих связей с помощью конденсаторов и сопротив-
лений, возбуждающихся прямоугольными импуль-
сами продолжительностью в 1 миллисекунду. Из
таких элементов построен нейронный ансамбль, осу-
ществляющий ряд сложных действий. Построены
нейронные ансамбли и из пластических нейронов,
которые изменяют свой порог раздражения в зави-
120
симости от заданных условий. Созданы также мо-
дели нейронов, обладающие несколькими входами,
которые позволяют им воспринимать значительно
более богатую информацию.
Моделирование памяти оказалось для ученых
сравнительно простой инженерной задачей. Трудно
лишь добиться большего запоминания по сравне-
нию с возможностями головного мозга. Аналогами
памяти могут быть различные инерционные чувстви-
тельные элементы, например термореле. Память
можно моделировать и с помощью конденсатора
и сопротивления. Более совершенны, однако, схемы
запоминания с неограниченной продолжитель-
ностью хранения информации. Самый простой
вариант — это релейная схема с блокировкой; более
сложные — ферритная клетка и триггер.
Для конструкторов робототехники (в том числе
и искусственной памяти) интерес представляет
следующая схема циклического запоминания эле-
ментов.
Циклическая схема содержит логические эле-
менты «ИЛИ» и линию задержки (ЛЗ). Подлежа-
щий запоминанию импульс подается на вход эле-
мента «ИЛИ», а из его выхода (А) поступает в
линию задержки. Проходя через эту линию, импульс
снова поступает на вход «ИЛИ». Если время
задержки (Т) значительно больше продолжитель-
ности импульса, то за время продвижения его по
линии задержки схема успевает запомнить всю
серию новых импульсов. Благодаря этому цикли-
ческие запоминающие устройства могут служить
«кладовыми» значительного количества информа-
ции.
Для моделирования условных рефлексов исполь-
зуются как различные электронные схемы, так и
схемы с логическими элементами по типу цикли-
ческой памяти. Однако удобнее всего модели-
ровать условнорефлекторную деятельность головного
мозга с помощью электронных вычислительных
машин.
На основе свойств биологических систем созданы
два типа моделей — биологических аналогов искус-
ственного интеллекта. Первый тип — простые ана-
логи нейрона; они получили названия «нейромимы,
121
артроны и нейристоры». Второй тип — самоуправ-
ляющиеся системы с определенной функцией; к ним
относятся избирательные фильтры и перцептроны
(по В. В. Парину и Р. М. Баевскому).
В основе нейромима — преобразователь с двой-
ным выходом и двумя типами входных устройств,
возбуждающим и тормозящим. Конструкторы стре-
мятся получить и получают аналоги нейронов,
обладающие рядом свойств живых прототипов.
В конструкции одного из первых нейронных ана-
логов, созданного в Рокфеллеровском институте,
применено устройство, в котором имитируется воз-
никновение мембранного потенциала; поляризация
меняется в зависимости от способности мембраны
пропускать ионы натрия.
Артрон — один из нейронных аналогов, в его
основу положена схема конструируемых самоуправ-
ляющихся машин. Артрон имеет два входа: «по-
ощряющий» и «наказующий». Его логические функ-
ции действуют в одном направлении: от входов,
соответствующих дендритам, к выходному каналу,
имитирующему аксон. Артрон может имитировать
16 возможных состояний нейрона. Познающую
машину создают из множества артронов, связанных
один с другим прямой и обратной связью. В период
«обучения» машины определяются и ее задачи.
Обратная связь отмечает допущенные ошибки. Арт-
роны в результате избирательного подкрепления
(«поощрения») за совершенную операцию специа-
лизируются; изменения внешних условий вызывают
переход к другим логическим операциям.
Нейристор является типичным бионическим эле-
ментом. Это активный прибор с определенными
параметрами, созданный из термического материала
и распределительного конденсатора, который играет
роль энергетического заряда. Когда какой-либо
участок нейристора приходит в активное состояние,
происходит местное нагревание материала тер-
мистора, в результате чего высвобождается извест-
ное количество энергии. Происходит возбуждение
соседних участков, которое передается дальше и
дальше. Разряд распространяется так же, как это
происходит в аксоне,— с постоянной скоростью.
Чтобы участок пришел в активное состояние, в нем
122
должно накопиться определенное количество энер-
гии (зарядка конденсатора), затем наступает
период восстановления, который соответствует реф-
рактерному периоду нервного волокна. Это свойство
еще больше усиливает сходство нейристора с нерв-
ным волокном.
Преимуществб нейристорной системы состоит
в ее структурной однородности, определяемой как
однородность распределения активно-пассивной
структуры на составляющие ее элементы. Система
однородна и с функциональной точки зрения — все
элементы действуют по одному принципу, сигналы
выражаются импульсами, какие-либо преобразова-
тели отсутствуют. На основе элементов с харак-
теристикой нейристоров создано устройство, воспро-
изводящее процессы запоминания и заучивания.
Избирательные фильтры — это элементы, осно-
ванные на способности биологических анализатор-
ных систем производить отбор поступающей инфор-
мации на основании определенных характеристик.
По этому принципу работают входные устройства
опознающих систем, обладающие способностью про-
изводить выбор информации по заданному признаку.
И для робототехники, и для физиологии наиболь-
ший интерес представляют перцептроны. Это «обу-
чающиеся» самоорганизующиеся опознающие си-
стемы, выполняющие логические функции опоз-
навания и классификации. Увеличение числа эле-
ментов памяти в новых моделях перцептронов и
усложнение систем взаимосвязи расширяют их воз-
можности.
При разработке систем для автоматического
опознавания символов применяются два принципа.
Один основан на сравнении геометрических форм
неизвестного символа с формами известных симво-
лов, хранящихся в памяти опознающего устройства.
Другой принцип состоит в использовании скани-
рующих устройств, то есть в последовательном
изучении всех поверхностей предъявленного сим-
вола, установлении его границ и вычислении его
свойств на основе логических решений, заложенных
в программу опознавания.
Вычислительные машины служат для нас не
только устройствами для переработки информации,
123
они также являются источником теоретических идеи
для моделирования других систем переработки ин-
формации. И все же при моделировании познава-
тельных процессов нужно рассчитывать не на «ум-
ные машины», а на «умные программы».
Система для переработки информации, которая
использована в представленном ниже устройстве,
служит основой для создания моделей мышления,
обучения, а также процесса решения различных
задач. Она обыкновенно содержит определенное
число символов: Ci, С2, ... Crt. Некоторые из них
связаны друг с другом. Связь символов в сущности
представляет собой тройственное отношение между
ними, так как каждая связь двух символов обозна-
чается каким-то третьим символом. Фрагмент
искусственной памяти описанного типа изображен
на рис. 2: здесь символ Сз связан с символом С2
124
Ассоциативная память
Рис. 3. Функциональная схема системы переработки информации
линией, обозначенной Се. Такая память хранит
информацию в виде структурных связей. Добавляя,
стирая или изменяя связи, создавая новые символы
или уничтожая старые, можно изменять информа-
цию. Таким образом, в памяти такого устройства
символ является узлом в системе связей.
Представим себе, что некий организм состоит из:
1) памяти только что описанного типа; 2) вычисли-
тельного устройства, которое обрабатывает мате-
риал, содержащийся в памяти, и 3) совокупности
рецепторов и эффекторов, служащих для связи с
окружающей средой. Такая организация показана
на рис. 3.
Вычислительное устройство этой системы соот-
ветствует управляющему устройству вычислитель-
ных машин, ассоциативная память — обыкновенной
машинной памяти с последовательной адресацией,
блок «рецепторы — эффекторы» соответствует вхо-
ду — выходу.
Какие же процессы включает переработка инфор-
мации по этому способу?
Вычислительное устройство, получая инфор-
мацию из окружающей среды (с помощью ре еп-
торов) и из «кладовых» памяти, видоизменяет окру-
жающую среду (с помощью эффекторов) и память.
Для нас, однако, представляет интерес только спо-
соб, которым видоизменяется память в ходе реше-
ния данной задачи; иными словами, мы должны
выяснить, под влиянием каких процессов, происходя-
щих в вычислительном устройстве и в памяти
(в «голове» изучаемого организма), память видо-
изменяется.
125
Вычислительное устройство может воздейство-
вать на память с помощью следующих пяти опера-
ций:
а) найти символ, связанный с символом Ci по-
средством линии связи С2;
б) связать символы Сз и Ci линией связи С2;
в) стереть связь С2, идущую от символа Cj;
г) ввести новый символ;
д) уничтожить символ Сь
Первая операция (найти) позволяет вычисли-
тельному устройству получить информацию от па-
мяти. Так как символы не обязательно связаны
друг с другом, эта информация может ограни-
читься только одним сообщением: символа, связан-
ного с Ci через связь Сг, в памяти нет. Вторая
операция (связать) позволяет вычислительному
устройству видоизменить существующие в памяти
связи: если символ Ci не имеет связи типа С2, то
мы можем связать его с символом Сз посредством
новой линии связи.
Если же такая связь уже существует, операцию
«связывания» можно изменить таким образом, что
она приведет к другому символу. С помощью третьей
операции (стереть) просто уничтожаются соответ-
ствующие связи. Четвертая и пятая операции направ-
лены на сами стимулы, а не на связи между ними,
и позволяют расширить или сократить объем памяти.
Описанных пяти операций оказалось достаточно,
чтобы преобразовывать структуры памяти, необ-
ходимые для решения интеллектуальных задач. Эти
операции аналогичны системе команд для вычисли-
тельной машины. Однако кроме системы операций
необходимо предусматривать средства для составле-
ния рабочих программ на базе этих операций.
А сейчас рассмотрим подробнее работу перцеп-
трона (от латинского слова perceptio, означающего
«восприятие»).
Перцептрон представляет собой систему, которая
состоит из моделей нейронов и предназначена для
изучения познавательных процессов нервной дея-
тельности: восприятия, усвоения, запоминания. Пер-
цептронные модели создаются с целью найти и
сформулировать логико-математические обоснова-
ния этих процессов. Нужно подчеркнуть, что иссле-
126
дования, связанные с применением перцептрона,
направлены прежде всего на изучение общих прин-
ципов обработки информации, а не на выработку
методов решения конкретных задач.
Несмотря на то что исследования на перцеп-
троне, безусловно, входят в сферу вычислительной
техники, они все же отличаются от традиционных
работ с использованием вычислительных методов в
биологии. Вычислительные машины, как правило,
применяются там, где требуется быстрая обработка
большого объема информации. Перцептронный под-
ход позволяет применить теорию синтеза вычисли-
тельных машин и даже более общую теорию автома-
тов для изучения процессов, происходящих в нерв-
ных клетках.
Первоначальное определение перцептрона, кото-
рое волей-неволей требуется запомнить, в сущности
гораздо шире, чем принятое в научной литературе.
Обычно перцептронными называют те схемы,
которые обладают способностью быть обученными;
для этого применяется простое упрочение связей
в качестве основных средств управления структур-
ной сетью. И здесь необходимо воздать должное
Розенблатту, который первым ввел это понятие и
имеет большие заслуги в развитии теории нейрон-
ных сетей или ансамблей.
Сам ученый определяет перцептрон как сеть,
состоящую из входных, выходных и решающих
элементов, а также из памяти, воздействующей
только на поток сигналов между элементами. Ближе
к первоначальному нашему определению перцеп-
трона стоит определение Блока, который называет
это образование «классом теоретических моделей
мозга, позволяющих лучше понять, как структурами
мозга осуществляется высшая нервная дея ель-
ность».
Конструктивные достижения теории перцептрона
реализуются в четырех направлениях: в вычисли-
тельном аспекте, в обучаемости, надежности (устой-
чивости) и способности к обобщению. Исследование
способности перцептрона к обучению направлено на
объяснение механизмов обучаемости в живом орга-
низме. Результаты исследований показали, что мо-
дели случайных связей могут приобрести различные
127
конкретные вычислительные способности, если для
изменения свойств «синапсов» будет применена
методика закрепления этих связей. Исследование
надежности связано с понятием распределения
памяти и использованием этого понятия в качестве
возможного объяснения относительно высокой
надежности и гибкости нервной системы в сравнении
с очевидной ненадежностью отдельного нейрона.
Самые интересные результаты в этой области каса-
ются характера нейронных ансамблей и их моди-
фикации в процессе обучения, а следовательно,
в процессе сохранения той или иной информации.
И все же, как уже было сказано, искусственная
память — только составная часть в механизме про-
цесса «интеллектуализации», сущность которой
сводится к созданию искусственного интеллекта и его
применению на практике. Но поскольку интеллек-
туальность — свойство самой высокоорганизованной
материи (человеческого мозга), при создании
искусственного интеллекта мы вынуждены имити-
ровать и свойства этой материи, то есть ее психи-
ческую деятельность, мышление. Какие свойства
человеческой психики имеются в виду? Как указы-
вают П. Граве и Л. Расстригин, это — тенденциоз-
ность, многопрограммность, формирование цели,
многоэтажность, ассоциативность, проверка досто-
верности, наличие выходного фильтра, право на
ошибку, эмоции и творческое мышление. В то же
время, по мнению ученых, для создания искусствен-
ного интеллекта необязательно такое свойство, как
тенденциозность, поскольку для биологических
систем характерны многопрограммность и эмоции.
А поскольку скорость и эффективность работы вы-
числительных машин могут изменяться и строго
управляться (контролироваться), это исключает не-
обходимость эмоционального напряжения «мозговой
атаки».
Как типичный пример исследования с примене-
нием искусственного интеллекта, которое имеет
своей целью моделирование решения поставленной
задачи (без точного воспроизведения механизмов,
с помощью которых эта задача решается челове-
ком), рассмотрим программу SIR, разработанную
известным кибернетиком Рафаэлем. Программа
128
функционирует так, будто «понимает» вопросы, за-
даваемые ей на обычном языке.
В основу программы Рафаэль положил принципы
ранее разработанных «понимающих» программ, но
с более ограниченными возможностями.
Программа позволяет вводить в машину простые
вопросы, заданные обычным языком, и новые све-
дения на том же языке. Кроме того, программа
может делать несложные выводы из своих знаний
и отвечать на вопросы в тех случаях, когда ответ
не содержится непосредственно в памяти вычисли-
тельной машины. Экспериментатор может сообщить
программе какую-либо информацию и после этого
задавать ей вопросы, чтобы проверить, как она
понимает полученные сведения. Вот одна из таких
примерных бесед (по Р. Стейки и Б. Уоксмену*):
— Каждый мальчик — человек.
— Понимаю.
— Палец — часть руки.
— Понимаю.
— Каждый человек имеет две руки.
— Смысл этого выражения не понятен. Пере-
фразируйте его.
— Рук у человека — две.
— Понимаю.
— Сколько пальцев имеет Джон?
— Смысл этого выражения не понятен. Но пред-
полагаю, что слово «имеет» означает «имеет как
часть». Не знаю, палец — часть Джона?
— Джон — мальчик.
— Понимаю.
— Сколько пальцев имеет Джон?
— Смысл этого выражения не понятен. Но пред-
полагаю, что слово «имеет» означает «имеет как
часть». Сколько пальцев имеет рука?
— Каждая рука имеет пять пальцев.
— Смысл этого выражения не понятен. Пред-
полагаю, что слово «имеет» означает «имеет как
часть». Понимаю.
— Сколько пальцев имеет Джон?
— Смысл этого выражения не понятен. Но пред-
* В память машины заложены английские грамматические
конструкции.— Прим, перев.
129
Рис. 4. Организация программы SIR
полагаю, что слово «имеет» означает «имеет как
часть». Десять.
В приведенном примере экспериментатор сооб-
щает программе некоторые сведения о руках, паль-
цах и мальчиках. После чего спрашивает, сколько
пальцев у Джона. Ответ программы, в конечном
счете верный, показывает, что она поняла кое-что из
того, что ей было сказано. Если беседы такого типа
повторяются в различных контекстах, можно ска-
зать, что создана программа, которая в определен-
ном смысле способна понимать. Но вследствие огра-
ниченности объема памяти вычислительной машины
она может работать лишь с небольшим запасом
сведений.
Общий принцип действия этой программы по-
казан на рис. 4. Давайте его рассмотрим.
Данное выражение (вопрос или сообщаемая
информация) поступает на вход программы и интер-
претируется, после чего в действие вступает храня-
щаяся в памяти информация. Если появившееся
на входе выражение является вопросом, то память
предлагает различные варианты ответа или другую
возможную информацию, относящуюся к задан-
ному вопросу, в результате чего подготавливается
необходимый ответ. Ответ может быть лишь простой
копией хранящейся в памяти информации. Если на
входе подается какое-либо утверждение, структура
памяти не видоизменяется, включая эту новую
информацию, и программа SIR сообщает собесед-
нику «Понимаю».
130
При создании этой программы одним из основ-
ных моментов является выработка подходящей
структуры памяти. Если информация хранится в
памяти в той форме, в какой поступает на вход,
процедура запоминания может быть очень простой,
но ответ на вопрос готовится с трудом. Если же
информацию, прежде чем ее закладывают в память
машины, преобразуют каким-либо подходящим спо-
собом, процедура подготовки ответа упрощается,
но ценой затраты усилий на преобразование.
Второй важный момент — это организация про-
цесса интерпретации и выбор характеристики
языка, на котором предполагается вести разговор
с машиной. Решение этих двух задач показывает,
что программа по существу однозначно определена.
На рис. 5 показан один из возможных вариантов
организации памяти о беседе.
Каждый символ памяти представляет слово из
этой беседы, которая, согласно положениям про-
граммы SIR, означает какой-то объект. Когда по-
являются новые слова, в память соответственно
вводят и новые символы. Таким образом, факти-
ческая структура памяти машины строится путем
извлечения из информации, получаемой на входе.
Следует обратить внимание на то, что в изображе-
нии структуры памяти умышленно игнорируется
факт, что один объект может одновременно
принадлежать многим классам и иметь много со-
ставных частей. Сообразно с этим подготовлена про-
грамма с усложненной структурой памяти.
Итак, чтобы ответить на вопрос: «Сколько
пальцев имеет Джон?», программа должна обнару-
жить, существует ли соответствующая связь между
словами «Джон» и «палец», то есть принадлежит ли
Джон к какому-либо классу объектов, которые обла-
дают пальцами как составными частями. Поначалу
программа SIR может решить, что такой связи не
существует, и сообщить об этом, но после добавле-
ния новой информации она может найти такую
связь. Так как программа знает, что символ «коли-
чество» показывает операцию «умножение», она
может «спокойно» определить число пальцев.
Можно даже сказать, что программа SIR про-
ливает определенный свет на понятие «понимание»,
131
КЛАСС
КЛАСС
Рис. 5. Фрагмент памяти из программы SIR
так как справляется с такими задачами, решение
которых человек считает доказательством понима-
ния. Возможности программы можно расширить в
различных направлениях.
Как уже было сказано, проблема создания
искусственного интеллекта вошла в такую стадию
разработки, которая приведет нас к моделированию
поведения человека. Изучение организма различ-
ными методами показывает очень небольшие раз-
личия при исследовании «изнутри», когда изучаются
его физические и химические свойства, и при иссле-
довании «снаружи», когда изучается его поведение.
Вычислительные машины также могут служить при-
мером сложных систем, к которым приложим этот
парадокс.
Как улучшить нашу память
Механизмы памяти должны быть всегда под-
вижны и всегда «в форме». Их нужно постоянно
тренировать, ежедневно выделяя для этого час или
хотя бы 20—25 минут.
Известно, что эффективность запоминания меня-
ется на протяжении дня. Лучше всего функцио-
нирует память между 8 и 12 часами дня, затем ее
эффективность начинает постепенно падать. После
17 часов запоминание снова улучшается и, если
человек не очень устал, к 19 часам достигает высо-
кого уровня.
Совершенно естественно, что человек не может
запомнить всего. Вот почему из бесконечного потока
информации нужно выбирать только существенное.
Это — информация, способствующая совершенст-
вованию профессиональной деятельности либо свя-
занная с проблемами, которые нас особенно инте-
ресуют, или с какими-то нашими увлечениями. Но во
всем этом должна быть определенная познаватель-
ная цель. Например, если вы коллекционируете
марки, рассказывающие об истории освоения кос-
моса, вам следует изучить ряд вопросов, ответы на
которые нужно искать в истории человечества, в
истории науки.
Подбирая литературу, которая может дать ответ
на интересующие вас вопросы, вы должны найти
наиболее удобный способ восприятия информации.
Прочтите с этой целью какой-либо отрывок текста
«про себя», другой — вслух, третий — запишите,
а четвертый можете продиктовать в микрофон и
прослушать в магнитофонной записи. Определите,
какой отрывок вы запомнили лучше всего, и таким
133
образом вы узнаете, какой способ восприятия инфор-
мации вам больше подходит. Конечно, не отказывай-
тесь и от других. Более того, используйте по возмож-
ности все способы восприятия информации, комби-
нируйте их, и через некоторое время память ваша
станет надежней, лучше.
Очень важно при запоминании новой инфор-
мации не отправлять ее в дальние «кладовые» па-
мяти, а постараться сопоставить ее с полученной
ранее. Таким образом вы вооружаетесь знаниями
по определенной системе, а это предпосылка для
создания оптимальных условий хранения и своевре-
менного воспроизведения запасов памяти.
Не загромождайте память ежедневными мел-
кими бытовыми или даже деловыми подробностями.
Особенно это касается людей, выполняющих адми-
нистративные обязанности. Чаще пользуйтесь днев-
ником, записной книжкой, вносите туда все, что
предстоит вам делать завтра, послезавтра и т. д.
Неаккуратные люди — рассеянные — часто на-
прягают свою память, чтобы вспомнить, где оста-
вили очки, ручку, часы, нужную папку и пр. Выход
из положения здесь очень прост. Вместо того чтобы
мобилизовывать каждый раз память, нужно иметь
для каждой вещи свое место, постараться дисципли-
нировать себя.
Существуют различные тесты и рекомендации,
как улучшить свою память. Опыт советского психо-
лога Н. Н. Коржа мы попробовали совместить
с опытом американских специалистов по проблемам
памяти; Результат предлагаем читателю.
Группы слов можно запомнить, создавая в созна-
нии соответствующие сцены. Чем они нелепее, тем
лучше. Например, для запоминания названия ресто-
рана «Под липами» представьте себе, как вы сидите
под этими деревьями с их неповторимым ароматом.
Ну, а если требуется запомнить название «Вулкан»
или «Молния»? Попытайтесь запомнить слово как
образ, а не как группу из нескольких букв —
советуют американцы. Чтобы запомнить перечень
предметов, представьте себе знакомую улицу и рас-
ставьте все предметы перед подъездами домов в
порядке их расположения. После этого мысленно
пройдитесь по улице. Вам будет легко восстано-
134
вить в памяти весь перечень. Актеры, например,
часто связывают ту или иную реплику с определен-
ным местом на сцене.
Некоторые помнят числа, кодируя их буквами,
из букв образуют слова, а слова представляют
в виде образов, Запоминая группу букв или слогов,
полезно связывать их в слова с определенным
смыслом. Мозг человека лучше запоминает то, что
имеет смысл. В торговых рекламах часто использу-
ются рифмы, чтобы мы лучше запомнили реклами-
руемый товар.
Предложим еще ряд методов запоминания.
Чтобы запомнить фамилию нового знакомого,
нужно связать ее с какой-либо характерной его
чертой. Например, фамилию Розов с розовым цве-
том лица и т. п. Чтобы запомнить слова и числа,
предлагают приписывать к ним ничего не говоря-
щую на первый взгляд информацию, которая и
поможет запомнить. Например, шифр ВРБ 350
можно запомнить как триста пятьдесят верблюдов.
В конечном счете в основе всех наших стараний
улучшить память лежит тренировка. Вот некоторые
упражнения для тренировки памяти, рекомендован-
ные немецким психологом Ф. Лёзером.
Тренировка запоминания логически несвязанного
текста
Некоторым из нас приходится запоминать инструк-
ции или поручения, которые логически не связаны
между собой. Им может помочь следующее упраж-
нение: ниже приведены двадцать названий (каждое
под соответствующим порядковым номером), кото-
рое следует запомнить. Для запоминания дается
40 секунд. Ответ считается правильным, если одно-
временно с названием указывается и его порядковый
номер. После истечения сорока секунд исследуемый
должен написать все 20 слов с их номерами так,
как он их запомнил.
1. Украинец 7. Ножницы
2. Экономика 8. Совесть
3. Каша 9. Глина
4. Татуировка 10. Словарь
5. Нейрон И. Масло
6. Любовь 12. Бумага
135
13. Сладости
14. Логика
15. Социализм
17. Прорыв
18. Дезертир
19. Свеча
16. Глагол 20. Вишня
Эффективность запоминания вычисляется по
формуле:
Число правильно воспроизведенных слов 1ПП_ 0/ < .
----------------—---------------------X ши— ... /q эффек-
тивного запоминания.
Например,
10 слов, то
равна 50 %:
если правильно воспроизведено
эффективность запоминания будет
100 = 50%.
Запоминание чисел
За 40 секунд нужно запомнить двадцать чисел с их
порядковыми номерами. После этого написать все,
что вы запомнили.
1. 43 4. 33 7. 15 9. 96 11. 37 13. 86 15. 47 17. 78
2. 57 5. 81 8. 44 10. 7 12. 38 14. 56 16. 6 18. 61
3. 12 6. 72 19. 83
20. 73
Эффективность запоминания (в процентах) вы-
числяется по формуле:
Количество правильно названных чисел
--------- X I (JU
20
Запоминание лиц с именами и фамилиями
Предлагается запомнить 10 фотографий с именами
и фамилиями. На это дается 30 секунд. После этого
те же фотографии, но в другом порядке, вновь
предлагают исследуемому, и он должен «опознать»
их. Эффективность запоминания (в процентах)
определяется по формуле:
Число правильных ответов
х ши
10
Запоминание логически связанного материала
Предлагается запомнить 10 основных положений,
выделенных жирным шрифтом в нижеследующем
136
тексте (они приведены в определенном порядке).
Испытуемый должен прочесть текст и через минуту
воспроизвести содержание основных положений и
порядок предложений.
«Роботы, которым доступны определенные по-
веденческие реакции.
Роботы могут анализировать сознание (1), со-
здавая программы для его развития. Они выра-
батывают правила поведения (2). Это — мираж (3)
или реальная научная перспектива (4)? Деонтология
или логика норм поведения позволяет ответить на
этот вопрос (5). Современная жизнь людей всегда
регулируется определенными нормами поведения
(6). Общество не могло бы (7) существовать без
подобных норм. Возрастающая сложность общест-
венных отношений (8) диктует необходимость
выработки научных основ, правовых и моральных
норм (9), это является актуальной современной
задачей (10)».
Эффективность запоминания (в процентах)
выражается формулой:
Число правильно воспроизведенных основных положений vlnn
- X ши.
Средняя продуктивность запоминания
Средняя продуктивность запоминания вычисляется
на базе уже проведенных упражнений. Сумма
результатов проведенных упражнений делится на их
число (в данном случае 4). Например:
Упражнение № 1 ... %
Упражнение № 2 ... %
Упражнение № 3 ... %
Упражнение № 4 ... %
Сумма этих процентов
4
В результате ряда исследований установлено,
что при 90—100 % эффективности запоминания
память индивидуума можно квалифицировать как
отличную, при 70—90 % — как очень хорошую,
при 50—70 % — как хорошую, при 30—50 % — как
удовлетворительную, при 10—30 % — как плохую
и при 0—10 % — как очень плохую.
При систематической тренировке, если даже
137
программа составлена самим тренирующимся,
память постепенно улучшается.
Тренировка концентрации внимания
Для тренировки концентрации внимания необхо-
димо, чтобы человек сосредоточил его на избранном
предмете и его основных свойствах, не отвлекался
от мыслей об этом предмете. Запоминать следует
существенную информацию о каком-либо событии,
игнорируя несущественную.
Лёзер рекомендует с целью тренировки делать
описание какой-либо картины, постепенно его дета-
лизируя. Упражнение можно повторить в условиях
действия отвлекающих факторов (шум и пр.).
Основные принципы запоминания новой информации
Информация, поступающая в мозг человека, лучше
запоминается, если установлена связь между собы-
тиями. Так, в упражнении на запоминание устано-
вите смысловые связи между двумя явлениями.
Предварительное определение, какой может быть
смысловая связь между этими явлениями, собы-
тиями или действиями, способствует более прочному
запоминанию. Вот некоторые примеры.
Альберт Эйнштейн — один из величайших физи-
ков. Смысловое значение здесь состоит в том, что
он создал теорию относительности.
Ассоциативные связи, даже когда они совер-
шенно невероятны по смыслу, тоже запоминаются
надолго. Например, Луна — масло. Можно предста-
вить себе самое невероятное — кусок масла на Луне.
Структурные связи также помогают запомина-
нию. Лёзер приводит следующий пример: если число
683429731 разместить следующим образом
683—429—731, его будет легче запомнить. Для более
легкого запоминания информацию можно раз-
делять на группы А, Б, В, Г и т. д. Можно рифмовать
некоторые слова.
Метод ассоциаций
Методом ассоциаций умело пользовался римский
политический деятель Марк Туллий Цицерон при
подготовке своих блестящих речей, которые произ-
носил, не пользуясь никакими записями. Цицерон
138
был великолепным оратором. Таким он и остался
в памяти человечества и не только потому, что
всегда опирался лишь на факты. С помощью особых
приемов он запоминал предварительно отрепети-
рованные речи. Каждый раздел речи он связывал
с определенной ситуацией в комнате и, расхаживая
по этой комнате, проводил ассоциации с различными
предметами, находящимися в ней, которые напоми-
нали предметы в зале Римского сената. Выступая
в сенате, он связывал разделы своей речи с соот-
ветствующими предметами и мог часами говорить
без запинки.
Едва ли есть смысл приводить упражнения для
создания ассоциаций, ведь каждый может расчле-
нить, например, трудно запоминающийся текст на
отдельные куски. Существует простейший способ со-
здания собственных упражнений, помогающих
тренировке памяти с привлечением ассоциаций.
С этой целью следует написать 20 чисел и произ-
вольно связать их с определенными лицами или
предметами по системе словесно-числового запо-
минания. За одним упражнением должно следовать
другое такое же, тем самым будут возрастать мне-
монические способности мозга. Этим методом можно
выработать феноменальную память.
Запоминание лиц
Часто мы жалуемся, что плохо запоминаем лица.
Нам бывает неудобно перед старыми знакомыми,
что мы не можем вспомнить, где и когда с ними
общались, и вообще, кто они такие. Особенно это
касается людей, с которыми нас не связывали силь-
ные — приятные или неприятные — эмоциональные
переживания, то есть людей, для нас «эмоцио-
нально нейтральных».
Чтобы запомнить лицо, необходимо внимательно
его рассмотреть, обращая внимание на форму,
отличительные признаки (приметы), которые редко
встречаются у других лиц и пр.
Запоминание имен
Утверждают, что Александр Македонский знал
своих воинов по именам. Подобной способностью
обладали также Наполеон и Суворов.
139
Каждый, кто впервые посещает Советский Союз,
встречается с обычаем русских людей называть свое
имя и фамилию, а то и отчество. При 20—30 зна-
комствах в день это означает 60—90 новых слов, что
несколько многовато для приезжего иностранца.
Первое условие для запоминания имени — оно
должно быть произнесено громко и отчетливо.
Его следует мысленно повторить раз-другой, чтобы
зафиксировать в энграмме памяти. Некоторые поль-
зуются способом связывания имени со зрительным
образом лица, которому оно принадлежит, с его
характерными приметами и т. д.
Чтобы хорошо помнить, надо уметь хорошо забывать
ненужную нам информацию. Получаемая нами ин-
формация может быть классифицирована сле-
дующим образом: существенная, которую нельзя
забыть ни при каких обстоятельствах, существен-
ная, но которую можно временно забыть, потому что
мы ею пользуемся не каждый день, и несущественная.
Малозначительная информация обычно сама забы-
вается, так как в ней нет жизненно важной необ-
ходимости для человека. Однако ее можно забыть и
активно, когда человек, осознав ее ненужность для
себя, откладывает «в сторону», чтобы иметь возмож-
ность анализировать вновь поступающую инфор-
мацию.
Послесловие
«Все жалуются на свою память,— сказал фран-
цузский писатель Франсуа Ларошфуко,— и никто не
жалуется на свой ум».
У большинства людей память работает большей
частью стихийно; люди пользуются своей памятью,
не зная механизмов и законов, лежащих в основе
ее деятельности. Неудивительно, что продуктивность
нашей памяти очень низка и не соответствует ни
нашим возможностям, ни требованиям, которые
ставит перед нами жизнь. Чтобы увеличить продук-
тивность памяти, человек должен прежде всего
понимать принципы ее работы.
Мы старались достаточно подробно изложить
современные взгляды на механизмы действия
памяти. Более того, мы старались указать пути для
ее усовершенствования и даже способы ее модели-
рования. Нам хотелось, чтобы читать эту книгу было
не только легко, но и интересно.
Такова была в общих чертах наша задача. Глав-
ная проблема, которую мы при этом старались
решить,— «быть серьезными не в ущерб заниматель-
ности и занимательными не в ущерб серьезности...».
Литература
Акимушкин И. Занимательная биология.— М.: Молодая гвар-
дия, 1972.
Амосов Н. М. Моделирование мышления и психики.— Киев:
Наукова думка, 1965.
Амосов Н. М. Искусственный разум.— Киев: Наукова думка,
1969.
Артоболевский И., Кобринский А. Знакомьтесь — роботы.— М.:
Молодая гвардия, 1977.
Беляев Н. Н. Табак — враг здоровья.— М.: 1973.
Вартанян Г. Л., Галъдинов Г. В., Акимова И, М. Организация
и модуляция процессов памяти.—Л.: Медицина, 1981.
Вейн A. М., Каменецкая Б. И. Память человека.— М.: Наука,
1973.
Граве П., Расстригин Л. Кибернетика и психика.— С.: 1974.
Йончев В. За паметта.— С.: 1974.
Kintsch IF. Learning, memory and conceptual processes.—
N. Y.: 1970.
Лёзер Ф. Тренировка памяти.— M.: Мир, 1970.
Лурия А. Р. Нейропсихология памяти.— М.: Педагогика, 1974.
Михайлова П., Коларов О. Мисли, чувства, памет.— С.: 1973.
Наш организм.— Под ред. Г. И. Косицкого.— М.: Знание, 1975.
Нешев Г. Загадките на стреса.— С.: 1979.
Огнев Б. В., Новинский Г. Д. Медицина и физика.— М.: Знание,
1962.
Память в механизмах нормальных и патологических реак-
ций.—Под ред. Н. П. Бехтеревой.— Л.: Медицина, 1976.
Парин В. В., Баевский Р. М. Кибернетика в медицине и физио-
логии.— М.: Медицина, 1963.
Полнарев Б. Кибернетика и медицина.— Пловдив: 1962.
Piaget J., Barbel J. Memory and intelligence.— N. Y.: 1973.
Расторгуев Б. П. Электроника в медицине.— М.: Знание, 1979.
Романцев Е. Закономерные чудеса.— М.: Молодая гвардия, 1976.
Сергеев Б. Занимателна физиология.— С.: 1973.
Сергеев Б. Тайните на паметта.— С.: 1978.
Stacy R., Waxman В. Computers in biomedical Research.—
N. Y.: 1965.
Харди И. Душевен живот, душевни беди.— С.: 1973.
Хананашвили М. М., Орджоникидзе Ц. Л., Айвазашвили И. М.
142
Функциональная и структурная организация памяти в норме
и патологии.— Тбилиси: Мецниереба, 1980.
Schwach V. Revue de 1’Alcoholisme.— 1981, 27, 1—43.
Дополнительная литература
Ашмарин, И. П. Загадки и откровения биохимии памяти.— Л.:
Изд-во ЛГУ, 1975.
Бородкин Ю. С., Крауз В. А. Фармакология краткосрочной
памяти.— М.: Медицина, 1978.
Воронин Л. Г. Эволюция высшей нервной деятельности.— М.:
Наука, 1977.
Громова Е. А. Эмоциональная память и ее механизмы.— М.:
Наука, 1980.
Дергачев В. В. Молекулярные и клеточные механизмы памяти.—
М.: Медицина, 1977.
Иванов С. И. Лабиринт Мнемозины.— М.: Детская литера-
тура, 1972.
Тушмалова Н. А., Маракуева И. В. Сравнительно-физиологи-
ческое изучение ультраструктурных аспектов памяти.— М.:
Наука, 1986.
Содержание
Тушмалова Н. А. О некоторых актуальных проблемах
памяти........................................... 5
От авторов..........................................[ J
Предисловие......................................... 13
Проблема памяти в современном обществе...............15
Что мы знаем и чего не знаем о памяти................22
Главный вопрос: где находятся сейфы памяти?..........37
Шифры энграммы.......................................67
Память по желанию....................................84
Мертвые модели живых процессов......................113
Как улучшить нашу память............................133
Послесловие.........................................141
Литература........................................ 142
Научно-популярное издание
Никола Николов, Гео Нешев
ЗАГАДКА ТЫСЯЧЕЛЕТИЙ
Заведующий редакцией В. С. Власенков
Научный редактор Р. В. Дубровская
Младший редактор И. Б. Ильченко
Художник С. А. Бычков
Художественный редактор Н. М. Иванов
Технический редактор И. П. Гаврилина
Корректор Т. И. Стифеева
ИБ № 6659
Сдано в набор 30.12.87. Подписано к печати 03.06.88. Формат 84 X
X108' /зг. Бумага кн.-журн. сыкт. Печать высокая. Гарнитура
литературная. Объем 2,25 бум. л. Усл. печ. л. 7,56. Усл. кр.-отт.
7,94. Уч.-изд. л. 7,12. Изд. № 9/5806. Тираж 100 000 экз. Зак. 872.
Цена 40 коп.
Издательство «Мир»
129820, ГСП, Москва, И-110.1-Й Рижский пер., 2
Ленинградская типография № 2 головное предприятие ордена Трудо-
вого Красного Знамени Ленинградского объединения «Техническая
книга» им. Евгении Соколовой Союзполиграфпрома при Государствен-
ном комитете СССР по делам издательств, полиграфии и книжной
торговли. 198052, г. Ленинград, Л-52, Измайловский проспект, 29
40 коп.
ISBN 5-03-001161-7