Author: Райан Кристофер  

Tags: антропогенез   происхождение человека или его развитие   антропология   философия   история цивилизации  

ISBN: 978-5-907241

Year: 2021

Similar

Подпольный интернет. Темная сторона мировой паутины

Социология власти №03 за 2017 год. Том 29

Наукообразная чушь. Разоблачение мошенничества, предвзятости, недобросовестности и хайпа в науке

Молодость навсегда. Как замедлить процессы старения и сохранить здоровье

Text 
                    УДК 572.1/.4
ББК 28.71
Р12

Christopher Ryan

Civilized to Death:
The Price of Progress
Перевел с английского

Олег Сивченко

В оформлении обложки использована
фотография, предоставленная правообладателем.

Р12

Райан К.
Цивилизованный до смерти: что было утрачено на пути
к современности / Кристофер Райан; [пер. с англ. О. Сив­
ченко]. — СПб.: Портал, 2021. — 336 с. — (Серия «Вершина
эволюции»).
ISBN 978-5-907241 -29-9
Мы живем в век прогресса и считаем, что цивилизация —
величайшее достижение человечества.
Но так ли это на самом деле? Опыт Кристофера Райана по­
зволяет ему сомневаться в этом. У доисторического периода,
конечно, были свои недостатки. Множество детей умирало
в младенчестве, и сломанная кость, инфицированная рана, укус
змеи или простейшая простуда могли угрожать жизни. Но были
ли эти опасности более смертоносными, чем современные бед­
ствия: стрессы, автомобильные аварии, рак, сердечно-сосуди­
стые заболевания? Какова же на самом деле цена цивилизации?
УДК 572.1/.4
ББК 28.71

ISBN 978-5-907241 -29-9

© 2019 by Christopher Ryan
All rights reserved.
© Фото на обложке. Anya Kaats
© Издание на русском языке,
перевод на русский язык, оформление.
ООО «Издательство Портал», 2021
© Shutterstock


Дружелюбный и кроткий дикарь, кто же он?
Ждет ли он цивилизации
или уже превзошел ее и господствует
над ней?
Уолт Уитмен


ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава 1 . О чем на самом деле идет речь, когда
рассказывают о доисторических временах .

Оспособностях и склонностях ............
Предыстория человека ..............................
Благородные дикари, дикие джентльмены
и картонные троглодиты.........................
Глава 2. Цивилизация и ее тяготы.....................
Эмпирик наносит ответный уд а р ..........
Через неведомые врата ...............................
«Лучшие люди в м и р е» ..............................
Искусство не быть цивилизованным . . .
Мальтузианские просчеты
и гоббсовские триллеры .............................
Функции ст р а ха ........................................
О примитивной силе..................................


t

Цивилизованный до смерти

/

Часть II. Апокалипсис всегда
(НПП нашего времени)
Глава 3. Миф о диком дикаре
(объявление войны м и р у )...................................... 130
Приматологические доводы .............................. 132
Антропологические и археологические
свидетельства ..................................................... 135

Глава 4. Иррациональный оптимист........................... 143
Блюз о лучшей ж изни .......................................... 146
О здоровье наций ..................................................149
Пища для у м а ........................
155
Ложь о долголетии и цена р а я ........................... 159

Часть III. Отражения в зеркале древности
(каково быть человеком)
Глава 5. Ошибка натуралистической ошибки

178

Глава 6. Рожденный быть д и к и м .................................182
Глава 7. Воспитание в аду..............................................198
Глава 8. Подростковая буря

................................ 204

Глава 9. Беспокойные взрослы е..................................218
Хорошая работа, если, конечно,
сможешь ее получить ..........................................218
Цена денег ............................................................ 228
Как проиграть, выигрывая ................................ 233
Синдром богатого засранца (СБЗ)..................... 239
Подсевшие на доллары ........................................250

8


Оглавление

Часть IV. Доисторический путь в будущее
Глава 10 . Все хорошо, что хорошо кончается

260

Глава 1 1 . Когда нет ничего святого............................. 276
Многоголосое божество....................................... 283
О святых д у х а х ..............................
292
Прошлое прогрессивное......................................... 297

Заключение. Утопия как необходимость . . 303
Светлая сторона Армагеддона .......................... 305
Конец всех наших поисков ..................................310

Благодарности.................................................................. 319
Примечания и дополнительная литература

320


Введение
ЗНАЙ СВОИ
БИОЛОГИЧЕСКИМ ВИ Д
Можете считать меня неблагодарным. У меня в зубах
серебряные пломбы, в холодильнике — крафтовое пиво,
в кармане — целый мир музыки. Я вожу японскую машину с системой круиз-контроля, гидроусилителем руля
и подушками безопасности, которые мгновенно сожмут
меня в спасительных объятьях, если я не справлюсь
с управлением. У меня немецкие солнцезащитные очки,
чьи стекла темнеют под калифорнийским солнцем, а этот
текст я печатаю на компьютере, который тоньше и легче,
чем будет сама книга, когда она выйдет из типографии.
Я наслаждаюсь общением с друзьями, хотя некоторых
из них я бы уже потерял, если бы не экстренная хи­
рургия. Мой отец уже семнадцать лет живет с чужой
печенью она исправно фильтрует ему кровь, а раньше
принадлежала человеку по имени Чак Цёрнер, умершему
в 2002 году. У меня есть все основания высоко ценить
всевозможные чудесные достижения цивилизации.
K J

ю


Знай свой биологический вид

И все-таки.
Когда в 1921 году английский писатель Гилберт Кийт
Честертон впервые побывал в Америке, люди, что его
принимали, взяли его прогуляться вечером на Таймс сквер. Там Честертон вдруг застыл, глядя перед собой,
и оставался недвижим в течение нескольких секунд,
полных нарастающей неловкости. Когда кто-то нако­
нец спросил писателя, о чем он размышляет, Честертон
ответил: «Подумал, как прекрасно было бы это место,
если бы я не умел читать».
Как и Честертон, мы умеем считывать знаки, и они
не радуют. Нескончаемый поток кричащей рекламы
постепенно теряет свою власть над нашим внимани­
ем и все хуже справляется с задачей отвлекать нас от
факта, о котором многие знают, а иные догадываются:
конец близок. Вера в прогресс — перспективу и основу
цивилизации — тает, как ледник.
Но как же антибиотики и самолеты, права женщин, го­
мосексуальные браки? Да, будет справедливым все это
отметить. Однако если присмотреться внимательнее,
многие достижения цивилизации, которые считаются
ее «дарами», лишь отчасти компенсируют то, чем нам
уже пришлось пожертвовать, либо привносят в нашу
жизнь не меньше проблем, чем якобы решают.

Например, большинство инфекционных болезней, от
которых мы защищены прививками, не представляли
никакой проблемы до тех пор, пока люди не одомаш­
нили животных, чьи патогены нам и достались. Грипп,
ветрянка, туберкулез, холера, болезни сердца, депрессия,
малярия, кариес, большинство типов рака и вообще

11


Цивилизованный до смерти

примерно каждое второе серьезное заболевание, доста­
вившее нашему виду огромные страдания, приобрело
смертоносные свойства из-за того или иного аспекта
цивилизации: одомашнивания животных, высокой
плотности населения в городах, открытой канализации,
загрязнения пищи пестицидами, разрушения нашего
микробиома и т. д.
О

Всего через несколько лет после того, как было открыто
чудо полета, пилоты уже одной рукой держали штурвал,
а другой метали бомбы на мирных жителей. А сегодня
только в наиболее прогрессивных обществах предста­
вители ЛГБТ-сообщества и женщины вновь обретают
то принятие и уважение, которым пользовались в боль­
шинстве первобытных культур1. Как правило, новости
о прогрессе содержат крайние преувеличения и воспри­
нимаются некритически, а любой, кто позволяет себе
усомниться в благах цивилизации, рискует прослыть
циником, утопистом или сразу и тем и другим.
9J

U

«Эпоху можно считать законченной, — говорит Артур
Миллер,
когда истощились её основополагающие
иллюзии». Сейчас ослабевает вера в прогресс — несо­
мненно, основополагающую иллюзию нашей эпохи.
Дистопические сценарии представляются все более ре­
альными по мере того, как сокращаются уловы, растет
1

Я буду использовать термины «первобытный человек», «охот­
ник-собиратель» и «дикарь» как синонимы во избежание
тавтологии. Если не указано иное, то во всех таких случаях я
имею в виду людей, называемых в антропологии «охотника­
ми и собирателями, живущими по сиюминутному принципу
(immediate-return)»: эти люди, как правило, не запасают пищу,
а едят все, что добывают, и по мере того, как добывают. — К. Р.


Знай свой биологический вид

уровень С 0 2, а облака радиоактивного пара сочатся из
«отказоустойчивых» атомных электростанций. Нефть
проливается в океаны, мутирующие патогены одоле­
вают последние эффективные антибиотики, а в нашем
коллективном бессознательном укореняется концепция
«зомби-апокалипсиса». Каждый последующий год ока­
зывается самым жарким за всю историю наблюдений,
а новая необъявленная война вспыхивает там, где тле­
ли не решенные в прошлом проблемы; в то же время
во главе политических партий встают дилетанты, не
способные прийти к общему мнению о происходящем,
а тем более — что-то с этим сделать. Несмотря на все
чудеса современного мира — или, может быть, отчасти
из-за них, — мы живем в глубоко тревожные времена.
Принято задумываться о том, какой мудрый совет мог
бы нам дать посланник из будущего, чтобы мы выбрали
наилучший из возможных путей развития. Однако да­
вайте рассмотрим противоположный сценарий. Если бы
путешественник во времени прибыл из прошлого, как
бы он оценил состояние современного мира и вектор его
движения? Несомненно, он поразился бы многим вещам,
которые стали для нас привычными, но как только спал
бы восторг от знакомства с мобильными телефонами,
авиаперелетами и беспилотными автомобилями, что бы
он подумал о наполнении и смысле нашей жизни? Что
оказалось бы сильнее — пиетет перед нашими бирюлька­
ми или тревога о том, как много мы оставили в прошлом
в погоне за все более сомнительным будущим?
Этот вопрос не столь оторван от реальности. Миссионе
ры, исследователи, искатели приключении и антропологи
то и дело оказывались смущены и разочарованы тем, как
О

13


Цивилизованный до смерти

туземцы отвергают удобства и ограничения, связанные
с цивилизацией. «Зачем мне учиться земледелию,
спрашивал мужчина бушменского племени кунг, — если
в мире так много орехов монгонго?» В письме к другу
Бенджамин Франклин отмечал, насколько малоинтересна
индейцам перспектива стать частью цивилизованно­
го общества. «Они никогда не проявляют какой-либо
склонности променять свой образ жизни на наш. Бы­
вает, индейский ребенок воспитывается в нашем кругу,
изучает наш язык и усваивает наши обычаи, но после
первого же визита к родичам и единственного кочевья
с ними уже не получается убедить его вернуться к нам».
Когда же детям белых людей случалось вкусить индейскои жизни (как правило, будучи похищенными), они,
согласно Франклину, в итоге также предпочитали именно
ее. После спасения такому ребенку «вскоре становился
противен наш образ жизни, заботы и лишения, которые
необходимо переносить, чтобы так жить, и при первой
же возможности он вновь сбегал в леса».
Чарлз Дарвин на собственном опыте убедился, как слож
но подкупить туземцев цивилизацией. Проходя мимо
Огненной Земли на корабле «Бигль», он удивился тому,
в какой, по его меркам, нищете и убогости жили люди на
этой промозглой и ветреной южной окраине обеих Аме­
рик. В письме другу Дарвин отмечал: «Ничто в жизни не
показалось мне настолько поразительным, как первая
встреча с таким дикарем; это был голый огнеземелец,
его длинные волосы развевались на ветру, а лицо было
вымазано краской». В своем дневнике Дарвин написал:
^ считаю, что» даже обыскав весь мир, невозможно
было бы найти людей более жалких, чем эти»


Знай свой биологический вид

Во время более раннего путешествия капитан «Бигля»
Роберт Фицрой забрал с собой троих фуэгинов — дво­
их детей, которых британцы называли Фуэгия Баскет
и Джемми Баттон, а также юношу, которому дали имя
Йорк Министер. С точки зрения Фицроя, похищение
было оправданно, поскольку «конечная польза от того,
что они познакомятся с нашими обычаями и языком,
вполне компенсирует им разлуку с родиной». Фицрой
привез пленников с собой в Англию, где они провели
более года, приучаясь к цивилизованной жизни, и даже
успели за это время встретиться с королем Вильгель­
мом IV и королевой Аделаидой. Затем, усвоив явное
превосходство европейского общества, они отправились
в следующее плавание на «Бигле» уже вместе с Дарвином
и вернулись в родное племя на Огненную Землю, где
могли проповедовать правильный, цивилизованный
образ жизни.
О

Однако когда «Бигль» снова вернулся в бухту Вулья,
рядом с которой находится гора, сегодня именуемая
Дарвин, — всего год спустя после того, как высадили
там индейцев, Джемми, Иорка и Фуэгии и след простыл.
Хижины, построенные британскими моряками для трех
фуэгинов, опустели, а разбитые рядом садики заросли.
В конце концов Джемми найти удалось, и он даже остал­
ся отужинать на корабле с Дарвином и Фицроем, где
и подтвердил, что фуэгины забросили цивилизованную
жизнь. Глубоко опечаленный, Дарвин писал, что никогда
не видел «столь полного и удручающего преображения»
и что «больно смотреть на него» (Дарвин отметил, что
Джемми не забыл, как следует пользоваться ножом и вил­
кой). Когда капитан Фицрой предложил отвезти индейца
и

15


Цивилизованный до смерти

обратно в Англию, Джемми отказался, заявив, что у него
нет «ни малейшего желания возвращаться в Англию»,
что он счастлив и доволен здешним «изобилием плодов»,
«изобилием рыбы» и «изобилием птичек»1.
***
Карл Юнг жаловался на то, что мы теряем связь с про­
шлым, и на нашу «неукорененность», из-за которой мы
«все более живем будущим с его химерическими обеща­
ниями „золотого века", забывая о настоящем, напрочь
отвергая собственные исторические основания». В своих
мемуарах, озаглавленных «Воспоминания, сновидения,
размышления», Юнг выразился предельно ясно, сетуя
на то, как наш вид устремляется в фантазии о будущем:
мы «разучились жить тем, что имеем, но живем ожида­
ниями новых ощущений, живем не в свете настоящего
дня, но в сумерках будущего, где в конце концов — по
нашему убеждению — взойдет солнце. Зачем нам знать,
что лучшее — враг хорошего и стоит слишком дорого».
В 1928 году в эссе Economic Possibilities fo r Our
Grandchildren («Экономические возможности наших
Двадцать пять лет спустя, в конце 1859 года, за считаные дни
до публикации книги «Происхождение видов путем естествен­
ного отбора, или Сохранение благоприятных рас в борьбе за
жизнь» Джемми Баттон возглавил налет на группу христи­
анских миссионеров на Огненной Земле; восемь из них были
убиты. А что Фицрой? Доставив обратно в Англию молодого
Чарлза Дарвина с революционными идеями в голове, капитан
Фицрой занялся наукой прогнозирования погоды и сам прак­
тически произвел революцию в метеорологии. Однако при
всех своих научных достижениях Фицрой оставался глубоко
набожным человеком, и публикация книги «Происхождение
видов» была для него ошеломительным событием. — К. Р.

16


Знай свой биологический вид

внуков») знаменитый экономист Джон Мейнард Кейнс
пытался представить, каков будет мир 100 лет спустя. Он
предполагал, что дела пойдут так хорошо, что никому
и задумываться не придется о добывании денег. Основ­
ная проблема, с которой, по предположению Кейнса,
должны столкнуться люди будущего — разобраться,
что делать с ошеломительным количеством свободного
времени. «Таким образом, впервые с момента своего по­
явления человек стоит перед вызовом, — писал Кейнс,
как использовать свободу от насущных экономических
вопросов, как занять досуг, который ему завоевали наука
и растущий доход»
О

Итак, мы прибыли в то будущее, которое предвосхищал
Кейнс, но средний американец сегодня все так же измо­
тан и погружен в отчаяние, работает столько же часов
в неделю, сколько работал в 1970-е, и чувствует себя
счастливым, если за год ему удается урвать пару недель
отпуска. Технически верно, что показатели мирового
благосостояния в последние несколько десятилетий
растут, но как минимум в Европе и США. почти все из­
быточное богатство попадает в руки тех, кто нуждается
в нем меньше всего, а оставшиеся еще сильнее погру­
жаются в бедность.
Подобная ситуация не устраивает даже тех из нас, кому
повезло больше других. Сорок четыре процента амери­
канцев, имеющих годовой доход от 40 тысяч до 100 тысяч
долларов, сообщают исследователям, что в экстренном
случае не могут высвободить и 400 долларов, причем
то же самое сообщают и 27% опрошенных, чей годовой
доход превышает 100 тысяч долларов. В глобальном
масштабе валовой внутренний продукт (ВВП) в период
и

17

и


Цивилизованный до смерти

с 1999 п о 2014 год вырос на 271%, однако за тот же пери
од на 10 % увеличилось количество людей, живущих на
пять и менее долларов в день, а количество голодающих
стало больше на 9%.
О

Ах, славное праздное будущее — до него все время
остается совсем чуть-чуть. Думаете, я слишком резок?
Эволюционный биолог Стивен Джей Гулд назвал сам
феномен прогресса «гнусной, вплетенной в культуру,
непроверяемой, неприменимом, непокорной идеей,
которую необходимо заменить, если мы желаем понять
исторические закономерности». Джаред Даймонд, пусть
и выражается несколько дипломатичнее, также считает
неубедительной прогрессистскую пропаганду, предпо­
лагающую, что под понятиями «цивилизация» и «вос­
хождение цивилизации» подразумевается следующее:
«цивилизация хороша, охотники и собиратели убоги,
а вся история последних 13 ОООлет связана с движени­
ем ко все более полному человеческому счастью». Но
Даймонд на это не покупается и пишет: «Я не считаю
что индустриальные государства „лучше“ племен охот­
ников и собирателей, либо что отказ от образа жизни,
свойственного охотникам и собирателям, в пользу гоударствообразующей металлургии представляет собой
рогресс , либо что в результате таких перемен человечество становится счастливее»
CL
ак° я слышу поклонников прогресса, уверовавших
оочевидное убеждение, что мы воплощаем наше
р д азначение как единственный на планете вид, разщийся в направлении некой асимптотической
цели, которая становится все ближе и ближе, - даже
ли достичь ее никогда не удастся. Я не оспариваю
и

о


Знай свой биологический вид

реальность прогресса в определенных контекстах, но
сомневаюсь в том, что мы его правильно концептуа­
лизируем и измеряем. Например, мы склонны путать
прогресс с адаптацией. Адаптация — и, в более широком
смысле, эволюция — не предполагает, что вид при разви­
тии становится «лучше»; речь идет лишь о том, что он все
эффективнее приспосабливается к окружающей среде.
«Самые приспособленные» могут выжить и оставить
потомство, но концепция «приспособленности» суще­
ствует лишь в конкретном экологическом контексте, не
имеет абсолютного внеконтекстуального смысла и цен­
ности. Например, самцы-стервятники вымазывают свою
голову пометом — вероятно, чтобы продемонстрировать
самкам крепость собственного иммунитета. Пожалуй,
у других видов такая демонстрация состояния здоровья
не пользуется особой популярностью.
Мне часто кажется, что наше развитие ведет нас либо
к рецидивам ошибок нашего далекого прошлого, либо
к краю пропасти. Наши отчаянные искания связаны со
стремлением вернуться в места, которые напоминали
бы нам дом, который мы покинули, выйдя из райского
сада и занявшись земледелием. Наши самые насущные
мечты — это, возможно, попросту воспоминания о том,
каким мир был когда-то.
Возможно, мы приближаемся к так называемой сингу­
лярности, когда наши деградировавшие от комфорта
тела прикованы к мониторам, уставившись в которые
мы проводим большую часть жизни. Либо, быть может,
освоение далеких планет позволит нашим потомкам
жить под куполами, построенными на деньги
,
Tesla и Caesars Palace. Если вы, как и Кейнс, надеетесь

19


Цивилизованный до смерти

на эгалитарное будущее всеобщего достатка, когда у нас
будет сколько угодно свободного времени, чтобы на­
слаждаться обществом тех, кто нам дорог, вспомните,
что примерно в таком мире и жили наши предки до
возникновения земледелия и до того, как около 10 ты­
сяч лет назад стала распространяться так называемая
цивилизация, с тех самых пор уводящая нас все дальше
от такого мира.
Если вы движетесь в неверном направлении, то про­
гресс — последнее, что вам нужно. «Прогресс», опре­
деляющий нашу эпоху, часто напоминает в большей
степени прогрессирование заболевания, чем излечение
от нее. Кажется, что цивилизация наращивает скорость
развития в том же головокружительном темпе, в каком
вода сливается в канализацию. Может ли быть, что вера
в прогресс, которой мы так истово придерживаемся
это своеобразное обезболивающее, противоядие в оберт­
ке «светлого будущего», помогающее не задумываться
о настоящем, которое кажется слишком ужасным?
Знаю, всегда находился какой-нибудь юродивый, предо­
стерегавший, что конец близок, и всегда добавлявший:
«На сей раз все иначе!» Но серьезно, на этот раз все дей­
ствительно иначе. Заголовки в духе «Мы обречены. Что
дальше?» - на страницах крупнейших газет. Климат на
планете заваливается, как груз на тонущем корабле. Вер­
ховный комиссар ООН по делам беженцев сообщает, что
к концу 2015 года количество людей, вынужденных эмигрировать из-за войн, конфликтов и преследований, вы
росло до шокирующей цифры в 65,3 миллиона человек В
в 2004 году таких было 37,5 миллиона. С неба замертво
падают целые стаи птиц, в мире стихает жужжание

20


Знай свой биологический вид

пчел, останавливаются миграции бабочек, замедляются
основные океанические течения. Вымирание видов идет
такими темпами, каких планета не знала с тех пор, как
65 миллионов лет назад исчезли динозавры. В океане
плавают кучи пластика размером с Техас, напоминающие
бурлящий суп и удушающие океан, который становится
все более кислым, в то время как водоносные горизонты
выкачиваются насухо. По мере того как из глубин подни­
маются облака метана, ускоряющего цикл планетарной
деградации, тают ледяные покровы полярных шапок.
Власти сквозь пальцы наблюдают за тем, как Уолл-стрит
обгладывает последние остатки благосостояния с костей
среднего класса, а энергетические компании занима­
ются гидроразрывом пластов, втихомолку отравляя
водоносные горизонты, от которых все мы зависим, но
не знаем, как их защитить. Следует ли удивляться, что
депрессия — основная причина нетрудоспособности
в современном мире, причем количество выявленных
случаев быстро растет.
Положение дел шокирующее и тревожное, но оно вполне
закономерно. Все существовавшие цивилизации рано
или поздно сваливались в хаос и беспорядок. Какие
же основания полагать, что нас минует их судьба? Но
разница
встпъ\тогда как Рим, Шумер, майя, Древний
Египет, остров Пасхи и другие окончились региональ­
ным коллапсом, прямо сейчас вокруг нас схлопывается
глобальная цивилизация. Как отметил канадский исто­
рик Рональд Райт, «история повторяется, но цена этого
каждый раз все выше».
Может быть, вам кажется, что конец света неблизкая
перспектива. Может быть, вам представляется приемле-

21


Цивилизованный до смерти

мым заплатить любую цену за величественную красоту
последних струнных квартетов Бетховена, за снимки
Земли, сделанные из космоса, или за знание структу­
ры ДНК — даже такую запредельную, которую сейчас
платим мы и все остальные существа на этой планете.
Может быть, благодаря технологическим достижениям
медицины была спасена ваша жизнь или жизнь кого-то
из ваших близких, и поэтому вам одновременно неловко
и отвратительно поступать как-либо иначе, кроме как
во весь голос воспевать достижения прогресса. Может
быть, вы верите, что самоорганизующиеся коалиции
умных и ответственных людей добьются того, чтобы
корректирующие мемы стали вирусными, стремительно
заразив наш вид этим чертовым здравым смыслом. Как
раз вовремя.
В конечном итоге мы сами должны ответить на вопрос
о том, стоят ли чудеса нашего времени тех заоблачных
трат, в которые они нам обошлись. Однако прежде
чем приступать к ответу на такой критически важный
вопрос, нужно продраться через пелену пропаганды
прогресса, которой нас
Это нужно сделать по двум причинам: для того, чтобы
обрести новое представление о цивилизации, у которой
тоже есть цена и которая требует жертв, а также для
того, чтобы крепко задуматься: какова же реальная мера
«смысла» и «самореализации», которой наполняют нашу
жизнь все эти «современные чудеса»? Если в действи­
тельности все так замечательно, почему же среди нас
так много глубоко несчастных людей?
Широко распространено убеждение, что жизнь нециви­
лизованного человека представляла собой отчаянную


Знай свой биологический вид

борьбу за выживание. Эта мысль хорошо сочетает­
ся с высокомерным дистанцированием от «дикарей»,
обычным в прошлые века. Однако кроме неточности
и расистской подоплеки, такая позиция отличается
еще и катастрофическими последствиями, которые она
учиняет в настоящем. Медицинские решения, касающи­
еся жизни и смерти, принимаются исходя из ложных
допущении о возможностях человеческого организма >
отношения не складываются из-за нереалистичных ожи
дании, юридические системы, основанные на неточных
представлениях о человеческой природе, порождают те
самые страдания, которые должны предотвращать, об­
разовательные учреждения душат природную любозна­
тельность студентов и т. д. Действительно, практически
любой аспект нашей жизни (и смерти) искажен из-за
неграмотных представлений о том, каков Homo sapiens
с биологической точки зрения.
о

о

Доктор Джонас Солк, прославившийся изобретением
вакцины от полиомиелита, афористично выразил эту
мысль: «Необходимо не только „познать самого себя ,
но и „знать свой биологический вид и понимать „му­
дрость" природы, в особенности — живой природы, если
мы желаем помочь человеку выработать собственную
мудрость таким образом, чтобы рано или поздно он
зажил полноценной и плодотворной жизнью».
много ли среди нас тех, кто в достаточной степени
знает собственный вид, чтобы познать самих себя? Ве­
ками мы имели неверное представление о том, кто мы
и кем мы можем быть. Возникшая в результате путаница
подрывает наши попытки «жить полноценной и плодо­
творной жизнью». Ложь можно повторять до того часто,


Ш Ш Щ щ Т

~

Цивилизованный до смерти

что в конце концов она станет неотличима от голоса,
звучащего у нас в голове: «Цивилизация — величайшее
достижение человечества. Прогресс неотрицаем. Вам
повезло жить здесь и сейчас. Во всех сомнениях, отчаянии
или разочаровании, которые вы ощущаете, виноваты вы
сами. Смиритесь с этим. Не зацикливайтесь на этом.
Примите таблетку и прекратите жаловаться».
Оговорюсь, что не питаю никаких иллюзий относитель­
но «благородных дикарей» или «возвращения в Эдем».
Если дикари в какой-то степени являются или когда-ли­
бо были благородными, они показались нам такими
именно потому, что нам самим на инстинктивном уровне
близки великодушие, честность и взаимоуважение, цен­
ности, которые, неслучайно до сих пор кажутся весьма
важными большинству из нас. У наших предков
охотников и собирателей, весьма зависевших друг от
друга,
были веские причины высоко ставить такие
ценности и личностные характеристики, тогда как эво­
люция способствовала их распространению на уровне
полового отбора, поскольку эти качества привлекали
женщин в мужчинах. Эдем же — давно пройденный
этап, мы ушли от него слишком далеко, и пути назад нет.
Численность человеческой популяции давно превысила
уровень, который позволял бы нам прокормиться охо­
той и собирательством; в большинстве экосистем такой
образ жизни возможен только при плотности населения
менее одного человека на квадратный километр. Так или
иначе, мы давно уже не являемся теми «неодомашненными» дикарями, какими были наши доисторические пред­
ки. Мы утратили слишком много знаний и физических
качеств, необходимых для комфортного проживания под
открытым небом. Если представить, что наши предки

24


I

Знай свой биологический вид

были похожи на волков или койотов, то большинство из
нас уместнее сравнить с мопсами или пуделями.
Много лет назад я оказался в, вероятно, самом грустном
зоопарке мира — в Букиттинги, что на индонезийском
острове Суматра. Это место представляло собой жалкую
кучку тесных бетонных клеток, в которых томились не­
сколько обреченных орангутанов. Я вовек не забуду их
взгляды, когда они протягивали мне руки из-за ржавых
железных прутьев, моля о вызволении, прикосновении,
смерти... о чем угодно, только бы не так, как сейчас. По­
сле близкого контакта с животными, страдавшими от так
называемого зоохозиса (это слово я узнал позднее), я не­
сколько десятилетий не приближался к зоопаркам. Одна­
ко в конце концов друг убедил меня сходить посмотреть
на бонобо в Сан-Диего. Хочу отметить: называя оба этих
заведения «зоопарками», мы лишь подчеркиваем, как
беден наш язык. Как бы вы ни относились к содержа­
нию животных в неволе, в зоопарке Сан-Диего самым
серьезным образом подошли к созданию искусственной
экосистемы, в которой каждый вид мог бы развиваться
в меру своих возможностей. Люди, проектировавшие
вольеры, определенно изучали естественные места
обитания животных, которым предстояло там жить,
а также поведение этих животных. Были воссозданы
их естественные логова, позволившие как минимум
сымитировать дикую природу в четырех стенах.
Сложно выделить единственный фактор, который по­
зволяет поставить Homo sapiens sapiens особняком от
других животных. Список неподтвердившихся версий
велик, в нем есть: использование инструментов, разве­
дение других видов для пропитания, нерепродуктивное

25


Цивилизованный до смерти

половое поведение, зрительным контакт при сексе, жен­
ский оргазм, организованные групповые конфликты
передача знаний от поколения к поколению. Вот моя
U
версия: мы — единственным вид, живущим в специаль­
но построенных для себя же зоопарках. Каждый день
О
мы занимаемся созданием мира, который предстоит
населять нашим потомкам. Если мы хотим, чтобы мир
больше походил на зоопарк Сан-Диего, чем на жилые
склепы Букиттинги, необходимо четче понимать, как
была устроена человеческая жизнь до того, как наши
предки стали просыпаться в клетках. Нам необходимо
узнать наш вид.
—


• Глава h О чем на самом деле идет речь, когда
рассказывают о доисторических временах
• Глава 2. Цивилизация и ее тяготы


Подобно течению, прогресс захватил нас
и уносит все дальше от наших корней,
смывая в наполненное еще более жестоким
насилием будущее.
Карл Юнг
О

этой книге рассказана история о нашей истории
единственной истории. До возникновения цивилизации,
еще до того, как наши предки впервые начали рисовать
охрой на пещерных сводах, даже до того, как они приру­
чили огонь, человек уже увлекался историями. Первое
человеческое изобретение до сих пор остается наиболее
значимым. Рассказчик создает мир.
Я недопонял ключевую часть этой истории. Меня смути­
ли люди, говорящие о жестокости и бессердечии, а затем
со знанием дела добавляющие: «Да, мир таков, человек
человеку волк».

Мы рассказываем истории о том, что произошло, но не
менее часто наши истории определяют то, что долж­
но произойти. Нарратив превращается в парадигму,
поскольку истории о происхождении обладают про­
гностическим и сдерживающим потенциалом, а также
многое объясняют. Карта, демонстрирующая, откуда
мы пришли, граничит с картой путей, открывающихся
перед нами. Если ваша история — о виктимизации, то
вы живете жизнью жертвы. Если это история о том, что

28


I

Истории о происхождении

ваша раса превосходит все прочие, то доказательства
ущербности всех остальных покажутся вам многочис­
ленными и обильными. Чтобы четко представлять,
какова перспектива отношений в паре, спросите муж­
чину и женщину, как они встретились. Как развивается
рассказанная ими история — в направлении добра,
взаимоуважения, радости или прочь от них? История
двух кровных врагов, заключенная в противоборстве, не
может закончиться словами «жили долго и счастливо».
Вот история, которую рассказывали всем нам: о том, кто
мы и откуда пришли:
Мы произошли от доисторических предков, которые про­
водили всю жизнь в постоянной борьбе с голодом, бо­
лезнями, хищниками и друг с другом. Выживали только
самые сильные, умные, бдительные и безжалостные и именно им удавалось передать свои гены потомкам.
Но даже эти счастливчики редко могли протянуть доль­
ше тридцати пяти лет. Затем, около десяти тысяч лет
назад, какой-то забытый гений изобрел земледелие и
тем самым помог нам вырваться из животного отча­
яния и вступить в цивилизацию с ее изобилием, досу­
гом, утонченностью и достатком. С тех пор, несмотря на
эпизодические отступления, дела у нас идут все лучше.

В 1651 году Томас Гоббс описал человеческую жизнь до
возникновения государства: она была «одинока, бедна,

ной из самых известных, написанных по-английски,

Цит. по: Гоббс, Т. Лефиафан, или Материя, форма и власть
государства церковного и гражданского. Т. 2. М.: Мысль, 1991.

29


Цивилизованный до смерти

и гоббсовское представление о нашем доцивилизационном прошлом сохраняется как центральное основание
в истории цивилизации. Такой «нарратив о постоянном
прогрессе» (НПП) якобы объясняет превосходство
цивилизации, принимая его как должное. В той же
степени, в какой вера в «прогресс» сейчас — лишь еще
один способ заявить, что сегодня по определению луч­
ше, чем вчера, убеждения о прогрессе принимаются на
веру, и их невозможно оспаривать, не рискуя навлечь
на себя гнев фанатиков. Однако НПП отравляет наш
разум, тело и отношения так же основательно, как и воз­
дух, воду, почву. Он оправдывает тысячелетия рабства
и века колониализма. Он сеет в нас глубокое недоверие
к себе и друг к другу, отвращение к нашей животной
телесности, а также иррациональный страх и враж­
дебность к естественному миру, который, как нас учат,
объявил нам войну. Подчеркивается, что мы должны
быть благодарны за весь достигнутый прогресс, ведь,
по определению, именно здесь и сейчас живется лучше
чем где-либо или когда-либо ранее.
О

Таким образом явно подразумевается, что любое недо­
вольство или отчаяние, которое вы можете при этом ис­
пытывать, обусловлены какими-то вашими слабостями,
а цивилизация, в которой вы родились, здесь, конечно,
ни при чем. Вы недостаточно усердно трудитесь, непра­
вильно питаетесь, не принимаете нужные биодобавки,
не делаете зарядку, не на той машине ездите или пьете
мало воды.
В недавней статье в Scientific American приведен типич­
ный пример таких неогоббсовских допущений: автор
уверяет, что наши предки «не были в ладах с природой.


Истории о происхождении

Природа пыталась погубить их и уморить голодом». Ви­
дите, каково? Природа ненавидит человека! В 2014 году
вышла книга под названием «Утопия для реалистов»,
которая начинается так: «Давайте начнем с небольшого
урока истории: раньше все было хуже. Грубо говоря, на
протяжении 99% мировой истории 99% людей были
бедными, голодными, грязными, напуганными, тупы­
ми, больными и некрасивыми1». Некрасивыми — тоже?
Недавняя статья в Business Insider гласит: «Человечество
постоянно движется вперед, внедряя инновацию за ин­
новацией и постепенно улучшая общее качество жизни...
Технологические достижения подстегивают производи­
тельность, помогая работнику успевать делать больше.
Так удается увеличить продуктивность труда и стиму­
лировать экономический рост». Таких примеров полно,
и все они свидетельствуют об одном: раньше все было
хуже, чем сейчас. Благодаря цивилизации дела у нашего
вида идут все лучше, и так будет и дальше.
Обратите внимание: мощный тезис Гоббса служит как
для обличения внешних условий жизни до появления
государства, так и для описания внутренних качеств
самих варваров. Согласно такой истории, наши предки
были ужасными отчаявшимися тварями, влачившими
жалкое существование в беспросветности. Убеждение
в том, что человеческая природа тяготеет к порокам, же­
стокости и подозрительности, если не купировать такие
тенденции «цивилизующим» влиянием авторитарных
общественных институтов, поразительно напоминает
идею первородного греха, словно подвергнувшуюся
1 Цит. по: Брегман Р. Утопия для реалистов: Как построить

идеальный мир. 2-е изд. М.: Альпина Паблишер, 2020.

31


Цивилизованный до смерти

ребрендингу в науке. Как и в случае с первородным
грехом, все люди рождаются со своеобразным психо­
логическим долгом и несут бремя стыда, отвращения
к себе и подозрительности к другим. Эта тлетворная
чушь — самовоспроизводящаяся и самосбывающаяся.
Поскольку нас учат и воспитывают, опутывая сетью
подобных токсичных представлений о том, что за суще­
ство этот
Homo,sapienмы и сами обнаруживаем, что
ведем себя как порочные варвары, — нас ведь убедили,
что мы именно такие. Чтобы освободиться от представ­
лении и привычек, которые только подпитывают кон­
фликт между нашей внешней и внутренней природой,
очень важно под другим углом взглянуть на нарратив о
постоянном прогрессе, который переоценивает пользу
цивилизации, игнорируя при этом все, чего нам стоила
цивилизация, и отвергая как кощунство даже вежливое
сомнение в ней.
и

KJ

В первой части книги мы разберемся в том, как в действи­
тельности жили наши предки. В последующих разделах
мы рассмотрим несколько примеров, демонстрирующих,
как необъективное мировосприятие, сложившееся под
влиянием нарратива о постоянном прогрессе, может
и в современной жизни давать травмирующий эффект,
порождать путаницу и страдания. В четвертой части мы
поговорим о том, что, возможно, только сейчас наш вид
готов приступить к рассказу новой, более точной исто­
рии происхождения, конец у которой может быть более
счастливым, чем у НПП. Если мы научимся рассказывать
свою историю верно, то, возможно, в будущем станем
говорить «человек человеку друг», а не «волк».


о чем на самом деле идет речь, когда рассказывают о доисторических временах

Мы с вами никогда не встречались, но довольно хорошо
представляем друг друга. Все мы способны догадаться, от
чего другому человеку может быть хорошо или грустно,
когда он чувствует себя здоровым, а когда — больным,
что кажется ему агрессией, а что — заботой. Мы можем
делать обоснованные предположения о тех деталях,
точными знаниями о которых не обладаем: какая пища
вызывает у человека слюноотделение, какие сексуальные
фантазии, скорее всего, его возбуждают, какие мелодии
успокаивают, а какие заставляют встать и пуститься
в пляс, какие упражнения (и в каком количестве) нуж­
ны человеку, чтобы чувствовать себя здоровым, каким
образом формируются наши фрустрации, связанные
с политикой и духовностью, на какую продолжитель­
ность жизни мы можем рассчитывать. Говорят: «Скажи
мне, откуда ты, и я скажу тебе, кто ты». Что ж, я родом
из Африки, и мои предки жили там не более 300 тысяч
лет назад. Равно как и ваши.
С вашей стороны будет мудро усомниться в любых
категоричных утверждениях о доисторической эпохе,
в том числе в моих, но есть несколько «окон», заглянув
в которые можно удивительно достоверно познако­
миться с далеким прошлым нашего вида. Описания
первых контактов и антропологические исследования

33


Цивилизованный до смерти

демонстрируют практически абсолютное сходство меж­
ду древними и современными обществами охотников
и собирателей. Поскольку охотники и собиратели из
различных мест обитания ведут себя поразительно
схожим образом, большинство теоретиков соглашают­
ся, что их поведенческие и бытовые сходства являются
структурными. Такое тождество логически проистекает
из отношения древних добытчиков к своей материальной среде; это отношение оставалось неизменным на
протяжении всего периода времени, доступного для
научного исследования.
Некоторые возражают против такой линии рассужде­
ний: якобы она оскорбительна для современных охот­
ников и собирателей, поскольку явно снижает их статус
до «примитивного» и упускает неоспоримый факт, что
все современные люди (в том числе охотники и собира­
тели) развиты в одинаковой степени. Эта обоснованная
точка зрения не отменяет допустимости экстраполяции
опыта современных охотников и собирателей, ведь такой
подход помогает лучше понять доисторических людей,
взаимодействовавших со своей средой обитания очень
схожим образом. Такая линия рассуждений кажется
не более экзотической, чем попытки подмечать сход­
ство в стратегических приемах бейсболистов и в том,
как игроки взаимодействовали на поле 100 лет наза
и взаимодействуют сегодня. Разумеется, мы просто не
в состоянии узнать многие детали о внутренней жиз­
ни и мотивации бейсболистов, но до тех пор, пока мы
уверены, что они придерживались правил, более или
менее эквивалентных современным, можно смело делать
допущения об их общих подходах к игре.

34


О чем на самом деле идет речь, когда рассказывают о доисторических временах

Более того, нет никаких оснований полагать, что образ
жизни охотников и собирателей менее разнообразен
или приятен, чем какой-либо иной, в том числе наш соб­
ственный, и, поскольку такой образ жизни сохранялся
на протяжении сотен тысяч лет, он определенно более
устойчив, чем наш. Я не разделяю всеобщего убеждения,
что техночеловек XXI века является венцом биологии
или что наш вид, развиваясь, все ближе подступает
к какому-то возвышенному перспективному состоянию,
удаляясь от прошлого, отмеченного животной низостью
и отчаянием. Как понятно из названия этой книги, на
самом деле я глубоко скептически отношусь к таким
заявлениям. Современные охотники и собиратели раз­
вивались так же долго, как и все остальные люди, но
многие принятые среди них способы взаимодействия
с окружающей средой не изменились за десятки тысяч
лет. Большинство повседневных занятий современных
охотников и собирателей, живущих от австралийских
пустынь до Северного полярного крута, остались неиз­
менными еще с доземледельческих времен, в том числе
приемы добычи, сбора, приготовления пищи, постройки
укрытия, коллективного принятия решений, разрешения
конфликтов, обучения детей и т. д. Вывод о том, что
данное наблюдение каким-либо образом уязвляет охот­
ников и собирателей, подразумевает, что их культурная
стабильность разрушительно сказалась на качестве их
жизни. Как мы видим, факты говорят не в пользу этого
допущения.
Еще одним окном в прошлое служит человеческое тело
и многие анатомические и физиологические особенно­
сти нашего организма, отражающие опыт, накопленный

35


Цивилизованный до смерти

нашими предками. Например, в туалете вы сидите не­
правильно. Нет, я не пытаюсь вас поддеть. Как и у других
приматов, наше тело приспособлено к испражнению
в позе на корточках. Конструкция унитаза этому проти­
воречит, вот почему у нас часто развиваются геморрой,
запоры и другие неприятные расстройства
Эволюционные биологи умеют читать тело современного
человека как карту нашего доисторического прошлого.
Форма наших зубов, просветы между ними, химический
состав слюны, а также изгибы кишечника... подробно
рассказывают, что и как ели наши предки. Аналогично,
все особенности нашего тела — от строения мозга до
интереснейшего устройства наших гениталий и свода
стопы
повествуют о накопленном опыте наших да­
леких предков.
Время, пережитое нашим видом, выточило не только
форму человеческого тела. Многие наши привычки
и склонности напоминают о древних мирах, которые
наши предки считали своим домом. Повторяемые пат­
терны поведения превращаются во врожденные склоности и даже в биологические/физиологические «ожид ия >, сформировавшиеся спустя миллионы восходов
к катов. Стоит ли удивляться тому, как гипнотически
Д вует на любого из ныне живущих людей вид языков
ппрМеНИ> танцУющих в костре? Практически все наши
ем Г

Проводили каждый вечер в ж изни за созерцани-

cvmerT ЖССамого Умиротворяющего танца. Кроме того,
привыЧВГ Т УАИВИТельная системность в социальных
по эволюп НаШИХ предков ~ веДь еще совсем недавно
и собипГтел°ННЫи MePKaM ВСС ° НИ 6ыли охотниками

собирателями. Часто такие врожденные склонности


f

О чем на самом деле идет речь , когда рассказывают о доисторических временах

создают существенный импульс, поэтому чтобы нетрав­
матично перерасти их и изменить направление развития,
требуется много поколений.
На протяжении нескольких сотен тысяч последних лет
наши предки выглядели точно как мы, были так же
умны, как и мы (или даже умнее, ведь мозг у них был
примерно на 10 % больше, чем у нас), жили сложными
и тесными социальными группами. Столь большое число
нелегко осмыслить, особенно если речь идет о времени.
Еще до того как приступить к изучению эволюции, я был
глубоко впечатлен тем, какой была Древняя Греция. Она
же «древняя», в конце концов. Однако древнегреческая
античность существовала всего около трех тысяч лет
назад. От Рима нас отделяют два тысячелетия. Самые
первые следы земледелия и постоянных человеческих
поселений появились примерно 10 тысяч лет назад. Все
это — очень недавние достижения в сравнении с тем,
как долго мы существуем на свете.
Испанская пословица гласит: «Привычка — это сначала
паутинка, а потом уже прочная сеть». В терминах эво­
люции самоодомашнивание человека — сложный про­
цесс. Человеческий младенец — как чистая дощечка, на
которой общество и обстоятельства могут запечатлеть
новые желания и убеждения. Заслуживают ли женщины
уважения наравне с мужчинами либо их удел просто
рожать сыновей? Собака — любимый питомец или
источник мяса? Секс — это безобидное удовольствие или
постыдный порок? Все, что закладывает в нас культура,
уже вырезано на этой дощечке и обусловлено биологией.
Дощечку бороздили, надтрескивали и окрашивали сотни
поколений наших предков, которые разделяли общий

37


Цивилизованный до смерти

опыт, и реакции на него слишком многочисленны, чтобы
их представить. Готовая пища вкусно пахнет. Ласковые
прикосновения успокаивают. Гром вызывает трепет
Дети драгоценны, а кривляния уморительны.

способностях и склонностях
Говоря о человеческой природе, исключительно важно
улавливать разницу между способностями и склонно­
стями. Склонности можно игнорировать и преодоле­
вать, но многие способности неизменяемы. Например,
можно игнорировать человеческую склонность опасать­
ся океана, но не преодолеть нашу неспособность дышать
водой. Можно сознательно стать вегетарианцем, но не
превратиться в травоядное. Что бы ни произошло, мы
останемся всеядными. Любой выбор, который мы совер­
шаем, делается в контексте врожденной человеческой
природы, специфичной для нашего вида. Человеческие
существа определенно способны на разнообразное пове­
дение, но не все паттерны одинаково успешно согласу­
ются с природой нашего вида. Некоторые человеческие
особи способны выжить в условиях продолжительной
изоляции, но будучи чрезвычайно социальными суще­
ствами, мы определенно не стремимся к одиночеству.
В конце концов, заключение в одиночной камере — это
наказание, которое приберегли для худших из людей.
Хотя практика явно показывает, что мы способны про­
жить 60-70 лет, придерживаясь малоактивного образа
жизни и питаясь бургерами с пивом, нам, вероятно,
придется при этом страдать от кариеса, ожирения, бо­
лезней сердца, диабета, рака и многих других недугов.
Доводя этот пример до абсурда, отмечу, что мы способны


I

,

Q нем на самом деле идет речь коеда рассказывают о доисторических временах

пятиться, но наши тела явно предназначены для ходьбы
лицом вперед. В 1989 году индиец Мани Манитан был
настолько шокирован рядом террористических актов,
что принял решение в дальнейшем ходить только за­
дом наперед (поначалу — нагишом) с целью добиться
мира во всем мире. Мани не смог побороть глобальное
насилие, но доказал, что на протяжении 25 лет человек
способен ходить исключительно задом наперед. Все-таки
никто, даже Мани, не стал бы спорить, что такое поведение не соответствует нашей природе.
о

Человек может провести всю свою осознанную жизнь в
офисной коробке, занимаясь неблагодарной работой под
флуоресцентной лампой, однако не следует удивляться
появлению депрессии и тревожности, аддиктивному
поведению и вспышкам насилия, которые зачастую про­
воцируются такими условиями. Многие из нас очевидно
способны причинять другим сильную боль (особенно те,
с кем жестоко обращались в детстве), но никто не стра­
дает ПТСР (посттравматическим стрессовым расстрой­
ством) из-за того, что случится помочь незнакомцу.
Жан Ледлофф в своей непризнанном классическом
работе «Принцип преемственности», посвященной ро­
дительству в стиле охотников и собирателей, выразила
эту особенность в терминах врожденных «ожиданий».
Описывая эволюционный процесс всех живых существ,
Ледлофф отмечает: «Строение каждого существа учи­
тывает те события, с которыми это существо ожидает
повстречаться. Это ожидание уже заложено и в человеке,
и оно является результатом многократно повторявшего­
ся опыта предков, полученного ими в схожих условиях
жизни. Условия выживания каждого вида определяются

39


Цивилизованный до смерти

обстоятельствами, к которым ранее уже приспособились
его предки1». Применять такой принцип к человеческим
существам «непросто», но было бы мудро подстраи­
ваться под такие ожидания, выработавш иеся в ходе
эволюции. «Можно сказать, что легкие не только ожида­
ют поступления кислорода, но и являются ожиданием
кислорода. Глаза — это ожидание света определенной
длины волны. Уши — это ожидание звуковых волн, ис­
ходящих от того, что с наибольшей вероятностью будет
иметь отношение к человеку, включая голоса других
людей; а голос — ожидание того, что уши других людей
действуют так же, как и его собственные2».
Лингвист Дэниел Эверетт более 20 лет прожил в ин­
дейском племени охотников и собирателей пираха из
верховьев Амазонки. В книге «Не спи — кругом змеи!»,
в которой он изложил воспоминания об этих годах, Эве­
ретт пишет: «Пираха смеются по любому поводу. Сме­
ются над своими же неудачами: если ураганом сдуло хи­
жину, ее обитатели смеются громче всех. Смеются, если
наловят много рыбы. Смеются, если не поймали ничего.
Смеются на полный желудок и на пустой3». Смех пираха
напоминает о том, как легко они достигают гармонии
с миром, в котором живут, — ведь именно такого мира
ожидает их тело и разум, поскольку, в сущности, это та
самая среда, в которой они сформировались. Сейчас
я выражаюсь не метафорически, а в самом буквальном
ф,

1 Цит. по: Ледлофф, Ж. Как вырастить ребенка
Принцип преемственности. М.: Генезис, 2003.
2 Там же.

сч астл и вы м .

3 Цит. по: Эверетт, Д. Л. Не спи — кругом змеи! Быт и язык
индейцев амазонских джунглей. М.: ИД ЯСК, 2016.


О чем на самом деле идет речь, когда рассказывают о доисторических временах

смысле. Люди, которых описывает Эверетт, чувствуют
себя в сельве Амазонки как дома, они принадлежат этому
месту, как кактус — пустыне. Жизнь их непроста, но те
тяготы и опасности, с которыми приходится сталки­
ваться, не пугают их, поскольку на протяжении многих
поколении они научились иметь дело с такой средой.
Мы же с вами живем в мире, с которым не сталкивалось
ни одно поколение наших предков. Неудивительно, что
лишь немногим из нас действительно комфортно жить
здесь и сейчас — ведь нам даже не представилось шанса
здесь освоиться.
о

о

и

Предыстория человека
Homo homini lupus est (Человек человеку волк)
С какой стороны ни посмотри, более 95% времени существования нашего вида мы провели в кочевьях, за­
нимаясь охотой и собирательством, проживая группами
не более чем по 150 человек. Несмотря на значительные
различия в экологических контекстах, антропологи
отмечают почти универсальное сходство в поведении
и социальной организации собирателей, живущих по
всему миру — от берегов бассейна Амазонки до про­
сторов Арктики и австралийских захолустий. Обще­
ствам охотников и собирателей присущи три ключевые
характеристики, которые примерно соответствуют со­
циальной, физической и психологической сферам жизни.
Речь об эгалитарности, мобильности и благодарности.
Другие стороны жизни охотников и собирателей можно
рассматривать как продолжение этих наиболее суще­
ственных характеристик, которые, по общему мнению
антропологов и этнографов, практически повсеместно

41


Цивилизованный до смерти

распространены среди охотников и собирателей. Ниже
мы подробнее обсудим конкретные вариации в образе
жизни охотников и собирателей, но пока сказанного
достаточно, чтобы вы составили впечатление об ос­
новополагающих принципах социальной, физической
и психологической жизни наших предков.

Ревностная эгалитарность/стремление делиться.
Антропологи называют охотников и собирателей
«ревностно эгалитарными», имея в виду, что об обо­
соблении индивида не может быть и речи. Лидерство
носит неформальный и добровольный характер, а от­
ношения складываются на основе уважения и взаим­
ного согласия. Индивиды могут и пытаются убеждать
друг друга, но у них очень мало или вовсе нет рычагов
для навязывания собственных желаний. Ожидается
и поощряется взаимовыручка, а жадность или любое
появление эгоизма считаются недопустимыми. Детей
уважают как самостоятельных личностей, все члены
общины заботятся о них наравне с биологическими
родителями.
Мобильность/кучкование- рассредоточивание
Становища часто — в зависимости от сезона — пе
реносятся и трансформируются по мере того, как
люди поодиночке или небольшими группами кочу­
ют в поисках пищи. Такая мобильность — важный
фактор социальной организации, позволяющий лю­
дям легко выходить из неблагоприятных ситуаций.
Поскольку группы часто образуются и распадаются,
всегда можно перейти в другую группу, чтобы избе­
жать назревающего конфликта или просто поменять
социальную обстановку.

42


О чем на самом деле идет, речь, когда рассказывают о доисторических временах

Благодарность. Охотники и собиратели склонны счи­
тать, что сама природа и благоволящие духи щедро
одаривают их своей заботой. Земля дает им все, в чем
они нуждаются. Такая точка зрения прямо противо­
положна НПП, в рамках которого естественный мир
считается враждебным, опасным и скудным. Охот­
ники и собиратели не отделяют себя от духовного
мира, населенного множеством добрых (пусть порой
и капризных) существ: от духов умерших предков до
духов окружающих стихий (воды, неба, ветра и т. д.).
ство, которое обычно царствует в монотеистических
религиях.
До тех пор, пока около 10 тысяч лет назад не начались
радикальные трансформации, спусковым крючком для
которых стало изобретение земледелия, человеческая
жизнь характеризовалась эгалитаризмом^ мобильно­
стью, о6язанностью делиться минимилъными благами
и свободным доступом ко всем жизненно необходи­
мым вещам, чувством благодарности к окружающей
среде, обеспечивавшей человека всем, что ему нужно.
В обществах охотников и собирателей вождями стано
вились те люди, чье мнение попросту ценилось выше,
чем (на данный момент) мнение собратьев. Власть
передавалась свободно, ее нельзя было захватить,
унаследовать или приобрести. Следует повторить,
что такие характеристики образа жизни охотников
и собирателей (а люди вели его на всем протяжении
существования вида Homo sapiens) являются о ще
признанными в научной среде, как объясняет Эдвард
Уилсон в книге «Хозяева Земли»:

43


Пивипизованный до смерти

они стареют и умирают, статус лидера переходит к ко­
му-то другому, необязательно близкому родственнику
бывшего вождя. В таких эгалитарных обществах важные
решения принимаются на общих пирах, во время массо­
вых торжеств и религиозных праздников. В наше вре­
мя так живут немногочисленные охотники-собиратели,
разбросанные по отдаленным уголкам Южной Америки,
Африки и Австралии. Организация их обществ очень по­
хожа на ту, что преобладала в человеческой популяции
на протяжении многих тысяч лет до начала неолита.1

(Обратите внимание: Уилсон характеризует «группы
охотников-собирателей и небольшие земледельческие
общины» как эгалитарные.) Для простоты я буду по­
лагать, что эгалитаризм присущ прежде всего доземледельческим обществам, но ради ясности и точности
важно отметить, что археологические данные явно
указывают: эгалитарная социальная организация да­
леко не обязательно теряется непосредственно после
перехода к земледелию. По-видимому, многие мелкие
земледельческие общины придерживались эгалитарной
организации еще долгое время после того, как отказа­
лись от кочевничества. Итак, хотя земледелие, где бы оно
ни возникало, в конечном итоге приводило к образова­
нию иерархических социальных структур, иногда этот
процесс растягивался на целые поколения.

^
° ’ Уилсо»> Хозяева Земли. Социальное завоевание
планеты человечеством. СПб.: Питер, 2014.

44


о чем па самом деле идет речь, когда рассказывают о доисторических временах

Эгалитаризм охотников и собирателей распространял­
ся на женщин в той же степени, что и на мужчин. Так,
Маргарет Эренберг в своей книге Women in Prehistory
(«Женщины в доисторическую эпоху») убедительно
доказывает, что «социальная организация основана на
равенстве между индивидами независимо от их пола.
Все имеют одинаковое право выдвигать предложения
и рассчитывать, что их выслушают, и каждый индивид
может самостоятельно решать, что делать в каждом
конкретном случае».
Разумеется, есть и исключения из этих почти универ­
салий. Охотники и собиратели сложны и переменчивы,
как и все Homo sapiens sapiens в любой другой социаль­
ной конфигурации. Известны некоторые первобытные
общества, где с женщинами обращаются плохо, в ряде
племен зафиксировано жестокое обращение с детьми;
есть и такие общества, где эгоистичным глупцам удается
подмять под себя большинство, завладев значительным
влиянием и властью. Однако такие случаи — это исклю­
чения, заставляющие прежде всего задуматься о том,
допустимо ли относить членов таких общин к охотникам
и собирателям. Даже самые изолированные общества
давно испытывают ползучее влияние цивилизации,
что выражается в появлении новых болезней, загряз­
нении воды и воздуха, лесозаготовках, экологических
изменениях, сказывающихся на охоте и рыбалке, в том,
что резко сходит на нет агрессия со стороны соседних
племен, и т. д. Теперь мы смело можем позволить себе
утверждать следующее о происхождении нашего вида.
Почти все наши предки вели жизнь охотников и со­
бирателей с незапамятной древности до появления
земледелия, возникшего около 10 тысяч лет назад.

45


цивипизованный до смерти

Охотники и собиратели, живущие в разных природ.
ных условиях по всему миру, организуют свой быт
поразительно схожим образом. Антропологи отме­
чают общие черты в подходах к воспитанию детей,
в распределении политической власти и богатства,
разрешении конфликтов, отношениях между пола­
ми, восприятии духовности и даже в том, как люди
воспринимают и встречают смерть.
S Подобные сходства наблюдают в совершенно разных
обществах, изолированных друг от друга, поскольку
они проистекают непосредственно из охотничьего
образа жизни. Эти поведенческие и когнитивные
паттерны сохраняются, поскольку работают в со­
циальной среде охотников и собирателей независимо
от физических свойств среды обитания.
0

^ Наконец, поскольку эти поведенческие и когнитив­
ные паттерны неотделимы от опыта наших предков,
актуального на протяжении сотен тысяч лет, они
живут в нас, формируя наши базовые социальные
и политические предрасположенности.

Некоторые читатели могут упрекнуть меня в романтичекой ностальгии и тенденциозности приведенных факЭто понятно. Неудивительно, что инстинктивное
ржение каких-либо положительных представлений
доцивилизационной жизни типично для цивилизо
неичб^ЛЮл е** ®сякий спор о человеческой природе
ным с п Т УДеТ пристРастным. я снабдил книгу обширчтения '-К»МССЬШОК и Рекомендаций для дальнейшего
ВИДе конченых сносок), чтобы не забивать
ЭТ0И И" Ф ° ~ основной текст. Несомнен но, миф


J

О

чем

насамом деле идет речь, когда рассказывают о доисторических временах

Озолотом веке широко распространен и отчасти подпи­
тывается благодаря психодинамической тоске по безза­
ботной невинности, оставшейся в детстве. Однако это
не отменяет необходимости критического отношения
к настоящему в свете проясняющихся представлений
о прошлом. Несмотря на «общепризнанные» убежде­
ния, нет никаких серьезных оснований полагать, что со
временем жизнь становится лучше, а психологические
обоснования слепой веры в прогресс настолько же
очевидны и ошибочны, как и любая тяга к ностальгии.

Благородные дикари, дикие джентльмены
картонные троглодиты
Вряд ли у охотников-добытчиков моральные устои
выше, чем у других людей, им просто
не прощают эгоистичное поведение, потому что
они живут в маленьких группах, где почти
всё открыто пытливому взгляду.1

Себастьян Юнгер. Племя

Великодушие и гостеприимство, характерные для охот­
ников и собирателей, — не сказка, выдуманная заблу­
ждавшимися романтиками-руссоистами и навеянная
ароматом пачули, которым благоухают туземцы, тан­
цующие с обручами. Непредсказуемая окружающая
среда бросает человеку такие вызовы, лучшим ответом
на которые становится взаимное великодушие и госте­
приимство. Благородство «дикарей», если такое поня­
тие вообще уместно здесь применить, обусловлено их
становлением в подобных общинах, где культивируется
1

Пер. с английского Кваша Е. А.

47


Wu

Цивилизованный до смерти
¥■

и приветствуется щедрое, уважительное поведение как
средство самосохранения и снижения рисков. Если эти
модели поведения стали «врожденными» для целых пле­
мен, они, возможно, являются таковыми и для нас с вами.
В данном случае уместно сделать отступление и объяснить, что выражение «благородный дикарь» возникло
от сознательно допущенной путаницы и недобрых на­
мерений. Путаница, вероятно, появилась из-за двух
связанных значений слова «благородный», которое
может указывать как на возвышенные манеры, так и на
принадлежность к состоятельному классу. Несмотря на
распространенное мнение, Жан-Жак Руссо не был ав­
тором этого выражения. Он даже не использовал такую
формулировку в своих текстах. Историк Тер Эллингсон
в книге The Myth of the Noble Savage («Миф о благородном
дикаре») рассказывает, что этот термин придумал Марк
Лекарбо, французский юрист и этнограф, в 1609 году,
более чем за век до рождения Руссо. Лекарбо описывал
американских индейцев как «поистине благородных,
не совершающих никакого недостойного поступка на
охоте или при участии в военных действиях». Эллингсон
считает, что «благородство индейцев связано с такими
моральными качествами, как великодушие, достойное
и уместное поведение». Далее он пишет: «Американ­
ские „дикари имеют статус, который, по европейским
меркам, позволяет причислить их к благородному со­
словию». Иначе говоря, Лекарбо усматривал в жизни
индейцев те свободы, привилегии и ту ответственность,
которые были присущи европейскому нобилитету.
Эллингсон поясняет, что далее формулировка «благород­
ный дикарь» практически исчезла из употребления при-

48


О нем на самом деле идет речь, когда рассказывают о доисторических временах

мерно на 250 лет, пока в 1859 году ее не актуализировал
Джон Крафорд, приверженец исключительности белой
расы, пытавшийся занять пост президента Лондонского
этнологического общества. Крафорд пренебрежительно
относился к нарождавшейся антропологической тенден­
ции к отстаиванию универсальных общечеловеческих
прав. Он впервые употребил это выражение в своей
большой речи к этнологическому обществу — и он же
неверно приписал его Руссо, — попытавшись таким
образом высмеять тех, кто симпатизировал «недораз­
витым» культурам. «Трактовка Крафорда, — пишет
Эллингсон, — стала источником всех цитат, тиражи­
рующих этот миф, у самых разных антропологов, от
Лаббока, Тай лора и Боаса до ученых конца XX века».
«Благородный дикарь», возникший как дешевый рито­
рический прием, безусловно, является одним из самых
долговечных вымышленных персонажей всех времен
и до сих пор остается предметом горячих споров, кото­
рые мешают рассмотреть нюансы, связанные с жизнью
настоящих охотников и собирателей.
Антрополог Марвин Харрис в своей книге Cannibals and
Kings («Каннибалы и короли») пояснил, почему Лекарбо
мог отмечать благородство тех индейцев, с которыми
ему доводилось встречаться: «В большинстве кланов
и сельских общин до начала развития государства сред­
нестатистический человек пользовался такими эконо­
мическими и политическими свободами, какие сегодня
Доступны лишь привилегированному меньшинству.
Человек сам решал, сколько ему работать в конкретный
День, какой работой он будет заниматься и станет ли
Работать вообще... ни арендная плата, ни налоги, ни
поборы не мешали людям делать то, что им хотелось

49


Ш
И»

Цивилизованный до смерти

Такая ВОЛЬГОТНЯЯ, Н ССТ ССН СН Н ЕЯ ж и з н ь , д о л ж н о
быть, поражала европейца, привыкшего к жизни в обще­
стве, где подобными благами могли наслаждаться лишь
почтенные господа.
делать».

Богатство индейцев, измеряемое свободой и автономией,
сопровождалось условиями жизни, которые казались
бы европейцу материальной бедностью. Допустим,
вы живете общиной с 50-60 соплеменниками. Среди
них есть дети, есть старики. Ваша кочевая ватага снова
и снова меняет стоянки. Сколько имущества вам захо­
чется таскать с собой? Если ваши соплеменники готовят
пищу в глиняных горшках, стоит ли каждому иметь свои
горшки или будет разумнее носить с собой несколько
о Щих? Даже самым лучшим охотникам порой не везет
Любой отдельно взятый охотник возвращается из боль­
шинства
вылазок
с
пустыми
руками.
Но
если
человек
£>
<
г J
*
v^wiyi мели
этой зобы" 7 что емУс ним делата ? Поделится ли Ш,
этой добычей только со своей «женой» и детьми как
предполагает большинство эвотттттигчт
*
Ничего no™*™ , Т
эволюционных психологов?
Кобщественному п
эгоис™чность привела бы
обернуться изгнаниТЛз™ а н а Т НЦИаЛЬН° М° ГЛа б“
с гнилым мясом и в п о л н о м ^ Л ,есеГ еАЛ° СТаЛСЯ
у д е л е н , сказавший моей жене: « Л ^ “
к нему

наймутся
у
щ
о
^
™
—
------ У У его друзей, попатлг

попадут в живот
Живут все охотники и соби
°ДЬ> Как> определенно,
страховкой становится велико™1*’ единственной подсами Делаете ставку на та™ °Душие окРУЖающих. Вы
как надежный товарищ. В такпм°ЛИТИКУ> пРоявляя себя
но, что Психологи пришли К г п КОНТексте неудивительРишли к следующему выводу: один
50


О чем на самом деле идет речь, когда рассказывают о доисторических временах

из наиболее действенных способов улучшить чувство
собственного благополучия — помогать другим. Это
часть человеческой природы — важная часть, сыгравшая
ключевую роль в выживании нашего вида. В ней нет
ничего благородного или дикого. В течение тысячелетий,
пока продолжается становление нашего вида, репутация
великодушного человека была важным залогом успеш­
ной и счастливой жизни. Марвин Харрис объясняет,
насколько травматичным был переход от эгалитарной
собирательской автономии к мощному принуждению,
с которым цивилизация заставила нас столкнуться:
С расцветом государственности обычные люди, стремившиеся воспользоваться дарами природы, были вынуждены получать на это разрешение, платить за это
налоги, дань или дополнительно трудиться... впервые
на земле появились цари, диктаторы, первосвященники,
императоры, премьер-министры, президенты, губерна­
торы, наместники, генералы, адмиралы, шерифы, судьи,
адвокаты и тюремщики, а вместе с ними - застенки,
тюрьмы, исправительные учреждения и концентрацион­
ные лагеря. Под надзором государства люди научились
кланяться, пресмыкаться, опускаться на колени, рабо­
лепствовать. Во многих отношениях становление госу­
дарства стало нисхождением мира от свободы к рабству.
к

Я

, - •*

^

|

A

w

Однако можно ли считать, что эгалитаризм охотников
и собирателей сколь-нибудь лучше согласуется с ожи­
даниями человеческой природы, нежели решительно
неравный доступ к власти, статусу и ресурсам, с чем
пришлось столкнуться людям, перешедшим к земле­
дельческому образу жизни? Действительно, нас нужно
учить тому, каково быть людьми, но некоторые уроки
мы усваиваем лучше, а другие — хуже. Возьмем, к при-

51


Цивилизованный до смерти

меру, пару «эгоизм-альтруизм». На личностном уровне
каждому из нас знакомы эгоистические порывы. Любой
организм стремится к выживанию и процветанию, и это
приводит к спонтанным порывам потешить «себя люби­
мого». Наш вид, как и ш импанзе и б о н о б о , с которыми
мы состоим в близком родстве, инстинктивно стремится
к иерархичности, любит охотиться и п оэтом у вполне
знаком с насилием.
Во многих отношениях группа добытчиков напоминает
футбольную или баскетбольную команду. Если один из
игроков показывает себя как умелый бом бардир (охот­
ник, собиратель, арбитр, сказитель, лекарь, решатель),
его навык поощряется и вызывает восхищ ение, пока
приносит чистую выгоду всей общ ине. Н о как только
эти навыки начинают «киснуть», обращ аясь гордыней,
деспотизмом или позицией «мне все долж ны », в о б ­
ществе срабатывают хорош о отлаженны е механизмы
уравнивания. Такие виды поведения порицаются, тогда
как эгалитарный подход, наоборот, приветствуется, по­
скольку детям ставят в пример альтруистическое поведе­
ние, выражают восхищение чьим-то великодушием. При
необходимости проучить зазнавш егося гордеца в дело
вступают юмор и насмешки. Если подш учивание на
человеком не действует, того, кто ставит удовлетворение
собственного эго выше общ ественного благополучия,
может ждать изгнание и даже смерть. Когда судьба каж­
дого члена общины зависит от великодушия и доброй
воли окружающих, а смертельное оруж ие всегда под
рукой, — приходится умерить пыл.
днако в крупных «цивилизованных» общ ествах мы
получаем противоречивые сигналы о том, что такое

52


О чем на самом деле идет речь, когда рассказывают о доисторических временах

подобающее поведение: товарищество и взаимовыручка
поощряются в песочнице и в начальной школе — на­
пример, стыдно съесть свою конфетку, не поделившись
с остальными. Но в бизнес-школах и конференц-залах
поощряется конкуренция в стиле «пленных не брать»,
культивируется индивидуальный успех и приветству­
ется накопительство. Наша жизнь во многом опреде­
ляется глубинным конфликтом, в который вступают
взаимное великодушие, доставшееся нам от охотничьесобирательской природы, и приобретенный стимул
к эгоистичности, характерный для цивилизованного
общества. Мы все согласимся, что «нужна помощь це­
лой деревни, чтобы вырастить счастливого ребенка»,
но большинство из нас избегает общения с соседями
и их детьми. Около 40% американцев жертвуют менее
2% своего дохода на благотворительность любого рода,
а 45% вообще ничего не подают, несмотря на то что
люди, привыкшие с выраженным великодушием от­
носиться к окружающим, заметно счастливее жалких
мизантропов. Мы говорим и зачастую думаем так, будто
наши супруги и дети нам принадлежат. Моя жена. Мой
ребенок. Малыш, ты мой. В обществе охотников и со­
бирателей любого, кто выступал бы с такими идеями,
сочли бы пугающим, опасным, асоциальным лунатиком,
чей удел — изгнание, или того хуже.
В конечном итоге, в образе жизни охотников и собира­
телей наиболее поразительно то, как бесконечно узнава­
емы они для нас в тех отношениях, которые сохранили
важность до сих пор. В течение жизни тысяч поколений
просоциальные культурные ценности вплетались в био­
логическую основу нашего вида. Такие поведенческие
паттерны (а также идеалы, на которых они базируют

53


Цивилизованный до смерти

ся) требовали взаимном помощи и были лосtvttu,
умны Для
развитого мозга, способного на сложные моральнь
суждения, в том числе о том, как и в каких случаях
казывать тех, кто представляет опасность для группы

Эти фундаментальные компоненты человеческой куль
туры развивались рука об руку с биологией нашего вида
Точно как наши органы — необычно короткий толстый
кишечник и затупленные зубы — подсказывают, что
наши предки готовили пищу на протяжении последнего
миллиона лет или даже более, так и наш мозг отражает,
распознает и вознаграждает социальные ценности вида!
которому присущ общинный подход к выживанию.
В конце концов, именно в обществе представитель на­
шего вида черпает силы и учится выживать. Отдельно
взятый Homosapiens не слишком впечатляет: это слабый
медлительный примат, зачастую с трудом способный
одолеть разъяренного енота. Однако стоит нашему брату
сколотить отряд и запастись совместно изготовленным
оружием, и он сможет свалить пещерного медведя или
даже мамонта.
J

Просоциальный стимул, который помог нашим предкам
выжить, сегодня проявляется в жажде справедливости,
уюте и комфорте, какой мы испытываем при приеме
пищи в компании, в наших безответных или взаимных
переживаниях любви, в стремлении защищать детей и в
глубоком расслаблении, которое мы ощущаем, всматри­
ваясь в костер.
Неудивительно, что писатель Кристофер Бенфи, иссле­
довавший утопические общества со всего мира, обнару­
жил, что все люди, даже разделенные во времени либо по

54


Цивилизация и ее тяготы

национальному и религиозному признаку, почти всегда
сходятся в некоторых простейших основополагающих
идеях: «общество должно быть основано на сотрудни­
честве, а не на соперничестве; нуклеарная семья должна
быть включена в более широкое сообщество; должно
существовать общее имущество; женщины не обязаны
подчиняться мужчинам; даже в самой черной работе
есть определенное достоинство». Неслучайно, что все
это, в сущности, описывает именно тот социальный
ландшафт, в котором развивался вид Homo sapiens. Со­
временные люди заблудились и ищут путь домой. НПП
все вывернул наизнанку. В доисторическом мире человек
человеку не волк, а брат.

Глава 2

Цивилизация и ее тяготы
Эмпирик наносит ответный удар
Надежда есть, но не для нас.

Франц Кафка

Несколько лет назад Тэсс, наша собака, испугалась салю­
та, устроенного в честь Дня независимости, и убежала,
перепрыгнув через забор. К тому моменту, как мои ро­
дители вернулись с праздника, Тэсс не было уже долгое
время. Мы до самого вечера колесили по окрестностям,
клича ее по имени, потом расширили зону поисков,
расклеив повсюду листовки с ее фотографиями (это,


Цивилизованный до смерти

конечно, не особенно нам помогло, ведь все золотистые
ретриверы очень похожи). Мои родители обзванивали
приюты для животных, предупредили всех соседей
Спустя несколько дней, наполненных отчаянием, нам
позвонили из приюта и сообщили, что у них есть со­
бака, по описанию похожая на Тэсс. Моя сестра и отец
поехали по оставленному адресу и действительно нашли
там нашу собаку. После долгих объятий и облизываний
они подписали все бумаги и отвезли питомицу домой.
Потом папа, сестра и собака счастливо резвились на зад­
нем дворе, играя с насквозь слюнявым мячиком, когда
приехал муж моей сестры, глянул в окно и спросил маму:
«А с чьей это собакой они играют?»
О

Он сразу же догадался, что никакая это не Тэсс. Он уви­
дел то, что ускользнуло от остальных, поскольку история
с пропажей собаки заботила его в меньшей степени, чем
остальных. Вы могли бы подумать, что именно те люди,
которые лучше всего ее знали, должны были заметить,
что это не Тэсс, однако их отчаянная надежда, что они
все-таки нашли свою собаку, застлала им глаза и не по­
зволила понять, что собака не та. Такое бывает с каждым.
Подсознание управляет нами наяву, равно как и во сне.
Сложно усомниться в прогрессе эмоционально, ведь мы
настолько прочно усвоили мнение, что прогресс —это
к лучшему. Такая тенденция хорошо служит нам в ка­
честве средства для выживания, и никому не хочется
верить, что мы пригласили наших детей на праздник,
давно перешедший в фазу «переполненных пепельниц
и пролитого алкоголя». Но не следует ошибочно прини­
мать такой оптимизм за рациональное суждение —хоть
он и может быть вам близок.

56


Цивилизация и ее тяготы

Как часто нас мотивируют «никогда не терять надежду»,
хотя, цепляясь за эту надежду, мы лишь все сильнее увлекаем самих себя в безвыходные ситуации? Обманчивая
надежда пестуется культурой, стимулирующей слепую
веру в прогресс, независимо от того, что эта вера не
стыкуется с реальностью. Нам, американцам, говорят,
что возмутительно непатриотично когда-либо стряхнуть
с себя наваждение американской мечты, что возможно
все — при достаточной самоотдаче, сосредоточенности
и трудолюбии. Каждая книга (и эта в том числе) якобы
должна заканчиваться обнадеживающей главой, в кото­
рой сообщались бы пять простых шагов к нескончаемому
счастью, кубикам на прессе, ярким оргазмам, умным де­
тям или финансовой безопасности. Ученые-климатологи
десятилетиями предупреждали, что мы приближаемся
к «точке невозврата», однако не многие готовы объявить,
что она уже пройдена. На дворе уже глубокая ночь, а мы
продолжаем сами себя уверять, что солнце еще не зашло.
Тобиас Вулф написал: «Слова „никогда не поздно..." до
сих пор напоминают мне не столько о надежде, сколько
об эпитафии, последней лжи, в которой мы себя убеж
даем, прежде чем переступить через край»
О

Разумеется, всем хочется верить, что дела налажива­
ются, что наш вид учится, растет и процветает. Но что,
если это попросту не так? Что, если наше преклонение
перед надеждой и прогрессом лишь скрывает истинную
ситуацию, которая на самом деле неумолимо ухудшает­
ся? Рональд Райт в своей короткой, подобной удару под
дых, книге A Short History o f Progress («Краткая исто­
рия прогресса») объясняет, что «надежда подталкивает
нас изобретать новые припарки от старых болячек,
тем самым порождая еще более опасные проблемы».

57


Цивилизованный до смерти

«Надежда, — продолжает он, — выбирает политика,
который даст самое огромное пустое обещание; и как
известно любому биржевику или продавцу лотерейных
билетов, большинство из нас принимает еле заметную
надежду за благоразумную и предсказуемую прозорли­
вость». Райт обращает внимание на мистическую силу
«религиозной веры», с которой западная цивилизация
настойчиво ведет нас к прогрессу: «Наша практическая
вера в прогресс разветвилась и закостенела, превратив­
шись в идеологию, — пишет он, — у прогресса есть своя
внутренняя логика, способная привести к катастрофе
из-за человеческого неблагоразумия».
О

Наивные заявления о вечном прогрессе столь же безос­
новательны в интеллектуальном отнош ении, сколь
уютны в эмоциональном, — и они подрывают нашу
способность скорректировать курс, пока не стало слиш­
ком поздно. Если вы просыпаетесь от запаха дыма, а вам
говорят: «Не волнуйся, спи дальше», — возможно, имен­
но это вы и хотели бы услышать, но это еще не значит,
что такой совет хорош. Психолог Тали Шарот называет
слепую веру в прогресс «склонностью к оптимизму». Она
обнаружила, что мы предпочитаем отвергать неудобные
факты, принимая их за аберрации, и в то же время ак­
центируем внимание на том, что помогает представить
удущее в более ярких красках. Шарот предполагает,
что, возможно, существует эволюционное преимущео в упорной нацеленности на надежду, но Райт видит
уацию иначе. Завершая свое исследование цивилиЦ прошлого, каждая из которых достигала пугающе
мых высот великолепия и корыстолюбия перед
коллапсом, Райт указывает, что мы опять проходим точевозврата. Прямо сейчас у нас есть технологические


Цивилизация и ее тяготы

л экономические средства для изменения курса, но если
мы упустим момент, «наша судьба ускользнет из наших
рук. И этот век будет еще не так стар, когда мы войдем
в эпоху хаоса и коллапса, которые затмят все темные
века нашего прошлого».
Панегирики прогрессу всегда будут входить в состав
цивилизационного пайка, поскольку любая система,
основанная на непрекращающемся росте, будет наста­
ивать на определении всякого движения как движения
вперед, точно как падающий человек настаивал бы, что
летит. Пока не упадет.
Нет, я сейчас не пытаюсь утверждать, что истинного
прогресса не было. Безусловно, в современной жизни
есть аспекты, в которых нынешняя ситуация значи­
тельно лучше, чем была раньше. Но насколько раньше?
?
И какую цену мы заплатили за эти улучшения
Отчаяние омрачает все больше жизней, а количество
случаев клинической депрессии и самоубийств в раз­
витых странах продолжает расти. Треть американских
детей страдают от ожирения или лишнего веса, а 54 мил­
лиона американцев — предиабетики. Дошкольники
это самый быстро растущий рынок потребителей анти­
депрессантов, поскольку темпы роста депрессии среди
детей в последнее время увеличиваются на 20% ежегод­
но. Двадцать четыре миллиона взрослых американцев,
по-видимому, страдают от ПТСР, в основном связанного
с бесконечными войнами, которые стали частью совре
слоев
менной жизни для бурно растущих беднейших
населения, чьи представители почти не имеют иных
возможностей занятости. ДейЬтвительно, мы произ
водим больше пищи, чем когда-либо ранее, однако ее

59


Цивилизованный до смерти

питательные качества в лучшем случае сомнительны
а в большей части мира все еще распространены голод
и недоедание, тогда как наиболее обеспеченные из нас
наедаются буквально до смерти. Ископаемые скелеты
позволяют заключить, что до возникновения цивили­
зации не были распространены ни голод, ни ожирение.
Современная стоматология? Мы увидим, что зубные
дупла и пародонтит, до боли знакомые многим из нас
не были распространены у человека до перехода на
злаковые рационы, присущие цивилизации и монокуль­
туре. Ученые, анализировавшие человеческие останки,
найденные на территории современного Судана, обнару­
жили, что менее 1 % охотников и собирателей, живших
в этом регионе, страдали от кариеса. После перехода
к земледелию эта цифра выросла до 20 %.
Большинство опасностей, от которых нас якобы защища­
ет цивилизация, на самом деле порождены или усилены
самой цивилизацией. В таком контексте указывать на
антибиотики и аортокоронарное шунтирование — все
равно что восхвалять изобретение ремней и подушек
безопасности, умалчивая при этом, что наши предки со­
вершенно не рисковали попасть в автокатастрофу. Если вы
подожжете мне дом — не рассчитывайте на мою благодар­
ность за то ведро воды, которое вы мне потом поднесете.
Чего же в самом деле стоит весь этот прогресс, если из-за
него мы становимся нездоровыми, несчастными, устав­
шими, замученными и запуганными? Мы приблизи­
тельно представляем: почти всего. Можно перечислить
вырубленные леса, эрозию плодородных почв, исто­
щившиеся рыбные ресурсы, отравленные водоносные
горизонты, атмосферу, переполненную углеродом, рак,

60


Цивилизация и ее тяготы ,

стресс, отчаявшихся беженцев и многое другое. Люди
привыкли говорить о том, как оставить лучший мир
собственным детям. Теперь мы можем лишь надеяться,
что дети как-нибудь выживут в этом хаосе.
Согласно НПП, умнейшие из наших предков «изобрели»

земледельческие технологии, чтобы жить лучше. Как
объясняет Джаред Даймонд, «мы привыкли полагать,
что переход от образа жизни охотников и собирателей
к сельскому хозяйству принес человечеству здоровье,
долголетие, безопасность, свободное время и великое ис­
кусство». Однако он добавляет, что «основания для такой
точки зрения кажутся довольно весомыми, но доказать
их очень трудно». На самом же деле переход к земледелию
разрушительным образом сказался на общем качестве
жизни всех людей, родившихся впоследствии. Здоровьем,
долголетием, безопасностью и свободным временем
пришлось поплатиться почти всем нам
в том числе,
по самым достоверным данным, и элитам.
й

Через неведомые врата
В неведомые, незабвенные
Врата мы увидим, что нам
Здесь изучить осталось
Лишь то, что было вначале.1
Т. С. Элиот. Четыре квартета
Меня часто спрашивают: «Если агрокультура так плоха,
то почему же мы ее выбрали?» Хороший вопрос. Хотел
бы я задать его Брайану Стивенсону.
1 Пер. с англ. Сергеева А. Я.
61


Цивилизованный до смерти

Однажды ранним зимним утром в 2003 году груцПа
туристов собралась на парковке перед винодельней
«Домен Шандон» в долине Напа, штат Калифорния. Они
съехались сюда, чтобы полетать над виноградниками
на аэростате. Пока аппарат готовили к запуску, возник
внезапный порыв ветра, и один из туристов, молодой
шотландец по имени Брайан Стивенсон, ухватился за
край корзины, пытаясь помочь удержать ее на месте.
Однако аэростат оторвался от земли и стал подниматься
все выше. Профессионалы, обслуживающие его, не­
медленно спрыгнули, как и следует в таких случаях, но
Стивенсон замешкался и цеплялся за корзину до тех пор,
пока шар не поднялся на несколько десятков метров над
парковкой, — тогда Брайан, не в силах больше держаться,
разжал руки, упал и разбился насмерть.
«Не представляю, почему он продолжал держаться»,
сказал впоследствии местный шериф.
Серьезно? Мы все в самом деле не знаем, зачем так долго
ержался Брайан Стивенсон? Как только ноги его оторвались от земли, он попал в ловушку под названием
«боязнь потери», из-за чего упустил последние шансы
на спасение. Переход от «протянуть руку помощи»
к «цепляться за драгоценную жизнь» и стремительному
осознанию, что держаться за корзину — это, возможно,
>п в

атальная ошибка, вероятно, занял не более нескольких

екунд, но, готов поспорить, каждую из этих секунд
ивенсон думал: «Раньше нужно было спрыгивать.
геперь уже слишком поздно».
аДал ли каждый из нас в такие же ловушки? Кто
* ВаЛ ВситУаЧии>которая поначалу, казалось, имела
СМЫСЛ, но в конечном итоге оказывалась совершенно
^

62


Цивилизация и ее тяготы

нелепой? Кто не увязал в токсичных отношениях с человеком, любимым, казалось, слишком сильно, чтобы
решиться на расставание прямо сейчас, сегодня вечером^
Либо цеплялся за выжигающую душу работу, бросить
которую будто бы непозволительно, поэтому приходится
покупать дорогие игрушки, чтобы задрапировать ими
боль, что в результате лишь еще сильнее осложняет
разрыв с нелюбимой работой.
л

Ш

V

Как только осознаешь, что земледелие обернулось для
наших предков никаким не благом, логично задаться
вопросом, почему же они вообще решили отказаться от
охоты и собирательства в пользу сельского хозяйства.
Но ситуация именно такова: наши предки предпочли
отказ от охоты и собирательства в пользу земледелия
так же, как Брайан Стивенсон предпочел улететь от жены
в утренний туман Напы. В будничной обстановке мы
неисчислимое количество раз открываем всевозможные
двери — и сразу же забываем о них. Лишь в ретроспек­
тиве иногда становится ясно, что за какой-то из этих
забытых дверей на самом деле была точкой невозврата.
В одну минуту вы просто гуляете, а в следующую уже
цепляетесь за жизнь.
По-видимому, переход к земледелию был даже менее
разумным шагом, чем отчаянная попытка выжить.
Обычно цивилизация считается плодом необычайно
стабильной и благоприятной окружающей среды, кото
рая помогла людям обратить себе на пользу проживание
| сложных густонаселенных общинах, но исследователь
Ник Брукс видит развитие цивилизации «случайным
побочным продуктом незапланированной адаптации к
катастрофическим изменениям климата». Цивилизация

63


Цивилизованный до смерти

была «последним средством» — ответом на еградаци
условий окружающей среды. Наши предки не отказы
вались от безнадежного первобытного существова
йя
ради комфортного самоодомашнивания. Земледелие
оказалось далеко не смелым шагом в будущее, а траги
ческим шагом, после которого мы оступились и угодил
в яму, куда теперь, упорно трудясь, из века в век про­
должаем закапываться, тогда как мир уже перенаселен
и точка невозврата давно пройдена.
своем эссе 1999 года Джаред Даймонд, рассказывая
о переходе человечества к земледелию, дает ему зловещее
определение: «величайшая ошибка в истории челове­
ческого рода». В более современной книге, бестселлере
«Sapiens. Краткая история человечества» (2 0 1 1 ), Юваль
Ной Харари называет земледелие «величайшим в истории
обманом». Он пишет: «Благодаря аграрной революции
общий объем потребляемой человечеством пищи, безус­
ловно, увеличился, но больше еды — это вовсе не обяза­
тельно более полезная диета или больше досуга1». Харари
соглашается, что вся дополнительная пища попросту
подпитывала «демографический взрыв и возникнове­
ние элит» и что земледельцам за скудную пищу обычно
требовалось работать дольше и тяжелее, чем охотникам
и собирателям. Земледельцы, нашедшие последнее при­
станище в оседлых сообществах, столкнулись с резким
ростом социального неравенства, со значительным ро­
стом насилия в виде организованных конфликтов и с
появлением самозваных элит, использующих монотеи­
стическую религию для закрепления собственной власти.
Цит. по. Харари Ю. Н. Sapiens. Краткая история
М.: Синдбад, 2017.

ч

е

л

о

в

е

ч

е

с

т

в

а

.


I
Цивилизация и ее тяготы

Хорошие идеи обычно быстро распространяются — даже
среди разрозненных первобытно-общинных популяций.
В литературе по археологии найдется множество приме­
ров стремительного распространения новых идей, будь
то изготовление метательных копий, гончарное дело или
улучшенные приемы высекания огня из кремня. Однако
судя по свидетельствам археологов, никто особенно не
стремился переходить к земледелию. Из Плодородного
полумесяца через Европу оно продвигалось медленнее
старика в тапочках, едва ли покрывая километр в год.
%

Дэниел Эверетт был поражен абсолютной незаинтере­
сованностью индейцев пираха в том, чтобы присоеди­
ниться к современному обществу. Пираха же, напротив,
считали, что им посчастливилось жить по-своему. Когда
Дэниел спросил индейцев, знают ли они, для чего он по­
сетил их деревушку в верховьях Амазонки, те ответили:
«Вы здесь, потому что это красивое место. Вода отлич­
ная. Много вкусной еды. Пираха — приятные люди».
Все мы наслышаны о темных предостережениях НПП
по поводу того образа жизни, которым наслаждаются
люди, подобные пираха. «Так жить опасно», «Неудобно»,
«Почти никто не доживал до возраста старше тридцати
лет». Цивилизация тысячелетиями штампует абсурдные,
ейственные предупреждения против таких благ, как
чистая вода, хорошая еда и приятные люди. НПП раз­
дувает ценность цивилизации и требует рефлекторного
отрицания простых вечных истин, которые сохранились
в мировоззрении пираха.
В 1929 году в своей работе «Цивилизация и ее тяготы»
Фрейд подчеркнул цивилизационный парадокс. «Люди...

65


Цивилизованный до смерти

кажется, поняли, что эта недавно приобретенная власть
над пространством и временем, покорение сил природы
являющиеся исполнением многовековой мечты, не уве
личили объем удовлетворения, ожидаемого от жизни
и не помогли им чувствовать себя более счастливыми »>
В 1920-е годы, когда Фрейд писал эти слова, антрополо­
гия, социология и психология только начинали разви­
ваться, поэтому не было никаких данных о том, в самом
ли деле наш вид утратил ощущение благополучия и об­
ладали ли мы им когда-либо, — кроме как, возможно,
далеких воспоминаний о детстве. Но за минувшие с тех
пор десятилетия накопились факты, демонстрирующие,
что охотники и собиратели никогда не присоединяются
к цивилизованному миру добровольно и что они бегут от
цивилизации настолько быстро, насколько могут, даже
если это означает отступление в самые неблагоприятные
регионы планеты.
Согласно НПП, земледелие зародилось в Плодородном
полумесяце и стало распространяться со скоростью,
типичной для инновации, улучшающей качество жиз­
ни. На самом же деле земледелие независимо возникло
как минимум в восьми разных регионах мира в течение
периода, охватывающего около 5 тысяч лет — от 12 до
тысяч лет назад. Кроме Плодородного полумесяца,
археологи обнаружили доказательства перехода от охоI и собирательства к земледелию в районах на севере
юге Китая, в Андах, в Центральной Мексике, в Новой
винее, в Египте, в долине Миссисипи и в Западной АфР ке. ет доказательств, что земледелие было принесено
1
Шг>„Г
^ Чивилизация и ее тяготы / Пер. с англ. И
ова. Развитие личности. 2002. № 2. М.: МПГУ


Цивилизация иеетяготы

какой-либо из этих регионов из Плодородного полуме­
сяца. Напротив, представляется, что переход к сельскому
хозяйству спровоцировали схожие последовательности
климатических изменений.
В

О

Притом что земледелие возникало в разных регионах
независимо и своеобразно, его влияние на человеческую
жизнь оказалось ошеломительным и универсальным.
Земледелие стало не просто еще одним способом до­
бычи пропитания. Оно сформировало практически все
элементы человеческого общества (отношения между мужчиной и женщиной, воспитание детей, власть,
классовую систему, милитаризм, отношение человека
к животным и к природе и т. д.). Изменилась история,
а вместе с ней и весь мир.
и

и

О

Вот он — критически важный, зачастую упускаемый
момент, связанный с переходом от охоты и собиратель­
ства к сельскому хозяйству. Это изменение не только
определило новый мировой порядок для нашего вида.
Оно ознаменовало фундаментальный переход, связан­
ный с тем, каким впоследствии стал мир, населенный
людьми, — и материально, и концептуально. Не будет
преувеличением сказать, что земледелие вырвало челове­
ка из прежнего мира и заставило его на нас ополчиться.
Найлз Элдредж из Американского музея естественной
истории писал, что перемены, связанные с распростра­
нением земледелия и выросшей из него цивилизацией,
нарушили связи нашего вида с естественной средой
обитания, которую мы испокон веков делили со всеми
остальными видами. «Мы резко вышли из локальной
экосистемы. Наши интересы более не сочетались с ин­
тересами окружающего мира». Переход к земледелию
О

*

1 J

4

* .

о

*Jj|

'

*

'

а

*9*

*А

'

'ч

.

J

W

67

J

Ш

‘'

-

ц

I « Г

0 .1 р.

1

л

■

*

**%'

Л

^

\


i
Цивилизованный до смерти

был «равноценен объявлению войны локальным эк
системам».
Однако как же наш вид выбился из гармоничного
со
существования с естественной средой и дошел до ТсГ
ки, где мы, цепляясь за жизнь, все сильнее удаляемо
от целостных, долгосрочных отношений с природой?
По-видимому, дела шли слишком хорошо до тех пор
пока не стали из рук вон плохи, - это обычный, пусть и
катастрофический ход событий, что вам подтвердит лю­
бой азартный игрок или наркоман. Примерно 15 тысяч
лет назад климат на планете был нестабилен: полярные
ледяные шапки то разрастались, то отступали, уровень
моря поднимался и опускался, наблюдались экстремаль­
ные климатические флуктуации, внезапно менялись
океанические течения. В тот период мощный ледяной
щит покрывал Северную Европу. Вся Скандинавия,
север Германии и большая часть Британии замерзли
намертво. Уровень моря был примерно на 90 метров
ниже, чем сегодня, поскольку огромная масса воды была
заключена в лед.
Ледяные керны, взятые в Гренландии, демонстрируют
драматичный переход от этого нестабильного климата
к новому периоду, который оказался заметно теплее
и дождливее и продлился несколько тысяч лет — доста­
точно долго, чтобы люди успели привыкнуть к избытку
пищи, а численность популяций достигла максимально­
го уровня, приемлемого для этого сравнительно теплого
и влажного мира. Ледяные щиты отступили, темпера­
тура повысилась, прошли дожди, все вокруг расцвело,
животные стали плодиться и размножаться. Наступило
долгое лето.

68


Цивилизация и ее тяготы

В 2001 году Питер Ричерсон, Роберт Бойд и Роберт
Беттингер опубликовали весьма дискуссионную ста­
тью, озаглавленную Was Agriculture Impossible During the
pleistocene but Mandatory During the Holocene?A Climate
Change Hypothesis («Было ли земледелие невозможно
в плейстоцене, но обязательно в голоцене? Гипотеза об
изменении климата»). Авторы считают, что в какой-то
момент климатические условия были настолько благо­
приятными, что некоторые общины охотников и собира­
телей стали переходить к практике, напоминающей зем­
леделие, еще до того, как полноценно занялись сельским
хозяйством. В регионе, который сегодня простирается
от юго-западной Турции до Сирии, Ливана, Иордании,
Израиля и палестинских территорий, найдены следы
небольших поселений, появившихся еще около 15 тысяч
лет назад. Они относятся к так называемой натуфийской
культуре, и каждое из них, по-видимому, было насе­
лено несколькими сотнями охотников и собирателей.
Археологи открыли признаки постоянных поселений
неподалеку от богатых и надежных источников пищи,
а также обнаружили следы сравнительно сложных рели­
гиозных обрядов, что позволяет сделать предположение
о выраженно иерархическом общественном строе и, ве­
роятно, об организованных межгрупповых конфликтах.
Следовательно, некоторые напасти, обычно связываемые
с земледелием, могли возникнуть в каких-то регионах
раньше сельского хозяйства как такового.
Нечто напоминающее такие социальные закономерности
можно найти в обществах «охотников и собирателей со
сложным экономическим укладом», например в племе­
нах, населявших тихоокеанское побережье северо-запада

69


Цивилизованный до смерти

Северной Америки. Сезонный нерест лосося, охота на
тюленей и китобойный промысел давали своеобраз­
ные плоды, а путем копчения излишков мяса племена
тлинкитов, хайда, береговых селишей, чинуков и другие
могли запасать целые горы еды. Независимо от проис
хождения, накопленные блага почти всегда порождают
политическую иерархию, постоянно усложняющиеся
ритуалы и художественное творчество, а также приводят
к учащению набегов, войне и порабощению.
нескольких километрах к северу от города Шанлыурфа, что находится в турецком регионе Анатолия,
найдены поразительные руины Гёбекли-Тепе, храмового
комплекса, построенного, вероятно, около 12 тысяч лет
назад. Когда была возведена Великая пирамида, Гёбек
ли-Тепе было уже более 6 тысяч лет, и это (с запасом)
древнеишии из всех когда-либо обнаруженных мега­
литических комплексов. До того, как Гёбекли-Тепе был
открыт и датирован методом радиоуглеродного анализа,
древнейшим из известных мегалитов считался тот, что
на острове Мальта, его возраст оценивался в пять с по­
ловиной тысяч лет
О

и

описываемых руинах на территории Турции найдено
олее 60 Т образных известняковых колонн, каждая
которых весит по несколько тонн. На большинстве
онн выгравированы барельефы, изображающие
Ш ЖИВОТНЬ1х>например скорпионов, змей, кабаЛгЬ®ОВ‘ Однако, пожалуй, наиболее поразительная
пг
6 екли Тепе заключается в том, чего там нет.
Т никаких признаков обитания человека ни до­
или Куик43™8' НИ останков одомашненных животных
Ультурных растений. Поскольку там никто не

70


Цивилизация и ее тяготы

жил, логично предположить, что храм был возведен
первобытными людьми
ещедо того, как в эт
не закрепилось земледелие. Такая линия рассуждений
заставляет пересмотреть устоявшиеся представления
об охотниках и собирателях и об истоках институцио­
нальной религии: ранее считалось, что организованные
культы предшествуют земледелию (и, в конечном итоге >
неизбежно к нему приводят).
Клаус Шмидт, немецкий археолог, открывший Гёбекли-Тепе и руководивший раскопками на этой территории
с 1989 года до собственной смерти в 2014 году, отстаи­
вал следующую точку зрения: «Гёбекли-Тепе — это не
жилище и не дом как таковой. Поблизости не найдено
никаких следов оседлого существования человека. Таким
образом, комплекс мог быть возведен только в религиозных целях. Гёбекли-Тепе — это древнеишии храм в мире.
Причем не просто храм, вероятно, он представляет со­
бой некрополь». Шмидт полагал, что древние охотники
приносили своих покойников в Гёбекли-Тепе, где тела
до костей объедали стервятники и другие животные,
примерно как при воздушных погребениях, до сих пор
практикуемых в Тибете.
о

О

Шмидт, католик по вероисповеданию, был убежден, что
именно тяга к совместным молениям собрала людей
в первые оседлые общины. Он считал, что возведение
таких грандиозных храмов, как Гёбекли-Тепе, и уход за
ними требовали развития земледелия как средства, ко
торое позволило бы прокормить артели рабочих и обе­
спечить продвижение строительства. С точки зрения
Шмидта, «сначала пришли боги, а для них потребовалось
все остальное». Возможно. Но тезис о климатической

71


Цивилизованный до смерти

обусловленности, сформулированный Ричерсоном, Бой­
дом и Беттингером, представляется более убедительным,
и в его свете Гёбекли-Тепе кажется не столько тригге­
ром земледелия, сколько признаком, что сложившаяся
культура оказалась благодатной почвой для перехода
к сельскому хозяйству.
U

Как бы то ни было, люди, которые возвели Гёбекли-Тепе,
определенно имели массу причин испытывать благодар­
ность. Они жили в почти идеальной экосистеме. Сухие
голые холмы, которые сегодня расстилаются в тех ме­
стах во все стороны, совсем иначе выглядели 12 тысяч
лет назад. Повсюду была пища. Холмы были покрыты
разнотравьем, где встречались два вида дикой ржи
и пшеница однозернянка. Окружающие луга и саванны
пестрели дубравами, рощами фисташки и других орехо­
вых. Здесь паслись газели, и местные жители охотились
на них
иногда удавалось загнать целое стадо. Пого­
ловье туров (диких предков крупного рогатого скота)
также было многочисленно, а один такой бык весил
до 900 килограммов. Шмидт описывал эту область как
«райское место». Вероятно, оно в достаточной степени
обеспечивало пищей людей, занимавшихся постройкой
храма. «Они знатно пировали», — сказал Шмидт жур'
налистке Элиф Батуман, добавив, что на многих пирах
могли пить пиво и более крепкие напитки.
роятно, переход к оседлой жизни в этих местах про
ходил относительно безболезненно. В течение долгого
ета, продолжавшегося несколько веков, жизнь, должно
J Текла легк° и вольготно. Дичи было много, земля
30 иловала плодами, орехами и злаками. Пожалуй,
р ые земледельцы, как и пираха, с благодарно-

72


Цивилизация и ее тяготы

стью относились к миру, который пусть и бывал порой
строптив, все же оставался щедрым кормильцем. Окру­
жающая среда была столь великодушна, что людям не
приходилось сниматься с места в поисках пропитания.
Они обосновались в самых изобильных долинах и по
берегам рек, совершали вылазки к близлежащим холмам,
занимаясь охотой и собирательством, либо забрасывали
невод в воду, чтобы добыть себе пищу. Такое изобилие
позволило сформироваться сложным культурам, при­
чем представители некоторых общин периодически
собирались вместе для торговли, заключения браков,
чтобы поделиться историями и, как в случае Гёбекли-Тепе, для почитания усопших в ходе ритуалов, для
которых требовались священные храмы. Именно тогда,
пожалуй, представители нашего вида впервые возвели
такие храмы сами, а не «нашли» их.
Уже не менее 35 тысяч лет назад люди изображали на сте­
нах пещер зубров, лошадей, а также оставляли отпечатки
собственных рук. Однако те, кто построил Гёбекли-Тепе, не просто обустраивали пещеру, украшая ее своды
охрой или углем; они сами возводили каменные стены,
вырезая из камня и укладывая друг на друга вручную
обтесанные массивные блоки, весившие в сотню раз
больше каждого из строителей.
Но в итоге все это изобилие привело к структурной
уязвимости. В своей книге The Long Summer («Долгое
лето») археолог Брайан Фейган объясняет, что целые
поколения людей привыкли жить оседло, в деревнях,
а такие общины могли существовать только в исклю­
чительно богатой экосистеме. Гибкость и взаимозави­
симость общин охотников и собирателей ослабевали

73


I

Цивилизованный до смерти

тем быстрее, чем сильнее укреплялись фиксированные
социальные системы. «Люди больше не могли просто
взять и перебраться в более многоводные места или
перекочевать на территории, ранее казавшиеся менее
предпочтительными», как всегда поступали их предки.
Люди утратили мобильность, «социальную гибкость,
древнюю, как само человечество».
Нагрянувшая катастрофа пришла с другого края света.
Северной Америке из вод отступающих ледников
сформировалось обширное озеро. Этот гигантский во­
доем, сегодня известный как озеро Агассис, простирался
от современной Манитобы до М иннесоты и занимал
площадь около 440 ОООквадратных километров — боль­
ше, чем все современные Великие озера, вместе взятые.
период от 13 500 до 12 600 лет назад озеро Агассис
выплеснулось в море Лабрадор, всколыхнув всю планету.
Атлантическая меридиональная циркуляция, система
течении, поднимающих воду из тропиков в Северную
Атлантику и тем самым обогревающих Европу, была
заблокирована резким притоком талой пресной воды.
(Схожий процесс происходит и сейчас, по мере того как
арктические полярные ледники тают, подпитывая Се­
верный Ледовитый океан.) Ледники, ранее отступавшие
на север, вновь поползли на юг. Суровые зимние бури
стали обдавать Европу ледяными ветрами, каких тут не
бывало уже несколько тысяч лет. Север сковало ледни
ками, ученые называют этот период поздним дриасом.
аже гораздо южнее, в районе Гёбекли-Тепе, темпера­
тура упала примерно на 12 градусов по Фаренгейту.
алась тысячелетняя засуха, и долгое лето внезапно
закончилось
О

74


Цивилизация и ее тяготы

По-видимому, в тот период земледелие стало паниче­
ским ответом на неожиданные безнадежные изменения.
Плотность населения была уже слишком высока, чтобы
подстроиться под оскудение доступной пищи, избежав
при этом массовой смертности. Люди привыкли жить в
деревнях, и по мере того как истощались обильные источ­
ники «дикой» пищи, все больше голодных людей, должно
быть, устремлялись в деревни из пустошей. Иерархии,
уже зарождавшиеся среди обосновавшихся на месте
земледельцев, приобретали новое влияние и могущество.
Когда озеро Агассис вышло из берегов и его воды хлынули
в Атлантику, великодушные боги изобилия, по-видимому,
уступили место гневному, ревнивому, мстительному и
скаредному богу. Тогда как прежние идолы напоминали
любящих родителей, этот скорее походил на жестокого
и властного рабовладельца. Он правил по принципу
«кто не работает — тот не ест». И даже проработав от
зари до сумерек, можно было лечь спать голодным. Боги
легкости, игры, удовольствий, смеха — все они ушли в
прошлое; их место занял изнурительный каторжный
труд. Мы до сих пор поклоняемся этому богу оброка,
жертв, скудости и подчинения. Зерно поливается слезами.
Независимо от того, как складывались первые этапы
перехода к земледелию: дикие семена просто высажива­
лись поближе к воде либо выкапывался оросительный
канал, чтобы подвести воду к увядающим ореховым
деревьям, — известно, что эти шаги через неведомые
врата привели наш вид к современному состоянию.
Умные, отчаявшиеся люди просто пытались немного
подправить природу, чтобы производить больше пищи
во времена жестокой нужды. Как и Брайан Стивенсон,

75


Цивилизованный до смерти

цеплявшимся за край гондолы тем туманным
УтРом
в долине Напа, они хотели как лучше. Однако в тот день
когда наши предки научились производить пищу, а Не
находить ее, они потеряли почву под ногами, а спрыги­
вать было уже слишком поздно.
о

о

Разразившаяся аграрная революция стала необратимым
процессом, двинувшись подобно колесу храповика
Однако был ли у людей выбор? Лишь в ретроспективе
становится ясно, что, борясь за собственное выживание
в краткосрочной перспективе, они сделали первые шаги
по тропе, с которой человечество так и не свернуло, по
тропе, которая увела нас прочь от всего того, чем мы
жили с начала времен.
Поскольку земледелие — столь успешный способ вре­
менно увеличить выход продовольствия на единицу
площади, порой в сто раз больше, чем можно добыть
охотой и собирательством, области, которые уже и так
были перенаселены, вскоре кишели еще более голодны­
ми людьми. И поскольку земледелие — очень трудоем­
кий процесс, владельцам земли требовалось огромное
количество дешевой рабочей силы. Знаки власти
ранее неброские, например любимое копье, ожерелье,
предмет одежды, — теперь обретали почти магическую
силу. Люди отныне могли владеть не только землей, но
и излишками провизии и семян, источниками воды»
животными, а вскоре после этого — и другими людьми.
Поскольку теперь младенцев с гораздо более раннего
возраста можно было отпаивать молоком домашнего
скота, женщины стали беременеть раз в год — риз в два
года. Как следствие, плодовитость земледельцев стала
гораздо выше, чем у охотников и собирателей, чьи жен-


Цивилизация и ее тяготы

щины обычно кормили детей молоком до трех-четырех
лет и лишь затем беременели вновь.
Женщины, имевшие в обществах охотников и собирате­
лей равный статус с мужчинами, теперь были унижены
в правах практически до уровня домашних животных.
По причине того, что их роль изменилась и из добытчиц
они превратились в рожениц, женщины потеряли право
голоса в таких вопросах, как «за кого выходить замуж»,
«сколько детей рожать», а также потеряли возможность
высказываться в отношении других важных проблем.
Большинство из нас, читая в книге «Исход» (20:17) фра­
зу: «Не желай жены ближнего твоего», полагает, что это
предостережение требует уважать брак соседа. Но в би­
блейском контексте заповедь приобретает совершенно
иной тон: «Не желай дома ближнего твоего; не желай
жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни
вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего». Этот
запрет касается далеко не уважения брака, а уважения
собственности, к которой, в частности, относится и жена.
О

Если не считать исключительных примеров «охотников
и собирателей со сложным экономическим укладом»
их случае необычная экологическая ситуация ведет
к воспроизведению структуры земледельческого об­
щества в критически важных аспектах), никто уже не
жил как раньше. Густонаселенным оседлым общинам
требовались новые институты для управления возник­
шими в них сложными феноменами. Владение землей,
животными, рабами и женщинами требовалось коди­
фицировать. Концепция собственности пронизывает
весь Ветхий Завет — как и современный мир, — поэтому
легко забыть, насколько нова эта концепция для нашего

77


ш

Цивилизованный до смерти

вида Древние обычаи эгалитаризма и великодушия
были о т в е р г н у т ы . Кочевая жизнь сменилась оседлой
от
коз
и
жен
накопление
имущества
допускавшей
по детей и рабов. Такой переход выразился в отказе от
образа жизни, который оставался гармоничным для
нашего вида с начала времен. Все изменилось.
Во многих отношениях в момент этого исторического
водораздела Homo sapiens sapiens стал совершенно осо­
бенным животным. С тех самых пор и до сегодняшне­
го (и завтрашнего) дня почти все «цивилизованные»
представители нашего вида живут в обществе, управ
ляемом своими институтами. Такой уклад требует от
нас поведения, зачастую вступающего в прямое про­
тиворечие с нашими врожденными способностями
и предпочтениями, развивавшимися на протяжении
миллионов лет, когда умение делиться и индивидуаль­
ная самодостаточность были залогом человеческого
выживания. Наш вид переселился в собственноручно
выстроенный зоопарк. Не понимая, что именно проис­
ходит, наши предки одомашнивались с тем же успехом,
что и окультуренные ими растения и животные. Вместе
со своими домашними животными люди теперь жили
в переполненных, гноящихся от заразы клетушках, где
скапливались нечистоты; их эксплуатировали, ничего не
объясняя и не компенсируя, били и истязали, принуждая
к подчинению, покупали, продавали, массово убивали
айт напоминает, что «мы называем земледелие и ци­
вилизацию „изобретениями" или „экспериментами",
поскольку так они выглядят постфактум. Но зародились
они случайно, в результате нескольких соблазнительных
агов по пути, который привел большинство людей
рутине и тяжелому труду». Да, сельское хозяйство

78


Цивилизация и ее тяготы

позволило заготавливать больше еды, но эта еда стала
менее питательной, чем раньше. Человеческая популя­
ция пережила взрывной рост, а качество жизни рухну­
ло. Цивилизация подобна яме, которую выкопал наш
смышленый предок, а затем сам же в нее и свалился.

Приток людей вкупе с ежегодными циклами изобилия
и скудости (снимаем урожай и ждем следующего уро­
жая) требовал быстрого развития строго регламентиро­
ванных иерархий и специализации труда. Роль жрецов
и правителей заключалась в том, чтобы направлять
и эксплуатировать труд других членов общины. Прихо­
дилось держать стражников и платить им для защиты
ежегодного урожая, для того чтобы они следили за
сроками посевной и не давали спуску ворам. Солдаты
должны были защищать накопленные богатства от набе­
гов — или сами пускаться в набеги, чтобы похитить иму­
щество из других общин. Экономическое неравенство
углублялось, разделяя тех, кто владел землей и скотом,
и тех, кто не мог продать ничего, кроме собственного
времени, пота и страданий.
В таком обществе стали неизбежны разнообразные
конфликты, как внутри общин, так и между ними. Зна­
чительно выросшая фертильность земледельцев вела
к тому, что для прокорма растущих популяций требо­
валось все больше земли. Так родился ненасытный бог
экономического роста, продолжающий править и по­
ныне. Растущие экономики агрессивно распространя­
ются: сначала для того, чтобы обеспечить землей новые
поколения земледельцев, а затем для замены некогда
плодородных угодий, размытых дождями после того,
как были сведены на топливо леса, ранее замедлявшие

79


Цивилизованный до смерти

эрозию почвы. Экспансионистские по сути своей земле­
дельческие общества потребляли и истощали все болыде
земли, а затем распространялись для завоевания новых
территорий. «Дикарей» и «варваров» эффективно истре­
бляли или изгоняли, и цикл начинался вновь.
Мы никогда не узнаем наверняка, что побудило послед­
них представителей местных охотников и собирателей
возвести Гёбекли-Тепе, но их потомков, вероятно, ждали
сильные разочарования. Великолепные храмы были
праздником исключительно изобильного (позволю себе
сказать, «эдемского») периода, который, как ни парадок­
сально, породил долгие бедствия, пришедшие вместе
с цивилизацией. Эти храмы отмечают переход нашего
вида от долгого кочевого прошлого, наполненного эга­
литаризмом, самодостаточностью и благодарностью,
к миру собственников и собственности. Пожалуй, это
объясняет, почему они в итоге были не просто покинуты
потомками тех, кто их возвел. Несмотря на голод и от­
чаяние, люди нашли силы похоронить Гёбекли-Тепе под
грудами мусора. Первый храмовый комплекс, построен­
ный людьми, закончил свои дни как свалка

«Лучшие люди в мире»
На свете множество нелепых и смешных вещей,
в их числе уверенность белого человека,
удто он не такой дикарь, как другие1,
Марк Твен. По экватору

Ц нтральная тема НПП заключается в том, что мы 6опродвинутые, культурные, утонченные, избранные
Пер. с англ. Кабалевской Э. И

80


Цивилизация и ее тяготы

и развитые, чем они. Мы цивилизованны. Наше превос­
ходство очевидно, и доказательства обратного обычно
проваливаются сквозь щели истории.
При первых контактах с людьми, которых он «открыл»
в Вест-Индии, Колумб был поражен их добротой, бла­
городством и физической красотой. В письме королю и
королеве Испании он рассказывал: «Это очень простые
и честные люди, они с щ едростью делятся всем, что
им принадлежит. Если у них попросить какую-нибудь
вещь, они никогда не откаж ут. Н ап р о ти в, они сами
выраж аю т ж елание делиться». В своих собствен н ы х
дневниках он отзы вался об индейцах еще более лестно:
«Лучшие в мире люди, и прежде всего одни из наиболее
благородных, не знающие, что такое зло, не ворующие,
не убивающие... они лю бят своих ближ них как самих
себя, а речь их самая сладкая в мире... они всегда смеют­
ся». Через несколько страниц находится одна из самых
шокирующих вех письменной истории; здесь Колумб
отмечает: «Они должны стать толковыми слугами. Нам
достаточно пятидесяти человек, чтобы подчинить их
всех и заставить делать все, что нам нужно».
В дневниковых записях Колумба только за первые две
недели слово «золото» встречается семьдесят пять раз.
Одержимость прославленного исследователя накоплени­
ем золота привела к появлению адской системы, которая
обязывала индейцев приносить испанцам обозначенную
норму золота; тем, кто с этим не справлялся, отрубали
руки. Е вропейцев соверш енно не интересовало, что
золота на этих островах было ничтожно мало. Как при­
знается биограф Колумба Самуэль Элиот М орисон, в
остальном восхищающийся им, спасения от жадных ев­

81


Цивилизованный до смерти

ропейцев не было. «Тех, кто убегал в горы, загоняли с со­
баками, а те, кому и от такой травли удавалось скрыться,
умирали от голода и болезней, тогда как тысячи других
бедняг в отчаянии принимали ядовитую кассаву, чтобы
покончить со своими мучениями». По оценке Морисона,
всего за два года (1494-1496) было истреблено до трети
из 300 тысяч индейцев тайно. К 1508 году выжило все­
го 60 тысяч тайно. Спустя еще несколько десятилетий
осталась лишь пара сотен «лучших людей в мире».
и

побывал в Каса-де-Колон (Доме Колумба), музее
Христофора Колумба на острове Гран-Канария. Посе­
лившись в доме, где, предположительно, останавливался
Колумб между своими путешествиями, я нашел един­
ственное напоминание о его контактах с американскими
индейцами, а именно копию ватиканского документа с
указанием, что тайно заслуживают хорошего обраще­
ния, — определенно, это был один из наиболее серьезных
проигнорированных призывов в истории. Я считаю,
что это упущение сравнимо с тем, как если бы в музее
Гитлера забыли упомянуть о Холокосте.
о

То, что произошло с тайно, стало лишь предвестием
геноцида, ожидавшего аборигенов Нового Света. К 1600
году около 90% индейского населения Америки было
уничтожено
этот обескураживающий факт Рональд
Райт назвал «величайшей смертностью в истории».
Около 56 миллионов человек погибли в Южной, Цен­
тральной и Северной Америке за первые сто лет после
контакта с европейцами. На самом деле человеческие
потери были таковы, что экологические проблемы, по­
следовавшие после такого резкого обезлюдения, вполне
огли спровоцировать так называемый малый ледни­
ковый период, ощущавшийся в Европе в начале 1600-х.
82


Цивилизация и ее тяготы

Священник-доминиканец Бартоломе де Лас Касас засвидетельствовал и описал некоторые преступления
испанцев в книге «Кратчайшее сообщение о разорении
Индий» (опубликована в 1552 году). «Всех этих вместе
взятых и бесчисленных людей всякого рода Господь со­
здал самыми простыми, без злобы и двуличия, — писал
священник, — и к этим кротким овцам... ворвались ис­
панцы, с тех пор как о них узнали, словно жесточайшие
волки, и тигры, и львы, изголодавшиеся за многие дни ».1
Лас Касас пишет, как солдаты «бились об заклад о том,
кто одним ударом рассечет человека пополам» либо
«отрывали младенцев от груди их матерей за ножки
и ударяли головой о камень». Индейцев, решавшихся
на сопротивление, загоняли и убивали. Тех, кто воровал
пищу, обезглавливали или закапывали заживо. До сих
пор индейцы, живущие в верховьях Амазонки, назы­
вают чужаков «пиштако», что означает «похитители
жира». Считается, что это выражение зародилось в XVI
веке, когда в этом регионе появились первые испанские
конкистадоры, в частности, Лопе де Агирре. Некоторые
испанцы, стремясь предупредить появление ржавчины
на оружии во влажном климате джунглей, убивали ин­
дейцев и вываривали их жир, которым смазывали ружья.
О

В 1550 году Ватикан устроил дебаты между Лас Касасом,
защищавшим права индейцев, и Хуаном Хинэсом де
и
Сепульведой, утверждавшим, что индейцы не люди
соответственно, не имеют души и не могут претендовать
на человеческое достоинство. Сообщается, что Лас Ка­
сас выиграл эти так называемые дебаты, состоявшиеся
в испанском Вальядолиде, но даже если так, его победа
1 Пер. с исп. Талаха В. Н. Цит. по материалам www.indiansworld.org

83


Цивилизованный до смерти

осталась только на бумаге — такой же бесполезной, ка
и документ из Ватикана, выставленный в Доме Колумба
Лас Касас был не одинок в своем возмущении агрессие ”
христиан и порицании их поведения. Группа доминикан
ских монахов сообщает о «невыразимых жестокостях»
в отношении индейцев: детей бросали на корм собакам
женщин насиловали, мужчин убивали ради потехи. Воз
можно, вы задумались, что же за бесы обуяли испанцев
но их поведение, со всеми дьявольскими деталями, было
совершенно обычным для «цивилизованных» иссле­
дователей, живших в те времена. Эти люди не сбились
с пути. Это и был их путь.
«Бесчинства, творимые в Южных морях в отношении
некоторых безобидных островитян, практически не
укладываются в голове, - сообщал в письме брату Герман Мелвилл, китобой, ставший писателем. - Такими
упками редко хвастаются дома, происходят они на
о

Я 2 Г ™ ’ ТаиКОМ’ и некомУ открыть правду
Г0ДУангло-ирландский дипломат Роджер
Kav4 w CHT П^ 0вел несколько месяцев среди торговцев
H eS. В
а30нии' Его Рассказ об обращении с Ин­
не п п Г Н“ 0минает текст Лас Касаса: «Этих [людей]
диких 3 »е° У. ВаЮТ' 6 ичУют' заковы ваю т в цепи как
ща, н аси лГ И **
охотятся. выжигают их жили-

Я И|

и оскорбляют, бесстыдно 1УГ° НЯЮТ их детей в Рабств°
дно втягивают в кабалу».
контакт цивил ° П° Д° бнь1х свидетельств, описывающих
точно вспомнить О

Жест°ки, чем наша, — доста-

ацтеков и майя, о р а б с т в е Г п ^ ^ ЖеРтвопРиношениях У
Древнем Риме и о нескольких

84


Цивилизация и ее тяготы

африканских империях, а также о насилии и грабежах,
память о которых оставили после себя монгольские
орды. Исторически те, кто считает себя «цивилизо­
ванными», воспринимают остальных как недолюдей
и, соответственно, относятся к ним как к расходному
материалу. Сильный признает только силу.
Точно как тайно были схожи в основных аспектах сво­
его социального, духовного и экономического уклада с
другими племенами охотников и собирателей со всего
земного шара, так и испанцы, устроившие на своем пути
геноцид, имели сходство с обществами ацтеков (Мек­
сика) и инков (Перу). Как и европейцы, ацтеки и инки
,
кото
создали иерархические земледельческие империи
рыми правили оторванные от реальности самодержцы,
командовавшие крупными, хорошо организованными
армиями, чьей силой они покоряли и истребляли более
мелкие общины в пределах своей досягаемости.
Когда Эрнан Кортес 8 ноября 1519 года прибыл в Теночтитлан, столицу ацтеков, он вошел в один из самых
чье
население
могло
составлять
крупных городов мира
от 200 до 300 тысяч человек. В Европе тех времен срав­
ниться с Теночтитланом по размеру могли лишь Париж,
Венеция и Константинополь. Столкновение между ис­
панцами и ацтеками было столкновением цивилиза
ций. С другой стороны, бесчинства людей Колумба по
отношению к тайно считались контактом цивилизации
и первобытно-общинного социума.
считая
ее
Ошибочно оправдывать такую жестокость,
частью человеческой природы, если только не допустить,
что испанцы были человечнее тайно. А были ли ацтеки
человечнее своих жертв? Римляне определенно припи-

85


Цивилизованный до смерти

сывали себе качественное превосходство над варварами
но не избавились ли мы уже от таких заблуждений?
Один из величайших (и наиболее неоднозначных) Да
ров Дарвина — это научное обоснование того, что все
представители человеческого рода развиты одинаково
поскольку все мы происходим от общего предка.
Как только мы признаем, что все люди в равной степе­
ни человечны, станет ясно, что отсылка к человеческой
природе едва ли помогает объяснить систематическую
жестокость, характерную для цивилизованного обще­
ства, но редкую или не существующую среди охотников
и собирателей (угнетение женщин, рабство, исключи­
тельное материальное неравенство и т. д.). Жестокость
испанцев подогревала не их человеческая природа. Это
делала цивилизация. Цивилизация убедила испанцев,
что, благодаря своему превосходству в вооружении, они
являются более значимыми существами. Цивилизация
породила смрадные города, где наши предки приобрели
иммунитет к патогенам, выкосившим миллионы люей в обеих Америках. Цивилизация убедила Колумба
и его соратников, что золото ценнее жизни тех людей,
которых пришлось истребить ради этого золота. Ци­
вилизация искорежила их души, позволив каким-то
о разом заключить, что их Спаситель, воплощение
любви и милосердия, мог бы одобрить — и даже треовать
порабощения, убийств и унижения «лучших
людей в мире».
Ничто из этого не является обвинением в адрес евроеицев и ацтеков XVI века, христиан, предпринимателей
ремниевой долины или же любых других дилеров
Р ресса, мой гнев направлен против конкретной фор-

86


Цивилизация и ее тяготы

мы общественной организации, которую мы самодо
вольно именуем «цивилизацией». Где бы то ни было
в Китае, Африке, Америке, Индии или Европе — жизнь
цивилизованных людей поразительно схожа во многих
важных аспектах. Как и жизнь охотников и собирателей.
«Цивилизованные» люди, будь то ацтеки или австралий­
цы, всегда считали себя лучше так называемых дикарей.
Притом что есть тысячи письменно зафиксированных
случаев бегства людей из цивилизованных сообществ
«к истокам», найдется лишь несколько документиро­
ванных примеров того, как дикие люди добровольно
влились в цивилизацию, если у них были хоть какие-то
реальные альтернативы. Социальной системе, облада­
ющей подлинным превосходством, не требовалось бы
насильно включать в себя новых членов. Однако как мы
убедимся, история цивилизации изобилует примерами
систем, обеспечивающих недобровольное вовлечение.
О

Искусство не быть цивилизованным
Я убежден: такие общества (как, например, индейские),
что живут без всякого правительства, в общей массе
наслаждаются бесконечно более полным счастьем, чем те,
кто живет под властью европейских государств.
Томас Джефферсон (из личной переписки, 1787)

Книга The Art O f Not Being Governed («Искусство быть
неподвластным») Джеймса С. Скотта рассказывает
о людях, попытавшихся выскользнуть из-под ярма циви
лизации, и о том, как цивилизация все равно завладела
ими. Скотт, преподающий политологию и антропологию
в Йеле, отмечает, что «многие, если не большинство из

87


Цивилизованный до смерти

жителей ранних государств были несвободны» и что
попытки к бегству являлись обычным делом. Кроме бо­
лезней, голода и насилия, от которых страдают цивили­
зованные люди, следует учитывать, что первые государ­
ства были «военными машинами, проливающими реки
крови своих граждан, поэтому те стремились избежать
воинской повинности, военных набегов и разорений».
С повинностями, принятыми в ранних государствах,
контрастируют бесчисленные свидетельства об авто­
номности, личной свободе и удовлетворенности жизнью
охотников и собирателей. Вот как Эверетт описывает
счастье пираха: «С первого же дня, — пишет он, — меня
поражали их терпение, веселость, отзывчивость. Эту ве­
селость трудно объяснить, но мне думается, что пираха
просто до такой степени уверены в своих способностях
справиться с любым испытанием, которое им пошлет
природа, что они могут все встречать с улыбкой. Не
потому, что им так уж просто жить, а потому, что они
делают все как следует».1
Насколько вы уверены, что в состоянии сами справиться
со всем, с чем вам придется столкнуться? Налоговой
проверкой? Тюремным сроком? Безработицей? Я — не
уверен совершенно.
Такая автономия и уверенность перед лицом вызовов,
оторые бросает окружающий мир, свойственны не
лько некому идеализированному «человеку-охотУ • Маргарет Эренберг ясно, что «статус женщин
ществах охотников и собирателей обычно выше,
инпр"10 '^веРетт’ Л- Л- Не спи — кругом змеи! Быт и язык
ндеицев амазонских джунглей. М.: ИД ЯСК, 2016.

88


Цивилизация и ее тяготы

чем в любых других» и что «социальная организация
основана на индивидуальном и гендерном равенстве».
Со структурной точки зрения феномен гендерного
равенства в сообщ ествах охотников и собирателей
неудивителен. Когда каждый взрослый человек обла­
дает прямым доступом ко всему, что необходимо для
жизни (пища, кров, общество), забота о детях является
коллективной ответственностью, имущество невелико
и легко заменимо, остается совсем мало возможностей
для принуждения других. Логично, что в обществе, где
в число высших культурных ценностей входят инди­
видуальная независимость, взаимоуважение при раз­
делении ресурсов и взаимовыгодные отношения, люди
обычно довольны своей жизнью и не слишком склонны
учить жизни других.
О

Абсолютное больш инство антропологов, изучавших
жизнь охотников и собирателей, сообщают об относи­
тельном равенстве между мужчинами и женщинами,
что также следует из логики общего доступа к ресурсам
и совместной ответственности за воспитание детей.
Недавнее исследование, которое провели Марк Дайбл
и Андреа Мильяно, показало, что гендерное равенство
могло сыграть ключевую роль в выживании нашего
вида. Дайбл и Мильяно опирались на опрос, проведен­
ный в 2 0 11 году в 32 общинах охотников и собирателей
и показавший, что большая часть индивидов, живущих
в одной и той же общине, не являются родственниками.
Дайбл и Мильяно предположили, что там, где власть
мужчин непропорционально велика, семья обычно жи­
вет с родственниками мужа, но там, где мужчины и жен­
щины, скажем так, равны в жилищных условиях, люди
часто группируются и с неродственными им людьми.
U


Цивилизованный до смерти

После двухлетнего сбора данных в племенах агта
На Фр.
липпинах и мбенджеле в Ц ентральной Африке уц
обнаружили, что в эгалитарных сообществах охотник *
ов
и собирателей в четы ре раза больш е неродственнь
членов, чем в патриархальных земледельческих общи
нах, расположенных неподалеку. Согласно М и л ь Н
яно,
жизнь вместе с неродственными соседями подпитывал
человеческую склонность к взаимопомощи, не ограни­
ченную общим пулом генов: «Охотники и собиратели
образуя множество неродственных становищ, развили
способность взаимодействовать с людьми, с которыми
не состоят в кровном родстве».
Однако если необходимость — мать изобретения, то
удовлетворенность жизнью может притуплять аппетит
к так называемому прогрессу. Губительно непродуктив­
ное довольство жизнью, присущее нецивилизованным
людям, озадачивало Дарвина. «Нравы кочевников в ши­
роких равнинах, в густых лесах тропиков и по берегам
моря оказывались постоянно весьма неблагоприятными
для прогресса, — писал он в книге The Descent of Man
(« Происхождение человека и половой отбор»), — облада­
ние какой-либо собственностью, постоянное жилье и
соединение нескольких семейств под управлением одного
главы оказывались постоянно необходимыми условиями
для цивилизации»1. Ранее, в книге Voyage o f the Beagle
(«Путешествие вокруг света на корабле „Бигль»), он
сетовал, что «идеальное равенство», которое он наблю­
дал в огнеземельских племенах, «должно быть, надолго
задержало их переход к цивилизации».
1

Ц по. Уэйд, Н. На заре человечества. Неизвестная история
наших предков. М.: Альпина, 2017

90


Цивилизация и ее тяготы

Явное изобилие, характерное для жизни охотников
и собирателей, резко контрастирует с изнурительным
трудом и бедностью первых земледельцев; известные
строки об этом содержатся в книге Бытия: «И сказал
Бог Адаму: „Проклята земля за тебя; со скорбью будешь
питаться от нее во все дни жизни твоей; терния и волч­
цы произрастит она тебе; и будешь питаться полевою
травою; в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не
возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и
в прах возвратишься"». Переход от сравнительно легкого
и свободного охотничье-собирательского образа жизни
к земледельческому труду всегда сложен и зачастую
непосилен. Вероятно, это был наиболее травматичный
переход в истории нашего вида. Изгнание из рая.
Исторически в таких общинах, где окружающая среда
оставляла возможности лишь для минимально прием­
лемого существования, люди были вынуждены подчи­
ниться цивилизации. Скотт описывает жестокое угне­
тение как «что угодно, но не благостное и добровольное
путешествие в цивилизованную жизнь». На самом деле
значительная доля людей, живущих в этих ранних циви­
лизациях, были не частью общества, а имуществом. Это
были «пленники, массово захваченные как военные тро­
феи и пригнанные победителями в свою столицу или же
купленные в розницу у работорговцев, захватывавших
людей в ходе экспедиций и продававших государству то,
в чем оно больше всего нуждалось». Ранние государства
«больше всего нуждались» в дешевой рабочей силе, бла
годаря которой цивилизационная машина оставалась в
движении: работниках для посева хлеба и сбора урожая,
солдатах для завоевания и удержания новых земель,
невольниках для рытья каналов и прокладки дорог.

91


Цивилизованный до смерти

Ненасыщаемая потребность в рабочей силе в том числе

помогает объяснить, почему в большинстве крупных ре­
лигий так настойчиво и жестко порицается нерепродуктивное сексуальное поведение — серьезный источник
человеческих страданий в цивилизованных обществах
Но, несмотря на религиозные запреты, нерепродуктив­
ный секс может считаться практически определяющей
чертой человеческой природы. Мы — всего один из не­
скольких видов, способных воодушевленно заниматься
сексом самыми разнообразными способами, которые не
могут привести к беременности. Однако многие религии
предусматривают драконовские наказания за мастур­
бацию, содомию, однополые отношения и даже за дли­
тельные или частые половые контакты с собственным
брачным партнером. Если трактовать этот в остальном
весьма причудливый запрет на нерепродуктивный секс
как способ обеспечения стремительного роста популя­
ций
цивилизованных популяций, — он начинает
обретать смысл. Иными словами, людей размножают
как дешевую заменимую рабочую силу, как лошадей,
быков или верблюдов.
Принудительное вовлечение непокорных в расширя­
ющиеся империи практиковалось не только в библей­
ские и классические времена. В книге
Invention
apita ism («Изобретение капитализма») Майкл Пе
рельман, специалист по истории экономики, объясяет, как экономическая удавка затягивалась на шее
дого, кто пытался уклониться от цивилизационного
Р екта в ранний период промышленной революции.
«классическая политическая экономия не предполагает,
^ мелких ремесленников должны определять
ie механизмы, а призывает к государственному

92


Цивилизация и ее тяготы

вмешательству того или иного рода, перекрывающему
этим людям возможность обеспечить даже самих себя».
Было недостаточно цивилизоваться самому; требовалось цивилизовать еще и всех вокруг. Перельман
цитирует ботаника Томаса Пеннанта, исследовавшего
в 1760-е годы Шотландское высокогорье. Его описания
местных горцев напоминают то, что мы уже неоднократ­
но читали о дикарях, живущих на воле: «Эти мужчины
худые, но сильные; праздные или ленивые, если только
не устраиваю т игру в догонялки или любые другие
J
развлечения; они довольны своей суровой долей и не
будут напрягаться более сверх необходимого». Описа­
ние Пеннанта напоминает мнение, которое высказывал
о дикарях Адам Смит: «Жизнь дикаря, если взглянуть
на нее издалека, кажется наполненной либо глубокой
праздностью, либо грандиозными и поразительными
приключениями».
4

о

о

Такое положение дел считалось недопустимым. Люди
должны быть достаточно бедными, чтобы вынужден­
но пополнять артели отчаявшихся, тех, кому придется
наниматься на рудники, в армию и на фабрики. Лондон­
ский магистрат Патрик Кохун сформулировал распро­
страненную точку зрения о том, что бедность неотъ­
емлемый фактор для здоровья цивилизации: «Бедность...
наиболее необходимый и незаменимый ингредиент, без
которого нации и сообщества не смогут существовать
в цивилизованном состоянии. Это жребий, выпавший
человеку. Это источник богатства, поскольку без бедно­
сти не может быть труда; не может быть ни роскоши, ни
>
утонченности, ни комфорта и никакой пользы для тех
кто может обладать богатством».

93


Цивилизованный до смерти

Систематическое принуж д ение тех, кто пытался от

этого отказаться, «прорезает традиционный уклад, Как
ножницы, — объясняет Перельман, —верхнее лезвие
лишает людей возм ож ности самообеспечения. Вто­
рое — это система суровых мер, необходимых для того
чтобы отбить у людей желание искать иные стратегии
выживания, кроме как наем ны й труд». Один из так
называемых тюдоровских законов о бедных, принятых
в конце XVI века, запрещал в Англии попрошайниче­
ство. Любого нарушителя старше 14 лет, пойманного
за попрошайничеством, били плетьми, а затем ставили
ему каленым железом клеймо на левом ухе. Того, кто
попадался в третий раз, казнили.
Такие примеры не единичны. Фрэнсис Хатчесон, один
из наиболее выдающихся наставников Адама Смита,
был в числе ведущих философов-моралистов середины
XVIII века. Хатчесон советовал: «Если люди не приоб­
рели привычку к промышленному труду, дешевизна
всего необходимого порождает в них леность. Лучшее
средство от нее — повысить спрос на все необходимое...
леность следует наказывать как минимум временными
принудительными работами».
В наши дни, можете не сомневаться, людей по-прежнему
затягивают в рыночную экономику. Транснациональные
корпорации в привычном порядке экспропри и руй
землю в бедных странах (или «выкупают» ее у коррумпи­
рованных политиков). О ни изгоняют местных жителей,
ишая их возможности выращивать себе на этой
ропитание или охотиться, а немногим «счастливчикам»

предлагают работу по вырубке леса, добыче полезных
паемых или сбору плодов за нищенское жаловз-

94


■

Цивилизация и ее тяготы

нье. Вознаграждение зачастую выплачивается в кор­
поративной валюте, на которую можно купить только
нездоровую пищу фабричного производства в магази­
не, принадлежащем компании-захватчику. Затем этих
жертв рыночного вторжения превозносят как людей
спасенных от «крайней бедности». Да, эти люди жили
менее чем на доллар в день, когда располагали своими
садами, скотом, могли рыбачить и охотиться. Теперь на
правах рабов они вовлечены в экономику. Вот что у нас
называется прогрессом.
В 2014 году индийское правительство закрыло завод по
розливу кока-колы в Мехдигани, что близ города Вара­
наси, отреагировав на многолетние протесты местных
жителей. Люди со всей Индии порицали деятельность
компании Coca-Cola , забирающей так много воды из
водоносных горизонтов, что колодцы во всей округе
пересыхали. В 1999 году на другом краю света, в боли­
вийском городе Кочабамба, филиал компании Bechtel,
имеющей негласные контракты по оборонным заказам
и связи на высшем уровне в администрациях Рейгана и
Буша, выкупил у федерального правительства местную
систему водоснабжения. Вскоре в Кочабамбу прибыли
представители компании, чтобы установить в колодцах
счетчики, тогда как многие из них были вырыты и под­
держивались в порядке сельскими кооперативами. Мест­
ные жители увидели, что их счета за воду подскочили в
среднем на 50% — за воду из тех колодцев, которые они
сами и выкопали. Также от них потребовали оплатить
установку новых счетчиков и вдобавок предупредили,
что сбор дождевой воды теперь незаконен.
Для разных людей — от охотников и собирателей, насиль­
но вытесненных с земель, где они жили тысячелетиями,

95


Цивилизованный до смерти

из-за неумения оформлять документы о праве собствен
ности, шотландских горцев XVIII века, предпочитав­
ших просто разводить своих овец, и до сегодняшних
и
выпускников колледжей, влезших в долги на десятки
тысяч долларов еще до того, как они успели найти свою
первую работу, — неучастие в рыночной экономике по­
следовательно и эффективно было исключено из области
возможного. Тем, кто предлагает согласиться с положе­
нием «Не привыкнешь — подохнешь, не подохнешь
привыкнешь», я возражу, что ни одна из предлагаемых
возможностей не является реалистичной и никогда такой
не была. Словно людей из поколения в поколение под
дулом пистолета загоняют в казино, где они теряют все,
а затем говорят им, что у них проблемы с игроманией.
Прежде чем перейти к рассуждению о том, как ложные
представления о первобытных и цивилизованных людях
засоряют современные трактовки естественного мира
и человеческой природы, давайте подробнее поговорим
о Мальтусе и Гоббсе, пожалуй, двух важнейших мысли­
телях за последние пять сотен лет.

Мальтузианские просчеты
и гоббсовские триллеры
Томас Мальтус был первым в мире профессором эконо­
мики. Его образ неотделим от человеческой убогости как
образ Моцарта — от напудренных париков. Вероятно,
весьма кстати, что в истории он остался благодаря идее
зловещей и влиятельной, но при этом в корне ошибочной.
К концу XVIII века британская экономика генерировала
достаточное количество материальных благ, чтобы ради-


Цивилизация и ее тяготы

кальные мыслители, например Уильям Годвин (близкий
друг отца М альтуса), могли предположить, что люди
могут жить в комфорте при более эгалитарном подходе
к распределению благ, — сегодня эта идея возрождена
под названием «безусловный базовый доход»1.
Тридцатидвухлетний Мальтус, в сущности, бросая вызов
наивно-утопическим, на его взгляд, идеям друга отца,

опубликовал в 1798 году «Опыт закона о народонасе­
лении», где утверждал, что нет никакого смысла помо­
гать бедным, поскольку если бы материальные блага
были распределены более равномерно и каждый мог
нормально питаться, то население увеличивалось бы
и

в геометрической прогрессии, ведь у двоих родителей
было бы четверо детей, восьмеро внуков и т. д. Продо­
вольственное обеспечение, в свою очередь, может расти
только в арифметической прогрессии, по мере того, как
новые земли вводятся в сельхозоборот. Таким образом,
утверждал Мальтус, поскольку население всегда будет
расти гораздо быстрее, чем объем доступных ресурсов,
дефицит и голод просто неизбежно становятся спутни
ками жизни. Ресурсов никогда не хватало и не может
хватать на всех. На основе этих, казалось бы, неопровер
жимых расчетов возникла жестокая мальтузианская
соответ
догма о том, что хроническое перенаселение и,
ственно, суровая нищ ета всегда были неотвратимыми
бедами человечества и таковыми останутся. «Бедност
писал
и нищета, царящие в низших классах общества,
Мальтус, — абсолютно неустранимы».
Кстати, каждому следовало бы побольше^узнать^оГодвш^
учитывая, что именно его идеи лежат
феноменов, от феминизма до Франкенштейна. - л- •

97


Цивилизованный до смерти

Следующий факт может показаться ужасным: мно­
гие представители высшего общества приветствовали
идеи Мальтуса, поскольку те позволяли им снять с себя

всякую ответственность за широко распространенную
бедность того времени и служили оправданием отказу
что-либо делать для исправления положения. Если
ситуация «абсолютно неустранима», любой вправе
уединиться со своим чаем и пышками, не переживая
о страданиях обездоленных, ведь бедные в обществе
будут всегда. А если вы сможете убедить людей, что
их бедственное существование является естественным
и вечным положением дел, то купируете цх тягу к мя­
тежу. В конце концов, агитировать за изменения есте­
ственной человеческой природы столь же бессмысленно,
как возражать против наступления ночи.
В своих расчетах Мальтус опирался на оценки репродук­
тивного роста численности европейских переселенцев
в Северной Америке за предшествующие 150 лет. Отме­
чая, что население колоний удваивается примерно раз
в поколение, он счел, что именно таковы должны быть
типичные темпы роста народонаселения. Важность
знаменитых расчетов Мальтуса, определенно, отчасти
обусловлена тем, как бесконечно полезны они оказа­
лись для успокоения совести богачей и подрыва любых
социальных движений, ставивших своей целью борьбу
с экономическим неравенством, хотя неизвестно, была
ли именно такова исходная мотивация, побудившая
его взяться за это исследование. Как бы то ни было,
подобная аргументация, казалось бы, базирующаяся
на некотором основополагающем свойстве природы,
удобна для оправдания несправедливости. В наше время
существует подобная идея о том, что «интеллект» якобы

98


Цивилизация и ее тяготы

преимущественно передается по наследству, поэтому
попытки влиять на него путем равного распределения
благ и возможностей бесплодны.
Однако вот в чем загвоздка: Мальтус очень сильно ошиб­
ся в темпах роста человеческой популяции, характерных
для доцивилизационного периода. Археологические
исследования свидетельствуют о том, что население
удваивалось не раз в поколение (или 25 лет), как полагал
Мальтус: до возникновения земледелия оно удваивалось
примерно раз в четверть миллиона лет. То есть не раз
в поколение, а раз в десять тысяч поколений.
Неудивительно, что зияла такая пропасть между отча­
явшимися голодающими тварями, которых воображал
Мальтус, и вполне расслабленными, здоровыми людьми,
с которыми доводилось встречаться его современникам-путешественникам. Они рассказывали о людях,
ведущих гораздо более вольготную жизнь, чем боль­
шинство лондонцев начала XIX века. Эти люди лучше
питались, больше спали, не так много болели.
Но объективная реальность не сравнится с успокоитель
ной теорией. Понятно, Мальтус полагал, что несправед
ливость, которую он наблюдал повсюду вокруг
является универсальной человеческой чертой, — и пы­
тался ее объяснить. Но как часто бывает, его объяснение
свелось к оправданию и поддержанию существующей
ситуации, а не к объяснению ее причин или позиционированию их в контексте человеческих возможностей
и

Даже при ошибке в десять тысяч раз расчет Мальтуса
оказался полезен. Наибольший эффект от его работ был
достигнут благодаря Чарлзу Дарвину и Альфреду Расселу

99


Цивилизованный до смерти

Уоллесу; оба они читали его эссе и, находясь на разных
краях земли, независимо пришли к идее естественного
отбора. Дарвин писал, как, читая мрачную формулу
Мальтуса, поразился тому, что «при таких условиях
благоприятные изменения должны иметь тенденцию
сохраняться, а неблагоприятные — уничтожаться Ре
зультатом этого и должно быть образование новых
видов». Так, блестящее озарение, на основе которого
была сформулирована теория естественного отбора,
позже охарактеризованная как «самая могучая идея,'
когда-либо пришедшая на ум человеку», возникло бла­
годаря колоссальному просчету Мальтуса.
Что касается Томаса Гоббса, этому бедняге на роду было
написано жаловаться на жизнь. Еще в утробе он впервые
столкнулся с жестокой реальностью — у матери начались
преждевременные роды, когда она узнала, что испанская
Непобедимая армада уже подошла к берегам Англии и
готовится к атаке. «Моя мать, - писал Гоббс, - родила
двойню: меня и страх». Гоббс давно умер, а страх его живет.

к Г еГ

И“

нига «

еГ° склаДывалась не менее тяжело.
Левиафан», в которой Гоббс оправдывает суще-

Г СВерХСИЛЬНОТ0государства, н е о б х о д и м о ^
в н Х е н Г * * " * 0Т СуР0В0Й "рироды И их собственных
же гГе Гп« ЖИВ0ТНЫХпорывов, была написана в Париему смерти С]? Р ывался 07 британских врагов, желавших
и некоторые зн Г к о м и ^ КНИГИ Г° ббса захотелИ У6иТЬ

жал обпятнг,
едвя

л

Чы-изгнанники, поэтому он сбе

Р
В
АНГЛИЮ>
УМОЛЯЯ
О
м
и
л
о
г
т
м
TPV
пт
мпг,
VrvATTT п .
7
'
w w /IU W 1 и 1 CAj U1 JMJ1U

«таться “ УЛДеСВТЬЮ Г“«ами Ра« « . Ему разрешили
Оксфордског КНИГа ыла запрещена постановлением
Ф РД кого университета и подлежала сожжению.

100


Цивилизация и ее тяготы

Те хаотичные и ж уткие времена, в которые довелось
жить Гоббсу, историк Марк Лилья описывает как «бе­
зумие», когда христиане, «одурманенные апокалиптиче­
скими грезами», преследовали других христиан с «ма­
ниакальной яростью, которую ранее приберегали для
мусульман, евреев и еретиков». Кажется, Гоббс смог
чуть-чуть скрасить эту темную эпоху, вообразив доисто­
рический мир столь суровым, что по сравнению с ним
даже XVII век, столь хаотичный и кровавый, казался
несколько лучше. Мы не можем винить Гоббса в попытке
укрыться в таких успокоительных заблуждениях, но и не
должны повторять его ошибок.
Шел 1651 год, когда Гоббс описал жалкий мир «до суще­
ствования государств», в котором, как он полагал, жили
нецивилизованные люди:
таком состоянии нет места для трудолюбия, так как
никому не гарантированы плоды его труда, и потому нет
земледелия, судоходства, морской торговли, удобных
здании, нет средств движения и передвижения вещей,
требующих большой силы, нет знания земной поверхно­
сти, исчисления времени, ремесла, литературы, нет обще­
ства, а, что хуже всего, есть вечный страх и постоянная
опасность насильственной смерти, и жизнь человека
одинока, бедна, беспросветна, тупа и кратковременна.
(«Левиафан», глава 13).1

Оказывается, знаменитое пророчество Гоббса ошибочно,
ложно, неверно, обманчиво и неправильно. Но и оно
было полезным. Обратите внимание, как его описание
Доцивилизационной жизни оправдывает так называемое
Цит. по: Гоббс, Т. Лефиафан, или Материя, форма и власть го
сударства церковного и гражданского. Том 2. М.: Мысль, 1991

101


цивилизованный до смерти

белого человека, призванного спасти примитивбремя о
даже если при ЭТом их придется убивать

" к о н ц о в , речь идет о гнусных, жестоких дикаря*,
жизнь коротка; им неизвестны какие-либо изыски
культуры И искусства, эти люди едва мирятся со своим
олиноким жалким сущ ествованием . Цивилизация для

этих бедных дикарей должна стать всемерным благом!
Невозможно переоценить политическую пользу, кото­
рую обеспечил Гоббс колониальным начинаниям, сфор­
мировавшим современный мир. Выступать в защиту
неотъемлемой человечности и достоинства народов,
неподконтрольных европейским властям (духовным

светским),
как
это
пытались
делать
Бартоломе
де
или
Лас Касас, Монтень и некоторые другие, означало усо­
мниться в расовом превосходстве европейцев и фунда­
ментальной легитимности колониализма, а также воле
христианского Бога в том виде, как ее трактовали люди,
располагавшие многочисленными армиями. Едва ли
можно переоценить экономическую и политическую
полезность таких взглядов в века, пораженные рабством,
колониализмом и расизмом. Не совсем понятно, почему
они и сегодня остаются столь влиятельными.
о ункции

страха
м

Человек — это животное, висящее на сотканной
им самим паутине смыслов.

Макс Вебер

Ричард Докинз — один из наиболее знаменитых ныне
живущ их ученых, а также оди н из самых вдохновенны х
рассказчиков, пожалуй, самой темной из когда-либо зву-


Цивилизация и ее тяготы

чавших историй. В книге «Река, текущая из рая» Докинз
описывает жизнь животных как эпичное полотно, соткан­
ное из голода, безрадостности и холодного безразличия.
«Суммарный объем страданий, ежегодно разворачива­
ющихся в животном мире, не поддается разумному ос-

мыслению, — пишет он дрожащей рукой, — за ту минуту,
которая требуется мне, чтобы написать это предложение,
тысячи животных съедаются заживо, многие другие
спасаются бегством, воя от страха, третьи пожираются
ненасытными паразитами, а еще тысячи всевозможных
животных умирают от голода, жажды и болезней».
M

L

о

В трактовке Докинза даже лучшие времена всегда при­
водили только к худшим временам. «Если когда-либо
и наступало изобилие, — пишет он, — сам этот факт не­
избежно приводил к росту населения, продолжавшемуся
до тех пор, пока не восстанавливалось естественное
состояние голода и лишений» (курсив мой). Задумайтесь
над этим, если осмелитесь. «Естественное состояние»
живой природы заключается в «голоде и лишениях».
Это довольно ветхий завет!
Сколько людей за ту минуту, которая потребовалась мне,
чтобы написать это предложение, поддались опасному
и калечащему убеждению, что естественный мир
смертельный враг и что от голода, жалкого существова
ния и болезней их уберегают лишь божественные чудеса
цивилизации?
Определенно, реальны и боль, и хищничество, но не ме
нее реальны и доброта незнакомцев, и неописуемо пре
красные закаты, и радуга под сводом морской ракушк
и оргазмы — признаем же это, восхитительные сверх
всякой необходимости, и картофельное пюре с чесноком

юз


Цивилизованный до смерти

и маслом. В любом случае, есть ли какои-либо смысл
в величине «общая сумма страданий за год»? Не был бы
гораздо лучше такой параметр, как доля отпущенного вам
времени, потраченная на страдания, в сравнении со време­
нем, наполненным спокойными размышлениями, безмя­
тежным погружением в мир и простым удовлетворением?
Едва ли Докинз одинок в своих безрадостных представ­
лениях о жизни за пределами защитных объятий циви­
лизации. Притом что подобные мнения высказываются
на протяжении тысячелетий, они, вероятно, достигли
апогея в трудах Артура Шопенгауэра, немецкого фи­
лософа XIX века, описывавшего естественный мир как
«сутолоку измученных и истерзанных существ, которые
живут только тем, что пожирают друг друга; это мир, где
всякое хищное животное представляет собою живую мо­
гилу тысячи других и поддерживает свое существование
целым рядом чужих мученических смертей»
iv

О ш ибочно терять чувство меры , даж е рассуждая
о собственных злоключениях — особенно рассуждая
о собственных злоключениях. Действительно, все мы
когда-нибудь умрем, но зачем делать из этого такую
трагедию? Размышлять о смерти страшно. Я знаю. Но
смерть в контексте всей жизни — относительно краткое
событие. В одной из своих дневниковых записей Монтень отмечает, что умирание сводится к нескольким
кратким особенно тяжелым моментам в самом конце
жизни, и волноваться об этом в самом деле не стоит. Если
агония продлится час, то этот час составляет всего одну
семисоттысячную средней человеческой жизни. При
прочих равных — очень хорошее соотношение. А если
даже один час умирания из 700 тысяч —слишком много

104


Я Ш 1: Я&

1Д

Цивилизация и ее тяготы

для вас, есть гораздо более быстрые способы принять
смерть: вы можете взять на себя управление этим процессом или найти понимающего врача.
Что же до того, что будет дальше, — стоит ли этого бо­
яться? Как выразился Марк Твен, «я не боюсь смерти.
Я был мертв миллионы и миллиарды лет до того, как
появился на свет, и не испытывал от этого ни малейшего
неудобства». Но НПП настойчиво предостерегает нас,
что под боком джунгли и только оплоты цивилизации
могут спасти от «пожирания ненасытными паразитами»,
а также от прочей фауны с окровавленными зубами
и когтями, которые она жаждет в нас вонзить.
Недавно мне попался отличный пример такой темной
пропаганды, когда я смотрел один из бесчисленных
фильмов о природе. Фильм был посвящен белым акулам,
«монстрам глубин», как раз за разом называл их рассказ­
чик. Он открывался сценой, в которой милый тюлень
беззаботно плещется в волнах, когда вдруг зазвучала
зловещая музыка, и нам словно между прочим показали
крупную тень, движущуюся в воде. Из глубин возник­
ла большая белая акула и принялась неспешно жевать
о смерти напуганного обреченного тюленя (кадры
акульего нападения, отмечает рассказчик, показаны
с сорокакратным замедлением, вероятно, чтобы нам
было проще впитать каждое мгновение этого ужаса 1
а затем было сложнее его забыть). Все мы много раз
видели такие сцены по телевизору, и сложно что-либо
возразить против жестокости живои природы, когда
исчезают
на ваших глазах трепещущие тюленьи ласты
в глотке морского монстра либо антилопа судорожно
дергается в лапах безжалостной львицы. «Слава богу,


а » » —

»

В безопасности, - ДУмаем мы' “ спжУ ТУТ на дивад е
с сырными палочками и стаканом газировки».
Я

свое время мне доводилось иметь дело с тюленями,
и они ни разу не показались мне особенно озабоченны­
ми животными. Все тюлени, которых я встречал, либо
дремали на теплой скале, либо плескались в воде вместе
своими
собратьями.
Они
казались
мне
здоровыми,
со
счастливыми и расслабленными. Я. усомнился, что обыч­
ная участь тюленя в природе бывает столь ужасной, как
демонстрируют в этом замедленном порнотриллере,
и кое-что подсчитал. Оказалось, что тюлень обыкновен­
ный живет около тридцати лет. Кровавая смерть тюленя
в фильме о природе в реальном времени произошла за
несколько секунд. Итак, соотношение налицо: около
тридцати лет зависаем с друзьями, едим свежую рыбу>
просыхаем на солнышке, а потом нас настигает внезап­
ная, неожиданная и практически безболезненная кончи­
на. Даже если тот конкретный тюлень умер в расцвете
сил — в возрасте 15-20 лет — соотношение удовольствий
и страданий в его жизни было гораздо лучше, чем то,
на которое может рассчитывать большинство из нас.
Природа наряду с безразличием и эпизодической же­
стокостью также проявляет к своим детям удивительное
сострадание. В качестве одного примера возьмем эндорфины: соединения, вызывающие эйфорию и выделяю­
щиеся у млекопитающих именно в те моменты, когда
они особенно нужны. По очевидным причинам лишь
немногие люди могут на собственном опыте описать,
каково испытать смертельную хватку хищника, но зна­
менитый британский исследователь Давид Ливингстон
с удивительной точностью рассказал, как ему довелось

106


Цивилизация и ее тяготы

пережить нападение льва во время одной из африканских экспедиций:
...общий крик заставил меня обернуться. Лев прыгнул
ко мне, схватил меня за плечо, и мы оба покатились.
Я как теперь слышу страшное рычание льва. Он трепал
и тормошил меня, как терьер треплет крысу. Я так был
потрясен, что нравственно совершенно оцепенел; в та­
ком точно оцепенении, вероятно, находится мышь, когда
попадается в когти кошки. Я был как в обмороке и не
чувствовал ни боли, ни страху, хотя ясно понимал все,
что со мной происходило... Я полагаю, что все живот­
ные находятся под этим странным впечатлением, когда
достаются в добычу хищникам. И если на самом деле
их состояние похоже на мое в эти ужасные мгновения,
то это большое счастье, потому что это облегчает пред­
смертные муки и ужас смерти.1

Хотя Докинз ценит Дарвина превыше всех мыслителей,
сам Дарвин, вероятно, счел бы чрезмерным тот неогоббсовский ужас, который Докинз приписывает живой при­
роде. В конце раздела под названием «Борьба за жизнь
особенно упорна между особями и разновидностями
одного и того же вида» своей книги «Происхождение
видов» Дарвин пишет: «Размышляя об этой борьбе, мы
можем утешать себя уверенностью, что эти столкнове­
ния в природе имеют свои перерывы, что при этом не
испытывается никакого страха, что смерть обыкновенно
разит быстро и что сильные, здоровые и счастливые
выживают и множатся2».
1
2

Цит. по: Давид Ливингстон и его открытия в Южной Африке.
Вокруг света. Январь 1861 г.
Цит. по: Дарвин, Ч. Р. Происхождение видов путем естествен­
ного отбора. М.: ACT, 2018.

107


Цивилизованный до смерти

Известно, что Джордж Оруэлл однажды отметил: «Тот,

кто управляет прошлым, управляет будущим. Тот, кто
управляет настоящим, управляет прошлым». Действи
тельно. А те, кто управляют настоящим, долго, очень
долго превратно интерпретировали прошлое. Веками мы
слышим одни и те же страшилки. Еще в 195 году Плавт
объявил, что «человек человеку волк» (
hominl lupus
est). От философии «с волками жить — по-волчьи выть»
рукой подать до гоббсовского пятичастного разноса
доцивилизационной жизни, а далее до игнорирования
данных и выдуманных от начала и до конца агиток
о кровавых, беспросветных доисторических временах.
Процесс самоодомашнивания человека подпитывается
красочными образами кровожадных зверей, которые
рыщут прямо за воротами и жаждут сожрать любого,
кто окажется настолько глуп, что попытается вырваться
на свободу. От наших насущных страданий нас отвле­
кают сказками о том, как ужасна жизнь была когда-то.
Хуже всего, возможно, то, что многие из нас уверены:
глубоко внутри себя мы несем тьму, наши эгоистичные
гены. «Просто такова человеческая природа, — говорят
нам,
нам свойственно убивать, насиловать, порабо­
щать, а всякий, кто думает иначе, — глупый романтик».
Такие установки не только оскорбляют наше досто­
инство и унижают нас, но и уязвляют наш интеллект.
писание человеческой природы, которое вплетено
в ПП, ненаучно; это маркетинговая кампания за сохра­
нение статус-кво. Политика нагнетания вечного страха
разрушительно сказывается на нашем благополучии
и вредит нашим врожденным склонностям к сотрудни­
честву, общению и доброте. Страх перед террористами,
страх остаться без денег, страх состариться, боязнь


Цивилизация и ее тяготы

незнакомцев, страх смерти, страх, что тебя съест акула,
в тебя попадет молния, страх перед самим собой. Все
это удерживает нас смирными и довольными в наших
клетках, которые якобы нас защищают.
Мы заточены в этих искаженных, демонизированных
представлениях о человеческой природе и естественном
мире. Мы будто сталкиваемся с двуликим врагом, кото­
рого нужно бояться и пытаться подчинить, а не имеем
дело с союзником, которого стоит уважать и беречь.
Таков порочный нонсенс, заставивший нас ополчиться
на себя, друг на друга и на нашу планету. Мы живем,
с подозрением относясь к собственным естественным
порывам и таким же порывам окружающих, стыдясь
нашей животнои природы, участвуя в ускоряющейся
расправе над естественным миром, который, как нас
учили, пытается сожрать нас по кусочкам или высосать
досуха. Все это, абстрагируясь от гипербол, является
глубочайшей психопатологией в масштабах вида, какую
только можно вообразить.
и

о

о

Сложно переоценить, в какой степени двойная демо
низация естественного мира и человеческой природы
сформировала современное мироощущение. Политика,
экономика, международные отношения, уголовное право,
наши представления о трудовом благородстве, вопросы о
том, как и кого мы любим, как выбираем, рожать ли детей
и жить ли дальше, — практически все, о чем мы думаем и
что делаем, основано на убеждении, что неприрученное и
нецивилизованное опасно, безжалостно, зло и «чуждо
кото
Подвергая сомнению догму устойчивого прогресса,
рый вывел нас из первобытной тьмы к свету цивилизации
и
по
навлекаем
на
себя
насмешки
и современности, мы


цивилизованный до смерти

пицание, в основном потому, что естественный мир с его
безжалостной конкуренцией полагается основным дви­
жущим механизмом как естественного отбора, так и ка­
питализма. Поясню: действительно, Дарвин утверждал,
что некоторые особи воспроизводятся успешнее других
по законам естественного или полового отбора. Однако
отличия в репродуктивном успехе не требуют вопию­
щего неравенства при доступе к ресурсам, бесконечной
нищеты или преждевременной смерти от каких-либо
существ, участвующих в таком отборе. Страдание не яв­
ляется двигателем эволюции. Механизм эволюции — это
различия, свойственные плодовитому потомству. Кто-то
может быть полным неудачником по части генетического
наследия (как я, например) и вообще не иметь потомков,
но все равно прожить долгую счастливую жизнь.
В своей классической книге «Уолден, или Жизнь в лесу»
Генри Дэвид Торо решительно противится преклонению
перед «сверхчеловеком». О древнеегипетских фараонах
он писал: «Самое удивительное в пирамидах
это то,
что столько людей могло так унизиться, чтобы потра­
тить свою жизнь на постройку гробницы для какого-то
честолюбивого дурака. Они поступили бы умнее и до­
стойнее, если бы утопили его в Ниле, а потом бросили
на съедение псам1».
НПП настаивает, что мы должны почитать всяких него­
дяев, насильников и грабителей, которым доверчивые
>
,
историки провели ребрендинг, подав их «основателями*
«завоевателями» и «цивилизаторами». Мы возводим
памятники и освящ аем склепы, чтобы подчеркнуть
1

Цит. по: Торо, Г. Д. Уолден, или Жизнь в лесу. М.: Наука, 1980

110


Цивилизация и ее тяготы

достижения этих людей. Однако на самом деле большинство из таких монументов увековечивают темные

дела свихнувшихся безумцев, тешивших свое безудерж­
ное эго и неутолимую жадность. «История, — писал
Александр Герцен, — это автобиография сумасшедше­
го», и история свидетельствует, что большинство так

называемых великих исторических личностей были
разбойниками с большой дороги. Мы превозносим их,
поскольку они «изменили мир». Но где доказательства,
что они изменили его к лучшему? Не более ли разумно
заключить, что след, оставленный в истории этими са­
молюбивыми болванами, сформировал цивилизацию,
отражающую их искаженные ценности и амбиции? Не
существует никакой разумной причины считать, что
настоящее предопределено прошлым. Такая ущербная
аргументация используется теми, кто заявляет: «Я не
раскаиваюсь ни в чем, что сделал, так как если бы я чтото сделал иначе, то это был бы уже не я!»
«В данном случае, мистер Мэнсон, в УДО вам отказано».
В книге «Секс на заре цивилизации»1 мы с Касильдой
Ж ета н азвал и процесс ретроспективного изучения
прошлого, искаженного через призму современности,
«флинтстоунизацией». Оглянитесь вокруг и, отталкиваясь

от увиденного, представьте себе прошлое такое же, но
более примитивное и грубоватое. В конце концов, слож
но поспорить с нынешней реальностью, ведь так. Так.
Джордж Бернард Шоу писал: «Патриотизм это убежде
Г Райан, К., Жета, К. Секс на заре цивилизации. Эволюция ^е;
ловеческой сексуальности: с доисторических времен до н
дней. М.: Ориенталия, 2018.


Ц ивилизованны й до смерти

ние, что твоя страна лучше других, поскольку именно ты
в ней родился». Такие же слепые убеждения искажают
наше восприятие той исторической эпохи, в которой
мы родились. Назовем это явление «презентизмом». Мы
живем здесь и сейчас, поэтому лучше всего именно здесь!
Однако один лишь факт нашего присутствия здесь еще
не означает, что именно этот мир самый лучший и пре­
восходит другие, что мы миновали и отбросили ранее.
То, что история пошла именно таким путем, не значит,
что она привела нас к наилучшему возможному резуль­
тату. Чтобы считать иначе, приходится верить в некое
предназначение и доказывать, что любая цена, которую
пришлось заплатить, стоила того, чтобы добраться сюда:
это и темные века, и бубонная чума, и тысячелетия раб­
ства, и бесконечные войны, бессчетные акты геноцида,
диско. Несомненно, мы прош ли долгий путь. Но был
ли это долгий путь вверх, долгий путь вниз или просто
очень и очень долгий путь?
О

■

О примитивной силе
В условиях, когда можно беспрепятственно действовать
в собственных интересах, ничто, кроме практической
целесообразности, не удержит [человека] от того, чтобы
унижать, калечить, убивать собственного брата, супруга,
родителя или ребенка. Поскребите «альтруиста»
и обнаружите «лицемера».
Майкл Гизелин. Экономика природы и эволюция секса

В одном из наиболее выразительных пассажей одной из
самых влиятельных нехудожественных книг прошлого
века («Эгоистичный ген») Ричард Докинз предлагает нам

112
^1

*

4


Цивилизация и ее тяготы

попытаться перехитрить наши (на его взгляд) глубоко
укоренивш иеся естественные склонности. «Давайте
попробуем учить щедрости и альтруизму, - пишет он,
ибо мы рождаемся эгоистами. Осознаем, к чему стремят­
ся наши собственные эгоистичные гены, и тогда у нас по
крайней мере будет шанс нарушить их намерения — то,
на что никогда не мог бы посягнуть ни один другой вид
живых существ» . Захватывающая риторика, но если
гены по определению эгоистичны, а мы примерно на
98% схожи по генетическому материалу с шимпанзе и
бонобо (с остальными млекопитающими этот процент
несколько меньше), как наш альтруизм может считаться
триумфом над нашей генетически запрограммированнои сутью, тогда как задокументированный альтруизм
муравьев, дельфинов, пчел, стадных животных и многих
приматов каким-то образом гармонирует с их генети­
ческим багажом? Хотя Докинз, пожалуй, величайший
из ныне ж ивущ их популяризаторов наследия Дарви­
на, их с Дарвином представления о природе человека
каж утся бесконечно несхожими. Исключительность
человека, продвигаемая Докинзом, контрастирует с цен­
тральным убеждением Дарвина в том, что «как бы ни
было велико умственное различие между человеком и
высшими животными, оно только количественное, а не
О

качественное2».

Хочется предположить, что Докинз выражался метаф
рически, однако это не так. В книге «Эгоистичный ггт
качество че
он четко пишет, что эгоизм
врожденное
Цит. по: Докинз, Р. Эгоистичный ген. М.: Corpus, 2013.
Цит. по: Дарвин, Ч. Происхождение человека и полово
Сочинения. Т. 5. М.: АН СССР, 195 .
113


ш

Цивилизованный до смерти

ловека, что он зашифрован в нашей ДНК. С точки зрения
Докинза, люди «всего лишь машины для выживани
самоходные транспортные средства, слепо запрограм
мированные на сохранение эгоистичных молекул из
1
вестных под названием генов1», а мир этих генов <<мир
жестокой конкуренции, безжалостной эксплуатации и
обмана2». Что справедливо для генов, справедливо и для
человека, так как «генный эгоизм обычно дает начало
эгоистичности в поведении индивидуума3».
В конечном итоге, с точки зрения Докинза, «равнодушие
к страданиям оказывается неотъемлемым следствием
естественного отбора», но Дарвин с ним бы не согла
сился, поскольку верил, что сострадание и альтруизм
несут очевидное эволюционное преимущество для
общественных животных. В одном из своих дневников
Дарвин писал: «Рассматривая человека так, как натура
лист изучал бы любое другое млекопитающее
можно
приити к выводу, что родительские, брачные и соци
альные инстинкты человека... заключаются в ощущении
любви и великодушия к объекту сострадание бывает
столь активным, что сострадающий забывает о себе
и защищает других, действует ради них себе в ущерб
Этим идеям Дарвин был верен всю жизнь и, пожалуй
наиболее красноречиво выразил их в книге «Проис
хождение человека и половой отбор», опубликованной
через 11 лет после его смерти
этой книге Дарвин
о

1
2

Цит. по: Докинз, Р. Эгоистичный ген. М.: Corpus, 2013.
Там же.

3 Там же.

114
ШШ

И 5Ж

Н 1


(Kiln

Цивилизацияиеетяготы
рассказывает историю, которую услышал от сторожа
зоосада: «Несколько лет назад сторож зоологического
сада показал мне глубокие и едва зажившие раны на
своем затылке; они были нанесены ему разозлившимся
павианом в то время, как он стоял на коленях на полу.
Маленькая американская обезьяна, дружившая со сто­
рожем, помещалась в том же отделении и непомерно
боялась старого павиана. Несмотря на это, она, при виде
своего друга в опасности, бросилась ему на выручку и,
крича и кусая павиана, настолько отвлекла его внимание,
что сторож смог убежать и избегнул таким образом, как
думают доктора, серьезной опасности»
и

точки зрения Дарвина, такая межвидовая самоот
дача — не аберрация, а выражение важнейшей черты,
свойственной социальным видам. «Многие взрослые
люди и даже мальчики, никогда прежде не рисковав­
шие ради другого своей жизнью, но развившие в себе
смелость и сочувствие, бросались, не думая ни минуты,
в быстрый поток для спасения утопающего, даже и чужо­
го им человека, наперекор инстинкту самосохранения.
В этом случае человек поступает под влиянием того же
инстинктивного побуждения, которое заставило герои­
ческую маленькую американскую обезьянку, описанную
мною выше, броситься на большого, страшного павиана,
чтобы спасти сторожа».
Однако для Докинза, Стивена Линкера и других ноГоббса эволюция благо­
воявленных последователей
эгоистичному бунтовщику».
волит не альтруисту, а
«Эгоисвыражает
эту
мысль
в
книге
Докинз четко
тичный ген»:

115


Цивилизованный до смерти

Даже в группе альтруистов почти наверняка будет не
кое диссидентское меньшинство, которое откажется
приносить какие бы то ни было жертвы. Если в группе
имеется хоть один эгоистичный бунтовщик, готовый экс­
плуатировать альтруизм остальных ее членов, то он, по
определению, имеет больше шансов выжить и оставить
потомство, чем другие. Каждый из его потомков будет
наследовать его эгоистичные черты. После нескольких
поколений такого естественного отбора «альтруистичная
группа» будет наводнена эгоистичными индивидуумами
и станет неотличимой от эгоистичной группы.

Такой гипотетический сценарий лежит в основе НПП
и «разумного эгоизма», считающегося фундаменталь­
ным элементом капитализма. Эту мантру повторя­
ют буквально слово в слово во всевозможных книгах
и лекциях. «Если только группа не является стабильной
генетически и полностью изолированной, — пишет
Линкер, — в нее постоянно проникают мутировавшие
особи и пришельцы. Эгоистичный диверсант вскоре
должен заполонить группу огромным количеством своих
потомков, поскольку они извлекали выгоду из чужих
жертв, не жертвуя ничем сами».
Хотя представляется, что этот мысленный эксперимент
действительно имеет ценность, на самом деле он напо­
минает известную поговорку: «Теоретически теория
и практика равноценны. Но на практике они очень раз­
личаются». Несомненно, Докинз и Линкер — блестящие
представители своих дисциплин (биологии и лингвистики
соответственно); но, по-видимому, они не представляют,
какими многочисленными способами охотники и соби­
ратели отваживают от себя «эгоистичных диверсантов».
Антропологам эти механизмы хорошо известны.

116


Цивилизация и ее тяготы

Кристофер Бём более 40 лет изучал политику и власть
у первобытных людей. Разбираясь в свидетельствах об
антропологических экспедициях, затронувших около
150 общин охотников и собирателей, живущих по сию­
минутному принципу, он провел метаанализ и пришел
к результатам, противоположным тем предпосылкам, из
которых исходили Линкер и Докинз. Распределив эти
свидетельства по категориям социального поведения,
например помощи неродственным соплеменникам, груп­
пового осуждения, казни отщепенцев, Бём определил,
что всегда без исключения великодушие и альтруизм
в равной степени предпочтительны как в отношении
к родственникам, так и к неродным соплеменникам.
«Кочевым охотникам и собирателям, — пишет Бём,
присуща универсальная, на грани одержимости, тяга
быть свободными от чужого авторитета. Это базовый
лейтмотив их политического этоса... такой эгалитарный
подход представляется универсальным для охотников
и собирателей, живущих небольшими группами и сохра­
няющими кочевой образ жизни, что позволяет сделать
предположение о значительной древности политиче­
ского эгалитаризма».
Эгоистичные индивиды , эксплуатирующие велико
отнюдь
не
пользуются
восхи
душных соплеменников
щением в среде охотников и собирателей как «умные
как
оппортунисты». Напротив, они воспринимаются
и
поэ
опасные
члены
группы
жалкие и потенциально
тому рискуют быть сброшенными с ближайшей
В обществе охотников и собирателей такому индивиду
было бы за счастье хотя бы прожить достаточно
о процветании речь не идет. В «яростном
охотников и собирателей силен элемент


Цивилизованный до смерти

Эгалитаризм охотников и собирателей не подразумевает,
что среди них нет людей, боле успешных, чем соплемен­
ники, либо что у них нет собственных иерархий. Нет,
они заверяют окружающих, что статус и восхищение
не входят в противоречие с равными возможностями и
доступом к ресурсам. Археолог Роберт Келли объясняет:
Термин «эгалитарным» не означает, что у всех членов
общества равный доступ к материальным благам, пище,
престижу или авторитету. Эгалитарными... называются
такие общества, где каждый обладает равным досту­
пом к пище, к технологиям, необходимым для добычи
ресурсов, к путям, ведущим к престижу. В таком случае
критически важным элементом эгалитаризма являет­
ся индивидуальная автономия... Эгалитаризм - это не
просто отсутствие иерархии... для поддержания эгали­
тарного строя требуется прилагать усилия.

Бём приводит парадоксальный аргумент: в эгалитарном
обществе требуется уделять особое внимание иерархии.
Для поддержки своих эгалитарных социальных групп
охотники и собиратели постоянно отмечают и подкре­
пляют антииерархические социальные уклады. Согласно
Бёму, «если требуется достичь стабильной эгалитарной
иерархии, то основные каналы передачи власти в обще­
стве определенно нужно обратить вспять», так, чтобы
обычные люди сохраняли верховенство над теми, чьи
амбиции могли бы нарушить этот баланс. Такой древ­
ний демократический стимул мы наблюдаем в сердце
демократических идеалов, а воплощается он в виде
представительского правительства. Чем, в конечном
итоге, являются идеи «один человек — один голос»
и «все люди созданы равными», как не формулиров­
кой данной сущностной диспозиции, отрицающей

118


Цивилизация и ее тяготы

доминирование, которую мы унаследовали от наших
предков, яростно придерживавшихся эгалитаризма?
Наш внутренний мир многообразен, и в нем есть,
в частности, эгоистические устремления, однако тяга
к справедливости и индивидуальной автономии уходит
на миллионы лет в прошлое, к зачаткам дочеловеческой
души, как продемонстрировали приматолог Франс де
Вааль и другие исследователи.
Разумеется, возможностей для возникновения дисба­
ланса довольно много, поэтому для поддержания со­
циальной гармонии охотники и собиратели опираются
на традиции, используют юмор и высмеивание. Так,
в племени кунг, проживающем в Ботсване, почет за убий­
ство животного — и, следовательно, ответственность
честь распределить мясо — заслуживает тот охот­
ник, чья стрела первой поразила добычу. Но поскольку
мужчины постоянно обмениваются стрелами в рамках
системы взаимного дарения, которая называется хксаро
владелец первой стрелы может вообще не участвовать
в охоте и, тем более, не убивать зверя. Традиция обмена
стрелами фактически рандомизирует распределение
статусов в общине.
Для того чтобы не допустить чрезмерной гордыни луч
ших охотников, другие мужчины, помогающие тащить
добычу, часто жалуются на то, каким худосочным ок
лось животное: «То есть ты увел нас так далеко от дома,
чтобы мы помогли тебе донести до деревни этот мешок
с костями? О, если бы я знал, что он такой тощи ,
я бы и не пришел сюда».
Когда гость-антрополог смутился, не понимал почему
некоторые мужчины так пренебрежительно отзываются

119


Цивилизованный до смерти

о чужих охотничьих успехах, человек из племени кунг
объяснил ему ситуацию: «Если мужчина добывает много
мяса, он начинает считать себя вождем или большим
человеком, а остальных воспринимает как слуг, людей
ниже себя. Мы не хотим с этим мириться. Мы будем
сторониться хвастуна, ведь однажды гордость может
толкнуть его на убийство. Поэтому всегда обесценива­
ем добытое мясо. Таким образом мы остужаем сердце
охотника и воспитываем в нем вежливость».

В своей книге «Создание неравенства» Кент Фланнери
и Джойс Маркус описывают, что таким же образом
охлаждают пыл своих соплеменников на другом краю
света эскимосы, жители Арктики: «Раздел пищи на­
столько важен, что эскимосы при помощи насмешек
борются с накопительством и жадностью... это поистине
эгалитарное общество, в котором малейшие попытки
поскупиться и поставить себя выше других порицаются.
Умелый охотник и хороший добытчик может пользо­
ваться всеобщим уважением, но даже от него ожидают
великодушия и скромности».
Сопутствующий фактор, не признаваемый в рамках
нарратива об «эгоистичном диверсанте», связан с тем,
что на протяжении как минимум полумиллиона лет все
охотники и собиратели носили с собой оружие. Ору­
жие сводит на нет превосходство сильного и крупного
самца, стремящегося подчинить себе других и силой
взять власть. По словам Бёма, постоянное наличие
такого вооружения было «критически важным для
решительного разрушения иерархий в доисторических
общинах». Оно не просто облегчало задачу избавления
от «эгоистичных диверсантов», которые не реагировали


Цивилизация и ее тяготы

на более мягкие меры воздействия: Бём также счита­
ет, что наличие смертоносного оружия даже могло
повлиять на анатомию и психологию нашего вида:
«Оружие оказалось достаточным мощным инструмен­
том для преобразования политического поведения еще
500 тысяч лет назад. В распоряжении целых 20 тысяч
поколений людей было оружие, на генетическом уровне
влиявшее на размеры и комплекцию нашего тела, на
проявляемое поведение, размер клыков, распределение
волосяного покрова на теле и, возможно, на эффектив­
ность прямохождения».
В обществах охотников и собирателей с любым гор­
ластым хвастуном, который трубит о своем мнимом
превосходстве над остальными, разговор короткий.
Даже всенародно любимые лидеры не могут не попла­
титься статусом за самовозвеличивание. Причем всегда
существовала возможность просто покинуть общину,
поскольку охотники и собиратели живут социальными
группами, построенными по так называемому принципу
деления-слияния. Такая же социальная динамика прису
ща шимпанзе и бонобо, и это позволяет предположить,
что ее корни уходят глубоко в наше прошлое. Группы сли­
ваются и распадаются в зависимости от обстоятельст
соци
*
сезонных
изменении
погоды
доступности пищи
альной напряженности и т. д. В книге The Origins of Human
Society («Истоки человеческого общества») антро
Питер Богуцки объясняет, что «плейстоценовые общибыли пластичными союзами индивидов
предопределялись в большей степени близостью
средственным результатом, К"™ Р“ ^ л и ^ Г к и м - л и б о
кровными родичами и
о6условленных
фиксированным набором биолог


Цивилизованный до смерти

отношений». В таких «пластичных» союзах внутригруп­
повая и внегрупповая идентичность постоянно меняется
и никогда по-настоящему не фиксируется.
Еще одним фактором смешения состава общин охотников и собирателей становится то, что людям, как
И шимпанзе и бонобо, свойственна экзогамия. Достиг­
нув половой зрелости, самка, как правило, покидает ту
группу, в которой родилась, и присоединяется к другой
группе — такое наблюдение подтверждается недавними
исследованиями митохондриальной ДНК, а ранее было
зафиксировано во множестве полевых исследований.
Опять же, важно понимать, что естественный отбор не
обязательно подобен полю боя: это просто результат
тонких отличий репродуктивного успеха, накопленного
за множество поколений. Не требуется никого убивать
или эксплуатировать, чтобы накопился нужный эффект.
Некоторым особям достаточно обладать более живучим
потомством, чем другим. Однако сторонники неогоббсовских идей продолжают настаивать, что наши предки
столкнулись с мальтузианской выжженной землей, где
за любые крохи пищи возникали кровавые конфликты
между изголодавшимися дикарями. Такое представле­
ние о доисторическом прошлом нашего вида не только
игнорирует антропологическую литературу о современ­
ных охотниках и собирателях, но и отдает убеждениями
времен колониализма о том, что мы «цивилизованные»,
а они «дикие».
о

Несмотря на сюжетную убедительность и повсемест­
ность, такое представление о доисторической эпохе
человечества считается устаревшим и неточным с точки
зрения большинства людей, действительно изучавших

122


Цивилизация и ее тяготы

жизнь охотников и собирателей. Например, антропо­
лог Нурит Бен-Дэвид считает, что научная литерату­
ра о поведении первобытных людей отражает жизнь
в расчете на изобилие {assumption of affluence), а не на
предполагаемый дефицит, которому уделяется особое
внимание в НПП: «В точности как мы анализируем и
даже прогнозируем поведение представителей западной
цивилизации, предполагая, что они будут исходить из
соображений вероятного дефицита, — пишет она, — мы
можем анализировать и даже прогнозировать поведение
охотников и собирателей исходя из того, что они увере­
ны в будущем достатке».
***
Но как быть с хорошо документированными свидетель­
ствами человеческой жестокости? Что сказать о войне,
концентрационных лагерях? В 1961 году психолог Стэн­
ли Милгрэм провел ряд экспериментов, целью которых
было изучение реакции людей на приказы вышестоящих
лиц причинять страдания невинным незнакомцам. По
анным Милгрэма, 65% участников исследования, получив такой приказ, неоднократно применяли воздей­
ствие в виде (как они полагали) все более болезненного
электрошока к субъекту, демонстрировавшему явные
страдания.
Всю карьеру Милгрэма можно считать попыткой понять
и прояснить зверства, совершавшиеся в концентраци
онных лагерях в годы Второй мировой войны. В первом
же абзаце первой опубликованной им статьи упомина
ются газовые камеры. Так совпало, что одновременно с
выходом дебютной статьи Милгрэма по израильскому
телевидению транслировали процесс над Адольфом Эйх

123


Цивилизованный до смерти

маном — именно в ходе этого процесса Ханна Арендт
впервые употребила словосочетание «банальность зла»
для описания того, что разворачивалось на ее глазах.
Джина Перри в своей книге Behind the Shock
The
Untold Story of the Notorious Milgram Psychology Experiments
(«За шоковой машиной. Нерассказанная история пресло­
вутых психологических экспериментов Милгрэма»)
объясняет: «Милгрэм подчеркивал сходство между
нацистскими функционерами, такими как Эйхман,
и испытуемыми из своей лаборатории. Полученные им
результаты якобы демонстрируют, что обычный чело­
век способен причинять боль другому человеку просто
потому, что кто-то облеченный властью приказал ему
делать это». Представляется, что исследования Мил­
грэма подтверждают обоснованность неогоббсовских
допущений о человеческой природе, и его работы по
сей день активно цитируются в подтверждение глубо­
кой гоббсовской составляющей человеческой природы.
Каждый из нас в глубине души гнусный злодей, и сдер­
живает нас только цивилизация. Милгрэм это доказал.
Но здесь есть одна проблема. Согласно Перри, которая
обратилась к первоисточнику и проверила оригинальные
записи о поставленном опыте, «на самом деле Милгрэм
не наблюдал той зомбиподобной, рабской исполнитель­
ности, которую описывал». Она указывает, что обычно
приводится цифра в 65% человек, которые следовали
приказам экспериментатора и давали максимальное
напряжение в машине-электрошокере, но она получена
на основе всего одного из двадцати четырех вариантов
исследования, проводившихся Милгрэмом, причем все
варианты этого исследования «отличались по сценарию,

124


D

Цивилизация и ее тяготы

участников и постановке эксперимента». В цитируемом же варианте участвовали всего 26 человек,
в то время как во всех в экспериментах приняли участие
более 700 человек, и степень их подчинения приказам
крайне отличалась. В некоторых постановках никто из
испытуемых не подчинился приказу бить жертву током.
На самом деле Перри обнаружила, что большинство
испытуемых вообще отказывались причинять какую-ли­
бо боль — и этот вывод прямо противоположен тому,
во что заставляют верить абитуриентов, готовящихся
к экзамену по психологии.

п

о

д

б

о

р

у

Стоит ли в таком случае удивляться, что последующие
исследования дали иные результаты, нежели работа
Милгрэма. Молли Крокетт и ее коллеги из Оксфорда
поставили эксперимент, в котором испытуемым было
предложено бить током других или самих себя за деньги.
Полученные ими результаты «противоречили не только
классическим представлениям о человеческом своеко­
рыстии, но и более современным взглядам на альтруи­
зм», - сообщает Крокетт. «Согласно новым теориям,
люди в некоторой степени ценят чужие интересы,
никогда не ставят их выше собственных. Мы пр д
монстрировали, что когда речь заходит о причине
боли, большинство людей обычно заботятся о чужом
благе, а не о своем. Люди скорее готовы заработать
XJ
собственной боли, чем на чужой».
Несмотря на множество историй о запредель

“ ^

стокости на войне, даже 1а“
None о,
переживают страдания дру
поежде
Were Like This Before («Ни один из нас т
был>,) собраны интервью, которые автор, Джошуа

125


Цивилизованный до смерти

Филлипс, брал у американских солдат, издевавшихся
над заключенными в Ираке (часто они делали это по
приказу). Филлипс обнаружил, что почти все опрошен­
ные солдаты страдали сильным чувством вины, ПТСР
и злоупотребляли наркотиками после возвращения из
зоны боевых действий. Среди них были распростране­
ны случаи самоубийств. Как показано в исследовании,
проведенном вскоре после первой войны в Персидском
заливе Дэвидом Марлоу, антропологом, впоследствии
трудившимся в Министерстве обороны США, «ветераны
боевых действий сообщают, что убить врага или даже
увидеть, как его убивают, — это более сильный стресс,
чем самому получить ранение». Однако еще хуже, как
выяснил Марлоу, — потерять друга. «В войне за войной,
в армии за армией потеря товарища считается самым
убийственным несчастьем, которое может произойти.
Это выбивает из колеи гораздо сильнее, чем грозящая
тебе самому смертельная опасность, и зачастую является
спусковым крючком для психологического слома на поле
боя или позже в течение жизни».
Очевидно, большинство людей, даже после многомесяч­
ного воспитания хладнокровия и стресса, пережитого
в бою, не могут причинять или бесстрастно наблюдать
страдания. Все это отнюдь не напоминает ту тварь, что
описывают Гоббс и его современные сторонники.
Если неогоббсовское представление о нашем виде столь
неточное, почему оно так распространено? Популяр­
ность и устойчивость научных нарративов зачастую
связана больше с тем, насколько хорошо они подкрепля­
ют доминирующие мифологемы, чем с их научной до­
стоверностью. Результаты опытов Милгрэма оказались


Цивилизация и ее тяготы

быстро и накрепко вплетены в ткань культуры потому
чТо они подкрепляют НПП, а не потому, что истинны!
Склонность человека к великодушию и доброте — фун­
даментальная составляю щ ая человеческой природы,

а не тонкий слой навязанной через культуру морали,
прикрывающий нашу врожденную эгоистичность как
дешевый коврик, брошенный на запятнанные кровью
половицы. Как выразился приматолог Франс де Вааль У
«не было в истории такого момента, когда мы стали
социальными существами: поскольку мы произошли
от исключительно социальных предков, мартышек и че­
ловекообразных обезьян, мы всегда жили группами».
Де Вааль озвучивает темный посыл, лежащий в основе
многих теоретических выкладок в экономике и теории
эволюции: предположение, что мы, в сущности, эго­
истичные существа, наученные (или принужденные)
цивилизующим обществом играть друг с другом по
правилам. Сам же он считает, что нам от рождения
присуща тяга к сотрудничеству на самом глубинном
уровне, и соглашается с Дарвином, что сущностные
компоненты морали подвержены эволюционным про­
цессам. Соответственно, мораль — это не «искусственная показуха», а «неотъемлемая часть нашей истории
поскольку мы — животные, ведущие групповой образ
жизни, а мораль — продолжение социальных инстин
ктов, свойственных приматам».
Утверждение Докинза, что «мы — единственные суще
ства на земле, способные восстать против тирании эго
истичных репликаторов», вызывает неудобные вопросы
о том, видит ли он для человека место в царстве живот
ных, и если да, то в какой период. Очерчивая человече

127


Цивилизованный до смерти

скую

способность к альтруистичному сотрудничеству

каГуникальный случай бунта против генетического
яетерминизма, но считая, что общ ительность других
Гр у п п о в ы х видов сочетается с их генетикой, Докинз,
по-видимому, подразумевает, что люди божественным
образом избавлены от х р о м о со м н ы х ограничений,
общих для всех прочих живых сущ еств, - такая точка
зрения уподобляет всемирно известного атеиста про­

поведнику.

I


<>/ri

Часть II

\л и п си с
A

i

ВРЕМЕНИ)
Глава 3. Миф о диком дикаре (объявление войны миру)
• Глава 4. Иррациональный оптимист


Глава з

Миф о диком дикаре
(объявление войны миру)
Человек — самое злобное из всех животных, а жизнь
человека — череда битв, оканчивающихся победой или
поражением.

Дональд Трамп

Принимая Нобелевскую премию мира, Барак Обама
сказал: «В той или иной форме войны на земле ведут­
ся со времен глубокой древности. В прежние времена
вопрос о моральной допустимости воины занимал
немногих. Война была данностью — как засуха или
болезни, — посредством которой племена и позднее ци­
вилизации захватывали власть и решали разногласия».
Когда я услышал эти старомодные, сомнительные идеи,
высказанные столь умным и образованным человеком,
мне вспомнился Марк Твен, задававшийся вопросом:
«правят ли миром умники, которые над нами глумят­
ся, или же дураки, которые считают, что так и надо?».
Возможен и третий вариант: миром правят умные люди,
введенные в заблуждение целыми поколениями ученых,
продвигавших всякую глупость.
Археолог Раймонд Дарт, прославившийся тем, что в 1924
году открыл в Африке первую окаменелость жившего

130


Миф о диком дикаре (объявление войны миру)

здесь гоминида, добавил к НПП ряд запоминающихся наглядных штрихов, описывая первых людей как
«плотоядных тварей, загонявших добычу, забивавших
пойманную дичь до смерти... утолявших жажду горячей
кровью своих жертв и жадно пожиравших еще живую
трепещущую плоть». Надеюсь, вы приберегли место
для десерта!
Предполагалось, что в перерывах между такими крова­
выми пиршествами с пожиранием трепещущего мяса
добычи наши предки точили зуб друг на друга. В газете
New York Times публиковалась статья научного журна­
листа Николаса Уэйда, в которой автор утверждал, что
«до возникновения государства между общинами людей
шла непрестанная и безжалостная война, чьей основной
целью — зачастую она достигалась — было уничтоже­
ние оппонента». В книге под названием Demonic Males
(«Демонические самцы») антропологи Ричард Рэнгем
и Дейл Питерсон охарактеризовали современных людей
как «чудом уцелевших счастливчиков, которых пощадил
пятимиллионолетний обычай смертельной агрессии».
Неудивительно, что и Обама купился на этот растира­
жированный сюжет.
Сторонники неогоббсовских взглядов приводят три ос­
новных типа доводов, пытаясь подтвердить свои тезисы
о бесконечной доисторической войне:
1) приматологические данные, полученные в ходе изуче
ния шимпанзе; наш с ними общий предок жил около
пяти миллионов лет назад (отсюда «пятимиллионо
летний обычай смертельной агрессии», упоминаемый
Рэнгемом и Питерсоном);

131


Цивилизованный до смерти

антропологические данны е, якобы дем онстрирую
шие что современные охотники и собиратели сохра
нилй жестокость, восходящ ую к наш им предкам и

как
они
полагают
археологические находки, которые,
свидетельствуют о п остоян н ой воине, уходящ ей на
многие тысячи лет в прош лое.
Сложно сказать, какая ножка у этого стула самая корот­
кая. Разберем их по порядку.

Приматологические доводы
Отсылка к групповым конфликтам шимпанзе как по
пытка объяснить истоки человеческих воин — мощный
риторический прием. Если война
выражение столь
глубинного нашего качества, уходящего в прошлое на
миллионы лет, еще в те времена, когда не разделились
наши с шимпанзе эволюционные линии (а шимпанзе
о

_

: _______________________________У

были замечены в эп и зодах групповой агрессии со смер
тельными исходам и), то, вероятно, вои н ствен н ость
врож денная черта наш его вида.

Однако здесь появляются серьезные проблемы. Во-пер­
вых, в такой трактовке есть тонкая, но при этом очень
сильная натяжка — описывать шимпанзе как «наших
ближайших родичей-приматов», умалчивая о бонобо,
других приматах, приходящихся нам такими же близ­
кими «двоюродными братьями». Делая необоснованные
заявления о первобытной воинственности, о бонобо
упоминают осторожным шепотом, если упоминают во­
обще. Есть масса причин, по которым такие стеснитель­
ные журналисты избегают говорить о них — например,
то, что бонобо питают слабость к взаимной мастурба-

132


Миф о диком дикаре (объявление войны миру)

ции, бессовестным однополым связям и эпизодиче­
ским случаям инцеста, а также к прочему вольготному
бесстыдству и наслаждениям, которые наполняют их
жизнь. Но самое большое неудобство, сопряженное
с бонобо,
это, пожалуй, полное отсутствие у них
смертельной агрессии. Никаких войн. Никаких убийств.
Ни изнасилований, ни разбоя. Детей не убивают. Иными
словами, ничем не подкрепляют гипотезу о первоздан­
ной человеческой воинственности. Учитывая, что от
нашего общего предка в свое время произошли и люди,
и шимпанзе, и бонобо, базовые принципы науки и жур­
налистики, можно сказать, требуют признать, что глу­
боко пацифистская этика бонобо должна пользоваться
не меньшим вниманием со стороны серьезных авторов,
чем жестокость шимпанзе. Но на практике все не так.
Вернемся к вышеупомянутой статье из New York Times
(When Chimpanzees Go on the Warpath — «Когда шимпан­
зе выходят на тропу войны», 21 июня 2010). В тексте из
двенадцати абзацев о бонобо говорится лишь раз: Уэйд
описывает их как «миролюбивых кузенов шимпанзе»,
подчеркивая при этом, что у шимпанзе и человека был
общий предок, и тем самым создавая впечатление, будто
геном человека ближе к геному шимпанзе, чем к геному
бонобо, что попросту ложно. Как шимпанзе, так и 6о
нобо произошли от того же общего предка, что и мы,
и если считать нашими «кузенами» один из этих видов,
придется считать и второй. Не существует никаких на
учно оправданных причин принижать или игнорировать
важность или весомость известных о бонобо фактах
в любых дискуссиях о «приматологии» происхождения
каких-либо человеческих черт или поведения. Бонобо
как минимум столь же важны для понимания челове-

133


Цивилизованный до смерти

ческого поведения, сколь и шимпанзе, если не более,
учитывая, как много у нас общих черт с ними и только
с ними.
Отсутствие упоминаний о бонобо бросается в глаза
не только в рассуждениях о войне. Вспомните о забытых бонобо всякий раз, когда мрачный авторитетный
специалист заявляет о том, к какой глубокой древности
восходит у человека традиция мужского насилия лю­
бого рода. Посмотрите, найдется ли место для бонобо
в следующем рассказе о происхождении сексуального
насилия, который приводится в книге биолога и антро­
полога Майкла Гильери The Dark Side o f Man («Темная
сторона мужчины»):
и

Сексуальное насилие - не мужское изобретение. На­
против, мужчины, вероятно, унаследовали поведение
насильника от наших предков-приматов. Изнасилова­
ние - стандартная мужская репродуктивная стратегия,
которая, вероятно, существует на протяжении миллионов
лет. Самцы человека, шимпанзе и орангутана запросто
насилуют самок. Дикие гориллы силой умыкают самок,
принуждая их к спариванию.

Гильери упоминает трех человекообразных обезьян
и человека в качестве подтверждения своего тезиса
о глубоких приматологических корнях изнасилования
(речь о людях, шимпанзе, гориллах, орангутанах), но су­
ществует пять видов человекообразных обезьян. Бонобо
он не упоминает, несмотря на то что у этих животных не
зафиксировано ни одного случая изнасилования за деся­
тилетия наблюдений. Ни в дикой природе. Ни в неволе.
Бонобо не единственные приматы, подрывающие де
терминистические представления о первобытном пан

134


Миф о диком дикаре (объявление

войны миру)

демониуме. Даже известные своей склочностью макаки
и павианы могут научиться мирному сосуществованию
если оказывать на них правильное социальное давле­
ние. Франс де Вааль описывает эксперимент, в котором
вместе селили макак-резусов (Macaca mulatto) и мед­
вежьих макак (Macaca arctoides). Первые славятся своим
конфликтным характером и дурным нравом, а вторые
быстро примиряются после конфликтов. В смешанной
группе напористые и агрессивные макаки-резусы быстро
научились остывать, и вскоре представители обоих ви­
дов спали вместе «большими общими клубками».
Нейрофизиолог Роберт Сапольски свидетельствует
о схожем преображении в стае павианов, которых он
наблюдал в Кении. Павианы отравились загрязненным
мясом с ближайш ей свалки, и в результате вымерли
наиболее агрессивные и высокоранговые самцы в стае,
а уцелели менее агрессивные, пользовавшиеся меньшим
статусом, не стремившиеся тиранить самок и молодняк.
Сапольски опасался, что эти покладистые самцы ока­
жутся бессильны против молодняка, который внедрится
в стаю на следующий сезон. Однако вернувшись в Ке­
нию, он обнаружил, что самцы-новички, прибившиеся
к стае, переняли уступчивость, а не попытались ее пе­
реломить. Налицо серьезные проблемы с приматологи­
ческой теорией об истоках войны.

Антропологические и археологические
свидетельства
,
неогоббсовские
дискуссии
об
антропо­
сожалению
логической и археологической литературе могут
столь же недалеким и, как и аналогичные экскур

135


Цивилизованный до смерти

в приматологию. В своей книге 2011 года
Better Angels
of Our Nature: Why Violence Has Declined («Добрые анге­
лы человеческой природы. Почему насилие пошло на
спад») Стивен Пинкер утверждает, что сегодня уровень
воинственности и насилия гораздо ниже, чем в доисто­
рические времена, когда «постоянные набеги и распри...
были в порядке вещей». Не приводя ни единой цитаты,
Пинкер перечисляет ряд причин, по которым охотни­
ки и собиратели непременно вели жестокие военные
действия:
Охотники могли вторгаться на новые территории с целью
их захватить, завладеть, скажем, охотничьими угодьями,
колодцами, берегами или устьями рек, а также источни­
ками ценных минералов, например кремня, обсидиана,
соли и охры. Они могли угонять скот или захватывать за­
пасы пищи. [Примечание: у охотников и собирателей нет
таких вещей, как «скот» или «запасы пищи», иначе они
не были бы охотниками и собирателями.] Очень часто
они сражались за женщин. Мужчины могли совершить
набег на близлежащую деревню, стремясь в том числе
захватить женщин, над которыми учиняли групповое
насилие, а затем распределяли как жен.

Дуг Фрай и Патрик Сёдерберг, два антрополога, специа­
лизирующихся на изучении доземледельческих обществ,
были удивлены такими утверждениями. «Нигде в фак­
тических данных [о кочевых охотниках и собирателях]
не зафиксированы случаи разбойных набегов с целью
повышения престижа, захвата трофеев, запасов еды, ко­
лодцев, охотничьих угодий, доступа к рекам, получения
кремня, обсидиана, соли или охры либо для группового
изнасилования или присваивания похищенных жен­
щин». Фрай и Сёдерберг приходят к выводу, что «име-

136


иф о диком дикаре (объявление войны миру)
j

ющиеся данные о кочующих охотниках и собирателях
очень слабо согласуются с утверждениями Линкера
о набегах» и что «кочевые охотники и собиратели, как
правило, вообще не устраивают набегов на соседские
общины».
Это искаженное восприятие смертельной агрессии,
которая в действительности весьма эндемична в жизни
охотников и собирателей, на самом деле вполне ожидае­
мо. Такие взгляды закладывают необходимую основу для
центрального тезиса книги Линкера, согласно которому
«с течением времени уровень насилия в обществе спадал,
и сегодня мы, возможно, живем в эпоху наибольшего
миролюбия в истории нашего вида». Данные археологии
попросту не подтверждают этот тезис. Как объясняет
Фрай в книге War, Peace, and Human Nature («Война, мир
и природа человека»), «археологические свидетельства,
собранные по всему миру, демонстрируют, что на про­
тяжении большей части человеческого существования
войны попросту отсутствовали». Напротив, археоло­
гическая летопись «четко и недвусмысленно» демон­
стрирует, что «развитие войн, укрепление деспотов,
распространение насилия, расцвет рабства и деградация
общественного положения женщин» начались уже после
как наш вид перешел от охоты и собирательства
к жизни в крупных земледельческих общинах. Циви
лизация не усмирила буйство человеческого насилия.
Напротив, цивилизация есть источник большей части
организованного человеческого насилия.
U

О
том
Люди рассудительные могут подискутироват
что считать убийством, а что - войной, какие охотни­
ки и собиратели позволяют составить наиболее полное

137


m i i —

У И Я И М И И 1 И —

И Я —

ш

•"

ЯЯМВППтОЯатшяаШляЛяШШШМ

Цивилизованный до смерти

впечатление о жизни наших предков, какие скелетные
останки считать важными и т. д., но интерпретация, ко­
торую я даю здесь, не является предметом споров среди
тех ученых, которые сколь-либо глубоко исследовали
сообщества охотников и собирателей. Так, Линкер ча­
сто цитирует доктора Роберта Келли, которого в среде
археологов можно считать кем угодно, но не изгоем. Он
является автором более сотни статей, книг и обзоров,
в том числе двух из наиболее широко распространен­
ных учебников археологии в США. Он работал деканом
в различных университетах, а также был редактором
журнала American Antiquity — одного из ведущих ар­
хеологических изданий в США. Сложно быть более
ярким представителем мейнстрима. В книге The Foraging
Spectrum («Разновидности охоты и собирательства»),
само название которой подчеркивает желание автора
акцентировать изменчивость первобытных обществ,
Келли описывает охотников и собирателей как живу­
щих «небольшими мирными кочевыми группами, где у
мужчин и женщин почти нет имущества, причем они
равны по распределению благ, возможностям и статусу»
(курсив мой). Недостаточно модно для вас? Возьмите
экземпляр «Кембриджской энциклопедии охотников
и собирателей» — и там прочтете, что кочевые перво­
бытные люди «жили относительно небольшими груп­
пами без централизованной власти, регулярных армий
или бюрократических систем». Авторы пишут: «Факты
свидетельствуют, что они уживались удивительно хо­
рошо, реш ая возникаю щ ие проблемы между собой,
в основном не обращаясь к авторитетным лицам и без
особой склонности к насилию. Такую ситуацию нельзя
охарактеризовать знаменитой формулировкой „война


H

I

иф о диком дикаре (объявление войны миру)

всех против всех\ которую предложил Томас Гоббс, ве­
ликий философ XVII века» (курсив мой).

Итак, где же неогоббсианцы находят доказательства
в подтверждение своих кровавых тезисов? Пинкер пред­
ставляет восемь «догосударственных» обществ, на осно­
ве которых высчитывает базовый уровень смертности,
якобы типичный для наших предков, живших охотой
и собирательством. Позволю Пинкеру умолчать о том,
насколько репрезентативны могут быть современные
общества для того, чтобы судить по ним об общем образе
жизни охотников собирателей двадцать или более тысяч
лет назад (с моей стороны это честно, поскольку и меня
можно обвинить в таких же рассуждениях с предвзятым
подбором примеров).
Упомяну, но не буду всерьез акцентировать внимание
на том факте, что Пинкер приводит примеры садоводче­
ских обществ как аналоги первобытно-общинных, — он
делал так и в более ранних своих работах, — даже не
останавливаясь на этом несоответствии. После того, как
различные ученые указывали ему на весьма проблема­
тичное смешение охотников-собирателей и садоводов,
он перестал именовать людей из своих примеров «охот­
никами и собирателями», а переключился на скользкую
фразу «догосударственные общества». Чисто технически
люди, уже имевшие собственные сады, жили догосударственными обществами (если согласиться с тем посылом,
что как собирательские, так и садоводческие общины яв­
ляются ранними стадиями развития, которые неизбежно
приводят к возникновению государства,
это весьма
ненадежная точка зрения, отдающая колониализмом).
Однако даже согласившись с этой посылкой чисто те­

139


Цивилизованный до смерти

оретически, нужно сказать, что жители садоводческих
общин напоминают первобытных людей не больше, чем
подростки — маленьких детей, хотя, конечно, ни те ни
другие не являются взрослыми. Садоводы по определению
имеют сады, домашних животных и оседлые поселения,
то есть набор благ, за которые стоит сражаться. Такие
накопленные ресурсы по определению отсутствуют в
общинах охотников и собирателей.
Дополнительные проблемы с аргументацией Линкера
выяснились, когда Фрай обратился к оригинальному
исходному этнографическому материалу, которым Лин­
кер пользовался, приводя данные о смертности в ходе
конфликтов среди охотников и собирателей. В частно­
сти, Линкер опирался на статью Самюэла Боулза от 2009
года, опубликованную в журнале Science. Фрай обнару­
жил, что в двух племенах из тех, на материале которых
Линкер делал свои выводы, — аче из Парагвая и хиви
из Венесуэлы и Колумбии, «все так называемые случаи
смерти при военных конфликтах представляли собой ги­
бель туземцев в стычках с ковбоями-ранчеро, жившими
на фронтире, и эта трагическая ситуация совершенно
не отражает уровень смертности в ходе вооруженных
конфликтов, возможных среди кочевых охотников и со­
бирателей в эпоху плейстоцена». Фрай, возмущенный
тем, что убийство коренных жителей вторгшимися на
их землю поселенцами подается как якобы врожденная
воинственность индейцев, выражается без обиняков:
«Для полной ясности: все зафиксированные смертельные
случаи в ходе так называемых военных конфликтов
представляют собой убийства туземцев венесуэльцами,
в том числе массовые. Все эти убийства причислялись
к так называемым военным случаям смерти, словно они

140


•

«, П Г - M l ; U f

Ш Ш МШ У1 11

4

Миф о диком дикаре (объявлени е войны миру)

действительно имеют какое-либо значение для оценки
количества военных смертей в плейстоцене». Таким
образом, остается надеяться, что Пинкер попросту
не слишком внимательно изучил исходный материал
и поэтому не понимал своих ошибок, но насколько мне
известно, он не выступал ни с какими поправками этой
работы и не отзывал ничего из написанного.
В другой части книги, вышедшей под редакцией Фрая
(War, Peace, and H um an Nature: The Convergence
Evolutionary and Cultural Views — «Война, мир и природа
человека. Конвергенция эволюционных и культурных
представлений»), Брайан Фергюсон подробно разбирает
данные Линкера и получает не менее неудобные резуль­
таты. Целый раздел Фергюсон посвящает «списку Линке­
ра», так как тот играет важнейшую роль в обосновании
аргумента, что около 15% всего населения и четверть или
более взрослых мужчин погибали в результате непрекращающихся военных конфликтов, якобы терзавших
наших доисторических предков. «Эти числа,
пи­
шет Фергюсон, — стали восприниматься как аксиома».
Однако «список Линкера составлен из тенденциозно
подобранных случаев с высоким количеством жертв,
явно нерепрезентативных при оценке доисторического
периода в целом». Фергюсон в деталях демонстрирует
контекст, опущенный Линкером при приводимых дово
дах, делая вывод, что «общая археологическая летопис
доисторических популяций... ясно показывает, во
зародились спорадически, на фоне невоенных уело
воин
Как можно убедиться, траектории зарождения
в разных регионах отличались, а война со
развивалась, по мере того как общества становились
сложными, связанными
все более оседлыми, крупными
141

•

•


Цивилизованный до смерти

иерархическими». Ферпосон приходит к выводу, что «мы
не запрограммированы на войну. Мы учимся воевать».
Статистический анализ Линкера может вводить в заблу­
ждение не менее, чем его подача данных. Так, в качестве
примера жестоких охотников и собирателей Линкер
Ботсваны,
но
несве
указывает людей племени кунг из
дущему наблюдателю это зачастую просто непонятно:
«Элизабет Маршалл Томас называет кунг „безобидны­
ми людьми" в заголовке своей книги, — глумится над
ней Линкер. — Но вскоре после того, как антропологи
прожили с ними достаточно долго, чтобы собрать не­
обходимые данные, они обнаружили, что смертность
в результате убийств в племени выше, чем в американ
ских трущобах».
Вероятно, упомянутые антропологи пожили среди кунг
изрядно долго. Но Линкеру не удается объяснить, а воз­
можно, даже понять, того, что в группе из 150 чело­
век (типичный размер общины кунг) для достижения
уровня насильственной смертности, сравнимого с этим
показателем в самых опасных американских городах
(двадцать убийств на 100 тысяч человек в год) одно
убийство должно происходить раз в 30-40 лет. Даже
если статистика по убийствам среди кунг была бы вдвое
выше, чем в Балтиморе или Детройте, то в среднем у них
случалась бы одна насильственная смерть на поколение.
Едва ли похоже на то гнусное и брутальное существо­
вание, которое описывает Линкер.
Даже Келли, у которого Линкер позаимствовал многие
из своих цифр, понимает, насколько они могут быть об­
манчивы, если неаккуратно их представить. «Общий тон
повседневных социальных взаимоотношений, наблюда-

142


Иррациональный оптимист

емых [среди охотников и собирателей] этнографом,
пишет Келли, — является выражение позитивным
и характеризуется дружбой, товариществом и общин­
ным распределением, и такие отношения бчень редко
разрушаются из-за споров или физического насилия».
Если даже благонамеренные, глубоко вдумчивые успеш­
ные политические лидеры, лауреаты Нобелевской пре­
мии мира, говорят, что война — это плохо, но уверенно
соглашаются с тем, что воина стара как само челове­
чество, как же нам продвинуться к миру без войн или
хотя бы представить его? Нарратив, повествующий
о древности войн, одновременно служит ошибочным
объяснением человеческой природы и, как ни печально,
препятствием на пути искоренения никому не нужной
дикости.

Глава 4

Иррациональный оптимист
Достопочтенный виконт Ридли, наследственный член
Палаты лордов английского парламента и бывший ге­
неральный директор одного из крупнейших банков
Соединенного Королевства, советует не беспокоиться.
Радуйтесь. Все очень хорошо, и ситуация постоянно
улучшается. В своем панегирике прогрессу, книге «Ра­
циональный оптимист », Мэтт Ридли с неукротимым
энтузиазмом утверждает, что об оптимистах судят не­
справедливо, цитируя консервативного экономиста XX
века Фридриха Хайека: «Естественная вера в прогресс,
которая в последние два столетия была признаком

143


Цивилизованный до смерти

передового мышления, теперь считается признаком
небольшого ума». Однако Хайек трактовал прогресс
в гораздо более разнообразных нюансах, чем улавливает
Ридли. В абзаце сразу после цитаты, приведенной Ридли,
Хайек продолжает: «Утверждение, что „цивилизация
двигалась, движется и будет двигаться в желательном
направлении", никогда не было серьезно обосновано,
равно как и не было никаких основании для оценки
любых изменений как необходимых или прогресса как
неизбежного и всегда благотворного».
Тем не менее книга «Рациональный оптимист» опреде­
ленно является одним из известнейших образцов жанра
«не волнуйся, будь счастлив». Краткий экскурс в аргумен­
тацию Ридли и применяемые им риторические приемы
будет познавателен, поскольку данная книга отражает
типичное восхищение современностью, основанное на
удивительной неосведомленности о жизни человека до
цивилизации, и явно игнорирует цену цивилизационного
прогресса. На самом деле уже с первой страницы понят­
но, о чем пойдет речь в этой книге. Там мы находим крат­
кий эпиграф и иллюстрацию, демонстрирующую рост
подушевого мирового ВВП за последние две тысячи лет.
Эпиграфом служит цитата Томаса Бабингтона Маколея:
«Видя в прошлом лишь постоянное улучшение жизни,
на каком основании мы можем полагать, что в будущем
нас ждет сплошная деградация»?
Любой непредвзятый взгляд из-за плеча историка по­
могает быстро убедиться, какая подоплека была у всех
достигнутых нами перемен к лучшему. На самом деле
все когда-либо существовавшие цивилизации постиг
коллапс, ввергнувший их в хаос и руины, и нет никаких

144


Иррациональный оптимист

серьезных причин полагать, что с нашей цивилизацией
не произойдет то же самое. Политолог Уильям Офюльс
указывает на неустойчивость, присущую каждой ци­
вилизации? он говорит об этом как о «смелой попытке
Homo sapiens возвыситься над естественным состояни­
ем, в котором наш вид прожил практически все двести
тысяч лет, проведенных на Земле». «К сожалению,
продолжает Офюльс, — по самой своей природе это
стремление возвыситься приводит в движение почти
неизбежное изменение морали и практический пере­
ход от изначальной энергичности и благотворности к
смертельной летаргии и декадансу». В другом отрывке
своей книги Офюльс описывает безрадостный исход,
который ждет все цивилизации: «Зрелая цивилизация
попадает в ловушку энтропии, выскользнуть из кото­
рой практически невозможно. Поскольку имеющейся
энергии и ресурсов уже не хватает для поддержания
достигнутого уровня сложности, цивилизация начинает
переваривать сама себя, заимствуя у будущего и подпитываясь прошлым, и таким образом готовит себе путь
к окончательному схлопыванию... в этом и есть трагедия
цивилизации: пик ее величия, когда она обладает мак­
симальным богатством и властью, превращается в путь
о

к упадку и хоронит ее».
«Ничего, кроме улучшения» в прошлом? О чем вы.
Согласившись в двух предложениях с тем фактом, что
некоторые до сих пор существуют в «нищете и едствиях
и завершат свой жизненный путь в условиях худших, че
в каменном веке», Ридли раскрывает карты. «Огромн
большинство людей будет лучше питаться, жить в луч­
ших помещениях, пользоваться лучшими условиями для

145


Цивилизованный до смерти

отдыха и развлечений) а также сможет получить лучшую
защиту от болезней и жить дольше, чем когда-либо
их предки». Не знаю, как Ридли предполагает измерять
качество развлечений, доступны х нашим предкам, но
все его восторженные заявления, как мы видим, гораздо
U
более спорные, чем кажутся на первый взгляд

Блюз о лучшей жизни
На первой странице своей книги, воспевая ошеломи­
тельные успехи Homo sapiens, Ридли пишет: «К середине
нынешнего века численность человечества возрастет,
если брать период времени за последние 10 тысяч лет,
с 10 миллионов до почти 10 миллиардов человек». Но
такой взрывной рост популяции — это повод для опти­
мизма или отчаяния? Когда речь заходит о человеческой
популяции, «больше» значит «лучше» только на ранних
стадиях развития земледелия, когда расширяющиеся
общины яростно конкурируют друг с другом за ресур­
сы, торговые маршруты, рабов и т. д. Убеждение, что
«больше людей» всегда означает более качественную
и безопасную жизнь — это отголосок устаревших мерок.
На самом деле гораздо более вероятно обратное.
О

Поговорим о курице. Именно Чарлз Дарвин первым
предположил, что дикий вид из Юго-Восточной Азии
под названием банкивская джунглевая курица (Gallus
gallus), вероятно, является предком современной ку­
рицы. Недавно его догадку подтвердили при помощи
анализа ДНК. Никому не известно, сколько таких птиц
копались в подлеске прежде, чем были одомашнены, но
несомненно, это была малая толика от 50 миллиардов
кур, живущих на земле сегодня.

146


Иррациональный оптимист

Сегодня кур выращивают на мясо, и жизнь их проходит
в душных курятниках рядом с десятками тысяч собрать­
ев. Селективное размножение и неумеренное использо­
вание гормонов роста привело к появлению птиц, кото­
рые растут так быстро, что их ноги часто ломаются под
весом тушки, а внутренние органы не могут нормально
функционировать. Куры-несушки обычно проживают
свои дни в многоэтажных проволочных клетках, под
нескончаемым дождем помета, пока выход яиц от них
не падает и их не отправляют на убой. В каком смысле
Gallus gallus является успешным видом?
Куриный аргумент вас не убедил? В следующих десяти
странах население растет наибольшими темпами: Либе­
рия, Бурунди, Афганистан, Западная Сахара, Восточный
Тимор, Нигер, Эритрея, Уганда, Демократическая Респу­
блика Конго и Палестина. Какая из этих стран может
похвастаться ошеломительными успехами? Если и есть
область, в которой качество важнее количества, то это
область обеспечения высокого качества жизни.
Однако что насчет нашего растущего благосостояния?
Ридли заявляет: «То, в чем нуждается или ощущает по­
требность человек, становилось все более доступным
на протяжении последних 200 лет
и, с некоторыми
перебоями, в течение 10 тысяч лет, предшествующих
нашему времени. Увеличилась продолжительность
жизни, стали заметно доступнее чистая вода, чистый
воздух и часы досуга. Мы можем теперь ездить, плавать
и летать быстрее, чем когда-то бегали наши предки, а со­
временные средства связи позволяют нам общаться друг
с другом на расстоянии куда большем, чем в древности
позволяла сила голоса». Далее он вообще разгоняется не

147


Цивилизованный до смерти

на. шутку: «Нынешнее поколение людей имеет в своем
распоряжении больше, чем все предыдущие, калорий,
ватт, люмен-часов, квадратных метров, гигабайтов, ме­
гагерц, световых лет, нанометров, бушелей на акр, миль
на галлон, пищевых миль, авиационных миль, а также,
разумеется, долларов. В распоряжении современных
людей больше застежек-липучек, вакцин, витаминов,
обуви, певцов и певиц, мыльных опер, ломтерезок для
манго, сексуальных партнеров, теннисных ракеток,
крылатых ракет и всего остального, что только можно
себе вообразить».
Я очень далек от того, чтобы критиковать человеческую
страсть к застежкам-липучкам и ломтерезкам для манго,
но о чем это он говорит? Если согласиться, что качество
жизни измеряется в световых годах, теннисных ракетках
и крылатых ракетах, несложно догадаться: цивилизация
выигрывает. Но если вдруг вы цените общество, личную
автономию и осмысленное существование выше, чем
доллары, мыльные оперы и мегагерцы, то, скорее всего,
придете к иному выводу. (И как кто-то с невозмутимым
видом может доказывать, что сегодня вода и воздух
чище, чем были 10 тысяч лет назад? Это выше моего
понимания.)
Ридли предвосхищает возражения таких скептиков, как
я: «Все как будто ясно и без пояснений, но не сказать
об этом нельзя. Иные люди в наши дни считают, что
в давние времена жизнь была лучше... Ностальгическое
отношение к прошлому и взгляд на него сквозь розовые
очки, прошу заметить, в целом сводятся к тоске о богат­
стве. Вощеная элегичность в отношении к пасторальной
жизни пейзан дается легче, если нет нужды пользоваться
дощатым туалетом во дворе».

148


Иррациональный оптимист

Разумеется, 10 тысяч лет назад не было ни пейзан, ни
дощатых туалетов. «Поддеть и переключить» — испы­
танный прием неогоббсовской риторики. Сначала вы
пытаетесь поправить неграмотно сформулированные
описания плейстоценовых охотников и собирателей,
а непосредственно после вы уже «должны защищать»
средневековую канализацию. Ридли отмахивается от
своих критиков, объясняя, что те слишком богаты и ос­
леплены достатком, — и это слова человека, выросшего
в замке, унаследовавшего место в Палате лордов, зани­
мавшего должность генерального директора в одном из
крупнейших банков Британии, пока тот не рухнул под
его руководством. «Ослеплены достатком», говорите?

0 здоровье нации
Ридли повторяет расхожее мнение, что «огромное боль­
шинство людей... сможет получить лучшую защиту от
болезней». На самом же деле большинство из нас сейчас
гораздо более уязвимы перед серьезными болезнями,
нежели люди из каменного века, по той простой при­
чине что за очень немногими исключениями, самых
смертоносных для человека инфекционных заболеваний
Они
в доисторический период просто не существовало
как
побочными
продуктами
цивилизации
являю т ся
не
со
таковой. До возникновения земледелия люди
существовали с одомашненными животными, от к
рых в результате подхватили патогены, мутировавшие и
ставшие опасными для нашего вида штаммами. Только
после распространения земледелия туберкулез, холера,
оспа, грипп и другие хорошо
популяционных центрах, где плотность
никли в
1 49


Цивилизованный до смерти

ления была достаточной для передачи мутировавших
инфекций от человека к человеку.
То же самое можно сказать о многих неинфекционных
заболеваниях, смертельных для нашего вида. Они вызва­
ны цивилизацией , а не смягчены ею. Причиной многих
болезней, спровоцированных цивилизацией, является
приобретенная нами психология, наш рацион и образ
жизни. Коронарная недостаточность, ожирение, гипер­
тензия, диабет 2-го типа, многие типы рака, аутоиммун­
ные заболевания и остеопороз — все эти заболевания
редки или отсутствуют среди охотников и собирателей.

Исследователи неоднократно наблюдали, как подоб­
ные процессы разыгрываются в разных частях мира
претерпевающих так называемое развитие, в эссе
под названием The Price of Progress («Цена прогресса»)
антрополог Джон Бодли изучил, каким пагубным воз[ействиям обычно подвергаются люди по мере вовле­
чения их общин в цивилизацию. Во-первых, включаясь
в глобальную экономическую систему, люди стано­
вятся уязвимы перед такими недугами, как ожирение
и диабет. Во-вторых, нарушение привычного порядка
и
вещей разрушает сложившийся экологический баланс,
что часто приводит к повышению встречаемости бак­
териальных и паразитарных инфекций (например,
большое количество стоячей воды, скапливающейся
при строительных работах, благоприятствует малярии),
третьих, когда прогресс не удается (а такое бывает
часто), прежде самодостаточные общества оказываются
в нищете, а вынужденная жизнь в вонючих трущобах
сильно бьет по здоровью, которое портится именно
в таких условиях.


Иррациональный оптимист

Бодли рассмотрел результаты работы, проделанной
командой из восьми врачей, антропологов и диетологов
и профинансированной Новозеландским советом по
медицинским исследованиям и Всемирной организацией
здравоохранения. Предметом исследования было здоро­
вье генетически родственных популяций с островов из
южной части Тихого океана; эти популяции находились
в разных точках процесса, связанного с вовлечением
в монетарную экономику, переходом на современную
диету и урбанизацией. По итогам восьмилетней работы
команда сообщила: «По результатам наблюдений, чем
сильнее вестернизируются островитяне, тем более они
становятся подвержены дегенеративным заболеваниям.
На самом деле, — заключают эксперты, — не кажется
преувеличением утверждать, что наши исследования
свидетельствуют о следующем: чем сильнее коренные жи­
тели Пацифики удаляются от спокойной и беззаботной
жизни своих предков, тем ближе они оказываются к по­
дагре, диабету, атеросклерозу, ожирению и гипертензии».
что же насчет здоровья зубов? Там-то определенно
все радикально наладилось, правда?
Не вполне.
Когда в 1894 году в Лондон прибыл Буффало Билл со
своим шоу «Дикий Запад», лондонцев, в частности,
насколько
здоровые
зубы
были
у
индейцев
впечатлило
лакота. В статье из Journal o f the Royal Anthropological
Institute («
Ж урнала Королевского антропологического
института»), вышедшего в том году, соо щалось, что
хотя половина из этих индейцев были в возрасте за сорок
и старше, ни у кого из лакота не было ни одного дупла
или недостающих зубов.


Цивилизованный до смерти

1930-е годы американский дан ти ст В естон П райс
изучал племена со всего мира, стремясь понять, какие
условия способствую т здоровью зубов. Прайс побывал
на Аляске, на Юконе в Канаде, на Гудзоновом заливе, на
острове Ванкувер, во Флориде, в А ндах, на Амазонке,
на Самоа, Таити, в Н овой Зеландии, А встралии, Новой
Каледонии, на Ф иджи, на островах Торресова пролива,
в Восточной Африке и на Ниле. П овсю ду П райс наблю­
дал одно и то же: если люди п о-п реж н ем у придерж ива­
лись традиционной диеты, зубы у них были идеальными.
О

Но там, где уже начинался переход на «современный»
рацион, Прайс отметил распространение кариеса, вы­
падение зубов и прочие недуги. С переходом на новый
рацион ослабевало сопротивление организма различным
инфекциям, в частности хроническим заболеваниям рта,
которые в итоге расшатывали иммунную систему. Также
встречались «скученные смещенные зубы, пародонтит,
диспропорция челюстей и шип носовой перегородки».
Прайс, как и многие другие путешественники, побывав­
шие в Новой Зеландии до него, был поражен крепким
здоровьем и изящным сложением аборигенов-маори,
но разочарован влиянием западной диеты, о чем писал
так: «Модернизация их общества приводит не только
к высокой встречаемости зубного кариеса (дупла), но
и к тому факту, что у 90% взрослых и 100% детей наблю­
даются аномалии зубных дуг».
о

О

I »

Выводы Прайса подтверждаются при изучении скелетированных останков людей, живших в доземледельческую
эпоху; они демонстрируют, что кариес и пародонтит,
которые сегодня настолько распространены, возникли
только после перехода на злаковую диету, характерную
для цивилизации и выращивания монокультур. Напри-

152


Иррациональный оптимист

мер, ученые, анализирующие скелетированные останки,
найденные на территории современного Судана, при­
шли к выводу, что менее 1% охотников и собирателей,
живших в этом регионе, страдали от разрушения зубов.
Однако когда местные жители перешли к земледелию,
эта цифра быстро выросла примерно до 20%. Когда наше
питание согласуется с постепенно развивавшимися по­
требностями нашего вида, нам не приходится страдать
от кариеса; даже есть свидетельства тому, что наше тело
способно излечить гниющий зуб.
Изначально слово «паллиативный» (появившееся в XIX
веке) относилось к уходу, связанному с «облегчением
симптомов болезни или недомогания, не затрагива­
ющему базовую причину недуга». Палеоантрополог
Дэниел Либерман и многие другие эксперты, имеющие
представление об экосистемах, в которых развивались
наши предки, считают, что большинство наших проблем
со здоровьем вызваны «эволюционными несоответстви­
ями». Если это так, медицинские подходы, не признаю­
и
не
способные
с
ними
сущностных
конфликтов
щие
справиться, строго говоря, являются паллиативными
а не лечебными или профилактическими.
Рассмотрим случай рака груди, издавна известного под
названием «болезнь монахинь»: врачи заметили, что оди­
нокие бездетные женщины гораздо более уязвимы перед
этой болезнью, нежели замужние матери. Их наблюдение
послужило основой для крупномасштабных исследоватвердивших корреляцию встречаемости рака
ний, по,
количеством менструальных циклов
груди и матки с
р ы епе режи вае т женщина. Гормональные флуктуа
ц „„ происходящие в организме женщины при каждом
к о

т о


Цивилизованный до смерти

таком цикле, провоцируют деление клеток в молочной
железе, яичниках и матке. В принципе, это естественно.
Менструации у девочки, живущей в индустриальном
обществе, начинаются в среднем с двенадцатилетнего
возраста (а в некоторых популяциях и раньше) и про­
должаются до менопаузы, наступающей примерно через
40 лет. В среднем она перенесет одну-две беременности,
причем первая из них, вероятно, наступит лишь в возрас­
те под тридцать или немного за тридцать. Если женщина
и будет кормить ребенка грудью, то, скорее всего, лишь
несколько месяцев. Следовательно, за всю жизнь ее ожи­
дает порядка 350-400 менструальных циклов и овуляций.
С другой стороны, овуляции у девушки из общины охот­
ников и собирателей обычно начинаются в 16—17 лет,
поскольку у нее гораздо меньший процент жировой
ткани в организме, она не подвергается эстрогенному
воздействию, связанному с использованием пластиче­
ской хирургии и гормонов роста, которыми накачивают
скот, а в пище у такой девушки намного меньше сахара.
Скорее всего, беременность у нее наступит примерно
через год после первой овуляции (целомудрие в обще­
ствах охотников и собирателей хранят исключительно
редко), а каждого из детей она будет кормить грудью до
трех-четырех лет. Поскольку лактационная аменорея
обычно останавливает овуляцию у женщин, практику­
ющих грудное вскармливание (и это почти всегда про­
исходит у охотников и собирателей с низким процентом
жировой ткани в организме), такая женщина — живу­
щая в мире, к которому ее организм приспособлен как
в физическом, так и в социальном отношении, — за всю
жизнь будет иметь всего 80-100 менструаций, то есть

154


Иррациональный оптимист

в четыре раза меньше, чем типичная цивилизованная
женщина. Поскольку каждый из менструальных циклов
накачивает женскии организм мощными гормонами,
неудивительно, что в наше время наблюдается взрывной
рост случаев рака в тех тканях, на которые они влияют.
О

Когда доктор Джеймс Ларрик и его коллеги отправились
на берега Амазонки в Эквадор и обследовали людей
племени ваорани, живущих в относительной изоляции )
выяснилось, что это одни из самых здоровых людей
в мире. У них не обнаружилось никаких признаков
внутренних системных болезней, таких как сердечная
недостаточность, рак, инсульт или диабет. У ваорани
не было никаких внутренних паразитов, не нашлось
никаких следов от контактов с инфекционными болезнями — полиомиелитом, пневмонией, оспой, ветрянкой
сыпным и брюшным тифом, туберкулезом, малярией
или гепатитом В. Такие открытия подтверждают, что
сердечно-сосудистые нарушения, рак, инсульт и диабет
в основном или полностью развиваются вследствие несочетаемости мира, созданного нами, и мира, к жизни
в котором приспособлены наши тела.
о

Пища для ума
Основной повод для оптимизма, поддерживаемый Ридли
и другими пропагандистами НПП, — в том, что сегодня
чем в доисторические
люди «питаются гораздо лучше»
времена. Этот вывод основывается на неогоббсовском
всеобщий
голод
был
обы
о
том,
что
предположении
денной ситуацией, пока положение не выправилось
хотя
на
самом
деле
все
с
точно
благодаря земледелию^- "—?
- - (] со6иратели

155


Цивилизованный до смерти

из племени кунг, живущие в пустыне Калахари, упо­
требляют примерно 2140 калорий в день, в их ежеднев­
ном рационе содержится примерно 93 грамма белка.
Поскольку они питаются более чем 80 дикорастущими
растениями, весьма маловероятно, что им придется
иметь дело с голодом, настигающим общества, зависи­
мые всего от нескольких пищевых культур, с которыми
могут случаться и действительно случаются неурожаи.
Когда охотникам и собирателям эпизодически доводи­
лось сталкиваться с дефицитом пищи, их мобильность
и изменчивый рацион позволяли им приспосабливаться
к изменяющимся условиям такими способами, которые
просто невозможны в современных популяциях. Скелетированные останки демонстрируют, что охотники и со­
биратели сталкивались с периодическим недоеданием,
но не с продолжительным голодом. Однако в 2014 году,
по оценке Продовольственной и сельскохозяйственной
организации ООН, около 805 миллионов человек стра­
дали от хронического недоедания. Это каждый девятый
из ныне живущих людей. Заявляя, что «мы питаемся
лучше», чем охотники и собиратели, мы исключаем из
этого «мы» более 800 миллионов человек.
»

•Л'**

-

.. -

V; -

..

' S

.

Я

«

и

о

начале 1960-х антрополог Джеймс Вудбёрн привлек
команду исследователей-медиков, чтобы оценить режим
питания детей народа хадза, проживающего в Танзании.
Исследователи с удивлением обнаружили, что питались
те отлично: никакого дефицита белка, ни у кого не было
зафиксировано излишней худобы.
В обзоре антропологических и археологических иссле­
дований под названием Health and the Rise o f Civilization
(«Здоровье и восхождение цивилизации»), посвященных
этим вопросам, Марк Натан Коэн экстраполирует по-

156


ШЛ1ШЛМт ш т т т Ш Ф К Ш ! И Ш

Иррациональный оптимист

добные результаты на охотников и собирателей в целом,
приходя к выводу, что «дела у охотников и собирателей
идут удивительно хорошо, если сравнить их жизнь
с документированными историческими данными, а не
с нашими романтическими представлениями о ци­
вилизационном прогрессе». Факты, взятые из этно­
графических свидетельств о современных охотниках
и собирателях, позволяют Коэну заключить, что «в ка­
чественном и количественном отношении человеческие
рационы изменяются по нисходящему тренду» (курсив
мой). Действительно, сообщает Коэн, «даже в бедней­
шей из известных групп охотников и собирателей люди
потребляют больше калорий, чем обнищавшие слои
нынешнего городского населения».
Наш вид прошел от ситуации, в которой всеобщее
нормальное питание было в порядке вещей, но пере­
межалось со случайными краткими периодами голода,
к ситуации, когда практически 2 миллиарда человек
страдают от ожирения или излишнего веса ^и многие
из них при этом питаются некачественно), тогда как
более 800 миллионов человек хронически голодают или
буквально умирают от голода. В каком именно смысле
такое положение можно назвать «прогрессом»
А если вам неприятна мысль об эпизодическом кратком
голоде, вы должны знать о том, что непродолжительное
голодание, случающееся время от времени, удивитель­
но полезно для здоровья. На самом деле единственный
проверенный метод продления жизни
ограничение
что
калорий , Более 70 лет назад биологи заметили
у дрозофил, крыс, мышей, собак и приматов снижеколичества калорий на треть или более от уровня
потребления, обычного для животного (при условии

157


Цивилизованный до смерти

неограниченного запаса пищи), увеличивает продол­
жительность его жизни. Ж ивотные не только живут
дольше, но и становятся здоровее. По-видимому, огра­
ничение калорий оказывает защитный эффект против
рака, диабета и нейродегенеративных заболеваний.
Рой Уолфорд, ученый-патолог из Калифорнийского
университета в Лос-Анджелесе, обнаружил, что мыши,
получавшие вполовину меньше пищи, чем хотели, жили
примерно вдвое дольше собратьев.
статье, опубликованной в The Am erican Journal
Clinical Nutrition («Американском журнале клинического
питания»), Криста А. Варади и Марк К. Хеллерстейн
резюмируют множество научно доказанных примеров
полезности ограничения калории, опираясь на исследо­
вания, проводившихся как на людях, так и на животных.
Снижение рациона на 15-40% от того, сколько вообще
готово съесть животное, при условии неограниченного
доступа к пище, дает ощутимое улучшение чувстви­
тельности к инсулину, здоровья сердечно-сосудистой
системы и реакции на стресс. Авторы указывают и на
дополнительную пользу эпизодических «разгрузочных
периодов», упоминая, в частности, «увеличение средней
и максимальной продолжительности жизни, уменьше­
ние встречаемости спонтанных и индуцированных но­
вообразований, устойчивость нейронов к дегенерации,
снижение уровня почечных заболеваний, продление
активного репродуктивного периода».
О

Возможно, я убедил вас, что качество жизни у охотников
и собирателей было не столь плохим, как принято пола­
гать, но что насчет ее продолжительности? Помню, видел
один комикс в газете New Yorker, который должен был

158


Иррациональный оптимист

показаться большинству читателей умным (мне же от
него захотелось ударить кулаком в стену). Двое «пещер­
ных людей» сидят у костра, и один говорит: «Странно.
Дышим чистым воздухом, пьем чистую воду, едим все
натуральное... а все равно к тридцати годам умираем».
Да, судя по всему, жизнь наших предков была не такой
убогой и жестокой, как нам рассказывают, но жили они
недолго, верно? Верно?

Ложь о долголетии и цена рая
Когда я был маленьким, в школе год или два не утихала
мода на шутки о мертвых младенцах. До сих пор помню
парочку из них. Хотя ни одна из этих шуток не была осо­
бенно смешной, смысл их сводился не к юмору, а к тому,
чтобы «пощекотать нервы» — примерно как поворочать
языком шатающийся зуб («Какой самый лучший рожде­
ственский подарок для мертвого младенца? Мертвый
щеночек». Просто умора для некоторых десятилеток).
Некоторые ученые считают, что феномен шуток про
мертвых младенцев возник в США в 1960-е годы в от­
вет на легализацию абортов и из-за распространения
неприятных картинок, связанных с войной во Вьетнаме.
Рискуя навлечь на себя обвинения в романтизации до
исторического периода, позволю себе недвусмысленно
выразиться по этому вопросу: охотники и собиратели
счастье
дорого платят за свое замечательное здоровье,
и личную свободу. Причем самой дорогой валютой.
мертвыми младенцами.
Например, в племени вышеупомянутого народа хадза из
Танзании, где исследователи обнаружили удивительно

159


Цивилизованный до смерти

о

здоровых детей, примерно каждый пятый младенец
умирает в течение первого года жизни, а 46% детей не
доживают до 15 лет — такие показатели соответствуют
медианным значениям, полученным при обширном
исследовании охотников и собирателей. В этом нет
ничего смешного.
X

J

Столь высокие цифры детской смертности — ключевой
фактор, позволяющий прояснить путаницу, связанную
с человеческим долголетием. Представьте, что вы с семь­
ей живете на южном берегу маленького островка, а по
соседству — двадцать других семей. Всем в вашей де­
ревне живется хорошо, всех можно отнести к крепкому
среднему классу — годовой семейный доход составляет
примерно 75 тысяч долларов. Однако например, Билл
Гейтс решает выкупить необитаемую северную часть
острова и построить там себе имение. Годовой доход
Гейтса — около 11,5 миллиарда долларов, и это означает,
что средний семейный годовой доход на вашем остро­
ве увеличится более чем до 500 миллионов долларов.
Каково почувствовать себя столь богатым в мгновение
ока? Вы ожидали чего-то другого? Добро пожаловать
в иллюзорный мир средних значений. Остается наде­
яться, что система налогообложения у вас на острове
не будет привязана к среднему доходу в пересчете на
всех жителей.
о

о

О

Когда Марк Твен произнес знаменитую фразу: «Су­
ществует ложь, наглая ложь и статистика», он вполне
мог иметь в виду расхожие статистические данные )
согласно которым продолжительность человеческой
жизни благодаря цивилизации удвоилась или утроилась.
«Ожидаемая продолжительность жизни» увеличилась
О

160


Иррациональный оптимист

прежде всего по той причине, что огромное множество
младенцев и детей сегодня доживают до зрелого воз­
раста. Когда детская смертность снижается, ожидаемая
продолжительность жизни при рождении идет вверх.
Если включить в наши расчеты количество ранних
смертей, «средняя продолжительность жизни» окажется
в диапазоне между тридцатью и сорока годами. Однако
тридцатилетний или
с о р оечловек никогда
не считался старым. Специалисты по антропологии,
медицине, эволюционной биологии и приматологии схо­
дятся во мнении, что естественная продолжительность
жизни у особей нашего вида примерно вдвое больше
и была такой всегда.
подробной статье Longevity Among Hunter-Gatherers:
Cross-Cultural Examination («Долголетие в обществе
охотников и собирателей: кросс-культурный аспект»)
антропологи Майкл Гурвен и Хиллард Каплан отказались от скользких средних значении в пользу модального
(наиболее вероятного) возраста смерти, соответствуюKJ
щего «пику в распределении смертей... возрасту, когда
большинство людей испытывают значительное физиче­
ское угасание, в силу которого они умирают если не по
одной, то по какой-то другой причине». Иными словами,
модальный возраст смерти — это возраст, в котором
представители конкретного вида подходят к концу
своего естественного срока жизни. Каков же модальный
возраст смерти для нашего вида? Гурвен и Каплан выра­
жаются предельно четко: «Модальный возраст смерти
у взрослых составляет около семи десятилетий. До этого
большинство людей остаются активными и продуктив­
ными, но затем стремительно стареют и умирают. Можно
предположить, что человеческий организм приспосоО

1 61


Цивилизованный до смерти

блен к исправной работе на протяжении около 70 лет
в той среде, в которой развивался наш вид».
Американцы XXI века могут рассчитывать на титановые
протезы бедренной кости, аппараты для гемодиализа
и круглосуточный уход сиделки на дому, поэтому ожида­
емая продолжительность жизни у них составляет около
85 лет, примерно на десятилетие больше по сравнению
с возрастом смерти значительной части охотников
и собирателей. Другой исчерпывающий обзор данных
о физиологии приматов идет еще дальше и позволяет
заключить, что если делать прогнозы на основе анатомического сходства в сравнительной группе марты­
шек и человекообразных обезьян, продолжительность
жизни Homo sapiens должна составлять около 91 года.
«Аргумент, согласно котором у продолж ительность
жизни человека существенно не изменилась за период
100 тысяч лет, может считаться достаточно корректным,
оа
когда рассматривается период „активной жизни»
отмечают авторы.
U

Непонимание и неверная интерпретация данных о че
ловеческом долголетии привели к тому, что целые по
коления врачей и исследователей игнорируют ошело­
мительные факты: современная гиподинамия, уровни
стресса, рацион и т. д. являются патогенными (вызывают
болезни). Например, множество добросовестных врачей
считают, что хронические боли в спине — неизбежное
следствие того, что современный человек живет вдвое
дольше, чем наши предки. Студентов-медиков учат, что
человеческое тело ломается, поскольку вынуждено слу­
жить в течение гораздо большего срока, чем тот, на кото­
рый рассчитано, подобно автомобилю «Шеви» 1958 года

162


Иррациональный оптимист

выпуска, до сих пор встречающемуся на улицах Гаваны.
В контексте таких повсеместно распространенных оши­
бочных представлений об эволюции человека, хрони­
ческих болях, отказывающих суставах, когнитивных
расстройствах и многих других проблемах со здоровьем,
начинающихся после сорока, все эти беды могут казаться
признаками прогресса, а не того, чем являются на самом
деле: болезнетворности современного образа жизни.
Н апример, в интервью NBC Nightly News биофизик
из Калифорнийского университета в Сан-Франциско
рассказывает: «Только в последние два-три века жизнь
многих из нас стала длиться более 45 лет, поэтому наш
позвоночник попросту не успел развиться настолько,
чтобы обеспечивать ровную осанку под такими серьез­
ными нагрузками при нынешней продолжительности
жизни». Либо оцените такой букет ошибок из статьи
в ж урнале Discover: «В течение последних полутора
столетий продолжительность жизни в богатых странах
постоянно увеличивалась и на данный момент возросла
примерно от 45 до более чем 80 лет. Нет никаких серьез­
ных причин полагать, что этот рост вдруг остановится».
Подождите. Есть все причины считать, что обозначенная
тенденция выровняется. Как только у нас закончатся
младенцы, которых можно спасти, детская смертность
прекратит снижаться, и статистические манипуляции
будут разоблачены как любой салонный трюк. Неверная
информация о том, что на самом деле происходит со
средней продолжительностью жизни человека, поро­
дила шлейф ложных клинических выводов о том, как
и когда лечить пациентов, какие превентивные меры
можно и нужно предпринимать, где искать истинные
причины нездоровья.


Цивилизованный до смерти

Непонимание феномена человеческого долголетия также
приводит к катастрофическим политическим решениям.
Когда президент Буш-младший настаивал, что систему
социального страхования следует приватизировать, от­
части его категоричные рассуждения основывались на
том, что эта система несправедлива к афроамериканцам,
поскольку большинство из них умирают слишком рано
и не успевают воспользоваться ее благами. На встрече
с лидерами чернокожих Буш сказал: «Афроамериканские
мужчины умирают раньше других мужчин, и это означа­
ет, что система априори несправедлива к определенной
группе людей». По словам экономиста Пола Кругмана,
«замечания господина Буша об афроамериканцах спо­
собствуют распространению глубоких заблуждений
о том, что такое ожидаемая продолжительность жизни.
Действительно, в настоящее время ожидаемая продол­
жительность жизни для черного мальчика при рождении
составляет всего 68,8 года — но это не означает, что
черный человек, который трудился всю жизнь, всего
несколько лет сможет пользоваться выплатами службы
социального страхования. Малая ожидаемая продолжи­
тельность жизни среди черных в основном обусловлена
высокой смертностью в детском и юношеском возрасте».
О

о

О

Тогда как в доисторические времена младенческая и дет­
ская смертность действительно была гораздо выше,
чем сегодня, даже этот тезис не так однозначен, как
кажется. Во-первых, многие из таких смертельных слу­
чаев были связаны с большим числом так называемых
постнатальных абортов, когда дети рождались в усло­
виях нехватки ресурсов (например, в период сильной
засухи), либо с врожденными пороками и другими урод
ствами, которые сегодня выявляются при пренатальной

164


Иррациональный оптимист

диагностике и становятся показаниями к аборту. Такие
младенцы не могли долго прожить в мире, где критиче­
ски важно оставаться мобильным, активным и зорким.
Убийство детей
практика, едва ли характерная для
охотников и собирателей, в Европе была настолько
распространена, что для помощи младенцам, кото­
рых просто бросали умирать на обочине, открывались
специальные приюты для подкидышей. В начале XIX
века примерно треть младенцев, рожденных в Париже,
оказывались в подобных приютах. Большинству детей
такие дома почти не оставляли шанса на выживание.
Половина младенцев, попадавших в приют для подки­
дышей в Санкт-Петербурге, умирали в течение полутора
месяцев, и менее трети доживали до шести лет.
В Китае, по данным местных властей, совершается при­
мерно 35 тысяч абортов ежедневно. В Китае и Индии
особенности, но не только) часто абортируются здо­
ровые девочки-эмбрионы, так как родить мальчика пред­
не
собираюсь
дискутировать
об
этике
почтительнее.
абортов, а хочу подчеркнуть математическую абсурдность
включения данных о детской смертности в расчеты ожи
даемой продолжительности жизни в доисторическую эпо
ху и одновременное игнорирование многих миллионов
абортов, совершаемых ежегодно, при оценке современной
ожидаемой продолжительности жизни.
U

нет
ничего
смешного,
одна
В умирающих младенцах
демографический взрыв происходит в результате
роста фертильности, снижения детской смертности и
религиозного противодействия контролю рождаемоэто
также
не
шутки.
Сравнивая
высокую
детсти
населения
смертность
(при
медленном
приросте
скую

•

•


Цивилизованный до смерти

и высоком качестве жизни) среди охотников и собира­
телей с меньшей детской смертностью в современном
обществе (которая приводит к экспоненциальному ро­
сту населения и страданиям миллиардов обнищавших
людей), приходишь к сложным выводам. Сара Хрди,
один из авторитетнейших современных специалистов
по обычаям воспитания детей в первобытном обществе,
считает, что проблема выживаемости младенцев могла
быть гораздо более многогранной, чем кажется на пер­
вый взгляд. Тогда как многие дети в общинах охотников
и собирателей действительно не выживают, с теми, кому
это удается, обходятся хорошо, чего не скажешь о многих
цивилизованных детях:
Дети, выживавшие в те времена, на самом деле рос­
ли в гораздо лучших условиях окружающей среды.
Показатели детской смертности были высоки, однако
отсутствовал феномен жестокого обращения с детьми
и пренебрежения ими. Ребенок, испытавший такое бес­
чувственное отношение, которое приводит к развитию
психопатологии тревожной привязанности... просто
бы не выжил. Родители и другие члены группы очень
внимательно следили за всеми факторами, являвшими
потенциальную угрозу выживанию ребенка... Жестокое
обращение с детьми было неприемлемо.

Ни у кого из нас в роду нет предков, которые умерли
детьми, — будь то в доисторический или иной период.
Это означает, что они вполне могли дожить до восьмого
или девятого десятка лет. Настаивая на распространении
идеи о том, что продолжительность человеческой жизни
удвоилась, приходится игнорировать неоднократно и до­
подлинно продемонстрированные факты о врожденном
долголетии представителей нашего вида. Это не наука, а ее
рекламная выжимка, призванная приукрасить настоящее.


Часть III

\ЖЕНИЯ
ЗЕРКАЛЕ
i

(К
ЧЕЛОВЕКОМ)
Глава 5. Ошибка натуралистической ошибки
• Глава 6. Рожденный быть диким
• Глава 7. Воспитание в аду
• Глава 8. Подростковая буря
• Глава 9. Беспокойные взрослые


Человек есть существо ко всему привыкающее,
и, я думаю, это самое лучшее его определение.
Ф. М. Достоевский, «Записки из мертвого дома»

Говорят, «характер — это судьба». Если так, то наи­
лучший способ предсказать истинную судьбу Homo
sapiens — понять характер нашего вида. Что мы за суще­
ства, в конце концов? Иногда сложно об этом судить, так
как наше самовосприятие как вида искажено уже извест­
ной неогоббсовской несуразицей и цивилизационной
пропагандой, приводящей к самовозвеличиванию. Все
это мешает нам понять наше доисторическое прошлое.
Люди — существа адаптивные, но тот факт, что мы
можем приспособиться к любым чудовищным услови­
ям, еще не означает, что мы должны это делать. Homo
sapiens sapiens, подобно крысам и тараканам, научились
выживать и размножаться в условиях, в которых пред­
ставители большинства других видов быстро вымерли
бы. Прямо сейчас человеческие существа продолжают
бурить породы на глубине нескольких километров,
летают высоко над поверхностью планеты, роются на
городских свалках, спят у железнодорожных путей >
пытаются вести семейную жизнь на заднем сиденье ав­
томобиля. Однако наша способность выживать в столь
экстраординарных условиях не означает, что разного
рода адаптации даются нам легко или что такие вариан­
ты адаптивного поведения обязательно «естественны».
и


Отражения в зеркале древности (каково быть человеком)

Вопрос «Какова природа человека?» подобен вопросу
«Каково естественное состояние Н 20?» Ведь так много
зависит от условий. Жидкое, твердое, газообразное
значение имеют температура и давление. Точно так
и люди способны быть эгалитарными и эгоистичны­
ми, жестокими и миролюбивыми, умеют сотрудни­
чать и соперничать. В значительной степени ситуация
определяется контекстом. Вот почему многие ученые
прекращают рассуждать о человеческой природе. «Мы
настолько адаптивны, — говорят они, — и так широк
спектр нашего „естественного” поведения». В какой-то
степени они правы. Но далеко на этом не уедешь.
Люди — сложные существа, в наших склонностях
и паттернах поведения действительно прослеж ива­
ется огромное разнообразие. На то, что мы считаем
«естественным», в огромной степени влияет культура.
Явление, нормальное для одного общества, в другом
может восприниматься как бесчеловечное: каннибализм,
инцест, детоубийство, поедание кроликов или щенят
и т. д. Дарвин в своей книге «Происхождение человека
и половой отбор» отмечал, насколько сильно предста­
вители нашего вида подвержены культурной обработке,
и писал: «Достойно, однако, замечания, что убеждение,
внушаемое с постоянством в ранние годы жизни, когда
мозг впечатлителен, по-видимому, принимает характер
инстинкта, а вся сущность инстинкта состоит в том, что
ему следуют независимо от рассудка1».
Как я упоминал, представителям нашего вида на протя­
жении сотен тысяч лет упорно внушались убеждения
Цит. по: Дарвин, Ч. Происхождение человека и половой отбор
Сочинения. Т. 5. М.: АН СССР, 1953.

169


Цивилизованный до смерти

подобранные вовсе не случайно. Это плоды удивительно
стабильных социальных и экологических условий, с кото­
рыми пришлось иметь дело нашим предкам. Эгалитаризм,
сотрудничество и свободный обмен ресурсами такие
адаптации оказались крайне выгодными, в точности
по прогнозу Дарвина: «В самом деле, те сообщества,
которые имели наибольшее число сочувствующих друг
другу членов, должны были процветать и оставлять
после себя большее число потомков»1. Условия жизни,
привычные для охотников и собирателей, общие для всех
наших предков, требовали строить отношения с другими
людьми на основе равенства и честности. Поскольку
конкретные запросы так долго образовывали важную
часть социальной экологии наших предков, они оказали
серьезное, долговременное влияние на развитие нашего
вида и оказались глубоко вплетены в наше сознание
«приняли характер инстинкта».
Джордж Сантаяна известен фразой, ставшей афоризмом:
«Кто не помнит своего прошлого, обречен пережить
его вновь», но те, кто не понимает далекого прошлого,
обречены прожить жизнь, устройство которой про­
тиворечит глубочайшим человеческим стремлениям
и склонностям. Современный мир — это, по сути, человеческий зоопарк, спроектированный, построенный,
управляемый и населенный людьми. Трагично, что он
стал глубоко печальным местом, совершенно неподходя­
щим для заключенных здесь слишком многочисленных
человеческих особей, местом, мало похожим на тот мир,
в котором развивался наш вид. Люди способны выжить
о

1

Цит. по: Дарвин, Ч. Происхождение человека и половой отбор
Сочинения. Т. 5. М.: АН СССР, 1953.

•170


Отражения е зеркале древности (каково быть человеком)

в ж естоких и

стесненных условиях, но человек, дли
венной среде

Возможно, цивилизация — величайшая наживка, ко­
торую нам случилось поглотить. Она вынуждает нас
разрушать то, что доставалось нам даром, только чтобы
затем продать нам переоцененную, убогую копию — за
деньги, заработанные содействием деградации бес­
платного подлинника. Сначала мы загрязняем ручьи,
реки, озера и водоносные горизонты промышленными
отходами, сточными водами, отравленными пестици­
дами, химикатами для гидроразрыва пластов. А потом
нам продают «чистую родниковую воду» (зачастую это
обычная вода из-под крана) в пластмассовых бутылках,
которые разлагаются на микропластик, проникающий
в океаны и затем в желудки китов и даже в наш соб­
ственный кровоток. Работайте усердно — и когда-нибудь
вы сможете позволить себе отдохнуть. Мы забываем
о семье и друзьях, пытаясь разбогатеть, — чтобы нас
наконец кто-то полюбил. Внимая цивилизации, мы
переполняемся синтетической тоской, а во спасение от
нее нам продают, как упаковки с пилюлями, мимолетные
удовольствия, которые тают на языке.
Кое-кто просто всплеснет руками и обвинит во всем
человеческую природу. Но это ошибка. Не человеческая
природа вынуждает нас пускаться в слепое уничтоже­
ние окружающего мира и самих себя. Сотни тысяч лет
люди процветали на Земле, не убивая ее. Нет, проблема
не в природе нашего вида, а в природе цивилизации,
в новообразованной социальной структуре, выросшей
вокруг нас подобно клетке. Чтобы понять причины

171


Цивилизованный до смерти

нашей кажущейся
“

л

-

склонности к экоциду, н еобходи м о

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

осознать, что природа ж и в ого сущ еств а м ож ет быть
выражена только в контексте среды его оби тан и я, есте-

ственной или искусственной.
Пока мне на глаза не попалась увлекательная статья
D ie, Selfish Gene, D ie («Умри, эгои стичн ы й ген, умри»)
научного ж урналиста Д эвида Д оббса, я не представлял,
какие н еож и дан н ы е в заи м осв я зи сущ еств ую т м еж ду
кузнечиками и саранчой. О казы вается, кузнечики, по

меркам насекомых, «изящные, умеренные и благовос­
питанные». Саранча же — настоящая беда. Красивый
кузнечик медленно прыгает на длинных лапках и живет
спокойно, в основном в одиночестве. Саранча «спеш­
но и ненасытно рыщет, ползая на кривых и коротких
лапах, сбивается в стаи и превращается в библейское
проклятье — тучи, застилающие небеса, — спускается
на крестьянские наделы и сжирает их дочиста». Сложно
представить себе два более разных существа. Но вот са­
мое поразительное: оказывается, кузнечик и саранча —
представители одного вида. Более того, кузнечик может
превращаться в саранчу, и наоборот. Это одно и то же
животное. Понимаете? ДНК одна, твари разные. Не все
виды кузнечиков могут превратиться в саранчу, но вся
саранча когда-то была кузнечиками.
Самый безжалостный вид — Schistocerca gregaria, пу­
стынная саранча, обитающая в Африке, на Ближнем
Востоке и в Азии, — сформировался в результате уже
знакомой нам череды событий: избыток пищи приво­
дит к стремительному увеличению популяции, а затем
[ожди прекращаются, источники пищ и оскудевают
регионы, которые ранее были плодородными, оказы-

172


Отражения в зеркале древности (каково быть человеком)

ваются перенаселены, что становится причиной роста
плотности населения, запускаются эпигенетические
реакции
и некогда изящные, вальяжные кузнечики
превращаются в безумную ненасытную саранчу. Крылья
и лапки укорачиваются, окрас меняется — не из поко­
ления в поколение, а у отдельных особей. Прощайте,
благостные кузнечики, здравствуй, стая ненасытной
саранчи. «Тот же геном, те же особи, — пишет Доббс,
но совершенно иное существо».
Уверен, вы понимаете, к чему я клоню. Тогда как челове­
ческая ДНК почти не изменилась с доземледельческих
времен, и нас и наших предков, строго говоря, нельзя
классифицировать как разные виды, по поведению совре­
менный человек отличается от охотников и собирателей
никак не меньше, чем саранча — от кузнечиков. С возник­
новением земледелия человеческая популяция претерпела
взрывной рост, впервые в истории нашего вида мы стали
существовать в перенаселенных общинах. Практически
все аспекты человеческой жизни изменились стреми­
тельно и радикально: динамика власти, структура семьи,
статус женщин и детей, источники и качество пищи, наше
отношение к другим животным. Начались конфликты
с иными разрастающимися популяциями захват земли
и имущества, поклонение тем или иным богам и отноше
ние к ним... Изменилось наше место в мире, а также сам
мир — каким он был и каким стал. Промедлишь в этом
мире — и, скорее всего, падешь жертвой тех, кто идет
за тобой. Саранче в стае прекрасно, но для кузнечика
стая — погибель. Кузнечики захотели роиться не более,
чем наши предки — огородничать, а Брайан Стивенсон
решил взлететь над утренним туманом.

1 73


’ n «1

Цивилизованный до смерти

В 1930-е годы, когда Европа рывками скатывалась в новую мировую войну, зоолог по имени Солли Цукерман
и его коллеги поселили в Лондонском зоопарке на так
называемой Обезьяньей горе группу павианов-гамадрилов. Вскоре павианы устроили настоящее побоище
результате которого погибли 94 представителя
исходной популяции в 140 особей, в том числе 14 де­
тенышей. Цукерман, одним из первых применявший
основ
приматологические исследования для изучения
человеческой природы, увязал эту бойню с естественным
всплеском «социальной розни», возникающей в резуль­
тате сексуального соперничества между самцами. Он
отверг вероятность того, что именно помещение прима­
тов в искусственную среду стало причиной их безумия.
«Поведение единообразно, — писал Цукерман, — рас­
пространенное убеждение, что новая среда [неволя]
грубо нарушает природу взаимоотношений, на самом
деле ничем не обосновано. Закономерности социополо­
вых адаптации в зоопарковых популяциях идентичны
тем, что наблюдаются среди диких животных».
и

Однако Цукерман ошибался. Последующие исследова­
ния, проведенные этологом Хансом Куммером, показали,
что в неволе павианы гораздо агрессивнее, чем предста­
вители того же вида в дикой природе. Куммер обнару­
жил, что у самок, содержащихся в клетке, агрессивность
возрастает в девять раз, а у самцов — в семнадцать раз.
Вспомните, какая ярость охватывает вас, когда вы стоите
в пробке, а идиот за рулем впередистоящей машины
пишет эсэмэски, либо когда вы как в душегубке летите
эконом-классом среди храпящих незнакомцев, а чей-то
бесенок стучит ногами в спинку вашего кресла. Явля-

174


тражения в зеркале древности (каково быть человеком)

ется ли ваша враждебность выражением человеческой
природы либо ее правильнее трактовать как незначи­
тельный аспект человеческой природы, многократно
усилившимся из-за неестественных условий, в которые
вы попали?
и

1970-е и 1980-е годы неоднократно сообщалось о ла­
бораторных крысах, которые, выбирая между едой
и наркотиками, раз за разом отдавали предпочтение
последним, пока не умирали от голода. Как отмечалось
в рекламе «Партнерства за Америку без наркотиков»,
«согласно данным наших исследований, лишь один
наркотик вызывает настолько сильное привыкание, что
девять из десяти лабораторных крыс станут его прини­
мать. Снова и снова. Пока не умрут. Это кокаин. С вами
он сделает то же самое».
Канадский психолог Брюс Александер решил подробнее
изучить упомянутые исследования. Он и его коллеги
провели ряд экспериментов на. одинаковых крысах
живущих в разных условиях: первая популяция содержа­
лась в обычных лабораторных клетках, а другая в сре­
де, максимально приближенной к естественной. В так
называемом Крысином парке, по размерам в 200 раз
превосходящем обычную клетку, содержалось 16-20
крыс обоего пола, было много пищи и игрушек. То, что
открыли Александер и его коллеги, позволяет усомнить
ся во всех поведенческих исследованиях, проводившихся
на крысах, которые живут в клетках. Крыса, запертая
в клетке в одиночестве, соглашалась на предложение
«кайфануть» так часто, как это было возможно, но гры
зуны, жившие более насыщенной жизнью (общество,
пространство, игрушки), пробовали воду с наркотиком


Цивилизованный до смерти

один-двз. раза, а затем избегали ее. Крысы, удовлетво­
ренные своей жизнью, мало интересовались эскапизмом,
который обеспечивают наркотики. Ни одна из крыс не
получила передозировки, равно как и не отказывалась
от пищи из-за наркозависимости, рискуя умереть от
голода. Эти исследования убедительно свидетельствуют,
что зависимость может быть в большей степени связана
с травматичным опытом и окружающей средой, чем
с волшебными свойствами «веществ».
Поскольку поведение животных в клетках в неменьшей
степени обусловлено самими клетками, чем врожден­
ными склонностями несчастных существ, оказавшихся
в неволе, давайте внимательно задумаемся об устройстве
наших собственных «вольеров». Давайте обустраивать
«человекопарки» так, чтобы они максимально точно
воспроизводили нашу естественную среду, чтобы жить
в них было удобнее — точно так же, как удобнее ходить
в тапочках, а не на высоких каблуках. Когда Франса
де Вааля спросили, есть ли уроки, которые следовало
бы извлечь из бойни на Обезьяньей горе, он ответил:
«Если мы хотим создать успешное человеческое обще­
ство, то должны знать, что мы за звери. Мы животные
общественные или эгоистичные? Мы реагируем лучше,
живя в одиночестве или в группе? Нам больше нра­
вится дневное или ночное время? Если вы причастны
к устроительству человеческого общества, вам стоит
максимально подробно изучить человека как вид».
Несмотря на непрестанную раскрутку современного
образа жизни, многие из нас чувствуют, как далеко мы
от дома
подобно кузнечикам в мире саранчи или
павианам, дерущимся на Обезьяньей горе. Во всей этой

176


Отражения в зеркале древности (каково быть человеком)

свистопляске жизнь часто кажется холодной, пустой,
одинокой, бессмысленной и варварской. Наша реаль­
ность все сильнее отдаляется от картинки с рекламного
плаката. Сколько раз мы уже слышали о новом чуде,
которое «вот-вот произойдет»? С 1970 года правитель­
ство США потратило более 100 миллионов долларов
на «войну с раком». Однако по данным Национального
центра статистики здравоохранения, смертность от рака
в США за период с 1950 по 2005 год снизилась всего на
5 %, а аналитики инвестиционных фирм давно замети­
ли, что лечение болезни гораздо менее прибыльно, чем
управление ею. В 1970 году перелет из Нью-Йорка в
Лондон занимал восемь часов. Сегодня — столько же,
но кресла в самолете стали заметно компактнее. Толпы
запутавшихся и обозленных молодых людей в Африке >
Европе, Азии и обеих Америках гневно восстают против обещаний современного миря, так и оставшихся
обещ аниям и. Даже такие штуки, которые кажутся
захватывающими, — космические зонды, смартфоны,
цифровая фотография — быстро входят в повседнев­
ную ж изнь и воспринимаются как должное, теряют
о
них
вспоминают,
только
когда
привлекательность
они перестают работать
Homo sapiens весьма напоминает заблудший вид. Марш
который привел нас туда, где мы сегодня оказа­
лись, видится «путем» лишь в ретроспективе. Стоит
оглянуться назад — и становится ясно, что мы просто
перескакивали с места на место, не вполне понимая,
что мы делаем или к чему нас все это ведет. Мы набрели
на тропу, открывшую перед нами увлекательные пер­
спективы и потенциал. И мы умудрились заблудиться,
потеряв на карте точку, от которой стоило бы отмерять

177


Цивилизованный до смерти

наш дальнейший путь. Если характер
это судь а, то,
пожалуй, чтобы узнать судьбу человечества, нам стоит
лучше разобраться в характере человека.

Глава

Ошибка натуралистическом
ошибки
Блуждал народ без мет, без мет, без мет;
Погрязло всё в поденщине; гнилей
И гаже мир; и в слякоти людей
На почве голой незаметен след.1
Джерард Мэнли Хопкинс. Божье величие

«Так есть» не подразумевает, что «так должно быть»
равно как и наоборот. Факт существования чего-либо
в природе еще не означает, что этот феномен чудесен
и полезен. Естественный мир изобилует смертельно
ядовитыми змеями, ядовитыми ягодами и опасными
микробами. В природе нет места беспечности, невеже­
ству или иллюзии бессмертия. Однако натуралисти­
ческая ошибка — убеждение, что натуральное всегда
лучше ненатурального, — ошибочна лишь до некоторой
степени. Тогда как действительно «натуральное» еще
не означает «полезное для здоровья», гораздо проще
примириться с биологической реальностью, нежели
с чем-то, не имеющим биологических истоков. Отрицая
вероятность врожденного соответствия естественному,
мы совершаем ошибку натуралистической ошибки.
Пер. с англ. Серебренникова А. В.


Ошибка натуралистической ошибки

Рассмотрим пример с моделями обуви. Мы можем со­
знательно игнорировать форму и функции человеческой
ступни и получить модель обуви, которая должна бы
считаться отличной. Любая женщина, которой доводи­
лось часами ходить на высоких каблуках или в строгих
туфлях-лодочках, подтвердит, что многие обувные моде­
льеры именно так и поступают. Получается, что иногда
обувь может выглядеть интересно, но подолгу ходить
или даже стоять в ней — истинная пытка.
О

Кристофер Макдугл в своем бестселлере «Рожденный бе­
жать», вышедшем в 2009 году, объясняет, как компания
Nike убедила целые поколения бегунов игнорировать
сложившуюся биомеханику человеческого тела и по­
купать их дорогую, абсолютно ненужную продукцию,
чтобы бегать неестественным, калечащим образом. Это
был отличный способ получить прибыль, но отход от
человеческой биомеханики вылился в десятки тысяч
травм и неисчислимый ущерб человеческому здоровью.
М акдугл цитирует колумниста одного финансового
издания, который счел план Nike «блестящим». «Один
человек создал под продукт рынок, а потом уже сам этот
продукт. Это был гениальный ход, один из тех приемкоторые
они
изучают
в
бизнес-школах».
Кому
чиков
бы
нечестным
таким
образом
заострять
показалось
внимание на Nike, но Макдугл так не считает. «Возлагать
всю вину за эпидемию беговых травм на компанию Nike
было бы слишком просто,
пишет он, хотя... пус
считается так, ибо в значительной степени это все же
ее вина».
Самый «ушлый ход» компании Nike, по словам Макдугла,
«заключался в продвижении нового стиля бега, который


II ■

.................................................................................................................................. '

Цивилизованный до смерти

стал возможен только благодаря обуви, разработанной
именно этой фирмой: в ней человек якобы сможет бе­
жать так, как ранее бегать было просто небезопасно:
приземляясь на пяточную кость». Nike , с выгодой для
себя дополнившая натуралистическую ошибку, отбро­
сила то, что есть (естественную форму человеческих
стоп, коленей и позвоночника), и предложила новый
стиль бега, заявив, что «бегать следует так». Результаты
кампании оказались катастрофическими для всех, кроме
производителей обуви. Дэниэл Либерман объясняет,
что «причиной массы травм ступней и коленей сегодня
фактически является бег в неподходящей обуви. Такая
обувь действительно делает наши ступни слабыми, про­
воцирует чрезмерную пронацию стоп, вызывает пробле­
мы с коленями». Либерман отмечает, что до появления
специальных кроссовок в 1972 году «люди бегали в тапках с очень тонкой подметкой, имели крепкие ступни
и гораздо более низкий уровень травматизма коленей».
О

о

До 1972 года люди бегали очень долго. Мы носим в себе
множество черт, позволяющих предположить, что наши
древние предки были очень хорошими бегунами-стайе­
рами. На свою беду мы игнорируем устройство нашего
организма, унаследованное от предков. По выражению
Либермана, «чтобы оставаться здоровыми, людям не
обходимо заниматься аэробикой, и я думаю, это уходит
корнями глубоко в историю нашей эволюции. Если
и есть какое-нибудь чудодейственное средство, дела­
ющее человеческие существа здоровыми, то это бег».
Макдугл называет описанный феномен «Эффектом
Nike», но Nike
далеко не единственная компания,
избравшая подобный путь к финансовому успеху. По-

180


Ошибка натуралистической ошибки

хожую картину мы наблюдаем при отказе от дешевого
и натурального в пользу гораздо худших альтернатив:
«Никаких фермерских курочек, даешь индустриализа­
цию птицефабрик», «Давайте сделаем вам в пятницу
кесарево сечение, врачу в субботу хочется поиграть
в гольф», «Выращивать марихуану незаконно, примите
лучше эти токсичные таблетки, вызывающие привы­
кание» или «Кормление грудью отвратительно, лучше
воспользуйтесь смесями»
о

Замена натурального, здорового и бесплатного на что-то
многообещающее, но в результате приносящее пробле­
мы, — стратегия такая же старая, как земледелие, как сама
цивилизация. Именно благодаря ей вертятся шестеренки
коммерции. Еще в 1930-е годы американские бизнес-кон­
сультанты открыто и с воодушевлением объясняли, что
«реклама помогает поддерживать неудовлетворенность
масс их образом жизни, отвратительными вещами вокруг.
Довольный клиент не так выгоден, как обделенный».
■ Ж 'а '

^ *

'i

* *'

v

Г

ф

,

шЛ *

К

i

^

.

Ч

I

1

ф

.

.

лЗ

«а

*

■

Равно как форма и функция человеческой стопы имеют
определяющее значение при моделировании хорошей
обуви, точное представление о жизненном опыте охот­
ников и собирателей необходимо для того, чтобы и се­
годня вести полноценную и приятную жизнь. Стабиль­
ность и непрерывность первобытно-общинного образа
жизни на протяжении сотен тысяч лет свидетельствует
как о его полезности, так и о том, что именно он сделал
нас людьми. Нассим Николас Талеб писал в книге «Ант ихрупкостъ »: «Лучший тест на хрупкость
время,
потому что оно привносит большие дозы беспорядка,
а природа — единственная система, на которой время
поставило отметку „Неуязвимое ».
О

и

1 81


Цивилизованный до смерти

Естественно, ничто не мешает игнорировать деликатные
подсказки, которые дает нам наша природа, проверенная
временем, но за это придется дорого платить. Я могу сде­
лать вид, что моему телу не требуется движение, — луч­
ше посижу и продолжу писать эту книгу, но в результате
у меня возрастет риск появления сердечно-сосудистых
заболеваний, ожирения, диабета, слабоумия, вызван­
ного стрессом, и других заболеваний. Можно отрицать
наши природные сексуальные аппетиты, однако их
подавленная энергия выражается в виде фрустрации,
недовольства и разнообразных психопатологий. Можно
выжить, уделяя сну пять-шесть часов в сутки, но попла­
титься снижением когнитивных функций, ослаблением
иммунитета и возникновением кучи других психофи­
зиологических проблем. Поэтому тем, кто заявляет,
будто мы способны подчинить себе нашу природную
сущность, я отвечу: «Постольку-поскольку».

Глава

Рожденный быть диким
Для ребенка ужасней всего чувство, что его не любят,
страх, что он отвергнут, — это для ребенка ад. А думаю,
каждый на свете в большей или меньшей степени
чувствовал, что его отвергли. Отверженность влечет
за собой гнев, а гнев толкает к преступлению в отместку
за отверженность, преступление же родит вину
и вот вся история человечества.1
Джон Стейнбек. На вост ок от Эдема
1

Цит. по: Стейнбек, Дж. Собрание сочинений: В 6 т. Т. 5. На
восток от Эдема. М.: Правда, 1989.

182


Рожденный быть диким

Возможно, чистота подобна божественности, но если
дело касается приема родов, не помешает небольшой
беспорядок. В одной из больниц Бразилии исследовали
детей, родившихся с разницей в несколько дней. Дети,
рожденные методом кесарева сечения, не имели «стар­
тового биома», который ребенок, родившийся вагиналь­
ным путем, получает от матери. В итоге таких «слишком
чистеньких» детей заселяют бактерии из гораздо менее
благоприятных источников — от врачей и медсестер до
абажуров и простыней. «Первые популяции микробов
у детей, родившихся с применением кесарева сечения,
отличаются от тех, что поддерживались отбором в ходе
сотен тысяч лет человеческой эволюции», — объясня­
ет доктор Мартин Блейзер, чья жена и коллега Мария
Глория Домингес-Белло впервые провела подобное ис­
следование. Первые микробы, поселяющиеся у ребенка
на коже, в глазах и в пищеварительной системе, могут
оказать существенное влияние на его здоровье, и, по
мнению Домингес-Белло, именно первые взаимодей­
ствия с микробами становятся критически важными для
настройки иммунной системы, которая учится отличать
«свое» от «чужого».
Доктор Домингес-Белло применила полученные зна­
ния в последующих исследованиях, проведенных в
Пуэрто-Рико и в университете Нью-Йорка. В ходе этих
исследований детям, рожденным методом кесарева
сечения, наносились мазки вагинального секрета ма­
тери на губы, лицо, грудь, руки, ноги, спину, гениталии
и область заднего прохода. Притом что бактериальные
колонии этих малышей оказывались все равно не такими
густонаселенными, как у детей, рожденных вагинально,
они значительно более напоминали материнские, чем


t

Цивилизованный до смерти

у детей -кесарят, не получавших вагинального секрета во­
обще. Подобные исследования пока только начинаются,
но важность их сложно переоценить. Дети, извлеченные
из утробы хирургическим путем, по-видимому, более
подвержены различным иммунным и метаболическим
нарушениям, в том числе диабету 1 -го типа, аллергиям,
астме и ожирению.
Отцовство также может быть хлопотным. Реальное
отношение охотников и собирателей к отцовству под­
рывает неогоббсовские допущения относительно уни­
версальности индивидуализма, доминирования мужчин
над женщинами, «владения» детьми и т. д. Отмечаемое
антропологами «совместное отцовство» широко доку­
ментировано в разных популяциях в Южной Америке,
в частности среди народов аче в Парагвае, мехинаку,
кайнганг, аравете, канела и курипако в Бразилии, матис
в Перу, а также яномама и бари в Венесуэле. Идея, об­
щая для людей, принадлежащих как минимум к шести
разны м языковым группам, заключается в том, что
плод буквально образуется из всей спермы, которую
женщина получает от разных мужчин за период око­
ло 10 месяцев до родов. Женщина, желающая родить
ребенка, который вырастет сильным, умным, веселым
и сможет стать хорошим охотником, постарается актив­
но заниматься сексом с сильными, умными, веселыми
мужчинами, способными ловко управляться с духо­
вым ружьем. Когда рождается ребенок, все мужчины,
«поучаствовавшие» в его зачатии, считают себя одной
Командой пап. Можно предположить, что ребенок со
столь неясным происхождением сильнее рискует быть
покинутым и рано умереть, но верно как раз обратное.
Стивен Бекерман, изучавш ий детей в племени бари,

184


Рожденный быть диким

выяснил, что те, у кого был один отец, имели 64%-ные
шансы дожить до 15 лет, а наличие «дополнительного»
отца увеличивало эти шансы до 80%. Аналогичные
преимущества наблюдаются и в других общинах, где
практикуется совместное отцовство.
В эгалитарных обществах, центральным организацион­
ным принципом которых является обычай делиться и
в которых личной собственности не существует, не так
много причин беспокоиться о том, кто твой настоящий
отец. Предполагаемая по умолчанию нуклеарная се­
мья — плод цивилизации, где матереи-одиночек веками
в лучшем случае оставляли без поддержки, а в худшем
случае стыдили и даже убивали. После перестройки
отнош ений между мужчиной и женщиной в новых
земледельческих обществах взаимное уважение и авто­
номность, характерные для охотников и собирателей,
сменились динамикой, более напоминающей отношения
господина и раба. Такой трагичный и долговременный
крах человеческого достоинства был обусловлен в ос­
новном тем, что властные мужчины стремились к уве­
ренности в собственном отцовстве, чтобы знать, кому
достанутся накопленные ими богатства.
одна причина усомниться в неогоббсовском нар­
ративе об отцовстве заключается в следующем: многие
мужчины из общин охотников и собирателей заявляют,
что женщина наименее привлекательна именно тогда,
когда более всего нуждается в поддержке, — на поздних
сроках беременности или непосредственно после родов.
Как объясняет Сара Хрди, «характерно, например, что
в таких племенах, как аче, охотники теряют интерес
к собственным женам сразу же после родов - как раз


Цивилизованный до смерти

в тот период, когда женщина особенно нуждается во
внимании... такая закономерность совершенно не со­
четается с предположением, что женская сексуальность
(готовность к половым контактам) или сексуальная
привлекательность развились для того, чтобы мужчина
стал обеспечивать женщину после родов».
По мысли Хрди, мужчины таковы, что на них сложно
положиться, — и это не только ее мнение. Да, стандарт­
ная история о нуклеарной семье, где превозносится
мужчина-добытчик, заботящийся о своей избраннице
и ее детях, весьма далека от наблюдений большинства
антропологов. Опять же, беременные женщины и мо­
лодые матери исключительно уязвимы и нуждаются
в существенной помощи. Кто же им поможет? Как уже
отмечалось, в некоторых культурах женщина в ходе ка­
ждой из беременностей заручается поддержкой несколь­
ких потенциальных отцов, но во всех подобных общинах
охотников и собирателей женщина может рассчиты­
вать на содействие практически любого соплеменника.
«Плейстоценовая мать... вероятно, была звеном в цепи
социальных взаимоотношений, обеспечивающих ей под­
держку, — пишет Хрди, — без такой поддержки выжили
бы лишь немногие матери, и еще меньше младенцев».
Общепринятый нарратив о сексуальной эволюции че­
ловека предполагает, что роль «добытчика» брал на себя
мужчина-одиночка, примерно как это было в обычном
пригородном домохозяйстве в 1950-е годы, но на самом
деле мать снабжали пищей все члены общины. Если же
по каким-то причинам складывалось иначе, дни матери
и ребенка были сочтены. Какой бы трагичной ни каза­
лась эта ситуация, в конечном итоге она означала, что


Рожденный быть диким

взрослели только счастливые, любимые, желанные дети,
передававшие потомкам ценности взаимной поддержки,
которые они усвоили еще с детства.
эгалитарной общ ине ребенок пользуется коллек­
тивной поддержкой и любовью множества взрослых.
В таких группах обычное дело, чтобы любой проходя­
щий мимо взрослый или ребенок взял на руки капри­
зничающего малыша. На репрезентативном примере
конголезского народа эфе антрополог Мелвин Коннер
показал, что в обществе охотников и собирателей почти
40% физических контактов с трехнедельным ребенком
приходится не на долю матери, а на долю других людей.
возрасте 18 недель уже 60% физических контактов
ребенка происходят не с матерью. Он обнаружил, что
«детей передают из рук в руки 3,7, 5,6 и 8,3 раза в час,
когда ребенку 3 , 7 и 18 недель соответственно». О ка
ж дом ребенке заботились от 5 до 24 разны х людей
(среднее значение — 14,2). А «попытки утешить ребенка
после десятисекундного цлача предпринимались в 85 /о
случаев в первые семь недель жизни и в 75 /о случаев
в первые 18 недель жизни».
О

Аналогичная ситуация наблюдается у ака, еще одного
охотников
и
собирателей,
живущих
в
Конго
племени
(Э кваториальная Африка). Антропологи сообщают,
что «маленьких детей почти не выпускают из рук, у них
плотный телесный контакт на протяжении большей ча­
сти дня... их укачивают, когда они того хотят, и сразу же
обращают внимание, когда они капризничают или пла­
чут». Именно так следует обращаться с человеческими
детьми. Ж ан Ледлофф в книге «Как вырастить ребенка
счастливым: принцип преемственности» объясняет:

187


Цивилизованный до смерти

неосознанное чувство, что тебя принимают и любят,
сущностный элемент в мировосприятии человека.
На руках у матери ребенок чувствует, что все так, как
должно быть. О себе он ничего не знает, кроме ощущения
своей правильности, привлекательности и желанности.
Без этого убеждения человек любого возраста ущербен:
он не верит в свои силы, чувствует себя обделенным, ему
не хватает спонтанности и грации. Все дети правильные,
но сами они могут это знать только через отражение,
через то, как с ними обращаются. Чувство собственной
правильности это единственное чувство человека по
отношению к себе, на основе которого индиви может
построить свое благополучное существование. Правиль­
ность - это основное чувство по отношению к себе, при­
сущее представителям нашего вида. Эволюция не подго­
товила человека к обращению с ним, не основанному на
чувстве правильности его природы. Такое обращение не
только пренебрегает миллионами лет совершенствова­
ния, но и совершенно не подходит для отношений с собой
и с другими. Без чувства своей правильности человек
не может определить, сколько ему требуется комфорта,
безопасности, помощи, общения, любви, дружбы, удо­
вольствия, радости. Человек без этого чувства обычно
1
считает, что «счастье там, где нас нет».

Именно с этого мы начинали, но сегодняшний мир лишь
отдаленно напоминает тот, прежний. Сегодня выжи­
вают нелюбимые и нежеланные дети — и кажется, что
это хорошо. Но Хрди утверждает, что технологический
прогресс «в определенной степени ослабил связь между
(выживанием младенцев) и их постоянным контактом
с матерью или другими „попечителями"». В результате
1

Цит. по: Ледлофф, Ж . Как вырастить ребенка счастливым
Принцип преемственности. М.: Генезис, 2003.

188


Рожденный быть диким

такого разрыва в постземледельческом обществе взро­
слеют тысячи и миллионы мужчин и женщин, которые
никогда бы не выжили в среде обитания наших предков.
Ну а поскольку они выжили, мы получили мир, полный
«бесчинствующих шаек шпаны» и «сирот в лагерях
беженцев», переживших «всевозможные унижения».
Порой и тех, кому повезло, не назовешь счастливыми,
ведь даже дети из обеспеченных семей, живущих в при­
городах, получают воспитание, которое мать из племени
эфе или кунг сочла бы безответственным. «Никогда
ранее в истории человечества, — отмечает Хрди, — не
выживало столько маленьких детей, которые были бы
лишены социального контакта и непрерывной близости
с попечителями, — а сегодня такие люди отлично выжи­
вают и успешно размножаются». Задумайтесь ненадолго,
какие амбиции и тягу к чему такие дети привносят во
взрослую жизнь, как это отражается на политике, биз­
несе и криминале. Это «прогресс» или что-то другое?
Разум ребенка формируется под влиянием ранних вза­
имодействий, и именно они задают диапазон пережива­
ний, ожидающих человека в дальнейшем. Это совершен­
но оправданно с эволюционной точки зрения: существо
должно познакомиться со средой, в которой ему пред­
стоит обитать. Для социального млекопитающего, такого
как Homo sapiens, это означает: разобраться в том, чего
можно ожидать от других людей. Они действительно
любящие и добрые? Стоит ли им доверять? Ребенок,
остающийся на грудном вскармливании настолько дол
и
со
го, насколько ему хочется (в общинах охотников
бирателей - обычно до четырех-пяти лет), имеющим
возможность примоститься у кого-нибудь на коленях
рассчитывать на быстрый и внятный эмоциональный
и
189


Цивилизованный до смерти

отклик, скорее всего, ответит на эти вопросы «да». Ребе­
нок, чувствующий себя покинутым и одиноким, каждую
ночь в слезах засыпающий в страшной темной комнате,
и лишь время от времени ощущающий прикосновения
одного или двух взрослых, скорее всего, заключит, что
по-настоящему доверять взрослым в жизни нельзя. От
ответов на эти вопросы зависит, как сложится жизнь
ребенка. Ледлофф объясняет: «Когда последующие
события не отвечают характеру опыта, обусловившего
его поведение, человек склонен влиять на события так,
чтобы они стали похожи на первоначальный опыт, даже
если это не в его интересах. Если он привык к одиноче­
ству, то бессознательно устроит свои дела так, чтобы
чувствовать схожее одиночество. Все попытки с его
стороны — или воздействия обстоятельств, которые
могут сделать его более или менее одиноким, — будут
сталкиваться с сопротивлением человека, склонного
к сохранению своей стабильности».
м

и

Можно сказать, что первые впечатления у каждого за­
кладывают основы его собственной истории происхож[ения. А как и все такие истории, эта в конечном итоге
формирует тот мир, в котором она рассказана. Рассмо­
трев подходы к воспитанию детей, легко убедиться, что
личная история обычного охотника должна начинать­
ся примерно так: «Я любим, желанен и уважаем теми
людьми, которым могу доверять, и я проживу жизнь
в порой опасном, но, как правило, щедром и славном
мире». К сожалению, столь же легко понять, почему
личные истории происхождения у столь многих из нас,
родивш ихся после земледельческой революции, при­
обретают решительно гоббсовский тон: «Я запутался,
я одинок. Они на долгие часы бросают меня в темноте,

190


Рожденный быть диким

не слышат моих криков ужаса. Должно быть, со мной
что-то не так. Они меня не хотят. Я беспомощен, я один.
Не знаю, кому могу доверять. Я проклят. Меня ждет не
жизнь, а борьба за жизнь». Томас Гоббс писал, что мать
родила его вместе с близнецом-страхом, но так можно
было бы сказать об огромном множестве матерей из
цивилизованных обществ.
Психолог Дарша Нарвайез, изучающая моральное раз
витие детей, выделила шесть характеристик ухода за ре­
бенком, которые она считает сущностно-человеческими:
о

S много ласковых прикосновений, таких как ношение,
обним ание, придерживание, — но не удары или
шлепки;
•/ быстрая реакция на плач ребенка: «теплая, отзыв­
чивая забота, обеспечивающая детскому мозгу спо­
койное развитие в те годы, когда формируется его
личность и отношение к миру»;
^ грудное вскармливание на протяжении 2—5 лет;
^ множество взрослых, заботящихся о ребенке и лю­

бящих его;
^ много свободных игр с разновозрастными товари
щами и
✓ естественные роды, обеспечивающие матери гормо­
нальные всплески, которые, по-видимому, защищают
ее от послеродовой депрессии и дают ребенку мгно
долгосрочный
иммунологический
бонус.
венный и
Нарвайез считает, что факт снижения эмпатии у ны­
нешних студентов на 40% по сравнению с показателями
их же ровесников, учившихся всего 30 годами ранее,
может быть связан со все более неадаптивным воспи-

1 91


Цивилизованный до смерти

танием. Рост количества зарегистрированных случаев
СДВГ, агрессивного поведения, тревожности и детской
депрессии позволяют предположить, что ситуация очень
плоха и продолжает ухудшаться. «Современный подход
к воспитанию детей в США все сильнее отдаляется от тех
практик, которые приводят к благополучию и обретению
нравственности», — предупреждает она.
Ущерб, наносимый детям через санкционируемое куль­
турой эмоциональное насилие, как минимум, трудноиз­
лечим. Точно как рыба, рожденная в прохладной воде,
примет эту температуру воды за базовую, так и ребенок,
родившийся в холодной или, наоборот, уютной эмо­
циональной среде, будет считать такие условия нормальными и экстраполировать их на свою дальнейшую
жизнь. Хрди обращает внимание, как это же правило
устрашающим образом действует на уровне всего вида:
«Если человеческая способность к состраданию разви­
вается лишь в определенных обстоятельствах и если все
большая доля представителей нашего вида доживает
до детородного возраста, не развив эту способность,
становится совершенно неважно, каким полезным было
сострадание среди наших предков... Независимо от того,
насколько эффективным оно могло быть, благодаря вы­
сокому уровню межличностной кооперации естествен­
ный отбор не может поддерживать тот генетический
потенциал, который не находит выражения».
О

В общем и целом, родители стараются придерживаться
советов экспертов, и лишь у немногих хватает дерзости
усомниться в господствующих медицинских установках.
В начале XX века врачи уверяли матерей, что ребенку
пойдет на пользу пребывание в стерильной изоляцион-


Рожденный быть диким
•

камере, где тысячи детей умирали просто от отсут
ствия физического контакта с другим живым существом
В этом не было вины отчаявшихся добросовестных ма
терей, которые просто беспомощно стояли и смотрели
как их сыновья и дочери уходят. Можно даже сказать
что в этом не было вины врачей, которые, в конце кон
цов, находились в полной уверенности, что действуют
максимально в интересах ребенка. Нам дают подобные
советы о преимуществе смесей по сравнению с груд
ным молоком, о пользе кесарева сечения по сравнению
с естественными родами, о том, что ребенку лучше спать
одному, а не в постели с родителями. Легко ошибиться
если вас убеждают действовать наперекор естественным
процессам, отточенным в течение тысячи поколении.
НОЙ

О

О

Все мы видели таких людей и, возможно, сами были
на их месте: я говорю об измотанных, барахтающихся
родителях, вкладывающих последнюю копейку в не
благодарных деток-свинят, мстительно орущих во весь
голос, что им вообщ е не стоило рождаться. Бедные
родители, бедные дети. Странный способ размножения
«самого успешного» вида на планете. Причем кажется
что такое унылое впечатление складывается не только
в какой-то неудачный день — как минимум, в США
Исследователи обнаружили, что так называемый налог
>
—
са
на счастье, уплачиваемый в развитых странах
мый высокий именно для американских родителей
Бездетные американцы гораздо счастливее тех, у ког
*
есть дети, — этот разрыв в США значительно шир
О

и

чем заф иксированный в Великобритании, Австр

и других 22 странах, данные о которых рассмо р
в этом исследовании. По-видимому, американс
р
поскольку оказываются в оппо

дители так несчастны

193

.

•


Цивилизованный до смерти

зиции к пресловутому индивидуализму, играющему
центральную роль в американском самовосприятии.
«Отрицательное воздействие родительства на уровень
счастья, — заключают исследователи, — полностью объясним наличием или отсутствием социальной политики
[по под д ерж ке родителей]». В Дании, Швеции и других
странах, где социальная политика помогает родителям
совмещать заботу о детях с рабочими обязанностями,
такого разрыва в уровне счастья не наблюдается вовсе.
Мои дети. Моя семья. Мои проблемы.
О

ведь детям ничуть не лучше. Авторы индекса дет­
ского и юношеского благополучия (разработанного
в Университете Дьюка, США) недавно сообщили, что
«уровень здоровья детей снизился до низшей точки
за тридцати летнюю историю индекса». Почти 8 мил­
лионов американских детей страдают от умственных
расстройств, а количество рецептов на психотропные
препараты, выписанных детям, лишь за период с 2000 по
2003 год выросло на 49%. Что интересно, в период с 1997
по 2003 год на 50% снизилось количество детей в воз­
расте от 9 до 12 лет, сообщавших, что в свободное время
они ходят в походы, гуляют, работают в саду и т. д.; эти
данные приводит Сандра Хофферт, научный сотрудник
мэрилендского Центра демографических исследований
и специалист по детскому времяпровождению. Шот­
ландские ученые, в ходе аналогичного исследования на
неделю прикрепившие небольшие устройства к поясам
78 трехлетних малышей, выяснили, что их физическая
активность длилась всего около 20 минут в день.
Выявлено, что американские дети гораздо сильнее ри­
скуют подвергнуться физическому насилию, чем дети
из других развитых стран. В период с 1994 по 2004 год

194


Рожденный быть диким

примерно 20 тысяч американских детей были убиты дома
членами своих семей. По данным, собранным Майклом
Пети, президентом фонда «Каждый ребенок важен», это
вчетверо больше количества американских солдат, погиб­
ших в Ираке и Афганистане за тот же период. Показатели
гибели детей из-за дурного обращения в США втрое выше,
чем в Канаде, и в одиннадцать раз выше, чем в Италии.
Но Пети не обвиняет родителей, борющихся с социаль
нои системой, которая в лучшем случае ущербна, а в
худшем
патологична. Если вы не получаете ощути­
мой поддержки от общества и вынуждены вкалывать
на двух работах для оплаты услуг няни, чтобы можно
было ходить на работу, никто не вправе обвинять вас
в том, что ваши дети целыми днями сидят у телевизора
и кормятся чем придется, а вы не стремитесь проводить
ночь рядом с ними, чтобы утешать их беспокойный
сон. Во многих прогрессивных европейских обществах
приняты меры по возрождению тех воспитательных
ценностей, которые были распространены среди охот­
ников и собирателей: речь идет о поддержке родителей
при помощи щадящего декретного отпуска, о субсиди­
ях на медицинское обслуживание и уход за ребенком,
о бесплатном образовании.
О

О

Те родители в США и других обществах, которым хуже
привиты глубоко человечные, общественные ценности,
сталкиваются с трудностями не потому, что они плохие
родители, а потому, что культура, воспитавшая их, предъ­
являет им крайне нереалистичные запросы и ожидания,
отказывая в поддержке, когда она особенно нужна. По
данным ЮНИСЕФ, в США один из наиболее высоких
относительных показателей детской бедности в развитых


Цивилизованный до смерти

странах; выявлено, что наиболее высокие уровни детско­
го благополучия наблюдаются в Нидерландах и четырех
скандинавских странах, а самые низкие (среди развитых
стран) — в Латвии, Литве, Румынии и США.
О

Антропологи соглашаются, что «очень тесный контакт
между матерью и ребенком, позднее отлучение от гру­
ди и снисходительный отклик на плач ребенка крайне
характерны для общин охотников и собирателей». Как
ни печально, согласно тем же исследованиям, США
уступали 176 другим менее «продвинутым» культурам
по таким показателям как телесный контакт, дистанция
во время сна, отклик на плач, возраст отлучения от
груди, контакт между матерью и ребенком и материн­
ская снисходительность. Однако я еще раз хочу подчер­
кнуть, что это не воспитательная, а цивилизационная
несостоятельность. Немногие матери отказались бы
от качественного времяпровождения с ребенком, если
бы могли себе это позволить, но это общение долж­
но происходить не в одиночестве и не после тяжелого
рабочего дня. Хрди называет людей «практикующими
кооперативное воспитание» детей. Оно у нас в крови,
однако современный мир слишком часто не оставляет
нам шанса практиковать такое воспитание, ломая выра­
ботанные в ходе эволюции традиции воспитания детей.
KJ

Агрессивные общества, построенные на насилии, име
ет тенденцию к самовоспроизводству. Когда Джеймс
Прескотт, специалист по нейрофизиологии развития,
провел метаанализ родоплеменных культур, оказалось,
что можно с точностью 80% спрогнозировать миролю­
бивые или насильственные (сопряженные с убийства­
ми) отношения в 49 таких культурах по единственному

196


Рожденный быть диким

показателю: связи матери с ребенком. Миролюбивая
или воинственная природа отношений в 10 других изу­
ченных культурах позволила спрогнозировать, будет ли
поддерживаться или пресекаться сексуальное самовыра­
жение среди молодых людей. «Короче говоря, — пишет
Прескотт, два показателя эмоциональной связи позво­
ляют с точностью 100 % спрогнозировать миролюбивую
или насильственную природу взаимоотношений в этих
49 культурах со всего мира». Другие исследователи об­
наружили статистически значимые корреляции между
слабым контактом матери и ребенка и повышенной
вероятностью алкоголизма в последующие годы жизни,
а также с повышенным риском совершения суицидов,
появления депрессии и поведенческих проблем.
Ричард Лув, автор книги «Последний ребенок в лесу. Как
спасти наших детей от синдрома дефицита общения
с природой», считает, что упомянутые расстройства во
многом связаны с переменами в американском обществе, произошедшими за последний век и вызвавшими
изменения в восприятии природы: «от прямого утилита­
ризма к романтической привязанности и электронному
отчуждению». Лув сообщает, что «каждый час, который
дошкольники ежедневно проводят перед телевизором,
на 10% повышает вероятность развития у них к 7 годам
проблем с концентрацией и других симптомов, связан­
ных с дефицитом внимания». Несоответствие между
человеческим естеством и запросами общества глубоки
и трагичны. «Истинное расстройство, пишет Лув,
свойственно не столько ребенку, сколько навязанной
ему искусственной среде... лишение детей природы
и естественных игр можно сравнить с тем, как если бы
мы перекрыли им кислород».
О

197


Ш
Ш
ВВВЯ
т

Цивилизованный до смерти

Глава

Воспитание в аду
Несомненно, это есть во всех детях... упрямство
и стойкость, происходящие из их природной
гордыни, должны быть сломлены и выбиты из них
в первую очередь, и, таким образом, основу их
образования должны составлять смирение и
послушание, на которых впоследствии будут
выращены другие добродетели.

Джон Робинсон, пастор из колонии пилигримов

Если у современных детей и «перекрыт кислород», то
есть искажено восприятие мира, это можно легко объяс­
нить. Благонамеренных родителей заставили поверить:
мир слишком опасен, чтобы разрешать в нем игры без
присмотра. Мы протираем наших чудесных малышей
антибактериальными растворами, буквально водим
их на поводке, надеваем на них защитные шлемы и не
позволяем общаться с незнакомцами. Но, как часто бывает, пока мы старательно пытаемся оградить детей от
преимущественно мнимых опасностей, мы создаем им
реальные проблемы. Несмотря на все сообщения в СМИ
о похищенных и убитых малышах, сегодня дети живут
в более безопасных условиях, чем мы с вами, увлечен­
ные когда-то ловлей лягушек или дворовыми играми
в свете уличных фонарей. Общая детская смертность
в США никогда не была ниже, чем сейчас. В 1935 году
на 100 тысяч американских детей в возрасте от 1 года до
4 лет приходилось около 450 смертей. Сегодня это число
едва достигает тридцати. Детская смертность с 1990 года
уменьшилась почти наполовину, а в группе детей от 5 до
и

198


miтwm ■ШпЛКПШМШ!

*

Воспитание в аду

14 лет вероятность преждевременной смерти составляет
примерно 1 на 10 тысяч, то есть 0,01 процента по данным
Кристофера Ингрэма из Washington Post. Он приходит
к выводу, что «дети меньше умирают, их реже убивают,
сбивают машины, теряют родители. Вероятность любо­
го из таких вариантов развития событий исторически
была низкой и бесконечно малой... Суть: если игры без
присмотра были достаточно безопасны в вашем детстве,
то для ваших детей сегодня они еще безопаснее».
Тогда как некоторые показатели снижения рисков для
детей сегодня обусловлены повышением родительской
бдительности, не приходится сомневаться, что пока
родители яростно стремятся от всего оградить своих
малышей, те могут подвергаться гораздо более серьезным
угрозам. Гиподинамия, нездоровый рацион, хронический
стресс, крайний дефицит прямого общения с друзьями,
недостаток свободного времени и контакта с природой —
все это ужасным образом отражается на детях.
Мы держим детей дома, считая, что так безопаснее, но
именно здесь затаились угрозы. Гиподинамия приводит
к ожирению и диабету, но есть и другие расстройства,
не столь очевидным образом связанные с тепличным
детством. Например, в последние 50 лет количество
молодых людей с миопией в США и Европе удвоилось:
с четверти популяции до почти половины. Некоторые
исследователи прогнозируют, что к 2020 году это нару­
шение может быть диагностировано у трети всех людей
в мире. Почему? Отчасти потому, что детская сетчатка не
получает достаточно солнечного света, а сами дети рас
сматривают почти исключительно те предметы, которые
расположены поблизости. И то и другое объясняется
чрезмерно долгим пребыванием дома.

199


Цивилизованный до смерти

Наша паническая потребность защитить детей от мниопасностей
может
отчасти
быть
связана
с
убеждемых
нием, что благополучие детей — это целиком ответствен­
ность родителей, а не сообщества, расширенной семьи
или самого ребенка. Ледлофф описывает, как устроено
воспитание детей в племени екуана, живущем на бе­
регах реки Ориноко. Ее свидетельства подтверждают
заявления большинства антропологов, долгое время на­
блюдавших за бытом охотников и собирателей: «Екуана
не представляют, что такое владение другим человеком.
Понятий „мой ребенок" и „твой ребенок не существует.
Екуана никогда не решают за другого человека, что ему
делать, независимо от его возраста».
Растущая озабоченность воспитанием детей в США так­
же может быть связана с экономическим неравенством.
Фабрицио Цилиботти и Маттиас Дёпке — экономисты,
исследовавшие воспитание детей и изложившие свои
выводы в книге Love, Money, and Parenting: How Economics
Explains the Way We Raise Our Kids («Любовь, деньги и ро­
дительство: как экономика объясняет способ, которым
мы воспитываем наших детей»). Они обнаружили, что
по сравнению с ситуацией одно-два поколения назад
драматически увеличилась доля времени, которое дети
проводят под присмотром родителей, особенно в стра­
нах, где также выросло экономическое неравенство. По
словам Цилиботти, «в обществе с ярко выраженным
неравенством, где у состоятельных людей множество
возможностей, а перспективы менее успешных гораз
хуже, родители сильнее обеспокоены успеваемостью
своих детей в школе. Однако в странах, где неравенство
не так велико, родители могут уделять этому меньше
внимания — не потому, что они меньше пекутся о де-

200


шт■ш«пянгтам'ш:iклг

Ш:1

Воспитание в аду

тях, а потому, что последствия неуспеваемости не так
страшны». Другими аспектами в этой погоне за успехом
можно пожертвовать — например, счастьем ребенка
и его индивидуальностью.
Учитывая, какие нереалистичные ожидания предъяв­
ляются как родителям, так и детям, а также американ­
скую привычку расценивать несоответствие с нашей
естественной природой и современным обществом как
патологии, которые можно лечить медикаментозно, не
следует удивляться, что мы принуждаем детей к тупой
покорности, к старшим классам почти у каждого пя
того американского мальчика диагностируют СДВГ
«болезнь», поразительно напоминающую нормальное
поведение молодняка у приматов: потребность в бур­
ной физической активности, скептическое отношение
к авторитетам, неутолимое желание играть. В 1997 году,
по оценке Центров по контролю и профилактике забо­
леваний, примерно у 3% американских школьников ди­
агностировали СДВГ. К 2013 году эта цифра подскочила
до 1 1 %, а среди мальчиков составила ошеломительные
15,1%. Двум третям детей, получившим такой диагноз,
были выписаны рецептурные препараты. Согласно
предупреждениям производителя, среди возможных
побочных эффектов таких препаратов указываются
внезапная смерть у детей с недиагностированными про­
блемами сердца, биполярное расстройство, агрессивное
поведение или враждебность, психотические симптомы
(например, голоса в голове или мнение, что окружающие
вещи иллюзорны), маниакальные симптомы, нервный
тик, расстройства сна, паранойя и суицидальные мысли.
не менее продажи препаратов от СДВГ в период
2008 по 2016 год выросли на 89%, в цифрах — от 5,5
____________________________________________

о

201


Цивилизованный до смерти

далее
до
14
миллиардов
12 миллиардов долларов
долларов. Мы словно решили, что слишком дорого
изменить среду, в которой учатся наши дети, и вместо
этого задумали изменить им биохимию мозга.
П одозр ен и е, что м н оги х д ет ей пичкаю т таблеткам и
лишь за то, что они пытаются быть детьм и, излож ены
в исследовании, опубликованном в «Журнале канадской
медицинской ассоциации». И сследован и е показы вает,
что мальчики, родивш иеся в декабре (обы чно

самые

младшие в своем классе), «на 30% вероятнее получают
диагноз СДВГ, чем их одноклассники, родившиеся в ян­
варе», и таким мальчикам на 40% чаще прописывают
лекарства. По-видимому, эта «болезнь» сводится лишь
к тому, что человек родился в декабре, а не в январе.
Питер Грей, специалист по психологии развития, под­
робно описал, как уважительно охотники и собиратели
обращаются с детьми. «Охотники и собиратели обра­
щаются с детьми в том же духе, что и со взрослыми.
Они не используют насильственных методов контроля
поведения; считают, что нужды каждого человека важны
в равной степени; также они считают, что любой человек,
независимо от возраста, сам знает, что ему нужно». За­
тем Грей связывает такую индивидуальную автономию
с экологическим и экономическим контекстом социаль­
ной организации охотников и собирателей, отмечая, что
«дети зависят не от кого-то из взрослых конкретно, а от
общины в целом, и это сильно ограничивает возмож­
ность их подчинения со стороны кого-либо из взрослых,
в том числе родителей... дети свободно переходят жить
в другие хижины, как правило, к тете, дяде, бабушке или
дедушке, если чувствуют, что родители ими помыкают».


■
И 1 П
! <
■ it ■ В Ш >1 fv

■ ■> ■ B v I

ЖЖП‘
1‘
B L ili»

Воспитание в аду

Старание отбить у детей желание играть подобно попыт­
ке отучить птицу петь; вероятно, этого можно добиться,
но зачем? Дети играют и таким образом учатся общать­
ся. Грей заключил, что игра не только фундаментальна
для когнитивного и психологического развития детей,
но и «является основой социального существования
охотников и собирателей». Грей усматривает, что «игра
и юмор... составляют ядро социальных структур и нра­
вов охотников и собирателей». Они работают в пользу
продвижения «эгалитарного отношения, привычки
щедро делиться, а также обеспечивают относительное
миролюбие, которым так знамениты охотники и со­
биратели и от которого зависит их выживание». Игра,
с точки зрения Грея, в общинах охотников и собирателей
имеет большое значение, поскольку «закладывает основу
для... принципов управления, религиозных веровании
и обрядов, подходов к производительному труду, а также
является образовательным средством».
о

[нако
жизнь,
в
том
числе
у
маленьких
детей,
все
силь­
i
нее переориентируется с игры на работу. Дафна Бассок,
исследователь, специализирующаяся на образовательной
политике, обнаружила: в 1998 году 30% американских
педагогов считали, что дети должны научиться читать
еще в дошкольном возрасте. К 2010 году эта цифра почти
утроилась, достигнув 80%. Нехватка времени на то, чтобы
просто погулять и поиграть вместе, серьезно сказывается
на развитии детей. «В первом классе они разбираются
в математике, но не умеют различать тонкие социальные
кли
намеки», — считает доктор Эллен Литтман, психологницист, соавтор книги Understanding Girls with ADHD
(«Как понять девочек с СДВГ»). «У них не развиваются
нормальные навыки, приобретаемые при игровом о
и

203


Цивилизованный до смерти

щении; в частности, они не умеют управлять своими
эмоциями». Питер Грей соглашается: «Где детям научиться
контролировать собственную жизнь? Там, где взрослые
за тобой не присматривают, — считает он, — если у вас
не будет возможности испытать жизнь на собственном
опыте, научиться справляться со стрессовыми факторами,
смоделировать их в контексте игры, где каждый вправе
проиграть, то мир окажется страшным местом».

Глава

Подростковая буря
«Женщины кажутся порочными, когда не хотят тебя».

Группа The Doors, песня «People Are Strange»
Я был трудным подростком. Как и многие в цивилизо
ванном мире, я ощущал, что меня толкают на длинный
путь, где меня ждут обязаловка, бессмысленная работа
и нарастающая изоляция. Полагаю, подростковая злоба
у многих подпитывается тем же самым отчаянием перед
маячащими впереди реалиями взрослой жизни.

Честно говоря, еще одна причина моей злости заклю
чалась в том, что меня обуревала гиперсексуальность У
которая стала источником фрустрации, стыда и пута­
ницы. Переживая гормональные всплески, я понимал
что чем сильнее мне хочется исследовать этот новый
мир с девушкой или женщиной, тем это маловероятнее
Было что-то глубоко несправедливое в том, что ты в чемто так остро нуждаешься (в любви? сексе? близости?
прикосновении?), а объективная реальность сводит
и

и

204


шансы получить это практически к нулю. Мы смеемся
над сексуальными фрустрациями киношных одурма­
ненных тестостероном прыщавых ботанов с брекетами,
потому что они в самом деле попадают в уморительные
ситуации. Но страдания их реальны, а острая фрустра­
ция и унижение, выпадающие на долю молодых людей
будто бы лишенных какого-то жизненно необходимого
ресурса, выливается в опасное давление. У юношей такое
давление очень часто приводит к взрыву мизогинии,
ярости и насилия, а девушки, склонные держать все
в себе, страдают от депрессии, самоповреждений и на4J
рушении пищевого поведения.
Гриффин Генсбери, транссексуал, сменивший пол с жен
ского на мужской, поделился редкими откровения
ми о таких фрустрациях, беседуя с Алексом Блумбер
гом в передаче This American Life («Эта американская
жизнь»). Генсбери описал, как ощущается нарастающий
прилив тестостерона:
Самое ошеломительное ощущение - это невероятный
рост либидо и изменение восприятия женщин, а также
мыслей о сексе. До подпитки тестостероном... я мог
увидеть женщину в метро и найти ее привлекательной.
Я бы с ней познакомился. Что за книгу она читает? Я мог
бы поговорить с ней. Я вам даже так скажу. Получился
бы такой нарратив. Увлекательный разговор. Это было
бы очень вербально. Но после тестостерона никакого
нарратива не остается. Язык тут ни при чем. Возникают
только... жесткие порнографические картинки одна за
ругой. Как будто у меня в голове открылся порнокино
театр. И я не могу его выключить.

Генсбери сказал, что «долго чувствовал себя монстром»,
но научился искренне сочувствовать мужчинам и маль­

205


Цивилизованный до смерти

чикам. «Этот опыт во многом помог мне понять маль
сказал
он,
а
потом
поделился
чиков-подростков»
переживаниями, которые, на мой взгляд, узнаваемы для
любого нормального парня.
Помню, гулял как-то по Пятой авеню. Передо мной шла
женщина. В короткой юбке и топике. Я смотрю на ее зад­
ницу. И говорю себе: «Прекрати, прекрати». И все равно
смотрю. Обогнал ее. А голос в голове не утихает: «Огля­
нись, посмотри, какие у нее сиськи. Оглянись, оглянись,
оглянись». А мое женское нутро одергивает. «Не смей,
свинья. Не оборачивайся». Так и боролся с собой целый
квартал, а потом все-таки обернулся и посмотрел на нее.

Существует много веских мнений о том, как общество
должно справляться с подобными порывами, но мало
что так провоцирует убийственный хаос в голове у че­
ловеческого самца, как сексуальное угнетение. Когда
свободное выражение сексуальности подавляется, чело­
веческая психика деформируется, порождая гротескные
обозленные, извращенные желания. Вспомните выше­
упомянутое исследование Джеймса Прескотта, где на
основании двух видов интимной связи (контакт между
матерью и ребенком и свободное выражение юношеской
сексуальности) со стопроцентной вероятностью прогно­
зировалось, окажется ли каждая из 49 родоплеменных
культур агрессивной или миролюбивой. К сожалению,
беспорядочная ярость, возникающая из-за ограничении
и порицаний юношеской сексуальности, редко принима­
ет форму бунта против людей и институтов, инициирую­
щих эти запреты. (В противном случае мы читали бы об
изнасилованных священниках, а не о священниках-насильниках.) Напротив, обычно мужчина направляет
эту ярость на себя (испытывая стыд) или на девочек
М

206


Подростковая буря

и женщин, которых извращенно воспринимает как
причину своей фрустрации. Складывается ощущение,
будто целые культуры нацелены на порицание женщин
за все, что случается с человечеством. В 2010 году ВВС
процитировала иранского клерикала Казема Седиги,
заявившего: «Женщины часто одеваются нескромно
и смущают молодых мужчин, нарушают их целомудрие и
провоцируют внебрачные связи в обществе... что увели­
чивает частоту землетрясений». Иранское духовенство
не славится искрометным юмором, поэтому, полагаю,
он говорил совершенно серьезно.
Христианство — религия, центральная фигура кото
рои предположительно являлась асексуальным сыном
матери-девственницы. У кого тут сексуальные комплек­
сы? Марк Твен отмечал поразительный антиэротизм
христианства, выраженный в поразительно «асексуаль­
ном» образе рая в этой религии: «[Человек] придумал
себе рай и не допустил в него высшее из всех известных
ему наслаждений, экстаз, который его племя (как и наше)
ценит более всего, — половой акт. Словно погибавшему
в жаркой пустыне путнику его спаситель предложил все,
о чем тот мечтал в часы страданий, попросив сделать
только одно какое-нибудь исключение,
и путник
отказался от воды!»
о

Не приходится сомневаться, что многовековая практика
насилия над детьми, покрываемая на уровне Церкви,
прямо следует из бесчеловечного церковного отрицания
человеческой сексуальности. Эндрю Салливан
консерватор, католик, — блестяще написал о том, какая
коррозия человеческого духа требуется для отрицания
нашей глубочайшей сексуальной природы.

207


ШВШI ■

Цивилизованный до смерти

Принять безусловную любовь Бога оказалось для меня
самым тяжелым испытанием моей христианской веры.
Мое детство и юность были запредельно сложными,
и моя церковь мне говорила, что эта пустыня для меня
заслуженная. Но на примере своей жизни и биографий
множества других людей я видел, что подавление ос­
новополагающих эмоций и отрицание их разрешения
в форме любви всегда приводит к искажению личности,
к компульсивности и утрате ориентиров. Попытка втис­
нуть гомосексуалов в рамки, которые им не подходят,
никому не помогает. Так человека лишают достоинства,
самоуважения и способности к здоровым взаимоотно­
шениям. Это разбивает семью, корежит христианство,
это надругательство над самой человечностью. Этому
нужно положить конец.

Разумеется, проблема в подавлении не только гомо­
сексуальности, но и всей сексуальности вообще. Homo
sapiens — глубоко, принципиально любвеобильный вид.
Тысячелетиями институты власти загоняли нас в атмос­
феру стыда, вынуждая притворяться, что наши сексу­
альные устремления легко игнорировать или укрощать,
тогда как большинству из нас на личном опыте известно,
что это не так, поэтому мы думаем, будто больны. Почти у каждого из нас найдется сокровенный постыдный
секрет, которым мы не решаемся поделиться.
Религия не единственный институт, активно практику­
ющий насилие над телом и духом. Врачи тоже замешаны
в подобных преступлениях против человечности. В 1850
году New Orleans Medical and Surgical Journal («Медицин­
ский и хирургический журнал Нового Орлеана») объявил
мастурбацию бичом общества номер один, предупре­
ждая: «Ни чума, ни война, ни оспа, ни сонмище прочих
зол не приводили человечество к последствиям более

208


Подростковая буря

разрушительным, нежели привычка к мастурбации:
она подрывает устои цивилизованного общества». По­
добные «научные» заявления побудили доктора Джона
Харви Келлога (брата Уилла Кита Келлога, основателя
одноименной марки кукурузных хлопьев) развернуть
кампанию по искоренению мастурбации в Соединен­
ных Штатах. Келлог, будучи одним из ведущих сексологов-просветителей, заявлял, что никогда не имел
половых отношений с собственной женой, с которой
состоял в браке более 40 лет. (Возникает вопрос: в каких
еще областях, кроме сексологии и борьбы с наркотика­
ми, полное отсутствие релевантного личного опыта
считается признаком блестящей квалификации и наде­
ляет правом давать советы?). В своем бестселлере Plain
Facts for Old and Young («Основные факты для старых
и молодых») Келлог очертил оптимальные способы,
позволяющие отвадить детей от мастурбации. В главе
«Лечение онанизма и его последствии» он рекомендовал
обрезание как «средство, почти всегда положительно
влияющее на маленьких мальчиков», указывая, что
«операция должна проводиться хирургом без анестезии,
поскольку кратковременная боль во время операции
возымеет благотворный эффект на сознание, особенно
если связать ее с представлением о наказании» (курсив
мой). Далее Келлог рекомендовал «наложение одного
или нескольких швов из серебряной проволоки, чтобы
предотвратить эрекцию. При этом крайняя плоть натя­
гивается на головку и сшивается по краям проволокой
с помощью иглы. После концы проволоки скручиваются
Цит. по: Райан, К., Жета, К. Секс на заре цивилизации. Эво­
люция человеческой сексуальности: с доисторических времен
до наших дней. М.: Ориенталия, 2018.

209


Цивилизованный до смерти

и обрезаются у основания. Теперь эрекция невозмож­
на»1. Стоит ли беспокоиться. Келлог заверял родителей,
что зашивание пениса их сына «является мощным сред­
ством для преодоления практики мастурбации». Это
было чистой воды узаконенное, одобренное культурой
насилие над детьми. Тот факт, что у здорового молодого
человека во сне каждую ночь бывает несколько эрек­
ций, позволяет оценить, какие неисчислимые травмы
причинил другим этот садист-извращенец со своими
патологическими советами.
Грязные келлоговские пытки коснулись и девочек. В сво­
ей книге он советует родителям прижигать маленьким
девочкам клитор карболовой кислотой, чтобы те не
трогали себя неподобающим образом. Все эти страда­
ния причинялись потому, что «наука» заявляла, будто
мастурбация вызывает импотенцию, атрофию яичек, за­
болевания матки, бесплодие, болезни сердца, эпилепсию,
слепоту, глухоту, идиотию и безумие. Американским
врачам потребовался почти целый век, чтобы открыто
усомниться в этих абсурдных утверждениях. Тем не
менее даже сейчас в США повсеместно распространено
обрезание, тогда как медицинская необходимость в та­
кой процедуре существует редко. По словам сексолога
Джона Мани, «неонатальное обрезание проникло в аме­
риканские родильные залы в 1870-е и 1880-е годы не по
религиозным причинам и не по причинам, связанным
со здоровьем и гигиеной, как принято считать, а из-за
мнения, что впоследствии отсутствие крайней плоти
Цит. по: Райан, К , Жета, К. Секс на заре цивилизации. Эво­
люция человеческой сексуальности: с доисторических времён
до наших дней. М.: Ориенталия, 2018.

210


Подростковая буря

поможет избежать кожного раздражения, из-за которого
мальчики и увлекаются мастурбацией».
Притом что данные о подростковой мастурбации в сре­
де охотников и собирателей скудны, антропологи, ис­
следователи и сконфуженные миссионеры сообщали,
что спонтанное изучение собственной сексуальности
молодыми людьми воспринимается в этих обществах
снисходительно, хотя и не поощряется взрослыми. Так,
Коннер пишет, что в племени кунг «взрослые... считали
сексуальные игры детей и подростков неизбежными
и нормальными». Действительно, среди кунг «сексу­
альная активность считается важнейшим фактором
умственного здоровья, и умственно неполноценные
люди иногда воспринимаются как пострадавшие от
полового воздержания». Маргарет Мид, одна из са­
мых смелых антропологов в Америке, навлекла на себя
всеобщее негодование, заявив, что дети и подростки с
островов южной части Тихого океана, которых она изу­
чала, свободно занимаются половыми играми. Среди них
хорошая сексуальная совместимость считается предпо­
сылкой к интимным отношениям. «Личная привязан­
ность может проистекать или не проистекать из актов
сексуальной близости, — сообщает Мид, — но вторая
является обязательным условием для первой — что
прямо противоположно идеалам западного общества».
I

В жутковатом и провидческом эссе The Weaponized Loser
(«Вооруженный неудачник») философ Стивен Т. Асма
объясняет, что «страх и презрение к эмансипированной
женской сексуальности» фактически превращаются
в инструмент для вербовки юных джихадистов. Но Асму
интересуют не только теракты, корни которых уходят


Цивилизованный до смерти

в репрессивные мусульманские культуры. Свой текст,
опубликованный в 2016 году, он начинает со следующего
замечания: «Из 129 массовых расстрелов, учиненных
в США, во всех случаях за исключением трех стрелок
был мужского пола. Он пребывает в социальном от­
чуждении и не может найти себе полового партнера».
В свете этих суровых фактов массовые расстрелы в США
кажутся аналогичными террористическим актам домо­
рощенных джихадистов и подпитываются сексуальным
порицанием сексуальной культуры. Думаете, я утрирую?
Асма считает, что американская культура, в сущности,
дразнит молодых людей, обостряя их латентные желания
постоянными отсылками к сексу и его изображением:
«Это экзистенциальные проблемы, поскольку они — гар­
монично или неверно — влияют на суть того, как многие
мужчины себя воспринимают». Асма считает, что это
усиливает их возмущение, «психологическое топливо,
разжигающее огонь насилия, чем бы он идеологически
ни оправдывался».
Я не утверждаю, что одна только сексуальная фрустрация
и

является причиной джихада или массовых расстрелов
в Америке, однако неслучайно каждому шахиду обещают
по семьдесят две девы, а Кристофер Харпер-Мерсер оста­
вил записку, в которой сетовал: «Я умру без друзей, без
девушки, девственником», прежде чем расстрелял про­
фессора и восьмерых сокурсников в Орегоне. Аналогич­
но, двадцатидвухлетний Эллиот Роджер, застреливший
шестерых и ранивший еще тринадцать человек, загрузил
на YouTube видео, в котором сказал, что «ощутил в себе
новые силы», взяв в руки пистолет: «„И кто теперь альфа-самец, сучки? — подумал я обо всех девках, которые
раньше смотрели на меня свысока».

212


н

н

Подростковая буря

Волею случая мы с моим другом из Голландии как раз
проезжали через Роузбург, штат Орегон, когда Кристо­
фер Харпер-Мерсер, девственник, свел счеты с жизнью
в расположенном неподалеку общественном колледже
Ампква. Мы слушали The Doors, пока мимо нас неслись
KJ
десятки полицейских машин, подтягивавшихся, каза­
лось, со всех сторон: «Люди странные, когда ты чужак //
Лица кажутся уродливыми, когда ты одинок // Женщины
кажутся порочными, когда не хотят тебя...» мы переклю­
чили радиостанцию, чтобы выяснить, что происходит.
Услышав о расстреле, Мартин, мой друг, сказал: «Добро
пожаловать в Америку». Разумеется, в Голландии тоже
случаются ужасные вещи, но не настолько. Я спросил
Мартина, чем отличается голландский подход к юношескои сексуальности от американского, почему им удается
избегать таких вспышек слепой ярости. Он предложил
мне посмотреть голландские методички по половому
просвещению, в которых, как он меня заверил, «детям
не отказывают в их сексуальности и относятся к ним
с уважением».
U

Он прав. Социологи Джейн Льюис и Труди Книйн изу­
чили эти методички и обнаружили, что в них с гораздо
большей готовностью, чем в таких же программах из
других регионов (в частности, из Англии и Уэльса)
раскрываются такие потенциально неоднозначные темы
как сексуальное удовлетворение женщины, гомосексуальность и мастурбация. В голландских программах
реконструированы многие подходы охотников и со­
бирателей к воспитанию детей, в том числе их акцент
на взаимоуважении и личностной автономии при вы­
страивании половых отношений у подростков. Как ни
посмотри, эти методички оказались ошеломительно

213


а щ

|

a r. 'i w x g w w i w 1» » »

Цивилизованный до смерти

успешными. Социолог Эми Шалет провела опрос гол­
ландской молодежи в возрасте от 12 до 25 лет и пришла
к выводу, что «большинство опрошенных описывали
свой первый сексуальный опыт — в широком смысле
как своевременный, контролируемый и интересный.
Восемьдесят шесть процентов девушек и 93% юношей
охарактеризовали первую близость как „мы оба в рав­
ной степени очень хотели этого“». Рождаемость в среде
голландских матерей-подростков традиционно остается
одной из самых низких в мире, равно как и показатель
абортов среди голландских девушек. В 2007 году рож­
даемость в среде американских девушек в возрасте
от 15 до 19 лет была в восемь раз выше, чем среди их
голландских сверстниц. С 1980-х годов американские
программы «За воздержание» получали щедрое фе­
деральное финансирование, хотя явно не учитывали
реальной картины подростковой сексуальности, что
привело к максимальному показателю подростковых
беременностей в развитых странах.
Такая несостоятельность подпитывается из двух источ
ников. Первый — это тз.к нз.зывз.емый з.мерикз.нскии
Талибан — христианские фундаменталисты-сексофобы,
которые при всей малочисленности обладают серьезным
политическим влиянием. Второй — сочувствующие им
родители, отказывающиеся признавать объективную
сексуальность своих детей. В то же время опрос гол­
ландских родителей, проведенный Янитой Равеслут,
показал, что в большинстве голландских семей сексу­
альность принимается просто как часть жизни молодого
человека, «от первого поцелуя до первого соития». По
данным исследования, проведенного в 2003 году, двум
О

214


Подростковая буря

третям голландских подростков в возрасте от 15 до
17 лет разрешалось провести ночь со своим парнем или
девушкой дома, в спальне.
U

Шалет в ходе своего исследования выяснила, что аме­
риканские родители последовательно рассматривают
формирующуюся сексуальность детей в гоббсовском
ключе, подчеркивая «опасные и противоречивые стра­
сти», «буйство гормонов» и, как они предполагают,
врожденный антагонизм мужчины и женщины, в соот­
ветствии с которым девочки стремятся к любви, а маль­
чики концентрируются только на сексе. «Расценивая
секс как элемент более обширной конкурентной борьбы
между разделением и контролем, — пишет Шалет, —
американские родители, довольно либеральные в дру­
гих социальных вопросах, в ответ на просьбу ребенка
переспать с любимым обычно отвечают: „Только не
сс
!
в моем доме: »
о

Думаю, здесь многие читатели-американцы возмутятся.
Как смею я, не имеющий собственных детей, утверждать,
что некоторых конфликтов с подростками можно легко
избежать. «Вы не понимаете. Подростки как полоумные!
Им требуется бунтовать», — слышу я вас. Но согласно
имеющимся данным, подростковый бунт конкретен.
Он направлен против культуры, которую подростки
считают деспотичной и нечестной, хотя и редко выра­
жают причину своей ярости именно в таких терминах.
Когда персонажа Марлона Брандо в классическом филь­
ме 1953 года «Дикарь» спрашивают: «Против чего ты
бунтуешь, Джонни?», тот отвечает: «А что у вас есть?»
Иными словами, «против всего».

215


Ш

1

Цивилизованный до смерти

Но не стоит забывать: такая неизбирательная ярость
не является универсальной характеристикой всех
подростков. Кросс-культурные данные убедительно
свидетельствуют, что сложный период, который мы
называем «переходным возрастом», на самом деле
сравнительно недавнее порождение культуры. Когда
антропологи Элис Шлегель и Герберт Барри III изучили
данные о жизни подростков в 186 доиндустриальных
обществах, они обнаружили, что в половине из них
даже нет слова, которое означало бы «подросток».
У подростков из этих культур практически не наблю­
далось признаков психопатологии, а антисоциальное
поведение среди парней полностью отсутствовало
более чем в половине случаев, а в остальных прояв­
лялось исключительно мягко. Смежное исследование
показало, что проблемы, связанные с подростковым
бунтом, начинали появляться вскоре после попада­
ния такого общества под западное влияние, особенно
в сфере образования и СМИ.
С
»

ш
о
Q)
О
СО СО
СО О
О

160
140
120

ъс

*>£ 100
33.
2со о 80
СОО)
О) 60
со со
со

о°
л
о
у
(О

40
20

со

0
1700

1750

1850

1800

Год

216


Подростковая буря

В то же время, по данным Министерства здравоохране­
ния и социальных служб США, в 2015 году около трех
миллионов американских подростков в возрасте от 12 до
17 лет испытали минимум один серьезный депрессивный
эпизод, и эксперты полагают, что эта цифра занижена,
поскольку о многих подобных эпизодах не сообщается.
По данным Национального института психического
здоровья, около 30% девочек и каждый пятый мальчик
страдают от тревожного невроза. «Если мы хотели
создать среду для выделки настоящих невротиков, то
однозначно преуспели», — сказала Дженис Уитлок, руко­
водительница Корнеллской программы по исследованию
самоповреждения и восстановления.
В своем эссе The Myth of the Teen Brain («Миф о мозге под­
ростка»), опубликованном в 2007 году в журнале Scientific
American, психолог Роберт Эпштейн настаивает, что
«беспорядки, которые мы наблюдаем среди подростков
в США, являются результатом... „искусственного просс
должения детства после наступления половой зрелости.
За прошедшее столетие, — указывает он, — мы все боль­
ше и больше инфантилизировали наших детей, считая
детьми все более и более старших, а также изолировали
их от взрослых и принимали законы, ограничивающие
их поведение». Рассмотрев законы и нормы, ограничи­
вающие поведение подростков, Эпштейн обнаружил, что
«подростки в США подвергаются более чем десятикрат­
ному количеству ограничений по сравнению с обычными взрослыми, двукратному количеству ограничении по
сравнению с американскими морпехами, находящимися
на действительной военной службе, и двукратному ко­
личеству ограничений по сравнению с заключенными
о

О

217


Цивилизованный до смерти

по уголовным статьям». Еще одно исследование, прове­
денное Эпштейном совместно с Дианои Дюма, проде­
монстрировало существенную связь между «степенью
инфантильности подростков и степенью проявления
у них признаков психопатологии». «Бесспорно, — за­
ключает Эпштейн, — отсутствуют признаки того, что
трудный период во взрослении подростка неизбежен.
Это целиком и полностью порождение современной
культуры — как, следует полагать, и мозг трудного
подростка».
Если современная культура — причина появления труд
?
ных подростков, что уж говорить о трудных взрослых

Глава

Беспокойные взрослые
Хорошая работа, если, конечноI
сможешь ее получить
Мы появились на земле, чтобы валять дурака.
Никому не позволяйте убедить себя в обратном
Курт Воннегут
Если кто не хочет трудиться, тот и не ешь.
2Фес. 3:10
Когда режиссер-документалист Джонни Хьюз жил в пле­
мени свагап в отдаленной части Новой Гвинеи, неко­
торые туземцы спрашивали Джонни, смогут ли они
навестить его, приехав в Великобританию. Несколько


Беспокойные взрослые

месяцев спустя, когда Джонни выступил с идеей свозить
нескольких папуасов в Лондон, его начальство, понимая
всю документальную ценность такого предприятия, со­
гласилось профинансировать это путешествие. Однако
Джонни беспокоился, что визит представителей племени
в Великобританию в итоге может «засорить» культуру
свагап современными идеями либо стать причиной
смертельной зависти к жизни в недосягаемом для них
мире. В конце концов, эти люди живут в самых прими­
тивных условиях, не имея холодильника, современных
лекарств, телевидения и других чудес современности.
Но к концу визита Хьюз увидел, что ситуация сложилась
совершенно иначе:
Всякий раз, когда они тайком делились с нами очеред­
ным своим наблюдением, мы оказывались бессильны
объяснить безумие наших социальных норм. Когда же
они поднялись на борт самолета, отправлявшегося в Па­
пуа - Новую Гвинею, именно нас терзала зависть к их
ным представлениям о том, что в жизни действительно
важно, их незыблемым социальным ролям, простым
удовольствиям и массе свободного времени, к тому, что
у них нет долгов и ипотеки, к их бесспорной «благости».
Наш мир по сравнению с их миром казался непотребным
и неисправным проявлением человеческого существо­
вания.

Если вы думаете, что слова Хьюза отдают глупой роман­
тизацией, от которой нас всегда предостерегают, давайте
просто посчитаем. Хьюз говорит, что папуасы «очень за­
интересовались нашим соотношением работы и досуга,
так как они обычно тратят около двадцати часов в не­
делю на сбор плодов, охотничьи вылазки и т. д., просто

219


Цивилизованный до смерти

обеспечивая себя всем необходимым. Все оставшееся
время они проводят с семьей, общаются... отдыхают».
Неудивительно, что их озадачило, почему Марк, отец
семейства, в котором они гостили, рано утром уходил на
работу и возвращался только вечером. Хьюз вспоминает,
что они спрашивали: «Зачем вы это делаете? Зачем вы
уходите на целый день и не видитесь с действительно
важными для вас людьми? Это же не имеет смысла».
Марк объяснял, что должен работать, чтобы платить
за дом, в котором они живут. «Как долго вы будете это
делать, платить за ваш дом?» — спросили они. Когда
Марк ответил, что ипотека у него примерно на 25 лет,
они посмотрели на него с изумлением и жалостью, объяснив, что когда их соплеменнику нужен дом, остальные
мужчины из деревни помогают ему — и все вместе вы­
страивают дом за пару недель.
После визита в Лондон свагап привезли на родину в Па­
пуа _ Новую Гвинею всего одну новую идею: они стали
делать для стрел оперение, чтобы стабилизировать их
полет. По-видимому, это был единственный феномен
из современного мира, который по-настоящ ем у их
впечатлил.
Антропологи давно установили, что почти все без ис­
ключения охотники и собиратели редко «работают»
более трех часов в день, и такие виды деятельности у них
«интегрированы с обрядами, социализацией и художе­
ственным самовыражением в небывалой (для большин­
ства представителей западной цивилизации) степени»,
объясняет Джон Гоуди. Гоуди, экономист по специаль­
ности, редактировал сборник эссе антропологов и эко­
номистов под названием Limited Wants, Unlimited Means

220


Беспокойные взрослые

(« Ограниченные желания, неограниченные средства»), где
демонстрируется, в каких разнообразных отношениях
поведение охотников и собирателей последовательно
противоречит допущениям современной экономиче­
ской теории, считающимся общечеловеческими.
«Идея о том, что работа — это рутина, весь смысл кото­
рой в том, чтобы позволить людям жить „настоящей14
жизнью, отсутствует в обществах охотников и собира­
телей. Компромисс между работой и досугом, который
обсуждается в книгах по экономике, этим людям неиз­
вестен», — пишет Гоуди. Ледлофф указывает, что в языке
екуана нет слова со значением «работа» и, соответствен­
но, такой концепт чужд для них. «Есть названия всевоз­
можных видов деятельности, но нет общего названия для
работы». Питер Грей соглашается, что «в целом охотники
и собиратели не представляют, что такое тяжелый труд».
Грей усматривает в сообществах охотников и собирателей
непрерывную связь между детскими играми и деятельно­
стью взрослых, из-за чего понятие «работа» становится
для них непостижимым. Он отмечает, что дети играют
в охоту, собирательство, мастерят инструменты и ими­
тируют все остальные взрослые дела, точно как волчата
играют в волков. Грей пишет, что «по мере взросления
детская игра превращается в работу, но играть при этом
люди не перестают. С годами игра даже может стать
еще интереснее, поскольку качественная работа идет на
пользу всей общине и всеми высоко цените
е основные причины, позволяюГрей выделяет четыре оси
жизненно важная повседневная
щие заключить, что жизн
деятельность охотников и
чем к работе:
2 21


Цивилизованный до смерти

1. Она разнообразна, требует сноровки и смекалки, дает
удовлетворение, поскольку человек показывает, в чем
он хорош, а на него при этом все смотрят. «К умениям
[охотников и собирателей] относятся навыки, годами
отточенные на практике, а также способность запо­
минать, использовать, дополнять и модифицировать
огромный объем общекультурного устного знания».
Работы не слишком много. Антропологи в разных
частях мира обнаружили, что охотники и собиратели
редко «работают» более нескольких часов в день.
3. Работа выполняется группой друзей. В большинстве
экосистем охотничий отряд состоит из нескольких
мужчин, а женщины почти всегда занимаются охотой
и собирательством в группах. Антрополог Альф Ванненбург описывал собирательские вылазки в компа­
нии кунг как «веселый досуг», часто напоминающие
«выезд на пикник с детьми».
О

4. Для любого человека в любой момент времени работа
является добровольной. Это наиболее важный аспект,
свидетельствующий об «игривости» существова­
ния охотников и собирателей, поскольку каждый
сам для себя выбирает, является его деятельность
работой или игрой. Особенно важно, что охотники
и собиратели научились справляться с делами, при
этом максимально акцентируя у каждого участника
ощущение, что он участвует или не участвует в деле
по собственной воле.
Нам, выросшим в мире, выстроенном вокруг концеп­
ции дефицита, сложно представить, что наши предки
(как нам кажется, затянутые в бесконечную борьбу за

222


Беспокойные взрослые

выживание) нашли способ «ловить рыбку без труда»,
но антропологи подтверждают: во многих изученных
общинах охотников и собирателей практически отсут­
ствует связь между теми, кто добывает блага, и теми,
кто ими пользуется. Осуждение тунеядцев имеет смысл
в обществах, где необходимая деятельность по обеспе­
чению пропитания и крова тяжела и непривлекательна.
В конце концов, если работать тяжело, почему я должен
трудиться больше, чем ты? Но если подобная деятель­
ность доставляет удовольствие и мы занимаемся ею
в свободное время (охотимся, гуляем, рыбачим, чиним
хижину, играем с детьми), такая логика распадается.
Например, если охотиться весело, почему тот, кто ре­
шил охотиться больше других, заслуживает большего
уважения, чем другие?
Охотники и собиратели редко стремятся наняться на
работу, пока не будут вынуждены сделать это. Даже
в таком случае они не могут похвастаться прилежанием.
Немецкий этнолог Мартин Гузинде, общавшийся с ог­
неземельцами из племени ямана, сетовал, что
Ямана неспособны к длительному ежедневному тяже­
лому труду, к большой досаде европейских фермеров
и нанимателей, берущих их на работу. Они более при­
выкли работать урывками, причем в такие краткие по
ходы к работе они могут проявлять усердие. Но вскоре
они требуют несопоставимо более длительного отдыха,
в течение которого они просто лежат без дела, не демон­
стрируя особой усталости... индейцы ничего не могу
с этим поделать. Так они устроены.

Такое «человеческое устройство» правильнее считать
ленью или просто здоровым неприятием бессмысленного труда?


Цивилизованный до смерти

На другом конце света первые европейцы , поселившиеся
в Австралии, испытывали сочувствие к «несчастным
аборигенам», которых «голод вынуждает кое-как об­
ходиться немногочисленными видами пищи, которые
они находят поблизости от своих хижин», в том числе
насекомыми, грызунами и личинками. Хотя европейцы
и отмечали такие черты аборигенов, как явное здоро­
вье, счастье и привычка разлеживаться в гамаках, им,
по-видимому, просто не приходило в голову, что тузем­
цы едят питательную и обильную пищу, которая легко
добывается без всякой работы.
о

В нашем мире работа повсюду. Едва поступив в школу,
дети вынуждены выполнять домашнюю работу и работу
над ошибками. Процесс познания себя психотерапевт
назовет «работой над собой». «Кем вы работаете?» —
вопрос, пришедший на смену вопросу «Кто вы?» Лишь
немногим из нас посчастливилось найти работу, которая
не вступает в противоречие с нашей сущностью. Мы ску­
чиваемся, постоянно пьем стимулирующие напитки, ста­
раемся выглядеть деловито и не расслабляться, боремся
с безнадегой, а потом приходим домой и напиваемся.
Явиться на работу, стучать по клавишам, вырубиться.
своем полуавтобиографическом романе «Записки из
Мертвого дома» Федор Михайлович Достоевский писал:
«Если б захотели вполне раздавить, уничтожить челове­
ка, наказать его самым ужасным наказанием... то стоило
бы только придать [его] работе характер совершенной,
полнейшей бесполезности и бессмыслицы1». Но в нашем
Цит. по
: Достоевский,Ф. М. Собрание сочинений: В 15 т. Т. 3
Л.: Наука, 1988.

224


в в ш р ю И V № N U llV U (Hi

Беспокойные взрослые

мире бесполезная и бессмысленная работа выполняется
повсюду, от заводского цеха до корпоративной перего­
ворной. И от вас ожидают, что вы еще будете благодарны
за такую работу!
г
Неудивительно, что недавний опрос, проведенный
Гарвардским институтом политики, показал, что менее
одного из пяти американцев в возрасте от 18 до 29 лет
причисляли себя к «капиталистам». Только 42% заявили,
что «поддерживают капитализм». По оценке журнала
Time, «это не только миллениалы, которых не смущает
ярлык „социалиста , или недовольные средневозраст­
ные американцы, уставшие от вялого восстановления
экономики. Это больш инство граждан, которых не
устраивает экономический базис государства — система,
за сотни лет превратившая нарождающееся общество
фермеров и золотоискателей в самую процветающую
нацию в истории человечества».
Но как можно называть нацию «самой процветающей
в истории человечества», если инфраструктура страны
деградирует, душевнобольные обречены на тюремное
заключение, миллионам людей отказано даже в элемен
тарном медицинском обслуживании, каждый пятый
?
ребенок регулярно ложится спать впроголодь и т.
Что такое «процветание» в стране, 47% населения ко­
торой существуют за официально объявленной чертой
бедности, а еще миллионы едва ее преодолевают? Это
бессовестно — придерживаться расхожего, но абсурд­
ного принципа, усредняя картину с учетом астрономи­
ческого богатства немногих семей и получая удобную
бессмысленную статистику, позволяющую называть

225


ш

\

Шл л ' v&I j ■

1

щ гШШШЙш
kJUHHVrWt

Цивилизованный до смерти

США «процветающей» страной. Это определенно не
суразица, а не процветание.
любом случае, благосостояние не гарантирует удов­
летворенности жизнью. Итальянский экономист Паоло
Верме обнаружил, что переменная «свобода и контроль»
является наиболее важным известным предиктором
субъективного восприятия качества жизни. Иными
словами, свобода, которая открывает самый прямой
путь к счастью, — это свобода
вставать по звонку
будильника пять дней в неделю, не иметь обязанности
бриться и надевать галстук (или бюстгальтер), если вам
не захочется, не притворяться, что вы кого-то уважаете,
только потому, что он ваш «начальник», дабы получить
достаточно денег и откупиться от звонков коллекторов
еще на месяц.
1932 году философ Бертран Рассел опубликовал оча­
ровательное, блестящее эссе под названием In Praise of
Idleness («Похвала праздности»), в котором отмечал, что
«мораль работы — это мораль рабов, а современный
мир не нуждается в рабстве». Если верить исследованию
Оксфордского университета, согласно которому 47%
рабочих мест в США исчезнут к 2030 году под напором
автоматизации, в скором времени нам не понадобится
даже работа, а тем более — рабство. Уже почти 100
лет назад Рассел осознал, что большая часть времени,
проведенного человеком на работе, тратится абсолютно
впустую, и указал, что «лишь дурацкий аскетизм, обыч­
но внушенный, заставляет нас продолжать настаивать
на избыточном объеме работы теперь, когда в этом
уже нет нужды». Он связы вает эту проблему с тем
фактом, что «мысль, что малоимущим нужно иметь

226

Щ;!~

ftV


Беспокойные взрослые

досуг, неизменно шокировала богатых», а также с тем,
что промышленность, поставленная на военные рельсы
для Первой мировой войны, так на них и осталась. Есте­
ственно, спустя 10 лет после выхода этого эссе шла уже
другая мобилизация, гораздо более масштабная, в итоге
породившая «военно-промышленный комплекс», как
назвал его президент Дуайт Эйзенхауэр. В эссе Рассела
наиболее поразителен последний абзац, в котором он
рассуждает о будущем человечества и представляет
его практически таким же, как наше доисторическое
прошлое:
Кроме всего прочего, взамен издерганных нервов, уста­
лости и расстройств пищеварения придут счастье и ра­
деть жизни. Обязательной работы будет достаточно,
чтобы сделать досуг приятным, но недостаточно, чтобы
вызвать изнеможение... Обычные мужчины и женщины,
получив возможность жить счастливо, станут более дру­
желюбными, менее назойливыми и менее склонными
смотреть на других с подозрением. Тяга к войне отомрет
частью по этой причине, а частью потому, что война будет
влечь за собой долгую и тяжелую работу для всех. Из
всех моральных качеств мир больше всего нуждается
в миролюбии, миролюбие же — следствие спокойствия
и безопасности, а не жизни, наполненной энергичной
борьбой... Вплоть до настоящего момента мы продол­
жаем быть столь же энергичными, какими были до по­
явления машин. Здесь мы проявили неразумие, однако
нет причины быть глупцами вечно.

Если работа не является необходимой тратой ресурсо ,
почему же мы продолжаем вести себя так, будто это ключ
к качественной жизни, и большую часть своего времени
тратим на то, чего предпочли бы не дела

227


Цивилизованный до смерти

Цена денег
Зачастую деньги стоят слишком дорого.

Ральф Уолдо Эмерсон
Выигрывает тот, кто умирает с наибольшим
количеством игрушек.

Малкольм Форбс

Чем лучше мы понимаем, какова была человеческая
жизнь в доземледельческую эпоху, тем сильнее цивили­
зация напоминает финансовую пирамиду. Стоило людям
перейти к оседлому образу жизни в деревнях и городках,
как между ними стало расти материальное и силовое
неравенство. Кому-то приходилось принимать решения
о том, что, когда и в каком количестве получат осталь­
ные. Кому-то приходилось организовывать сев и жатву,
торговлю землей и скотом. Вместе с богатством появился
и элитный класс, представители которого, естественно,
стремились извлекать еще больше выгоды из своего
привилегированного положения.
При возникновении подобных ситуаций в обществе
охотников и собирателей — например, когда удалось
убить крупного зверя — задействуются формальные
кодексы поведения, призванные устранить неравенство
при распределении привалившей добычи. Группы охот­
ников и собирателей состоят из нескольких десятков
человек, и все хорошо знают друг друга. В такой ситу­
ации обман быстро выявляется и порицается, в основ­
ном в форме беззлобного юмора, но иногда и на языке
серьезных угроз, если человек не понимает дружеского
подначивания.

228


Беспокойные взрослые

Когда людские сообщества выросли настолько, что
человек больше не был напрямую знаком со всеми
остальными членами общины, произошло что-то инте­
ресное и при этом ужасное: другие люди превратились
в абстракции. Вероятно, именно в таком духе мыслил
Иосиф Сталин, говоря: «Смерть человека — трагедия,
смерть миллионов
статистика»1. Когда количество
людей становится настолько велико, что уже невоз­
можно представить в лицо каждого, кого затронут
наши решения, врожденное человеческое сострадание
часто перекрывается другими соображениями. Поли­
тик, способный не раздумывая прыгнуть в реку, чтобы
спасти тонущего ребенка, без всяких угрызений совести
одобряет законопроект, бросающий миллионы нищен­
ствующих детей на произвол судьбы без элементарной
медицинской помощи или хотя бы школьного обеда.
Если сравнивать мелкие и крупные общества, складыва­
ется впечатление, будто их представители — люди двух
разных видов. Как кузнечики и саранча.
и

Материальное неравенство, невообразимое для охотни­
ков и собирателей, в современном мире стало обыден­
ностью. В США распределение благ не было настолько
перекошенным с эпохи ревущих двадцатых. Согласно
исследованию французского экономиста Тома Пикетти
и его коллег, в 2012 году на 1% основных домохозяйств
в США приходилось 22,5% всех доходов — это наиЭто изречение вкладывают в уста Наполеона, Бисмарка, Чер­
чилля, оно же звучит в романе Ремарка «Черный обелиск»,
но чаще всего его приписывают Сталину. И все же есть
мнение, что Сталин произнес эту фразу с вопросительной
интонацией.

229


Цивилизованный до смерти

высшая доля с 1928 года. В 1950-е годы генеральный
директор американской компании мог рассчитывать на
зарплату примерно в 20 раз выше, чем у рядового ра­
ботника той же фирмы. Сегодня это соотношение более
чем удесятерилось — до двухсот к одному и выше. А не­
которые генеральные директора со своими зарплатами
могли бы войти в классику марксизма. Так, в 2011 году
Тим Кук, директор Apple, заработал 378 миллионов
долларов в виде жалованья, акций и других бонусов,
что в 6258 раз больше, чем зарабатывает средний со­
трудник Apple. Восемьдесят пять богатейших людей
в мире контролируют больше средств, чем беднейшая
половина населения планеты. Сделайте паузу, перевари­
те эту информацию. Восемьдесят пять особей человека,
пускающих ветры в постели точно как мы с вами, богаче
трех с половиной миллиардов других людей, многие из
которых живут в отчаянной бедности. Пикетти (Пол
Кругман, лауреат Нобелевской премии по экономике,
назвал его «пожалуй, ведущим экспертом в мире по
доходам и имущественному неравенству»), пришел
к выводу, что неравенство доходов в современны х
США «вероятно, выше, чем в любом другом обществе,
когда-либо существовавшем в любой точке мира». Та­
кое материальное неравенство не только негуманно,
но и бесчеловечно, оно оскорбляет нашу врожденную
предрасположенность к честности.
и

Когда в XVI веке во Францию привезли из Бразилии трех
индейцев племени тупинамба, литератор и философ Ми­
шель де Монтень присутствовал на аудиенции, которую
им давал король Карл IX. Когда индейцев спросили, что
их больше всего удивило в европейском образе жизни,
они, по воспоминаниям Монтеня, ответили что «замети­

230


Беспокойные взрослые

л , то между нами есть люди, обладающие в изобилии
всем тем, что только можно пожелать, в то время как их
собратья, истощенные голодом и нуждой, выпрашивают
милостыню у их дверей; и они находили странным, как
это столь нуждающиеся собратья могут терпеть такую
несправедливость, почему они не хватают тех других
за горло и не поджигают их дома».
Разумеется, иногда бедные люди действительно восста­
ют и поджигают дома богатых, однако скоро все возвра­
щается на круги своя и немногочисленная элита опять
наживается на труде неорганизованных народных масс.
Встречайте нового господина, такого же, как старый.
Учитывая, как повторяется эта история, неудивительно,
что многие пришли к выводу, будто такое положение дел
объясняется самой человеческой природой или природой
вообще. Многие великие финансовые воротилы XX века
с увлечением искажали теорию Дарвина, подразумевая,
что их богатство логически проистекает из присущей
им максимальной «приспособленности», а значит, их
господство столь же естественно и неизбежно, как и лю­
бая другая форма хищничества, позволяющая сильным
питаться слабыми. Например, Эндрю Карнеги в своем
эссе Gospel o f Wealth («Евангелие Богатства») доказывал,
что хотя этот «естественный закон» и приводит к вели­
ким страданиям бедноты, «он гарантирует выживание
наиболее приспособленных в каждой среде... следова­
тельно, мы принимаем и приветствуем в качестве тех
условий, к которым приходится адаптироваться, великое
неравенство, концентрацию бизнеса, промышленного и
коммерческого, в руках немногих и закон конкуренции
между ними как не только полезные, но и необходи­
мые условия для будущего прогресса человечества».

2 31


Цивилизованный до смерти

Однако тогда как Дарвин считал экономическое нера­
венство необходимым шагом в развитии цивилизации,
он знал, что материальное неравенство отсутствует во
многих обществах, которые ему довелось увидеть в ходе
своих путеш ествий. Следовательно, он о долж но быть

более сложным феноменом, чем обычное отражение
человеческой природы. Наблюдения Дарвина подтверж­
дены современными исследователями. Гоуди приходит
к выводу, что «все допущения экономистов по поводу
„человека экономического" в обществе охотников и со­
бирателей неприменимы. Людям из обществ, живущих
по сиюминутному принципу, чужда захватническая
эгоистичная калькуляция собственной выгоды и из­
держек. В таких обществах со всей ясностью видно, что
универсальность типичного „человека экономическо«
это
фикция».
Чем
больше
мы
узнаем
об
охотниках
ТО
и собирателях, тем отчетливее понимаем, что их жизнь
точнее выражает человеческую природу, чем наша, по­
скольку современный рыночный капитализм требует
целого букета извращений естественного человеческого
поведения. «Представление о человеческой природе,
вплетенное в западную экономическую теорию, — это
аномалия в истории человечества, — заключает Гоу­
ди, — охотники и собиратели были „неэкономическими
и
людьми ».
На прошедшей в 1966 году антропологической конфе­
ренции «Человек-охотник» Маршал Салинз представил
исследование, которым бросил первый в современности
серьезный вызов гоббсовским представлениям о до­
исторической жизни. На симпозиуме под названием
«Общество первоначального изобилия» Салинз впервые
озвучил многие из идей, которые я отстаиваю в этой
U

232


Беспокойные взрослые ........................

книге. Несколько лет спустя он подробнее изложил свою
точку зрения в книге Stone Age Economics («Экономика
каменного века»), где писал; «Наиболее примитивные
из народов мира почти не имеют имущества, но они не
бедны. Бедность не есть малое количество предметов
потребления, не является она и отражением простого
соотношения между целями и средствами; она прежде
всего выражает отношения между людьми»1. «Бед­
ность, — объявляет Салинз, — это социальный статус.
И как таковая она является изобретением цивилиза­
ции»2. Израильский антрополог Нурит Бёрд-Давид на
этом не останавливается и говорит, что охотники и
собиратели не просто не бедны, но и ведут себя так, как
будто считают себя богатыми: «Так же, как можно понять
поведение представителей западной цивилизации, зная,
как они относятся к дефициту, можно понять и поведе­
ние охотников и собирателей, исходя из их представле­
ний об изобилии». В самом деле, благородные дикари.

Как проиграть, выигрывая
Те, кто говорит, что система работает, —
работают на систему.

Рассел Брэнд

Богатство, как и бедность, — относительная концепция.
Как ни парадоксально, в цивилизационной игре самые
большие победители зачастую полностью проигрывают.
Я не утверждаю, что преступно несправедливое рас­
1 Цит. по: Салинз М. Экономика каменного века. М.: ОГИ, 1999
2 Там же.

233


Цивилизованный до смерти

пределение благ в современном мире следует извинить,
простить или игнорировать. Тем более я определенно не
готов терпеть жестокий факт, что три миллиарда человек
вынуждены рыться в мусорных кучах, чтобы добыть
себе пропитание или глоток чистой воды, а единицы жи­
вут в особняках на холме и выливают в раковину шам­
панское, выдохшееся с прошлого вечера. Ускоряющиеся
процессы, запущенные человеком, превращают планету,
которая была «чудом из чудес», в «огромную кучу не­
чистот», как выразился папа Франциск I; в то же время
они приносят пользу лишь сверхбогатым — пусть и в
ограниченном объеме и весьма ненадолго. Действитель­
но, богачам никогда не придется столкнуться с такими
проблемами, как голод, поиски работы или воспитание
детей на заднем сиденье своей «Ламборджини», однако и
они не могут купить себе спасение от бури, которая над
вигается на всех нас. Уровень моря поднимается, и од­
нажды вода смоет всё — и особняки, и хибары. Богачи и
их дети дышат тем же грязным воздухом, что и простые
KJ
люди, купаются в той же отравленной воде и едят пищу,
выращенную на тех же ядах, теми же варварскими ме­
тодами. Увядающий миллионер может купить за деньги
самую лучшую химиотерапию, но все равно не спасется
от рака. В конечном итоге, богачи подчиняются тем же
законам природы, что и все остальные.
о

Деньги подобны пище, дождю, женам, мужьям, детям,
кошкам, сексу, телевизионным каналам и декоративным
подушкам в том, что их может стать слишком много.
Однако поскольку нам настолько вдолбили, что деньги
являют собой золотое исключение из закона убывающей
доходности, сложно понять, когда следует прекратить
гонку за прибылью, сгрести кассу в охапку и бежать.

234


Беспокойные взрослые

Много лет назад в индийском поезде мне попался по
путчик, рассказавший, как его дед охотился на обезьян
в холмах к северу от Калькутты. Он делал из дерева
ящичек, в боковой стороне которого вырезал круглое
отверстие. Прежде чем закрыть ящик крышкой, он клал
туда манго, а потом подвешивал этот своеобразный
капкан на дерево. Пробегающая мимо обезьяна, почув­
ствовав аромат зрелого манго, засовывала лапу в ящик.
Но плод был слишком велик, чтобы вытащить его через
отверстие. Поэтому обезьяна оказывалась перед выбо­
ром: забыть про манго и отправиться своей дорогой или
вцепиться в фрукт, который ей все равно не достанется,
и ждать, пока придет охотник и пристрелит ее. Индиец
сказал, что такие капканы были очень эффективны.
о

кого из нас хватит здравого смысла, чтобы бросить
манго и уйти? Знаю, вы
аетчто
ум
д
, купили бы уютны
домик и расслаблялись бы там, если бы у вас на счету был
миллион долларов, но в самом ли деле это так? Получив
миллион, вы бы стали совсем не таким человеком, каким
являетесь сейчас. Теперь вы предпочли бы общаться с та­
кими же миллионерами. Ваши «нормальные» запросы
сильно бы подорожали. Ваше окружение, определяющее,
что такое «нормально», подталкивало бы вас жить все
дороже и дороже.
может быть, даже

Мне очень нравится красное вино
слишком. Выбрать бутылку за десять долларов д
меня совершенно нормально. Иногда я готов выл
и двадцать долларов за бутылку, если это вин°
мендует мне друг. Я не специалист, но могу пр'
что в этом ценовом диапазоне мне однажд
вино настолько вкусное, насколько вообще способ

235


Цивилизованный до смерти

но распробовать мое непритязательное нёбо. Да, мои
воспоминания наверняка сильно связаны с блюдами,
которые подавались к этому вину, с друзьями, в чьей
компании я тогда оказывался, с солнцем, садившимся
за холмы, с дымом, поднимавшимся от костра. Так или
иначе, нет в мире другого вина, которое показалось бы
мне настолько же вкусным. Ни за сорок долларов. Ни за
четыре тысячи. Аналогично, если выпить вдвое больше,
чем обычно, то наслаждение от вина явно не удвоится.
Причем учитывая, насколько мои воспоминания о той
бутылке риохи оказались ярче благодаря обстановке
тех посиделок, это лишь подкрепляет мой тезис. Все
дело в переживаниях. У большинства вещей есть предел
качества, который, как правило, достигается достаточно
быстро. Если не достигается — значит, вас в большей
степени интересует не продукт, а некоторый психоло­
гический эффект, который, по вашему убеждению, этот
продукт может вызвать. Часы показывают время; ваши
часы «Ролекс» за 20 тысяч долларов показывают людям,
что у вас есть комплексы.
О

книге Stumbling on Happiness («Спотыкаясь о сча­
стье») Дэниел Гилберт объясняет, почему нашего брата
так легко обмануть, помахав морковкой перед носом:
«Человеческий мозг ошибочно интерпретирует, что
доставляет ему удовольствие, и именно поэтому мы
не осознаем, как быстро привыкаем ко всему плохому
и ко всему хорошему. Людей постоянно удивляет, как
быстро ненормальное входит в норму, а из ряда вон
выходящее становится обыденным. Говоря, „никогда
не смогу к этому привыкнуть", человек почти всегда
ошибается». Процесс, в ходе которого определенный

236


Беспокойные взрослые

уровень комфорта начинает быстро восприниматься
как должное называется в психологии «гедонистическая
адаптация». Именно он мешает нашей борьбе за счастье,
заставляя постоянно добиваться новых ощущений, кото­
рые быстро превращаются в норму, иными словами
возникает зависимость.
Самый лучший душ я принял в Непале в 1987 году, куда
ездил побродить по горам. В один из вечеров после
нескольких дней в пыли я разбил лагерь и вскипятил
на костре пару литров воды. Чтобы согреться, потре­
бовалось немало времени. Я тщательно протер губкой
уставшее тело, а потом, дрожа, сел на корточки и вылил
воду медленно и с удовольствием себе на голову и
на плечи. Всегда буду помнить то ощущение: вода стека­
ла по телу, теплая, как кровь. Но я уже забыл отличный
горячий душ, который принял сегодня утром. Ведь дома
от меня всего лишь требовалось открыть кран в ванной
и шагнуть под горячие струи, испытав отупляющий У
совершенно неинтересный комфорт.
В дополнение к саморазрушительной человеческой
более
комфортных
в
склонности быстро осваиваться
которые
нам
встречаются
либо
которые
мы
условиях
создаем своими руками, мы также падки на внешние
тот
подсказывающие,
где
должен
пролегать
сигналы
который
мы
принимаем
за
норму.
Журналист
уровень У
Джеймс Суровецки, специализирующийся на эконом
ке, опубликовал в своей авторской колонке статью под
названием D ow n sizin g Supersize («Преуменьшая чрезмер­
ное»), в которой упомянул интересное исслеЯ°“ан" е.
На стол консьержа в подъезде многоквартирного дома
п о с т е л и чащу с конфетами M M f t а рядом положили

237


Цивилизованный до смерти

кондитерский совок и оставили записку. «Берите сколь­
ко хотите». В разные дни исследователи меняли размер
совка. Если бы люди действительно брали сколько хотят,
размер совка не имел бы значения, но размер оказался
важен — весьма. В дни, когда рядом с чашей появлялся
большой совок, люди брали больше конфет. Вывод Суровицки: «Часто мы не имеем четкого представления
о том, чего и в каком количестве нам хочется; поэтому
мы присматриваемся к внешним подсказкам, в данном
случае обращаем внимание на размер совка». А такие
подсказки, особенно в американском обществе, всегда
подталкивают взять больше.
Я много лет жил в Испании, и там стандартная порция
разливного пива называется ипа сапа и соответствует
250 миллилитрам, то есть обычному стакану. В США же
«одно пиво» в баре обычно означает пинту (470 мил­
лилитров). Поэтому, сходив в Испании в бар с другом
и выпив «три пива», я, как правило, принимал 750 мил­
лилитров, но в США я бы принял почти вдвое больше.
Неудивительно, что в Штатах я быстро набираю вес!
У меня в голове ситуации равнозначны: я выпиваю па­
ру-тройку порций пива. Но моим печени и талии виднее.

Итамар Саймонсон и Амос Тверски изучали «контекст­
но-зависимые предпочтения». Они продемонстрирова­
ли, что если предлагать покупателям в магазине выбор
между стандартным недорогим фотоаппаратом и фо­
тоаппаратом подороже, с более разнообразными функ­
циями, примерно половина выберет первый, примерно
половина — второй. Но если добавить к этим двум
вариантам третий, еще более дорогой, большинство
людей выберут вариант в средней ценовой категории.

238


■т

п

ч

Беспокойные взрослые

Расширив предложение всего одним экстравагантным
лотом, вы добились того, что многие покупатели стали
считать «разумным выбором» вариант, который еще
недавно расценивали как «дороговатый». Из душного,
набитого людьми эконом-класса бизнес-класс кажется
Землей Обетованной. Однако оказавшись в бизнес- клас
се, начинаешь мечтать о местах в первом классе, ведь
там еще и шампанское разносят.

Синдром богатого засранца (СБЗ)
В 2007 году Гэри Ривлин описал в газете New York Times
портрет-характеристику наиболее успешных людей из
Кремниевой долины. Один из них, Хол Стегер, вместе
с женой жил в доме за миллион долларов с видом на
Тихий океан. Их семейный капитал составлял около трех
с половиной миллионов долларов. Стегер с женой мог­
ли бы обналичить этот капитал, вложить его в ценные
бумаги и прожить остаток жизни на пассивном доходе,
который составил бы около 175 ОООдолларов в год, один
год лучше другого. На самом же деле, пишет Ривлин, «вы
найдете Стегера на рабочем месте с семи утра каждый
рабочий день. Обычно он трудится по двенадцать часов
в сутки пять дней в неделю и еще десять часов выделяет
на работу в выходные». На момент публикации заметки
Стегеру был 51 год, и он со своеобразной иронией гово­
рил: «Я знаю, что людям со стороны не вполне понятно,
почему кто-то в моем положении продолжает работать
так усердно. Но пары миллионов уже не хватает так
надолго, как раньше».
Возможно, Стегер имел в виду разрушительный эффект
инфляции, однако, по-видимому, он не осознавал, как


Цивилизованный до смерти

богатство влияет на его душу. «Кремниевая долина
наполнена так называемыми миллионерами-работягами, — пишет Ривлин, — которые, подобно мистеру
Стегеру, трудятся не разгибаясь, так же усердно, как
и прежде, хотя, к собственному удивлению, обнаружи­
вают себя в компании немногих богатых счастливчиков.
Но часто такие амбициозные и состоявшиеся члены
цифровой элиты вовсе не считают, что им серьезно
повезло: отчасти потому, что живут в окружении более
богатых людей, зачастую намного более богатых».
Ривлин, собирая материал, взял интервью у нескольких
менеджеров высшего звена и пришел к выводу, что «те,
у кого есть несколько миллионов долларов, нередко счи­
тают, что нажитое ими богатство ничтожно и отражает
их скромный статус в новом Позолоченном веке, тогда
как сотни тысяч людей накопили гораздо больше». Еще
один показательный пример — Гэри Кремен. Кремен,
обладатель собственного капитала в 10 миллионов
долларов, — основатель сайта знакомств Match. Кре­
мен давно осознал, что попал в ловушку, но так и не
смог отпустить манго. «Все вокруг смотрят на тех, кто
„выше", — сказал он Ривлину. — Здесь ты никто со
своими десятью миллионами». Так сколько же нужно,
чтобы стать «кем-то»?
Вы, конечно, можете подумать: «Да черт с этими тол­
стосумами и их частными самолетами!». Справедливо.
Но вот в чем дело: этих богатеев уже надули. Они ра­
ботали не покладая рук, чтобы оказаться там, где они
сейчас, — действительно, у них в распоряжении больше
средств, чем у 99,999% людей, когда-либо живших на
Земле, но они по-прежнему не считают, что достигли

240


Беспокойные взрослые

своей цели. И не достигнут, напротив: будут удаляться
от нее все сильнее, если фундаментальным образом не
изменят подход к собственной жизни. Если безнадежность этой ситуации и откроется им как восход черного
солнца, вряд ли они смогут рассчитывать на серьезное
сочувствие со стороны друзей и семьи. «Больше никто
не парится по поводу моих проблем, — говорит всемир­
но известный комик, миллионер Джим Керри, — если
у меня обнаружат опухоль в половину головы, я услышу:
„Тоже мне, беда. Да я бы ел опухоль каждое утро за такие
деньги, какие ты зашибаешь"».
о

Испанское слово «aislar» означает «изолировать» и опи­
сывает то, что происходит с большинством из нас, когда
у нас заводятся деньги. Мы покупаем машину, чтобы
больше не пришлось толкаться в автобусе. Переезжаем
в новую квартиру, где за каждой стенкой не будет шум­
ных соседей. Останавливаемся в дорогих тихих отелях,
а не в затрапезных хостелах, как прежде. Деньги помога­
ют нам отгородиться от риска, шума, неудобств. Но цена
изоляции — одиночество. Комфорт требует, чтобы мы
прекратили случайные контакты, отказали себе в новой
музыке, смехе незнакомцев, свежем воздухе и случайных
встречах с чужаками.
U

Все новые и новые исследования подтверждают, что
наиболее надежный предиктор субъективного счавовлеченность в общество. В 1920-е годы около
американцев жили уединенно. Сегодня так живут
около четверти американцев
это наивысший пока
затель в истории по данным Бюро переписи населения
США Тем временем использование антидепрессантов
выросло более чем на 400% за последние 20 лет, а зло-

241


Цивилизованный до смерти
I

употребление обезболивающими превращается в эпи
демию. Корреляция еще не означает обусловленность
однако эти тенденции не чужды друг другу. Возможно
пришло время прояснить парочку вопросов по поводу
стремления к вещам, которые ранее казались безуслов
ным благом — например, к комфорту, богатству, власти
Моей первой работой после колледжа, если не считать
нескольких недель сезонной работы в Кенае на Аляске
летом 1984 года, где я занимался разделкой лосося, была
работа в компании по управлению коммерческой недви
жимостью; компания располагалась в нью-йоркском
округе Даймонд Дистрикт. Когда у тебя за плечами
степень бакалавра по английскому языку и опыт рабо
ты с душком, затея с обслуживанием сделок по аренде
с хасидами — торговцами бриллиантами в центре Ман
хэттена — это карьерный взлет, сравнимый с переходом
сразу в корриду или в балет.

I

о

о

и

Патриарх семьи, владевшей теми зданиями, к обслужи
ванию аренды которых меня привлекли, тогда разменял
восьмой десяток и был очень, очень богат. Сказать, что
он был обеспечен деньгами до конца дней, — столь же
банально, как и заметить, что озеро Гурон, вероятно,
не пересохнет. Кроме недвижимости у него имелись
деловые интересы еще в нескольких сферах; в частно
сти, он занимался извлечением благородных металлов
из батарей слуховых аппаратов. Однако не во всех 6а
тареях содержалась платина или что они там искали
Пока я имел дело со сбытовиками золота, сантехниками,
муниципальными инспекторами и резчиками драгоцен
ных камней, мой босс-мультимиллионер каждое утро
приходил в свой кабинет без окон и вытряхивал сотни

242

I


Беспокойные взрослые

крошечных батареек из большой стеклянной банки себе
на большой дубовый стол. Он проводил утро с чашкой
кофе в руке, сортируя образцы на ценные и бросовые.
После обеда вместо кофе он выкуривал кубинскую си­
гару, запивая ее виски «Глендфиддих». Сортировка при
этом не прекращалась. И так каждый день, с понедель­
ника по пятницу.
Как-то раз я спросил его, почему он никуда не ходит и не
тратит деньги в свое удовольствие, например, почему не
съездит в излюбленное место на Ямайке, не прокатится
по Европе или еще что-нибудь. «Деньги для меня больше
не ценность, Крис, — сказал он, — они как очки в игре.
А мне нравится побеждать». Но если «побеждать» озна­
чает вставать каждое утро, бриться, надевать костюм,
повязывать галстук, а потом ехать в кабинет без окон, где
тебе придется сидеть в одиночестве и рассортировывать
батарейки от слуховых аппаратов на две кучи, что это
?
за игра, в которую мы играем
Вскоре после того, как я ушел с этой странной работы на
Манхэттене, я осознал, что тоже очень богат. Я несколько
месяцев путешествовал по Индии, игнорируя попро­
шаек, насколько было возможно. Пожив в Нью-Йорке,
я привык не обращать внимания на отчаявшихся взрос­
лых и психопатов из числа этих нищих, но мне не так
со
стайками
детей,
которые
просто было свыкнуться
сбивались около моего стола возле ресторанчиков, где
можно посидеть на улице, и таращились голодными
глазами на еду, что лежала у меня на тарелке. Рано или
поздно подходил официант и прогонял их, но они отбе­
гали за территорию ресторана и продолжали смотреть
на меня оттуда, дожидаясь, пока я сам подойду к ним,
и надеясь, что от меня им перепадут какие-то крохи.


Цивилизованный до смерти

В Нью-Йорке я выработал психологическую защиту от
душераздирающих сцен, какие мне доводилось видеть
на улицах. Я убеждал себя, что существуют социальные
службы, помогающие бездомным, что на предложенные
мной деньги эти люди просто купят наркотики или
выпивку, что они, вероятно, сами виноваты в своем
бедственном положении. Но в случае с индийскими
детьми подобные отговорки не действовали. Я видел,
как они по ночам спят на улицах, по-щенячьи сбившись
в кучки, чтобы согреться. Они не собирались сорить
моими деньгами. Они даже не просили денег, а просто
таращились на мою еду, настолько они были голодны.
А их изможденные тела предельно четко и жестоко сви­
детельствовали, что дети не притворялись голодными.
Несколько раз я покупал дюжину пирож ков самоса
и раздавал им, но от еды вмиг ничего не оставалось,
а толпа детей (а часто и взрослых) вокруг меня только
вырастала. Они тянули ко мне руки, прикасались ко мне,
искали моего взгляда, умоляли. Считать я умел. Денег,
которые я потратил на билет в один конец из Нью-Йорка
в Нью-Дели, хватило бы, чтобы вытащить несколько
семей из долгов, висящих на них не одно поколение. На
те деньги, что я тратил в нью-йоркских ресторанах годом
ранее, несколько ребят могли бы закончить школу. Да
что там суммы, в которую мне обошелся год путеше
ствии по Азии, хватило бы на постройку целой школы.
Хотел бы я сказать вам, будто действительно сделал
что то подобное, но нет, не сделал. Вместо этого я от­
растил себе психологическую броню, которая помогает
игнорировать подобные ситуации. Научился не думать
о вещах, которые мог бы сделать, но не хотел бы. Забыл


Беспокойные взрослые

о мимике, выдающей сострадание. Научился пересту­
пать через тела на улице — мертвые или спящие — и не
смотреть вниз. Научился, потому что должен был. Или
убедил себя, что должен.
Исследование, проведенное в Университете Торонто
Стефаном Коте и его коллегами, показало, что богатые
менее великодушны, чем бедные; но в целом проблема
лежит намного глубже, ведь люди не просто так ужесто­
чаются, когда разбогатеют. Скорее, дело в дистанции,
обусловленной дифференциацией достатка: именно
она стопорит естественное человеческое великодушие.
Коте пришел к выводу, что «состоятельные индивиды
становятся черствее, только если живут в среде с сильно
разнящимися доходами или если неравенство подает­
ся в целях эксперимента как относительно высокое».
Богатые становятся жестче в условиях крайнего нера­
венства, и это открытие заставляет усомниться в идее,
что люди, обладающие высоким доходом, просто более
эгоистичны. Если не кажется, что человек, нуждающийся
в помощи, тик уж сильно отличается от нас, мы гото­
вы выручить его. Однако если он воспринимается как
слишком далекий от нас (в культурном, экономическом
отношении), мы вряд ли протянем ему руку помощи.
~

V

1

.

,

" “***.

С

.

г»

ли. .

I , I

V

„

.

fc— I

_

.

_^г.--

-

—

' J*—h * . У " ,

те

%

***

'■*

В

*3.

-.

—■

,

- 1

1* '

v

.%

■ J* :

—

л.

О

Социальная дистанция, разделяющая бедных и богатых,
как и столь многие подобные дистанции, которые нас
разъединяют, появилась в человеческой жизни только
после возникновения земледелия и сформировавшихся
в результате иерархических цивилизаций. Вот почему
психологически настолько сложно заставить себя иг­
норировать голодных детей, которые стоят так близко,
что могут понюхать карри в твоей тарелке. Приходится


Цивилизованный до смерти

и

заглушать внутренний голос, призывающим к спра­
ведливости и честности. Однако мы предпочитаем вы­
ключать его, дорого расплачиваясь за это собственным
психологическим благополучием.
Что, если богатыми засранцами обычно не рождаются,
а становятся? Что, если холодное сердце, типичное для
сливок общества, становится таковым не из-за вос­
питания толпой озлобленных нянек, избытка уроков
яхтинга и многократной передозировки икрои, но из-за
совокупного разочарования: в жизни тебе повезло, а все
равно какая-то пустота? Нам говорят, что побеждают те,
у кого больше всего игрушек, что деньги — лишь очки в
игре под названием «жизнь». Но что, если эта избитая
история — просто еще одна грань большого обмана, на
который повелись все мы7.
Называть несчастных богачей «победителями» — все
равно что считать «героем» любого, кто носит военную
форму. Мы подкрепляем ложный нарратив, который
и стал причиной беспорядка. Действительно, психопа­
тов привлекают денежные профессии, но настоящих
психопатов мало, даже на Уолл-стрит. Я не говорю, что
променял бы богатство на бродяжничество и что в этих
двух ситуациях отсутствует сущ ественная разница
в удовлетворенности жизнью. Но я настаиваю, что быть
богатым это не предел мечтаний, ни в малейшей сте­
пени, и те, кто тратит жизнь на погоню за богатством,
которое, как они думают, их осчастливит, бегут как белки
в том же самом колесе, что и все остальные.
Один мой богатый друг недавно сказал мне: «Можно
стать успешным, если часто говорить „да”, но чтобы
стать богатым, приходится много говорить ,,нет“».


Беспокойные взрослые

Если вы чувствуете себя богаче окружающих, вы
должно быть, часто говорили «нет». К вам постоянно
обращаются с просьбами, предложениями, речами
и мольбами, где бы вы ни оказались — от «Старбакса»
в Кремниевой долине до закоулков Калькутты. По
природе нам непросто отвергать искренние просьбы
о помощи. Н ейрофизиологи Хорхе Молл, Джордан
Графман и Фрэнк Крюгер из Национального института
по изучению неврологических нарушений и инсульта
(NIND S ) воспользовались фМРТ-томографом, чтобы
продем онстрировать, как глубоко альтруизм вшит
в человеческую природу. Их работа свидетельствует,
что глубокое удовлетворение, которое доставляю т
людям альтруистические поступки, обусловлено не
культурной надстройкой, а структурной эволюцией
человеческого мозга. Когда волонтеры, участвовавшие
в их исследованиях, ставили чужие интересы выше
собственных, активировалась примитивная часть моз­
га, связанная с пищевыми и сексуальными стимулами.
Когда исследователи измерили у 74 дошкольников тонус
блуждающего нерва (индикатор, позволяющий судить,
чувствует ли человек себя в покое и безопасности), они
обнаружили, что те испытуемые, которые пожертвова­
ли фишки «на помощь больным детям», имели гораздо
лучшие показатели, чем те, кто предпочел оставить все
фишки себе. По словам Джонаса Миллера, руководителя
исследования, эти результаты могут свидетельствовать,
что «мы, вероятно, с самого детства предрасположены
испытывать чувство защищенности, когда заботимся о
других». Но Миллер и его коллеги также обнаружили,
что при всей врожденной предрасположенности нашего
вида к благотворительности, на нее влияют социальные
U

о

и

247


Цивилизованный до смерти

сигналы. Дети из богатых семей пожертвовали меньше
фишек, чем дети из менее обеспеченных.
Согласно Джошуа Д. Грину, гарвардскому философу
и нейрофизиологу, многие нзлрявления исследовании
демонстрируют, что мораль формируется на основе про­
стейшей нервной деятельности мозга. По мнению 1рина,
мораль не «ниспослана» философами и священниками,
а «выработана», поскольку выросла из базовых склон­
ностей нашего мозга. Когда святой Франциск Ассизский
говорил: «Ибо когда отдаем — получаем мы»,
он не
защищал слабый тезис. Он отмечал ярко выраженное
свойство нашего вида.
Апокалиптические представления о человеческой приро­
де становятся еще менее убедительными, если обратить­
ся к исследованиям, показывающим, что человеческие
порывы к сотрудничеству и другому просоциальному
поведению коренятся глубоко в дочеловеческом про­
шлом. «Шимпанзе живут в насыщенной социальной
среде, где зависят друг от друга, — говорит Феликс
Варнекен из Гарвардского университета. — Не требуется
быть частью большого общества со сформированными
социальными устоями, чтобы проявилось наше глубин­
ное стремление заботиться о других». (Франс де Вааль и
другие ученые продемонстрировали, что бонобо, другой
вид приматов, не менее близких нам, чем шимпанзе,
изъявляют еще большую тягу к кооперации, чем шим­
панзе.) Джеймс Риллинг при помощи фМРТ сравнивал
структуру и функциональное устройство мозга у разных
приматов (в том числе у человека) с целью выявить
конкретные мозговые специализации и глубже понять
эволюцию человеческого мозга. Он пришел к выводу,

248


M l q§3

Беспокойные взрослые

что для людей характерна «эмоциональная предраспо­
ложенность к кооперации, которую можно преодолеть
только при помощи самоконтроля, требующего немалых
усилий». По умолчанию мы ориентированы на коопе
рацию, а нс на личные интересы.
Исследователи-приматологи показали, что человеко­
образная обезьяна может уступить дорогу товарке и по­
зволить той добраться до пищи, даже если сама она в ре­
зультате окажется обделена. Когда обезьянам-капуцинам
предлагали фишки двух разных цветов (один из них
гарантировал угощение только обладателю, а другой
и обладателю, и второй обезьяне), капуцины отдавали
предпочтение «просоциальным» фишкам. Как объяс­
няет де Вааль, «причина такого поведения — не страх,
поскольку именно доминантные обезьяны (которым
опасаться нечего), как правило, проявляют наибольшую
щедрость».
У обезьян, как и у людей, великодушие сопровождается
расчетом на честность, о ходе экспериментов, прове­
денных де Ваалем вместе с Сарой Броснан, обезьяны
получали за выполнение задачи кусочек огурца или ви­
ноградину. Обезьяны были довольны, пока обе получали
одно и то же «жалованье», неважно, меньшее (огурец)
или большее (виноградина). Однако когда исследователи
стали предлагать обезьянам неравное вознаграждение,
ситуация стала напряженной. «Обезьяна, получившая
огурец впервые, удовлетворится и такой наградой, но
уже на второй раз устроит скандал, если увидит, что ее
товарка получает виноград», — сообщает де Вааль.
Интересно, что обычная раздача «неравной» пищи не
вызывает у приматов такого отклика. Пищу нужно выда-

249


Цивилизованный до смерти

вать за выполнение некоторой задачи, чтобы срабатывал
«фактор честности». Когда Броснан проводила подобные
исследования с шимпанзе, она наблюдала «честность
второго порядка», где даже победители противились
условиям опыта. «Мы неожиданно обнаружили, что
шимпанзе чаще отказываются от высоко ценимого
приматами винограда, когда другим шимпанзе доста­
ется малоценная морковка, чем когда те тоже получают
виноград»

Подсевшие на доллары
Психологи Дачер Келтнер и Пол Пифф наблюдали за
четырехсторонними перекрестками, где установлены
знаки «STOP», и обнаружили, что водители на дорогих
автомобилях вчетверо чаще подрезаю т других, чем
люди на более скромных машинах. Когда исследователи
притворились пешеходами, ожидающими перехода, все
водители дешевых машин их пропустили, а водители
дорогих в 46,2% случаев проскакивали перекресток даже
после зрительного контакта с человеком у дороги. Другие
исследования, проведенные той же группой, показали,
что сравнительно богатые люди гораздо охотнее жуль­
ничают в различных играх. Так, по данным Келтнера
богатые испытуемые чаще заявляют, что точно победят
в компьютерной игре, — даже в случае, когда в настрой­
ках игры возможность выигрыша исключена. Богатые
субъекты более склонны лгать на переговорах и считать
извинительным неэтичное поведение на работе — на­
пример, готовы солгать клиенту, чтобы получить больше
денег. Когда Келтнер и Пифф оставили на входе в свою
лабораторию баночку с конфетами, прикрепив к ней

250


Беспокойные взрослые

записку, что все, что останется, — передадут детям из
ближайшей школы, они обнаружили, что более богатые
люди «отбирали» у детей больше конфет.
Исследователи из Института психиатрии штата Нью
Йорк провели опрос среди 43 тысяч человек и выяснили,
что богатые с гораздо большей вероятностью, чем бед­
ные, готовы, выходя из магазина, взять мелкие товары
с кассы, не оплатив их. Подобные факты (как и поведе­
ние водителей на перекрестках) могут свидетельство­
вать, что богатые люди меньше волнуются по поводу
вероятных правовых последствий. Если вы знаете, что
за вас всегда внесут залог и что у вас хороший адвокат,
прямо сейчас проскочить на красный или умыкнуть
батончик «Сникерс» кажется не столь рискованным по­
ступком. Однако эгоизм глубже подобных соображений.
Коалиция некоммерческих организации под названием
«Независимый сектор» обнаружила: в среднем люди
с годовым доходом менее 25 тысяч долларов жертвуют
более 4% своего дохода, тогда как люди с годовым доболее
150
тысяч
долларов
жертвуют
всего
2,7%
ходом
дохода (несмотря на то что за благотворительность для
богатых предусмотрены налоговые льготы, недоступные
тех,
кто
зарабатывает
гораздо
меньше)
для
Именно поэтому считается, что нечуткость к чужим
страданиям — психологическая адаптация, связанная
с дискомфортом из-за крайне неравномерного распреде
ления благ. Майкл У. Краус и его коллеги выяснили, что
с более высоким социоэкономическим статусом
хуже распознают эмоции в мимике других людей. Дело
не в том, что их в меньшей степени волнуют эмоции,
написанные на лице собеседника; просто они не по-


Цивилизованный до смерти

нимают намеков. А Кили Мускателл, нейрофизиолог
из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе,
обнаружила, что при просмотре фото детей с онколо­
гией активность мозга у богатых людей гораздо ниже,
чем у бедных.
В таких книгах, как Snakes in Suits: When Psychopaths Go
to Work («Змеи в костюмах: Когда психопаты ходят на
работу») и The Psychopath Test («Тест на психопата»), от­
стаивается точка зрения, что многие характерные черты
психопатов приветствуются в бизнесе: безжалостность,
удобное отсутствие общественного сознания, однобокая
зацикленность на «успехе». Однако пусть психопаты
и могут идеально подходить для некоторых наиболее
прибыльных профессий, я говорю здесь несколько
о другом. Дело не только в том, что у бессердечных
людей больше шансов разбогатеть. Я утверждаю, что
большие деньги добивают в вас остатки человечности.
Вот что я имею в виду: вероятно, богатые субъекты,
участвовавшие в исследовании Мускателл, научились
меньше переживать, рассматривая фото больных де­
тей, именно благодаря приобретенному опыту жизни
в богатстве — примерно как я научился игнорировать
голодающих детей в Раджастане, чтобы не портить себе
настроение в отпуске.
В эссе Extreme Wealth Is Bad for Everyone — Especially the
Wealthy («Крайнее богатство вредит каждому, в особен­
ности богатым») Майкл Льюис отмечает: «Начинает ка­
заться, что проблема заключается вовсе не в моральной
ущербности людей, которые оказываются хозяевами
жизни в условиях неравенства, ведь она дает им неко­
торое рыночное преимущество. Проблема заключается

252


Беспокойные взрослые

в неравенстве как таковом: оно сказывается на мышле­
нии привилегированного меньшинства на биохимиче­
ском уровне. Скашивает им мозг. Вот почему такие люди
вряд ли будут беспокоиться о ком-то, кроме себя, либо
испытывать моральные переживания, характерные для
порядочного гражданина».
Сукхвиндер Оби, нейрофизиолог из Университета Уилфрида Лорье, Онтарио, Канада, задался вопросом, как
власть влияет на функционирование мозга. Вместе с кол­
легами Джереми Хогевееном и Михаэлем Инцлихтом
Оби случайным образом заставил испытуемых почув­
ствовать себя властными или бессильными, попросив
их описать ситуации, в которых они либо зависели бы
от помощи других, либо абсолютно контролировали
бы ситуацию, в которую также были вовлечены другие
люди. Затем испытуемые смотрели невероятно скучное
видео, где рука стискивает резиновый мячик, а ученые
тем временем отслеживали активность зеркальных ней­
ронов у них в мозге. Зеркальные нейроны играют ключе­
вую роль в человеческом сострадании: они включаются
и тогда, когда вы на большой скорости скатываетесь на
лыжах с горы, и тогда, когда вы видите кого-то друго­
го, скользящего на лыжах с горы. Система зеркальных
нейронов — та часть мозга, которая позволяет загля­
нуть в голову другому человеку. То, что обнаружили
Оби с коллегами, помогает объяснить, почему бедные
люди оказываются более щедрыми в пропорциональном
отношении, чем богатые: чувство бессилия активизисистему зеркальных нейронов, а чувство власти
притупляет ее работу. Дачер Келтнер (тот самый, кто
изучал автохамов на БМВ, пролетающих через зебру,
бабушка на переходе дожидается возможности
U

о


Цивилизованный до смерти

перейти улицу) соглашается: «Власть ослабляет все виды
эмпатии». В конечном итоге, сниженная эмпатия разру­
шительна. Она ведет к социальной изоляции, которая
вызывает ярко выраженный рост рисков для здоровья,
в частности риск инсульта, сердечно-сосудистых забо­
леваний, депрессии и деменции.
одном из моих любимых исследований Келтнер
и Пифф реш или немного изм енить п рави ла игры
в «Монополию»1. Психологи откорректировали игру
так, что с самого начала у одного из игроков было
огромное преимущество над другими. В исследовании
участвовали более ста пар испытуемых, и для каждой
пары броском монетки определяли, кто будет «бога­
тым», а кто «бедным». Выбранные случайным образом
«богатые» игроки вступали в игру с двойным объемом
денег, собирали вдвое больше дивидендов при заверше­
нии каждого круга на поле, а также бросали две кости,
а не одну. Ни одно из этих преимуществ от игроков не
скрывалось. Все осознавали нечестность ситуации. Тем
не менее игроки из категории «победителей» демон­
стрировали характерные симптомы «богатого засран­
ца». Они с гораздо большей вероятностью проявляли
доминантное поведение, в частности щелкали по доске
фишкой, громко хвалились своей игровой сноровкой
и даже съедали больше кренделей из тарелки, постав­
ленной рядом.

монстрировать порочность концентрации собственности
и тенденций, при которых состояния скапливаются в руках
и без того богатых людей. — К. Р.

254


Беспокойные взрослые

Через пятнадцать минут экспериментаторы предложили
испытуемым обсудить впечатления от игры. Рассуждая
почему они победили, «богатые» заостряли внимание
на своей блестящей стратегии, а не на том, что вся игра
была подстроена так, что проиграть им было практи­
чески невозможно. «Десятки исследований с участием
тысяч человек со всей страны показали, — говорит
Пифф, что с ростом благосостояния у человека осла­
бевает способность к сочувствию и эмпатии и, в то же
время, усиливаются чувства избранности, заслуженности успеха, а также эгоистическая идеология».
Разумеется, из этих тенденций есть исключения. Иногда
богатым людям хватает мудрости удержаться на плаву
среди водоворотов, порожденных их баснословным со­
стоянием, не скатившись в СБЗ, но такие люди встреча­
ются редко и происходят преимущественно из простых
семей. Возможно, осознание калечащих воздействий
богатства объясняет, почему кто-то из сказочно разбогатевших людей решает не передавать свое состояние по
наследству. Некоторые миллиардеры, в том числе Чак
Фини, Билл Гейтс и Уоррен Баффет, поклялись полно­
стью или большей частью растратить свои деньги при
жизни. Известна фраза Баффета, что он собирается оста­
вить потомкам «достаточно для того, чтобы они могли
заниматься чем угодно, но недостаточно для ничегонеделанья». Аналогичные мысли высказывают и другие
люди, занимающие более скромные места в иерархии
миллионеров. Согласно статье на сайте CNBC, Крейг
Вольфе, владелец CelebriDucks, крупнейшего произво­
дителя коллекционных резиновых уточек, собирается
потратить заработанные миллионы на благотворитель­
ность, что удивительно, но отнюдь не настолько, как
и

255


Цивилизованный до смерти

тот факт, что м ож но заработать миллионы долларов на

производстве коллекционных резиновых уточек .
Вы знаете кого-нибудь, страдаю щ его СБЗ? Вероятно,
этим людям удастся помочь. Социальный психолог Робб
Уиллер из К ал и ф ор н и й ск ого у н и в ер си т ет а в Беркли
и его коллеги провели и сследован и я, участникам ко­
торы х вы давали деньги, п осл е чего п оруч ал и играть
в игры различной слож ности «ради общ ественного бла­
га». Испытуемые, проявлявш ие больш ее великодуш ие,
пользовались дополнительны м уваж ением и помощью
со стороны товарищ ей, обладали более значительным
социальны м влиянием. «Результаты свидетельствую т
о том, что лю бой действую щ ий исклю чительно в узких
своек оры стн ы х и н тер есах человек вы зы вает о т ч у ж ­
ден и е, н еув аж ен и е и даж е н ен ави сть, — п и ш ет Уил­
лер. — Н о те, кто проявляет великодуш ие в отнош ении
других лю дей, получаю т вы сокую оц ен к у со стороны
окружаю щ их и, следовательно, повышают собственны й
социальны й статус».
То ж е сам ое наблю дали Келтнер и П иф ф . «В ходе на
ш их л абор атор н ы х и ссл едов ан и и мы вы яснили, что
небольш ие психологические вмеш ательства, скажем,
н ебольш ая к оррек ти ровк а ч ел ов еч еск и х ц ен н остей ,
деликатные толчки в определенны х направлениях могут
восстановить уровни эгалитаризма и эмпатии, — гово­
рит Пифф, — Н апример, напом инания людям о пользе
сотрудничества или о преимущ ествах ж изни в обществе
п орой возвращ ают богатым людям эгалитаризм, наи­
более свойственны й беднякам». В одном исследовании
Келтнер и П иф ф показывали испытуемым видео о дет­
ской бедности длительностью всего сорок секунд. Затем
о

256


Беспокойные взрослые

они проверяли, насколько испытуемые готовы помочь
незнакомцу в расстроенных чувствах, представленному
им прямо в лаборатории. Спустя час после просмотра
видео богатые люди были склонны протянуть незнаком­
цу руку с той же охотой, что и бедные. Пифф считает,
что, согласно полученным результатам, «наблюдаемые
отличия не являются врожденными или категорически­
ми, но пластичны, если слегка скорректировать ценности
человека, немного подтолкнуть человека к состраданию,
расшевелить в нем эмпатию».
Выводы Пиффа согласуются с уроками, переданными
нам тысячами поколений наших первобытных предков,
чье выживание зависело от налаживания целых соци­
альных сетей взаимопомощи. Они понимали, что эгоизм
ведет только к смерти: сначала социальной, а затем, в ко­
нечном итоге, и биологической. В то время как привер­
женцы неогоббсовских взглядов силятся понять природу
человеческого альтруизма, другие ученые сомневаются
в их базовых посылках, задаваясь вопросом, а есть ли
какая-либо реальная польза в эгоизме. «Учитывая, сколь
многого можно добиться великодушием, говорит Робб
Уиллер, — социологи ломают голову над тем, по какой
же причине в людях когда-то возник эгоизм».
Целые десятилетия, в течение которых пропагандиру
ется принцип «Жадность — не порок», были призваны
искоренить в нас стыд за привычку наживаться на во
пиющем неравенстве при распределении благ, днако
этот стыд по-прежнему теплится, поскольку такой тезис
противоречит глубочайшим врожденным ценностям
нашего вида. Государственные институты стремятся
оправдать фундаментально античеловечную экономи
#

257


Цивилизованный до смерти

ческую систему, постоянно ретранслируя посыл, что
игра в деньги принесет удовлетворение и счастье. Но
нас есть 300 тысяч лет накопленного опыта наших
предков, свидетельствующего, что это совершенно не
так. Эгоистичность может быть сущностной чертой
цивилизации, но в таком случае перед нами встает вопрос, действительно ли нужна цивилизация живущим в
ней людям, если она настолько не соответствует нашим
естественным предрасположенностям.
О

и


• Глава 10. Все хорошо, что хорошо кончается
• Глава 11. Когда нет ничего святого


Мы несколько самонадеянно называем себя Homo sapiens
sapiens: гоминид, знающий, что знает. Но что же имен­
но мы знаем такого, чего не знают другие существа?
Мы знаем, что будем страдать, знаем, что нам суждено
умереть, — и эти знания могут нас раздражать. Чтобы
двигаться в будущее, достойное нашего прошлого, мы
должны обернуться и взглянуть в лицо страхам, от ко­
торых бежим с тех самых пор, как впервые оказались
в колесе цивилизации.

Глава ю

Все хорошо, что хорошо
кончается
Возможно, корень всех бед — человеческих бед
заключается в том, что мы поступаемся всей красотой
нашей жизни и заточаем себя среди тотемов, табу, крестов
кровавых жертвоприношений, колоколен, мечетей, гонок,
армий, флагов, наций с тем, чтобы отринуть факт смерти
единственный факт, которым мы обладаем.
Джеймс Болдуин

Все идет вперед и вперед, ничто не погибает.
1
Умереть — это вовсе не то, что ты думал, но лучше
Уолт Уитмен

1 Перевод с англ. Чуковского К. И.

260


Все хорошо, что хорошо кончается

книге «Цивилизация и ее тяготы» Фрейд связывал
хронические психопатологии цивилизованных людей
с подавлением инстинктивных, прежде всего сексуаль­
ных, порывов. Учитывал, что он писал эту книгу в эпоху
паровых двигателей, неудивительно, что Фрейд судил
о цивилизации в терминах первобытных порывов, ло­
кализованных, сдавленных и перенаправленных прочь
от естественного непосредственного высвобождения,
перенаправленных на достижение более продуктивных
результатов. С точки зрения Фрейда, цивилизация
плод отказа от удовольствий или, как минимум, согласие
отложить удовольствия или переориентировать их.
Несомненно, такая позиция представляется адекват­
ной, но, на мой взгляд, пирамиды, соборы, Пентагон,
Уолл-стрит и Великая Китайская стена — это объекты,
выражающие еще одну разновидность цивилизационной
истерии, возникшей из-за отказа признавать открове­
ние, которое является определяющим для человеческого
рода. В книге The Denial of Death («
»)
Эрнест Беккер писал: «Идея смерти, страх смерти гнетет
человеческое существо как ничто больше; он как часовая
пружина всей человеческой деятельности, направленной
в основном на избегание фатальности смерти, преодоление ее, попытка каким-либо образом отрицать, что
именно смерть - окончательный итог для человека».
Смерть, как и ночь, наступает неизбежно. Панически
стараясь избежать смертельной тьмы, мы упускаем свет
нашей жизни.
ттпппттпрку идей

Беккера
исследовали
Психологическую подоплеку идеи о
v
ттЖрА<Ъ
в ходе своих экспериментов Шелдон Соломон, Джефф
Гринберг и Томас Пыжинский, потратившие целые

261


Цивилизованный до смерти

десятилетия на изучение того, как мы подсознательно
отрицаем нашу смертность, связы вая собственную
идентичность с тотемами, табу, религиями и армиями.
Они считают, что культура служит убежищем от эк­
зистенциального ужаса, так как придает жизни смысл
и расставляет ориентиры. Если следовать правилам,
можно даже надеяться на бессмертие в форме загробной
жизни или реинкарнации либо в символическом увеко­
вечивании: после человека могут остаться произведения
искусства, в его честь могут назвать улицы, ему могут
поставить памятник.
Десятки экспериментов показали, как меняется наше
поведение, когда нам ненавязчиво напоминают о нашей
смертности. В первом исследовании Соломон и его кол­
леги попросили группу муниципальных судей подумать
о чем-нибудь неприятном, тогда как испытуемым из
другой группы судей деликатно напомнили, что однажды
они умрут. Затем представителей обеих групп попросили
установить размер залога для людей, подозреваемых в
различных преступлениях. Судьи, которым напомнили
об их неизбежной кончине, устанавливали размер залога
в девять раз выше, чем судьи из первой группы. Соломон
и его коллеги неоднократно продемонстрировали, что
напоминания о смертности заставляют людей гораздо
критичнее относиться к тем, кто не вписывается в их
систему убеждений, и крепче держаться тех, кого они
считают «своими».
и

о

Иногда наши жалкие жесты уверенности в собственном
бессмертии бывают направлены даже в могилу. Кейтлин
Даути, автор книги Smoke Gets in Your Eyes («Когда дым
застилает глаза»), прославившаяся как «веселая гробов-

262


'

*.

«*» »т и*Ш Ш гПТ^ПЩГ^ rW F f f ГИГ Я Л f ЩЖЩ\ F

Все хорошо , что хорошо кончается

щица», поведала мне об ужасно смешном и неожиданном
следствии американского увлечения высокотехнологич­
ными гробами. По-видимому, эти герметично запаян­
ные капсулы из нержавеющей стали, отрицающие саму
смерть, иногда взрываются под действием сжатых газов,
выделяющихся из разлагающегося в гробу трупа. А чего
мы надеемся добиться, под завязку накачав мертвое тело
формальдегидом и запечатав его в червеупорном ящике?
Может быть, гроб за 10 тысяч долларов символизирует
?
последний барьер, призванный защитить от смерти
Или стальной гроб должен защитить живых от того,
что мы скрыли внутри и закопали глубоко в землю как
?
радиоактивные отходы <
Зачем волноваться о смерти? Именно из-за мыслей о ней
я не могу спать по ночам. Сон и смерть легко отличить,
однако две эти концепции демонстрируют жуткую тен­
денцию просачиваться друг в друга. Когда игра оконче­
на — она окончена, свет гаснет. Всего этого — чего бы
то ни было — уже не будет. Страх смерти — буквально
страх перед полным ничто. Но цивилизация усилива­
ет и подпитывает наш самый зловещий страх, будто
смерть — это проблема, о которой действительно стоит
беспокоиться.
Трагическая ирония сложившейся вокруг нас ситуации
такова, что все наши медицинские достижения, хирур­
гические технологии при всей их стерильности, чудеса
фармацевтики и отточенные медицинские процедуры
оказались более чем бесполезными в условиях, когда
требуется облегчить человеку умирание. Как объяс­
няет Сьюзен Джекоби в своей книге Never
Die: The
Myth and Marketing o f the New Old Age («Запрет на слово

263


Цивилизованный до смерти

„смерть". Мифы и маркетинг новой старости»), год от
года умирать становится все тяжелее: «Если достойная
смерть связана с возможностью уити, не продлевая
страданий, то американцы, достигающие преклон­
ного возраста в XXI веке, вероятно, могут в меньшей
степени рассчитывать на такую милость, чем бедней­
ший крестьянин, живший в XIV веке». Исследование,
опубликованное в журнале Annals o f Internal Medicine
(«Анналы медицины внутренних болезней») в 2015 году,
было выполнено на основе наблюдений за 7204 паци­
ентами и подтверждает мнение Джекоби о том, что
описанная ситуация в США ухудшается. Несмотря на
все усилия, направленные на повышение качества ухода
за престарелыми, сообщения о том, что последний год
жизни человек провел с болью, с 1998 по 2010 год стали
чаще. Исследователи обнаружили, что сообщений об
одолевающей боли стало больше на 11,9%, а сообщения
о депрессии и периодической спутанности сознания
стали появляться чаще более чем на 26%. Джоанна Линн,
один из авторов этого исследования, подозревает, что
именно развитие медицины отчасти объясняет усиление
страданий пациентов. «Вероятно, мы создали больше
медикаментов, помогающих людям прожить чуть доль­
ше, но теперь они находятся в гораздо более тягостном
состоянии, — говорит она, — все равно приходится
искать какой-то способ для ухода из земного мира, и
он должен быть настолько комфортным, осмысленным,
достойным и недорогим, насколько возможно».
О

U

Комфортный, осмысленный, достойный и при этом
недорогой? Сталкиваясь с проблемой ухода из жизни,
многие с отвращением отбрасывают практические эко­
номические соображения. Этот предсказуемый, велико-

264


Все хорошо, что хорошо кончается

о

душный гуманный порыв не мелочиться, когда речь идет
об экзистенциальных материях, основан на допущении,
что чем дольше протянет пациент, тем лучше для него,
тогда как отношение между расходами и исходом часто
оказывается противоестественно противоположным.
Хотя в США на здравоохранение тратится больше денег,
чем в любой другой стране мира, — более 9000 долларов
на душу населения по состоянию на 2013 год, Штаты
остаются безнадежным аутсайдером среди развитых
стран по самым разным медицинским меркам. По-видимому, мы продлеваем не жизнь, а процесс умирания.
«При всех технологических ухищрениях на кругленькие
суммы, — пишет терапевт Крейг Боурон в Washington
Post, — современная медицина в большей степени услож­
няет финал жизни, а не продлевает и не улучшает ее. На
фоне нереалистичных ожиданий по поводу нашей спо­
собности отсрочить смерть и того, каким незнакомым и
неестественным событием она нам кажется, а также из-за
отсутствия реалистичного ощущения „на собственной
шкуре , как на самом деле страдает престарелый пациент,
и сами пациенты, и их семьи продолжают настаивать на
все большем количестве анализов, большем количестве
медикаментов, большем количестве процедур».
и

U

Естественно, речь идет не только о семьях, которые
руководствуются благими намерениями, но и о тех,
что плохо информированы. Врачи и медицинские уч­
реждения часто поддаются на противоестественное
финансовое поощрение, которое полагается им за про­
ведение дорогих и болезненных процедур, даже если
они не приносят пользы пациенту. Примерно 30% всех
расходов по программе Medicare приписываются 5%
бенефициаров, умирающих каждый год, причем треть

265


Цивилизованный до смерти

этих расходов приходится на последний месяц жизни
пациента. Сколько стоит помочь умирающему человеку
уйти с миром? «На определенном этапе жизни, заклю­
чает Боурон, — навязчивое лечение может превращаться
в узаконенную пытку».
Атул Гаванде, хирург, автор нескольких книг о своем ме­
дицинском опыте, приходит к схожим выводам в книге
Being Mortal: Medicine and What Matters in the End («Все
мы смертны»). «Мы, медики, — пишет Гаванде, — снова
и снова превращаем последние дни человека в зияющую
черную дыру, даже не отдавая себе отчета в том, какое
зло причиняем»1. Гаванде считает, что эта непреднаме­
ренная жестокость во многом связана с нашим нежела­
нием взглянуть смерти в лицо: «самая жестокая наша
ошибка при обращении со стариками и неизлечимо
больными — неготовность признать, что у этих людей
могут быть и иные приоритеты, кроме собственной
безопасности и желания прожить подольше»2.
Не одному Гаванде неловко от того, как в его профессии
принято обращаться с умирающими. Оказывается, вра­
чи
словно фельдмаршалы, ведущие нас на этот бес­
конечный и безнадежный штурм смерти, — видят свою
собственную кончину иначе, нежели так, как рекомендуют
встретить ее обычным людям. Взгляните на следующую
иаграмму: именно так врачи отвечали на вопросы о
том, хотели бы они подвергнуться различным вмеша­
тельствам, обычно назначаемым умирающим пациентам.
Цит. по: Гаванде, А. Все мы смертны. Что для нас дорого в са
мом конце и чем тут может помочь медицина. М.: Corpus, 2019
2 Там же.


Все хорошо, что хорошо кончается

100
90
80
70
60
50
40
30
20

10
0
СЛР

Диализ

ИВЛ
Да, я бы хотел(а)

Хирургия

Химиотерапия

Питат. трубка

Инвазивное
обследование

Нет, я бы не хотел(а)

Не решил(а)

Антибиотики

Обезболивание

Внутривенное
Переливание
вливание жидкости
крови

Ш

Попробовал(а) бы, но прекратил(а) бы
при отсутствии явных улучшении

Врачи не склонны соглашаться на некоторые распро­
страненные процедуры, так как знают, каково реальное
положение дел. Возьмем, к примеру, СЛР (сердечно-ле­
гочную реанимацию). Недавнее исследование о том,
как СЛР подается по телевидению, показало, что эта
процедура в 75% случаев оканчивается успешно и 67%
пациентов сами уходят домой. Однако на самом деле,
согласно большинству исследований, среди тех, кто
действительно прошел такую операцию, лишь 8 ^ смогли
прожить еще месяц и только 3% вернулись к жизни, ко­
торую можно назвать нормальной. Доктор Кен Мюррей,
доцент-клиницист из Университета Южной Каролины,
специализирующийся на семейной медицине, так описал
собственные впечатления от этой процедуры: «Многим
кажется, что СЛР — надежный метод спасения жизни,
но на самом деле результаты безрадостные. Ко мне в ре­
анимацию попадали сотни людей после СЛР. Ровно один

267


Цивилизованный до смерти

человек, здоровый мужчина, ранее не имевший проблем
с сердцем... сам ушел из больницы. Если пациент стар,
страдает тяжелой или терминальной болезнью, шансы
положительного исхода СЛР ничтожно малы, тогда как
шансы настрадаться огромны».
Даже если подходить к жизни с чисто количественной
точки зрения, считая, что чем дольше человек живет,
тем лучше, подход «не сдаваться до последнего» при
уходе за умирающим ошибочен. Многие исследования
показывают, что пациенты в хосписах (получающие не
лечение, а паллиативную помощь) живут как минимум
столько же, сколько и оставшиеся в больнице. Одно ис­
следование, опубликованное в 2010 году в New England
Journal of Medicine («Медицинском журнале Новой А н­
глии»), показало, что пациенты с распространенным
раком легкого, получавшие паллиативный уход наряду
с обычной терапией, противодействующей онкологии,
раньше бросали химиотерапию, переводились в хоспис и
сообщали, что качество последнего отрезка жизни у них
было значительно лучше. Несмотря на то что в группе, по­
лучавшей раннюю паллиативную помощь, было меньше
пациентов, также подвергавшихся активному лечению,
выживаемость у них оказалась на 25% больше. По словам
исследователей, «ранняя паллиативная помощь приводит
к существенному повышению как общего качества жизни,
так и настроения. По сравнению с пациентами, получав­
шими стандартное лечение, те, кому оказывалась ранняя
паллиативная помощь, подвергались менее активной те­
рапии в конце жизни, но им удавалось прожить дольше».
и

Несмотря на исследования, демонстрирующие, как
более сострадательный и реалистичный метод ухода за

268


Все хорошо, что хорошо кончается ...

человеком в конце жизни приводит к значительному
снижению страданий и экономии средств, медицинский
и политический истеблишмент США в основном продол­
жает игнорировать реальные потребности умирающих.
Компания Medicare готова оплачивать дорогую хирур­
гию, чтобы девяностолетний человек пострадал еще
несколько месяцев, но отказывается платить за гораздо
более дешевый домашний уход, на котором тот же чело­
век мог бы находиться вне больничных стен. «Поверить
невозможно, что все силы системы настолько настроены
против [того, чтобы дать человеку умереть дома], — го­
ворит Джек Резник, бывший чиновник из сферы здра­
воохранения, в настоящее время работающий врачом
в Нью-Йорке. — Такие решения принимаются исходя
не из потребностей индивида, а из нужд государства».
Когда отец Кэти Батлер, специализирующейся на жур­
налистских расследованиях, пережил инсульт в возрасте
79 лет, она вдруг оказалась втянута в неидеальныи шторм
американской системы здравоохранения. В итоге она опу­
бликовала книгу под названием Knocking on Heavens
The Path to a Better Way of Death («Достучаться до небес:
путь к легкой смерти») о реалиях современной системы
здравоохранения. Она обнаружила, что iVfedicare платит
врачам не за время, нужное, чтобы дать дельный совет,
а за использование дорогих приборов и лекарств: «От
корпоративных лобби в сфере здравоохранения зависит,
за что платят врачам. Мы очень хорошо платим за раз
вертывание технологий и очень плохо за время, прове­
денное с пациентами. Так и задается тон их поведения».
и

Вы, вероятно, думаете, что страна с хроническим дефи­
цитом бюджета и огромной долей граждан, приближа-


Цивилизованный до смерти

ющихся к финалу жизни, могла бы активно поощрять
дискуссии о такой переориентации расходов на меди­
цину, которая позволила бы одновременно повысить
качество жизни и сократить затраты. Но этого не проис­
ходит — как минимум пока. Мы оказались в ситуации,
когда действительно можем добиться гораздо большего
гораздо меньшими средствами. В исследовании, недавно
опубликованном в журнале Archives o f Internal Medicine
(«Архивы медицины внутренних болезней»), авторы
приходят к выводу, что чем меньше денег тратится на
пациента в последние недели его жизни, тем лучше для
него. Однако денежная экономия предполагает, что вра­
чи будут честно говорить с пациентами об их уходе из
жизни, а не втюхивать им какой-то чудесный препарат
или хирургическую процедуру — дорогую, болезнен­
ную и, вероятно, бессмысленную. Выражаясь суровым
языком научных заключении, «пациенты на поздних
стадиях рака, с которыми врачи обсудили перспективу
их ухода из жизни, значительно меньше тратили на
медицину в последние недели жизни. Чем выше были
такие расходы, тем тяжелее смерть».
и

и

О

Как ни сложно это признать, иногда нет никакого смысла
сопротивляться неизбежной смерти. Иногда правиль­
ным решением становится достойная капитуляция.
«Наша культура подкупает нас идеей, будто медици­
на должна спасти вам жизнь, — говорит Дэниел Кал­
лахан, ученый-исследователь и почетный президент
Гастингс-центра, независимой организации, занима­
ющейся исследованиями в области биоэтики. — Но
независимо от того, сколько медицинских процедур мы
перенесем, их никогда не будет достаточно, поскольку
каждого ждет смерть. Можно спасти человека от одной

270


Все хорошо, что хорошо кончается

болезни, но смерть достанет его так или иначе. Войну
KJ
с ней нельзя выиграть».
Охотники и собиратели, жившие в условиях посто
яннои смертельной опасности, понимали, что конец
неизбежен. В книге The World Until Yesterday («Мир по­
завчера») Джаред Даймонд очерчивает пять наиболее
распространенных способов ухода из жизни, принятых
среди престарелых или смертельно больных охотников
и собирателей. В некоторых обществах их просто остав­
ляют без присмотра, обрекая на смерть в одиночестве.
Другие бросают стариков перед очередным переходом
группы на новую стоянку. Третьи, в том числе инуиты,
кроу и якуты, мотивируют старика на самоубийство:
например, утопиться или спрыгнуть со скалы. Более
активный подход — помочь с «добровольным» само­
убийством, удушив человека или перебив ему шейный
отдел позвоночника. Наконец, иногда человека убивают
без его ведома или согласия, когда тот больше не способен держаться со всей группой и приносить ей пользу.
О

Многие из этих примитивных способов ускорения смер
ти, несомненно, поражают нас своим варварством, но
в самом ли деле они настолько хуже нашего «цивилизо
ванного» подхода к смерти? Миллионы пожилых людей
сегодня отсылают с глаз долой в дома престарелых, там
за ними почти не присматривают, пока они не умрут.
США и большинстве других западных государств
даже смертельно больные люди вынуждены буквально
сражаться за право осознанно и достойно переступить
последний порог так, чтобы им не мешали. По пальцам
можно пересчитать случаи, в которых врачу разрешено
выполнять эвтаназию, и даже здесь действует пере-


Цивилизованный до смерти

усложненная регламентация. Если мы не хозяева своей
жизни, чем мы вообще владеем?
Со времен процесса «Гилберт против штата
да», состоявшегося в 1986 году, не многое изменилось
в трактовке американским законодательством права на
смерть как облегчения. Росуэллу Гилберту приходилось
принимать мучительные решения о том, как лучше все­
го помочь своей жене Эмили. Та много лет страдала от
постоянных изнуряющих болей, вызванных артритом и
остеопорозом, а также болезнью Альцгеймера. Эмили не
взяли в три дома престарелых и в местную больницу —
нигде не было возможности позаботиться о страдающей
женщине в бреду. Эмили перестала есть, она мучилась
от неутолимой боли из-за множества костных трещин,
вызванных остеопорозом, надежды на поправку не было.
Последними ее словами были «Рос, я так люблю тебя.
Боже, я хочу умереть». Муж, проживший с ней пятьдесят
один год, убил ее двумя выстрелами в голову. Позже он
признавался, что чувствовал скорбь, но не раскаяние.
«Стоял и плакал, думая о том, что моя жена мертва.
Но чувствовал облегчение от того, что наконец-то она
отмучилась».
Если бы Эмили была домашним животным, мы бы по­
хвалили Роса за его решимость и милосердие, но в таком
милосердии, по-видимому, нужно отказать любимому
человеку — не коту, не собаке. Семидесятипятилетний
Росуэлл Гилберт был обвинен в убийстве первой степени
и приговорен к двадцати пяти годам тюрьмы.
Я не пытаюсь преуменьшить сложность ситуаций, по­
добных тем, в одной из которых оказались Рос и Эмили.

272


Все хорошо , что хорошо кончается

Есть гораздо менее жесткие способы справиться с та­
кими ужасными муками, нежели отчаянный выстрел
в голову, но у Роса и Эмили не осталось иного выхода из-за самой медицинской системы, выстроенной
в культуре, где смерть считается поражением, а не
неизбежной составляющей жизни. Часто приходится
слышать ф разы вроде: «Он долго боролся с раком
и проиграл» или: «Ей нужно бороться с этой болезнью».
Но мы почти не слышим слов: «Он осознанно решил
не вписываться в несколько месяцев химиотерапии, а
спокойно провести последние недели в кругу семьи»
или: «Она смело выбрала спокойный уход из жизни
именно сейчас, чтобы не обременять семью неподъ­
емными медицинскими счетами, которые позволили
бы выторговать ей еще несколько месяцев агонии».
Громкие дебаты разворачиваются по поводу того, сто­
ит ли считать эмбрион полноценным человеком с
законными правами. Но совсем не часто поднимается
не менее актуальный вопрос: может ли считаться жи­
вым человеком бабушка на сотом десятке, страдающая
такой запущенной болезнью Альцгеймера, что она не
узнает собственных родных и ближайших друзей, не
способна питаться самостоятельно и даже не помнит
собственного имени? Если живой ее считать нельзя, то
полагаются ли ей процедуры, направленные на прод
ление жизни, которые эффективно помогли ы людям,
имеющим шанс прожить еще десятки лет.
США Иезекииль Дж.
Один из самых видных врачей в
в
Atlantic статью,
Эмануэль в 2014 году опубликовал
бомбы.
Стаффект разорвавшейся
которая произвела э
«ПочеWhy
I
Hope
to
Die
at
75
(дословно:
тья называлась
U

и

273


эщ ы ф и ле

я шыш

>i- ^ л ц

г н

&

'Щ

ч п я

Цивилизованный до смерти

позиция Эммануэля: «Обществу, семье — и вам — будет
лучше, если вы позволите природе сделать свое дело
быстро и своевременно». Эммануэль, онколог и биоэ­
тик, признает, что смерть — это потеря. Но, пишет он,
«...слишком долгая жизнь — тоже потеря. Для многих из
нас жизнь оборачивается немощью, затем изнашивани­
ем и угасанием — состояниями, которые хуже смерти.
Но и в таких состояниях мы не можем позволить себе
умереть. Такая жизнь лишает нас шансов творить, ра­
ботать, помогать обществу и миру. Ж изнь влияет на
то, как люди воспринимают нас, относятся к нам и, что
самое важное, какими нас запомнят».
Некоторые варианты существования действительно
хуже смерти. Недавно вышла статья с леденящим душу
названием States Worse Than Death Among Hospitalized
Patients With Serious Illnesses («Состояния хуже смерти
среди стационарных пациентов с серьезными заболе­
ваниями»), и вот вывод, сделанный ее автором: «Иссле­
дования, проведенные среди здоровых амбулаторных
пациентов и пациентов с серьезными заболеваниями,
демонстрируют, что довольно значительное меньшин­
ство, а иногда и большинство из них оценивают такое
состояние, как тяжелая деменция, страшнее смерти».
Давайте рассмотрим, как эти состояния воспринимают­
ся в семьях, которые система здравоохранения любой
ценой впутывает в борьбу против смерти.
1 В русском переводе опубликована под заглавием «Разрешите
преставиться» (Esquire, декабрь, 2014).

274


ifad'i

Все хорошо, что хорошо кончается

На момент написания вышеупомянутой статьи доктору
Эммануэлю было 57 лет. Он не планирует совершать
самоубийство в свой семьдесят пятый день рождения
и высказывается против легализации самоубийств,
осуществляемых при участии врача. Он не отвергает
идею, что после семидесяти пяти жизнь продолжается,
но выступает против явления, которое называет «аме­
риканским бессмертием». Он считает наше «отчаянное
стремление продлить жизнь» «ошибочным и потенци­
ально деструктивным». Как правило, годы, которые нам
удается выторговать в конце, — это не здоровая и не
активная жизнь. Эммануэль пишет, что в последние
несколько десятилетий «увеличение продолжительности
жизни сопровождается распространением, а не сокра­
щением инвалидности». Он указывает, что, согласно
исследованиям, в 1998 году около 28% американских
мужчин в возрасте старше 80 лет страдали от функциональных нарушений, а к 2007 году эта цифра выросла до
42%. Среди женщин ситуация еще хуже: более половины
женщин в возрасте старше 80 лет испытывали серьезные
ограничения возможностей для самостоятельного суще­
ствования. Эйлин Кримминс, проводившая исследова­
ние, пришла к выводу, что долголетие, которое сегодня
так превозносится, на практике является сокращением
активного долголетия : «Мы наблюдаем увеличение
ожидаемой продолжительности жизни с болезнями
и сокращение периода здоровой жизни. То же касается
утраты функциональных способностей, увеличения
ожидаемого срока жизни в немощном состоянии». Ка­
жется, что мы не очень-то продлили себе жизнь, зато
отсрочили избавление от страданий.
О

»

275


Цивилизованный до смерти

Представляется весьма спорным, больше
всего способствовал или больше всего вредил
человеческому счастью порядок, который гордо,
но, быть может, ошибочно назван цивилизацией.
Самые богатые и самые жалкие представители
человеческого рода встречаются в странах,
именуемых цивилизованными1.
Томас Пейн. Аграрная справедливость (1795)

Возможно, песенка «Не волнуйся, будь счастлив» — са­
мая надоедливая из всех существующих. Музыка, словно
заставляющая тебя улыбаться. Подозреваю, что Виктор
Франкл, невролог и психиатр, переживший Холокост,
еще сильнее меня раздражался бы пустым фигуральным
оптимизмом Бобби Макферрина. Франкл считал, что
именно ощущение смысла, а не счастья — сущностный
аспект по-настоящему полной жизни. Если счастье и на­
ступает, это, с точки зрения Франкла, просто случайный
бонус — подарок, который никогда не следует искать
специально, ведь счастье все равно быстро ускользает
из рук. Он полагал, что поиски счастья в конечном итоге
оставляют человека удрученным из-за того, что обрести
это счастье не удалось, и только усугубляют проблему,
с которой все начиналось.
Опыт охотников и собирателей практически не под­
тверждает априорное гоббсовское допущение, которое
1 Пер. с англ. Вермеля Ф. Ф.

276


Ч.Ш>

Когда нет ничего святого

лежит в основе франкловского экзистенциализма (а так­
же буддийских учений и христианских догм); согласно
этому допущению, базовым человеческим состоянием
является несчастье. Такое предположение во многом
является основополагающим как для популярных, так
и для философских выкладок. В 2006 году в газете
New Yorker вышла статья Джона Ланчестера под назва­
нием Pursuing Happiness {«В погоне за счастьем»), начи­
нающаяся с совершенно необоснованного, но общепри­
знанного утверждения, что наши первобытные предки
«относились бы к нашей легкой, долгой и безопасной
жизни с невероятной завистью». Согласно Ланчестеру,
наши предки «считали бы нас настолько счастливыми,
что вопросы о нашем душевном состоянии показались
бы излишними».
В самом деле? Я думаю, у них возникла бы масса вопро­
сов о нашем душевном состоянии: «Почему среди вас
так много одиноких людей?», «Почему войны не прекра­
щаются?», «Почему многие из вас живут с такой болью,
что им только и остается пичкать себя таблетками до
самой смерти?», «Почему необходимо держать в тюрьмах
миллионы людей?» Мнение, что сегодня все настолько
хорошо, что люди, жившие до цивилизации, были бы
ошеломлены нашим счастьем, не подтверждается многи­
ми исследованиями. Одно из таких исследований вышло
в Journal o f Affective Disorders («Журнале аффективных
расстройств») в 2012 году. В нем было предостережение:
«Экономические и маркетинговые силы современного
общества породили среду... в которой потребление
доведено до максимума ценой нашего благополучия
в долгосрочной перспективе. Фактически, заключают
авторы, — за плечами людей долгая история гоминидов,

277
I


Цивилизованный до смерти

но они довели себя до перекормленного, малопитатель­
ного, сидячего, сумеречного, бессонного, конкурентного,
неравноправного и социально отчужденного образа
жизни, чреватого суровыми последствиями». Едва ли
похоже на современный рай, в котором мы обитаем по
неогоббсовсовскому мнению.
U

Как вы помните, «всепроникающее счастье» индейцев
пираха, по оценке Эверетта, обусловлено их завидным
оптимизмом: «Пираха просто до такой степени уверены
в своей способности справиться с любым испытанием,
уготованным им природой, что какие бы то ни было
невзгоды они могут встречать с улыбкой». Аналогич­
но, Ледлофф, делившаяся собственными впечатлениями о том, как екуана воспитывают детей, указывает,
что вся их жизнь пронизана незыблемым ощущением
удовольствия, тогда как в нашей жизни удовольствия
мимолетны, «счастье превращается из нормального
жизненного состояния в цель, которой нужно достичь».
Вернувшись в США, она была поражена тем, насколько мы не в состоянии понять, чего недостает в нашей
жизни: «Ранее человек мог уверенно рассчитывать на
достойное обращение и окружение, а сегодня пребывает
в такой фрустрации, что готов радоваться уже тому,
что имеет крышу над головой и не испытывает боли.
Но, несмотря на его слова „у меня все нормально", он
изнемогает от чувства потери, тоски по тому, что он не
может выразить, и у него сложилось ощущение, будто
он оказался на обочине или что-то упустил».
О

и

Процесс прервался, так как человеческое существо
больше не живет в мире людей. Мы живем в мире, сфор­
мированном государственными институтами в свою

278


Когда нет ничего святого

пользу; государству для процветания нужна коммерция,
а людям — компания, смех, отдых. По словам Ледлофф,
более не существует среды для «ожиданий и склонностей
человечества», «хотя бы отдаленно напоминающей ту,
в которой настоящие ожидания и склонности форми­
ровались».
Неважно, как много нам говорят, что мы живем в земном
раю; неважно даже, насколько глубоко мы в это верим.
Человеку некомфортно из-за отрыва от полезной среды, нужной ему для развития и существования в этой
приторной бессмыслице. Даже если из-за круглосуточ­
ной рекламы кто-то поверит, что сладкая газировка
на самом деле питательна, телу виднее, и оно, скорее
всего, отреагирует на газировку кариесом, диабетом
и болезнями сердца. Даже если кто-то считает, что его
все устраивает, — не факт, что это так. «Их отличная
приспособленность к такому ненормальному обще­
ству — мера их душевной болезни», — писал Олдос Хак­
сли, имея в виду «миллионы ненормально нормальных
людей, безропотно живущих в обществе, к которому они
попросту не смогли бы адаптироваться, если бы были
полноценными людьми».
и

В чем бы ни измерялся уровень жизни в том, сколько
в ней счастья, смысла, интереса или просто отсутствия
избежать
тех
коварных
травм,
которые
отчаяния, не
......._..............
современность.
В
2013
году,
по
данным
наносит нам
опроса, проведенного по инициативе института Гэлла­
па, выяснилось, что 70% американцев ненавидят сво
работу или просто «отмечаются» на ней и ли
0
«увлечены своей работой и воспринимают м с « т у азмом», а ведь речь о том, на что человек тратит более

279


Цивилизованный до смерти

40 часов в неделю. Как давным-давно отметил Торо,
«большинство людей сочтут за оскорбление, если им
предложить перебрасывать камни через стену и потом
обратно только для того, чтобы заработать. Однако
многие сейчас делают работу и похуже».
Неудивительно, что с 1990 года употребление антиде­
прессантов в США выросло почти на 400%. В 2008 году
23% женщин в возрасте от 40 до 59 лет принимали как
минимум один такой препарат. В 1985 году в Америке
проводился соцопрос; людей спрашивали, есть ли у них
близкие друзья, которым они могут доверять. Десять
процентов опрошенных сообщили, что таких друзей у
них нет. К 2004 году доля людей, изолированных настоль­
ко, что у них не оказалось ни одного надежного друга,
выросла до 25%. По данным Центров по контролю и
профилактике заболеваний 2013 года, количество само­
убийств среди американцев в расцвете сил (в возрасте от
35 до 64 лет) выросло на 28,4% за первое десятилетие XXI
века и впервые превысило количество людей, погибших
в автокатастрофах. Среди мужчин в возрасте от 50 до
60 лет количество самоубийств выросло на 50%, а среи женщин в возрасте от 60 до 64 лет — почти на 60%.
О

Учитывая эти суровые тенденции, мы должны быть
счастливы, что живем в странах, где можем позволить
себе современные психотропные препараты, верно? Ве­
роятно, нет. Как объясняет антрополог Т. М. Лурманн,
мнение, что психические болезни возникают только
из-за нарушений работы мозга, не учитывает тонко­
сти взаимодействия людей в социальных контекстах.
«Социальный опыт существенно влияет на то, кто ста­
новится психически больным, когда заболевает и как

280


Когда нет ничего святого

разворачивается болезнь. Следует считать, что болезнь
обусловлена не только проблемами мозговой недоста­
точности, но и вредными привычками, депривацией
и неравенством, поскольку все эти факторы влияют на
работу мозга». Многие исследования подтверждают, что
дети, выросшие в городе, чаще страдают от депрессии
и более чем в два раза сильнее подвержены психозам по
сравнению с детьми, выросшими вдали от городов. Когда
исследователи попытались определить, какие именно
аспекты городской жизни влекут повышенный риск
возникновения умственных расстройств у детей, они
пришли к выводу, что психотические симптомы с большеи вероятностью возникали у тех, кто жил в районах
с «низкой сплоченностью общества» — там, где соседи
мало общаются друг с другом, там, где невелика веро­
ятность, что соседи придут друг другу на помощь, там,
где члены семьи становились жертвами преступлении.
Другие исследования показывали, что экономическое
неравенство, отсутствие контакта с природой и ранняя
потеря связи с родителями сильно коррелируют с риском
развития душевных расстройств. Иными словами, чем
сильнее семья оторвана от такой взаимной поддержки
и социальной сплоченности, какими щедро наделены
охотники и собиратели, тем вероятнее, что дети из
этих семей будут страдать от тяжелых умственных
О

О

и

и

расстройств.
Однако не все формы умственных расстройств можно
списать на одиночество, хроническую тревожность,
слишком слабый контакт с природой и т. д. Например,
считается, что шизофрения сильно связана с генети­
кой, и частота ее встречаемости примерно одинакова
по всему миру, независимо от культуры. Но даже если


Цивилизованный до смерти

истоки болезни не связаны с культурой, культура мо­
жет влиять на вероятность излечения от нее. В 1970-е
годы Всемирная организация здравоохранения провела
масштабное исследование, сравнивая исходы болезни
у людей, страдавших от шизофрении в развивающихся
странах (с одной стороны) и в США и прочих «развитых»
странах (с другой). После наблюдения за пациентами
в течение пяти лет ВОЗ сообщила, что 64% пациентов
в бедных странах имели «хороший» исход, тогда как
в развитых странах таких пациентов было втрое мень­
ше (18%). ВОЗ заключила, что проживание в развитых
странах является «серьезным предвестником» того, что
пациент никогда полностью не восстановится. В ответ на
ожидаемый ропот, который эти результаты спровоциро­
вали в медицинском сообществе, ВОЗ провела в 1980-е
годы еще более обширное исследование, нацеленное на
устранение методологических недостатков, выявлен­
ных в первом (как идентифицировались пациенты, как
выбирались «развивающиеся страны», медикаменты
какого рода использовались и т. д.). Авторы данного
исследования пришли примерно к таким же выводам,
что и в первом: в развивающихся странах выздорав­
ливали 63% пациентов, а в условиях «развитых стран»
таких было 37%. В ответ на еще более яростный отпор
со стороны медицинского сообщества исследователи
написали: «Можно уверенно говорить о действительно
сильном проникновении мощного фактора, называемого
„культурой", как о контексте, в котором в результате ге­
нетических составляющих и воздействий окружающей
среды формируется клиническая картина человеческого
заболевания». В ответ на критику этого исследования,
выполненного под эгидой ВОЗ, Ассен Ябленски и Нор-

282


Когда нет ничего святого

ман Сарториус отметили, что «размывание систем
социальной поддержки [в развивающихся странах],
вероятно, связано с процессами глобализации и должно
вызывать серьезнейшую обеспокоенность. Печальный
опыт высокой встречаемости связанных с шизофренией
хронической нетрудоспособности и зависимости в стра­
нах с высоким уровнем доходов, несмотря на доступ
к дорогому биомедицинскому лечению, подсказывает,
что в социальной ткани развитого общества не хватает
некоего фактора, очень важного для выздоровления».
Совершенно ясно, что нам не хватает смысла жизни,
а также контакта друг с другом.

Многоголосое божество
М ежду тем величайшие для нас блага возникают
от неистовства, правда, когда оно уделяется нам
как божий дар1.
Сократ

2

Статистически вероятнее, что вы будете слышать голо
са в голове, чем окажетесь вегетарианцем или левшой.
Если вы действительно слышите голоса, то, прежде чем
обращаться за психиатрической помощью, попробуйте
связаться с ближайшим отделением сети «Слышим го
лоса» (H V N ). Это международное сообщество людей,
испытывающих слуховые галлюцинации, было осно
вано в 1988 году голландским социальным психологом
Мариусом Ромме, заподозрившим, что люди, слышащие
о

Пер. с древнегреч. Егунова А. Н.
Платон, цитата из диалога «Федр», ошибочно приписывает™
Сократу. — Прим. персе.


Цивилизованный до смерти

голоса в голове, гораздо более многочисленны, чем
принято считать, и что для подавляющего числа это
не представляет проблемы. Разумеется, есть и те, чьи
голоса навязчивы и сильно их беспокоят; причем Ромме
отметил, что такие люди в детстве зачастую переживали
какую-то эмоциональную травму или насилие. Выводы
Ромме были подтверждены многими эпидемиологиче­
скими исследованиями, в частности АСЕ (Исследование
неблагоприятного детского опыта). В ходе таких ис­
следований рассматривались восемь различных типов
сложного опыта, пережитого детьми, — от различных
видов физического, сексуального и эмоционального
насилия до жизни с душевнобольным родителем. Если
в детстве субъект подвергался хотя бы одному из типов
такого насилия, то в 2,5 раза повышалась вероятность,
что в более зрелом возрасте он будет испытывать галлю­
цинации. У тех несчастных детей, которые сталкивались
с семью или всеми восемью из рассматриваемых типов
травм, вероятность столкнуться с раздражающ ими
слуховыми галлюцинациями была в 5 раз выше, чем у
обычных детей.
Однако все голоса говорят разные вещи. Когда Лурманн
сравнивала рассказы «слухачей» из Ганы, США и Индии,
она обнаружила, что тогда как большинство американ­
цев слышат «доставучие» враждебные и незнакомые го­
лоса, склоняющие их к самоповреждению или нанесению
травм окружающим, индийцы и ганцы обычно считают,
что слышат голоса членов их семей или божественных
существ, которые часто дают дельные советы, например
напоминают, что надо причесаться или прибраться дома.
Лурманн и ее коллеги опросили 60 взрослых пациен­
тов, у которых была диагностирована шизофрения; по
284


'

*

>

l

, ,

•«

'

-

.

Когда нет ничего святого

двадцать человек из Сан-Матео (Калифорния), Ченнаи
(Индия) и Аккры (Гана). Тогда как многие африканцы
и индиицы оценивали большинство своих контактов
с этими голосами положительно и даже считали их
«забавными», никому из американцев их галлюцинации
не казались в каком-либо смысле привлекательными.
Напротив, они были склонны оценивать свой опыт
как свидетельство неизлечимой болезни. По мнению
Лурманн, ее исследование демонстрирует, что голоса
при ш изофрении не обязательно бывают жесткими
и жестокими, что считается на Западе неизбежной харак­
теристикой шизофрении. Если качество и содержание
слуховых галлюцинаций формируется в зависимости от
культурного контекста, «меняется их восприятие челове­
ком. Это связано с тем, какое внимание человек уделяет
необычному опыту во сне и наяву, что обусловливает у
африканцев и индийцев иной духовный опыт, а также
иные закономерности в развитии психиатрических со­
стояний». Открытие Лурманн подсказывает, что пора
пересмотреть актуальную психиатрическую практику,
где слуховые галлюцинации у человека однозначно
признаются психозом и «неинтересным неврологиче­
ским побочным продуктом болезни, который нужно
игнорировать».
Для наших предков такие голоса были отнюдь не «неин­
тересным неврологическим побочным продуктом».
Люди, слышавшие их, считали, что испытывают свое­
образное божественное неистовство, не только на­
деляющее их силой, но и способное спасти кому-то
жизнь. Молодой человек, испытывавший галлюцинации
подобного рода (мы сочли бы его душевнобольным),
воспринимался как потенциальный шаман, способный

285

.

а

-•


Цивилизованный до смерти

путешествовать между мирами. Первые проявления
такой способности были пугающими и опасными, но
трактовались как «зов к шаманству». Этот зов нельзя
было игнорировать, ведь если человек не укротит про­
явившуюся способность и не научится ею управлять,
итогом для него станет безумие или смерть.
Психолог Стэнли Криппнер посвятил всю жизнь изуче­
нию того, как измененные состояния сознания (ИСС) ис­
пользовались в лечебных целях в различных культурных
контекстах. Он отмечает, что исследования показали:
«в 488 социумах... 89% их представителей переживали
ИСС в одной или нескольких формах в ритуальном или
духовном контексте. Некоторые делали это доброволь­
но, как, например, шаман, „отправлявшийся в Верхний
мир". Другие — частично или полностью недоброволь­
но, как медиум, в которого вселялась бесплотная тварь,
„катавшаяся" на нем или захватывавшая его тело и вы­
теснявшая личность». Криппнер заключает, что частота
ИСС зависит от того, насколько конкретные культуры
к ним приспособлены: «Спонтанные детские эпизоды,
связанные с посмертными переживаниями, чаще всего
фиксируются в культурных группах, где существуют
верования в реинкарнацию, хотя некоторое количество
таких случаев зафиксировано и на Западе, где подобные
вещи не признаются. Встречаемость таких случаев мо­
жет быть меньше потому, что они происходят реже, либо
потому, что люди, их испытавшие, не склонны делиться
своим опытом, если в результате рискуют оказаться за­
клеймены или проигнорированы». Доводя до логическо­
го завершения это суждение, Криппнер заключает, что
поскольку способность легко переходить в измененные
состояния сознания усиливала действие плацебо или

286


Когда нет ничего святого

других типов лечения, активируемых в таких состояни­
ях, она должна была иметь значительную адаптивную
ценность. Логично предположить, что в доисторических
популяциях отбор поддерживал закрепление таких спо­
собностей. В современных обществах, где не уделяется
должного внимания ни подобным состояниям, ни их
лечебному потенциалу, вышеописанное давление отбора
ослабевает и, соответственно, эти способности затухают
из поколения в поколение.
Чтобы оценить, насколько своеобразно шаманы воспри­
нимают состояния, которые большинство современных
психиатров сочли бы тяжелыми душевными расстрой­
ствами, интересно обратиться к биографии шамана по
имени Черный Лось из племени лакота, записанную
поэтом Джоном Нейхардтом и опубликованную в виде
сборника бесед под названием «Речи Черного Лося». Кни
га вышла в 1932 году и стала классикой американской
литературы об индейцах.
Основные вехи жизни Черного Лося поразительны. Он
был уже практически подростком, когда впервые увидел
белого человека, но буквально через несколько лет наше
ствие белых разрушило его культуру. По любым меркам
Черный Лось пережил невообразимый психологический
стресс. О н своими глазами видел, как искореняли его
культуру и как убивали вождей его племени, ате >
в надежде открыть «какой-то секрет (белых), который
будет полезен (его народу)»» он присоединился к тру
Буффало Билла и вместе с шоу «Дикии Запад» по ыв
в Чикаго, Нью-Йорке, Л ондоне и Париже.
В возоасте 5 лет еще до того, как в жизни Черного Лося

развернулась вся эта великая драма, он начал слышать

287


тшл

Цивилизованный до смерти

голоса. «Однажды, играя в одиночестве, я услышал их.
Мне показалось, будто кто-то зовет меня. Я подумал,
что это мать, но вокруг никого не было. Так повторялось
несколько раз, и всегда, сильно испуганный, я бежал
домой». Стивен Ларсен, психотерапевт и авторитетный
специалист по мировой мифологии, отличает «мифо­
логизированные» культуры, как у лакота, от «немифологизированных», как наша. В первых культурах
«мифические и социальные смыслы... сочетаются, а не
разделяются, и архаический тип мышления сливается
с мифическими образами и социальными реалиями».
Ларсен считает, что разум цивилизованного человека,
напротив, пренебрегает мифологическими способами
познания мира, поэтому такие образы и откровения
подавляются, находя выход только в фантазиях и снах.
«Великому видению», которое Черный Лось запомнил
на. всю жизнь, предшествовали тяжелые физические
симптомы. Однажды без видимых причин у него стали
болеть обе ноги. На следующее утро мальчик уже не
мог ходить, а руки, ноги и лицо у него опухли. Страдая
от этой хвори, он пережил продолжительное видение,
в котором беседовал с богами своего народа и был наде­
лен силой лечить других, говорить с животными и даже
выходить из тела.
Западный врач-психиатр с классическим образованием Диагностировал бы симптомы, сопутствующие
таким переживаниям, как психотические, возможно,
шизофренические. Вероятно, он сказал бы, что подоб­
ное расстройство неизлечимо, прописал бы сильные
антипсихотические препараты и, полагаю, заключил
бы человека в лечебницу на всю оставшуюся жизнь. Но

288


Z
ausu-

Когда нет ничего святого

судьба Черного Лося сложилась иначе. Обеспокоенные
родители обратились к опытному шаману по имени
Черная Дорога, который остался наедине с юношей
в типи и попросил его поделиться своим беспокойством.
«К этому времени я настолько устал всего бояться, что
не удержался и рассказал ему про свое видение. Когда
я кончил, он долго смотрел на меня и наконец в силь­
ном изумлении воскликнул: ,,Аа-ааах!“». Затем Черная
Дорога рассказал мальчику, что знает, что с ним слу­
чилось: Черный Лось должен прислушаться к голосам
и «выполнить порученное дело и воплотить это видение
здесь, на земле, на благо людям... Тогда тебя покинет
страх, а если ты не сделаешь этого, с тобой произойдет
что-то очень плохое».
Все, кто знал этого несчастного парня, согласились
поучаствовать в воплощении тех образов и звуков, что
мучили его, — в мельчайших деталях. Они поставили
священное типи и весь день раскрашивали шкуры, слу­
жившие ему стенами, картинами из видения Черного
Лося. Они бодрствовали всю ночь, разучивая священ­
ные песни, которые парень слышал в своем видении.
Шестнадцать юношей поскакали на лошадях специально
подобранных мастей, по четыре в каждом из четырех
священных направлений. Четыре юные девушки из ста
новища и шестеро стариков также участвовали в обряде.
Люди раскрасили им лица и тела так, как говорил Чер
ный Лось. Они вместе собирали еду и били в барабаны.
Несчастного молодого человека, которого донимал
голоса в голове и тревожные видения, вся о щина пр
няла как родного, окружив поддержкой и лю овью,
собрались, чтобы воплотить в жизнь, в мельчайших

289


щ
ш
ш
ш
ш
ш
т

Цивилизованный до смерти

подробностях, те образы и звуки, которые мучили его
долгие годы.
Это вовсе не благородное дикарство. В таком обряде
силен своекорыстный элемент. В обществах, исповедую­
щих шаманизм, люди понимают, что человек, способный
к путешествиям между мирами, — огромная ценность
и остаток жизни он будет использовать свой дар на их
благо. По словам психиатра Роджера Уолша, «тогда как
западная психиатрия давным-давно относится к ми­
стикам как безумцам, к святым — как к психопатам, а к
пророкам — как к шизофреникам», в традиционных
обществах такие переживания могут трактоваться как
«доказательство, что человеку суждено стать шаманом».
«Племя понимает, что такой молодой человек проходит
сложное, но потенциально ценное становление. Если
правильно поддержать этот процесс, он даст плоды, которые пойдут на пользу всему племени, откроют людям
новые пути к духовным пределам и силам».
о

Именно такое очистительное исцеление, которое описы­
вает Уолш, произошло с Черным Лосем. В кульминаци­
онный момент обряда, воспроизводившего его видение,
парень посмотрел в небо и, как он описывал это событие
много лет спустя, «... тут вдруг на небе я вновь увидел
всю картину своего видения. Я огляделся вокруг и по­
нял: все, что мы делаем здесь, на земле, словно тень того
яркого видения, что сияло там, на небесах. Мне было
ясно, что настоящее — там, в небе, а тут, внизу, — лишь
тусклый образ его». Этот опыт преобразил напуганного
мальчишку в мужчину, способного противостоять не­
вообразимому психологическому давлению.
Не все ментальные кризисы разрешимы при помощи
таких вмешательств, которые доступны в обществах,
290


Когда нет ничего святого .......
'■

-

;

”

.

исповедующих шаманизм. Какие-то расстройства яв­
ляются врожденными, они обусловлены генетикой,
осложнениями при беременности, травмами головы при
родах и т. д. В таких ситуациях современные психиатри­
ческие вмешательства могут спасти жизнь. Однако по
большей части страдания, окружающие нас, обусловле­
ны социальными причинами, которые можно и нужно
решать, прежде чем они вызовут душевные болезни: это
и экономическая небезопасность, и неграмотное роди­
тельское поведение, угнетающие системы образования,
война, домашнее насилие, воспитание стыда по отноше­
нию к сексуальности и собственному телу, абсурдные
представления о красоте и успехе, рассчитанные на то,
чтобы мы пребывали в постоянной неудовлетворенно­
сти самими собой и собственной жизнью. Никакими
таблетками не победить эти раздражители.
'

г

.

р

^

Р

Я

V

I

л

'

.

ж

(

n

- Р >

—

^

. •*

- w (

—

—

‘

I .

.

.

1

р‘ в

^

а

V

т * .

ш *.

.

.

.* .

>1

—

В

Цивилизация привила нам стимул устранить или ос­
лабить то, что, с нашей точки зрения, представляет
опасность: убей это, пока оно не убило тебя. Мы держим
новорожденных в стерильных барокамерах; отправляем
детей в школу, где есть пост с вооруженным охранником
и металлодетекторы, а учителям законодательно запре
щено прикасаться к любому ребенку, даже к плачущему.
Мы устраиваем по всему миру бомбардировки, которые
плодят больше потенциальных террористов, чем унич
тожают; принимаем препараты, заглушающие голоса,
к которым нам следовало бы прислушаться. Так дела не
делаются и никогда не делались кажется, что этот факт
медленно начинает до нас доходить. Чтобы выжить, мы
должны не устранять всевозможные опасности, а заново
научиться признавать и принимать пугающие нас вещи,
в том числе измененные состояния сознания.
291

...;.
1

•

L

I

&

i


Цивилизованный до смерти

святых духах
Когда прославленного автора научной фантастики
Филипа К. Дика спросили, что такое реальность, он
ответил: «Реальность не исчезает, если вы перестаете
верить в нее». Это отличное выражение, но в нем упу­
скается важный аспект: та часть реальности, которая
основана на вере, — не менее реальна. Если вам прихо­
дится иметь дело с духами, опрокидывающими свечи,
лучше сначала погасить свечи, а уже потом рассуждать
о реальности духов. Когда речь заходит о мистическом
опыте, наиболее мудрый ход — судить о его результатах,
а не отвергать его из-за нашего нынешнего непони­
мания того, как он работает. В интервью, опублико­
ванном в журнале Science, Дэвида Николса, одного из
основателей Исследовательского института Хеффтера,
серьезного сторонника исследования психотропных
веществ, спросили, насколько «реальны» терапевти­
ческие подходы с их применением. Он ответил: «Если
это умиротворяет, если помогает людям спокойно уйти
из мира в окружении друзей и семьи, то мне не важно,
реальность это или иллюзия». Действительно, в такой
ситуации граница между реальным и иллюзорным
начинает размываться.
Так называемое научное мировоззрение зачастую огра­
ниченно из-за неготовности признавать реальность
необъяснимого. Отвергать осязаемые, измеримые, пре,
сказуемые эффекты некоторых веществ — все равно что
стрелять себе в ногу из-за непонимания свойств пули.
1977 году великий физик-теоретик Дэвид Бом поде­
лился собственным пониманием того, как замыкаются
в круг наши убеждения и что мы воспринимаем в каче292


—

ГЪ-.У*

«K 1
.

Когда нет ничего святого

стве реальности: «Реальность есть то, что мы принимаем
за истину. Мы принимаем за истину то, во что верим.
Наша вера основана на восприятии. Воспринимаем мы
то, чего ищем. То, что мы ищем, зависит от наших мыс­
лей. Наши ощущения определяют, во что мы верим. То,
во что мы верим, мы принимаем за истину. То, что мы
считаем истинным, и есть наша реальность». (Это стоит
перечитать несколько раз.)
В книге «География безумия» Фрэнк Бурее исследует не­
которые причудливые, но вполне «реальные» хвори, от
которых люди страдают именно потому, что верят в них:
В Малайзии известно состояние под названием «амок»,
при котором человек на какое-то время уходит в себя, а
затем внезапно идет и убивает другого человека, но потом
ничего не помнит об этих событиях... в Японии, бывает,
люди страдают от «тайдзин кёфусё», парализующего стра­
ха того, что ты можешь вызывать отвращение у других
людей... в Камбодже болеют «кхял чал», или «ветряными
приступами», при которых кхял, субстанция, напоминаю­
щая ветер, якобы подмешивается в кровь, ударяет в голову
и вызывает всевозможные проблемы, в том числе голово­
кружение, одышку, холод в конечностях, лихорадку и т. д...
Индийские мужчины рискуют заболеть синдромом дхат,
вызывающим потерю веса и быструю утомляемость. Так­
же они испытывают слабость и импотенцию из-за потери
семени — одной из семи важнейших телесных жидкостей
в аюрведической медицине. В некоторых регионах Индии
можно подхватить коро. В 1982 году восемьдесят три че­
ловека в Нижнем Ассаме попали в больницы с жалобами
на «зуд» внизу живота; пациенты боялись, что яички или
груди у них уменьшаются.

только
страдает
такими
вообража­
Человек, бывает, не
емыми, но ощутимыми недугами, но и, как известно,

293


Цивилизованный до смерти

делает предметом религиозного поклонения такие фе­
номены, которые кажутся для этого донельзя неподхо­
дящими. Кажется, ни один журналист не удержался от
соблазна назвать бозон Хиггса «частицей Бога», хотя
ничего общего с Богом он не имеет. Такой термин поя­
вился, когда физик, нобелевский лауреат Леон Ледерман,
предложил назвать свою книгу о бозоне Хиггса «Богом
забытая частица», поскольку обнаружить его оказалось
так сложно. Редактор немного скорректировал название,
и теперь это выражение прижилось во всем мире.
эссе The M yth o f Mechanism («Миф о механизме»),
опубликованном в 2001 году, Т. В. Раджан объяснял,
насколько его удручают медицинские исследования, ав­
торы которых отказываются признавать необъяснимое.
Раджан, профессор иммунологии и экспериментальной
патологии в Медицинском центре университета штата
Коннектикут, пишет, что есть два разных аспекта ис­
следований: определить, существует ли феномен, и уз­
нать, «обусловлен ли он механизмом, доступным для
понимания в контексте современного уровня знаний
о физиологии и поведении человека». Раджан видит, что
слишком многие из его коллег отказываются признавать
существование того, что не в силах объяснить. Он счи­
тает это ошибкой, поскольку вопрос о том, понимаем ли
мы, каким образом существует что-либо, нельзя подме­
нять вопросом, существует ли это вообще.
Раджан вспоминает несколько важных находок в меди­
цине, механизм действия которых прежде был совершен­
но неясен (а иногда остается неясен и до сих пор). Напри­
мер, неизвестно, почему наперстянка лечит различные
сердечные заболевания, почему диэтилкарбамазин поле-

294


Когда нет ничего святого

зен при расстройствах лимфатической системы, почему
хлорохин помогает от малярии. Для всех этих лекарств,
по словам Раджана, «поиск механизма действия продол­
жается». Он также мог упомянуть создание в 1796 году
Эдвардом Дженнером первой вакцины: врач и не пред­
ставлял, как именно вирус коровьей оспы, привитый
ничего не подозревающему ребенку, поможет развить
иммунитет от натуральной оспы. Это был всего лишь
удачный эксперимент, основанный на догадке. Другая
такая догадка посетила Уильяма Коли, который 100 лет
спустя вводил онкобольным бактерии-стрептококки,
достигая удивительно (и необъяснимо) положительных
результатов. В 1971 году патолог Сидни Фарбер, давая
показания перед комитетом Сената, объяснял: «История
медицины изобилует примерами лекарств, полученных
на годы, десятилетия или даже столетия ранее, чем стал
понятен механизм действия этих препаратов».
Раджан называет «высокомерием» случаи, когда суще­
ствование феномена отвергается лишь потому, что не
удается объяснить, как он происходит. «По-видимому,
мы так мало понимаем о биологии и физиологии че­
ловека, — пишет он, — что абсолютное большинство
происходящих с нами явлений просто остаются загад­
кой — как минимум, при нынешнем уровне знаний... во
всяком случае, следует проявить смирение и признать.
действительно, „есть многое на свете, друг Горацио, что
и не снилось нашим мудрецам ».
Определенно, наука — один из самых мощных светочей,
когда-либо озарявших известную нам Вселенную. Но
свет науки отбрасывает тени. Люди, заявляющие, будто
на свете не существует ничего, кроме подтверждаемых

295


Цивилизованный до смерти

наукой явлений, подобны детям, которые зажмуриваются
и считают, что мир не существует, пока они его не видят.
Изъян в сердцевине катехизиса, который сейчас ревност­
но проповедуется так называемыми новыми атеистами,
заключается в том, что поскольку доказана несостоя­
тельность некоторых элементов чьих-либо религиозных
убеждений (например того, что все животные в мире
потомки тех, что спаслись на Ноевом ковчеге, того, что
возраст Земли составляет всего около 7 тысяч лет, что
этот Бог лучше, и т. д.), то и религиозный опыт этих
людей также надуман. Заблуждение, лежащее в основе
такой точки зрения, является основой для концепции
цифровой Вселенной. Что угодно либо истинно, либо
ложно. Да или нет. Вкл. или Выкл. Мертвое или живое.
Ноль или единица.
о

о

О

Но в любой жизни есть множество моментов, когда
объективная реальность и опыт, приправленные верой
смешиваются столь же вкусно и неразделимо, как кофе
и сливки. Плацебо — «ненастоящие» лекарства, но они
эффективно снимают боль и депрессию, в особенности
у американцев. Неизвестно, как именно, но плацебо
ействительно работают — зачастую не хуже или даже
лучше, чем самые дорогие препараты. Вера — централь­
ный фактор их эффективности. Если вы прекращаете
верить в эту реальность, мистер Дик, она исчезает.
Всесторонний обзор более чем 200 опубликованных
исследований показал, что религиозность пациента
коррелирует с более успешным выздоровлением. Джеф­
фри Левин, автор этого обзора, пишет: «Результаты ука­
зывают на в основном оздоровительный или защитный
эпидемиологический эффект религиозности. Какой бы

296


Когда нет ничего святого

религиозный фактор при ни этом учитывался или какой бы результат ни исследовался, этот эффект наблю­
дался в разных популяциях испытуемых независимо от
их возраста, пола, расы, этнической принадлежности,
%
j
национальности, дизайна исследования или периода,
в течение которого это исследование проводилось».
Религиозная вера может внушаться при помощи явно
фантастических историй, но благодаря ей неперено­
симое становится переносимым. Вполне вероятно,
любовь в сухом остатке — всего лишь постоянная подпитка взаимной идеализацией и защита друг друга, но
именно ради этого мы и живем. Нет ничего реальнее
этого.
о

и

Люди способны не только перестроить собственное
отношение к физической смерти и гибели своего эго,
но и привести современную жизнь в соответствие
с древними и вечными человеческими стремлениями
и путями.

Прошлое прогрессивное
Так мы и пытаемся плыть вперед, борясь с течением,
а оно все сносит и сносит наши суденышки
обратно в прошлое1.

Ф. Скотт Фицджеральд. Великий Гэтсби
Если вы потерялись, то, возможно, правильнее всего
будет сделать шаг назад. Ежедневно люди убеждаются,
что подход к жизни, пропагандируемый ключевыми
1 Пер. с англ.

Калаш никовой

Е. Д.


Цивилизованный до смерти

цивилизационными мифами, ввергает многих из нас
в одиночество, замешательство, тревогу и отчаяние.
Практически каждый из аспектов современной жизни
стоит пересмотреть, и во всех случаях мы вновь обраща­
емся за советом к той первозданной среде, в которой жил
наш вид, с присущими ей естественным деторождением,
свободой перемещения, мясом, полученным не с бойни,
натуральными фруктами и овощами, горизонтальной
организацией дел, экономикой взаимопомощи, правами
ЛГБТ, минималистическими запросами к жилью и лич­
ным финансам, альтернативной медициной... каждой из
этих набирающих силу тенденций и многими другими,
укорененными в принципах первобытной жизни. Мы
уже рассмотрели ряд подходов, помогающих понять,
как первозданная человеческая жизнь позволяет осоз­
нанно подойти к рождению детей, родительству, работе,
правильно относиться к деньгам и встрече со смертью.
Ежегодно выходят десятки книг и документальных
, исследующих, как именно эти принципы
помогают людям разобраться, в каком доме они хотели
бы жить, как хотели бы поддержать или восстановить
здоровье, как лучше управлять финансами.
***
Стивен Джонсон именует себя «пехотинцем прогресса».
«Мы верим в социальный прогресс, — пишет он в своей
книге Future Perfect: The Case for Progress in a Networked
Age «Совершенное будущее: слово о прогрессе в сетевую
эпоху», —и считаем, что самый мощный инструмент
для борьбы за дело прогресса — это одноранговая
сеть». Джонсон считает, что «ключ к стабильному про­
грессу — в выстраивании равноправных сетей в мак-

298


Когда нет ничего святого

симально разнообразных сферах современной жизни;
образовании, здравоохранении, градостроительстве,
частных корпорациях, государственных структурах»,
но не питает иллю зии относительно современного
положения дел. «На рынках XXI века доминируют ко­
лоссальные иерархически организованные глобальные
корпорации — полная противоположность равноправ­
ных сетей». Но все-таки эти огромные корпорации
гораздо более уязвимы, чем кажутся, и многие уже
движутся к упадку. Airbnb и другие подобные сети
отгрызают долю рынка у гостиничного бизнеса по
всему миру. Таксопарки сталкиваются с конкуренцией
райдшеринговых приложений, таких как Lyft, которым
вскоре предстоит конкуренция с беспилотными авто­
мобилями, уже тестируемыми на дорогах Кремниевой
долины.
о

Один из излюбленных Джонсоном примеров новой
децентрализованной экономики
проект Kickstuvtcv,
где «с краев сети поступают как идеи, так и финансиро­
вание; сам сервис просто предоставляет программное
обеспечение, благодаря которому становятся возможны
такие контакты... там нет ни экспертов, ни руководи
телей, ни бюрократов, только участники». Тогда как
сама эта компания является классическим примером
современного капитализма, она создала альтернативу
капитализму, восходящую к первобытной форме че
обмена:
экономике
подарков.
Насколько
ловеческого
силен этот подход? Согласно официальной информац
о компании, менее чем за десятилетие с момента запу
(в 2009 году) K ic k s ta rte r собрал 3,5 миллиарда долларов
более чем от 14 миллионов человек на поддержку творческих проектов


■

Цивилизованный до смерти

«Одноранговые сети», упоминаемые Джонсоном,
это, в сущности, увеличенные современные аналоги
«социальных сетей», объединявших наших предков на
протяжении сотен тысяч лет. «Когда в обществе возни­
кает неудовлетворенная потребность, — пишет Джон­
сон, — первым делом следует взяться за организацию
одноранговой сети, которая бы решала эту проблему».
Начиная размышлять в таком ключе, вы начнете по­
всюду видеть борьбу между первобытно-общинными
и цивилизационными ценностями. Так называемая
прогрессивная повестка часто согласуется с системой
ценностей, присущей охотникам и собирателям: равно­
правное распределение ресурсов, помощь незащищен­
ным, уважение к женщинам и поддержка их автономии
том числе равных прав на оплату труда и репро­
дуктивных прав), щедрое финансирование программ
здравоохранения и образования, веротерпимость ко
всем религиям и т. д. Более консервативная повестка
часто перекликается с земледельческими ценностями:
приоритет интересов индивида над интересами общины,
патерналистским мужской контроль над сексуальным
поведением женщин, экспансионистский милитаризм,
экзальтированное отношение к богатству, монотеизм.
и

и

Может показаться, что неуместно сравнивать столь
современную компанию, как Kickstarter, с общиной
охотников и собирателей, но Джонсон бы согласил­
ся, что между этими структурами существует прямая
связь: «В коллаборативном, эгалитарном устройстве
таких систем есть нечто, находящее отклик в человече­
ском разуме, напоминающее о древней истории нашего
вида... социальные архитектуры палеолита, эпохи, ког-

300


Я

I

9

9

Ш'

4

Когда нет ничего святого

да формировался человеческий разум, были гораздо
ближе к одноранговым сетям, чем к корпоративному
устройству».
Подобная эгалитарная горизонтальная сеть сегодня фор­
мируется благодаря интернету и гаджетам, с помощью
которых можно получить к нему доступ. Потенциальные
следствия захватывают дух. Голосование и поддержка
избирательных кампаний с помощью смартфона, со­
здание среды для более разветвленной и независимой
издательской деятельности и журналистики, крипто­
банкинг и обмен валют, стремительное принятия мер
по реагированию на катастрофы, удаленная медицина
и недорогое образование.
Честно признаться, сначала я взял книгу Джонсона,
намереваясь показать, в чем ошибочность или необосно­
ванность некоторых его тезисов по поводу совершенства
будущего (см. выше обсуждение книги «Рациональный
оптимист»). «Будущее совершенное», так я понимаю?
Извольте. Но познакомившись с его оптимистически­
ми, при этом далеко не наивными аргументами, я был
вынужден признать, что в чем-то он прав. Никому не
под силу спрогнозировать, какие перемены наступят,
когда человеческим рои реорганизуется и превратится
в общество, полностью пронизанное телекоммуника­
ционными сетями. По выражению футуриста Кевина
Келли, «эксплуатация системы — вот скорейшим, крат­
чайший и единственно надежный способ распознать
скрывающиеся в ней латентные структуры. Не полу­
чится наскоро „выразить в виде сложного нелинейного
уравнения, что она делает. Слишком значительная часть
ее поведения остается не на виду... в этом бионическом
U

и

и

301

о


Цивилизованный до смерти

ульеподобном суперразуме могут завариться самые
неожиданные вещи»
Пока мы наблюдаем лишь самые первые этапы пред­
сказанной Джонсоном трансформации. Притом что
ценности одноранговых прогрессивных организаций
являются для нашего вида врожденными, пока невелико
количество групп, которые пытаются поставить себе
на службу технологии, удовлетворяющие их аппетиты.
Поскольку речь идет о не-гоббсовских, прочеловеческих принципах, сохранившихся до наших дней с пер­
вобытных времен, они будут стабильно использовать
привлекательность и вызывать более живой отклик, чем
вертикальные организационные структуры, где действу­
ют принципы «другим виднее» и «заткнись и делай что
сказано». Одноранговые сети отражают глубочайшие
человеческие ценности, взлелеянные нашими ревностно
эгалитарными предками за миллионы ночей, совместно
проведенных у костра, когда рассказывали истории,
наслаждались обществом старых друзей, решали, что
елать завтра. В той же степени, в какой ультрасовремен­
ные технологичные сети воспроизводят и высвобожда­
ют первобытные человеческие склонности к доверию,
вере и взаимному сочувствию, свойственным нашим
предкам, наступающее будущее является достойным
отражением нашего прошлого.


Заключение

УТОПИЯ
НЕОБХОДИМОСТЬ
Мир сейчас — слишком опасен
для чего бы то ни было, кроме Утопии.
Р. Бакминстер Фуллер

Когда журналист Билл Мойере спросил Айзека Азимо­
ва, как взаимосвязаны бурный рост популяции и «до
стоинство человеческого вида», Азимов выразился без
обиняков. «От него ничего не останется, — сказал он
точно как демократия не переживет перенаселения,
не переживет его и человеческое достоинство. Будет
покончено с уютом и благопристойностью. По мере
количества
людей
в
мире
ценность
жизни
умножения
не только снизится, но и исчезнет». Иногда кажется,
что качество и количество жизни в мире э
~
ченные величины, и по мере того как население Земли
продолжает бить рекорды, сужается ПР0СЧ ’ человек
маневоа
Когда
на
Земле
было
100
миллионов
человек
маневра, run да па ^
энергии, Но
всем
хватало
чистой
воды,
рь
,
_
_
—
_—
м
A u d i а / ш
т п с .
—
г.
*
...тгтт-тл тс!
M O F V T
D клтппые нас загнала культура, могу!
ЭКОНОМИКИ,
в
которые
н
а
с
те


Цивилизованный до смерти

процветать только в условиях роста — даже ценой чело­
веческого благополучия. Бесконечный рост — это основа
как традиционной экономики, так и раковой клетки.
Все-таки, несмотря на угрюмый тон моего повество­
вания, я еще вижу надежду для нашего вида, хотя и не
скажу, что настроен оптимистично. Надежда воспри­
имчива к неизвестному и непознаваемому, тогда как
оптимизм — это убеждение, что все было или будет
хорошо. Я убежден, что ни раньше, ни сейчас, ни в бу­
дущем ничего хорошего нас не ждет. Но мне хотелось бы
в этом заблуждаться. Иногда, добрым утром, я думаю,
что, возможно, мы живем в канун утопического века. Уже
случались и более странные вещи. Разумеется, беспри­
страстное изучение истории подсказывает, что прежде
чем наладиться, все сначала сильно портится. По-видимому, мы как по лезвию бритвы идем между полным
экономическим или экологическим коллапсом с одной
стороны (с обычным для этого апокалиптическим раз­
ноцветьем), и постоянным сращиванием человеческой
биологии с технологиями с другой стороны, пока наши
же творения нас не поработят или не поглотят. Но
я думаю, что еще сохранилась тропа, ведущая к дому.
Будущее, которое мне видится (в хороший день), похоже
на мир, в каком жили наши предки, — и это достаточно
логично, поскольку многие путешествия заканчиваются
именно там, где начинались.
Идея этой книги заключается в том, что самые подлин­
ные и долгосрочные варианты прогресса выстраиваются
на понимании прошлого. Юнг писал в книге «Воспо­
минания, сновидения, размышления »: «Опережающий
рост качества, связанный с техническим прогрессом,

304


Утопия как необходимость

с так называемыми gadgets (приспособлениями (англ.)),
естественно, производит впечатление, но лишь вначале,
позже, по прошествии времени, они уже выглядят со­
мнительными, во всяком случае купленными слишком
дорогой ценой. Они не дают счастья или благоденствия,
но в большинстве своем создают иллюзорное облегче­
ние... Изменения же обратного свойства, напротив, как
правило, дешевле обходятся и дольше живут, поскольку
возвращают нас к простому, проверенному пути»1.
Едва ли удивительно, что мы ищем ориентиры для бу­
дущего в нашем прошлом. Чтобы наилучшим образом
обустроить современный человеческий зоопарк, нужно
понять, как наш вид жил на воле. Возможно, мы стоим
на пороге будущего, которое казалось невообразимым
еще несколько десятилетий назад, будущего, в котором
наш вид освободится от многих ограничений, задавав­
ших ход человеческой истории с тех самых пор, как
Гёбекли-Тепе скрылся под горами мусора.

Светлая сторона Армагеддона
Человек, в сущности говоря, дикое, ужасное животное.
Мы знаем его в укрощенном и ручном состоянии, которое
именуется цивилизацией, поэтому-то и приходим мы
в такой ужас, когда истинная его природа прорвется,
лишь только где-либо обнаруживается, что он такое.
Артур Шопенгауэр

Когда завеса цивилизации спадает, можно одним глазом
взглянуть на подлинную человеческую природу. Когда
1 Цит. по: Юнг, К. Г., Фуко, М. Матрица безумия. М.: Алгоритм,
2020.


Цивилизованный до смерти

авторитарные структуры, якобы призванные защищать
нас от темной гоббсовской природы, рушатся в пыль,
оставляя после себя хаос, чаще всего наступает подлин­
ный рай. В книге Paradise Built in Hell: The Extraordinary
Communities that Arise in Disaster («Рай, выстроенный
в аду: поразительные сообщества, возникающие после
катастроф ») Ребекка Солнит описывает, как предста­
вители разных культур реагируют на бедствия — не
ударяются в грабеж, а протягивают друг другу руку
помощи. Сделав обзор социологической литературы
и сотен личных свидетельств от людей, выживших при
катастрофах, она заключает, что «образ эгоистичного
паникера или мнение о том, что при катастрофах человек
скатывается в дикарство, практически не соответствуют
истине». За десятилетия работы накопились исследова­
ния, описывающие, как люди ведут себя при землетрясе­
ниях, наводнениях и бомбардировках, — и их результаты
прямо противоположны тому, чего следовало бы ожидать
в соответствии с НПП. «Иногда катастрофа открывает
дверь обратно в рай, — пишет Солнит, — такой, в ко­
тором мы можем быть теми, кем желаем, заниматься
любимым делом и заботиться друг о друге как братья
и сестры». Хотя эти слова и отдают образцовым кичем,
выводы Солнит отличаются опасным бунтарством.
Они обращают вспять общепринятый неогоббсовский
нарратив, касающийся человеческой природы и патер­
налистских институтов, которые пропагандируются как
надстройка, гарантирующая нам защиту друг от друга и
от наших дикарских порывов. «Помните, — втолковывает
нам НПП на протяжении тысячелетий, —Homo homini
lupus est — человек человеку волк». Но это вдвойне не­
верно. Псовые относятся к числу наиболее социально

306


Утопия как необходимость

развитых, общественных животных, а история человече­
ского поведения при катастрофах демонстрирует, что мы
далеко не такие жестокие и эгоистичные твари, которые
набрасываются друг на друга, как только понимают, что
наказания не последует.
Солнит разворачивает «нарратив о катастрофах» на сто
восемьдесят градусов и обнаруживает, что «почти всюду
повседневная жизнь — это катастрофа, разрушающая
нечто такое, что дает нам шанс измениться». Понимаете?
Верх это низ, черное — это белое, землетрясения, цуна­
ми и оползни это, в сущности, не катастрофы, а явления,
подрывающие повседневную рутинную катастрофу, кото­
рую большинство из нас считают «нормальной жизнью».
Такую радикальную точку зрения предложил один из
основателей исследования катастроф американский
социолог Чарлз Фриц. В конце Второй мировой войны
Фриц изучал эффективность кампаний союзников по
бомбардировке немцев. Затем он поступил в Чикаг­
ский университет и в 1950 году возглавил Проект по
исследованию катастроф. Фриц является отнюдь не ка­
ким-нибудь маргинальным мыслителем, а центральной
фигурой в изучении катастроф, и его выводы отражают
стандартный образ мыслей в среде социологов, занима­
ющихся катастрофами.
Фриц обнаружил, что естественные (и антропоген­
ные) катастрофы освобождают выживших от угнета­
ющей нормальности. «Традиционный контраст между
„нормальным" и „катастрофическим почти всегда
игнорирует или минимизирует постоянные стрессы
повседневной жизни, их влияние на личность и соци­
ум, — писал Фриц, — он также игнорирует исторически


Цивилизованный до смерти

непротиворечивый и постоянно растущий корпус поли­
тической и социальной аналитики, свидетельствующей
о неспособности современных обществ удовлетворять
элементарные человеческие потребности, связанные
с самоидентификацией в рамках общины».
чело
Описываемые Фрицем спонтанно возникающие
веческие взаимодействия в условиях катастроф порази­
тельно схожи с нормальным образом жизни охотников
и собирателей в том, что «при повсеместном общем при­
нятии опасностей, потерь и лишений возникает очень
близкая, преимущественно групповая, солидарность».
Такое чувство общности сводит воедино потребности
индивида и группы, обеспечивая «чувство причастности
и единства, редко достижимое в нормальных условиях».
Фриц приходит к выводу, что катастрофы «могут быть
непереносимы физически, но, хотя бы ненадолго, они
порождают своеобразную социальную утопию».
Наша первобытная тяга к интимной общности подавля­
ется и перекручивается институтами, обеспечивающими
цивилизованную жизнь. В таких местах, как Крысиный
парк, Обезьянья гора или остров Райкерс, сложившиеся
социальные условия могут либо высвобождать коопера­
тивные склонности социальных особей, либо угнетать
их, порождая сумятицу, гнев и насилие. Фриц указывает
те элементы «социальной утопии», о которых сообщают
выжившие при катастрофах: чувство групповой солидар­
ности, близкое общение, физическая и эмоциональная
поддержка. Разве поспоришь, что в нашей обычной жизни
не хватает подобных чувств и мы тоскуем по ним с таким
?
отчаянием, которое корежит наши мысли и поступки
Мы фанатично болеем за произвольно выбранные спор

308


Утопия как необходимость

тивные команды или сочувствуем уличным бандам, гото­
вым жить и умирать за священные цвета своих шарфов.
Мы тяготеем к клановости: всему, что сулит групповую
идентичность, взаимную защиту или хотя бы слабые
отголоски принадлежности. Мы ненасытно желаем того,
что было частью повседневной жизни наших предков.
Если исследователи, изучающие человеческое поведение
при катастрофах, определили, что в условиях реального
кризиса люди, как правило, не паникуют и не превра­
щаются в подонков, почему же в СМИ снова и снова
транслируется обратное? Кэтлин Тирни, специалист по
социологии катастроф, возглавляющая Центр по изу­
чению природных опасностей при Университете штата
Колорадо, указывает на «панику элит» и подчеркивает,
каким политическим целям служит НПП. «Элиты боятся
разрушения сложившегося социального уклада, того,
что их легитимности будет брошен вызов», — считает
она. Для паники элит характерен «страх социальных
беспорядков; страх перед бедняками, представителями
меньшинств и иммигрантами; одержимость присваива­
нием и имущественными преступлениями; готовность
к применению смертельного насилия, а также действия,
предпринимаемые на основе неподтвержденных слухов».
О

Насаждение таких порядков начинается очень рано.
В 2005 году журнал Time включил книгу Уильяма Голдин­
га «Повелитель мух» в число ста лучших англоязычных
романов, вышедших после 1923 года, и с 1960 х эта книга
относится к обязательному чтению во многих америка
ских школах. Даже если вы не читали ее, вполне вер
что за история приключилась с бедным
ятно,
вы
n
ln U ) D
D знаете
o n a t l V ) iAV/
А
лтттт_чг ТТГ|
Хрюшей, попавшим в руки мальчишек, одича
1


Цивилизованный до смерти

пустынном острове. «Повелитель мух» цитируется так,
как если бы это было антропологическое свидетель­
ство, согласно которому дети превращаются в злобных
маленьких ублюдков, если остаются без присмотра
взрослых. Гоббс для детей.
Это знаменитое художественное произведение о том,
что может произойти, если группа детей останется без
защитной цивилизационнои скорлупки, дезавуируется
историей, которая действительно произошла с группой
мальчиков, попавших в шторм и потерпевших корабле­
крушение на необитаемом острове в 1977 году. Они не
разбились на группировки, не стали раскрашивать лица
и не убили мальчишку-толстяка, как следовало бы ожи­
дать в духе романа Голдинга. Напротив, они условились
держаться вместе, ходить по острову только парами,
чтобы никто не потерялся или не попал в беду один. Они
организовали сменные дозоры, так, чтобы кто-нибудь
постоянно бодрствовал и высматривал, не идет ли мимо
корабль. Через год и три месяца два мальчика-дозорных
заметили лодку, и все были спасены.
и

Конец всех наших поисков
Мы будем скитаться мыслью
И в конце скитаний придем
Туда, откуда мы вышли,
И увидим свой край впервые.1
С. Элиот, «Четыре квартета»
Сара Хрди, размышляя о «нормальных» жестокостях,
которым подвергаются дети при воспитании в циви1 Пер. с англ. Сергеева А. Я.
310


Утопия как необходимость

лизованном обществе, задумывается о будущем нашего
вида: « огда я слышу, как люди переживают о том, что
ждет человечество в условиях глобального потепления,
вспышек болезней и диких вирусов, когда падают мете­
ориты и взрываются звезды, я задаю себе вопрос: даже
если мы уцелеем, сможем ли мы называться людьми?»
Хрди опасается, что выживание человеческого рода еще
не гарантирует сохранения нашей человечности.
Как обычно
сейчас или никогда. Будто бы наш вид
застыл в вечной точке невозврата. Каждый следующий
шаг приводит нас на распутье. Цивилизации уже руши­
лись — на самом деле такова была судьба всех цивили­
заций. Но ни одна не переживала такого коллапса, кото­
рый может случиться с нашей. Ранее эти события были
локальными, а наш коллапс станет глобальным, от него
будет некуда бежать и негде спрятаться. Множество озер
и рек за минувшие века превратились в отравленное без­
рыбье, но сейчас мы наблюдаем разрушение экосистем
в масштабах целых океанов. Атмосфера нашей планеты
перегрета, а наши представления о наихудших сценариях
постоянно пересматриваются. В 2015 году был зафикси­
рован самый мощный ураган в истории, обрушившийся
на мексиканское побережье. Специалисты оценили его
в 7 баллов по изначально пятибалльной шкале.
Замечание о том, что мы живем в эру ускоряющихся
изменений, — трюизм. Но ничто не может ускоряться
вечно. Загляните за горизонт — назад или вперед там
ясно просматриваются долгие периоды стабильности и
спокойствия, и на их фоне наш момент цивилизационной
гонки кажется мгновением. Археологи давно поражены
картиной, согласно которой на протяжении десятков


н

Цивилизованный до смерти

тысяч лет не происходило ничего, что свидетельствовало
бы о прогрессе. Найденные скелетированные останки
демонстрируют, что с анатомической точки зрения наши
предки не отличались от современных людей и обладали
высоким интеллектом, о чем можно судить по разме­
ру их мозга, который, кстати, был несколько больше,
чем у наших современников, но жизнь их не менялась.
В материальной культуре почти не прослеживается
усовершенствований в изготовлении наконечников для
копий и стрел, то же касается погребальных обрядов,
украшений и т. д. Почему наши предки застряли на
месте так надолго? Полагаю, они вовсе не застряли, а
чувствовали себя как дома. Если необходимость — мать
изобретений, почему же нам так сложно предположить,
что жизнь их была счастливой и удобной, без всякой
явной потребности в «прогрессе»? В нашем мире, где
распространено снисходительное отношение к настоя­
щему как к испытательному цеху для светлого будущего,
а также повсеместно распространяется дезинформация
о долгой предыстории нашего вида, сложно признать,
что жизнь, которую вели наши предки, не была одино­
кой, бедной, гнусной, жестокой или короткой. Для нас
практически невозможно осознать: они были настолько
счастливы, что просто оставались на привычном уровне
развития. Но именно об этом свидетельствуют факты.
и

о

Размышляя о годах, проведенных среди екуана, Ледлофф вспоминает, как ее озадачивал и раздражал «не­
рациональный» способ ношения воды из близлежащего
ручья, принятый среди женщин. «Женщины уходили от
кострищ по несколько раз в день, чтобы вернуться с двумя-тремя небольшими калебасами с водой», — писала
она. Тропинка к ручью была скользкой, на каждую ходку

312


Утопия как необходимость
I

им требовалось примерно по двадцать минут. Почему
не перенести становище поближе к реке? Почему не
обустроить более эффективную систему доставки воды
из ручья? По воспоминаниям Ледлофф, женщины часто
отставляли калебасы в сторону, сбрасывали одежду
и спокойно шли купаться. В ретроспективе становилось
ПОНЯТНО, что несколько ходок к ручью в день не пред­
ставляли для них никакой проблемы. С точки зрения
прогресса многократное хождение к ручью не имеет
смысла. Но Ледлофф наконец поняла, что поскольку
екуана были довольны своей жизнью, они «не чувство­
вали потребности менять свои привычки».
Схожее притягательное отсутствие прогресса видится
нам при попытке заглянуть в будущее. Так называемый
парадокс Ферми весьма озадачивает многих признанных
гениев нашей эпохи. Однажды за обедом Энрико Фер­
ми набросал на салфетке кое-какие расчеты и показал
коллегам из Лос-Аламоса. Учитывая, что только в нашеи галактике миллиарды звезд и у каждой звезды есть
зона обитаемости, в которой пролегают орбиты планет
(причем многие из звезд гораздо старше Солнца), Ферми
задал вопрос: «Где же они все?», имея в виду иноплане­
тян. Учитывая статистически огромную вероятность
того, что жизнь должна была возникнуть на множестве
планет и что кажется естественным предположить, что
возникновение жизни приводит и к развитию разума,
а затем — технологий, то почему же в космосе больше
никого не видно? Илон Маек, Стивен Хокинг и дру­
гие интеллектуалы высказывали озабоченность тем,
что такое молчание может быть следствием «великого
фильтра», присущего технологическому развитию. Они
считают, что технология может нести в себе заряд само
О

и


Цивилизованный до смерти

разрушения, из-за которого все высокоразвитые формы
жизни погубили сами себя еще до того, как успели отпра­
вить в космос какие-либо сигналы, отсутствие которых
выглядит так красноречиво. Они могли либо подорвать
себя, либо отравить, либо пасть под натиском безжалост­
ного искусственного интеллекта. Осматриваясь и видя
окружающий нас беспорядок — во многом обусловлен­
ный нашей неспособностью контролировать созданные
нами же приборы и системы, — ни одна из этих мрачных
вероятностей не кажется чрезмерно натянутой.
Но в выдающейся маленькой книге Finite and Infinite
Games («Конечные и бесконечные игры»), которую напи­
сал философ Джеймс Карс, рассматривается иной путь к
пониманию парадокса Ферми. Карс предлагает простой
и при этом мощный способ понять человеческие взаи­
модействия и, в более широком смысле, потенциальную
устойчивость человеческих обществ. Большинство игр,
в которые приходится играть на цивилизационном
поле, — это конечные игры с нулевой суммой. В них
есть четкие правила, есть победители и проигравшие,
у каждой игры есть начало, середина и конец. Но игра
жизни является (или должна быть) бесконечной: пра­
вила определяются игроками, вольными изменить их
в любое время; победителей и проигравших здесь нет,
есть только участники; и что наиболее важно, цель бес­
конечной игры — продолжать игру. Вспомните самые
лучшие элементы вашей жизни: отношения, творчество,
сексуальность, ваши мечты, приключения. Смысл — не
победить, а продлить их. Победа — это гибель игры.
По мнению Карса, вся траектория человеческого разви­
тия представляет собой неапокалиптическое объяснение

314


Утопия как необходимость

тревожного парадокса Ферми. Несомненно, многие
формы жизни самоуничтожились, «победив» в конечных
играх. Но возможно, они прошли через великий фильтр,
почувствовав приближение к финалу. Они выучили
(или запомнили) важнейший урок разумной жизни,
прежде чем стало слишком поздно. Обед не хуже пира.
«Больше» — не лучше, чем «достаточно». «Никогда не
хватает» — не девиз для жизни, а колоссальное непони­
мание того, что в игре жизни нельзя выиграть. Смысл
жизни — проживать ее. Играть, наслаждаться, продле­
вать этот опыт. Может быть, разумные жители далеких
планет не посылают нам сигналов, так как осознали, что
у себя дома, там, откуда они родом, они и хотят быть.
Нет места лучше дома, Тотошка. Такой ответ на парадокс
Ферми также объясняет, почему человеческая жизнь
оставалась столь примечательно неизменной на протя­
жении 99% времени, проведенного нами на этой планете.
Ж изнь была хороша. Стаи птичек. Косяки рыбы. Куча
орехов монгонго. Никакой нужды в «продвижении»
и «прогрессе», лучше остаться на месте. Когда-то мы
были счастливы.
О

*
*
•

5.^ .*

Б |

’

s '

.

-

.

. I

—
i

.г.

•

.

* k*
*
►
’—
,

' •

.

p JU

.

-

"».1* ** -

’
<

**.

ЯН

’
*

Сейчас мы на распутье, и поворачивать назад не ва­
риант. Я. вижу три возможных пути в будущее для Нотпо
sapiens, примата, знающего, что он знает.
На одном пути его ждут Отрицание и Страх. Коллапс
экономический, экологический, политический^ увле
кающий человека в неодолимый семибалльный ураган
некомпетентности, недостойности, алчности и отчаян­
ного невежества, выдаваемого за определенность. Может
быть, мы уже долго бредем по этой дорожке но ничего
делаем
для
подготовки
к
надвигающейся
буре
не


Цивилизованный до смерти

точки невозврата, после которых уже не имеет значения,
приберем ли мы за собой. Поздно подбирать собственное
дерьмо, когда оно уже влетело на вентилятор. Поступают
сообщения, что метан, остававшийся в замороженном
виде со времен зарождения цивилизации, уже выходит
из талых пород, пузырится на поверхности океана и неостановимо поднимается из полярной вечной мерзлоты.
Большое и растущее сообщество ученых, экологов и
философов рассуждают о том, что наша цивилизация
уже достигла терминальной стадии. Может быть, прямо
сейчас мы переживаем период слепого оцепенения после
того, как блеснула молния, но гром еще не грянул.
О

О

Другой путь ведет к Торгу и Депрессии: намного более
тяжелой, чем сейчас. Мы продолжаем поспешно купи­
ровать самые непосредственные угрозы и при этом игнорировать долгосрочные тенденции, ведь действовали
так с тех самых пор, как наши предки сделали первые
шаги из Эдема к пашне. По мере того как продолжается
разрушение естественных экосистем нашей планеты, мы
все сильнее отдаляемся от наших естественных корней
а наши хрупкие тела помаленьку «совершенствуются)>,
адаптируясь к миру, который становится все токсичнее
для своих обитателей. Современные титановые протезы
в коленях и бедрах завтра превратятся в имплантиро­
ванные чипы с памятью и подкожные GPS-трекеры.
Продолжающиеся страдания нашей живой души будут
притупляться при помощи лекарств, пока этот процесс
не приведет нас к неизбежному финалу. Влажные глаза
заменятся немигающими электронными фотодетек­
торами, которые «видят» гораздо шире естественного
спектра, доступного человеку, превращая изведанное во
всезнающий и всевидящий оруэлловский рой, способО

О

316


Утопия как необходимость

нми поглотить наших потомков настолько всецело, что
самостоятельная человеческая личность будет существо­
вать лишь в теории и в запрещенных воспоминаниях
Опять же, представляется, что мы уже продвинулись
по этому пути.
Прямо перед нами лежит Смирение. Что, если стратеги­
чески привнести в современную жизнь образ мышления,
свойственный охотникам и собирателям, и, например,
заменить вертикальные корпоративные структуры про­
грессивными одноранговыми сетями и горизонтально
упорядоченными коллективами, а также выстроить ин­
фраструктуру экологичной локальной энергетики? Если
Homo sapiens sapiens сократит расходы на вооружение,
переориентирует ресурсы на глобальное обеспечение
гарантированного базового дохода, чем простимулиру­
ет отказ от деторождения и таким образом умно и без
принуждения сократит население планеты, он сделает
первые шаги к смирению. Как только мы вступим на этот
путь, каждый шаг будет приближать нас к будущему,
в котором признаются, приветствуются, почитаются
и воспроизводятся основы и сущность нашего вида.
Именно это, насколько мне представляется, единственная дорога домой.
W

_____________________________________

U

С »

Насколько вероятно, что мы выберем этот путь? Не
очень. Но у нас вполне хватает способностей и средств,
чтобы запустить такие программы, если того потребуют
существенные перемены в нашем сознании. Если мне­
ние, что шаг в будущее одновременно является и шагом
в прошлое, кажется противоречивым, вспомните, что
каждый зимний день и отдаляет нас от лета, и приближа
ет к следую щ ему теплому лету. Эпоха Просвещения была


Цивилизованный до смерти

одновременно и исключительно прогрессивным перио­
дом, и праздником прошлого, воплощенного в культуре
Древней Греции и Древнего Рима. Движение по переу­
стройству человеческого зоопарка таким образом, чтобы
он соответствовал природе и происхождению Homo
sapiens, станет вторым, еще более ярким Просвещением,
но напоминать оно будет о еще более далеком прошлом.
«Все, что ни делает Сила Мира, действует по кругу,
сказал великий шаман племени лакота Черный Лось,
небо округло, и я слышал, что и Земля, и звезды тоже
круглые, словно шары. Ветер, когда достигает наиболь­
шей мощи, крутится вихрем... По кругу восходит и за­
ходит Солнце, то же делает и Луна, и сами они круглые.
И жизнь человека движется по кругу — от детства
к детству, и так бывает со всем, что имеет силу».


Благодарности
Такие книги, как эта, складываются из других книг. Вот

почему в первую очередь поблАгодАрю Авторов этих
книг ДАже (и особенно) тех, с кем я не соглашаюсь на
страницах моей. Ответы, которые мы предлАГАем, могут
отличаться, но нас объединяет СТРАСТЬ К ГЛубоЧАЙШИМ
вопросАМ о ДАлеком прошлом и ближАйшем будущем
НАШеГО ВИДА.
СтрАННО, ЧТО НА о б л о ж к е боЛЫПИНСТВА КНИГ УКАЗЫВАЮТ

всего одного-двух Авторов, ведь книга — плод трудА
и внимания множествА людей. Достаточно легко до­
пустить недочеты и ошибки, когда рАботАешь один, но
за все ц ен н о е, что есть в этой книге, я блягодАрю моих

друзей, в том числе БенА ЛёненА, моего редАкторА из A vid
R e a d er Press, чье безгрА ничное терпение я бесконечно
испытывал, а тАкже м оего АгентА, Эндрю СтюАртА. М ногие и з м о и х др узей и дом аш них с готовностью читали
(а зач астую и перечиты вали) черновики. Я хочу о с о ­
бен н о поблагодарить Касильду Ж ету, Фрэнка и Джули
Райанов, Бет Райан, М игеля Ромеро, Кайла Тирманна,
Д ж она С тивенса, К риса Боденнера, Аню Каац, Эйрин
Д ж и н дер -Ш оу, ХАНтерА Мааца, Стива ГермАНА, Селе­
сту Ф иллипс, Рика МунА, Стива ХеллинджерА, Елену

Аренго, Мэри Смит, Саймона РексА, Еше ПерлА, Дона
М ирру, ОливерА ТорпА и Шерил Ханну за их предельное
внимАние и тАКТичные, но ж есткие отзывы. Когда я за

буксовал посреди проекта, меня спасла Наоми орвуд
Много утренних часов мы провели за п^Ретас0В^ ^ ’
перестраиванием и оттачиванием текста. омв
что без ее острейш его ума и бесконечного великодушия
мы заверш или бы этот труд.

319


Примечания
и дополнительная литература
Введение. Знай свой биологический вид
14-Мысли Бенджамина Франклина о привлекательности индейского
образа жизни приводятся по: Walter Isaacson, Benjamin Franklin:
An American Life (Simon & Schuster, 2003), p. 153.
14-Шок, испытанный Дарвином при первой встрече с огнеземель­
цами, приводится по письму к К. Т. Уитли от 23 июля 1834
года, https://www.darwinproject.ac.uk/letter/?docId=letters/DCPLETT-250.xml
15-Настоящее имя Баттона было Орунделлико, но британцы назы­
вали его Джемми Баттон, поскольку его купили у собственного
дяди за цену одной перламутровой пуговицы. См. в Savage,
Nick Hazlewood (St. Martins Press, 2000) описание невероятного
жизненного пути
который, по всей видимости
возглавлял кровопролитный налет туземцев на миссию тридца­
тью годами позже.
17-Сорок четыре процента американцев с годовым доходом от
40 000 до 100 000 долларов в год сообщили исследователям,
что не могут отложить 400 долларов на черный день, и то же
сообщили 27% американцев с годовым доходом свыше 100 000
долларов. Цитируется по статье Нила Гэблера The Secret Shame
of Middle-Class Americans (журнал The Atlantic , выпуск от мая
2016 года), http://www.theatlantic.com/magazine/archive/2016/05/
my-secret-shame/476415/
18—Нелестное высказывание Гулда о прогрессе взято из его эссе
On Replacing the Idea o f Progress with an Operational Notion
Directionality в Evolutionary Progress (University of Chicago Press

1989), М. H. Nitecki (ed.)
18-Мнение Джареда Даймонда о том, что индустриальные государ­
ства не во всем превосходят племена охотников и собирателей,
взято из книги Guns, Germs, and Steel (W. W. Norton & Company,
1999), p. 18 (Даймонд Джаред М . Ружья, микробы и сталь. История
человеческих сообществ. М.: ACT, 2017).
2 0 -Апокалиптическая статья, которая имеется в виду: Roy Scranton,
Were Doomed. Now What?> The Stone, New York Times, December

320


Примечания и дополнительная литература

21, 2015, http://mobile.nytimes.com/blogs/opinionator/2015/12/21/
were-doomed-now-what/?mc_cid=8feld86a0a8mic_eid=f97e8b93cc
21-Книга Ronald Wright’s A Short History of Progress (Carroll & Graf,
2005)
потрясающий труд о том, как возникают и увядают
цивилизации
23 Цитата Джонаса Солка попалась мне в книге Джона Дьюранта
The Paleo Manifesto (Harmony, 2013), p. 28.

ЧАСТЬ I. ИСТОРИИ О ПРОИСХОЖДЕНИИ
30-Слова «наши предки не были в ладах с природой. Природа пыта­
лась погубить их и уморить голодом» взяты из статьи Роба Данна
Hum an Ancestors Were Nearly A ll Vegetarians, опубликованной в
онлайн-версии журнала Scientific American от 23 июля 2012 года
https://blogs.scientificamerican.com/guest-blog/human-ancestorswerе - nearly- all -vegetarians/.
31-Удручающее описание доисторического периода, когда все были
некрасивыми, взято из книги Utopia for Realists, Rutger Bregman,
(Little, Brown and Company, 2017).
31-«Человечество постоянно движется вперед» — цитата из ста­
тьи Уилла Мартина “This chart shows every major technological
innovation in the last 150 years — and how they have changed the
way we work,” Business Insider, April 13, 2018. При этом умалчи­
вается, что экономический рост и повышение качества жизни
не обязательно сопутствуют друг другу. Например, в прошлом
веке автоматизация явно была основным двигателем повышения
производительности труда и, соответственно, экономического
роста, и именно автоматизация ввергла миллионы людей в бедность и отчаяние.

Глава 1 .0 чем на самом деле идет речь
когда рассказывают о доисторических временах
Мысли Жан Ледлофф о «форме» человеческого тела и выражении
соответствующих «ожиданий» взяты из ее книги
Continuum
Concept (D a Capo Press, 1986), p. 23 (.Ледлофф Ж. Как вырастить
ребенка счастливым. Принцип преемственности. М.: 2017).
Воспоминания Дэниела Эверетта о времени, проведенном сре
индейцев пираха, - невероятно интересная к н и г а / j o a lS f e e p 7Tiere
Are Snakes: Life and Language in the Amazonian
2008), (Э в е р е тт Д. He спи - кругом змеи! Быт и язык индейцев
амазонских джунглей. М.: ЯСК, 2016). В качестве введения к книге
^Гере“ ™ м почитать отличную статью Джона Колапинто

321


Цивилизованный до смерти

из The New Yorker: «The Interpreter: Has a Remote Amazonian Tribe
Upended Our Understanding of Language?», April 9,2007.
43-См. в Limited Wants, Unlimited Means (Island Press, 1997) подробнее
об экономике первобытно-общинных социумов. Это сборник
эссе, авторами большинства из которых являются антропологи;
тексты собраны экономистом Джоном Гоуди. В книге дается ве­
ликолепный обзор поведенческих и социальных характеристик,
присущих охотникам и собирателям, а также объясняется, как
эти характеристики проистекают из общего для всех этих племен
экологического контекста.
53-Подробнее о несчастных см. The Paradox o f Generosity, Christian
Smith and Hilary Davidson (Oxford University Press, 2014).
54-О бзор утопических сообществ от Кристофера Бенфи взят из
«Building the American Dream», New York Review of Books, April
6,2017.

Глава 2. Цивилизация и ее тяготы
63-Подробнее о Нике Бруксе и его работах см. http://nickbrooks.org/.
64-Подробнее познакомиться с мыслями Джареда Даймонда об от­
носительных достоинствах цивилизации можно в источнике «The
Worst Mistake in the History of the Human Race», Discover, May 1999.
65-Подробнее о переходе от охоты и собирательства к земледелию
см. Kirkpatrick Sale, After Eden (Duke University Press, 2006).
67-Цитата Элдреджа взята из книги Сейла, с. 97-98.
70-Подробнее о Гёбекли-Тепе см. «Paradise Regained?» Fortean Times,
http://www.forteantimes.com/features/articles/449/gobekli_tepe_
paradise_regained.html.
74—Подробнее о сходстве между современными изменениями кли­
мата и событиями, происходившими 13 тысяч лет назад, см. G.
W. К. Moore, К. Vage, R. S. Pickart, and I. A. Renfrew, “Decreasing
Intensity of Open-Ocean Convection in the Greenland and Iceland
Seas” Nature Climate Change 5 (2015): doi:10.1038/nclimate2688,
published online June 29, 2015, http://www.nature.com/nclimate/
journal/vaop/ncurrent/full/nclimate2688.html и Thomas L. Delworth
et al., The Potential for Abrupt Change in the Atlantic Meridional
Overturning Circulation,” NOAA Geophysical Fluid Dynamics
Laboratory, Princeton, New Jersey, https://www.gfdl.noaa.gov/
bibliography/related_files/td0802.pdf.
81-См. отличную книгу Говарда Зинна Peoples History of the United
States (HarperCollins, 2003), где подробнее рассказано о первых
контактах между испанцами и тайно.


Примечания и дополнительная литература

83 Подробнее о том, как массовая гибель коренных американцев
могла спровоцировать малый ледниковый период, см. Alexander
Koch, Chris Brierley, Mark M. Maslin, and Simon L. Lewis, “Earth
System Impacts o f the European Arrival and Great Dying in the
Americas After 1492,” Quaternary Science Reviews 207 (March 1,2019):

13-36, https://doi.Org/10.1016/j.quascirev.2018.12.004.
88-Маргарет Эренберг о статусе женщин в первобытнообщинном
социуме: Women in Prehistory (University of Oklahoma Press, 1990),
p. 65.
90-Charles Darwin, The Descent of Man and Selection in Relation to
Sex (CreateSpace Independent Publishing Platform, 1871), (Дарвин
Ч. Происхождение человека и половой отбор. В 2 кн. Кн. 1, 2.
М.: Терра, 2009).
94-П одробнее о том, улучшается ли глобальная ситуация с эконо­
мическим неравенством, см. Jason Hickel, “Is Global Inequality
Getting Better or Worse? A Critique of the World Bank’s Convergence
Narrative,” Third World Quarterly (2017, http://dx.doi.org/10.1080
/01436597.2017.1333414). Также см., Hickel, “Exposing the Great
‘Poverty Reduction Lie,” A1 Jazeera, August 21, 2014, https://www.
aljazeera.com /indepth/opinion/2014/08/exposing-great-povertyreductio-201481211590729809.html. Целая книга, посвященная
обсуждению данной темы: The Growth Delusion: The Wealth and
Well-Being o f Nations, David Pilling (Tim Duggan B oob , 2018).
Подробнее о ситуации с производством Coca-Cola в Индии см.
h t tp s :/ /w w w .th e g u a r d ia n .c o m /e n v ir o n m e n t/2 0 1 4 /ju n /1 8 /in d ia n o f f ic a ls - c o c a - c o la - p la n t- w a te r - m e h d ig a n j. Несколько отличных

детальных описаний ситуации в Кочабамбе: http.//www.newyorker.
com /m agazine/2002/0 4 /08/leasing-the-rain и здесь: http://www.
u c p re s s .e d u /c o n te n t/c h a p te rs /1 1 0 4 9 .c h 0 1 .p d f, а также в докумен­
тальной статье от Frontline : h ttp ://w w w .p b s .o rg /fro n tlin e w o rld /
s to rie s /b o liv ia /th e s to ry .h tm l

Несмотря на неточность расчетов, Мальтус оказался прав в
самом базовом и пугающем смысле: население планеты расте ,
а сама планета — нет.
100-Жизнеописание Гоббса и рассказ о его Э1Юхе °Т М , К^
- 2007)
Stillborn God: Religion, Politics, and the Modem West (Knopf, 2007).
102-Гневные
высказывания
Ричарда
Докинза
о
ы е в н ы е ь ь и м з в ш а п и л i
J
ЛЛЛ0\
жены в его книге River Out of Eden (Basic oo >

п п

^И 1

32

1 0 8 -0 взаимовлиянии эгоистичности и груп"
0mкГсотУатаь
см. в статье Эрика Майкла Д ж о н с о н а Jrnp / evonomtcs.com/ayn
r a n d - v s -a n th ro p o lo g y /# c o m m e n t-

323


Цивилизованный до смерти

118-Выкладки Келли об «эгалитаризме» взяты из The Foraging
Spectrum: Diversity in Hunter-Gatherer Lifeways (Washington, D.C.:
Smithsonian Institution Press, 1995), p. 296.
119-Франс де Вааль несколько десятилетий изучает тягу приматов
к справедливости. См., например, Chimpanzee Politics: Power and
Sex among Apes (Johns Hopkins University Press и The Bonobo and
the Atheist: In Search of Humanism Among the Primates (W. W. Norton
& Company, 2013) (Вааль де Ф. Политика у шимпанзе. Власть
и секс у приматов. М.: Издательский дом ВШЭ, 2019 и Вааль
де Ф. Истоки морали. В поисках человеческого у приматов. М.:
Альпина нон-фикшн, 2017).
119-История об «охлаждении» хвастливого охотника взята у Ри­
чарда Ли (The IKung San: Men , Women, and Work in a Foraging
Society, 1979, pp. 244-46), цитируется в Hierarchy in the Forest, by
Christopher Boehm (Harvard University Press, 1999), p. 45.
1 20 -0 6 эгалитаризме у инуитов — из книги Кента Фленнери и Джой­
са Маркуса, The Creation of Inequality (Harvard University Press,
2012), p. 24.
120-Бём подчеркивает этот момент, касающийся великодушия ли­
деров, в абзаце, помогающем представить, насколько большим
уважением пользуется универсальное бескорыстие в родопле­
менных общинах во всем мире и насколько упрямо приходится
игнорировать такие факты, оставаясь в рамках неогоббсовских
представлений и придерживаясь теории об «эгоистичном ди­
версанте»:
В племени кёр-дален ценились мудрость, великодушие и
честность (Teit 1930:152-153). Вождь апачей-мескалеро
хорошо умел говорить и думать, вел себя великодушно и
уважительно (Basehart 1970:99), тогда как Годвин, рассказывая
об апачах, говорит, что вождь должен быть умелым воином
и охотником, быть экономически успешным, а также быть
великодушныМу беспристрастным, терпеливым и хорошо
владеть собой. См. (Basso 1971:14). Дениг (Denig (1930:449)),
рассказывая об ассинибойнах, говорит, что они порицали
скупость наряду с исключительной подлостью. Фактически
вождь у них был беднейшим человеком в становище. Арапахо
ожидали от своих вождей смелости, надежности, готовности
бескорыстно делиться пищейу а также здравомыслия и уме­
ния рассуждать (Hilger 1952:190). Дженнес (1935:2) указывает,
как вождь оджибве был готов предоставить бедствующей
семье собственное имущество либо организовать складчину
от других членов племени. Майерс (1980), рассказывая об

324


Примечания и дополнительная литература

австралийском племени пинтупи, подчеркивает, что важ­
нейшая роль вождей и старейшин заключалась в заботе о
других аборигенах. Маршалл (1967:38), рассказывая о кунг,
живущих в пустыне Калахари, говорит, что их вождю было
положено оставаться великодушным и не выделяться на фоне
общины (весь курсив по оригиналу).
121-Peter Bogucki, The Origins of Human Society (Wiley-Blackwell
2000), p. 77.
122-Sebastian Lippold et al., wHuman Paternal and Maternal Demographic
Histories: Insights from High-Resolution Y Chromosome and mtDNA
Sequences,” Investigative Genetics 5, no. 13 (2014), doi:l0.1186/20412223-5-13. Полная электронная версия данной статьи доступна
по адресу: http://www.investigativegenetics.eom/content/5/l/13.
122-Авторы обзора, сделанного в 2008 году (Aureli et al., “FissionFusion Dynamics: New Research Frameworks,” Current Anthropology
49, no. 4 [2008]: 628), делают такое резюме имеющейся антропологической литературы:
О

Динамика деления-слияния... типична для современных
людей, в том числе охотников и собирателей (Marlowe 2005),
хотя это нечасто признается открыто. В следующей цитате
схвачена эта явная аномалия: «Социальность по принципу
деления-слияния кажется человеку (в том числе антропологу)
настолько естественной и необходимой, что едва ли требует
объяснения, если вообще подмечается» (Rodseth et al. 1991,
238). Общность этой гибкой социальной природы между
нами и нашими ближайшими ныне живущими родичами
подсказывает, что динамика деления-слияния была харак
терна для социальной системы последнего общего предка
шимпанзе, бонобо и современных людей.
123-Цитата Нурита Бен-Дэвида взята из его книги Limited Wants,
Unlimited Means, p. 130.
125-И сследование Крокетт: “Most People Would R*ther Harm
Themselves Than Others for Profit,” UCL News, November 18,2014,

https://www.ucl.ac.uk/news/2014/nov/most-people-would-ratherharm-themselves-others-profit#sthash.KBwLtz4x.dpuf

126-Цитируется в книге Tribe Себастьяна Юнгера (TVelve, 2016)
(Юнгер С. Племя. Как выжить в мире тотального одиночества.
М.: Бомбора, 2020)
Frans В М de Waal, “Morality and the Social Instincts: Continuity
127 w X t L ^ t b e r Primates," Tanner Lectures on Hurnan Values
delivered at Princeton University, November 19 20,2003


Цивилизованный до смерти

ЧАСТЬ II. АПОКАЛИПСИС ВСЕГДА
(НПП НАШЕГО ВРЕМЕНИ)
Глава 3. Миф о диком дикаре (объявление войны миру)
130-Некоторые части этого раздела адаптированы по эссе, которое я
написал и вначале опубликовал онлайн: “Hobbled by Hobbes: How
Chimpanzees Became Nasty, Brutish and Short,” на сайте Института
эволюции: https://evohition-institute.org/hobbled-by-hobbes-howchimpanzees-became-nasty-brutish-and-short/.
133-К числу схожих черт между людьми и бонобо относятся: за­
нятия сексом лицом к лицу, поцелуи, передача младенцев от
матери другим самкам вскоре после рождения детеныша, частые
однополые контакты и пр. Подробнее об общих чертах между
нами и бонобо см. Frans de Waal and Frans Lanting, Bonobo: The
Forgotten Ape (University of California Press, 1997).
133-B книге Untrue (Little, Brown, Spark, 2018) Уэнсди Мартин расска­
зывает о наблюдениях приматолога Эми Пэриш, которые могут
свидетельствовать о принуждении самцов к сексу со стороны
самок среди бонобо. Поэтому ближайший к «изнасилованию»
феномен, характерный для данного вида, может заключаться
в домогательствах самок к самцам.
135-Описание миролюбивой стаи павианов от Роберта Сапольски
мож но найти во многих источниках, в том числе в следую­
щей статье, которую он написал для журнала Yes: https://www.
yesmagazine.org/ issues/can-animals-save-us/warrior-baboons-givepeace-a-chance
136-Статья Дугласа П. Фрая и Патрика Сёдерберга: “Myths about
Hunter-Gatherers Redux: Nomadic Forager War and Peace,” Journal
o f Aggression, Conflict and Peace Research 6, no. 4 (2014): 255-66.
139-K сожалению, Стивену Пинкеру присуща привычка ошибоч­
но причислять земледельцев (у которых есть сады, домашние
животные, деревни) к охотникам и собирателям, тогда как на
самом деле между этими категориями нет ничего общего. Такое
неверное именование приводит к серьезным проблемам, так как
у земледельцев есть накопленное имущество, за которое они мо­
тивированы сражаться. Подробнее о деталях и следствиях этой
путаницы см. в эссе Брайана Фергюсона “Pinker s List: Exaggerating
Prehistoric War Mortality” in War, Peace, and Human Nature, edited
by Douglas Fry (Oxford University Press, 2013), pp. 112-31.
140-Я ссылаюсь на статью Боулза “Did Warfare Among Ancestral
Hunter-Gatherers Affect the Evolution of Human Social Behaviors?”
Science 324 (2009): 1293-98.

326


Примечания и дополнительная литература

142 Подробнее о показателях внутривидовой летальности среди
млекопитающих см. Jos6 Marfa G6mez, Miguel Verdu, Adela
Gonzdlez-Megias and Marcos M<^ndez, “The Phylogenetic Roots of
Human Lethal Violence,” Nature 538 (October 13, 2016): 233-37,
https://www.nature.com/articles/naturel9758.

Diasa 4. Иррациональный оптимист
1 4 5 -0 научных исследованиях, касающихся неизбежного, по всей
видимости, коллапса цивилизаций, см., например, Joseph Tainter
The Collapse of Complex Societies (Cambridge University Press, 1990).
149-Ридли заявляет, что сейчас воздух и вода чище, чем 10 тысяч
лет назад, однако в журнале Lancet опубликован серьезный
исследовательский отчет, согласно которому загрязнение эко­
систем — основная причина болезней в современном мире, и по
этой причине в 2015 году зафиксировано 9 миллионов случаев
преждевременной смерти, что составляет 16% от мирового
показателя смертельных случаев. Это втрое больше, чем общее
количество жертв СПИДа, туберкулеза и малярии, а также в 15
раз больше, чем все смертельные случаи во время войн и другие
случаи насильственной смерти. Большинство смертей приходит­
ся на государства с низким и средним уровнем дохода, а также
на бедные слои населения в богатых странах, что, по-видимому,
не учитывается в расчетах Ридли: https://www.thelancet.com/
journals/lancet/article/PIIS0140-6736(17)32345-0/fulltext
150-Подробнее о здоровье охотников и собирателей см., например, Р.
Carrera-Bastos et al., “The Western Diet and Lifestyle and Diseases of
Civilization,” Research Reports in Clinical Cardiology 2 (2011): 15-35.
Другой отличный источник: Health and the Rise of Civilization by
Mark Nathan Cohen (Yale University Press, 1989).
150-Исследование Бодли представлено в Victims ofProgress (Rowman
& Littlefield, 2014).
151-Подробнее о кариесе см. К. Gruber, “Oral Mystery: Are Agriculture
and Rats Responsible for Tooth Decay?” Scientific American, February
6,2013; D. L. Greene, G. H. Ewing, and G. J. Armelagos, “Dentition of
a Mesolithic Population from Wadi Haifa, Sudan,” American Journal
of Physical Anthropology 27 (1967): 41-55; and W. Price, Nutrition
and Physical Degeneration (Price-Pottenger Nutrition, 2008).
Кроме того, недавний рост случаев миопии — до 66% в США за
последние 30 лет — по-видимому, связан с нашим нынешним
пристрастием смотреть на светящиеся мониторы в помеще­
нии, не бывая на солнечном свете на улице. Таким образом,


Цивилизованный до смерти

заявление, что сегодня жизнь хороша благодаря качественным
очкам, — такой же нонсенс, как и восхищение стоматологией.
154-Как объясняет Фрэнк Марлоу в The Hadza: Hunter-Gatherers of
Tanzania (University of California Press, 2010), женщины хадза
достигают пубертата в возрасте около 18 лет, успевают за всю
жизнь выносить в среднем 6,2 ребенка (плюс два-три фикси­
руемых выкидыша), впервые беременея примерно в 19 лет, а
менопауза у них наступает вскоре после сорока. Таким образом,
за 25 лет репродуктивного возраста около 12 лет у хадза тратит­
ся на грудное вскармливание, а 4,5 года составляет суммарная
длительность беременностей, поэтому за всю жизнь женщина
переживает не более дюжины менструаций. Согласно другим
исследованиям, у первобытной женщины было около 100 мен­
струаций в жизни. В частности, в исследовании физиологии
догонов, проживающих в Мали, участвовали 57 женщин, и было
установлено, что медианное количество менструаций у них
равно 109. Beverly I. Strassman, “The Biology of Menstruation in
Homo Sapiens: Total Lifetime Menses, Fecundity and Nonsynchrony
in a Natural-Fertility Population,” Current Anthropology 38, no.
(February 1997): 123-29.
155-Строго говоря, мои рассуждения о том, как повышенное коли­
чество менструальных циклов может повысить заболеваемость
раком, не являются критикой гормональных контрацептивов
или пропагандой ранней беременности. Я просто стремился
показать, каким образом современный прогресс может приводить к неожиданным последствиям. Подробнее о таких не­
запланированных последствиях см. Daniel Lieberman, The Story
o f the Human Body (Pantheon, 2013).
155-Информация о здоровье ваорани взята в J. W. Larrick, J. А.
Yost, J. Kaplan, G. King, and ). Mayhall, “Patterns of Health and
Disease Among the Waorani Indians of Eastern Ecuador,” Medical
Anthropology 3, no. 2 (May 12,2010): 147-89. Также см. https://www.
nytimes.com/1983/11/08/science/a-doctor-in-the-amazon-probesfor-genetic-links-to-disease.html (несмотря на то что в целом
ваорани отличаются завидным здоровьем, у них, по-видимому,
отсутствует фермент, обеспечивающий защиту зубной эмали,
поэтому здоровье полости рта у них оставляет желать лучшего).
156-Разнообразие рациона кунг рассматривается в книге Джареда
Даймонда The Third Chimpanzee (Harper Collins, 1992), p. 166
(Даймонд Д. Третий шимпанзе. М.: ACT, 2013).
156-Данные о мировом голоде можно найти по ссылке https://www.
worldhunger.org/world-hunger-and-poverty-facts-and-statistics/

328


Примечания и дополнительная литература

157-Подробнее о пользе небольшого голодания см. Krista A. Varady
and Marc К. Hellerstein, “Alternate-Day Fasting and Chronic Disease
Prevention: A Review of Human and Animal Trials,” American
Journal o f Clinical Nutrition 86, no. 1 (July 2007): 7-13, http://
ajcn.nutrition.org/content/86/l/7.full. В этой статье содержатся
ссылки на исследования, подробно описывающие конкретные
достоинства ограничения калорий.
160-Подробнее о детской смертности у хадза см. Marlowe, Hadza, p. 150.
161-Юпочевое исследование долголетия среди охотников и соби­
рателей: Michael Gurven and Hillard Kaplan, “Longevity Among
Hunter-Gatherers: A Cross-Cultural Examination,” Population and
Development Review , May 29, 2007, http://onlinelibrary.wiley.com/
d o i/10.1111/j. 1728-4457.2007.00171 .x/abstract.
161-Исследование долголетия, в котором рассматривается анато­
мическое сходство между приматами: James R. Carey, “Life Span:
A Conceptual Overview,” в Life Span: Evolutionary, Ecological, and
Demographic Perspectives, edited by James R. Carey and Shripad
Tuljapurkar (Population Council, 2003). Онлайн-версия: https://
pingpdf.com/pdf-life-span-evolutionary-ecological-and-populationcouncil.html
165-Данные о приютах для новорожденных взяты в статье: Sandra
Newman, “Infanticide,” Aeon, November 27,2017, https://aeon.co/
essays/the-roots-of-infanticide-run-deep-and-begin-with-poverty
165-Данные об абортах в Китае приводятся в China Daily и цитиру­
ются у Vicky Jiang, “Of the 13 Million Abortions in China, Most Are
Forced,” Epoch Times, December 9,2012, http://www.theepochtimes.
c o m /n 2/c h in a -n e w s /o n e -c h ild -p o lic y -a b o rtio n s-in -c h in a -m o s t-a re forced-21819 - all.html
166-Хрди цитируется по статье Eric Michael Johnson, “Raising Darwins
Consiousness: Sarah Blaffer Hrdy on the Evolutionary Lessons of
Motherhood,” Scientific American, March 16, 2012, http://blogs.
scien ti fi C3m erican.com/primate-diaries/2012/03/16/raising-darwinsconsciousness-sarah-blaffer-hrdy-on-the-evolutionary-lessons-ofmotherhood/.

ЧАСТЬ III. ОТРАЖЕНИЯ В ЗЕРКАЛЕ
ДРЕВНОСТИ (КАКОВО БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ)
David Dobbs, “Die, Selfish Gene, Die,” Aeon, December 3, 2013,
http://aeon.co/magazine/science/why-its-time-to-lay-the-selfishgene-to-rest/

329


Цивилизованный до смерти

174-S. Zuckerman, The Social Life o f Monkeys and Apes (Mellon Press,
2011).
175-Eric Michael Johnson, “Frans de Waal on Political Apes, Science
Communication, and Building a Cooperative Society,” Scientific
A m erican , July 11, 2011, http://blogs.scientificam erican.com /
p r im a te -d ia r ie s/h ttp b lo g ssc ie n tific a m e r ic a n c o m p r im a te diaries2011071 lfrans-de-waal/.
176-Beth Mole, “‘Is Curing Patients a Sustainable Business Model?’
Goldman Sachs Analysts Ask,” Ars Technica, April 12, 2018,
h ttp s://arstech n ica.com /tech -p olicy/2018/04/cu rin g-d iseasen o t-a -su sta in a b le-b u sin ess-m o d el-g o ld m a n -sa ch s-a n a ly stssay/?comments= 1&post=35150219.

Глава 5. Ошибка натуралистической ошибки
1 8 1 -0 бизнес-консультантах, рассказывающих, как полезна для
бизнеса культивация неудовлетворенности: Stuart Ewen, Captains
o f Consciousness: Advertising and the Social Roots o f the Consumer
Culture (McGraw-Hill, 1976), p. 39.

Глава 6. Рожденный быть диким
187-Информация о том, как взрослые эфе обращаются с детьми,
взята в http://anthro.vancouver.wsu.edu/media/Course_files/anth302-barry-hewlett/melkonner.pdf

Глава 7. Воспитание в аду
198-Ричард Швейд в своей книге Invisible Nation: Homeless Families
in A m erica , вышедшей в 2016 году, сообщ ает, что ежегодно
в США насчитывается 2,5 миллиона детей, вынужденных
вместе с родителями спать на заднем сиденье автомобиля, в
номерах мотелей либо ютиться дома у любого родственника,
который примет их на ночлег. Одно исследование за другим
демонстрирует, что бездомность патологически сказывается на
детях как с физической, так и с умственной точки зрения и что
стресс, связанный с таким образом жизни, может оказывать
разрушительное воздействие на разум, когда дети вырастут. И
хотя хочется считать такое дурное обращение с американскими
детьми печальным стечением обстоятельств, в мире всего два
государства, упорно отказывающихся ратифицировать кон­
венцию ООН по правам ребенка: Южный Судан и США. Тогда
как Южный Судан может сослаться на отсутствие финансов
на реализацию даже элементарных мер по защите детей, для
США такие извинения несостоятельны. За 6 лет (2009-2015)

330


Примечания и дополнительная литература

как благосостояние Америки, так и количество бездомных
детей в стране выросли на одинаковую величину: примерно
на 60%. Исследование за исследованием демонстрируют, что
имущественное неравенство коррелирует с детоубийствами.
США, зачастую характеризуемые как богатейшее государство
в мире, имеют наивысший среди развитых стран показатель
убийства младенцев матерями — восемь случаев на 100 тысяч
родов, что вдвое больше, чем в Канаде. Опять же, причиной
тому не только бедность. Наивысшие показатели убийства
младенцев матерями наблюдаются не в беднейших штатах, а
там, где сильнее всего выражено имущественное неравенство.
Например, у младенцев, родившихся у бедствующих женщин
в штатах Колорадо, Оклахома и Нью-Йорк, в 3-5 раз повышен
риск погибнуть от рук матери по сравнению со средним пока­
зателем по стране.
201-Данные о чрезмерном врачебном вмешательстве при СДВГ взяты
из душераздирающего очерка Райана д’Агостино “The Drugging
of the American Boy,” Esquire, March 27,2014.

Глава 8. Подростковая буря
209-Данные об издевательствах Келлога над детьми взяты из книги
Джона Мани The Destroying Angel: Sex, Fitness & Food in the Legacy
o f Degeneracy Theory{ Graham Crackers, Kelloggs Corn Flakes &
American Health History (Prometheus Books, 1985).
211-Stephen T. Asma, “The Weaponized Loser,” Aeon, June 27, 2016,
h ttp s://ae o n .c o /essa y s/h u m ilia tio n -a n d -ra g e-h o w -to x ic -m asc u lin ity -

fuels -mass - sho otings
213-Алек Минасян, который задавил десять человек, въехав на
автомобиле на людный тротуар в Торонто в 2018 году, выкри­
кивал имя Эллиота Роджера, привлекая внимание к движению
инцелов — мужчин, вынужденных терпеть недобровольное
половое воздержание.
213-Исследование Джейн Льюис и Труди Книйн о половом просве­
щении в Нидерландах, Англии и Уэльсе можно найти в Oxford
Review of Education 29, no. 1 (2003): 113-50, а также доступно
онлайн по адресу h t t p s : / / d o i . o r g / 10. 1080/ 03054980307431. Книга
Эми Шалет Not Under M y Roof: Parents, Teens, and the Culture of
Sex (University of Chicago Press, 2011) - еще один отличный и
глубокий источник, в котором сравнивается половое воспита­
ние в Нидерландах и США. Некоторые данные о подростках
взяты из книги Элис Шлегель и Герберта Барри III Adolescence:
An Anthropological Inquiry (Free Press, 1991).


Цивилизованный до смерти

217—Уитлок цитируется по https://time.com/4547322/amencan-teensanxious-depressed-overwhelmed/

Глава 9. Беспокойные взрослые
218^Джонни Хьюз рассказывает об опыте общения с людьми племени
свагап в книге On the Origin of Tepees: The Evolution of Ideas (and
Ourselves) (Free Press, 2011).
220-См. в книге Limited Wants, Unlimited Means подробнее о том, как
поведение охотников и собирателей противоречит прогнозам
общепринятой экономической теории.
223-Цитата Мартина Гузинде взята из Stone Age Economics, Marshall
Sahlins (revised edition, Routledge, 2013).
2 3 7 -0 6 эксперименте с чашей M&Ms сообщается в статье James
Surowiecki, “Downsizing Supersize,” New Yorker, August 13, 2012,
http://www.newyorker.com /m agazine/2012/08/13/downsizingsupersize.
238-Опыт с фотоаппаратами описан в работе Itamar Sim onson
and Am os Tversky, “Choice in Context: Tradeoff Contrast and
Extremeness Aversion,” Journal o f M arketing Research 29, no. 3
(1992): 281-95.
239-Статья Гэри Ривлина: “In Silicon Valley, Millionaires Who Don’t
Feel Rich,” New York Times, August 5, 2007. http://www.nytimes.
com/2007/08/05/technology/05rich.html?pagewanted=all.
245-Подробнее о разрушительных эффектах экономического не­
равенства см. Stephane Cote, Julian House, and Robb Wilier,
“High Economic Inequality Leads Higher-Income Individuals to
Be Less Generous,” PNAS, November 23, 2015, http://www.pnas.
org/content/early/2015/11/18/1511536112; J. Moll et al., “Human
Fronto- Mesolimbic Networks Guide Decisions About Charitable
Donation,” PNAS 103, no. 42 (October 17, 2006): 15623-28; J. G.
Miller, S. Kahle, and P. D. Hastings, “Roots and Benefits of Costly
Giving: Children Who Are More Altruistic Have Greater Autonomic
Flexibility and Less Family Wealth,” Psychological Science 26, no. 7
(July 2015): doi: 10.1177/0956797615578476; Shankar Vedantam, “If
It Feels Good to Be Good, It Might Be Only Natural,” Washington Post,
May 28, 2007, http://www.washingtonpost.com/wp-dyn/content/
article/2007/05/27/AR2007052701056.html и Richard Wilkinson and
Kate Pickett, The Spirit Level; Why Greater Equality Makes Societies
Stronger (Bloomsbury Press, 1999).
249-Подробнее об истоках морали у приматов см. Frans de Waal, The
Bonobo and the Atheist (W. W. Norton & Company, 2013), (Ваалъ

332


Примечания и дополнительная литература

де Ф. Истоки морали. В поисках человеческого у приматов

Альпина нон-фикшн, 2015).

М
•

•

252-Э ссе Майкла Льюиса: “E x tr e m e W e a lth Is B ad fo r E v erv o n
Especially the Wealthy,” New Republic, November 12, 2014 он­
лайн-версия: https://newrepublic.com/article/120092/billionairesbook-review-money-cant-buy-happiness.
253-Ц итаты из статьи Криса Бендерева “W hen Power Goes to
Your Head, It May Shut Out Your Heart,” NPR, https://www.npr
org/ 2013 /0 8 / 10 /2 10686255/a-sense-of-power-can-do-a-numberon-your-brain
254-П одробнее о разрушительных эффектах социальной изоляции
см. https://www.campaigntoendloneliness.org/threat-to-health
255-П одробнее об исследовании Пиффа рассказано в его выступле­
нии на TED Talk: http://www.ted.com/talks/paul_pifF_does_money
make_you_mean?language=en
257-Р обб Уилер цитируется в https://www.berkeley.edu/news/media/
releases/2009/12/08_survival_of_kindest.shtml
261-Ernest Becker, The Denial o f Death (Free Press, 1997).
261-М ою беседу с Шелдоном Соломоном можно послушать в 154м эпизоде Tangentially Speaking, https://chrisryanphd.com/154sheldon-solomon-terror-management-theory/
262-М ою беседу с Кейтлин Даути можно послушать в 90-м эпизоде
Tangentially Speaking, https://chrisryanphd.com/90-caitlin-doughtysmoke - gets - in -your- eyes/
263-Рассуждения о заботе об умирающих приводятся по материа­
лам: А. Е. Singer, D. Meeker, J. М. Teno, J. Lynn, J. R. Lunney, and
K. A. Lorenz, “Symptom Trends in the Last Year of Life from 1998
to 2010: A Cohort Study,” Annals o f Internal Medicine 162, no. 3
(February 3,2015): 175-83, doi: 10.7326/M13-1609; Jason Millman
и
Its Only Getting Worse to Die in America,” Washington Posty
February 3,2015, http://www.washingtonpost.com/news/wonkblog/
w p/2015/02/03/its-only-getting-worse-to-die-in-america/; Amber
E. Barnato et al., “Trends in Inpatient Treatment Intensity among
Medicare Beneficiaries at the End of Life,” Health Services Research 39,
no. 2 (April 2004): 363-76; Craig Brown, “Our Unrealistic Views of
Death, Through a Doctors Eyes,” Washington Post, February 17,2012,
https://www.washingtonpost.com/opinions/our-unrealistic-views-ofdeath-through-a-doctors%20-eyes/2012/01/31 /gIQAeaHpJR_story.
html?noredirect=on и J. J. Gallo, J. B. Straton, M, J. Klag, L. A.
Meoni, D. P. Sulmasy, N. Y. Wang, and D. E. Ford, “Life-Sustaining

333


Цивилизованный до смерти

Treatments: What Do Physicians Want and Do They Express Their
Wishes to Others?” Journal of the American Geriatrics Society 51, no.
7 (July 2003): 961-69.
Диаграмма с ответами врачей: (http://pages.jh.edu/-jhum ag/
0601web/study.htm l); Ken Murray, “How D octors Die,” Zocal,
November 30,2011, http://www.zocalopublicsquare.org/2011/11/30/
how-doctors-die/ideas/nexus/; Jennifer S. Temel et al., “Early Palliative
Care for Patients with Metastatic N on-Sm all-C ell Lung Cancer,”
New England Journal o f Medicine 363 (August 19, 2010): 733-42,
doi:10.1056/NEJMoal000678; Nina Bernstein, “Fighting to Honor a
Father s Last Wish: To Die at Home,” New York Times, September 25,
2014, https://www.nytimes.com/2014/09/26/nyregion/family-fightshealth-care-system-for-simple-request-to-die-at-home.html; “The
Long Goodbye,” an interview by Sam Mowe in the Sun Magazine, no.
460, April 2014; Baohui Zhang et al., “Health Care Costs in the Last
Week of Life: Associations with End-of-Life Conversations,” Archives
o f Internal Medicine 169, no. 5 (March 9,2009): 480-88; and Marina
Gafanovich, “End-of-Life Care Constitutes Third Rail of U.S. Health
Care Policy Debate,” Medicare NewsGroup, September 17, 2015,
http://www.mynycdoctor.com/end-of-life-care-constitutes-thirdrail-of-us-health-care-policy-debate.
272-П одробнее о деле Гилберта см. https://people.com/archive/theagony-did-not-end-for-roswell-gilbert-who-killed-his-wife-to-giveher-peace-vol-27-no-2 /
273-Э ссе Иезекиля Эмануэля “Why I Hope to Die at 75,” Atlantic ,
O ctober 2014, онлайн-версия: https://w w w .theatlantic.com /
magazine/archive/2014/10/why-i-hope-to-die-at-75/379329/
2 7 5 -0 6 исследовании Эйлин Кримминс рассказано в “Lifespan and
Healthspan: Past, Present, and Promise,” from Gerontologist 55, no.
6 (December 2015): 901-11

Глава 11. Когда нет ничего святого
276-Название главы выбрано по одноименной книге Джерри Манlepa (Random House} 1991).
279-Цитата Олдоса Хаксли из книги «О дивный новый мир».
280-М оя беседа с Лурман в 114-м эпизоде Tangentially Speaking:
https://chrisryanphd.com/114-dr-tanya-luhrmann-psychologicalanthropologist/.
286-Если вы хотите подробнее изучить связь между шизофренией и
шаманизмом, рекомендую книги The Shamans Doorway: Opening
Imagination to Power and Myth , by Stephen Larsen (Inner Traditions,

334


Примечания и дополнительная литература

х

v^-vv^Axyn i'uuiications, 2007 ).

ап

particle-finally-been-found.
294-«М иф™ еханизме» Т. В. Раджана приводится по The

, June

295-Цитата Фарбера приводится по статье Emily Eakin, “Bacteria on
the Brain,” The New Yorker, December 7,2015, http://www.newyorker.
com /m agazine/2015 /12/07/bacteria-on-the-brain.
296-Данные о зависимости религиозности и здоровья по Jeffrey S.
Levin, “How Religion Influences Morbidity and Health: Reflections
on Natural History, Salutogenesis and Host Resistence,” http://
deathandreligion.plamienok.sk/files/69-HOW%20RELIGION%20
INFLUENCES%20MORBIDITY%20AND%20HEALTH.pdf.
299-Информация о Kickstarter взята по адресу https://www.kickstarter.
com/help/stats.
301 -П одробнее об эмерджентных феноменах см. Kevin Kelly, “Out
of Control: The New Biology of Machines, Social Systems and the
Econom ic World,” https://kk.org/mt-files/books-mt/ooc-mf.pdf,
p. 15.

Заключение. Утопия как необходимость
303-Цитата Айзека Азимова взята из телепередачи A World of Ideas
на канале PBS , интервью Билла Мойерса, 26 мая 1989.
310-И стория о детях, попавш их на остров, приводится по S.
Agnelli, Street Children: A Growing Urban Tragedy: A Report for
the Independent Commission on International Humanitarian Issues

(Weidenfeld & Nicholson, 1986).
316-Н овости о потенциально неостановимых выбросах метана
поясняются в статье “Horrific Methane Eruptions in East Siberian
Sea,” Arctic News, August 13, 2014, http://arctic-news.blogspot.