Author: Арефьева О.  

Tags: музыка   проза   фантастика   современная русская литература   издательский дом гаятри   певица   мистический реализм  

ISBN: 978-5-9689-0111-8

Year: 2008

Similar

СССР. Жизнь после смерти

Смерть

Смерти нет

Повесть о прекрасной Отикубо

Text 
                    

сканировано для infanata.org
сканировал Levontiy©

LWE
BOOK
МОСКВА 2008



Ольга дретьева
Смерть и гркдко
нения Ефросиньи
прекрасной

Я расскажу вам то, чего не было.
То, что было, проживет само.
Эта книга - действующая модель мира в натуральную величину.
Она сочинена во сне, но записана наяву
Печатается с сохранением автобиографии автора.
Имеет смысл только на бумаге.
Все герои книги - это я.
Можно читать с любого места.
Все описанные события сначала были выдуманы

Письма с этого света.
Книга девушки, спящей в разных платьях.
Книга для заучивания наизусть.
Книга, полная вранья.



Автобиография
*Никто не попадает в ловушку
помимо собственного жетания*
До сих пор мне точно неизвестно, существую ли я Ольга Арефьева, и
кто скрывается под этим именем. Я принимала множество ()х>рм и ви-
дела взеркале mi южсство л hi i, ощущала себя светом, пока mi ie это не на-
доело. Сейчас я знаю что я животное, получившее задание стать Богом
Некогда я дюбила воевать и была национальным героем. По-
том я была самураем, и у меня была любимая, которая в этой жиз-
ни встретилась мне в мужском теле Воевать мне окончательно
надоело, тем более что все противники были мной В следующей
прошлой жизни я была поэтессой Альфонсиной Сторни, жила в
Аргентине и играла на музыкальном инструменте название кото-
рого после смерти забыл г Но зато в нынешней юност и мне было
приятно встрет ить свои стихи на полке переводов провинциаль-
ной библиотеки Я обрадовалась и написала к стихам мелодии, ак-
компанируя на инструменте, название которого скоро забуду
Я нс смотрю телевизор, даже когда по нему показывают меня,
читаю книги, начиная с последней страницы, заранее знаю, что
умру и что смерть мне пойдег на пользу
Одни говоря!, что я - красивая женщина с острыми пальца-
ми и тяжелым взглядом Другие считают меня невоспитанной
7

девочкой с уральским
акцентом и нечело-
веческим везени-
ем. Первые любят
меня, ненавидя,
вторые ненави-
дят, любя. Если
бы они знали,
что они - это я,
они бы так не пе-
реживали о моих
мнимых успехах
и поражениях.
Мне нравит-
ся животная плас-
тика Иногда я за-
бываю о том, что
я человек. Порой
я бываю собакой,
и тогда смакую раз-
ницу между запахами
разных углов города.
Если я могу дышать во-
дой, значит, в это время я
рыба Но самые догадливые
знают, что я на самом деле -
бессмертный старик, сидящий
на облаке цвета своей бороды,
тихо видящий во сне и красивую
женщину, и упрямую девочку и пери-
петии ее непростой человеческой судь-
бы Всё остальное в мире тоже он создал, но
сделал это для нее, то есть меня. Поэтому когда
я решаю вглядеться во что-то поближе, он быстро
создает подробности. В том числе и прекрасных вас,
читающих сейчас этот текст. Вы только думаете, что смот-
8

рите на буквы. На самом деле это старичок смотрится в зер-
кало и ему, как всегда, весело. Каждый из нас - автопортрет
того, кого мы не знаем но кто знает нас и потому кажется
очень знакомым.
Я часто говорю о себе в мужском лице и о мужчи-
нах в женском. Я люблю кислое, когда оно в слад-
ком. Я люблю всё большое и всё маленькое. Я ем
мел, откусывая прямо от куска. Я ненавижу шко-
лу за то, что меня там заставляли быть как все.
Я люблю спать, есть, гулять, обниматься, на-
ряжаться и учиться делать то, чего не умею.
Питаюсь я вкусными книгами и фильмами.
Когда я съедаю вкусную книжку, это по
ней видно: она вся изжевана, интересные
места подчеркнуты, обложка истаскана,
на буквах следы зубов. Если бы я сама
написала книгу, это была бы «Сто лет
одиночества».
Ныне я близорука, длиннонога,
самолюбива, легкоранима, жизнера-
достна, злопамятна и легкомысленна.
Остальные сложные слова с двумя
корнями тоже ко мне подходят.
Когда прохладно, хмуро и дождь,
Л/С7аТ	мне легко дышится. Я пью крепкий
I I	чай, хожу по краю тротуара мимо луж
"TF*	и читаю перевернутые заголовки нсле-
JI	пых газет соседей по вселенной. Когда
л	жара, я теряю равновесие, с трудом про-
f S	у сыпаюсь и засыпаю, прячусь за окнами,
и занавешенными фольгой, и вспоминаю
и	° недочитанных листочках с планами.
) у JJ	Обычно я занята тем, ч го живу, а остальную
\\ \ Л*	часть времени посвящаю этим заметкам. Мне
/	[//Г импонируют люди тем, что у них носы. Еще вы
\ ЛЛ п	очень забавно ходите на двух ногах
/ **
9

Зеркало
Ефросинья смотрела в зеркало на свое лицо и увидела что у нее
вместо обычных, светло-русых черные волосы. Она подумала -
может лицо чужое’ - вгляделась в черты Глаза, щеки, подбородок,
нос оказались самые что ни на есть свои. Усилием воли она попы-
талась вернуть волосам цвет, но ничего не получилось Возникла
мысль, что она похожа па молодую ведьму Под влиянием опасного
импульса, смеси любопытства и шалости, Ефросинья начала с на-
пряжением вглядываться в отражение Оно невидимо
задрожало в нем понемногу начали меняться
облики, будто маска за маской Все они были
она. Следующей накатилась волна хищной
женской красоты, потом - страшное лицо
старухи В несколько секунд мелькнул ряд
лиц, всё более жутких и наконец откры-
лось последнее - до такой степени ужас-
ное что сердце болезненно сжалось и
дыхание перехватило Было ощущение,
что опа сделала что-то запретное, зашла
за какую-то черту Она судорожно пере-
крестилась, плохо слушающейся рукой
во сне, потом наяву, и тут же проснулась в
поту с бьющимся сердцем. Немного поле-
жав, чтобы успокоиться, она встала и умылась
под старинным медным рукомойником По-
том легла обратно, вспоминая себя настоящую
Гороховая старуха
Она окончательно проснулась, поваля ысь немного в кровлти за-
вернулась в платье из крыльев бабочек, поцеловалась с зеркалом
и вышла на крыльцо посмо1реть на слепящим солнечный свет
У порога сидела крашеная в рыжее старушенция с ярко нару -
маненными щеками и напомаженными губами. Гороховое платье
70

в рюшах, красные бальные туфельки с бантом, круженной зон гик,
мувдш гук с пахитоской в морщинистой куриной руке дополняли
картину Рядом с ней стоял большущий чемсиан с круглыми дыр-
ками, внутри которого кто-то сопел Из дырочки высунулся круг-
лый бесцветный глаз, старуха и глаз посмотрели с одинаковым,
параллельным выражением
- Нечего так долго возиться! - проскрипела гостья на вдохе -
Быстро заноси вещи в дом! Тебя только за смертью посылать, сам i
не знаешь, чего хочешь, только и умеешь, что подолом мести вер-
тихвостка! Чемодан согласно хрюкнул и поменял глаз.
- Кто это у вас там? - спросила Ефросинья, нащупывая двер-
ную ручку позвоночником.
- Не знаю, но колбасу любит. Не твое дело и вообще Ненуж-
ное зачеркнуть.
Бабуся отодвинула Ефросинью твердым костлявым боком и
впихнулась в дверь спиной, волоча за собой чемодан, как флягу с
переливающимся клубком медуз
- Ты вообще стираешь когда-нибудь занавески? Или просто
небо коптишь когда надо помнить, что время - деньги’ Почему
дрова некрашены’ Почему кошки нсстрижены? Почему половые
тряпки неглажены’
Прятавшаяся до этого за Ефросинью кошка вдруг вцепилась
когтями старухе в икру и надорвала кружевную рюшь по подолу.
- Ах ты, митохондрия’ - взвизгнула старуха и плюнула в
кошку; но не попала Плевок зашипел и оставил на полу чуть
оплавленное пятно. Ефросинья сжала ягодицы, и воздух чуть-
чуть задрожал.
Собака из чемодана
- Дорогая, - вдруг подобрела бабуся, - согрей мне скорей чайку,
медку, супцу и хлебцу. ТОЛЬКО БЫСТРО!
Ефросинья прыснула в рукав и торопливо выставила на стол
свои старые бел инки с оторванными пряжками. Старх шка быстро
откусила от них каблуки затем скину за с себя красную туфпю и

большим пальцем ноги в сетчатом чулке со звоном отщелкнула
застежки чемодана на пружинках. Внутри обнаружилась неверо-
ятно перекормленная, сплющенная тесными стенками собака.
Она повела лупоглазой, морщинистой, как заношенный боти-
нок, мордой, чихнула и стала последов?» гельно вываливаться на-
ружу Сначала левая передняя лапа, за ней голова, за ней пузо, за
ним левая задняя . Старуха наблюдала зрелище с хозяйственной

нежностью. Из-за толст енного живота лапы собаки не доставали
до пола а торчали в разные стороны Животное выпросталось
из тесного домика, некоторое время еще сохраняя форму парал-
лелепипеда. выволокло на себе голубые атласные подушки, при-
тороченные к оокам ремешками, наподобие переметной сумы, и
плюхнч лось на бок под стулом.
- Ты моя сладкая мавпочка, устал с дороги, ну ничего, сейчас
покушаем! - поч ги прослезилась от нежности бабуся
С чмоканьем и хлюпом собака принялась сосать сквозь
ячейки чулков пальцы старушечьей ноги. Ее глазки при этом ve-
певали сканировать местность, а уши вращались автономно, как
локаторы По мере доедания туфель старуха всё больше добре-
ла а после и вовсе начала сморкаться от умиления Собака тоже
как-то отсырела и расплылась, словно бы у них было одно кро-
вообращение на двоих.
- Не стесняйся быть самой собои - прочмокала старушен-
ция. - только так живхт настоящие сх масшедшие Если стесня-
ешься - значит ты не одна из нас
Буквозубый
- А как вас вообще-то зовхт? - проговорила Ефросинья нежно,
словно на ухо любовникх
- Зачем тебе знать? Ты же всё равно здесь больше не живешь.
Кстати, имей в виду когда придут остальные - вон та кровать моя.
Я раньше заняла' Не волнуйся, уж я-то позабочусь о твоих кошеч-
ках - ни одной не поздоровится'
Кошки шуганулись по углам, но тут же начали с интересом вы-
совываться обратно. Собака согласно завращала хвостиком, боль-
ше напоминающим обросшее шерстью человеческое ухо.
♦Интересные у меня сегодня гости*, - подумала Ефросинья,
И, словно в подтверждение, в дверь без стука вошел нсгпущийся
Джентльмен в черном покойницком костюме и белых тапочках.
Он широко улыбался, на каждом зубе у него было выбито по
букве из чужих алфавитов

- Что, будем I роб заказывать? Пора уж, ибо смерть не дремлет,
а яко тать в нощи рыщет и в окна свищет, к ставенкам липнет вен
вот за бок дрыпнет! - произнес он исключительно торжественно
Булевы на зубах тоже шевелились, но слова из них никак не
случались, зато из его рта почти нс двигавшегося и нс терявшего
улыбки они сыпались быстро, как тараканы из ку тька,
- Добрый месяц года, хозяюшка, что есть в печи - вес на стол ме-
чи, лучше мясо в пост, чем голодный гость, поворотись-ка, как вырос-
ла, краше в гроб кладут. Под венец пора бы перс }рслая девка хуже гу-
лящей бабы - та метит и не попадает, зато эта попадает хоть не метит
«Неужели говорит только цитатами?* - успела подумать Еф-
росинья, но тут тон гостя сменился на более деловой:
- Я, пожалуй, беру себе вон ту лавку, у тебя тут от окна сквоз-
I шком невозможно еду вает, прилит к )му человеку просто терпеть
нельзя, и чтоб ни одной мяукающей твари - пора с ними вообще
разобраться а то я чихаю аллергия у меня и чешусь.
Бабка заулыбалась джентльмену радостно, как жениха но
свою кровать заслонила костистым тазом, чтобы он не сел
- Развели тут богадельню для кошек, - добавил он тихо и вдруг
почти закричал - и разной мелкой собачьей сволочи!
Подушкообразная псина вздрогнула и громко пукну ia Кошки
уже не знали, разбегаться им от страха или сбегаться от сильней-
шего любопытства
Старуха пихну ла ногой собаку, которая от этого издала жидко-
ёкающии зв\ к и снова присосалась к пальцу, и прошепелявила
на вдохе:
- Вообще, дом ты запустила дорогуша. Придется, кому он до-
станется, и ремонт делать, и \ борку, и много чего Тею, правда, v
тебя справное - я. пожалуй, только волосы перекисью отбелю и
татгировочю на руке сделаю
Покойницкий костюм, не переставая улыбаться сде1ал вид.
чло сейчас даст старухе щелбан, та завозилась на кровати как ку-
рица на насесте, и ткнула его второй, нс занятой собакой, ногой в
красной туфельке
- Не обращай внимания, лагпея, эта щеколда уже мысленно
всё себе заграбастала и даже местечка не оставила своим старым

друзьям' А у нас правило всё по справедливости' Чю мое - то
мое чю твое - то наше!
В дверь постучали, но никто не пошел си крывать. В щель снизу
простнчлась записка, из-под рамы окна начала растекаться лужа
крови В записке не было ни единого слова, от этого стало осо-
бенно страшно В шкафу слаженно запели на три голоса «Черный
ворон, что ты вьешься»
Джентльмен залез на пул белыми тапками, как бу д i о собрался
вешаться, но вместо этого снял с полки банку гречки, про кото-
рую сама Ефросинья давно не помнила, и стал негромко чавкать
ею прямо всухую Под этот хр\ ст старуха задремала, так и сидя на
кровати в одной туфле.
Живые помощи
Воспользовавшись временным затишьем. Ефросинья под вьедливым
левым оком собаки (правым та дремала) вытащила из шкафа и наки-
нула на себя платье сшитое из волчьих следов пяти сортов Взяла мо-
литве! тик и, сев по-турецки на стол, начала т>ixo читал ь 90-й псалом
•Живый в помощи Вышняго в крове Бога Небеснаго водворится».»
Незваные гости проснулись насторожились и немного завол-
новались
- Этой хоть кол на голове теши, упрямая как сундук! - захрю-
кала старуха, и собака согласно заскребла лапками по воздуху и
частично по полу
- Как об стенку горох! - поддержал покойницкий костюм, да-
вясь гречкой. - Плюнь в глаза - скажет *божья роса»!
Некоторое время они шепотом тоскливо переругивались,
косясь на нее «А фигурка-то подходя! день кая1 Мне такая пой-
дет!» - «Заткнись, у меня с ынок гже пять лет в собаках, потерпишь,
Дубина» - «Пацифистка гребаная' Хоть бы ухом повела' Вот ведь
и ножичек, и тонорчику нее под ручкой, и все что надо!» Они ти-
хонечко хором взвыли.
«Не убоишися от страха ночнаго, от стрелы летящие во дни.
°т вещи во тьме преходящие-» - читала Ефросинья и на улице и
1S

вправду стала ночь В дверь снова громко застучали, но, хоть было
открыто, не вошли. Она сама потянула на себя за ручкч тяжелое
полотно. Снаружи не было никого Но это «никого» прошелестело
мимо нее и втянулось в комнату Покойницкий костюм, престаре-
лая кокотка и сосущая ее палец собака замерли.
-	Тебя толькб не хватало, Нежить, - пробормотал наконец
буквозубый джентльмен, - нам и самим мало!
В ответ в комнате явственно похолодало. Ефросинья ci гял а с две-
ри колокольчик и пошла, приплясывая, по комнате. Невыносимый
звон заполнил воздух, дом мелко завибрировал, словно стряхивая
пыль. Поднявшийся ветер вычесывал из сада сухие ветки как отмер-
шие волосы Повеяло сырой свежестью, запахом земли и детства,
-	Ну, девка противная, меня лучше убей! - как-то жалостно
всхлипнула старушенция. - Мне тоже хочется походить в таком
платье!
-	Ты же вроде за сыночка радела, карга! - ядовито и набок за-
рычал бледный компаньон-конкурент, косясь на шевелящиеся за-
навески с Нежитью,
Ефросинья позвенела еще и еще, потом поднялась на чердак,
разложила старый матрац, подсунула под голову молитвенник и ук-
рылась волчьим платьем. Кошки помогли ей согреться, и она усну-
ла с четками в руке. Гбсти. предоставленные друг другу, повздыхали,
попереругивались еще немного и, наконец, тихо ушли, оставив ра-
зоренную кровать и рассыпанную гречку К утру в раскрытую дверь
набежали соседские куры и растащили крут’ по зернышкам
Праздник почитания тени
Ефросинья была несвойственна даже сама себе, поэтому редко
встречалась в природе.
Утонченная как игла, она дулпилась запахом лука. Для дней
особого настроения у нее были духи с запахом женского пота,
мускусной крысы, свсжевспаханного поля, молочных котят и
смородинного клопа. Прежде чем выйли из дома, она всегда ак-
куратно расписывала ступни красивыми узорами, каждый раз по-
16

новому, под настроение дня. Вечером она смывала гак никем и не
увиденные рисунки, разные для левой и правой ноги, голая моли-
лась перед иконами при свете лишь своих костей и сворачивалась
калачиком в каком-нибудь новом месте дома. " »
Она глянула в гадательные камни, увиделлчто ее будущему
любовнику пока десять лет и можно никуда не торопиться и от-
правилась гулят ь в платье из живых щенков. Идя на улицу, она кра-
сиво выпрямилась, чтобы нравиться себе, скосила глаза на пере-
носицу, чтобы никто не приставал, и двинулась по своим следам.
Глаза у нее были более глубокими, чем можно вынести, не от-
равившись. Отрава называлась любовью. Она привыкла водить за
собой на поводке красивую вещь, например, небольшой ветерок
или изящную тень. Ее тень была самая красивая в деревне Она с
гордостью носила ее, такую не стыдно было бы даже показат ь по
телевизору. Она умывала свою гень водой из шланга у себя в саду,
чистила се щеткой и посыпала лепестками роз. Она старалась
почаще отбрасывать тень на бархат, потому' что хотела, чтобы та
была сделана из дорогого материала. У нее была ру'чная рыба в озе-
ре, собственный комар и любимая пиявка. Она кормила их своей
кровью. «Если хочешь, чтобы у тебя был зверек, его надо прикарм-
ливал», - говорила она сама себе назидательным тоном. Растения
любили ее щиколотки, птицы засматривались на лет\ на макушку,
животные выглядывали из-за деревьев и громко моргали.
Самой красивой вещью в их деревне было небо. Ей тоже до-
сталось немного неба, она владела им единолично и нс хотела ни
продавать, ни сдавать в аренду, ни извлекать из него никакой вы-
годы. Праздник почитания тени в деревне происходил только при
хорошей погоде Солнце с утра выходило на небо, и его красочно
оформляли лентами, серпантином и маленькими зеркальцами
Рынок
Сегодня была суббота. Каждую скоромнхю субботу она, наряжен-
ная в мешкообра шое платье с колокольчиками, завязывала узла-
ми соски и шла на базар, волоча за собой тень на узорной шлейке.
77

Торговки узнавали се и кричали вслед «Пришла пеленки
купил или коляску?» Oiin знали что она девственница,
а семерых сыновей, похожих на нее, как отпечаток

ветра в песке на сам ветер родили от своих жен
страстно влюбленные млжчины Как и Ефро-
синью, сыновей сопровождал тихий звон ко-
локольчиков и запахи особого настроения
На рынке продавалось множество
странных вещей - пучков тетрадок, ста-
канов огурцов, бригых котят и тыквен-
ных абажуров. Что бы она ни хотела ку-
пить ей либо не продавали ни за какие
деньги либо давали бесплатно - и так
настойчиво, что она боялась взять
Через несколько минут прошла не-
деля и ей надоело Она забыта пол
своих ног и по ошибке юлила себе
мужские ботинки Достала кошелек,
но из него полетели птицы Попы-
талась рассмотреть что нарисова-
но на деньгах но ей померещилось
неприличное слово Наконец она
встретила бабушку своего сына та по-
жалела ее и накупила товаров на свой
выбор Вручением полной корзинки с
неизвестным содержимым и кончались
обычно походы Ефросиньи на рынок
Странный мир
Она никак нс могла наити общий языке этим ми-
ром, I де ходили головой вверх и прижимались ступ-
нями к земле, где ноги были левыми и правыми а руки
зеркальными, где нельзя было смотреть в глаза и подхо-
дить близко с миром, в который ее неведомо как занесло

К счастью, всегда находились люди готовые помочь Это был и
влюбленные мужчины, их матери и, как ни странно, жены Под-
растали и сыновья, они тоже пытались понести для нее тяжелую
корзину продуктов или подержать шлейку с л енью.
Она знала, что каждая женщина обречена рожать чужих
детей потому что мужчины способны страстно любить лишь
недоступное, а к жене относятся как к побежденной крепости
Но это касалось только тел. К душе прикоснуться было нельзя
ее родословную не проследишь. Не доставаться никому - вот
был единственный способ заиметь по-настоящему своих детей,
а заодно добиться того, чтобы влюбленные не только не пере-
дрались но и сдружились, ощу щая друг в друге товарищей по
сладкой беде. Она считала, что беда хорошего хозяина не меня-
ет. Если т ы любишь ее и кормишь, бережешь и гордишься то ни-
куда она от тебя не убежит Это было опровергнуто природой,
но доказано наукой.
Любовь
Мужчины нуждаются в бедах - зная это, она давала им ровно
столько печали, сколько просили их кирзовые сердца Ее же
сердце было наполовину стеклянным, наполовину водяным и
совмещало в себе хрустальный звон и соленый йодный шелест
Оно не принадлежало никому - не из-за того, что Ефросинья
не знала любви, а из-за тог о, что была влюблена давно и безна-
дежно Ничто не могло приблизить ее к обладанию предметом
обожания, а спастись бегством тоже было невозможно Она
была влюблена в себя Поэтому оставаясь одна, она покрывала
поцелуями прохладные зеркальные поверхности заполнявшие
ее дом Следы от прикосновений она тут же ст ирала, чтобы слу-
чайные свидетели не разнесли эту весть по свету, и так уже напо-
ловину готовому обвинит ь ее в ведовстве Мужчины были гото
вы выть у нее под окнами как мартовские коты, а она бродила по
Дому отрешенно, с четками в реках не прогоняя и не приглашая
По сути она жила своей жизнью, как рыбка в аквариу ме, и ее аб-

солютно не отвлекали приходящие и уходящие гости подарки,
которые они приносили, и беседы, которые вели.
Она не знала ни своего отца, ни мать и сама не понимала,
откуда у нее такой подарок судьбы, как непрерывно меняюще-
еся лицо, бесконечно трогательные острые плечи и узкие под-
ростковые бедра. Потому в то время, когда удавалось оторваться
от созерцания своих отражений во всем вплоть до луж, ложек,
чайников и дверных ручек, она была особенно набожна. Иног-
да, словно очнувшись, она замечала окружающих и тогда начи-
нала судорожно запахиваться в бесформенные платья, заодно
одаривая их потупленными взглядами, идутцими мимо лица по
касательной. В этот момент она стыдилась своей красоты и от-
даривалась от попавшихся под внимание гостей неоценимыми
советами и предсказаниями будущего. Ее ответы были умнее
вопросов, главной их сложностью была простота. При том, что
Ефросинья никогда не ошибалась, она все равно всегда говорила
как-то неуверенно. Трудно было понять, закончила она предло-
жение или добавит что-то еще.
Она не зря запахивалась - бродя дома в обществе своих ко-
шек, можно было и забыть одеться. По правде сказать, влюблен-
ным ее одежда была тоже ни к чему - мысленно они всегда ви-
дели ее голой. А может, их воображение и наряжало ее иногда
в удивительные наряды или простые платья, но это ничего не
меняло. Голая или одетая, Ефросинья заполняла их сны и явь,
оставляя лишь маленькое окошко, сквозь которое с трудом про-
тискивалась будничная реальность. Чувства мужчин были лише-
ны плотского влечения и скорее напоминали тихую боль или
сладкий зуд, с которым отползает заживающая рана При этом
ни одна женщина не ревновала к ней своего мужа потому что,
влюбившись в Ефросинью, они становились самыми образцо-
выми мужьями на свете. Не пили, не интересовались азартными
играми, не смотрели на посторонних женщин, а по ночам заде-
лывали деток с примерной страстью и вниманием Жены пок-
рывались гусиной кожей при одном только прикосновении их
взглядов, переполненных тя!учим отражением холодно-горя-
чей кожи Ефросиньи.
20

Кошки
Никто, кроме кошек,
не оставался в ее доме
с наступлением суме-
рек, поэтому поклон-
ники не знали, что
на это были совсем
особые причины
Ее кости светились
при луне. хотя
днем это и было
незаметно. По но-
чам полнолуния
их возлюбленная
могла обходить -
ся без светиль-
ника, даже вдевая
иголку в нитку
Опа бродила из
угла в угол по тра-
екториям дома, а
вслед стадом холи-
ли кошки. Как она не
сводила глаз со своих
отражений, так и ohi
не отрывали блюдцеоб-
разных очей от обожаемой
хозяйки Стоило останови I ься
или присесть, как они окружали ее,
так что частокол вздыбленных крючкообраз-
ных хвостов напоминал клумбу водорослей, покачивающихся в
течении. Кошки были самые разномастные, но казались одина-
ковыми из-за неявного, но непрерывного сходства с хозяйкой.
Их Ефросинья специально не заводила. Они сами приходили
откуда-то из темнот ы на неуловимое свечение ее тела, как на
27

залах валерианы, и это были одни лишь самки. Их круглые женс-
кие глазищи, казалось, вращались, как детские игрушки-юлы. Все
обычные наслаждения кошачьей породы им заменяло созерца-
ние своей полоумной хозяйки Ефросинья никогда их особо не
кормила, не лечила и почти не гладила. Они сами себя гладили
об нее, никогда не болели и самостоятельно шэрились по каст-
рюлям в поисках еды. Если там было пусто, они питались как-то
сами - ю ли травками, то ли подачками соседей, то ли огород-
ными мышами. Она лишь ставила ведро воды, из которого жи-
вотные пили, зацепляясь когтями за края и повиснув на трех ла-
пах над дг юм. если вода была на исходе Ни одна кошка нс умерла
за долгие ее годы ни одна не родила. Они просто были При этом
в округе было полно и обыкновенных кошек, любивших котов,
размножавшихся нормальным порядком и совершенно равно-
душных к Ефросиньиному магнетизму.
А она носила кольца на пальцах ног и при ходьбе зажимала
ягодицами золотую монету, что придавало особое очарование
походке. Не чаще чем раз в год монета выпадала на асфальт с ме-
лодичным звоном. Это означало, что в Ефросинью кто-то опять
влюбился и вскоре в ее гареме появится еще одна кошка
Покупки
Она зашла цомой с базара, кошки окружили сначала ее, потом
корзину, разобрав содержимое по своему разумению. В первую
очередь они вытащили соленые яблоки, затем - соевые палоч-
ки с молочной пеной. Ефросинья из всего принесенного выбра-
ла миску для кормления тени, насыпала в нее гранул из мешка
и поставила в самом темном углу, куда повесила и шлейку *Тень
нельзя плохо кормить, иначе она начнетобгладывать углы шка-
фов!» - пробормотала она назидание, вычитанное в хозяйствен-
ной книге. Потом вынула булку с корицей и тмином, пахнущую
женским животом Запах напомнил собственное тело, отчего ее
передернула волна жара с ознобом и колокольчики на одежде
22

перезвякнулись с собратом па двери Овощи для борща - капус-
ту. морковку, картошку, свеклу, лук и чеснок - она сложила в лы-
ковый короб под лавкой Молоко из одуванчиков по-товарищес-
ки разделила с кошками, уже почти разделавшимися с солеными
яблоками Овощи кошки раскатали по полу и скоро все вместе с
увлечением играли в борщ. Совсем на дне, в углу корзины, обна-
ружилась завернутая в бумажку маленькая белая просфорка.
Затем пришел сын и принес ей ведерко живых уклеек для ко-
шек. Она выпустила их плавать в дождевую ванну в огороде. Кош-
ки очень заинтересовались и сбежались вылавливать рыбу когтя-
ми. Рыбки были юркие, кошкам приходилось сильно постараться,
чтобы не упасть в воду' и поймать хоть одну ♦На несколько дней
им хватит и еды, и занятия», - подумала Ефросинья и решила не-
которое время ничего не делать.
«Записки некоего Иеронима Инфаркта»
Размашисто жуя булку и поеживаясь от смутных ожиданий, она
открыла ящик шкафа и нашарила знакомую тетрадку. Это был
дневник Иеронима Инфаркта, который легко отыскивался всег-
да, когда ей хотелось почитать чего-нибудь вредного. Надо было
открыть любую дверца любого шкафа или залезть в дупло, и там
всегда находилась эта тетрадка. Записи в ней появлялись не очень
часто, нс очень длинные, но всегда крайне самовлюбленные. По-
добно ей, Иероним был влюблен в себя. Кроме того, он относился
к себе с уважением, восхищением и подобострастием Она никог-
да его не видела, но подробно представляла себе
Его жесты были столь выспренны, будто дни он проводил за
кулисами театра Ему мешало собственное лицо Он зачесывал на-
зад смазанные блеском волосы, одевался в темные костюмы хоро-
шего вкуса, носил белые перчатки даже дома и заламывал руки по
любомуг поводу.
Он разговаривал со своей собакой на «вы», терпеть не мог ког-
да его фамилию произносили велл х, всегда первым делом отрезал
-2?

лейблы на купленной одежде и лишь потом решал, будет ли ее но-
сить Соль он использовал только в жидком виде вычесанные во-
лосы собирал целый год, чтобы торжественно сжечь весной.
Дождь Иероним называл дырявое небо
Он желал быть один но ему мешало собственное присутствие
Он даже не желал даже знать, откуда у человека растут уши.
Уверенный, что мир думает только о нем, он писал мемуары
с самого детства Мемуары были озаглавлены *Я сам* Они были
исполнены витиеватыми вензелями и иллюстрированы открыл -
ками к текущему празднику
Ефросинья открыла на свежей странице. Пам была икона Еф
росиньи Суздальской и такие заметки
Я - человек, подверженный грести
Мне свойственны разные ощущения.
Я так люблю, что даже не помню про секс.
Спросонья я вернулся не на гу постель Там уже кто-то был
Нич го человеческое мне не чуждо Хо i ь я и не человек.
Я несколько раз совершал самоубийство Всегда \ спешно
Хорошо, что я нс человек, как эти...»
24

Именины
День был в разгаре она прибирала в доме, копалась в огороди-
ке, пока не стемнело. В сумерках, наконец, присела под иконы
достала просфорку и стала в задумчивости смотреть то на образ
батюшки Тимьяна на ней, то на ноготь большого пальца своей
прекрасной ноги Прогорела и погасла свечка только затем она
оторвала листок от календаря Итак, в сегодняшнюю ночь суб
бота сменялась на воскресенье Приближался день ее рождения
и именины - восьмого октября церковь чествовала Ефросинью
Александрийскую и Ефросинью Суздальскую Она закрыла дверь
на крючок, помолилась перед образами при свете своих костей,
помирилась с отражением и тихо легла, любуясь сквозь сон сво-
им фарфоровым лицом Сонный поток уносил сознание дале-
ко, превращая кошек то в часы, то в кусты, то в пирожные Тело
было цветным и радужным. оно проливалось через песок, листья,
тарелки и грампластинки; они сидели с батюшкой Тимьяном на
пол\ держась за руки, и без\ держно радостно хохотали
Аккорд
Без подготовки Всё звучит просто надо ловить слова когда они
хотят становиться животными, растениями. Одно слово стало пти-
цей и вылетело изо рта Ефросинья хотела вдохнуть его обратно -
ан нет, оно улетело как воробей и упало кляксой И не поймаешь.
Вокруг было клетчатое поле, по нему ходили японские крестьяне
нс разгибаясь. Каждый их шаг был танцем многих поколений Тан-
цевать без рук, танцевать без ног - одними глазами В них целый
МиР Танцевать одной усмешкой. Танцевать ресницей Даже если
У тебя ничего не останется кроме однои-единственной точки, все
Равно можешь танцевать этой точкой, и танец получи гея
Сценарий своей жизни и смср! и - кто его знает? И кто при
анается в том. что он сам ею сочинил7 Жизнь на велосипеде
кР'т за поворот. Гипсовый жест Излюбленный обман Погла
^ивая округлое, стреляя во вращающееся, забывая странное,
25

мы с каждым движением приближаемся к аккорду в конце
симфонии Всё звучит одновременно Всё происходит сразу
И у Бога нет никаких планов Он свободен в эту воскресную
пятницу, он совершенно свободен Он думает, чем бы заняться?
Распяться или воскреснуть’ Разделиться или собраться’ Он мо-
жет всё - а это т рудный выбор Сегодня он выбрал быть мной
Я должна соответствовать, мне приятно и трепетно Слушать
свои сердцебиения так, как будто это что-то серьезное Испы-
тывать холод от поцелуя и чувствовать темноту Она сшита из
бархата, и на ней отпечатаны тени черных кошек, красивые
ворсистые тени
Ногти и муравьи
Ефросинья проснулась от того, что ей начали мешать свои ногти.
Она встала, прошлепала босыми ступнями к умывальнику, попут-
но заметив по свечению костей, что полнолуние вот-вот настанет
Из рукомойника вместо воды посыпались муравьи Она заглянула
в чан но там тоже плескалась масса муравьиных тел которые нс
вползали и нс выползали, а мельтешили, колеблясь и перекаты-
ваясь мелкими волнами. В задумчивости Ефросинья умылась и
почистила зубы муравьями, налила их в кошачье ведро (и кош-
ки столпились лакать), присела на старый дубовый табурет Она
ощупывала мыслями реальность пытаясь найти в ней необыч-
ные детали, которые могли бы послужить ключом Что-то - то ли
мысль, то л и 1 щет, то ли колебание воздужа - нс давалось ей в руки
И вдрут она поняла - эго был звук' Кю-то стучался к ней в дверь
- давно, громко, может быть, даже ногами. Верный страж - двер-
ной колокольчик - почему-то молчал а упорный стуж продолжал-
ся сам по себе отдаваясь прямо в сердце Она пошла открывать
и обнаружила, что дверей две. Поколебавшись, открыла одну из
них, но заметила, что рядом остались еще две неоткрытые двери.
Она открывала их одну за другой, и всякий раз рядом видела еще
две двери, продолжающиеся зеркальным рядом, а стук не пре-
кращался Тогда Ефросинья вышла из окна и прошла по воздуху
26

вокруг дома на высоте человеческого роста Никого снаружи не
было но в доме сегодня оказалось в два раза больше обычного
окон, лестниц и дверей Окна, она заметила, делились на лево-
сторонние и правосторонние, лестницы вели внутрь и наружу, а
двери открывались к себе и от себя Все это напоминало чередо-
вание вдохов и выдохов, и она поняла, что стук был стуком сер-
дца, отчего нашла себя на крыше Выше края черепицы торчали
ветки рябины Ефросинья заплела ветку за ветку чтобы понять
стром вправду ли побывала на крыше. Вошла по воздуху обратно
в окно увидела в кровати вторую лежащую Ефрросинью, приту-
лилась рядом с краешку, но догадалась, что стук так и не прекра-
тился. «Фросиня открой мне скорее! » - взывала соседка Наскоро
вспоминая свое имя, запахиваясь в халазы и березовые рубашки,
она побежала по всё удлиняющемуся коридору, к двери, потом
вдруг очнулась, у видев, что в окна светит бледное утро вскочила с
постели и открыла, наконец соседке «Нуты и спишь1 - хохотала
богатая зелом товарка, поглаживая рыжую бороду ниже живота. -
С тебя червонец за хорошую весть! Твой отец возвращается и
ведегтебе жениха! » Ефросинья потеряла дар речи Опа вообще не
знала, чзо у нее есть отец. Она машинально взяла нагрезтю золо-
тую монету из ягодиц своей прекрасной задницы, подала соседке
и уставилась на калитку
Фасоль
Гость вошел, так тяжко сгупая, что казалось, у него ноги из
глины В прозрачных глазах отражался предутренний улов
рыбаков Некоторые рыбки бились и выскакивали за пределы
глазниц, тогда он усмехался и заталкивал их обратно Когда
он уселся на тяжело скрипнувшую табуретку, из двух зрачков
почти одновременно глянуло по рыбьему глазу Она переве-
ла взгляд на ширинку, в которой быстро запрятался собачин
хвост, вздрогнула и начала торопливо разогревать (расолевую
похлебку оставшуюся со вчера. По его манере разжевать чес-
нок и плюнуть им в тарелку, она поняла, что жены у него никог-
27

да не было и не будет, а значит, сомнительным становилось и
то, что у Ефросиньи была мать Только тогда, словно это что-то
меняло, ей пришло в голову спросить, как его зовут.
-	Мое имя хранится в левом нагрудном кармане пальто мо-
его отца который тебе не дед, - ответил он - Если хочешь, на-
зывай меня Сиротка, в честь того, что я родился в такой бедной
семье, что если бы я не был рожден мальчиком с бол тающими-
ся погремушками, то не знаю, с чем бы я играл. У меня был ще-
нок. которому тоже не с чем было играть, кроме хвоста и собс-
твенных сушеных какашек. Еще называй меня Расстояние и Нс
Знаю — За мгновенье его глаза поменялись местами, и он про-
должил как ни в чем не бывало: - Люди меня всегда ненавидели
и презирали, а я перебивался много лет, выбирая себе убийце
помоложе и покрасивее, потому что убивший убивает сам себя,
а его тело достается уби тому. В самом деле, смерть можно срав-
нить с браком Только идиоты умирают случайно. Умереть по
любви - гораздо лучше. Но самые умные умирают по расчету
Пусть это не гак романтично, зато очень выгодно. Я так преус-
пел в искусстве умирания, что был близок к вечной молодости,
пока не спот кнулся о невидимое препятствие
Желание
С этими словами он протянул Ефросинье книгу, на которую она
тут же села, так как читала книги, подкладывая их под себя на стул
Со следующей секунды ее восприятие раздвоилось и пошло па-
раллельно по двум руслам. Третьим были четки, которые она про-
должала неребират ь уже почти нс осознавая слова молитвы
...В книге описывался Mai азин, где с небольшой доплатой мож-
но было поменять свою походку’ на любую другую
..Тосподи, Иисусе Христе, Сыне Божии, помилуй мя грешную
-	Я долго бился о препятствие, но оно было непреодоли-
мым. Я расхотел умирать. Нс хотеть смерти очень опасно - сре-
ди воинов гот, кто привязан к этому миру, - не жилец. Только
выбравший путь к смерти — неуязвим Все мы смертники, по-
2<5

тому что знаем, что умрем. Для того, кто учится умирать, глав-
ная дичь, на которую он охотится, - он сам Если ты свой собс-
твенный мертвец — погребай сам себя. Но если твое желание
улетело, как ведро упавшее на дно колодца то тебе надо пере-
вернуть воду и потом взобраться по ней, как по столбу, чтобы
снять утонувшее с самой вершины. Это подобно тому, как на
народных гуляниях по случаю масленицы мужики лазают на
столб за петухом, сапогами или бутылкой водки
...Господи. Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй мя грешную
В магазин зашла девушка с хлыстиком, которая стега-
ла свои запястья, чтобы они не становились
шире. И вправду они были со спичеч-
ный коробок и такие же угловатые.
- Но чтобы скинуть свои сапоги
и, цепляясь босыми ногами по-
лезть за чужими, тоже нужно
желание. Так выстроилась
длинная цепочка жела-
ний, которых у меня нет.
По мере того, как
он дохлюпывал свою
порцию, глаза его всё
больше начинали по-
ходить на вращаю-
щиеся тарелки с фа-
солью и Ефросинья
поняла что в про-
шлый раз он обедал
сырой рыбой, укра-
денной из рыбац-
ких сетей, а теперь
его глаза останутся
фасолевыми до сле-
дующего обеда ко-
торый, скорее всего,
5УДст нескоро
29

...Господи, Иисусе Христе, Сыне Божии, помилуй мя грешную.
- Не сиди нога на ногу, потому что так делала вавилонская
блудница, - прошептал он женским голосом, и его уши поменя-
лись местами.
...Ее юбки были частью тела, как пленки на ножке гриба. Ког-
да юбка достаточно созревала, она снимала ее с себя, под ней
оказывалась другая пока еще бледноватая. Рисунок постепенно
проявлялся на свет); а внутри прорастала еще юбка, так что ник-
то никогда не мог увидеть девушку раздетой. Эти рисунки ни-
когда не повторялись, так что по ним некоторые даже пытались
предсказывать судьбы. Все боялись плохой судьбы и радовались
хорошей, словно юбки были туг при чем-то, и пытались то бла-
годарить девушку, то мстить ей. Поэтому она выкидывала снятые
юбки в море Они уплывали, медленно шевеля подолами, укрывая
в своих складках пучеглазых рыб, которые откусывали по кусочкх
от своего временного дома, пока не съедали его совсем Рыбы не
боялись судьбы и поэтому ели ее.
...Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешную
Авитаминоз
Бесчисленные кошки Ефросиньи жались по углам, светя оттуда
глазами. Она щелкнула пальцами, позвав одну из них - для каждой
у нее была своя интонация щелчка, неразличимая человеческим
ухом Кошка tvt же пришла но не к ней, а к нему. Сев на плечо,
обвила его лицо хвостом, пристроив кончик ровненько на место
otcvtctbxющих усов. От этого он стал похож то ли на кота, то ли
на героя войны, улыбнулся, облизывая ложку вместе с черенком, и
продолжал, нс обращая внимания на то, что рот его перевср» {улся,
как монета, с орла на решку
- ..Я побывал в стольких лицах, походках и запахах, что сейчас
и не помню, как на самом деле сначала выглядел. Каждый убийца
дорог мне и оставил свой особенный след Среди них были жен-
щины, дет и и даже животные. О, это особое искусство - охота на
подходящего убийцу! Мало найти, его еще надо и уловить Прики-
30

петься тем что он больше всего ненавидит и боится, убедить его,
410 именно ты больше все! о нуждаешься в его подарке - смерч и...
Для этого надо изучить его характер, понять мысли, почувство-
вать дыхание. Этого невозможно добиться нс полюбив Я любил
их - и горячо, у меня большое сердце. Но мент подвела память
Мне всегда нс хватало памя i и, это похоже на авич аминоз. Если бы
я хорошенько запоминал, то я сейчас moi бы превращаться в кого
угод! ю из тех, кем побывал. Но я был плохим учеником еще со
времен моего голодного детства. Я тогда привык плохо себя вес гн
и ничего не хотегь знать. Понимаешь, мне было стыдно быть хо-
рошим! Я словно был обязан грубить, хохотать, не пользоваться
туалетной бумагой и знаками препинания Я не знал, что в жизни
кроме правил хорошего тона, которые я должен нарушать, есть
еще и много других правил, которые я вовсе нс обязан выполнять.
И что лишь мне от этого будет хуже.
...Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилу и мя грешную
Он заплакал, высморкался в скачерть, облизал тарелку с обеих
сторон и продолжил:
- Вог так и случилось, что чо, что должно было стать моим бо-
гатством, стало моим проклятьем. Я должен постоя i iho совершачь
усилие, чтобы сохранить на себе лицо - хочъ какое-то из многих.
Но они осыпаются с меня, как краска с многослойных фресок, как
листья с осеннего парка, как горох с покосившегося стола.
Охотник на убийц
Всё было обыкновенно, пока я нс вс гретил на пути такого же, как
я, охотника на убийц Мы нс сразу узнали друг друга потому что
в молодости лучше умели маскироваться, но наша встреча была
предопределена. Чем ты становишься сильнее, тем бочее сильного
противника посылает тебе судьба - и именно он ч’ебе дороже все-
го Наша встреча началась с того, чго мы влюбились друг в друга.
Она в тот момент была мужчиной, но ты знаешь, как мало это зна-
чит в судьбе таких, как мы. Я вначале удивился своей любви, ведь я
Никогда не был мужеложцем. Но потом начал догадываться. Этому

мужчине и было суждено стать твоей матерью. На самом деле он
не был ни мужчиной, ни женщиной, потому что был не совсем че-
ловеком. Но в девичестве он был родом из города, где все собаки
бегали немного боком, словно их задние лапы пытались перегнать
передние. Птиц лам летали большими спиралями и лишь с тру-
дом могли удер.  ф ся на кривоватой прямой, потому что им боль-
ше нравилось загребать правым крылом, чем левым У девушек го-
рода левые груди были меньше правых, как и у моей любимой, хоть
она и была в тот момент мужчиной. Ее м шера всё время немного
сворачивать вбок мс1 ы так сильно умиляла что я спросил неужели
ут воих ног время течет по-разному? Оказалось, что даже у каждого
ее пальца свое имя и разный отпечаток. Я потерял голову, называя
каждый утолок ее тела по имени. Она гоже влюбилась, да! - и до та-
кой степени чго захотела менячбить Надо звать нас, охотников за
убийцами, чтобы понять, какой это невообразимо щедрый и цар-
ский подарок. Я пришел к пей и увидел ее в женском теле, которое
она резала серебристой раковиной. Я увидел, что ее ногти обкуса-
ны до мяса. Я увидел, что в се глазах по нескольку зрачков. Я поню
хал ее след и прочитал в нем, чт о она умирает от любви.
Я сказал ей: еще немною, и я смогу’ рисовать твои мысли. Ска-
жи мне, о чем ты думаешь, - и я выдавлю твой от печаток на зем-
ле. Хочешь - я буду лежать на твоих следах? И она сказала - хочу
Наша ночь любви началась утром продолжалась днем и неизвес-
тно когда закончилась Она была бесконечно долгой ночь, в тс
чепие которой мы бесконечно обнимали кусали облизывали и
сжимали друг друга. Я исчез, мир вывернулся, мы умерли и роди-
лись, стали всем и ничем.
I
ПраздноватЬ'Жизнь
Мои руки праздну тог жизнь
Мои ноги празднуют жизнь
Мои очи празднуют жизнь
Мое тело праздгп с г жизн ь
Праздновать смерть некому
32

Пробуждение
Проснулсяя в незнакомом месте от озноба Я был женщиной, креп-
ко обнимающей мертвого мужчину - кажется, мое прежнее тело.
С этого момента во мне появилось сразу две памяти - своя и ее,
так что я мог вспоминать проше нную ночь с двух точек зрения.
Ведь мы. охотники, не теряем своей памяти в момент смерти. Я
так и не могу разобраться, кого больше осталось во мне, меня или
твоей матери Эл а ночь - мое самое лучшее воспоминание, единс-
твенное которое я с тех пор беспрерывно прокручиваю перед
глазами. Благодаря ему я научился помнить и перестал быть худ-
шим учеником в школе жизни Мы так сильно любили, что убили
друг друга Кто koi о - неизвестно, и кто из нас стал кем - тоже Я
даже не знаю, потерей или обретением была моя смерть, но мне
теперь больше ничего не надо знать, потому что я стал цельным.
Через некоторое время я поняла, что беременна. Еще никто в
мире не зачинал ребенка в чужом теле от собственного семени
У меня родилась дочь, которую я подбросила на ступеньки перед
церковью святой Ефросиньи. Эта дочь - ты. А я одновременно
твоя мать и твой отец
Наследство
Ченсрь настала ее пора плакать В фасолевую похлебку' из расши-
рившихся глаз капнул и такие соленые слезы, что ст ало невозмож-
но есть. Она не знала свою мать и своего отца, но рассказ подейс-
твовал на нее, открыв солевой источник.
Ст рую давай мне слезам. Пречистая души моея скверну очи-
Щаютци
...Господи. Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешную.
...Ее глаза смотрели внутрь себя, и слезы из них стекали вов-
нутрь. От этого ее слюна была соленой а путюк пах рыбой. Fc
суженый умел завязывать свои ружи узлом и втягивал яички при
холоде или в битве, опережая удар. Они занимались любовью на
Расстоянии, глядя друт другу7 в глаза, так что порой часами рас-

творились друг в друге. Если они протягивали навстречу кончики
пальцев, то испытывали долгую разрядку, от которой между ними
проскакивала молния, а на улице мог начаться дождь
- . После того как родила тебя, я постепенно начала стано-
виться мужчиной. Сначала я заметила пробивающиеся усы и
волосы на груди, потом отрастающие между ног мои детские
игрушки И вот я опять c i ал собой - если можно так назва ть ме-
шанину из воспоминаний разнообразных убийц. Но прежняя
жизнь кончилась - никто меня больше не хотел убивать. Да и я
уже не хочу осквернять воспоминания своей любимой вторже-
нием чужой памяти Но у нас появился другой друг - старость
Наше с твоей матерью тело ветшает. И мы думаем что лучше -
разрешить войти своей настоящей смерти или потерпеть еще
немного? Мы устали ог невыносимого счастья и уже с трудом
терпим его. Кажется, нам пора. Но, милая Ефросинья, ты наша
единственная наследница. Сейчас я вижу, как хороши твоя
слегка сворачивающая вбок походка и левая грудь, что немного
меньше правой. У нас есть для тебя наследство, только оно не
очень радостное. Мы должны передать тебе искусство охоты на
убийц, иначе этот мир не отпустит нас. Почитай эту книгу, там
мнотое сказано.
С этими словами он неловко приобнял ее и вышел, волоча за
собой шаги, как упирающуюся собаку.
Книга
- Когда ты идешь по неправильной дороге, она всё удлиняется
и удлиняется, но стоит свернуть на правильную, как ты тут же у
цели, - прошептал он напоследок, и, xoib был в этот момент уже
на выходе, шепот проник ей в низ живота и гам завибрировал
В проем двери ему удалось попасть с трудом, так как дверь
была всё еще раздвоена С некоторым усилием ему тоже уда-
лось раздвоиться, после чего он прошел правым собой сквозь
правую дверь и левым сквозь левую. Она видела как он украл
по дороге кастрюлю с забора и помочился на столбик ворот,
34

задрав НОГУ как кобель, но ей некогда было вглядываться в его
удаляющуюся спину - под ней говорила книга.
...Когда она однажды сказала ему давай поспим, обнявшись, -
ветер за окном менялся на противоположный каждый их совмес-
1Ныи вдох. Они нс целовались, просто соединили рты и дышали
наоборот - на ее вдохе он выдыхал, а потом вдыхал ее выдох.
Так они и заснули, и ему приснилось, что он стал женщиной, а в
его объятиях спит мужчина. Всю ночь во сне они разговаривали,
напрягая то одни, то другие мышцы. Хотя ни одно слово им нс
приснилось, проснувшись, они почувствовали, что у них позади
длиннейшая беседа о непередаваемых вещах. Их волосы ст али се-
дыми, на улице выпал первый снег, и всё стало бело-черным, как
на фото! рафии. Они поняли, что за эту ночь они постарели на ты-
сячу лет, родились в новых телах и поменялись языками.
Суп мира
Когда Ефросинья подняла свои прекрасный зад с книги, она
увидела, что кошки ее превратились в покрытые пылью малень-
кие мумии, а сама она седа, как заиндевелая трава Оказался пол-
день - время визитов гостей, вовсю названивал колокольчик Она
побежала открывать, с каждым шагом молодея и понимая, что
спаслась. Время выпустило се из хватких объятий, и ожившие
кошки по одной выбежали вслед на порог, обтирая пыль об утлы
и ефросиньину юбку из березовых щепок За дверью, напряжен-
но улыбаясь, стоял пахнущий продуктовым магазином Евлампий
с традиционным букетиком красной рыбы, но Ефросинья не поз-
доровалась, а уставилась за его спину. Где же обещанный соседкой
жених? - подумала она. И вспомнила, что у нее никогда не было
соседки с рыжей бородой ниже живота, а фасолеву ю похлебку
она не варила с прошлого года. Она быстро выбежала на улицу
мимо растерянного гостя и, вытягивая детскою шею. попыталась
заглянуть на крышу, чтоб увидеть, сплетены ли между собой ветки
Рябины Крыша оказалась так высоко, что рассмотрен, что-либо
Нс представлялось возможным.
35

-	Если стишком крепко спишь то душа так далеко уплывает,
что может там смешаться с Слпом Мира Когда она возвращает-
ся, тебе сможет показаться, что ты ее потеряла, но на самом деле
гы ее обрела, только в новом виде И вправду, мы все - Суп Мира,
но не можем его съесть. Наша душа отделяется от общей. и мы
получаем имя, а до этого человек - лишь бульон. - монотонно
говорил все это время Евлампий
Ефросинья, ничего не отвечая, в отчаянии вбежала обратно в
дом, чтобы увидеть ту книгу; которая ее только что чуть не погу-
била. Книга лежала на месте но это был шгпый золотом словарь
кулинарных изысков
-	Даже у деревьев своя отдельная жизнь, - сказал Евлампий
ей в спину, - они видят все наши перемещения, различают добро
и зло, только не понимают человеческих мотивов. Они не ней-
тральны, но у' них своя древесная философия Деревья гоже бы-
вают злыми но, к счастью, в основном они хорошо относятся ко
всему сущему Смерть для них почти не существует, а представ-
ления о добре несколько не такие, как у людей. Они даже рады
стать шкафом, мачтой или хоть дровами, если это действитель-

но угодно Богу, потому что всегда надеются принести пользу На-
стоящая смерть для них наступает, когда вырубается целый лес.
у животных тоже существует коллективная душа. Смерть для
них почти ничто до тех пор, пока она не касается стаи или еще
\\же - вида Особенно ярко это видно на насекомых Презрение
к индивидуальной смерти у них в правилах Потому невозможно
запугать их, отмахнуться от них или заставить делать то, чего они
нс хотят Каждая пчела - это не отдельное сдтцество, это клетка
большого организма. Поэтому она не раздумывая готова умереть
за свой рой. Так что, в отличие о г человеков, против насекомых
угрозы - ничто Они не боятся и подчиняются только приказам
инстинкта Не кажется ли тебе, что это мудрее чем человеческие
тр\сость и предательство-* У собаки отдельная дута тоже появ-
ляется лишь тогда, когда она получает от человека имя. а до этих
пор - она лишь представитель иерархии стаи. Отдельная собака
ничего не значил Стая - вот настоящая собака' Муравейник - вот
настоящий муравей' Улей - вот настоящая пчела! - почти кричал
Евлампии ей в ухо, подкрепляя каждое слово жестами изобража-
ющими, как для глдхой. собаку, \ лей и настоящее
День рождения
Как за последнее прибежище реальности, она схватилась за золо-
тую монету, всё еще зажатую в ягодицах, хоть она вроде и отдала
ее соседке. Монета со звоном упала на пол и закатилась куда-то
так, что найти ее нс удалось
-	С днем рожденья, дорогая, - тихо сказал растерянный Ев-
лампий ефросиньиному заду торчащему из-под шкафа, где ее ос-
тальная часть ожесточенно искала выпавшую монету
-	Да... правда’ У меня сегодня день рождения’ - Ефросинья
вылезла и уставилась на стенку шкафа, пытаясь рассмотреть свое
встрепанное отражение в ней
-	11о не день смерти же. С ним, наверное, тоже поздравляют,
но не здесь, а на небесах. Знаешь, кто приход ил к тебе’ Это был
вор памяти. Такие чаще всего вырастают из собак, возомнивших
37

себя хозяевами. Скорее проведи инвентаризацию - ты ничего не
забыла из того, что должна помнить'
Ефрос инья зхч' мхзась. ощупывая мысленно свое светящееся
тело и ничего не заметила Зато вспомнила что когда она ложи-
лась, до дня рождения оставалось несколько дней
-	Мизинец обрати внимание на мизинец, - прошептал Ев-
лампии
-	Который? - тоже почему -то шепотом спросила Ефросинья,
начав судорожно перебирать свои пальцы на р\ках, как четки. За-
нятие так мчскало, что она запхталась в суставах и забыла, что
делает тут, сидя на полу возле шкафа
-	Не здесь. На ноге.
Ее тело закипело белым ключом Она не могла вспомнить, где
должен находиться мизинец ноги
Колечко
Евлампии лс1 на пол к ее ст\ пням и
поцеловал каждую из них, быст-
ро нхдев на правый мизинец
ноги золотое колечко. Оно
легло как влитое, и Ефро-
синья сразу вспомнила,
где находится потерян-
ный палец.
- Я и есть твой же-
них, - лживо зашептал
Евлампии -Ворпамяти
нс соврхд. хоть тебе он и
не отец Ты когда-нибудь
занималась дюбовью?
- Да иногда - с со-
бой, - прошептала Ьфроси-
нья одними губами.
- Давай попроб'е.м со мной

-	Зачем'
-	Затем, что я нс знаю никою лучше тебя — (он. нависая при-
ближался на чс гвереш.ках. а она отползала, все еще глщя то под
шкаф, то на колечко, то на отражение)
-	Я тоже не знаю никого лучше себя.
-	Дай, я прикоснусь к тебе.
-	Прикасайся к себе
-	Я так долго мечтал о тебе милая’
-	Отойди. гы жарким и сырой.
Она. наконец перестала переводин, взгляде места на место
и глянула на Евлампия так, что оба ее глаза совместились в один
посреди i6a. В его взгляде отразился ужас Под коленями конча-
лась половица, за нем исчезало пространство, от высоты у него
закружилась голова
-	Хватит запинат ься о свою тень! - вдруг закричала Ефроси-
нья на одной высокой ноте Колечко упало с мизинца hoi и и зака-
тилось в ту же течь, ч го и монета
Остановка
У этой книги нет начала и конца, я записываю се в разные сто-
роны Мое пусто место свято, центр мирозданья - это я. Абзацем
называется часть текста между двсмя-тремя страницами. Всю
стр( )чк\ зачеркнула - начи г, надо. Я сделала свою мечгу плоской
и множила между страницами книги Киша открывается, меч га
разворачивается - такие объемные картинки мне покупали в де-
тст вс. 11адо потянуть их за ни точки - и они задвигаются. Как я на-
рисую мир. так он и заработает Бог - это учитель, но оценок нс
ставит Он смотрит наше кино искренне, как ребенок, смеется, где
надо смеят ьея, и плачет, где надо плакат ь.
Скоро вы поймеге, зачем чигас ге эгу книгу. Любовь с очень
маленькой буквы вырастет к окончанию, как морковь. Страни-
цы превратятся в самолетики, и у каждой б\ дсг отдельная судьба
Героиня несколько раз станет иной, но все в се мире останется
По-прежнему нстепым и прекрасным, никуда не применимым
19

На сорок восьмой странице ее в первый
раз убьют но на сорок девятой она бу-
дет продолжать свою историю как ни
в чем не бывало. Хэппи-эндов бу
дет много, и все ложные Крутите
пальцем у виска, крутите диски
на пальце и пойте ♦пусть всег-
да будет солнце*. Никогда
не ешьте ко<|>ейную гущу,
если не хотите попасть
в свинцовый шрифт
утренних журналов.
Есть и вращение, и
музыка - значит,
мир жив Сол-
нце соленое,
зовут его Ра
Сухобылка
Ее серебристый голос заполнил все уголки сознания Евлампия,
и он наконец вспомнил, кто он и зачем сюда пришел На самом
деле он был не Евлампии а Аграфена Ивановна Глинкина, спев-
шая песню «Травка-сухобылка» И пришла она умирать, потому
что ей именно сегодня было суждено родиться на небесах Все
было кончено, она встала, пригладила бородх перекинула Ефро-
синье только что напрасно украденную золотую монету подоб-
рала колечко и тихо пропела «Хвалите Господа с небес, хвалите
Его в вышних, аллилуйя, аллилд ия. аллилуйя, слава Тебе, Боже'
Но взлететь у i ice не получилось
-	Надо сложить реки чашечкой возле груди, скосить глаза на
переносите и вдохнуть в самый верх леысих, - шепотом подска-
зала Ефросинья не сводя с нее синего грегьего глаза Чграфсна

честно пыталась и даже немного подпрыгивала над полом. Она
совсем вспотела от усилий. Ефросинья обняла ее сзади и подня-
пась вместе с ней
Они начали летать по комнате, и сверху стало заметно, какая
она тесная и захламленная. Кошки таращились глазами-блюд-
цами снизу. Кое-кто из них \же разодрал блкетик красной рыбы,
xj I ики торчали из маленьких пастей. Когда Ефросинья замети-
ла. что некоторые кошки сидят уже не на полу, а на стенах, они с
Ai рафенои тоже сели на стену и начали со смехом отнимить у жи-
вотных пахнущие солью хребты и бросать в потолок Ефросинья
так увлеклась кошками и рыбными запчастями, что не заметила,
что сидящая рядом Аграфена мертва
Упокой
- Аграфена, ты что7 - испуганно прошен ( ала Ефросинья
-	Все в порядке, дорогая - еле шевеля губами, ответ ила мер-
твая - мне хорошо Мы всё сделали правильно, спасибо, что на-
учила меня легат ь
Посерьезневшая Ефросинья слезла со стены на пол, пере
крестилась, надела меховое платье приличные туфли, обернутые
зологинкой от шоколадки, паутиновый платок с сухими мухами
бубенчики на ноги, взяла четки и спокойным голосом сказала Аг-
рафене, всё еще сидящей на стене:
—	Тогда пойду поставлю свечку за твои упокой.
-	Спаси тебя Бог - прошеп галл Аграфена и Ефростп шя вышла
На улице оказалось воскресное утро, пахло ветром и птица-
ми Куски прекрасных запахов бились о кожу, как лент ы на ветру
Облака на небе были так необычно закручены, словно Boi зани-
мался вязанием Захотелось попробовать полетать и поблуждать
влажных лабиринтах, но она то ли застеснялась, то ли поняла,
что сейчас не сможет Дело решили уличные торговки, как bcci да,
заулюлюкавшие при ее виде, она решила что летать пока нс сто-
и прошла пританцовывая, мимо.

Церковь
В церкви было полно народу в центре стоят человек, стран но раз-
верну вшиися немного вбок. Он сосредоточенно слушал службу и
крестился кланяясь куда-то наискосок, в сторож клироса При-
смотревшись, Ефросинья поняла что он слепой и ориентирует-
ся только по пению хора Остальные прихожане делали вид, что
их это нс касается, но, тем не менее, вокруг слепого образовалась
мертвая зона - никто не стоял рядом Он выглядел одиноко, этот
человек, не подозревающий о своем нелепом положении
Человек пришел молиться, сказала себе Ефросинья он при-
шел к Богу, а Б01 везде, а не только там куда обращена лицами
толпа Поэтому она скосила глаза на переносицу и подняла их на
иконы из солидарности со слепым
Теперь они стояли рядом - косая и слепой На «Отче наш* мо-
юдой человек, долго до этого любовавшийся Ефросиньиным за-
дом. протисну лея от входа поближе чтобы у видеть л hi ю, и от шат-
нулся как ошпаренный Ефросинья чуть не хихикнула, с трудом
напуская на себя благообразие, и тут почувствовала руку в своем
меховом кармане
Она резко оглянулась, пытаясь поймать воришку, но никого,
кроме сгепого. не увидела рядом. Ей померещилась лукавая улыбоч-
ка, мелькнувшая на его устах ровно на словах «нас от л\каваго*. Она
медленно, словно разжимая кулак со схваченной мухой поползла
руной внутрь кармана В нем ничего не пропало, но. кажется что-
то появилось Это что-то вначале показалось ей котенком, потом
ключом, потом книгой, а потом и вовсе оказалось собспк иной вто-
рой рукой. Она 1ержала себя за руку сквозь карман и недоумевала, к
чему бы это так набухла левая гру дь. Через секу иду набрякла и пра-
вая, и Ефросинья почувствовала горячий сгусток влаги потекший
межд\ ног У нее начались месячные - первые в ее великолепной,
бесконечно долгой и одинокой жизни. «Пошла отсюда вон* - вдруг
прошептал слепой нота меню пнут» се ногой и Ефросинья броси-
лась бегом прочь, чтобы нс осквернять нечаянным интересом свя-
той храм Она по шрыгивала на бегу и почти летела, пока вдруг все
вспомнив, не остановилась перед своей дверью

Лучше, чем простуда
Медленно, с некоторым прахом она дослала ключ из-под доски
крыльца Он не подошел Цвет двери показался каким-то незнако-
мыМ- Она осторожно вышла за калитку обошла лом по дорожке
„окре! и снова подошла. Язычок замка не виднелся в щечи двери -
та пр сто была не заперта' Ефросинья вздохну ла с облегчением,
голкнув ее ногой.
Дверь не открылась. Удивительно, но тело совсем нс сохра-
нило памяти о том как должна открываться собственная дверь, -
раньше это как-то полччалось само собой Тогда она потянула
рхчке к себе. Дверь открылась с легким шелестом, колокольчик
приветствовал хозяйку, кошки всей общиной выбежали тереться
о церковные туфельки Ефросинья стояла на пороге с ключом в
реках и примеряла его к замку Он по дошел. во изнутри
Дома всё было прибрано, на плите стоял сготовленный Аг-
рафеной овощной суп и свежие сухари на противне Мертвая Аг-
рафена всё еще сидела на пене, совсем уже небольшая и темная,
ссыхаясь во что-то вроде стручка.
- Ты чего вернулась? - спросила Аграфена
- Приболела немного.
- Что, простыла’
- Да нет„
- Хуже?
- Нед - л у чше!- засмеялась Ефросинья и выпрыгнула из ту-
фель, наступив босой ногой ближайшей кошке на хвост. Та взвиз-
гнула от счастья, остальные позапрыгивали на стулья и стол, Еф-
росинья приподнялась в воздухе над туфлями. заодно накренив
вверх столешницу Кошки вперемежку с пустой посудой посыпа-
лись с наклонной поверхности, отчаянно цепляясь за воздух Нс-
которым это удалось, и они начали разлетаться по комнате, вра-
лись и растопырив лапы.
- А-а, месячные Ну что ж, хорошо, давно пора тебе взрослой
становиться, - стручок говорил всё тише - Ешь гам суп в кастрюле.
Застирав пятно на белье, подложив между ног чистую марлю,
Ефросинья заду м.шась о том, сколько же ей кт. П< > ра я гым по. кче-

там получалось разное количество. Если счи тать по кошке, а так-
же по влюбленному в год, по сыну в два года, то ей получалось нс
меньше тридцати. А если считать от месячных, которыми наконец
решила ее одарить природа, то должно быть лет двенадцать Ефроси-
нья вспомнила, что под коньком крыши домика, маленького снару-
жи, но большого и запутанного внутри, была вырезана дата его пос-
тройки Она выглянула с порога - на улице собирался дождь, резко
потемнело, и увидеть снизу надпись под крышей не было никакой
возможности. Летагь почему-то не получалось, и она ушла обратно в
комнату в задумчивости Взглянув изнутри туда, где всегда была над-
пись. Ефросинья закрыла глаза, пытаясь рассмотреть ее сквозь стену
Цифры были только путались и выглядели неразборчиво.
Вдруг она поняла, что видит их, но не может прочитать из-за
того, что через стену они зеркальны, - и вздрогнула осознав на-
писанное. Домик был датирован 1907-м, началом прошлого века
Сейчас было начало следующего - 2007, а она помнила стройку
Письки ангелов
Когда на земле появился Бог, все очень обрадовались. Он нужен был
людям, чтобы то клянчить, то хвастаться Бог делал забавные подар-
ки - то дождь, то град, то Рождество, то пироги со щавелем. Однаж-
ды он научил людей болеть СПИДом, и они радостно принялись э го
делать. Он подарил им огонь, и они тут же спалили половину леса.
Бог чихнул, и стало на одного ангела больше - так они раз-
множаются. Бесполезно искать письки у ангелов - они бесполы
и не хотя г быть материальными Им нравится жить в кирпичах,
в простокваше, в веревочных мостиках и избыточном изумле
нии Нескольких из них встречали даже в запрещенных мыслях
Ефросинья захотела прочитать про свой мир в книге «Как
нас хорошо готовить?» Получасовое исследование не дало ниче-
го, кроме наскальных пятен в истории Часть пятен были белыми
часть темными, и те и другие не отражались в учебниках Него
рики рассказывали истории, но совершенно неинтересные. Они
были заняты тем, ч го делали так, чтобы ничего не было Из-за

этого даже Библию невозможно было читать В самых главных
местах у нее были вырваны страницы
<В Библии могло быть самое интересное, но о нем не расска-
зывают Когда на земле жили гиганты, нас не было Когда останутся
одни ангелы, нас нс будет», - подумала Ефросинья и встала с книги.
Тетрадь Иеронима Инфаркта
Самое главное жило в ванне, вокруг была надстройка.
Несколько человек принюхивались, но т олько один узнал истину.
М ггросы собрались у вопросительного знака
Девушка купила масло и запнулась об него.
Есть четыре вида времени - медленное, быстрое, неподвижное и
прошедшее.
Там нет ры в радужном теле, за молоком они стоят по росту
Раньше собаки умели стрелять, а потом стало противно
Один мальчик тоже ходил в баню, и ему не поздоровилось.
Там все видели медведя, но мне нс досталось!
Серенькие штучки никто никому не может продать.
Тряпочкой прикрыто самое вкусное. Это называется круговорот
еды в природе.
Результатов вашей смерти не г среди нас.
Здорово - это вещь, которую можно носить с собой
Когда пишешь главное - чтобы было, чего жевать.
А когда летаешь - чтобы под т обой ничего не было
Не читать - это приятно.
Если они падают в воду, они не тонут а если взлетают, го улыбают-
ся Их можно выдавать за соленые грузди.
А я вам ст пось или прямо сейчас?
Коли с котом йогой заниматься он перестает бояться щекотки
Когда у меня было два мурзика, они были взаимозаменяемы
•^•облю играть с двумя.
Что такое двумя?
Ьереип, справного кота, включаешь ему говорилку, и он начинает
Разделяться на Дв\ и Мя.
45

Ужин
На улице пролились первые капли и быстро сплелись в самый
настоящий ливень. Кошки с интересом наблюдали за лицом
Ефросиньи и, уловив, что она их заметила, подбежали дружной
толпой ласкаться. Она налила и съела миску афафениного супа,
потом еще одну и еще одну, остаток доела прямо из кастрюли
Сгрызла понемногу все сухари с противня, пошарила по шка-
фам в поисках сухофруктов и орехов, завалявшихся от приходов
гостей. Отняла у кошек булю с корицей и тмином. Дождь утих,
но аппетит нс прекращался Ефросинья сжевала застарелую
сушеную рыбу, выплюнув веревку, на которой та висела, позап-
рошлогоднее варенье, квашеную капусту; в которую высыпала
разом целый пакетик с сухим укропом, все еще думая о том, что
с ней происходи г. Обрывки воспоминаний ви »али в воздухе, но
не давались в руки Всё еще жел ш чего-нибудь поесть, она от-
крыла оставшийся от отца словарь кулинарных изысков и стала
искать фасолевуто похлебку Похлебка не находилась, зато на
глаза попадалось множество самых любопы тных блюд Илиада
под мошками, полутушеные кабачки со стульями, вывернутые
араукарии, дырочки отдельно от сыра и шахматная королева на
мантилье. Сила тяжести действовала наполовину, книжные ре-
цепты сдвинулись с места и перешли в сон.
Разноножка
Ефросинья стучалась во все двери неизвестной деревни, но ей
нигде нс открывали. Наконец в самом последнем доме, когда она
еще и не успела к нему подойти, приоткрылась калитка.
- У меня ноги разного размера, и поэтому меня не берут за-
муж, - произнесла немолодая и некрасивая женщина мелодич-
ным басом, - наша деревня проклята после того как никто нс
приютил в лютый мороз вытолкнутого с электрички ограблен-
ного парня. Он был бос и почти без одежды, всю ночь бегал по
деревне, барабаня во все двери подряд, а к утру замерз. Его увезла
46

машина «скорой помощи*, и говорят, он остался жив Но в боль-
нице ему ампутировали руки и ноги, а его мать к которой он ехал
в ту ночь прокляла нашу деревню. Меня тогда еще нс было здесь.
но с некоторых пор я вижу его во сне и мне кажется, что это был
мой жених Я переселилась сюда в надежде выйти замуж да так и
осталась в старых девках Воров, вытолкнувших беднягу с элект-
рички. я тоже вижу в снах. Они живы-здоровы, только у них умер-
ли родители и не будет детей Но они этого не замечают, потому
что их мысли слепы Им даже так удобнее - без обузы.
Они зашли в дом. на пороге осгалас ьобувь хозяйки - большой
сапог с левой ноги и маленькая туфля с правой Ефросинья зашла
босик м - только вытерла сгупни о мокрую тряпку при входе.
-	В нашей деревне тоже никто не замечает проклятия Жи-
тели у кого еще есть немного памяти, совершенствуются в при-
думывании себе оправданий. Может тот парень был бандит или
пьяница не должнь же они в самом деле, подбирать всякую
шваль с улицы может, он заразный бы оказался или сумасшед-
ший И вообще, у них и лечь негде дома, и они как раз урабо-
тались в тот день и в очереди настоялись за хлебом насущным,
вернее, в тот день в магазин тушенку завезли. И дома - у кого
ремонт был. у кого поминки намечались кт о вообтцс одинокая
женщина, посторонних мужчин пускать не приучена. И сам он
виноват, нечего было так поздно на электричке ездить и с по-
дозрительными личностями связываться. А вообще это дело ми-
лиции, пусть он i и разбирается все равно в деревне телефона
ни у кого нет.
Ефросинья О1лядывала стены, украшенные неисправными ча-
сами, люстру из человеческих костей и окна, затянутые полиэти-
леном вместо стекол.
Разноножка часто вздыхала, 6ci ая глазами и незаметно огля-
дывалась.
-	Вчистую онп ни в чем не виноваты только почему-то все
сЩс продолжают оправдыват ь себя. Остальные и вовсе ничего нс
помнят, по я чувствую что наша деревня вымирает Я приняла на
себя обет привечать всех путников, может, один из них и окажет-
ся моим женихом, и Бог простит нашу’деревню. Но пока заходят
47

лишь алкоголики за стаканом и закуской. На меня уже несколько
раз нападали, еле спасалась. Еще азербайджанцы, которые тут зе-
ленью и фруктами торгуют, прослышали, что можно забесплат-
но жить, отбою теперь от них нет, да и пристают - порой в сарае
ночую, на грабли закрываюсь. На нашу-деревню небо опускается
с каждым днем всё ниже, уже скоро птицам придется ползать на-
подобие змей. Никто этого не замечает..
Говоря это, Разноножка наливала ей чай и незаметно сыпала в
него какой-то порошок. Ефросинья отхлебнула из кружки, распи-
санной газетными строчками политической хроники, и почувс-
твовала тошноту с головокружением. Последнее, что си запомни-
лось во сне, это мешок, в который запихивала ее бесчувственное
тело Разноножка.
Маляр
Ефросинья проснулась от того, что умерла. В ее руке была книга,
круглая, как кусочек мыла.
«Всё будет так, как должно быть даже если будет совсем по-
другому», - было выдавлено на обложке
«Как хочешь, так и было», - было выдавлено на другой сторо-
не, и она стала намыливать руки этой книгой. Надписи мелели,
зато она заметила, что у нее черная кожа, с которой смывается
белизна. Она подумала, что здорово вот так уйти из дома, пойти
куда глаза глядя г и стать кем угодно. Она ушла из дома и стала кем
угодно В той жизни ей встретился маляр, он любил лестницы и
пироги с капустой.
Исходящее
Ефросинья проснулась раздраженной Она надушилась запахом
мокрого мела, позавтракала сушками и морской капустой, вытер-
ла рот кошкой и, предчувствуя, что это зачем-то надо, поехала в
город в твердом платье из чужих убеждений.

Птицы пели ci ихами Исходящее было незабываемым. От воз-
духа тошнило Автобус был наполовину полон, наполовину пуст.
Она сидела одна па пустой половине, читая вместо книги линии
на своей ладони, и сошла не там, где собиралась.
В юроде считалось приличным врать Оранжевая одежда ни-
чего нс обозначала носить ее было больно Обладатели чувства
юмора ощущали себя бот а гыми, все остальные сбивались в колту-
ны и бегали по собачьим тропкам. Сшитые из хлеба находки поч-
ти не усваивались. Жальче всего было тех, кто всё понимал. Люди
не были настоящими, они только позволяли себя стричь и кор-
мить мусором Любой мог стать всем, захоти он хоть чуть-чуть, но
никто не хотел. Все искали внимания в форме любви, денег и раз-
говоров. Тела без душ стали бесполезными инструмен тами. Вещи
были домашними животными, а животные - друзьями и детьми.
Всё оказалось подменено. Сеть мира всё время терялась, трудно
было быть. Хотелось не играть на рояле, не ехать в поезде, не быть
разочарованной и одетой
В моде были платья с рекламой. От их цены рекламодатель
делал скидку. Разваливались они быстро, но и фирм к тому вре-
мени уже не было. Ни одна вещь не была вещью, даже обман был
фальшивым и некачественным. Стройная ложь благоухала и из-
лучала жизнь. Правда была неприглядна и увешана солеными
огурцами.
Ефросинья сравнила вкус газеты и куплета и пришла к выводу'
что нс будет использовать их в готовке. Мир остановился, потом
изменил масштаб, ускорился и вывернулся наизнанку. Никто ни-
чего не заметил, все продолжали пить пиво.
Не церковь
Она ходила по городу, глядя на дома, и пыталась понять, зачем
°на здесь.
Дороги путались и становились всё менее знакомыми. Проле-
Тел горящий самолет, прошла девушка без рук, асфальтовый каток
49

тихонько ехал вдаль без водителя Грузовик
игриво подмигивал, но наехал всерьез, она
еле увернулась в пс|«еулок Навстречу по-
падались люди, совсем не похожие на
людей и здания без стен и фундаментов.
Было пасмурно, но тепло, как в
утробе. Неуютные облака дрались
за место между людьми и солнцем.
Погода густела, ее можно было
есть ложкой Ефросинья стояла
около пола разрушен! юго здания
с куполом и смотрела в проло-
мы окон и дверей Сквозь про-
тивоположные окна было вид-
но что сзади пасутся лошади
- Что это за церковь?-
спросила Ефросинья у кого-
то рядом Голос раздался длшi-
НЫМ эхом
- Эго не церковь. За нее
еще когда-то не люди сража-
лись, - ответили ей тихо пря-
мо в ухо.
Ефросинья оглянулась и уви-
дела человеческую фигуру^ за пово-
ротом ветра. Кто-то в форме человека
стоял совсем рядом но до него было далеко.
- Кто ты? - спросила она одними губами.
- Ты видишь меня часто, но не помнишь об этом. Я твой Бел-
ковый ангел. Скоро гы поймешь, зачем я подошел близко, скоро
я расскажу тебе всё, как было и не было. А пока давай сыграем в
шахматы на боль.
Он вытащил из складок одежды две половинки шара в черно-
белых клетках, собрал ил вместе и высыпал на него магнитные
фигуры в виде людей, предметов, животных и домов, которые
сразу притянулись к поверхности
5Z2

- Это сферические шахматы Они сим-
волизирую! Землю, клетки - добро и зло
на ней. Фигуры - это герои, а ходы - со-
бытия Ты отрываешь фигуру от доски,
показывая власть судьбы. В гот момент
когда фигура не касается основанием
своей Родины она переживает полет
Она заметила, как он красиво
фыркает, и присела на стену, на-
блюдая за его руками.
Ангел расставил шахматы по
разным полюсам
-	Можно ходить как угодно, -
пояснил он. - В зависимости от
этого будет развиваться сюжет.
-	А что будет, если я проиграю?
-	Никто не проиграет, с се-
годняшнего дня ты уже победила.
А больно всегда - пока гы жива.
Он аккуратно сделал ход конем. Она
просунула руку через ветер и передвинула
фигуру в форме своего дома на черную клетку.
Убийцы
с потолка капало. Стены шатались. Одежда была вывернута. Со-
бака вдали лаяла о чем-то страшном
Она увидела, что у нее слишком большие руки и ноги и они
как-то слишком близко к глазам. В открывшихся дверях стояли
толпой местные мужики. Влюблш шых и детей среди них не было.
-	Зачем пожаловали’
-	Мы пришли тебя убивать.
-	А, значит, по делу.
Она неуклюже спустилась со ступенек, зашла в кусты, в ко-
торых был припрятан рояль, и тихо заиграла повторяющеюся

мелодию Сначала пальцы были велики для клавиш потом про
росли как вьюны и оплели всё вокруг.
Мелодия была томительно знакомой, теплой и тягучей.
Убийцам захотелось стать лучше, выпить водки, просить про-
щения, закопался в землю. Они обнимались и признавались в
больших и маленьких грехах, кражах, изменах с чужими жена-
ми, некрасивых мыслях и корыстных намерениях. Их души ста-
новились всё более прозрачными, как банки, набитые копоша-
щимися мелкими чудовищами. Вдруг мелодия замолчала, лица
стали растерянными, а потом вновь злыми. Они увидели себя в
нреж!км освещении яркой тьмы, только зная много i ювого Мат
запузырился на veax, волосы на телах встали от ярости, подош
вы свело, они кинулись друг на друга. У них появилось, за что
мстить Все дрались со всеми, забыв о Ефросинье. Кошки выли-
зывались в закатных лучах. Понемногу7 настали сумерки, деру
щиеся превратились в силуэты на фоне густого неба. Их движе-
ния выглядели танцем
Ефросинья достала диктофон и записала для истории: «На-
девать маски н.1до поочередно на тех, кто хочет скрыват ься, и на
остальных. Не бойся быть более живым, чем твои покойники. По
тому что не бывает у человека два пушка и ни одного пупка — тоже
не бывает Все эти. у кого количест во пупков отличается от 06144-
ного, это либо не человеки, либо не на самом деле»
Не дожидаясь конца драки, она зашла домой, поужинала са-
харом и заснула на столе вместе с кошками Ангел подсматривал
с потолка - сверху они напоминали одновременно натюрморт
портрет и пейзаж.
Всякая фигня
- Оно вроде бы и нс надо, а хватишься - есть!
Дряхлый старичок с подозрительно молодыми глазами стоял
у входа в лавку «Всякая фигня», опираясь на заплатанный зон тик
Было три часа ночи, в све те фонаря кружилось множество мо-
тыльков, похожих на моль.

- Вот, например, обратные часы Пользуясь ими, ет ai icre моло-
же Но забудете много полезного. Не всем нравится. А вот обманка
для комаров - вы кладете в колбочку' ложку своей крови, ее запах
и тепло усиливаются при помощи запатентованного спирально-
го диода - и можете спокойно ложиться спать. Комары влетают
во вход-воронку конструкции «ухо» и не могут найти выход об
ратно. Правда, это может привлечь внимание более крупных тва-
рей - летучих мышей и упырей (он почему-то облизнулся), но па
этот случай всегда в продаже чесночные номада и крем Немного
будете пахнуть, но кавалеры нынче не особо разборчивы.
Ефросинья попыталась пройти мимо но старичок схватил ее
руку и начал покрывать поцелуями пытаясь прихватить локоть,
плечо и шею
-	Купите что-нибудь благородная донья! - закричал он ей в
ухо. неожиданно крепко цепляясь за рукав.
Ефросинья вырвалась пробормотав «спасибо» и быстро пош
ла мимо. Вслед ей сразу полетели проклятия. Она трусливо огля-
нулась - старичок в тот же миг расплылся в угодливой улыбочке
и размазался в поклонах по мостовой Она отвернулась - опя гь
услыхала за спиной шипение и брань. Ей стало любопытно и она
начала то оглядываться, то поворачиваться спиной. Брань и угод-
ливое бормотание смешались как волны соседних радиостанций.
-	А вот, мадему азель, заводной член1 - вдру г запел oi 1 1 олосом
Паваротти, и она заметила, что стены лавки - грубо намалеван-
ные декорации.
Тогда она решительно подошла к старикану, повернула к себе
спиной и выдернула круглую пищалку у пего между лопаток. Кук-
ла продолжала шевелить немым ртом и махать руками Ефроси-
нья обошла вокруг кар тонной имитации лавки Сзади были пыль
и присоединенный к витрине механизм прими! ивной ловушки
По тину мышеловки Ефросинья протянула в нее отнятый у кук-
лы зонтик и захлопнлла механизм Па пыльной витрине осталась
чистая полоса, старичок, улыбаясь и беззвучно шевеля ртом, сел на
стульчик у входа и беспрерывно кланялся. Банки и ко|юбки оказа-
лись в основном пустыми лишь в одной был крем, превращающий
белую кожу в негритянскую и Ефросинья прихватила его с собой.
S3

Мама и папа
Думая об ускользающем прошлом. Ефросинья поглаживала кошку
ногой и вспоминала себя почему-то мальчиком, у которого были
и мама и папа. Странные Мама и 11апа, но всё же были Лицо Мамы
было неуловимым и измег 1чивым. как и ф! пура. поза и одежда Это
не означало, что она была какои-ниб\дь смутной или облачкооб-
разной Вовсе нет, она была каждый миг конкретной, но непре-
рывно разной. В расслабленном состоянии она была и вовсе нс
понятной. Лица самых разных форм, множество женских образов
переливались на ней и никогда не повторялись. Среди них мель-
кали и европейские, и монголоидные, черты цариц и пастушек
негритянок, средневековых дам, богатых египтянок и девчонок
на посылках. Похоже, это была любимая Мамина игра - беско-
нечно складывать образы, всё новые сочетания, как из стеклышек
в калейдоскопе. От холодной красавицы до простоватой милаш-
ки Мама перескакивала с величайшей легкостью. Лишь если она
концентрировалась на желании с кем-то поговорить и чего-то
добиться, то могла по желанию задержаться в одном из образов.
Сразу становилось ясно, что вот это и есть ее истинное лицо - так
оно выглядело натурально, убедительно и однозначно Но когда
ей было незачем стараться, она вновь начинала плыть. При этом
она оставалась всегда Мамой. Изменчивость никак нс влияла на
ее узнаваемость Общее выражение и интонация (несколько вор-
чливо-кокетливая) всегда объединяли ее образ.
Папа же обычно был невидимым. Невидимым-то он был, но
имел привычку громко /ума гь, шум! ю дышать и не гасить за собой
свет1 в туалете. Koi ючно, он умел быть абсолютно бесшумным, даже
втягивать свои запахи и подбирать следы. Но в домашней обста-
новке ему было ле! гь, и гюэ тому никто дав! ю i ie замечал его невидг i-
мости Его поза и выражение лица были очевидны по интонациям
шагов и дыхания. Говорил oi 1 мало и всегда чужими голосами - б\Д~
то с улицы занесло обрывок фразы, win радио чихнуло и выдало
сснтс! 1цию, как бы не имеющую оп юшения к событиям. Как обща-
лись Мама с Папой, было совсем непопя гно, но они частенько ни с
того нис сего хихикали и швырялись друг в друга тапками.
S4

Мальчик, котоэым себя помнила Ефросинья, не унаследовал ни
одного из умений родителей. Всему нужно было учиться, а она была
просто мальчик, которого к тому'же постоянно мучили занятиями -
то дыханием, то растворением, то воображением. А ему хотелось иг-
рать с собакой. Пес не очень любил игра ть. Он любил выпить. Для сю
собачьего организма требовалось совсем немного алкоголя, чтобы
сидеть । юд столом пьяным. Его речь, и так несколько неразборчивая,
становилась совсем смешной и прерывистой. Он всегда говорил об
одном - вспомин.ш детство и почему-то утверждал, что его два
Ее посетила свежая мысль - она открыла кулинарную книгу
вверх тормашками и села на нее боком.
Зверегрызки
- Идти придется ночью. - сказал Зверегрыз.
- Папа очень рассердится, - со вздохом констатировала Зве-
регрызка. - Никак не меньше, чем когда я съела стечьки из его
Главных ботинок. Вкусные были стельки.
- Да, и никак нс меньше, чем когда ты украла шкуру соседской
кошки и та потом три Д11я ходила голая и всё искала вора по запа-
xv потому что очки тоже остались в кармане шку ры
-Да. И никак не мепыпе, чем когда ты залез в Саркофаг, заснул
и истлел там, а Папа, придя с работы, нашел только горстку твоих
косточек.
- Ну и повозился он тогда, чтобы вернуть меня из прошлого, а
потом еще и оживи ть! Но как поймешь его логику - зачем битый
час оживлять меня, чтобы тут же больно отшлепать, да еще оста-
вить без тухлятины на три дня?
- Ох уж эти взрослые!
- А когда мы ходили в страну Ске. 1етов, он нс пускал меня даже
понюхать ни одного колодца Что же у них всё-таки там - гнилая
ПЫоа или настойка из заношенных носков? Чуять целыми днями
амапчивые запахи из колодцев и ни разув них не заглянуть!
- Ну это ты напрасно. Говорят, чт о Скелеты не такие безобид-
ные, как кажется. Это днем они только ходят и сидят на пирамидах

а ночью собираются в лунных кругах и шепчутся о чем-то непонят-
ном По крайней мере, я не хотела бы, чтобы среди них в один пре
красный день появился ма-аленький скелетик глупого зверегрызи-
ка который слишком любил соват ь нос в чужой колодец!
Они хором вздохнули и прижались друг к другу через холод-
ное стекло
- Слушай, а это не больно, как ты думаешь? Всё-таки Зеркало
очень толстое
- Я не знаю Может быть, нс больше, чем когда мы меняемся
местами. А может бы гь, так же, как было, когда меня чуть не съе-
ла Пустота А может, и ничего не случи гея Но, боюсь, грохоту
будет ой-ей-сй! Представляю, как рассердится Мама на грохот
среди ночи. И осколки. Она не любит беспорядка Наверное,
она выдерет нас старой газетой. Или пластиковой бутылкой из-
под колы. Или даже своими Туфлями на Самом Высоком Каб-
луке Вот это обиднее всего В последний раз это было, когда
она оставила меня без намордника и пошла в магазин. Я только
и успела, что разодрать на кровати пакет с макаронами, а по-
том приняться за Самые Высокие Каблуки. И тут заходит она с
сумками Высокая и красивая В ярости она такая прекрасная
Вкусные были макароны. И каблуки... Даже соседка прибежала
на шум. Мама сначала гоняла меня по всей комнате и дралась
чем попало, а потом посадила в у гол и положила перед носом
эти самые туфли и эти самые макароны. И как я ни пыталась
уползти под кресло, а оттуда под диван, пройти намеченный
маршрут никак не удавалось - она ловила меня за шкирку’ или
за хвост и снова притаскивала к макаронам и туфлям в углу.
Очень было обидно. Но справедливо. А на туфлях царапины
потом заживали целых гри месяца.
- Это еще хорошо, что за твои грешки попало именно тебе, а
не как всегда - гы напортачишь, а с меня спрос.
- Ну-ну, как будто мне нс поплыло за тебя! Вот например...
- Да хватит уж, что у нас сегодня за вечер воспомш ыний!
Они посмеялись немного, а потом опять погрустнели.
- А вдруг она испугается? Она же не знает, что нас двое! Папа ей
никогда об этом не говорил! Захочет схвати гь за шкирк\ одну звере-
S6

грызне а их окажется совсем не одна. Две. Или., четыре. Слушай, зве-
pei рызка, а что станет с Отражением, если я iic-рейду на эту сторону?
- Наверное, ничего. Будет пустое Зеркало Или осколки
- Да-да но только в каждом осколке будет сидеть еще одна
звере! рызка!
- Значит, просто Зеркала не будет. И всё. Просто не будет Зеркала.
Секс-герой
- ...На самом интересном месте! - воскликнула Ефросинья Кто-то
стучал в дверь, она вскочила с книги, умирая от любопытства, что
же там в ней дальше В дверь впорхнул ру мяный мужичок с широ-
кой улыбкой вербовщика в секту и кастрюлей па голове
- Позвольте представиться: развратник-самоучка, педофил
невидимого фронта, сексуален как ебвашумать, снял католичес-
кое порно, раздеваюсь как Пттлср, нахально холосг. Родился от
группового секса, за что меня прозвали Септет. За свою жизнь я
многажды почковался размножением и страдал фамильярнос-
тью. Был развращен подростковым плоскостопием, выучил мат с
голоса, отличался застенчивым садизмом и подавил в себе авто-
мобиль. Стал карманным маньяком выжил среди девушек, лизал-
ся под мышками,осознал ригм порнографии. Трижды публичное
открытыми глазами целовал портрет Брежнева, любил Льва Тол-
стого как бабушку, причесывал Ленина и понял смысл колбасы.
Играл вилкой под одеялом, наслаждался духовной мастурбацией,
с упоением деградировал, меркантильно лысел, украдкой взве-
шивался. Видя женский пол, призывно шевелил печенью и светил
себе в штаны карманным фонариком.
Раньше раздевал девушек одной левой, теперь, хотя вышел
113 возраста здоровья и распрощался с профессиональным она-
низмом, работаю в НИИ ЭТОСАМОЕ. Люблю кататься на про-
стьтях, вращаю бедрами в отделении милиции, орфо! рафнчсс-
ки неустойчив, ио владею материальной лексикой. Шепелявлю
в слове «хуй» На своем веку ничего не повидал, но много послы-
Хал, опроверг все сонеты Шекспира, часто использую назначе-
S7

ние по предмету. Не чураюсь мужских органов и при хорошей
погоде нош}7 их навыпуск.
Ефросинья деликатно глянула боковым зрением и увидела,
что и впрямь навыпуск, и это собачий хвост.
- Вы кого-то ищете’ - спросила она неуверенно и прочитала
ст о судьбу по пуговицам. Судьба кончалась прямо сейчас.
- Я ищу тебя, моя дорогая, навеки или на ночь. Я твоя мечта,
и ты это сейчас поймешь. Потрахаемся, пока это нс перешло в
ламбаду! Двинь бедром! Если v женщины нс проходит волна меж-
ду7 головой и попой, высокой эротики от нее нс жди. Или высокая
влюбленность, или низкий секс Гы думаешь, эротика - это раз-
делась голая и на улицу? Этим ли удивишь! Пальчик ноги мель-
кнул из-под края подола. Миллиметр межд\ кожей и кожей. Мы
так близко друт к друзу, но все изогнемся, чтобы не коснуться! Я
перевозбужден. Пойдем со мной скорей в кровать, стихи по том
придумаем опять. Я зарифмую тебя так, что нс пожалеешь!
За его спиной в проеме двери вышла из-за облака лупа Он смот-
рел расширяющимися глазами на руки Ефросиньи, которые засвети
лись изнутри как фосфорные. Она пошевелила костями, он схватил
ртом воздух. а руками - деньги с подоконника, и выбежал куда-то в
ночь. Ефросинья потрогала ногой его след - он стремительно ост ы-
вал. Книга про Звсрегрызок снова стала кслипарной. В шкафу вместо
дневного лица уже отражалось ночное выражение ее замечатепы того
черепа, она поцеловала гладкую дверцу в рент гет ювекуто улыбку Ниче-
го не оставалось, к|томе как закрыт ь глаза от удивления и начать спать.
Василиск
Ефросинья созерцала с закрытыми веками очертания пальцев своей
замечательной ноги, потом открыла глаза и увидела, что нога нс ее
Она опустила глаза и начала смотреть последовательно: лодыжки чу-
жие, коленки не ее, бедра не ее дальше она испугалась. В дверь громко
постучали, на ступенях раздался грохот чего-то затаскиваемого, опа
взлетела на потолок, чтобы нс смотреть дальше Зашел человек с ее но-
гами Они смотрели друт на друта, но i ic понят но было, как и кого пола-

гдется приветствовать в таких случаях. На людей посмотреть, себя по-
казать'» - наконег i сказал он голосом, традиции! п вам вэтой местности
по выходным. Он был одет как провинциальный осемени гель: шлем
с рогами мотоцикл пиво Сверх}' он был прекрасен той заскорузлом
красотой деревенского самца, которая не дейст вует почти ни на кого.
Бесцветные глаза выдвинутая челюсть приклеенная к губе папироса,
широченные плечи и тяжелые грязные руки. Ниже пояса все у него
былоефросиньино платье с прожилками, узкие лодыжки, увешанные
рыбьими костями и бусинками из человеческих глаз и вершина все-
го - замечательный мизинец ноги уместный цаже на великосветском
приёме Ефросинья с ужасом смотрела на свои ноги на нем, и они ей
пока что не нравились. Опа прыгнула с потолка, как ковбой в седло, в
кожаные штаны и высокие ботинки, тоже схватилась за руль и пиво
и стала наполовину похожа на гостя. Им наконец стало смешно: они
узнали друг друза. Гость был сфросиньиным страхом. Чтобы ближе
познакомиться, она предложила ему пошевелить ногами Они по-
танцевали немножко, получалось неуклюже и песинхро! то, как бег в
мешках. Его тяжелые ноги никак не хотели делать батман-гандю и уж
тем более плие Она мучилась с их неловкостью Он на ее ногах пры-
гал куда-то вбок Ему стыдно было быть таким слабым.
Они давно были друзьями, с тех пор как познакомились. Поз-
накомились они только что. Страха звали Василиск, можно просто
Вася И Vi ничего не оставалось, кроме как бежать друт от друга или
Друг к другу. Они выбрали третье: идти рядом и смея1ься, потому
что иногда это более устрашающе Они вышли на улицу, вокруг
простиралась чужая деревня, обещавшая открыть свое название
позже. Мотоциклом пришлось управлять вместе: Ефросинья да-
вила па педаль, а страх выглядывал из-за ее головы и держал руль.
Через некоторое время они привыкли, но мир выглядел очень кри-
вым. Земля жила сбоку; небо умещалось в пригоршне, в детских
еадах продавали пиво, в магазинах был постоянный санитарный
День Мужики шевелили мозолистыми нечист ыми пальцами, пыта-
«еь выразить великое нечто, пространство было сморщено, жить
было тесно и незачем Строители шили дома, а директора нажима-
Ди кнопки в своих головах Несколько местных жителей признана
ь друт другу' в тюб В и ТИХИМ матом Было тепло И ХОЛОДНО. Сим-
5-9

воны выглядели непривычными мир был слаб и дрожал, как после
болезни, неустойчив. будто должен пребывать таким вечно.
Ефросинья спела Василиску частушку, которая сразу стала
народной:
О Великое Ничто,
Ниспошли ты мне пальто!
О Великий Абсолют,
Ты в бутылке очень лют.
Им I ie хотелось ни есть, ни умываться, они просто ехали по сте-
нам домов. Koi да они забрались в темный лес, го поехали по ство-
лам. В лесу жила свирепая моль. Она съела медведя, и он проснулся
от холода. Трясло и выкручивало. Ефросинья попыталась забыть
свое имя и имя своего страха. От забывания ему стало холодно и
захотелось hcmi юго салата, его руки стали чуть чище На кладбище
эллиптической формы они сошли с мотоцикла и спустились по
ступенькам, хотя пришлось это делать наискось. Ступеньки вели
в склеп, в котором покойники стояли боком. Ефросинья с трудом
ориентировалась в сдвинутой реальности: делаешь жест влево -
получается вверх, делаешь вверх - получается вправо.
Склеп
Покойники приветствовали их дружным молчанием Один из них
даже не улыбался. Они вели себя в соответствии с этикетом поведе-
ния в замкнутых I юмещет шях Было жизненно и смертельно одно-
временно. Ефросинья с Васей стояли на руках и думали о смерти
она представлялась чем-то вроде пространства без серых опен-
ков. На одном, черном, его конце находились коса и кувалда - сим-
волы । К1дежды, I ia другом - празднич! гый наряд для лич! гой смерт и,
белый флаг победы и квитанции за все годы трудового стажа. Всё
должнобыть погашено, чтобы нечего было вспомнить из прошлой
жизни, иначе горько заплачешь Сентиментальные покойники и
так давно плакали. Им было до того грустно, что не хотелось жить
Они были одеты в лучшее из своей биографии. Один председатель
колхоз.1 всё время кичился своими добрыми делами, из которых
настоящими были лишь спасение жука из молока и анонимное
признание в любви Зато v старушки, умершей от мармелада, было
целое множество кормлений бродячих собак, непротивлений злу
насилием, а также систематическос поливание цветов и почти без-
упречная памя ть Когда покойники поняли, что им даже не на кого
обижаться, они еще больше опечалились. Им не хотелось, чтобы
кто-то их видел плачущими, но чю они могли сделать? Один из
них непрерывно крестился, повторяя «ёбтвоюмать! ёбтвоюмать!
ёбтвоюмать!», остальные окали местным говором. Самым стран-
ным было, что это тоже выглядело как доброе дело. Ефросинья с
Васей подарили покойникам мотоцикл и пошли дальше, каждый
запинаясь о свои ноги. Мир на боку было трудно принимать без
критики. Неправильно что самовары стоят настенах столы стоят
на самоварах и чашки живуг боком. Брать неудобно, ко рту подно-
сить почти невозможно, а нить - облиться. Попробуйте повернуть
экран компьютера, двигать мышью непривычно и невозможно
Среднее Иго
Деревня стояла насмерть. Всё было на самом деле. На самом деле
было уже поздно. Хлеб стоил 49 тигровых рубликов, молоко дела-
лось из извест и, молитвы нс считались престижными. Следуя Дао,
Ефросинья вовремя вспомнила о лавке ужасного смеха. Выглядело
гак, что им это поможет. В лавке продавались очки, поворачиваю-
щие мир. Очки были в наличии и стоили одни обстриженный но-
готь, только их линзы переворачивали не в ту сторону. С гановилось
понятно, что земля - это то что над головой Ориентироваться
легче не стало. Они поулыбались с продавцом, но затем люто сце-
Пи 1нсь с ним и нанесли друг другу несколько смертельных укусов.
Продавец по эт ому поводу прочи тал сз ихотворение:
Я нс ангел со вставной челюстью
У меня есть привычки
И тот, кто улыбается мне, улыбается сам себе
60
61

Ефросинья засмеялась, от возмущения и подарила ему букет
без единого цветка. Он был так отвратительно рад этому, что она
ушла ничего нс купив.
На улице было кошмарно Коровы жевали коробки из-под
пива и чипсов Ефросинья с Васей спрятались от дождя под коро-
вьими животами, но побоялись пробовать молоко
Собаки лаяли на нечеловеческом языке и всё время норовили
что-нибудь съесть. Агрессивная плесень пожирала всё живое Де
ревня называлась Среднее Иго Больше она им не встречалась
Салат
В эту' же ночь во сне она сидела на кухне старого дома напротив че-
ловека с ее кастрюлей на голове. «Меня зовут Антроп. Я видел твою
книгу: Я хочу быть ее ic{x>cm. Съешь меня1» - проговорил он тихо
и настойчиво, снимая с себя одежду как шкуру с убоины Вместе с
одеждой снялись и возраст и каст рюля - под ними оказались другие
глаза и ipyroe зело Он снимал с себя облик за обликом bi ieiin гость за
внешностью пока не остался перед ней совсем голым сверкая в по-
лутьме худыми руками и острыми мальчишечьими плечами Ефро-
синья смотрела на него словно на движущуюся картину В замедлен-
ном времени он опустился перед ней на колени, взял столовый нож
и пузырек с горчицей и начал обмазывать свои щеки, грудь живот и
ноги. Зачарованная зрелищем, она взяла соус чили и расцветила его
желтую живопись оранжевым. Он стал похож на индейца в боевой
раскра ке. Ей показалось мало и она обсыпала его укропом. Взглянут
в прекрасные умоляющие глаза, положила его на спину и украсила
ломтиками огурцов Он оказался плоским как бумага и она легла
сверху и сжевала его всего Кастрюля осталась стоять на полу'
Новости
Она спала ровно пятьдесят лет и хорошо отдохнула. Снаружи про-
шла ночь, и показалось, что, наконец ей ничего не снилось Ефро-
синья вдохнула утро, прикинула время по круглому термометру
62

рцсяшсму ня почетном месте между закрытием и открытием двери,
и решила что пора пообщаться с миром: сходить на рынок в платье
и3 ржаных сухариков Рынок гудел последними сплетнями о жизни
телевизора Стоимост ь подзорных труб неимоверно взлетела, кар
ты ларо остали ь в 1(режнеи цене, а к 1рты мира и вовсе подешевели
говорили, близок его полный передел.
Влюбленные мужчины в компании жен и сыновей стара
тсльно отворачивали лица при прямой встрече, но посылали ей
косвенные взгляды из-за углов ларьков и прилавков. Ефросинью
поздравляли с днем ангела совсем незнакомые люди, один нищий
подарил ей тень со своего правого плеча две девочки-близняшки
хором просили се бы ть им крестной матерью но их сне шно уво-
локла в хлебный ряд родная мамаша
Ефросинья купила нсскотько горячих булок и получила в
подарок посылочный ящик с ней вестпым содержимым. Мать
одного из влюбленных мужчин помогла сторговать овощи
и молочное. Хлеб дали в долг хотя она об этом и не просила.
Профессиональные воры, уважаемые нсем рынком, украли у нес
пряжку с пояса и кошелек, в котором была только мелочь и мо-
литва «Царице моя преб ыгая», зато кто-то подбросил в корзин-
ку с покупками непарные серьги - одну золотую с изумрудом
другую просто юлотуто
Там же ее и настигла весть о том что умер некий бродяга но-
сивший па голове кастрюлю опознанную по инициалам - угло-
ватой «Е», напоминающей се походку всей окр'те К бродягиным
штанам изнутри ширинки был пришит собачин хвост
Кастрюля не хотела сниматься с головы покойника при
шлось хоронить прямо в пей. Когда его несли на кладбище, на
помощь созвали все три похоронные бригады, таким тяжким
оказался мертвец В руке у него были зажаты небольшие дены и,
которых как раз хватило на дешевый гроб и водку7 землекопам
^па пошла в церковь подать записку' за упокой Сиротки но за
Свечным ящиком ее не приняли, гак как такого имени не было в
Сйятцах Пришлось прост о иостави гь свечку за упокой безымян-
ной души Свечка вспыхнчла сртзу вся столбом пламени и прого
Рсла за несколько секунд.
63

Заметки некоего Иеронима Инфаркта
В эрот ических снах видел только себя.
Боролся с абсурдом, осваивая его по букве.
В быту обходился воздухом, искал животное среди мебели
Дышал ветром, родил своего дедушку
Красился стремглав, обходился отверстием уха.
64


Хотел завести собачку, ио попадались только жены.
0зял верх над своими хромосомами.
распахал поле на части.
Прижал конечность не к том} сердцу.
Весил ничего.
Оскорбил зеленый горошек, объявив себя царем Горохом
Накак |л розочк}
разбил сердце тарелки
Называл себя лестничным червем и был изогнут
Если в слове встречалась буква «ж», произносил его как «жопа>
Плевался с балкона креветкой
Икал птичками
Разоблачил одежду перед своими шалостями
Симпа визировал созвездиям.
Предвосхитил банан, опроверг теорему Пифагора, посинел
от смущения
Мечтал быть бякой и боролся с этим
В отрочестве стеснялся коров
Считал непристойным слово пудинг
Защелкнул нос книжкой
Перепуганная вода
В огороде под теплой тенью сарая стояла вш ina с дождевыми кап-
лями Вода в ванной была перепугана - там совсем недавно почти
сутки держали пойманную рыбу.
Ефросинья погрузила в воду’ руки, сердце забилось и стало
скользким. Опа глотнула из горсти и испугалась сама себя Ей за-
хотелось пожит ь в этой воде, чтобы успокоить ее Она посмо грела
1,а кошек с жалостью погладила ногой кого дотянулась и предо-
ставила их самим себе. Кошки немного обиделись, но отвлеклись
На большую муху. В это время она старательно вообразила ванну
Озсром поставила на воду посылку с неизвестным содержимым,
и 1 1 начала увеличиваться и отдаляться одновременно. Ефроси-
Пья встала на кран ванны, которая выглядела озером. В его центре,
6S

очень далеко от берета, плавал плот с домиком в форме посылки
Она захотела умыться и ударилась о воду, которая была жесткой.
- Будь осторожна, там жесткая вода! - запоздало крикнул ан
гел, но она уже пошла по воде к плоту, все уменьшаясь в разме-
рах. Идти пришлось долго, шаги становились всё мельче, а волны
все больше, она взбиралась на них, как на дюны, и спускалась по
мелким скользким склонам Перед домиком вода стала мягкой и
сырой, застывшее время начало ускоряться. Она быстро добежа-
ла до плота, промочив ноги на последних шагах, и запрыгнула
на него. Сразу ст ало ясно, ч го здесь нет времени, но очень много
жизни. В домике были стол с одной и той же едой, кровать, ме-
няющая размер в зависимост и от настроения, чистое белье и ни
одного зеркала Она сбросила старые волосы, отрезала себя от
прошлого и поселилась на плоту; наблюдая сквозь свою тень, как
внизу плавают рыбы. От тумана порой ныли зубы. Когда ей слу-
чалось наглотаться сырости и ветра, она ходила по плоту рыгая
холодом Вместо новостей чит ала облака, в теплые дни грелась
на солнце. Хорошо было с утра до вечера смотреть в озеро, как в
книгу Слишком засмотревшись на рыбу, она начинала понимать
водяной мир изнутри
Плот
У рыбы было восемь глаз и одна мать. Она с удовольст вием глотала,
но попадалась од» iа вода. Водой можно было дышат ь и умываться в
I »еи мож» ю было быстро спать и медлс»и ю думагь. Рыба хот ела все
го сущего и много мокрых насекомых. Рыба была холоднокровна,
серебриста, быстра и обладала в воде меньшим весом, чем в возду-
хе. Рыба нуждалась в поддержке. Она была одинока и хотела выйти
из игры Одинока была и ее стая Одинока была вся ее порода. Ее ло-
вили альпинисты и намазывали на хлеб, потому что ее кровь полез-
»»а и из нес делают гамаки Ее обижали все, кому i »е лень, а она этого
даже не понимала. В воде все было сложно, там существовала своя
иерархия Кто кого ел, тот о том и заботился и наоборот Пищевые
цепочки опутывали существ, и они уже не мечт али о свободе.
66

Ефросинья научилась чувствовать давление и направление
м11ра. пользовалась эхолокацией и кидала в воду слепней и кома-
ров убитых на себе Мальки гонялись за подачками, как дети за
футбольным мячом. Она потеряла одоеду но не обросла чешуей,
хотя на теле уже проросли пят пышки боковой линии.
Она спала на плоту но спилась себе в воде Шевелила жабрами
и смеялась воздушным пузырем, понимая, что воробьи - это лета-
ющие мыши, а вороны - крысы. Кто же тогда голуби? Наверное,
городские хомячки
Рыбы
Предками людей, как известно, были рыбы
Поэтому человеку очень трудно быть птицей
Утро выдалось теплым. Она заглянула в юркало озера поправить при-
ческу и вспомнила, что лысая. Из-под отражения смотрели заспан-
ные рыбы. Она решила им не улыбаться, а только поставила палец
,1а стеклянную воду и выпустила несколько кругов Рыбам было лень
прятаться они поворачивались боками и смотрели на солнце сквозь
67

линзу жидкости. Она, не слишком просыпаясь, соскользнула в воду
вскрикнула от бодрого холода и поплыла в задумчивом стеклянном
мире, погрузив в него глаза и уши. Пришлось проснуться так мно-
го яркого ощущало тело в побрякивающем гуле зеленых движений.
Внезапно она услышала человеческий голос и разучилась
плавать, растерявшись, будто ее застали за недозволенным Вода
стала бессмысленной и опасной, она забила конечностями по
мелководью и начала терять дыхание Голос звучал все громче, он
звал ее по какому-то незнакомому имени, она враз замерзла и на-
хлебалась смерти Когда ее схватили спасающие руки она уже вы-
булькнула из себя половину кислорода и наелась водяного суп;
Берег оказался совсем близко, а воды по колено
Она стояла в своей ванне, кашляла лягушками и повторяла
свое имя, чтобы не забыть от радости. Имя было «Ефросинья».
Пока он отжимал ее, опа хватала ртом воздух и не могла ничего
рассмотреть Когда рассмотрела, узнала его и вспомнила всё.
Слуга
Это был Белковый ангел, ее слуга для особых поручений, как он
сам утверждал. В профиль он был как конь, а анфас - как человек
Иногда он звал себя Кентавр - человек-скотина, хоть не был ни
тем, ни другим, ни третьим. Его история была закончена в самом
начале, всё остальное - эпилог (как-нибудь потом).
Стремясь продолжи гь знакомство, он рассказал си анекдот про
беззубую собаку и открыл секрет, что давно убил свою родослов-
ную Он в детстве старался стать как можно более незаметным, но
переборщил и совсем исчез, в таком виде мог разгуливать голым.
Был щепетилен в выборе носков, но в остальном оставался полным
разгильдяем. Его ступни были быстрыми как время, он мог скакать
сам на себе верхом. Он играл со своими ногами и переписывался
с левой рукой. У него было три тени, и у каждой свое имя Имена
писались с большой буквы в середине. Он ко1да-то пытался спря
таться от Бога и не смог В нем было слишком много крови для
ангела. Поняв это, он однажды сделал себе искусственную грддь
66

и пошел во все тяжкие такие тяжкие, что не мог один их вынести.
Тогда он решил искать себе помощницу и нашел ее непосредствен-
но в своем доме Ее звали Мебель Это слово было мужского рода.
У ангела было три спины - передняя задняя и внутренняя. По
настроению он носил навыпуск го одну, то другую Он был жив
только при хорошем настроении и умывался строго крутообраз-
но вокруг морды Для скупки он сделал себе собаку из огня, она бе-
гала за ним и ела поленья. Он ленился ее кормить, поэтому она
изредка таскала соседские табуретки, подгрызала старые заборы
и не отказывалась от подозрительных подачек прохожих. Порой
тайком от хозяина она подбирала всякую гадость — пластмассу,
резину, полиэтилен, отчего потом икала, дурно пахла и бывала
наказана Мебель побаивался собаки

Всё это ангел выболтал ей пока она обсыхала возле костерка, ока
завшсгося свернувшейся псиной Чуть придя всебя, Ефросинья дала ей
хрустящих сушеных листьев и деревянных обрезков. Собака зачавка-
ла затрещала, стала ярче от удовольствия, кошки пришли здороваться
и очень удивились. Зачем было выискивать се из ванны - ангел так и
не объяснил зато снова доп ал свои клетчатый глобус и сделал ход ко
нем Ефросинья пошла маленькой пешкой в виде девочки Ничего не
изменилось она отрастила себе небольшие волосы, сходила в ларек
за едой для кошек и прополола огород С нарастающим беспокойст-
вом она смотрела на свои руки и чувствовала, как чего-то не хватает.
Нерезкий дом
Она вытерла ладони об себя и стала смотреть на лестницу своего
дома
Кирпичные ступеньки были чуть нерезкими, потом немно-
го раздвинулись вширь и стали мраморными. Она нс моргала и
смотрела дальше Мрамор потупился, потускнел и выщербился,
покрылся красной ковровой дорожкой с синей полоской. Дорож-
ка протерлась и исчезла.
На ее месте появились крашеные деревянные ступеньки, об-
рамленные перилами с пузатенькими столбиками. Перила расша-
тались, некоторые столбики заменились на простые деревяшки
доски рассохлись и поломались
Ефросинья продолжала смотреть
Деревянные ступени сменились на узкие железные, которые
сначала шли пролетами, потом свернулись винтом.
Дом оброс коваными наличниками и скрипучим петухом-
флюгером, крыша заострилась, окна прищурились с боков и мо-
литвенно закруглились сверху
Ефросинья вдохнула и выдохнула Дом раздал соседям по кир-
пичу, окна расширились и заквадратились, лестница вынеслась на
улицу побежал.! по внешней стене сразу па второй этаж и оброс
ла плющом Опа оставила пока так, поцеловала себя в запястье и
пошла поливать внутренние цветы.
70

Внутренние цветы
растениям тоже бывает одиноко и обидно. Надо давать им возмож-
ность понери I ь в себя. Ефросинья подарила цветку несколько кра-
сивых камешков и уважи i елыю отозвалась о i icm два раза подряд
Цве1ОК не показал удовольствия, но сч ал как-то выше. Она содер-
жал а дома хищное растешie - на всякий случай в клетке, но сегодня
выпустила его ненадолго погулять. Потомсгапцсвалатапецос галь-
нымцветамвгоршках,покормилатеньивыразилапоч геписмебсли.
Было пусто и на небе и на земле.
Опа подумала, но потом и это прекратила.
Только бисерные минуты падали на шаги и без шапочного
разбора улыбались на международной арене
Где-то сверлили, с фотографий осыпалось серебро, а с ра-
мок золото.
Камни были абсолютно счастливы, жи-
вотные чуть меньше, но тоже хоро-
шо. Люди были несчастны. «Чем
больше разума, тем больше
возможности устроить себе
плохую жизнь. Ведь жи-
вые существа всемогу-
щи прочитала она
на обоях и очень уди-
вилась. Улыбка была
неаппетитной, ды-
шать было тепло,
но все равно хо-
телось чем-то со-
греться, хотя бы
враньем. Она рас-
пРавила постель и
села думать о сне,	/
влюбленно глядя	Q	*1
На свое отражение
в ‘ч кафу
77

Манекены
Ефросинья смотрела на свое отражение в витрине магазина. У
нее был прекрасный бритый череп и большие глаза без бровей,
удивленно из-за этого открытые Она посмотрела на свое порази-
тельноладное тело, напоминавшее заготовку для куклы Заметила
что она голая, просочилась внутрь сквозь стекло и начала приме-
рять разные вещи с манекенов. «Кофточки свисают так задум-
чиво, свободно, даже расслабленно Между прочим, чужие коф
точки - это всегда интересно», - думало ее альтер эго Ее фигура
оказалась даже лучше, чем у пластмассовых девушек и юношей.
Когда она была голой, ничто не напоминало в ней человека Ког-
да одевалась - становилась девушкой, юношей, женщиной, лич-
ностью Она играла с этим, надевая и снимая с себя человеческую
форму. Замечательно - прикроешь тело тряпочкой - ах, эротика,
я смущаюсь' Снимешь все - и ты только болванка человека...
Возле витрины иногда останавливались прохожие, решали,
что это новый вид рекламы, и уходили дальше, втянув головы в
свои дела.
«Голые люди мне всё равно нравятся больше, чем одетые.
Они гораздо правдивее и открытее, беззащитнее, что ли. Не-
которые, конечно, выглядят как моллюски, выковырянные
из раковин, но в основном это очень даже милые сущест-
ва», - сказала себе Ефросинья и стала представлять прохожих
голыми. Почтенные матроны с обвисшими до пупков грудя-
ми, юноши с непрерывно стоящими членами, начальники с
напряженными спинами и бесформенными животами, из-
под которых еле виднелись сморщенные отростки Свобод-
ные как зверьки маленькие деги, которым не разрешают
двигаться и интересоваться миром всласть, - их утаскивали
от витрины силой. Девушки с маленькими чувствительными
сосками и сведенными коленками Жилистые деды, полные
никому не нужной мощи Вся улица состояла из людей, голых
под одеждой.
Люди были красивы и безобразны одновременно, и Ефро-
синья задумалась о Боге, который всё это зачем-то создал.
72

уроборос
Кино случилось между двумя и тремя часами
Сегодня на ее руках были украшения из изящных теней и свер-
нувшейся крови Она увидела затянутый плющом по самую крышу
дОм и заснула внутрь него. В доме жил некий лис, кусавший свой
хвост. Захотелось умыться и надеть какое-нибудь имя Пришло
только сочетание букв, но сразу забылось. Ефросинья долго вспо-
минала и наконец вытащила пафосное слово - Уроборос. Она ког-
да то назвала так кольцо из подравшейся с собою змеи Мысль хо-
дила по кругу, лис походил на гриб и обладал вековой мудростью
Она решила поговорить с ним
- Насколько сера дорога?
Лис промолчал в ответ, но что-то подумал
-11очему дуб поднимается так высоко?
Лис разделился на три, посоветовался, собрался обратно
и ответил:
- Почти черная.
Дальше разговор пошел очень быстро Ефросинью интере-
совало все
- И куда они улетели?
- Чтобы быть стройным.
- Зачем ты всё съел?
- В Африку
- Ты рисовал красиво или не очень?
- Ч тобы лопнуть
- Это правда, что у тебя талант?
- Я просто прыгал по краске.
- Какая там книга была?
- Потомки рассудят.
- А ты рассматривал карту Евразии?
~ Я просто читал, а названия не помню
~ Дорога действительно забетонирована?
~ Она похожа на животное с ушами и множеством лап
- Что у меня течет из носа?
— Это всего лишь гипс.

73

- П гица летела в какую сторону?
- Ниагарский водопад.
- Когда парик велик, как на лошади кататься’
- Влево, у нее крылья кривые
- И чго из этого вышло’
- Надо на резиночку подвязывать.
- Из чего делали кон(|>сты’
- Какое-то повидло
- Какие есть перпендикуляры к одной прямой’
- Из детских улыбочек.
- Как частоты икал?
- Короткие и длинные.
- А где находится середина пути’
- Путаешь, я чирикал.
- Кому ты по ршгиваешь?
- На мостике меж,плево и право
- Дерево разобрали на листья?
— Это не глаза, а пузырьки в луже
- А почему у гебя изо рта каплет сироп?
- Это типографские листы'
- Отчего бывают белые пятнышки на животных?
- Там дырка в щеке.
- Как ты moi дотянуться до башни’
- Это письмена Бога
- Зачем тебе фонарик’
- У длинял руку магическим образом.
- Ты прочитал все глянцевые журналы’
- Чтоб свез ить себе в рот
- Если слишком долго учиться математике, чем это кончается’
- Я чиззю только содержание и список редколлегии.
— X ты обнимаешься очень больно?
- Бесконечность всё время удлиняется
- Какое есть приличное слово на б’
- Если сз ановлюсь корнем, тогда дсйствигельно крепко
- Что лучше. бицепс или трицепс?
- Булочка.
- Жабы - это все царевны’
- Одинаково полезно и отжима гься, и подтягиваться
- А зъ1 любишь бешеных собак?
- Они красивые, только зеленые и плоские
- Чем питаются насекомые?
- Я их нет. но они меня да.
- Какой приз дают за лоскутное одеяло?
- Историями без начала и конца.
- Какой был предыдущий вопрос?
- Иголка, нитки и куча обрезков
- Почему у меня чувство, что всё наклоняется вправо?
- Сама вспоминай
- Что значит пустая синева’
- Это у тебя после танцев
- А небо наизнанку - это куда?
- Она з о пу сз ая, то густая
- А сколько детей у твоей бабушки?
- До поворота и обратно.
- Почему алфавит начинается не с той буквы?
- У нее детей не было, сра п пошли внуки.
- Зачем тебе третья нога?
- Так принято в инде-йском языке.
- Почему у тебя столько слов?
- Чтобы носить туфли на двух шпильках.
- Зачем мужчины ходят парочками и целуются?
- Потому что я - энциклопедия.
- А бываюз веснушки на попе?
- Им нравится, что все оглядываются
- А шоколад навыпу ск бывает’
- Только у рыжих
- А мы не потеряемся?
- Если расплавить в кармане.
- А ты когда-нибудь был в большом-пребольшом магазине?
- Куда идти, везде север!
- А бывает, что так и сяк наперекосяк?
- Да, стоял в витрине.
75

Почему поезд ухает?
Бывает во французской польке
Ты знаешь много языков’
Потому что устал.
У тебя хороший почерк?
Только один, и тот говяжий
А ты шагаешь по три или по пять?
Как живые насекомые на одной ниточке.
Почему почта белая?
Это просто эхо так цокает
Где у тебя смех’
Белый только фон, а буквы синие
Что такое белый цвет?
В мешочке, три рубля стоит
Что ты делаешь, когда теряешь равновесие’
Ну, например, снег, молоко, сахар на блюдечке
Может, ты еще и читать не у меешь?
Сопровождаю движения тихим стоном.
Ты фантиками в детстве кидался?
Зато я хорошо считаю
Кто рисует узоры на шинах машин?
Нет. я манную каш\ на соседа перевернул
Почему небо фиолетовое?
Наверное, это автомобильные ангелы
Почему священники ходят в юбках?
Просто мы на Марсе, деточка!
Для кого продают собачьи радости?
Да нет, это женщина с бородой.
Зачем впереди решетки’
Для людей, которые ду мают, что они животные
Как ты это объяснишь?
Мы с тобой в тюрьме.
А почему в ушах так извилисто?
Это необъяснимо.
Я сейчас боюсь чего-нибудь?
Чтобы звукам было где заблуди гься.


_ Что покупали детям для забавы в восемнадцатом веке?
_ Черного дивана
- А что ты мне рассказываешь’
- Живых негров.
- Сколько цветов в светофоре’
- Bcei о лишь ду рацкие сказки.
- А ты купил сосиск\ со скидкой?
-	Штук тридца 1ъ пять
-	Где 1 ы лошадь держишь?
-	Я подарил ее прохожей собаке.
-	Когда ты в последний раз спичечный коробок видел?
-	Во рту в виде котлеты
- Чем отличается друг от приятеля?
-Да я не курю
-Алисы молодеют?
- Один нарисованный, друтого нет
- Зачем у тебя две талии?
-Они и постареют
- Что значит 99’
- Верхняя для рубашки, нижняя для штанов.
- Какова отражающая способность лужи’
-66 наоборог
- А мел в воде разводят?
- Приблизительно в половину конфеты
- А брить надо с виска, затылка или с носа’
- Лучше в киселе.
- Ты хорошо тешься?
- Как скажет цирюльник, так и будет
- А какую песню поюг капп ины?
- Приблизительно как шлагбаум
- Интегралы продаются в булочной"
- Про епочку
- Ису под хвост - это куда’
- Нет, там только пирожные.
- А кнас лучше в банках или бутылках?
- В белый свет как в копеечку.
77

- Это правда, что i ы покойник?
- В жсллдке.
- Вее лисы бешеные"
- Кто тебе сказал эту глупость?
-Давно ты хранишь старые платья’
- Мой дедушка совсем нс такой
- А разрез на юбке с какого места полагается делать"
— С тех пор, как был женщиной
- А мт о такое летать как пчелка’
- От пупка и до серьги.
- А трещину на асфальте подпрыгивать - хорошая примета?
- 7\ да -сюда и с мёдом.
- Какой у тебя получился ответ на задачу ’
- Все зависит от солнцеворота.
- Сколько циферок можешь хранить в кошельке’
- Полтора землекопа.
- Зачем ты машешь маленьким хвостиком’
- Что не высыплется, то мое
- Почему ты не ешь грибы’
- Чтобы jx>c быстрее.
- Кто все эти люди?
- Я им обещал
Ефросинья больше ничего не спросила, но лис добавил на-
последок просто так
- Мы не люди, и даже нс стремимся.
Он ловко показался очень довольным и красиво убежал в плю-
шевый лес Ефросинья осталась одна и почему-то решила никогда
больше не есть лисички И сразу очень их захотелось «Иногда ужас-
но хочется погрустить, но нс о чем Жаловаться не на что, а главное,
некому: Так много накопилось слез - таких, которые не ймечаешь,
но таскаешь за собой Мой плач псрекипаег впугри. душит меня ис-
подволь и нс поддается выходу. Я его скрываю сама от себя, в нем
стыдно признаться*, - подумалосьей вдруг Потная от удивления. Еф-
росинья перевернула кровать на другой бок и отчего-то затосковала
Чувство, что ей не хватает чего-то важного, переполнило оба глаза
Ей снилось, что она отчаянно бьет кого-то по лицу и сама плачет.

Море
Утром Ефросинья встала совсем спокойно. Накинула первое по-
павшееся платье из сахарной дума)и и, не завтракая, вышла из
дома Ее уже не удивляло, что у кошек снова поменялись местами
учли пятна на их мордочках зеркальны вчерашним, а соседский
дом стоит слева, а не справа. Она шла. босая и прекрасная, кош-
ки плакали, по нс двигались следом. Открытая дверь хлопала на
ветру крыша шевелилась, окна дрожали, крыльцо ворочалось
Она не оглянулась, потому что видела спиной На спине сквозь
платье выступили слезы, но глаза оставались неподвижными и
сухими. Она смотрела вдаль, хотя шагала здесь. Вслед за дерев-
ней начался лес, за ним поле, за ним скалы, дальше песок и море
Здесь никогда раньше нс было моря. Она села на узком пляжике
и стала плакать Из глаз посыпался песок. Платы? частично рас-
таяло от солнца ключицами и лопатками любовался летящий в
небе ящер, капли пота всплывали вверх стеклянными пузырь-
ками. Из приливной волны выбежал водяной пес, налетел на
нес с неуклюжими и бурными ласками, убежал обратно, вновь
прибежал, пихаясь искристыми лапами и боками Ефросинья,
хохоча, отбивалась, старательно забывая свою прежнюю жизнь
и песчаные слезы. Она сняла платье, разложила на камулпках и
не хотела умирать. Пёс прилег и заснул рядом, положа мордх на
лапы, потом вывернулся во сне кверху пузом, постепенно про-
сачиваясь в песок, и утек оставив мокрое пя тно
Она тоже совсем было засну ла, когда вдруг услышала мужские
Шаги по песку. С трудом подняв сонную юлову, Ефросинья огля-
нулась вокруг, но увидела не человека, а лишь цепочкч прибли-
жающихся следов Мужские ступни одна за одной впечатывхлись
в песок рядом с се собст венными. Движение па ном и пало эроти-
ческий танец, попадая точно изгиб в изгиб, выпуклость в вог-
нутость соединяясь в силуэтах то бабочки, то инь-яна Иногда
79

следы разворачивались, чтобы встретиться пальцами с отпеча
тапными пальцами се ног, порой се узкая ступня обхватывалась
двумя сильными мужскими За следами зигзагами перебегал 6v-
рунчик взвез ренного песка в форме собаки - он то кружил меж
ду скалами и тыкался в кусты, то просачивался сквозь су \ие бы
линки как сквозь забор то рассыпался и ненадолго исчезал Звук
шагов прекратился, а следы продолжали двигаться. Она ожида-
ла, каким окажезся голос нови ;имого путника, но гость молчал,
не было даже дыхания Песчаный пёс, добежавший на секунду
позже следов, ткнулся вихревым носом в пах Ефросинье, потом
жадно бросился исследовать следы утекшего водяного собрата
затем пописал на них песком.
Дгасфер
ж J (ранствуи любимая1 Меня зовут Агасфер, - голос пришел от-
дельно в вше колеблют? гося эха вперемежку со взболтанным
дыханием, а через некогорос время притащилась и садежда Сам
человек, видимо. был где-то еще совсем далеко.
•Почему это - любимая-'* - поду мала Ефросинья, а вслух сказала
- А что ест ваша собака’
- Эю не собака, моя девочка. Мы мальчик, самец \ во! и КОС-
ТЮМЧИК.
01ежда и обувь этого человека жили оз (езьнои жизнью Пу-
говицы подмигивали и поворачивались т\ ta-сюда. норовя пере-

тс[х.’гь hiitkv и оборва i ься (но оторванные продолжали следовать
за костюмом, звякая по камушкам). Рукава поколыхивались в не-
подвижном воздухе. шнурки между правым и левым ботинками
стремились связаться Карманы дышали, хватая пыль и воздгх.
- •Любим< >й» я назвал тебя потому. что на фоне моей ненавис-
ти к себе любое простое чувство выт садит любовью А пёс питает-
ся тем же, чем и любое существо в этом мире - Божки милостью.
Мне очень надоело жить на этом свете, самоубийств* > невежливо
по отношению к Создателю, а к естественной смерти путь мне за-
катан Может, позволишь мне пс «пробе • ать убить тебя? Это очень
заманчиво - стать бессмертной, правда ведь? А я наконец попаду
в небытие и немного отдохн Я благородный человек я не мог,
убить тебя без твоей) согласия, но ты подумай, пожалуйста! Если
захочешь уйти - ты всегда сможешь убить кого-то еще. А может,
ты найдешь способ быть убитой и тогда станешь кем угодно!
Я стар, и моя фантазия становится в< ё слабее вполне возможно,
что я не вижу какого-то । 'чевидн- го вык<иа_
Ефросинья, пораженная предложением. резко оглянулась и
увидела совершенно голого чернокожей) юношу, беззвучно идуще-
го след вслед по давешней цепочке в песке. Его прекрасная улыбка
никак не вязалась с речью, которую опа только что услышала.
Его босые ноги ласкали женские следы, и она почувствовала,
что внутри крестца начинает пузыриться горячий ветерок слов-
но втягиваясь в откупоренный со ь
- Каждая ночь т« >бви делает тебя старее Если хочешь оста-
ваться вечно молодой, будь девственницей, — говорил со (.сед
ник но она видела, что губы произносят •Здравствуй ль «бимая,
.меня зовут Агасфер»
- Но я хочу сначхла узнать - что это такое ночь любви, о чем
папа мне рассказывхл* - выд* «хну ла Ефросинья, неотрывно глядя
как колеблется в горячем воздухе лицо собессдникх Реальность
запотевала на выдохе и высыхала на вдохе.
- Только t лип раз попробус шь - захочется еще и еще И плата
старостью покажется ерундой по сравне нию с силой желания.
Она сжхла кулачки, пряча в них большие пальцы словно поджа
тыс хвостики Гт х и стали большими и влажными, как у животного

- Самый лучший < пособ поймать женщин - это самому по-
па1-ц.ся ей, - прошептал Агасфер пока его губы шевелились сло-
ями: «Это не с< и ака, м >я девочка
Муравьи
Они лежали голыми на ночной траве, не касаясь друг друга ни одной
точкой. Ее сахарное гиитта. светилось как су меречныи цветок, разме-
тавшись на высоких былинках. Его пиджак раскинут рукава совсем
рдом и при шевелениях ветра тянулея к платью. Подол отвечал взаим-
н к - Веши хотели 'гнаться в один букет, но тоске не ооприкза-
лж I. ни едином ниткой Они нем и о не подчиняться хозяевам. Сквозь
пугоницы начала прорасгатьтрава. пошел и пк рестал,юждь, в небе рас-
крылись дырки звезд, кроты ворочались под землей, шхо пычш. Она
почувствовал. что ее iy • ы срослись. а глаза ни, шт сквозь веки Внутри
чсуя I и светилась карта звездного неба, точная копия внутренней сто-
роны небесн . • сферы. Прямые между звездами и их отражении ми схо-
ди ись на корне языка, отпечатывая буквы неизвестной на эем, е речи.
По их телам ползли муравьи Они шли по ней потом по нему
а возвращались обратно по нему, потом по ней. Двое, не соприка-
савшиеся ни одной точкой, соединялись через тропки муравьев Ес
кости светились, ночные мотыльки прилетали поинтересоваться.
Из теса вышла кошка, обошла их по периметру задевая влажным
ь • им и щекотным хвостом. задеркхлась, метко - оню.хивая од жду
и свернулась вылизываться > соседнего камушка На фоне сна она
Услышала: «Ты хочешь любви, а я - смерти Это нс одно и то же». Го-
лос прсвра гился в водяной фон ган. и о» i.i нс стала щюсыпать себя.
Когда настало утро, Ефросинья спала, высоко подтянув ноп
и вытянув носки, сл >внотанцуя. Тишина шипела, как яичница на
<**•	п, на * f *тге у нее мчрчхта теплая кошка. Агасфера н»
было на расстоянии невытянутои руки. Закрыв n i и она % вл ь ла
Чго час назад следы пошли дальше, потом двинулся костюм, по-
*ом голсх идеально сложенное черное тело и и июслсдок юлос:
- Люди плачут не о других, а о себе. Не об умершем, а о том как им
б*Дст без него. Ити о том. что они тоже ксн да-то б\ jvt мертвы. Ты тоже
г?

умрешь. и еще долго после смерти бхдешь чувствовать боль. Пеном,
встретив свою могилку; будешь праздновать смерть О, счастливая
доля! Как я завидую тебе, любимая, ты умеешь умирать..
Борщ
Она скинула кошку и взяла оставшуюся от Кгасфера круглую вещь.
Та была тяжелой, переливалась внутри и оказалась знакомой кас-
трюлей с угловатым инициалом «Е» на бою завернутой в старое
Ефросиньино платье из любовных писем Платье пришлось очень
кеа ати - сахарную бумагу за i ючь i ючти совсем съели муравьи, ot ia
спала гоняя Из писем вывалилась ложка в кастрюле плескался чуть
остывший борщ. Ефросинья не стала ломать голову над появлени-
ем в скалах этих нужных вещей, а уселась за камнем как за столом.
Кошка топталась на коленях норовя засунуть хвост в борщ,
Ефросинья ела его пополам со слезами
«Мне больше неинтересно говорить. - мысленно пожалова-
ласьонакошке пресекаяладоньюочерсднойзаходзагривкомкнсй.
хвостом кборщу.-Я буду ху дожсствснномолчать. Хоровое молча-
ние пальцев hoi будет нетем.чем молчание плеч Позвонки будут
мол чать ка к тыроч ки в ду доч кс. Кожа буде г мол ч а гь как ме мбрана
барабана М ир i ie дал мне любви - вот о чем будет мое беззвучие.
Я хочу люби гь но не знаю, как Во сне со мной рядом лежал муж-
чина, и я не знала, чем к нему прикоснуться После этою сна я
стала ненаписанной музыкой, я сижу как она. ем как она, я - мол-
чу как она, я - живс и упрек! Ьог создал меня, идеальный ине гру-
мент - и сам нс играет на мне! А я настроена как оркестр под за-
несенной палочкой дирижера' Пауда - пространство, в котором
я живу, это моя стеклянная клетка, я разеваю в i icrt рот. как немая
кричащая рыбка В моей жизни есть граница от сих и до сих. я
означена прочерком в пакте, меня нет! В моем беззвучии есть
крещендо и диминуэндо но кроме подъемов и спусков - еще и
прыжки вбок петли и лабиринты. Я буду плакать и рисовать в
песке силуэты прекрасных животных Я пой чу по тишине, как
по ни ги, приводящей в и рос грянете а и времен >’*

Кошка боднула ее руку широким рыжим лбом и обмакнула-
таки хвост в кастрюлю Чайка пролегела совсем низко, ударив в
рисок волной воздуха. • Мне даже нс с кем поделиться бортом’* -
всхлипнула Ефросинья и задумалась. Ее мир был полон влюб-
ленными мужчинами, но никто из них нс был ей нужен. К. жегся,
она звала кого-то. кто был не здесь и существовал не в -мом про-
странстве Как материализовать его. представить вдыхании яви-
жении, прикосновении - это зависело от ее желания. Если он
будет достаточно сильным, то очень скоро он придет и будет луч-
ше придуманного - потому что живым, интереснее - потому что
нестоящим. Но тогда мечта войдет в него и растворится в нем. Нс
станет образа, а будет реальность - любовь с живым человеком
- Хорошо, я выполню твою горячую просьбу. - вдруг’ ска-
зала она себе твердым голосом bora, - ты и сама нс успеешь
опомниться
Она удивилась себе в последний раз посмотрела в глаза кошке
и пошла по следам Агасфера. За поворотом еле »ы внезапно кон-
чились На дороге стояли сапоги - как б\дго их хозяин шел-шел
и вознесся ввысь. Она засмеялась не своим голосом
да смешанный с шумом первых капель ливня.
Резко потемнело и хлынуло где-то за noiro-
ротом нарастала дорога, по ней с бешеной
скоростью проносились редкие машины.
и побежала мимо. Вокруг появился грохот горо-
Савватий
В детстве Савва гни любил сладкое сме-
шивать с соленым, боялся, что его ук-
радет бабайка, верил всему; что го-
ворили по телевизору, и каждому
прохожему из вежливости го-
ворил сразу ♦здравству'йтс-
Л5-

досвидания». Он был маленьким и плакал впрок. Он тайно верил
что в библиотеке живет Ленин, любил расправлять конфетные
фантики и складывать в башенку, молчал нс туда и стыдился поро-
лона «Кушать, спать и пл ять - три моих любимых счастья», — это
была первая умная мысль, к которой он пришел после долгих раз-
думий. Из летнего детского лагеря он писал маме письма. «Здравс-
л вей, дорот ая ма ма’ Здесь очень хорошо, v меня всё в порядке. По-
жалуйста, забери меня отсюда’»
Когда он подрос, то научился читать книги из-за чужого пле-
ча, ковырять ногтем в своем темени дырке и надевать трусы Ha-
in гнанку, чтоб его стручок нс сглазили Сверстники часто били
его, а девчонки фыркали, глядя на его тонкие немужские руки
Достигнув совершеннолетия. Савватии почувствовал, что боль-
ше всего на свете хочет быть сильным, и отправился в обучение
к мастеру боя, о котором прослышал от одного странствующе-
го нищего с зелеными листьями за пазухой. Он старательно за-
писал себе на режу имя приблизительный адрес, собрал сумку
с парой титанов и мамиными сырниками и двинелся - снач тла
поездом потом автобусом потом пешком Мастер оказался щеп
лым стариком с лучистыми глазами и длинной седой косой Из-
за загорелой кожи и белых волос его облик имел общее с фото
графическим негативом Он жил один с пожилым мелким псом в
и тбуптке на отшибе деревни и большую часть жизни смотрел на
речке К нем} не ходили в гост соседи, только изредка привози-
ли переломанных, упавших с крыши или попавших спьяне под
сенокосилку жителей деревни, которых он обмазывал толстым
слоем сала и медленно собирал обратно голыми руками. Вместо
испытания ститы и ловкости он просто попросил Савватия по-
мыть старое, огромное, невероятно грязное корыто на заднем
дворе. Прежние соискатели ученичества смотрели на коры го с
омерзением и сразу уходили крутя пальцем v виска Савватии
взял тупой нож и пошел скрести корыто на бережок ручья. Че-
рез три дня работы он пришел со спертыми до крови костяш-
ками пальцев и предъявил старикане корыто, в котором, у вы
получились дырки Учитель расхохоталея над его г тепловаты "
лицом выкинул корыто на помойку и взял Савватия в ученики

ученичество
начала он дал ему палку в р\ки и велел стучлъ по луже так,
цтобы получалось как можно больше брызг Когда лхжа расплес-
ни,, ысь вся, Савватию следовало натаскать ведрами новой воды
из реки и продолжать. Это задание оказалось надолго: в этом, как
выяснилось, и состояло обучение, день за днем месяц за месяцем
На какой-го из дней занятий он начал отчаянно жалеть
себя Он вспомнил как долго упрашивал родителей купить ему
клюшку Как ему казалось, что с покупкой переменится жизнь,
и мальчишки, заносчиво гоняющие шайбу во дворе, примут
его в свою компанию И как. наконец ему купили эту клюшку
и он, замотанный крест накрест в свалявшуюся пуховхю шаль
поверх шубы, в коньках нс по ра гмеру, в варежках на резинке
проковылял во двор Стояли прозрачные сумерки, дул невкус-
ный ветер, двор был пхет и беспризорен Он стоял одиноко
посреди двора с несчастной клюшкой в реках, слезы лились по
щекам в рот а мимо спешили но своим делам редкие озабочен-
ные чем-то своим прохожие. Сейчас, уже взрослый, он лупцд
по луже и плакал едкими сухими слезами а горло перекрутило
спазмом деяекой безысходной тоски
Он вспоминал, как мама насильно выгоняла его во хвор гу-
лять где нал его неестественно-белой кроличьей шапкой издева-
лись пацаны Как он украл в магазине конфеты и потом нс смог
ИХ съесть а выкинул в унитаз Унитаз засорился пришлось вы-
зывать сантехника, и все узнали о его позоре Как он i пуло сгоял
П°Д дверями подъезда одной девочки, всегда ходившей в мини-
*°^ке, а она прошла, держа под руку другого и даже нс замел ила
Сго, спешно отступившего в кхсты Он лихо и сипло выл кашляя
°бидами, которые случились десять-пятнадцать лет назад Он не-
*,анйДсл эту лужу в которой отражалось бесчувственное небо, со-
зер на в шее его стыд и одиночество Через неделю емх стало легче.
Памятъо прошлом побледнела и превратилась в iюдобие устарев-
1,,си черно-белой фотографии.
Через месяц у него открылся слух - он начал слышать лече-
Ие жидкостей внутри теплокровных тушек птиц и собак, гло-
k	£7

тательныс движения мышеи среди поля и колебания пыли под
крадущейся кошкой.
Еще через некоторое время ел крылся нюх. Он начал ощущать
запахи мыслей люден и дни женских циклов проходивших цдалс
ке девушек.
Старикан посмотрел па него голубыми i ызами и добавил
новое задание - вытащить голыми пальцами лерсвяиный клин*
плотно забитый в огромный дворовой пень. Провозившись не-
делю и сбив реки до крови, он почти расшатал проклято дере-
вяшку, но тут пришел старик, улыбнулся и заколотил ее ладонью
поглубже. Парой месяцев позже он уже мог пальцами вынимать
гвозди из строений и забивать их голой рукой в новое место

Стол
Прошел ровно год, и Савватий поехал проведать своих в город,
родной дом показался маленьким, старым и темным Савватий
сГорал от стыда, что так бездарно провел время в ученичестве.
Ни о чем не подозревающая мать, смахивая слезу счастья, усади-
ла его на отцовское место за дубовый стол, раньше казавшийся
01 р<)мным. а теперь ставший просто столом Отец торжественно
%селся рядом, соседи и родственники сбежались в гости - пос-
мотреть на будущего воина. Он доел тарелку щей с мясом, от
которого совсем отвык, и лишь тогта неотрывно глядевшая на
его изменившееся лицо мать решилась спросить: *Ну как. сынок,
чемк ты научился за год?» До смерти боявшийся этого вопроса
сын покраснел, побледнел и тихо крикнул -Да ничему!» - стук-
нув ладонью по столу Некоторое время он с удивлением смот-
рел то на свою рук\ то перед собой Дубовый стол разлетелся в
щепки тарелка лежала целая посередине обломков По городу
разнесся слух, что Савватий стал замечательным силачом.
Вавилонская башня
Раныш. земля была маленькая и всё было рядом У женщин
тоже были члены, только росли они вовнутрь. В те времена даже
говно было экологически чистым, но, к сожалению, не сохра-
нилось. Уникальное было всюду, а вот обыкновенного - не сы-
Щсшь когда люди решили поделить землю на шесть частей, то
самую большую часть выделили себе, а все остальное сохрани-
1,1 под грифом «совершенно секретно* Совсем недавно и время
было другим. Потом оно изменилось и стало давно
Люди сделали богов сразу после того как боги сделали людей
Остального материлла хватило на мир
Небо было рядом с землей, и люди запросто ходили туда
г°стц. Надо было лишь залезть на горизонт Кое-где он при-
*егал прямо к земле, кое-где висели специальные веревочные
^"Тницы Об одной из них сложена игра - Лестница Якоба Ее

печатается сплести из веревочки и показывать детям. Якобом, а
также Яковом и Иаковом звали одного из персонажей Библии
книги, сочиненной им самим вскоре после Великого Раздора
Книга была о том, что однажды небо и земля поссорились ц
разбежались да так быстро, что некоторые люди не успели вер-
нут ься на землю, а боги - на небо Богам было тесно на земле, а
людям пусто на небе. Пришлось и тем и другим учиться жить по
местным правилам.
Люди начали строить В ншлонсктю башню начиная с неба,
надеясь таким образом попасть домой Индейцы резали на кус-
ки сновидения и передавали веревочной мор гонкой узкоглазым
антиподам Когда башня была почти достроена она рухнула с
неба вниз, и никто не успел ее поймать Главного Бога в это вре-
мя не было дома (она во< бще-то петри гянка), л когда она вер-
ну 1лсь,то еде «ала вид, что разгневалась Ио потом прибрала ос-
колки башни все до од-кого Этотслучай известен как история о
Тунгусском метеорите.
Текущие события из жизни
некоего Иеронима Инфаркта
Красил губы собственной плесенью
Не мог жить ни на чем, приходи юсь намазывать себя на сыр
В наказание пообедал.
В на зцданис поужинал.
Одевался понапрасну
Купил диван в форме спящею кота
Вышел из морозь
Прошел дождем и лепечи ювлл насморки
На внутренней стороне очков нарисовал свой отдельный мир.
Улыбался в рассрочку и натощак.
Невзирал.
Зашнуровал носки и пообедал с покойной матушкой
Бесстыдно копался в экваторе
Прочитал себя в журнале

Запараллелится с синусоидой, признался папе в маме
^о^ирался помассировать прыщи.
Измывался над бутербродом.
Ззпи-1 шампунь дорожным знаком.
Обналичил Кянта.
КХпил безрукавку специально для Венеры Милосской
Нлнел и возродил в себе котлету.
Оосщал бы 1 ь нежно-фиолетовым
Яч.и । без поноса целую пя гилетку
Обнаружил в себе склонность к одиозности
Поставил кровать на попа и позвал попадью
Ушсп в прерии выращивать макароны, а на трусах вышил запя-
тую , чтобы не подозревали
Разлил воскресные трупы по бутылкам и продал мазохистам
за большие ботинки
Получил в подарок бутафорский каравай с поддельной солью
В качестве оберега использовал автобус.
Написал книгу на рисовом зернышке и потом долго искал
сволочь, которая его съела
Переплюнул собственную бабутпкл, которая вообще нс плевалась
Одевал домашнего дракона в попонку из негорючего материала.
Зашел в магазин • в щи - фрукты* и в результате сварил слад-
кий суп и сотеный компот
Во сне постукивал по подушке, вспоминая о тамбурине*.
Сделал та гуировкх на новом ремне
Раскрасил платье косметикой
Улыбну лея не туда: фотоаппарат был с другой стороны
Кокетливо скончался.
Бампер
^йа выскочила под дождь на дорогу. Удар машины нс почувстно-
кала На несколько Секунд потеряла дыхание рассматривая мок-
дорожную пыль и нависший бампер Затем обнаружила себя
На месте водителя Ей было около тридцати она горячо любила
91

мужа У нсс была собака Бярбяцу ца красивое имя Аврора и редкая
профессия - танцовщица
Некоторое время она посидела за рулем вспоминая свою но-
вую жизнь, потом вышла из машины посмотреть на себя Левая
половина лица Ефросиньи была всмятку, правая же оставалась
спокойна и прекрасна. Она подняла себя на руки и посадила на
переднее сиденье, красивой половиной лица наружу Немного
подумав, нащу пала рычаги управления, нс совсем понимая что
и зачем нажимает, предоставила телу соображать самому Раз-
вернулась и поехала по просе точной дороге в свой старый дом
Дождь лил, кошки высыпали навстречу в некотором недоуме-
нии. Она внесла дело вовнутрь и положила посреди горницы
Зажгла лампады, налив них доверху маета, за ночь прочитала
от начала до конца вслух нс ал гирь Давида и ушла утром, прика-
зав кошкам «брысь1» Из прежних вещей взяла только нательный
крестик. «Крестик - это бирочка, по которой Бог определяет кто
из людей принадлежит ему», - объяснила она себе. Зрение было
черно-белым, дождь перестал, она вышла в утреннее солнце, по-
шатываясь от усталости. В кармане смешно закукарекал мобиль-
ный телефон - это муж назначал ей свидание. Ах да, начался чет-
верг Но сильнее любви хотелось спать, пришлось сказать одно
слово: ♦Вечером’ - - и отключить
С ощущением, будто вернулась после долгого отсутствия она
приехала в Аврорин дом, который тактильно уже представляла
себе до мелочей. Постучала по стенке, укрепляя ее реальность,
задернула плотные шторы, съела чужое яблоко, легла на стол,
укрывшись широкой и длинной юбкой, которую подробнее не
рассмотрела в полутьме, и проспала, сколько могла Было при-
ятно быть умирающей и при этом рождаться Рано вечером она
поднялась на чужие ноги и, как прилежная ученица, принялась
привыкать к телу Оно было длинновато, у'зко в плечах и немного
жало за ушами. Ефросинья стукалась о притолоку и спотыкалась
о разные предметы запоминая свое красивое имя. Псреговарй*
ваясь со своими нотами она заново училась заходить в двери
Юока оказалась в красных розах и предназначена была для тай'
ца фламенко. Она надела ее наизнанку7

В старом доме за три последующих дня исчезла прежняя Еф
w-инья Ее тело понемногу испарилось, оставшиеся косточки
Метились все слабей затем стали угольками. Кошки разбежались,
недалеко Они думали, как теперь быть Некоторые стали рас-
тс^иями и предметами мебели, другие забрались в землю и там
окуклились. Часть вернулась в мир и ci ала просто кошками.
Ефросиньины сыновья стали просто детьми перестали пахнуть
настроением и звенеть колокольчиками, а влюй1енные мужчины

в одночасье позабыли что она существовала Лишь иногда все они
вздрагивали от холода с жаром, вспоминая что-то несуществующее
Нынешняя Аврора была равнодушна к детям и кошкам хотя
любила собак - в лице, вернее, морде Барбацуцы
Зато она не была уже девственницей По четвергам они ветре
чались с мужем, ели из одной тарелки и спали в одной постели.
М\жа звали Сила
Возле ее дверей
Возле ее дверей он всегда некоторое время стоял, нс решаясь позво-
нить. Каждый раз он не знал, что на этот раз ждет там - она постоян-
но вела себя по-разному Иногда она встречала его голой, раздевала
его тоже и они пили чай с лимоном и медом, распахнув окна в су-
мерки. Иногда она привечала его пощечиной В такие дни она с ним
пера доваривала сразу вела в постель и привязывала его руки чулка
ми к батарее Uhoi да ее вообще i ic было дома, и он жил до утра одш г
В остальное врс мя они совсем не общались Иногда они встре-
чались в гостях где вели себя как едва знакомые Порой ходили
вместе в кино Они нс могли жить друг без друга.
Чеверговое свидание
Когда в дверях раздался звонок мужа она уже наизусть знала его
лицо и тело, и все же си стало нс по себе Она подошла ко входу-
медленно отщелкну ла замок, и дверь распахнулась
Окруженный вьющимися баоочками, муж робко переступил
через порог. Она приподняла сто лицо ладонями взпяд охватил
его целиком, со всеми ипятыми до каждого волоска Ей стало ясно,
что она д авно и безумно любит эт\ блс дную тонкую кож\ и светлые
глаза это худое длинное тело и тонкой выделки ступни и кисти
Она не сказала ни слова Он был готов к этом\ Он вообще ко
всему’ был готов. Через бесконечную секунду до нее дошло, что
вокруг мечется и прыгает второе любимое существо - Барбацун-1

(,рая жила ио неделе то у одного, то у друг ого В эту неделю на-
К ила ее очередь гулять и кормить их общую собаку Они вышли
месте из дома и смотрели, как радуется мир) животное Псрло-
«чески собака налетала на них и тыкалась в руки и колени мок-
ры*'1 носом, задевала многочисленными мягкими частями гела и
^ала опять Они чувствовали, что готовы плакать о г счастья
0н«» посмотрела ему в глаза, и между ними открылась горячая пус-
тога По лестнице они поднимались долго, как о\ цо в небо Она
видела каждую ступеньку, словно шла по лицам Шаги звенели как

hoi ы, сердце отмечало такты кровь шелестела в венах в \iiux бес
ш\ .мио кричал закат Они прошли насквозь через дверь, какб\дт0
ее не было, поужинали одной ложкой из принесенной им банкц
с винегретом и ыльше только сидели с половинкой бокала вищ
и одними глазами надвоих Собака дышала рядом и участвовала в
I ишине, глядя в сумерки широк. раскрытыми зрачками
Она стянула с него одежду, выворачивая и оставляя на за-
пястьях рукава, а на щи ко ютках цианины. Он лежал перед ней,
голый и спсленутый одеждой одновременно. Она смотрела, не
прикасаясь. Когда настала полночь, часы на стене сломались и
перестали тикать, они улеглись на юокс из роз под одним оде-
ялом и к-жали не двигаясь, всю ночь до утра Это было трудно,
неудобно и прекрасно
Утро
Утром он погулял с собакой и ушел, она не пошевелилась. На се
щеках горел болезненный румянец. Итак, в эту ночь Ефросинья
встретила первую в жизни любовь - свост о м\жа Она дол го лежа-
ла, вспоминая его кожу, потом задумалась о том, как же его зовут. -
и нс смогла вспомнил» потом стала вспоминать, как теперь зовут
ее саму юже не выяснила, потом услышала, как затикали встав-
шие с вечера ходики, вскочила и бросилась к телефону. Нужно
было срочно ехать на класс, потом на интервью, потом на репе-
тицию, а сначала звонить директору, чтобы узнать подробности
Опа включила те кфоны, и они зачирикали сразу все. Она ре-
шительно надела на себя новое имя и засуетилась уже Авророй.
Небожена
Мою мат ь звали Небожена она считалась плящеи женщиной т
как в своп восемнадцать любила сразу нескольких Но ее люоИ-'1
то лько один - маленьким и невзрачный мужчина по имени И<г
хан. так и оставшийся девственником до старости.

Однажды некая женщина, с которой ес \пж перестал спать,
„шла извести мою мать. Небожена былатуз совершенно ни при
сМ - она даже нс особенно помнила ушастого и веснушчатого
PpoMicn. который однажды грубовато заигрывал с ней. зайдя по
к пю.му -то сенокосному дсл\ Но та женщина задалась целью най-
П1 виноватых в том, что у нес плохая фигура и злое лицо, что она
дуриО готонит 11 неприятно пахнет Такой виноватой она выбра-
на мать, когда та еще не была моей матерью Она содрала всё, что
слышала и умела: все тихие проклятия которые сильнее громких,
весятовитые слова и подлые колдовские приемы Моя Небожена
он ia совершенно безалаоерна - она не заметила иголок в своей
подинке и су хих скорпионов под крыльцом, се нс заинтересовала
рассыпанная по спальне соль и дохлая мышь в хлебнице Всё это
на нес нс деист вовало пр жля i ия и сглазы су тест вх ют только для
тех кто в них верит. Мать ничего нс понимала, у нес в голове был
ветер а под подо лом горячо она жила кактанцевала. а говорила -
как пела. Она забывала все деза, стоило с и заметить хорошенького
кузнечика или облако удивительной формы Ей всегда нравились
насекомые, и она понимала их лучше, чем буквы в алфавите. Небо-
жена тоже нравилась насекомым и они подлетали к пси запросто,
нс церемонясь. Она украшала ими волосы и платья, разговарива-
ы жуз» жа на разной высоте и рисовала на песке конструкции их
конечностей и крыльев Она иже незаметила какя родился у нее,
продолжая одинаково радостно плакалл^ и грустно смеяться уже
со мной на руках. Неу швизельно. что она не поняла, чти как-то
неспроста малознакомая некрасивая женщина протягивает нам
кр’гжкт с молоком бабочки кружили вокруг, будто пытаясь что-то
крикнуть, меха бросилась в жидкость и умерла Опа ничего не за-
иетила оз .хлебнула, но дх1ыис нс стала пить, у влекшись походкой
пчелы по своей руке. На следующий день у нее заболел живот, она
'•сжала в постели и вспоминала о будущем, пока в дверь не посту-
Ча-1а ывешняя женщина Что случилось между ними - никто нс
Э||аст иже я меня выронили на пороге, и я смотрел в синее небо.
•°ка в доме раздавали! ь неразборчивые слова и туки Га женщи-
,а псреш п нула через меня и верну исьдомой Я остался сдинс-
"^^йным свидетелем ia и то ниче го нс видел а что надел - нс мог
97

рассказать а что теперь мог) рассказать - нс моп доказать Моя
мертвая мать говорит мне всё, кроме этого. В этом месте она за-
молкает. но даже от бесплотного существа трудно слышать такие
паузы Я плакал вместо нее, так и нс узнав, о чем. Известно одно;
мама умерла и повзрослела одновременно, в один час.
А женщина жива но с тех пор она рожает только мертвеньких
младенцев и от нее пахнет плесенью. Ье рыжего мгжа вскоре уби-
ли в драке больше замуж она не вышла и находит того, кто сю не
побрезгует, разве что среди пьяных и потерявших душу. 11икто не
задерживается в ее доме, любой, протрезвев старается быстреи
еззежатъ. Она стучит кулаком по Библии, плюется в иконы и обви-
няет Бога в том. что он се создал.
Йохан
У человека, потерявшего близкого, лицо становится как остано-
вившиеся часы. Очень 1рудио вновь запусти i ь для него мир Ма гь
умерла, а я остался с человеком, у которого остановилось лицо
Меня вскормил мужчина. мой гипотез ичсскии отец Йохан. На са-
мом деле отцом был кто-то друтой. Но этот человек дал мне все,
что не смогла дать мать по уважи гслыюй причине своей смерти.
Он вкладывал в мой беззубый рот разжеванный хлеб в тряпочке
п ку пал меня в воде, смешанной со своими слезами. Но я хотел не
только еез ь. Я i «уждался в том, чтобы меня нянчили, требовал объ-
ятии, прикосновений, человеческого тепла Я. как кутенок, прижи-
мался к его тощей i руди и шарил по ней. Однажды он догадался,
чего я хочу рассзепп л р\бах\ и дал мне плоский сосок, а я начал
отчаянно втягивал ь его в рот Я был как зверек твердо знающий
что ему надо выжить. Он прикладывал меня к груди так часто, как
я требовал Через некоторое время у него появилось молоко.
Это было первое ч\до в моей жизни, и мы его совершили
вместе с матерью - она помогала нам. я это чувствовал, хотя уз-
нал слова которыми эзо можно хозь как-то произнести, горазд0
позже В деревне прошел слух, чзо Йохан превратился в женщин'-
и все начали над нами издеваться. Особенно бесились некоторые

-уздоки. они требовали выгнать нас из деревни и пы-
TXincb избигь палками. Мама с того света защищала
нас как могла - дч-бинки ломались у них в руках, а
мч'жики напивались раньше, чем доходили до на-
С1О дома Кто-то узнавал об измене жены пли
приезде родственника именно в го г момент,
когда совсем было шел напасть на нас. Ин-
тересно. что поодиночке мужчины были
совсем не столь агрессивны именно те,
кто гр >мчс всех кричал «пойдем уби-
вать Похана!* в сумерках приходили
бочком по одному и заскорузлыми
клешнями красных рук пытались
совать ему слипшиеся конфеты
и мягые подарки, уговаривая на
что-то чего я не понимал. Са-
мым трудным испытанием в
жизни папы было вовсе нс из-
влечь из своей груди молоко,
а вот эта борьба с деревней
Женщины удивленно фыр-
кали и брезгливо кресгились.
произнося вместо молитвы
что-то вреше «хепдци*, ста-
рухи плевали беззубыми де-
снами. деды стучали клюками
° к.mi во всем винилш ря дущ! 1Й
KoHcucBcia и почему-то ворова-
тое начальство Похай со мной на
Руках молча проходил мимо р>га-
к,,нихся стариков. С мужиками мож-
Но было справиться поговорив на их
П^’уом языке, вставив в нужные момсн
т,>| ма герныс слова и угрожающие позы
венские подлости были гораздо опаснее
Джеком злобы Но Похай был значительно
Q9

предусмотрительнее моей матери, он обнес наш дом забором и
никого нс впускал Он тщательно подметал вокруг дома и внутри
него, всегда обращая внимание, что ест и на чем спит Что-нибудь
из одежды, чего никто не видел. он носил вывернутым от сгла-
за - то носок, то трусы Йохан никогда не выбрасывал своих волос
и не давал своих вещей чужим, не принимал подарки и покупал
продукты только сам. Он никому не рассказывал о своих мыслях,
только со мной говорил подолгу, а я агукал в знак того, что пол-
ностью понимаю и поддерживаю его Люди были — одни одина-
ковые. другие разные, и этим отличались друг от друта Жители
древни чувствовали опасность, но нс зна ли, что она заключается
в них самих Они были опасны всему живому и их некуда было
изолировать. В конце концов, недовольно рыча, все оставили
нас - без помощи, но и без вторжений.
Сила
Через несколько лет я заговорил, и моим первым вопросом было,
как меня зовут. Йохан вспомнил, что мне надо дать имя, и очень
задумался Вечером он поговорил с матерью, и она дала ему совет
Он назвал меня Сила, и я стал отзываться на это имя Я вырос
и узнал что очень красив Меня любят женщины, но я живу свою
жизнь лишь для матери Я способен на чудеса, но недостоин их
Я совершенно бесполезен и очень грешен Свои грехи я
1аношу в список Еще я езжу в деревню к Йохану и маме - они
лежат в одной стороне кладбища. В меня многие влюблены, но
я люблю только одну женщину и о (ну собаку- Список, собака и
женщина - мои единственные ценности К сожалению, моя лю-
бимаяженщина -танцовщица, она чересчур знаменита и поэто-
му принадлежит мне лишь наполовину Ее хотят слишком мно-
гие, чтобы я чулютвовал ее своей Газета у меня всегда прочитан J
с одной стороны, и собака - тоже моя только одну неделю из
двух. Она всегда расчесана максимум с одного боку, расчесать ее
всю выше человеческих сил и терпения собаки Мне завидуют,
но зря Я живу частично Да, всегда есть те, кому хуже, чем мне.

1КИ,Ому оннсчи.ают.чтоявчем то виновен. У меня есть выбор
виноватым, сделал ь себе хуже или не жить Все варианты не
родходят Есть тела вытекающие и втекающие: вы сами не знае-
чему завидзете Поменяйтесь со мной судьбами, всё равно я
через пять минут умру У меня даже бирка на ноге, чтобы нс спу-
Т4пи с остальными трупами.
Быть человеком
Она тлыбтплась зеркалу. Побаливал зуб Требовалось сочи hi пъ этот
мир целиком, во всех подробностях Она кульгурно покормила ге-
ле. I» «н вилкой. надела цветные трусики и у лыбк\ Надо было сроч-
но приду мать себя поубедительнее и украсить получше Застсгнл ла
на но1с забытые мужем наручные часы, покрутилась перед зерка-
лом. привыкая к своей внешности, и стала варить кашу Барбацуце.
Ноги тихонько мурчали под вниманием новой хозяйки Их
многообразные мышцы и свя тки были натружены. Ст ранно было
ощущать боль как знакомую.
•Может быть, я таже помню какие-то па?* - спросила себя
Аврора и подвига ла ногами перед зеркалом, держа ложкч в руке
Сочленения косточек были непривычно послушны Она засме-
ялась. любуясь динамикой тела, в котором почувствовала себя
уверенно, как всадник верхом на отличном коне или водитель за
Рулем хорошей машины
•Здравствуйте, мои ножки*, - сказала она тихо и зашевелила
•оленями рассмагривая старые детские шрамы на белой коже.
О1Ц\1цая .мозоли на ступнях и двигая коленными чашечками
Тело настаивало показать свои возможности ложка зазвенела
под, и она стала танцевать без музыки перед зеркалом пере-
брасывая себя через ру ки и взмахивая суст авами Кровь псрекаты-
Ва’1ась внутри дыхание втягивалось и выходило наружх. язык стал
Ч’Хим, а I [.на засверкали.
Музыка звучала в позвоночнике щемяще и возбуждающе Сол-
Клк по сигналу включилось за окном и заполнило комнату
Сетчато-сетчатыми тенями от рам и шторок

Мир развевался ветерком из форточки, Барбацуца прибе-
жала участвовать в счастье Она прыгала вокруг, пока в присту цс
нежности нс оцарапала до крови когтистыми лапами хозяйкино
голое бедро и больно нс ст кнула ее лбом под подбородок.
Запыхавшись Аврора села посреди пола и, потирая ушиблен-
ное место, стала тянуться животом к ногам, непривычно близко
шиш свои щиколотки Она сирости у ног, как их зовут Они отве-
тили долгим тягучим 1удсннем В каждом пальце было собе i вен-
ное течение крови и отде п>нос чувство любви Она поцеловала
с закрытыми пазами свою ногу и следила, как след поцелуя ис-
паряется наружу и впитывается вовнутрь. Было очень интересно
быть человеком Плечевые суставы были разнополярны. Между
коленями было высокое давление, в груди было тесно воздуху
Она села на газету «Танцующий Шива» подтянула к себе большой
палец ноги и стала его сосать Сама собой стала читаться статья
которая оказалась под ней
Станок
•Быть танцором - дело пустое и неблагодарное Кончился спек-
такль - и твое прекрасное тело, воспитанное ценой невероятных
трудов, умеющее то, что обывателю не снилось, облачается в че-
ловеческую одежду, куртку ботинки - и ты уже ничем не отлича
ешься от прохожих на у дице. Твое лицо почт и не узнают, хорошо,
если помня 1 тело Возможно гы всю жизнь протанцуешь в толпе
на фоне, и тебе так и нсдаду т главное соло И все же множество л ю
деи т ру,тятся у балетного станка нс покладая ног терпят растяжки
и неудобные позы, мучаются профессиональными проблемами
менисков и связок, нс имеют никакого права поскользнуться ня
гололеде под у грозой потери профпригодности Танцоры уходя1'
на пенсию рано, и это не зря Жестокое по своей сути искусство
принадлежит молодым, еще верящим в свое бессмертие
Сама принадлежность к танцу дает ничем нс заменимое ошу"
щение счастья Это и телесное наслаждение, и соприкосновение с
чем-то совсем нетслесным Танец - нематсриальн тя вещь Это и1*'

, человеческим вниманием
iipH помощи фигур умол-
чания - положений тела
в пр стрлнстве. Тсло-
самый удивительный
н3 смете инструмент.
L динст венное наше
настоящее владение.
Тело - сос\ I дчка. и
дух просвечивает че-
рез его ма repi ншы iue	с9
формы. Иначе- непо-
кажемся hi вам стран-	<gp
ным восторг одних от
того, что они смотрят,
как двигаются другие?
Ис смешно ли было бы на-
еллжыткя зрелищем тою,
как д рутой, скажем, ест? По-
кип ю, ci юрт -1 ам хоть азарт.
победа и поражение. В танце
вншравших нет, хотя проиграв-
шие порой попадаются Это те, кто
по каким-то причинам лишился воз-
можности танцеват ь. Танец - радость
сам по себе. Разговор с Богом внутри и с
гобой в Боте на глазах у зри теля или нет.
Впрочем. дрыгоножество и рукомашество
может нс выйти за пределы формы и тогда
"росто останется таковым Можез быть в этом
" интрига; преодолеет гравитацию конкретный
СгУсток прогонял 1МЫ или останется куском мяса? Но
тем, кто вкусил невесомости, уже все равно, поставит
,1ятерк\ учитель, фитсль,критик.
Быть танцором трудно и прекрасно Это гораздо кчпи
ЧсМ бы ГЬ зри ГСЛСМ..Л
ЮЗ

Танец
В сумерках она пришла домой полная впечатлениями от театра
и открыла настежь окно. Уронила шторой со стола чашку вышло
вдребезги, прищурилась и увидела знакомые очертания костей.
Те почти не светились. Чуть перон встроив глаза, увидела каналы
и точки как светящиеся места на карте тела Тогда она закрыла
глаза и стала смел рез ь на свое ге.ло изнутри. Оно было запутан-
ным. как лабиринт и состояло из многого.
Настала большая темнота, Аврора стала двигать конечнос-
тями, глядя через мышцы на свои красивые кости. Не удавалось
вдохнуть всё сразу. Она взлетела и затанцевала на небольшой
высоте, разгоняя юбками удивленных ночных насенс мых. Та-
нец раса ворялся в воздухе давление реальности сломало
стену. По винтовым лестницам ходили строго влево
и вправо, это называлось маньеризмом. Балет-
ный станок вытачивал все новых танцоров
и танцорок, они складывались в разные
стороны. Время остановилось, потом
начало светлеть не завтрашним
утром, а вчерашним вечером
Разбитая чашка собралась из
осколков и зависла на пол-
пути от стола к полу. По-
душки пахли не тем, чем
кошки в раю. Тарелка
вр щалась как плас-
тинка и нежно скреб-
лась. Она танцева-
ла слова и мысли,
пока не кончились
минуты, постави-
ла ногой точку
в конце, чашка
снова упала и

рубилась. Вчерашним день закончился. снова настала ночь Она
т] )5кила тело на кровать, а душу отпустила немного побегать
hJ свежем воздухе.
д\еры против иллюзий
Она бы ia уже много лет влюблена в Силу. Их свадьба случилась
месяц назад, но знакомы они были давно. Каждый раз встречаясь
с пси лицом к лицу; он начинал тяжело дышать пытался этого не
показать, задыхался еще больше, краснел и убегал Гтядя в его спи-
ну она решала что он страшный грубиян, но все равно влюблялась
еще больше Она мечтала о нем несколько лет и приду мала его во
всех подробностях. Из-за этого оказалось очень трудно привык-
нуть к его реальному существованию. Воображаемое запиналось
о настоящее. Пришлось принимал» меры против иллюзий
•Я несколько лет смотрел а на тебя издалека, встречая то с одной
то с другой женщиной. Их лиц я нс помню как будто их не было.
Я общалась с тобой, создавая тебя в воображении с тех пор и по-
велась твоя иллюзорность Теперь, когда появился ты настоящий, я
все время удивляюсь тому, что ты у меешь звонить по телефоне, что
у гебя есть одежда и гы свободно разбираешься с ключами. Что в
школе ты ходил на физкч льтуру.у тебя оспинка на бицепсе, и отчим
тебя в (етстве мыл в тазике Что ты не у меешь петь и путаешься за-
цепившейся за волосы подвески с люстры, что говоришь о себе «я*.
Мое создание, ты оказался при велрече гораздо лучше, чем я могла
прщумать’ Бог присоединился к моему воображению и прорабо-
ПЗД все до мелочей. Я же как долго бы о тебе ни думала, всё-таки
пРет1ставляла тебя приблизительно. Я была готова к тебе любому,
н°то что ты оказался таким хорошим, - это удивительно*.
^УЖ
^ляза его были нс ог этого лица. Казалось, они прилетели из
^Рхтоп вселенной и сели на него Он изучал людей на своем
Примере. Пальцы его ног были длинными. как иных людей на
iOS

руках. Его тело ходило быстрее смерти эта привычка появи-
лась с тех пор. как он полюбил насекомых по примеру матери.
Одежда его развева ысь на ветру, который он создавал своей
ходьбой. Он так и носился в окружении маленьких вихрен Ле-
том мухи запутывались в них и залетали ему за пазуху, отча-
янно жужжа На его косы садились мотыльки а когда он хотет
поймать комара, делал небольшое движение - и комар оказы-
вался между двумя пальцами потому ч ю уворачивался именно
туда, где его ждали. В холод Сила становился еще более ловким
и смотрел на снежинки как на братьев.
Он был прекрасен, умен, талантлив и никуда не применим Ои
накопил много силы, потому чго во сне до сих пор сосал грудь
мерной матери. Он с юности не мог понять, к чему же его пред
назначила судьба, одарив набором всех возможных достоинств.
Половину сознательной жизни он потратил на физическую лю-
бовь, но больше всего любил целоваться и признавал, что ему из
♦обеда» дороже всего закуска В младенчестве он потерял мать,
поэтому теперь был ненасытен и нс мог наобнима гься женского
тела Он чувствовал свою обнаженную слабость одновременно с
силой своей красот ы. Прикосновение к женщине растворяло сто
почти до основания
Сейчас он жил сторожем на яхте, в сред) голодал. начиная с
предыдущего вечера, ходил в баню, занимался йогой и подводи i
итоги мыслям за неделю. К вечеру четверга одева лся в мягкие до-
машние штаны и ехал к жене.
Сад
В быту он не мог даже гвоздя забить, но в постели был несравнен-
ным Она говорила мысленно: «Вог подо ч готы заточен! Твое тело
умнее тебя самого Твой красивый, как тюльпан, жилистый член
прекрасен отдельно от шца и души, даже неизвестно, что к чем'
прилагается - он ктсб- плиты к нему 'Гы - идеальный инструмент,
звучащий ото итого прикосновения. Теряющий личность забыва-
ющий планы, бросающий все, когда вдру г зазвучи г музыка секса*
/Гб

Всю неделю думала о муже и подробно придумала вес что
У чих будет в четверг. Умытый и напряженный, он пришел к ее
Лвери в сумерках. Дверь была нсзаперта. он вошел и сел рядом
,а полу. Она обняла его холодной ногой и дала горячую <атре-
Щину. в сад вела внутренняя дверь дома, и он подумал, что ни-
^°1да раньше не видел здесь сада. Они танцевали под деревья-
4111 при луне, он вспомнил, что сейчас луны быть не должно, но
сРазу забыл. Его тело было чувствительным к ганцу, отзывалось

ха каждый жест или предчувствие жеста Внешне выглядело
так, что он управляет сю, но на самом деле он чувствовал, чего
она хочет и \спевал сделать это чуть раньше. Он руководил ее
телом, она - его желаниями Он был готов па всё, мягкий как
воск и I ибкий как плющ.
Они разделись, но не легли в постель. Она поняла, чего eft
в нем не хватает. Подбежала к гар гсробу вытащила и надета на
него свои чулки, юбку и лиф - они вполне подошли но размеру,
тотько плечи были шире и р\ки мощнее получилось красиво.

расписала его лицо своей косметикой, распустила ему длинные
волосы, приколола к ним розу. «Обожаю юбки на мужчинах», -
прошептала она беззвучно, покусывая его ноли Он нарисовал
t П на верхней губе усики, они посмеялись немножко перед зер-
ьа'ЮМ. потом она задрала ему юбку, прижав к косяку двери Они
играли в госпожу и раба, в господина и рабыню Она связывала
его шелковым шарфом и украшала темнотой. Они то наряжались
в карнавальные костюмы, то играли как де!и безо всяких игру-
шек. Он кончил мно! о раз, ни капли семени не отдав во внешний
мир Его оргазм был внутрь себя - каким-то другим женским
местом Ему даже показалось, что он забеременел Она чувство-
вала все, что ощущал он, и понял i, что межд\ мужчиной и жен-
щиной нет никакой разницы Наутро им надо было расставаться
Опа показала ему языком на дверь, у зыбка не знала родиться ей
или нет. Шарф, которым она его связывала, оказался при свете
неожиданно весело-зелененьким
Через неделю они ветрел ились вновь Нх лк бовь жила отде-
льной жизнью
Хризантема моих чресел
Она кчеала его за губы и костяшки пальцев, стремилась есть из
сю гарелки и одеваться в его одежду Он читал руками се тело, как
кишу Она вспоминала его член как он набухал словно плод пол-
ный семян Он был готов бесконечно входить в ее раскрытое тело.
ризантема моих чресел», — говорила она ему и смеялась. «Млга-
Рнтка моей селезенки», - отвечал он шуткой и плакал Он хотел
бесконечно вспахивать землю се тела и бросать в нее свои семе-
на - это было самой главной в его жизни встречей с вечностью
После встреч с ним она долго не мылась, чтобы подольше
с°хранцгь на себе его пот. А он, находясь в посторонней жизни,
'Устой и суетной вне секса, незаметно подносил к носу ружи пах-
’•yjiuit: женским лоном, и ощущениями возвращался внутрь нес.
•т1юбя се он чувствовал себя частью другого, более широко-
° и общего движения. включающего в себя вращение звезд на
709

небе, дрейф льдин и континентов, миграции птиц и животных
и медленное смешение пластов времени. В какой-то момент он
переставал быть утлой телесной скорлупкой на орбите мира
Вселенная бес конеч! 1ая, как и он, помешалась и танцевала внут-
ри, он сам становился ею. Он любил ее, цветную и движущуюся,
он дышал в нее и вкладывал, как Бог, весь созидательный им-
пульс в любовное движение Он становился Тем. Кто Это Приду-
мал, Тем, Кто Эго Сотворил, и Этим - в i рех лицах
Человеческая жизнь
Человеческая жизнь захватила ее целиком. Постепенно она об-
наружила в себе пристрастие к японской кухне, склонность к
высоким каблукам, чулкам-сеточкам и дорогим ювелирным ук-
рашениям. Раньше она танцевала ncpoi лифами. и ее понимали
только поэты Сейчас она солировала простыми и широкими
движениями, и это правилось большой публике. Она зани-
малась по утрам па классе, обедала в маленькой якитории
•Исрог-лифчик», ходила к массажистке, репетировала на боль-
шой сцене Малого Ба четного и перезванивалась насчет зару-
бежных тастролей. В театре готовилась премьера, балерины
здоровались напряженно и о чем-то завистливо переметыва-
лись Домой приходил фальшивый сантехник - корреспондент
желтого журнала, за водосточной трубой прятался фотографе
длинноствольным объективом. В глянцевой газете вышла сч I-
чъя в стиле женских ром шов о се тайной связи с собс твенным
мужем, якобы бродягой, сыном гомосексуал и ста и мертвой
женщины Описано было красиво, увлекательно и абсолютно
нс так, как на самом деле Опа чуть расстроилась, но обнару-
жила, чго ее популярность заметно выросла и, подумав, утеши-
лась. В глубине души \врора всегда иска та, как бы станцевать,
кому бы поклониться Ведь зрители нужны, чтобы кланяться;
они платят деньги, а ты кланяешься Может быть, даже даришь
им свои туфли, плач ья и искусство
Она стала ош юй i J3O всех, потом лучшей сред! i всех, потом устала-


Балет
Бддетэто танец па пальцах ног, на поклоны выходить задом
Ложбинка между лопаток переходит в яожбинку между грабе-
лек, дальше трогательная косточка в супе.
Любтю работу надо делаз ь два раза: для себя и для Бога Любую
подлость надо делать два раза: для себя и для черта. Поэтому всё
делай дважды, всё равно ты нс знаешь ни добра ни зла. Тс же, кто
пмнали его. улыбаются черепами Спиральное фуэге исполняет-
ся тозько посолонь, от этого прибывает радости и денег
Кульминация искусства: танцоры высоко задирают ноги
выражая беспредельную скорбь. Их имена ничего нс говорят
верным поклонникам кроме размера обхви Овации и цветы
сып лются на подмостки на ладонях теплятся ап юдисменты, зер-
кало сцены отражает королевскую ложу За кулисами красиво и
суетно, солистки накладывают на пальцы ног ресницы и танком
засовывают битое стекло в пуанты товаркам. Мужчины в колгот-
ках и пачках обтягивают мощи своих интеллектов и запомина-
ют. как кланяться вбок. Мужиковатые бедра пылятся в юбочном
ведре прикрывая срам посредственностью.
Последние приготовления перед бисом: высшая точка хоре-
ографии Вся память - в ногах, даже номера телефонов, лицо пол-
ностью посвящено улыбке. Высокое искусство - им только кошки
владеют, но наши ганцы всегда о Ролинс
Автографы продаются в бхфете куда еже заняли очередь са-
мые преданные любители кренделей ногами. Седые мальчики в
непристойных брюках поправляют жабо и трясут кошельками
ниже пояса, сутулые искусствоведы нанизывают очки на пороч-
ные лица Распаренные матроны осыпают толпу румянами и
Чспляют золотыми сумочками колготки голенастых нимфеток с
ВО;*('Сами, собранными в балетную гульку. Храм искусства дро-
жит и пенится, произвольно поднимаются пятки, сту пени загля-
дывают под короткие юбки, статут! суют гипсовые рхки в карма-
ны прихожанам Надо всем этим нависает мраморный плакат,
п°Ддерживаемый схематичными купидонами: «У нас v всех ка-
^-нибудь странност ь».
111

Звонок собаке
«Мне кажется, что собакой быть очень грустно. Я вообще нс по-
нимаю собак*, - д\ мала Аврора отбиваясь от горячего, как кот-
лета, собачьего языка. Она только что зашла до.мой усталая после
спектакля. бросила на пол охапку цветов и. усевшись на стульчик
рядом с букетами, стянула с ног туфли Барбацуца в прист\ пе
чувств так истово ли юла се стопы, словно поклонялась собачье-
му божеству За окном синел ясный вечер, Аврора прикрывалась
коленом от страстных и неуклюжих нападений, приговаривая:
«О, лотосные стопы!» и «уйди, противная!». Собака, утихомирив-
шись, распласталась на полу и продолжала неотрывно смотреть
на хозяйку, словно желая заплакать от невозможности выразить
бесконечную любовь в конечном мире кубической комнаты, де-
ревянного пола, сухих и нагруженных босых ног
Недавно на прогу пке Барбацу ца порезала лапу, Аврора промы-
ла и перевязала се, но ушла в театр беспокойной, в босоножках,
похожих на намордники. Шли важные репетиции, в перерыве она
захотела было позвонить домой, чтобы узнать, как себя чувству-
ет больная лапа. Но, уже набрав номер телефона, вспомнила, что
собака нс умеет нс только говорить, но и брать трубку. Чю бы то
очень странно ведь с ней Аврора была гораздо ближе, чем с людь-
ми. Собака вообще была ей самым близким существом на земле
пока рядом нс было мужа. «Когда заводишь собаку - ты хочешь или
не хочешь, чтобы она была умнее тебя?» - думала Уврора вы хотя
с Барбацуцей на темнеющую улнцч в старых удобных сандалиях
Выдуманные буквы
Я вижу чтопош. ш секунды, и гост» ложусь спать Я опя гь жду, ког-
да мои мучачо поднимется по ступенькам и каждая его нога поз-
доровается по очереди с каждой ступенькой: чет-нечет. Ста к двери
будет паролем, а двери всё равно нет Во что стучать, в воздух' И,и1
в воду - сади ты живешь под водой? Выстроятся спина к спине, к
лицу лицом, за тр\гом друз все обитатели нашего мира, и чужие

ю (И нс придут 1 гл этот праздник потому что их нс с шествует он
тоже нс придет, потому ч го он тень, и сегодня не четверг. Тень, от-
ражс»П!С в зеркале и отражение в воде - имею г форму, но не имеют
jepun. Тени продолжают да ить го же, что и хозяева; тень птицы
летает, тень вора ворует, тень матери качает ребенка 11о с картин-
ами нс так они своевольнее оригиналов и позволяют себе гораз-
до больше. Машущий крыльями не всегда отрывается от листа, на
котором нарисован Часто он наоборот ста нови гея механическим
и несмазанным Гго ганец нс только некрасив, но и страшен. Даже
пластинка есть такая - ♦Страшные танцы*. И подзаголовок. В по-
исках обыденности*, - записала она в полутьме вслепую выдуман-
ными буквами и обнялась с собакой под иконой святого Тимьяна
Записки блистательного Иеронима
Едина в 1 рсх телах, ду ш тебе нс хватило?
Бойся - и тебя сведя г. Кто боится, тот вкуснее.
Ни к чему эти столовые вилки! Еда расползлась со стола
Забрал остатки себя тайно.
.амую луч।ну ю собаку хранил между страницами книги.
Танцевал телом из тишины
Нс стеснялся брат ь на себя огонь.
Воображал каково это - носить следы на себе?
Был так рад за литературных героев.
Забыл что нужно ci ыди гься, и заглянул под юбку статус.
Пошел дальше ковыряться в искусстве.
Святой Тимьян
Пнятон Тимьян изображается на иконах одетым в зеленые листья,
11 помогает от одиночества. По преданию, он жил в лесу' в дсре-
ВяПнои хижине, питался корой и спал только стоя Он слушал хор
МеЛводей и смотрел танцы птиц обучая их смыслу ли гурпш. Для
Па^1яти смсрпюй он вырыл ногтями рядом с жилищем шщземный
А1ен,ок-могилу И в самые погожие, и в самые дождливые дни он хо-
277

дил туда плакать в темноте Он царапал ногтями лицо и раздир^
одежду, скорбя о своих грехах, которыми считал грехи всего мира
Девушке Серапионс, которая могпа бы стать его судьбой, вместо
любви и женитьбы он оказал мучительную милость разрешил при
сутствовзть при своей смерти, когда г а настанет. Девушка уже стала
немолода а его горестный вой всё раздавался в лесу из-под земли
гулко и сдавленно, пегая грешников и грибников К ггему прихоти
ли шери которым он проповедовал истинного Ьога, рассказывал
о грехе и покаянии некоторых учил человечьему языку Благод гря
ему звери стали стыдливы к своим инстинктам, некоторые волки
перестали есть скоромное по средам и пятницам а один мсцве
pcnnui стать монахом Когда кто-то пожертвовал монашествующе-
му Тимьяну крупную ст мму денег, он не купил себе ни одежды ни
еды. Он пошел в село и заказал себе гроб из цельного ствола дуба,
и чтобы его нарочно не доделали и поставили посреди пустыря
на окраине На остальные деньги он нанял на много тег вперед
рабочих, дав им странное поручение В самые тихие и спокойные
дни, когда он забывался в радости, им пол ггалось грубо открывать
двери ногами и г оворить *Ну что, хозяин ког да гроб доделывать
будем? Ибо смерть твоя близка, со дня на тень тут будет’* Интерес-
но что когда Преподобный в самом деле умер от него не осталось
ни тела ни костей, лишь горстка пепла которая была рассыпана
по полу его земляного мешка Седянам пришлось засыпать его яму
чз об в нее, нс дай Бог, никто не провалился, опа же и стала могилогг
его пеплу если вообще могила нужна святому освободившемуся от
земного тела. Злые языки правда, утверждали, что пепел в могиле
остался оттого, что Пре по (обпый курил зам и выбивал грубку об
пол И ч го он псу мер а просто сбежал в город нетал там потешным
человеком по ярмаркам Д.гже божились что видели в разных мес-
тах (игтогда в нескольких одновременно) скомороха-гадальщика с
ручным, немного говорящим медведем, плясавшим для зазывания
прохожих. Якобы скоморох пре зек гзывал судьбу но не за деньгу а
га молитву От г требовал, чтобы жаждущий предсказания молился
о прощении своих грехов столько раз, сколько слов было в его и
писке (а вопросы он принимал только записками) И что у него из*
под рубахи и штанов - нет-нет да и высовывались зеленые листья


Серапиона и ягненок
церез двадцать лет старушка, в юности
достоявшаяся невеста Преподобно-
го, ныне старая дева, потерявшая все
з^-бы и частично зрение вспомнила
0 чем-то смутном Она надела луч-
ший пл 1точек, сослепу не видя на
нем большого паленого пятна от
утюга, пошла на заросший бу-
рьяном пустырь и огыскдта не-
подъемную выдолбленную ко-	Г |
лоду тесаного дуба, которая все	/ ]
еще лежала на старом месте с тех	I г
пор. как служила символическим
гробом монаху Тимьяну Вдруг из
кустов выскочил .маленький яг-
ненок наверное, лишь нескольких
дней от роду с зеленым листом во рту
На подгибающихся ножках он подбе-
жал к колоде и, несколько раз сорвавшись
слабенькими копы илами, все же забрался в
нее, улегся внутри и умер. Серапиона пере-
крестилась от удивления I ie той рукой и уста-
вилась на ягасночка. чу вствуя будто ч го-то нс
так с глаза ми. Мир становился всё более отчет-
ливым. Старческая слепота слетала с ее зрач-
ков, как грязь с отмываемой иконы. Она про-
зрела - и это было первое чу до, свершившееся
J гроба Преподобного Тимьяна. Вторым era
Ло то, чю у нее распухли и зачесались де-
сны. а через неделю из них начали вылезать
н°венькис, как из магазина, белые зубы
За ягненочком явился матерящийся
11 пьяный Нил его хозяин Он плюнул
1,3 гР<х5 и забрал трутник на корм сво-

им псам Интересно, что псы отказались есть ягненка пришлось
закопать его на том самом пустыре, около гроба. А сам Нил с тог0
дня прекратил пить и ругаться совсем, будто емл подменили дмцу
Весть о случившемся быстро разнеслась по селу, а потом и в го-
роде Возле гроба начали собираться толпы страждущих и нужда-
ющихся. Исцелялись и получали помощь далеко не все, а лишь те,
кто считал слова в своих просьбах, молился по счету и еще немного
про запас. Особенно молитвы у гроба помогали тем, кто был оди-
нок - бывало, прямо зам бедолаги знакомились со своей второй
половиной, находили товарищей или вступали в рабочие артели
Даже повелась такая девичья традиция: искать женихов ♦возле-око-
ло Тимьяна». Пустырь паломники вытоптали и усыпали мусором
который убирала лишь благочестивая Серапиона Вскоре поняв
выгодность дела, коммерсанты обставили место лавочками и на-
весами для недорогого отдыха, там появился трактир и постоялый
двор, туалет и церковная лавка. Паломников стали возить группа-
ми - с экскурсиями, включающими проповедь, обед в трактире и
организованное посещение гроба. Вскоре заложили часовенку в
честь Рождества Богородицы - сначала деревянную, через несколь-
ко лет и каменную Гроб обнесли красивым заборчиком и обсадили
цветами. Словом, пустырь закипел жизнью, а Серапиона, уже удив-
ляющаяся своему долголетию, жила при часовне и свечках, всё рас-
сказывая зевакам удивительные подробности о Тимьяне и ягненке
Новые владельцы тстыря подкармливали ее остатками паломни-
ческих обедов, не забывая требовать, чтобы она мыла пол в часовне
и кухне. Позже с ее слов было записано житие Тимьяна, полное не-
обычайных чудес После смерти Серанионы. атакже всех, кто лично
знал участников этой истории, святого Тимьяна канонизировали.
Морковь
Аврора стала знаменита а Сила ушел из сторожей, жил у нее и
нигде нс работал Он занимался хозяйством, гулял с Барбацхцсй.
ходил на рынок и готовил еду, мысленно советуясь о рецептах с
матерью Жену он больше всего любил, когда она просыпалась уч*
116

м растрепанная и помятая Но она не давала ему полюбоваться
зло зрелище, вскакивала и при галась в ваннум», где наносила на
ро
|Ы
аЛя слой косметики надевала чулки и каблуки, завивала волосы,
дСпала голос фальшивым, а походку выморочной. После этого
она представал.! пред ним, но ему уже ничего не хотелось
Так их любовь начала превращ ться в морковь.
Завтрак нелюбимых
у любви тоже бываел двусторонняя пневмония. Двусторонняя- это
значил орел и решка а в остальном любовь - вещь абсолютно несим-
метричная Она встречается всюду и расшатывает реальность Ее вой-
ны совершеннее миров. Все законы отменяются, когда правит любовь
Их души поссорились, но 1сла нобили друг друга. За зат раком
они молчали друт напротив друга Молчание их было одновремен-
но неподвижным и быстрым, как будао сидело в мчащейся машине
Она молчала в несколько раз быстрее пего, поэтому си скоро
пришлось сменить направление молчания, чтобы встретиться с
ним на обратном пути Они даже молчали не вместе, в этом мире
взаимной аритмии. У них больше не получалось вместе кодить —
они никак не поплыли в ногу — и ужаем более заниматься сексом
— Сделай вид. что ты меня внимательно слушаешь, - Аврора
стояла спиной к нему и смолрела в окно.
- Давай, уже начал, - он не отрыв елся от тарелки су па. парад
лелыю читая свой длинный список грехов
-	Сегодня я мысленно занималась любовью с тобой,
-	Ну и как я тебе?
-	Ничего, ласковый. Не то, что в жизни.
-	А что лая думаешь первое, когда просыпаешься \т|юм
-	Здравствуй Прекрасный Боже'
~ А я. *ну вот, опять!»
~ Уйди от меня, не мешай мне меч га гь о тебе, да?
Он. так и нс OI рывая взгляда от списка, перевернул вверх дном
°пУстевш\ю тарелку и поставил на нее вертикально ложку Ложка
е| ко завибрировала и начала гнуться по спирали.

- И вообще, хватит мне портит ь посуду1 - бесцветным голо,
сом произнесла Хврора. выхватила из-подложки тарелку'и грох-
нула об стену.
Сила со вздохом оторвался от списка, посмотрел на осколку
которые в ответ зашевелились и сползлись обра тно в целое. Пос-
ле этого рукой выпрямил ложку, и мягко сказал:
-	Н\ чего тебе от меня надо’
-	Ненавижу тебя. Поцелуй меня
Он молча поцеловал ее. и стало понятно что это прощание,
р^рхняя часть его тела выражала ненависть, но нижняя - любовь
рокрхт текли стереоскопические ощущения Казалось, он прова-
1Ивастс я сквозь се кож\
- Мне тоже трудно - прошептала Хврора гак, ччобы он не
cjibiuw1' ~ я вижу твои внутренности Мы прозрачны, мы любим
дрчгдрута мы просовываем части себя в другого, мы пропускаем
части другого в себя, ио наши жидкости нс сливаются. Они соль-
ются только потом, когда их примет земля, когда она высосет об-
ратно те соки, которые нам тала
Пальто
Играем в обнимку в одно пальто на двоих Мы стоим под сол-
нечным дождем, нам хочется смешаться друг с лрхгом, но мы
безжалостны и одиноки. Ты дальше, чем окончание моего тела,
да ж бывшая мать не может <сбя остановить Без устали i дядя на
оборот ну ю сторону торожно! о знака, мы с (ем задним ходом на
машине, в которой давно кончился бензин Она катится на бе ш-
чьих колесах, внут ри белки мечутся, как тени Танец маленьких
тюлей начинается искажением пространства - две горизон-
тальные линии одна вверх, другая вниз Можно забыть о чедо-
иечсских причинах, потому что параллельные колеса никогда
Друг с другом не встретятся - они на одной машине Кажется
4 го ты велик, а потом - что никакой: насекомое с одной лапкой,
К-пушка стремя коленями, человек без пупка. Всё справедливо,
тажс перекосы воспитания, и эго не уродство а такая красота
^°гда разводятся - пилят шкафы Когда разводятся мосты - гем
с. Женятся - срастаются нижними телами, забывая про вы-
сШпс и это бессмысленно Нс подходи к краю лишний раз, про-
странство перазборчиво в нападениях!
П.пьго cjiciaei с высоты как птица хлопая полами, у нас вмес-
крови сок. Носорог взирающий на Луну, поиапрас ну раса р ччи
ft3ei маргаритки своей селезенки У смертников такие ища, будто
0,1,1 уже мера вы Возникает правильная остановка

----------------------------------------------------1
Близость
Когда во время любовного акта хочется посмотреть на часы - это
тревожный признак. Они любили друг друтагжеде ятьлет ноу все-
го есть свой срок Мсждс ними сущест вовали близкие, пристальные
и подробные взаимоотношения Она годами внимательно слушала
его дыхание,чувствовала теплоеготелаивлажностькожи.Оназнала, I
что он любит спать без одежды и есть 113 кастрюли что ему приятст i
скрип двери, но не нравится звук скрипки. Она предвидела заранее, ,
открыв томик на любой странице, будет ли интересна емс книга.
Они были удобны и доверяли друт другу,так как глубоко 11 обоюдно 
друг друта знали По mi южествс причин им надо было быть вместе. 
С год дми она начала постепенно нащупывать самую главнуто таи- |
ну его жизни Она скрывала это знание от него, как он с крывал его сам |
от себя, чтобы их семья - незыблемый камень, на котором основы- I
валась тысяча неотложных вещей - осталась в безопасности Oi ш за- 
шли так далеко в эту игру, чго повернуть назад нс представлялось воз-
можным Но исчезновение самого главного нс могло не ощущаться
Он больше не любил ее
«Девственницей я засыпала и просыпалась в объятиях Бога,
а теперь со мной лишь человек», - печально поду мала Аврора и
поняла, что пора. Надела высокомерные каблуки и четверговое
белое платье, поправила косметику* на лице и пошла свое тело
вперед. Ветер чувствовал флклер и флюгер чувствовал ветер
Под кожей стрекотали, звук возникал в правой точке. В мире была
дырка на самом интересном месте
Белковый ангел
Она свернула за угод строго на 360 градусов.
Белковый ангел стоял с таким видом, будто только что вылу-
пился из яйца.
Среднее время - это нс будущее и нс прошедшее, - произнес*
он не шевельнув лицом - Будьте достойны своих очертаний - и вас
нарисуют». Ефросинья засмеялась и поняла, что вот-вот проснется.
220

«Одеваясь в белое ты намекаешь что близка ангелам Хочешь
быть изумительной. а получается лишь обычной. Еще в реестре
начинающих аллигаторов записано, что Библия - не есть книга
°т первой до последней страницы Это святое чудо, а у чуда быва-
ет разная форма. Форма тетраэдра ничуть не хуже лестницы или
лабиринта Замкнутые на себя трубочки раоотают как лента но
^ёбиу с стоит рядом и смеется: такова его форма бегства».
- Вы хотите чтобы я верила в вашу религию но я хоч\ верить
в Бога! Без оправы! - крикнула про себя Ефросинья неподвижно
121

мчащемуся впереди времени Белковому ангелу, чувствуя, что т^.
слышит се. Опа взяла первую попавшуюся вещь из кармана - э-г1
была записка из церкви о здравии родственников, где имя СидЬ1
было дважды подчеркнуто - свернула ее в трубочку и засунула ац_
гелу в ухо. Он облегченно ожил, начал потягиваться и разминать
плечи. Они глядели друг на друта как старые друзья, огненная соба-
ка бегала вдали, не решаясь приблизиться. Она оглянулась на 360
градусов н увидела вдали Аврорин дом, который стал мал, потому
что она выросла. У взгляда был непривычный угол, сердце чуть-
чуть за тошнило. Муж, окруженный бабочками, степенно 1улял под
окнами с располневшей Барбацуцей и, как всегда, читал на ходу
свои любимый список грехов. Она посмотрела на себя, на свою
жилистую фигуру с многолетней привычкой тянут ыюсок и тянуть
все дела на себе. Платье в стиле Айседоры картинно развевалось в
потоке золотой осени, туфли на гордом каблуке, чулки со швом и
напряженная балетная осанка показались нелепыми и не своими..
Оглянулась в другую сторону - на ангела с его лошадиным лицом
и всклокоченной собакой, и ей стало весело как никогда. Прошед-
шие годы были сном. Они засмеялись хором, огне! тая собака сра-
зу перестала бояться и подбежала значи тельно ближе.
О Ты, Господь, создавший даже плесень
Она захотела прилечь на стену', пришлось делать это стоя. Было
больно шевелить ушами, было радостно изъясняться существ»»!
тельными. «Ладно, пора всё это завершать», - сказала она лишь
мыслью. И верно, прошло уже десятилетие чужой жизни. Он*1
погуляла до темноты, рассматривая улицы и лица, зашла в пос-
ледний раз домой, отыскала свой старый медный нательпы»1
крестик, поцеловала мужа в бледное ухо, вдохнула и особенно
сердечно обняла растолстевшую собаку. Потом вдохнула ен»е
немножко и поняла, что сейчас полагается поплакать. «Я прп;1У'
маю тебя прежней, когда только будет время», - прошептала о»»*’
куда-то в меховую шею и вытерла небольшие слезы о собачь»0
шерсть. Отвернулась и прочла про себя молитву святого Тимь»1»1*1

0 здравии животных начинающуюся слова-
ми: «О Ты, Господь, создавший даже плесень».
Когда настала ночь, она оставила Авро-
ру спать в кровати и отправилась в свой
старый дом без машины и без тела. Ангел
сопровождал ее в виде невидимого коня,
покатал просто так по ночному небу,
потом высадил возле старого дома,
полностью затянувшегося плющом.
ь «Я приглядывал за всем тут, пока
тебя не было, - сказал он, и на его
лице потрескалась известка. -
Скучг ювато было стоять гут в саду в
виде ста гуи, зато всё в целости-со-
хранности». Он достал шахматно-
го коня из-под крыльца и открыл
им дверь. «Это символический ход
конем, - объяснил он перед ухо-
дом. - Ключ вообще-то висит на
гвоздике. Единственное - мы съе-
ли все твои дрова. Это не страшно?»
Ефросинья усмехнулась без лица,
сделала ход ключом, потрепала ог нен-
ную собаку по загривку и вошла.
Дома
Дома всё было хорошо. Кошки умерли Молочай откинул листья,
^на забыла перед уходом покормить тень, и та уже начала грызть
Мебель. Разруха затронула угол шкафа, ручку кресла и каблуки лю-
бимых сфросиньиных туфель из еловой смолы. Она разыскала
дольки от своих костей, забралась в них, заснула в виде минерала
4 через неделю проснулась в теле. «Вот, значит, как можно! - об-
^аДовалась она, услышав по радио о разводе и новых балетных
Спехах Авроры. - И вовсе не обязательно попадать под колеса!»

Дом состарился. но был жив-здоров Стены \лыбались. Цвет^
поливал Белковый ангел, и они разрослись в нечто невообразимое
хоть и одичали без человеческого общения. Она была счастлива д0
слез, обнялась со шкафом, поцеловала стол и запнулась о сухую
как прошлогодний лист, тень правого плеча нищего Тень скродь
но путалась под ногами, намекая на положенный ей первый за де-
сять лет ужин. Стулья были невменяемы, но она и так собиралась
покормить ими собаку Среди домашних цветов вырос чужой, по-
хожий на насекомое. Расцвела плесень и богатая паутина. Платья
в шкафу вышли из моды, покрылись пылью и стали еще красивее.
Ефросинья поцеловала свою руку7 и вытащила из шкафа много па-
утины. хозяйственно смотав ее на будущее для украшения во талон
Небольшие прорехи в полу зарастали на глазах, дом молотет
и выздоравливал после долгого запустения. В саду* и огороде рос-
ли джунгли, в их глубине красовались гипсовый постамент для
ангела и кострище, от которого к бывшей поленнице была про-
топтана звериная тропка. Собака съела вокруг дома всё, что могло
гореть. Не было даже забора, зато кастрюля с угловатыми иници-
алами Ефросиньи лежала как межевой камень на краю участка и
было видно, ч то никто из прохожих не смел за него заходить
К вечер\ пришла первая кошка.
Ефросинья вздохнула и скосила глаза себе на нос. На кончике
виднелся прыщик - верный признак, что кто-то снова влюбился.
«Опять двадцать пять*, - сказала она и решила вести себя не так.
как всегда Она дала кошке чаю и твердо придумала когда-нибудь
завести еще и собаку. Вдали от дома уже ходил юноша, бросая
осторожные взгляды на светящееся окно. Под дверью топталось
несколько новых кошек. Она достала из-под кастрюли дневник
Иеронима и приготовилась вкусно почитать.
Замечания некоего Иеронима Инфаркта
Понял, что я - самец женщины.
Ушил свою улыбку.
Культив! 1ровал перпендикулярность
12^

клевал взахлеб
талантливо сутулился.
Пытался встать в ряд с величайшими интеллектуалами.
Нанес словарную травму, согнул спираль в прямую.
Сформулировал яблоко.
Основательно пописал, постриг ногти и рукги
Пчъал и ни в чем себе не отказывал
Заболел грибом, закрывал глаза на объедки
При виде собак сбивался в стаю.
Придумал хороший заголовок: «Обо мне молчали газеты».
Ходил с собой в ногу, посвятил себя хлебу.
Домылся до точки.
С ГОЛОДУ пил свою кровь.
Разрезал свою iioiy и увидел, что там нет ничего съедобного.
Капал слюни в жаркое.
Ни овился к досвиданию с девушкой, а она не пришла.
Прикармливал ногтями бородавки.
Купил машину «Москвич» 506 года до нашей эры.
Взял правую руку и поменял с левой, из-за чего вывихнул аккордеон
Решил выпить борща и промахнулся.
Застеснялся вращательных движений.
Голосовал за равноправие с деревьями
Саможснился
Жил вусмерть, умер в долгий ящик.
Регулярно оплачивал свои похороны
Для тех, кого убил, открыл клуб «Мертвый утолок*.
Таил шило в жопе
Не доверял чайным ложкам.
Думал специально, толстел даже ночью
Клал в сумку невозможное
Был
Анонимный город
Сила заплёл бороду как перед свиданием, надел штаны с капю-
,,,()ном и попрощался с половинчатой жизнью карманного мужа
S2S

Он взял в путь одного себя и поменялся судьбой с ветром. «Вы за-
мрёте и отомрете, а я уже буду не здесь», - решил он и мысленно
пьяный пошел по шаткому миру. Он-то шел прямо - это земля ц
небо качались. С ветром за спиной он пришел в чужой город, гдс
никто не знал его имени. Он в ответ тоже не захотел узнавать его
названия. Обдуваемые горячим воздухом, местные собаки стояли
неподвижно, как табуретки, и с moi рели в свою тень.
Жители были заняты выстраиванием иерархии. Им разре-
шалось заводить по одному домашнему животному, и он тоже
завел себе рояль. Деньги обесценивались, взятки дорожали.
Множественное число было запрещено, несмотря на то, что
само оно одно. Вислоухие народности делились на М и Ж, дети
рождались без лиц. Люди были объединены одной маленькой
тряпкой под названием флаг, систематическая работа по натя-
гиванию струн приводила к песне. Очередь за молоком была
уже не явлением, а понятием. Памятники смазывали кровью, а
слово «пионеры» означало «идущие в жогту». Ложносочиненные
мысли публиковались прямо на деньгах, статуя свободы была с
бутылку размером, па-де-де было блюдом и исполнялось по ми-
нутной стрелке. Обязательным к танцевальной интерпретации
было учение Марка, Луки и Эсмарха. Держась за руки, они ух-
мылялись со всех плакатов, но жизни в них не было. Это напо-
минало картину Станиславского «Не верю!». Было абстрактно.
Всё было искусственным, и даже краска - синтетической. Вещи
боялись забыть, для чего они предназначены, но тоже хранили
верность линии партии Записанные в комсомольцы молчали в
клеточку и в объеме, демагогический реализм был популярен,
бесплатен и общедоступен. Масштабные овцы склонялись к за-
казу продавщицы мечтали стать Богом. Цвета светофора были
бдительно закодированы, неизбывный стон по Родине звучал
поодаль. Деды и бабки веровали в Магомета, но крестились
кочергой, а кланялись навзничь. Дети склоняли родителей к
убийству собак, котов и прочей нечисти, благообразные тар1'
капы шевелили пальцами и волосами. Партбоссы в хасидский
шляпах восседали вширь, сразу было видно, что у них нет ноГ-
Дома расплывались, ширина улиц ежедневно менялась, взрывы
226

еррорисгов были долгими и печальными. Он попытался по-
нЯ1Ь, ЧТО происходит, но все тут же насторожились. Стало фи-
зически опасно, но духовно продвинуто. Общество выдвинуло
ультиматум, он был написан невидимыми чернилами. Завесу'
секретности разорвал маленький мальчик грязным ругательс-
ком. Стало ясно всё, только непоня тно, что именно.
Что-то не так
Он проснулся каким-то бесформенным. По радио подло молча-
ли. Он включил тишину на полную громкость, молчание нарас-
тало и почесывалось. Его рубашка заболела клетками - красны-
ми и синими, стены медленно падали, а пол был подменен. Кофе
смеялся ему в лицо. Еда шевелила укропом, в яичнице-глазушье
желток был не по центру белка. На каждом предмете сидело
по мухе, а в подстеленном под стол ведре цвели похабные ве-
ники. Линолеум состоял из карт таро, в центре был Повешен-
ный, окруженный старшими арканами. Взгляд поломался ровно
на перемычке между левым и правым, на каждом втором слоге
слова заворачивали обратно. Всё эго было странно и наводило
на мысль. Зрение было нерезким, стрелки часов показывали на
что-то, и это не было время. Вещи вели себя беспокойно и чего-
то скрывали. Подокном играл похоронный оркестр, музыканты
нехорошо смеялись, дверь кто-то ломал. «Что-то не так», - дога-
дался он. С ним никто не спорил кроме телевизора.
Живость и мертвость
Он начал догадываться, что его убили.
«Смерть страшна только со стороны, — решил Сила. - Жизнь —
Э1олотерея, главный выигрыш в кот юрой - участие. Умер — не зна-
^итжил. Главное, оказаться в нужном месте в правильный момент.
Находиться всё время точно в настоящем, го гот, кто охогит-
Сч за тобой, всегда будет бит ь по месту’, от куда ты только что у шел».
127

Он засмеялся в бороду, поймал двумя пальцами комара и вЬь
пустил его на свободу.
Всякая живость - будущая мертвость.
Всякая мергвость - бывшая живость
Он сочинил это двустишие и понял что свободен от этог0
города. Они расстались, так и нс познакомившись.
Он слишком быстро жил - и смерть не успела за ним.
Правила игры
Умирая, я так о многом подумал, что решил не умирать. Я видел
жизнь чем-то вроде шахматной партии, в которой всё время ме-
нялись правила. Я сам был этой партией. Правила игры были про-
сты, их количество увеличивалось с каждым днем Я ощущал их
чем-то вроде тока крови Мир посмотрел на меня, я понял, что ни
в чем больше не виноват, порвал список грехов и стал существо:^
из снега и вефа. Я больше не половина человека.
Дуализмы Иеронима Инфаркта
Тридцать три бога тыря, оба красавцы.
Два куска сахара - один сладкий, другой рафинад.
Шли две ноги, одна левая, другая 42-го размера.
Жили два мужика: один маленького рост а, другой мой дедушка.
Ехали двое: один па велосипеде, другой в пятницу.
Ехали два грузовика, один в Самару, другой сломался.
У меня два яблока, одно вкусное, другое я съела
Он надел два платья - одно наизнанку, другое на подругу.
Вначале прошел дождь, потом Иван Семеныч.
Было у матери три сына. Оба мальчики.
Шли два мужика: один лысый, другой подоро! е.
У нас две деревни: в одной все дураки, другая тоже
в Самарской губернии.
Разбились две чашки - одна трагически, другая над океаном.
12$

g своей жизни он прочел три книги: первую и про Штирлица,
v меня два валенка: один резиновый, другой украли.
1И помидоры - один белый, другой недоспелый.
Заходил в два дома - один кирпичный,
аВ другой меня не приглашали.
В русском алфавите 33 буквы Некоторые греческие,
а остальные не используются.
у меня два мужа, обе девочки.
Лежали две скатерти, одна под манником, другая с бахромой.
Две идеи: одна бредовая, другая - не покрасить ли волосы
в зеленый цвет?
Бежали мы врассыпную: один на север другой за мной.
У меня две книги: одна Алиса, другая в стране чудес.
Комедия шла два часа: в первый час всех поубивали а потом
мы поменялись местами
Плюшевые звери
Когда стемнело, Ефросинья неожиданно обнаружила в своем
доме другую жизнь, но не удивилась, а села неподвижно. Тени вхо-
дили и выходили, когда им захочется.
Ей захотелось не быть одной. Она посмотрела на шкаф - он
заперсваливался на месте, па стол - он чуть пригнулся, прося,
чтоб его погладили. Не то. Она стала копаться в шкафу, не без тру-
да вытащила с дальней полки старую взлохмаченную шубу и вни-
мательно посмотрела на нее. Шуба были искусственная, но нату-
рально сшита она виновато заморгала пуговицами оперлась hi
Рукава, немножко повозилась и стала крупным меховым зверем с
Маленькими ушами и широко расставленными пластмассовыми
Глазками Ефросинья одобрительно улыбнулась одним уголком
Рза Зверь был хорош, велик и странен. Она приделала ему тол-
СТь,и хвостик из хлястика, назвала Большой и осталась доволь-
на Зверь стал уметь занимать собою утлы, доставать до потолка,
с,'1о'1'реть из темноты и вообще создавать страшноватый уют. Она
а Ралась ему на живот и стала сочинять меховую живность по-
129

мельче. Старые дырявые носки и варежки зашевелились от внц-
мания и стали подобиями хомяков и мышей - но с такими же,
у Большого, далеко расставленными глазками.
Новая живность начала осваивать дом, лазить по чердаку ц
полкам, греметь банками с крупой и тихонько переговариваться
голосами разной высоты. Напоследок она сделала себе домащ.
нюю сову из синтетической вязаной шали, сова стала жить у нее
на левом плече.
«Итак, мои хорошие, - хлопнуты она в ладоши, - давайте бу-
дем ужинать!» Живность обступила ее со всех сторон, очень глядя
глазами. «Что же они едят? - задумалась Ефросинья. - Пусть едят
заблудившихся путников!» - придумала она, обрадовалась и вы-
глянула в окно. Дом сегодня стоял на курьих ножках посреди тем-
ного леса. Плюшевые страшилки повысовывались в окна со всех
сторон. По дорожке уже шел путник.
Это был Савватий, и искал он Бабу' Йогу. Все быстро спрята-
лись обратно.
Баба Йога
«Там водятся дикие деревья, никогда не слышавшие человеческо-
го голоса. Они смотрят злыми деревянными глазами. Там живет
страшная Баба Йога. Нет у нее ни возраста, ни совес ги, потому что
она давно себя пережила, пи имени, потому что выбросила. Даже
если кго позовег, она и не дрогнет, ей ее имя - как пустой звук. На
вид молодая, а глаза у нее древние, все видели, ничего не расска-
жут. Много она знает и много может. Умеет и летать, и не летать, из
ничего делать что-то и из чего-то - ничего. Спроси у нес, может,
чем и поможет », — повторял он про себя совет смутно знакомого
скомороха с медведем, которого встретил на большой ярмарке. Он
по-прежнему хотел быть самым сильным - так, чтобы все вокруг
задрожали. Савватий покинул своего учителя, ко торый больше хо-
тел лечить, чем калечить, и отчаянно думал, куда податься дальше-
«Не все умеют бояться бабайку, а я моту. Меня в садике научили»,"
думал он, т те зная, что его мысли громко пахнут и гремят г га весь лее
Z3O

Данька и ужин
Ефр°синья наскоро состарилась, вырастила длинные когти на ру-
ках и ногах, взглядом перекосила дверь набок и толкнула ее. Дверь
закачалась и зловеще заскрипела. Савватий вздрогнул, остановил
сЯ медленно подошел, чувствуя, как шумно бьется сердце и трудно
незаметно дышать. В ушах у него стало горячо Он решился, натя-
нул улыбку и показательно-шумно потопал ногами возле порога.
«Пускай сейчас будет осень», - подумала Ефросинья. Всё было
в жел той листве, падали косые лучи солнца, паутина, утянувшая
дом со всех сторон, серебрилась. «Нет, слишком красиво», - ска-
зала она себе и плюнула зубом Внезапно стемнело, Савватий
вспотел и прерывающимся голосом крикнул: «Хозяева! Кто дома
есть?» Ефросинья встала с лавки и, изоб-
ражая крайнюю немощь, зашаркала
к двери. Плюшевые звери заво-
зились, не особенно быст-
ро запрятываясь в полу-
тьму Большой встал
в угол. Мелочь вни-
мательно смотре-
ла пуговицами из
закоулков мебели.
Под землей кто-
то возился Сова
Заухала, вылетс-
Ла прямо в лицо
Савватию и нача-
ла кружиться над
Д°мом, развеваясь
в сумерках рваны-
Ми кистями бах-
ромы. Когти ног
Ефросиньи цокали
п° Доскам пола, вы-
совываясь из остатков
131

того, что когда-то могло
быть обувью. У молод-
ца внутри было тесно,
он смотрел белыми
глазами на Бабу Йогу.
«Вот она какая'» -
сказал он шепотом
вместо ♦здравствуй-
те*, потом опомнил-
ся, начал кланяться и
извиняться, преуве-
личенно громко опи-
сывая, как заблудился
в лесу ищет дорогу, да
вот увидел избушку
- Что ж, здравствуй,
коль не шутишь, заходи, гос-
тем будешь, - хрипло пробаси-
ла Баба Йога. - Если ночь пережи-
вешь, день, может, и удачным будет’
-	Да, бабушка, все мы смертны. Сколько
себя помню, всегда был живым... Нельзя ль у тебя
заночевать?
-	Дело пытаешь али от дела лытаешь?
Савватий замолчал, вытянув вперед шею.
-	Да разберемся. Ночуй уж. Давай нару би только мне дрови-
шек - баню стопить, пирог спечь. С мясом.
Савватий согласно закивал, сглотнул сухим горлом и поло-
жил котомку на порог. Та поч ги сразу покачнулась и упала внутрь
дома, словно кто-то ее тихонько потащил.
Дом скрипел, паутина дрожала, отовсюду выглядывали. Стои-
ло повернуться, как что-то пряталось в темноте или за утлом ме-
бели - такое, что нельзя рассмотреть.
Савватий задрожал и пошел в сумерки вслед за бабусей.
-	Вот дрова, вот топор, смотри не перепутай! - засмеялась
бабка как-то слишком долго

дрова
ОН взял ватными руками топор и ударил по полену, в первый
аз еле-еле и криво. Но йогом втянулся в привычное движение
вспомнив сверкающие улыбкой глаза учителя, начал раскалы-
Р
и
вать чурки с одного удара. Он рубил и рубил, пока не стала ночь
., бабуся не поманича его ногтистым пальцем. Из баньки, боль-
ше напоминающей собачью будку тянуло огненным запахом, он
втиснулся в низкий проход, внутри было тускло и невыносимо
тепло. Савватий с чувством попарился, облился могильной во-
дой из черного торфяного ручейка с перекошенным мостком,
оделся обратно в грязное и пошел в дом Пахло тестом и суше-
ной травой полуашбками, шерстяными носками, молчанием и
гречкой. Бабка налила ем\ водки, поставила кашу; Он съел, бес-
чувственно глотая жар с обьемом, и почувствовал, что его не-
одолимо морит сон Слипающимися глазами он успел увидеть,
что из углов выползают разноразмерные мохнатые тени с ши-
роко поставленными бессмысленными глазками Бабка улыба-
лась, что-то темное навалилось сверху, он устал бояться и уснул

Патефон
Утром он проснулся бодрым и отчего-то засмеялся. «Ну, рассказы-
вай», - проскрипела Баба Йога. Голос шел не из нее, а откуда-то из
угла. Савватии оглянулся и увидел патефон, который крутил плас-
тинку. Пластинка молчала и только громко шипела. Когда Баба
произносила новое слово, оно опять звучало сбоку. Савватий по-
нял вдруг, что ему всё равно, и перестал оглядываться на патефон.
Он начал рассказывать про детские обиды, свое ученичество, раз-
битый дома стол. Он признался, что его не любят девушки, дошел
до своего желания стать самым сильным и заплакал, а она покачала
головой. Короткие ответьте реплики: «Ну и как?» - «Неужели?» - «д
она?» - «А он?» - «А гы?» - «Да не стесняйся, рассказывай!» - доноси-
лись с пластинки и совпадали с движениями щелястых губ.

^ЯСНОИ пирог
Пластинка кончилась, оп сидел тихий с высохшими глазами, про-
сительно глядя в пол. Бабка достала из печи пирог с мясом и спро-
сила «Знаешь, из кою начинка?»
Он похолодел и стал ощупывать себя. У него не было ног.
«Ьшь-ешь!» - приободрила его Баба Йога, и он ел.
Пирог был удивительно вкусным
- Завтра мы съедим твои руки, - сказала она, и он согласно
кивнул. - А пока еще есть чем. наруби опять дров.
Она взяла его подтела цепкими куриными пальцами, отнесла
за дом, поставила на чурбак, дала топор, и он снова стал рубить.
Она подсовывала всё новые чурки, и стало видно, что некоторые
из них напоминают людей, некоторые - зверей, а некоторые-
вещи Оп разрубил своих отца и мать, кота и игрушки, потом аль-
бом марок, клюшку, пластинки и лестницу подъезда Затем пош-
ли знакомые и одноклассники, портфель, дневник и телевизор
Большое и маленькое, деньги и автомобили, люди и дома - всё
было размером с полено. Весь его мир, вся память, ценности, ра-
дости и страхи умес гились в одинаковые чурки, которые он колол
на одинаковые поленья. Он немного задержался, когда надо было
разрубить дерево в форме одной девушки, но потом ударил и по
нему В конце была деревяшка с искрящимся взглядом старика.
Ему показалось, что тот засмеялся и одобрительно кивнул. Савва-
тий расколол и его.
«Ничему; ничему я не научился!» - молча повторял он, пока
ба< ка несла его полтела в баню, парила, вытирала и заворачива-
ла в рваную вязаную шаль с какими-то знакомыми кистями. Она
напоила водкой из той же бутылки, что и вчера, накормила такой
ж кашей. На улице опять был вечер, он не знал, сколько времени
к°лол - несколько часов, суток или лет. Вопросов больше не оста-
лось. Сон начал смаривать его, меховые игрушки уже не дожи-
вались, пока он уснет, а начали есть его вполне открыто. Савватий
Смотрел, как из его тела вытаскивают сердце, опутанное множсс-
Тв°м похожих на веревки сосудов, как звери тянут каждый па себя
еНень и еще какие-то пленки. Он долго спал, проснулся очень

слабым и легким, снова ел мясной пирог, уже из верхней половц.
ны своего тела
- Тело - знак греха. У кого есть тело - тот раб гравитации
Он идет из утробы в могилу и весь его путь - это пожиранце.
то он, го его. Тело - тюрьма со множеством удовольствий. У ос.
вобожденных нет тела, - говорил патефон, Баба Йога уже це
утруждала себя открыванием рта, а на ее лице стало три паза.
♦Чем же я ем?» - спохватился он, чуть нс подавившись мясным
пирогом У него ведь не было ни горла, ни рта. У него не было
ничего. Он был мертв.
Ему отчаянно захотелось быть живым.
- Я хочу есть1 Я хочу дышать! Я хочу ебстись! Я хочу!.. - закри-
чал он беззвучно, но с огромной силой.
- Ну что ж, хочешь - значит, будешь, - усмехнулась Баба Йога
и выключила патефон Шипение пластинки прекратилось, и он
понял, каким оно было громким.
Стало как-то пусто, и он увидел, что его руки и ноги на самом
деле при нем, дом - светлый, а Баба Йога - не такая уж старая.
- Ну что ж, расскажу' я тебе о том, что ты ищешь, - сказала опа
со вздохом. Всё выглядело слишком обыденно, и он понял, что
чего-то главного не понял
Система противовесов
- Такты, бабешка, получается, волшебница’Добрая или злая?
- Мир - это система противовесов. Я ни то, ни то
- Ну сделай что-нибудь’ Мороженого можешь?
- Могу, но не хочу.
- А почему ты живешь в таком домишке? Сделай себе побольше!
- Могу, но не хочу
- Ну завоюй весь мир'
- Не хочу и нс могу’:
- Но почему?
- Чем больше ты можешь, тем меньше хочется. Чем больше
силы, тем меньше желания ее применять. Потому чго вмес те с с»'
136

1oji появляется понимание причин Начинаешь видеть что ниче-
го не бывает ниоткуда У любого чхда есть цена, и, когда се знаешь,
у>е не хочется его совершать.
волшебные вещи
yfjna-бьыа девочка. И встретила она добрую волшебницу И та по-
дарила ей волшебный чайник, в котором вода никогда не закипала,
волшебный кошелек, в который сколько денег ни положишь - все
исчезают и волшебную шапку, которую), если наденешь - все на тебя
бросаются с криком «держи вора'» Зачем же волшебница подари-
и ей такие подарки’ Да потому что ей самой они не были нужны
Аудиенция окончена
И пошел он к Бабе Йоге, и сказала она ему; выйди в каменное поле,
засей его своим семенем, вырастет из него солдаты, всех победят
и потом тебя убьют, и никому от этого счастья не прибавится. Бу-
дет это нескоро, но раз предсказано, значит, зачем-то надо. Как
сделаешь ты. дурачок, так через тебя и решится, а я ни при чем
мне ваш мир давно не свой, я только инструмент бесстрастный в
руках судьбы. Если сможешь остановиться и нс делать этого - мо-
лодец будешь. Тогда еще раз приходи, позу лотоса покажу. А те-
перь иди и не беспокой меня боле, ах диенция окончена
Пока она говорила, становилась всё моложе.
- Ну ч го ж, иди отсюда, только переспи со мной напоследок, -
Добавила она вдрут совсем друз им, молодым голосом.
Ot i уже давно см< ирел i ia i ice с вожделением - она сняла одежду и
легла на стол среди своих игрушек, раздвинув ноги. Боковым зрени-
ем оц увидел, что она стоит ря, к >м, а вовсе не лежит i ia столе, но было
поздно. Его глаза прт’янхлись к отверстию междх ног, он увидел, что
3110 вороню», которая затаскивает его с огромной силой в светящийся
красный тоннель - и он несется по нему все быстрей.
Он нашел себя идущим по дороге. В одной руке был ме-
°чек с семенами, в другой оказался собственный член. Он
137

заглянул в мешочек, увидел в нем лужицу полупрозрачно^
жидкости, понял, что это его сперма, покраснел и оглянулся
Никого вокруг нс было, он торопливо застегнул штаны и
почти побежал по тропе, держа мешочек в руке. Он искал
каменное поле.
Затея удалась
Ефросинья весело рассмеялась: затея удалась! Ей по-
нравилось быть Бабой Йогой. Она научила Боль-
шого прикидываться шубой при чужих, потом
посмотрела на кухонный театр - чайники, по-
ловники, терки - и запомнила, что хочет еще и
им придумать спектакль Ей было то смешно,
то грустно. Опа закинула ногу за голову и
посмотрелась в зеркало в таком обрамле-
нии. Игрушки толпились вокруг. Большой
сопел у потолка, в зеркале они все вмес-
те выглядели семейным фото малень-
кого зоопарка. Она попробовала еще
несколько поз йоги, потом собрала
корзинку с пледом и ужином, надела
юбку из сливок и клубничную коф-
ту, залезла в зеркало, покривлялась
оттуда, маня за собой растерянное
стадо своих глупых созданий. Они
плющили морды о стекло, стучались
пуговицами глаз и растерянно огля-
дывались то туда то сюда в поисках
хозяйки в комнате. Она посмотрелась
в зазеркальце: там время было параллель-
ным, а она выглядела симпа тичней, чем ка-
залась. Еще немножко подразнила зверюшек-
помахала им рукой, погрозила пальцем, покруп i
сливочной юбкой, показала язык и потихоньку пошла

прочь, приняв благообразный вид. Прошла через отражение ком-
( гы за спины отражений игрушек, ткрыла дверь запустив солн
на половик, втянула носом воздух и вышла из дому «От крыльца
русть тянется лесная тропка», - решила она и пошла по поляне, по-
том в тень сосен - и дальше в пронизанный солнцем лес.
Темная сторона
Хотела быть хорошей но возможность быть плохой была ей не
менее дорога.
«Это всё равно что выбирать между правой и левой сторона-
ми тела» - было записано в дневнике любовных похождений Ей
захотелось побаловать свою темнею сторону Она нарисовала
себя на теплом и украсила пылинками. Падали косые тени, тем-
ная сторона была красивее светлой. Она попрыгала в высоту, а по-
том в ширину. Вдоль дорожки и поперек Все ей шло, даже воздух.
Несвежей была одна лишь память. Спрячься в меня - кивнула Еф-
росинья памяти и стала деревом
В обрамлении кружащихся насекомых она выглядела дре-
весной святой. Деревом-молитвенником, лучшим на поляне.
Другая ее сторона была темна и извилиста но одна половина
не существовала без другой. Она вцепилась ногами в землю и
пошевелила ветками Неточно, - написал письмо ей кто-то
на другом конце мирт. Она зазеленела улыбкой и не приняла
всерьез Между пальцами были листья В голове зачесалось от
птицы. Она надела несколько набекрень легкий ветерок и вы-
тянула себя между небом и землей. Посмотрела в будущее и
Увидела, как пришли лесорубы и дерево умерло, чтобы ciarb
книгой Так как будто бы исчез зуб. На его месте не осталось
Ничего кроме дупла Уход закончился полной обнаженностью
Без коры Горькие чернила уже были приготовлены для бумаги
Которой еще не было
«Не будь забором! - сказала она себе - Будь книгой это луч
Пзая участь изо всех вариантов смерти' Хорошо, что это только
3аПись».

Я и Левая
Она села на землю, взяла ручку в ногу и начала писать себе письмо-
«Милая Ефросинья! Нас тут двое: я и Левая. Мы похожи друт щ
друга, но в чем-то противоположны. Спасибо тебе, что ты есть у
нас. Мы тоже рады, что есть у тебя, хотя иногда устаем. Если мож-
но, подари нам на Рождество новые стельки». Она чуть заулыба-1
лась и переложила ручку в другую ногу'. Нога написала вот такую
историю: «Носки были влюблены друт в друта. На день они расста-
вались и работали по разным ботинкам, им лишь урывками удава-
лось коснуться друт друта. Зато ночью они складывались вместе и
обнимались до утра Когда один носок потерялся, другой остался
один и понемногу умирал. Его тело было связано спит ими, а смысл
становился всё более разрывным. Он БЫЛ, а хотел бы находиться в
настоящем. Он воображал, как его, одинокого, сдадут в утиль, стал
полосатым от горя и тихо шептал: пропустите меня в ботинки!»
Ефросинья засопела от сочувствия и бросила ручку. Еще i ie-
давно она ревновала носки к богинкам, а сегодня любила свои
конечности как нечто изначальное. У ног была своя воля, хотя до
них часто не доходили руки. Но на днях она отмегила день рожде-
ния правой ступни и угостила ноги новыми узорами
Воздух встал неподвижно, насекомые замерли в полете. Она
чуть проголодалась и достала из-под камня вредную геградку со вку-
сом чупа-чипсов, изрисованную заносчивым почерком Иеронима.
Мимолетные строки
некоего Иеронима Инфаркта
Поссорился со своей печенью.
Стыдился бы гь похожим на себя
Выжигал взором на дощечке.
Спрятал Христа за пазухой.
Сидел на жидком стуле.
Рисовал на памперсах, но чернила впитывались.
По-ленински приседал.
140

отвечал фамилии Блох.
даленил имя на Темофей, потом гордо передумал
дцгал головой.
Имитировал стихи
Выпаривал янтарь на плите, хотел достать из него муху
Любил недовкусные бутерброды
С детства мучительно мечтал о блинах.
делал припарки мертвым.
Подменил в магазине булочку на надкусанную.
Не стал жить в телефонной будке
Пытался умереть заочно.
Дозвонился до своей задницы.
Сдал свои сны в утиль.
Изумлялся за деньги.
Неброско восторгался.
Купил себе новые нервы.
Изменил вантузу с вилкой.
Любил всё живое, но стеснялся в этом признаться.
Ходил из угла в угол, пока не подстригся.
Понял что кроме физических наслаждений есть еще и интеллек-
туальные. Например, мозгоебство.
Тоже и о страдании.
Лес
Стояла невыносимо прекрасная осень, одинокие грибы разрезали
Себя по спирали и по диагонали, это было очень слышно. У некото-
рых было три отца, у большинства - меньше или больше. Она несла
Корзину с сухим ужином и двигалась куда глаза глядят. Это оказа-
лось очень далеко Вместе с ней по тропинке шло несколько камней.
113 разговаривала с ними тихо. Ефросинья понимала в их пении
,,е больше, чем ее собака в танце, но слушала с таким же восторгом
Чт()бы не заблудиться, она рисовала стрелки на шляпках грибов.
Навстречу ей вышел Грибник и улыбнулся незаметно, как
на Лиза. Это был человек с тонким чувст вом гриба Прежде


чем отстать грибы в корзину, он целовал их в шляпкх словно
детишек в макушку и говорил о них «кто* Он любил их ыпахцс
меньше запаха женского лона, при этом считая символом мужс-
кой силы. Он носил нож сложенным, ч тобы не пхтатырибы
Они переглянулись и поняли, что им нечего сказать друг дрх-
гх Она двинх л ась дальше чувствуя как ищет что-то дрхтое
Лес наконец-то кончится выходом тропинки на полосх бере-
говой гальки Стало светло и ясно, словно мир откинул челкх Сх-
хие ели стояли среди еленых как седые старухи. Она искхпалась
в холодном озере и присела поговорить с деревьями, травой и
вечерней зябкостью Не было ничего красивее этого мира
Рыцарь
Уже забыв, что чего-то ждег, опа встретила Рыцаря с дыркой в
груди. Она посмотрела на его кости и поняла, что емх уже нечего
терять. Он сказал, что его зовхт Орхженосец Второе Сердце
Емх было жалко тратить энергию даже на хтыбкх Он <коно-
мил ее дтя магии. Он рассказал, что происходит из семейства За-
брошенных Матов которые ответвились от Древа Познания еще
в прошлом год) и с тех пор накопили многовековую мудрость
Они всегда шли поперек и очень люби-
ли пользоваться ножом и вилкой
не по назначению. Все у них
было всерьез, даже шхтки. и
это было очетть смешно.
Заброшенные Маги обу-
чились нс быть сами
собой, нс бояться Ав-
тор» Мира, жить не
по умх и намазывать
масло снизу хлсоа-
Она ощхтила, что
еще немного - 11
замерзнет от mitX

сЧ в поэтомч поспешила разжечь костер Он не учел даже спич-
чиркать, пришлось самой наломать дров. Она поставила воду
для макарон на огонь в его шлеме и заложила ему хыру в i рули 1Д-
зеткои из растопки
За это время он рассказал ей что еже написал два даосских трак-
тата «К\Дао » и •ТтДао’* Оба являлись т гичсским продолжением
дртдрта, но нс враг врага. В их древности не сомневался даже автор
Хотелось есть, а Рыцарь в это время все говорил мысли «Я пес
ei.i его при мания», «Мы гоже лежим, по вертикально», «Взлететь
проще, чем купить индульгенцию*
Ефросинья смотрела левой половиной лица и дх мала, опада
он этого набрался Небо было парализовано, в макаронах были
дырки сквозняк продувал меж паз ушей была собственная
жизнь волосы заявили об отделении и суверенитете. Ефросинья
прод|Х)Гла от своего дыхания, но Рыцарь рассказывал апекдт за
анекдотом из жизни мертвых Было очень удивительно, что всё
это продолжается. Сам он не смеялся ни о чем «Я не законченный
иди-/г а начинающий, меня не приняли в сумасшедший дом, по-
то*<\ что я плохо себя вел». - говорил он совершенно серьезно
Один из анскдотовбыл прото, как мерзвые решили напугать
живых Они постучали к ним в дверь и спря гались. Живые оз кры-
ли две рь, НИКО1 о не у видел! i и о-о-очень испугались.
Монолог Оруженосца Второе Сердце
Майш четвертой степени достижима только для того, кто никог-
да Н( болел насморком Собира л, разбитое, давать надежду. со-
ставлять компанию - -кто магия первой ступени. Адепт Золушка
Задела сразу третьей Отделить красную чечевицу от черной на-
'•°лоть муки на семь недель и познать самое себя - это были хси-
н,1я ес магической наставницы Мачехи готовящей учсницх к пе-
реходу нд след\ющий уровень. Мачеха специально улыбалась ей
Недобр)» улыбкой, так как с четвертой < гупспи начинается без-
^алечч ность к самому себе, а этого плюшками не добьешься Если
х°чсшь управлять мирами, управляй сначала своими эмоциями

У Божественно! о Провидения есть ряд аспектов: апосто. тьскид
ыбыгый и нервический. Они состоят из п лов падения и ностоян-
но скрыты от своего нарицательного местоимения. Когда швабры
скрещиваются - это нс святой крест, хотя гоже неплохой: им мож-
но мыть пол Не требуй подтверждения в компетентности от тех,
кто сам ничего не смысли т: мы сами покажем лрм ipyiy истину.
В старину было десять значении у каждой песни, одно очевид-
ное, другое неочевидное, в третьем кулинарный смысл, в четвер-
том сповидчсский, пятый - инструкция к применению Шестой
для магов, седьмой невыразимый, восьмой дурацкий. Девятый и
десятый не исследованы наукой.
Удмурт
Наконец Рыцарь замолчал и стал неприлично сел. макароны, Вос-
пользовавшись тишиной. Ефросинья спела простую песню. В ней го-
ворилось о том, что насекомое однажды несло свое теле > по расп цель-
ным купцам. но встретило слизистое нечто, которое его поглотило
В граве сидел «кузнечик*,
в траве сидел «кузнечик»,
совсем как «огуречик»,
совсем как «огурсчик»
♦зелененький - он был...
Ефросинье было страшно, в каждом слове был заложен непо-
нятный намек, свет вспыхивал неравномерными интервалами,
пока зал ось неприятным пить чай Цифры не означали время, это
было всего лишь знакоположение. Оно могло быть измерением
словом, далеко идущим поездом. Время можно было узнавать по
солнцу или его отсутствию. Это тоже неточно: солнце с» сво.пь-
но, намять умеет отделяться и ижс пря га гься за утлом.
Рыцарь объяснил си. ч го очевидным значением пса 1и было мис-
тическое путешествие за край телесной обюлочки. Неочевидным - пе-
реживания лягушки она рефлексировала на тему - виновата ли она **
убийстве или всего лишь следовала с\ и бе В кулинарном смысле мож"
/44

^роыло исследовать традиции мирового потребления кузнечиков и
^р-рцов, в сиовидчсском - выяснить, что это за многажды повторяе-
(1Я машра боевого воображения ♦представьтесебепредставьтесебе*
Инструкция к применению была нескольких видов: как си-
де п>, как лови гь. как i 1рсдставлять себе как иметь цвет Магический
смысл состоял в алхимическом приношении кузнечика в жергву,
невыразимый - нелызя выразить, но он сокрыт в мелодии Дхрац-
смысл песни был в том, чго не слой под стрелой, а девятый и
десятый остаются непонятными, чему называют на необходимость
самопознания Но все эти значения имели смысл только в момент
исполнения песни, после се окончания дискуссия имеет только те-
оретический аспект как разница между ликом и ипостасью.
Она не была готова к такому повороту дел, но почему-то по-
чу вст вовала облегчение.
Кончилось тем, что он стал хорошим.
Так и не умер в этот раз.
Замерз и уронил лицо
Продолжал рассказывать то, что все и так знают
Не спал ни .днем, ни по приказу
Пятно на его груди все расползалось Он ласково называл его
Коровушка.
Напоследок он оз крыл ей страшную тайну что он у дмх рт Еф-
росинья крайне х дивилась Она подумала, ч го бы гь удмуртом так
*е необычно, бесполезно и прекрасно как быть продавцом поли-
этилена. обломанной ветвью сакуры или охотником за смычками
От удивления ее охватил насморк. Она зашмыгала и сильно захо-
тела спать. Поэтому хжрыла его пледом и решила уйти, предвари-
тельно помыв шлем о г остатков макарон
>,а прпш ia домой по стрелкам на грибах. В глазах было пусто
(>г 'сладости Светало Дверь была незнакома и нс поздоровалась.
Соседствовало понятное и неразборчивое резкое и расплывча-
г°е Она уже устала от изменчивости всего вокруг и просто хотела


почитать. Некоторое время устраивалась в кресле на книге так, что.
бы попадать текстом в определенность как в свет. Подлокотник бцд
подгрызен тенью, ноги выглядели чешуйчатым хвостом, на р\ка*
было по шесть пальцев, ножки кресла уходили далеко вниз, как свар
в темную воду; по текст удалось рассмозрсть. В книге были ска
о человечке без головы, девушке с травяными волосами, металли-
ческой руке, бегавшей по crei там. и красоте, которая iперепрыгивала
с лица на лицо. Еще была история про куколку-помощницу, кото-
рую мертвая мама подарила дочке, и человека ставшего потолком.
Всё равно смазанность наплывала на читаемое, тогда слова и
смыслы путались. Посередине рассказа про мохнатые ладошки
появились объявления о продаже квартир, название города никак
нс получалось > 101 тягь. Заинтересовавшись, она iтачала вчитывать-
ся, но буквы менялись и прьпали в глазах. Она заметила в руках
листок тазеты. исписанной неизвестными письменами, в него
было завернуто что-то с рынка Она съела это нечто с рыбным
вкуса*!, села на газету и стала чи гать, понимая слова, но неулавли-
вая смысл. Вот что там было:
Газета
Городские новости:
Как всегда, 1 сентября школьники веселыми станками прыгают из
окон, их сопровождаю! высокие заборы и платное видеонаблюдение
Горячая вода принадлежит всем и каждому, как равенство и
братство.
Автомобильные стоянки скоро красиво разместятся вместо
газонов и деревьев прямо под вашими окнами.
Светофоры основаны мэром в начале прошлого века, и в этом
году пользование ими будет производиться на абонентской осно*
ве и при помощи разовых карточек
11а реставрацию улиц приглашены лучшие художники Подие'
бссной. их девиз *Пусть всегда будут’ деньги* каждый желают»1*’
сможет вытатуировать на своих детях.
Если у вас па браслете значится «умер*, то проезд в гране пор'
те запрещен Зато тот. у кого нет имени нс платит налоги.
ддзяйке на заметку:
фадратныи корень - это прием карате. От него хорошо зеленеет
п пет0 выпадает снежными рядами.
В квартире рекомендуется завести праздничную помойку,
цтобы всегда знать, где что искать.
Есзъ несколько видов Воротников - живые и мертвые. Стоит
пройти кислотному дождю - и в лысине образуются прорехи. Хотите
перелицевать пакетики от чипсов в бабушкино платье’ А не выйдет’
Если вы носите на себе крыс, не забывайте их иногда мьн ь
Щетки - это такие несимпатичные овощи Их используют
когда наклоняются и сталкиваются небольшими лбами
Самый известный способ делать кокт ейль из жуков - намагы-
вагышгурки на запястье и украшать тело свечками Салатом поль-
зоваться по вкусу: Традиционные поклоны преподносятся хлеб-
ными и солеными. Присылайте нам свои отзывы!
Спорт:
Символ нашей сборной - Чебурашка (см фото). Он носит сире-
невые трусы и четыре фамилии. Прорыв его уже на мази он ждет
его уже тридцать пять лет. В день у него две тренировки: он зат ти-
мастся спортом под названием киднепинг и учится прямо стоять
на пьедестале. Его хотела купить команда бразильских форвардов,
но он нс отказался от Родины и выпал в таблицу принятых голов.
Теперь любая игра не обходится без гимна Пусть бегут неуклю-
*и», и наши спортсмены вдохновлению ковыляют к победе
Проголосуйте за вашу фамилию, послав смс на короткий но-
МеР 100-100-100-100 (35 у.е без НДС). Каждый сотый победив-
11 ий будет премирован памятником
2^6

Зиземба
Она достала карту мира и занесла туда планы на жизнь?
Посетить города Гарап, Дирмад Веки, Глита, Либдун, Бах.
шада, Бенудаш, Исилибт, Идабу, Псркострес, Окама, Воксау
Миржекна, Мьек, Жирап, Астма-Дерм.
Озера: Йабалк. Раллыда Дне, Итак-Итак, Дач. Лав Йад Рслигсс,
Мильень, Зов Лорео.
Горы Алср, Быхини Голомлдан Мж, Иламига, Реветсэ, Амрид,
Заквак, Ра Атар, Айтал.
Страны Разнибаз, Сранудог, Оккорам, Прутолаягп, Ра Наекц
Манка, Цифраня, Яд Инн Тиряцу, Писания. Тэясион.
И реки: Знакоама, Есан, Мера, Нахухэ, Оп, Найду. Бриз. Зизем-
ба, Вусочая, Бьо Елна, Йесине, Рышти, Нейр Рысья Дар, Марья Уда,
Рио Дан, Ногеа, Амка, Фретва.Триг. Као
Потом легла без молигвы и заснула так, что слюни потекли на
подушку: Спать днем было как-то ядовито. Снаружи шумели и раз-
множались, она травилась сном и не могла остановиться
Сон взаймы
Даже спать можно взаймы, и нс возвращал ь йогом долг. Самооб-
служивание: украсть у себя
Телефон зазвонил, кто-то спросонья приставил к уху револь-
вер и выстрелил. «Алло* сказать не успел Перепутал жесты и ста!
неуместен. Почесал не то. Планировал спать боком. Нс гцюзез
между параллелями, зато стал плоским и закончился победой
Она записала свои вопросы к Иерониму т ia оборот! mo сторону'
карты мира, но поняла, что ей это снится. «Девчачье счастье -
ресчитать страницы записки. Чем больше, тем счастье лучше. А м<*
какое-то плохонькое*, - подумала она, засуетилась и упала ввсрх
Вопросы к Иерониму
Ты чего, как жчравль, одной ногой писаешь.-'
Разве на ресницах живут насекомые?

or.i1 сгибаешь гачем флгктч ировать’
ТЫ сколько времени уже на земле?
0 охота тебе т ак сверкать’
,угОх тебя парик?
у тебя много во pry зубов?
Когда в последний раздень рождения?
Чем отличается мундук от фицдаля?
Почему уши так меняют форм\ головы - аг овала до трапеции’
щов - эго прилично?
Не зря - это налево или направо?
Ты засыпаешь орлом или решкой?
Сон о гноен гея к подватному кодексу; а что гы мажешь сказать о
человеческой комедии?
Коги ты наклоняешься, мысли в голову не ударяют’
Вдыхаешь на самом деле или по праздникам?
Где v одеяла перед’ Где зад? Где голова и ноги?
Почет мы приписываем вещам человеческое’
Асам с собой ты знаком?
Середина книги
В этой главе нег ни одного слова.
Двадцать пять лет
Она видела себя во сне\же двадцать пять лег в течение когорых спала
°чепь быст|ю. так что ее тень нс успевала следом и болталась поздди
Как с< хтачонка. Oi ia иногда дожг щалась се, чтобы i юкормг ггь. i ю потом
а,ова убегала вперед. Она зн.ыа, ню все люди сделаны из глины, поэ-
1Ъч' пахла землей, как все, и голько любимому давала понюхать свой
^’бый пупок. По ночам во сне он объяснял, зачем людям глаза Его рот
пРои чюсил. ♦засыпаешь все время в разные места, а просыпаешься в
°'и” ’ и то же - но глаза говорили ♦жизнь всё равно течет по одному
даже если ее девять» Иногда она видела кошмарный сон о том,
Разучилась летать. Ког. ia просыпалась, то понимала, что никогда
lle Vmctj Но во сне снова вспоминала, как всё на самом деле, и опять

летала Главным было - нс смотреть прямо вниз «То цс
игра, что взаправду пошла. - говорил ей любимый и
она не могла понять, кто он такой. - Не заспись до
настоящего, нс го..» (далее неразборчиво) Ненас-
тоящим оказывалось только небо В каждом новом
сне оно обманывало, оказываясь то картонной
декорацией на пыльном каркасе, то натянутой на
гвоздики тканью За тканью было полутемное за-
кулисы? скрещение досок и деревянные леса, как
на строительной площадке, в них можно было
заблудиться Она ждала самое главное- когда
оно начнется? Но горизонт был искусственным
и висел как тряпка. На всяким случай опа научи-
лась становиться невидимой и, хотя для этого
требовалось слишком много усилий, ходить
сквозь стены и перекрытия Она помнила что
надо смотреть не па стену, которую проходишь,
а сразу за нее Она многое забывала во сне из того
что знала днем а кое чего и .днем нс знала. Однаж-
ды Ефросинья встретила шамана в облике женщины
с тремя гру дями, который сказал ей: «Не будь onacei 1 а то
от страха гебя съест кто-нибудь». Она удивилась, что к ней
обращаются уважительно, как к мужчине но вовремя догадалась,
что шаман ей тоже снится Тогда она заметил;», что она - мальчик с
удивленными сосками, одетый в семена растений и животных и об-
ратила внимание на воздух, который вдыхала- он оказался водой Она
взяла себе на память кусочек чужого секса и вывернула ботинки что-
бы утром вспомни ть вечер Кто-то сделал ход конем и она переверну-
ла маленькое здание цирка как песочные часы
Отель
Живем мы в теле, как в отеле,
Ему рабы, мы с ним грубы.
Как постояльцы без постели
Стучим извне в свои гробы.
/SO

|| рОЗВр.ПН^ЯСЬ в них с утра,
доимся спутать номера,
ррпгпи в соседские постели,
проснуться перепутав нить,
Открыть глаза на чуждом теле,
Ч\жО11 рукой пошевелить
Чтоб рабство было добровольным
должны мы наслаждаться болью
род поцелуями судьбы
Гордиться тем что мы рабы
Лишь номер комнаты в отеле -
Всё, что мы ведаем о теле...
Коломбина
У нее было такое выражение лица, будто она голая Выражение
морд ее обуви тоже всегда было особенным: будто обувь что-то
скрывала. Это подкупало веек, кроме женщин
Тело было ей мало внутри было слишком много все-
го lie любви хватило бы на несколько жиз-
нен. Сердце было большим как у7
собаки оно с трудом поме-
щалось в маленькой де-
вичьей грудной клетке
Порой казалось. что еще
немного - п грудь на-
Чнс1 трескаться как
Ск°рлупа, и оттуда
Цыпленком вылуиит-
Ся настоящее чувство
1о °на м ного лет жда
Ла Л|обви, а га не при-
х°лила. Она смотрела в
Ик5да, ловя каждый шо-
в неведомом, но забы

вала выключить чайник в своем вагончике и привязать себя стра
ховкой. когда ходила по канату. Ес звали Бетти, и она работала
куполом цирка на огромной высоте.
пйд
Железный Самсон
Железный Самсон зарабатывал в цирке, перепиливая себя вдоль
Денег хватало только на обратное оживление. После предстакле.
ния он съедал на полктрицы больше. Его член нс умещался в шта-
ны, а глаза двигались отдельно др\т от друга - один думал о сей-
час, другой о никогда. Его взгляд был двойным - на тебя и мимо
Он был из редких людей, которые голыми чувствуют себя так-
же свободно, как и одетыми. Его тело было сшито из веревок и
шрамов. Он говорил о себе «он •, но. думал i ie это. Акробаты издева-
лись над тем, что он использовал слова без разбора и произносил
их как пишется. Они не знали, что говорить он учился по книжкам
и что до шестнадцати лет с ним почти никто не разговаривал. Он
был так необразован, что сам придумывал цитаты из классиков
Детство Самсон провел, лепя из пласт шина множество солдати-
ков и ведя долгие вымышленные войны под скрип половиц. Еще
он по несколько часов в день пытался сломать руками огромную
ветку дерева во дворе, так и воспитал свою силу Его единствен-
ным другом была черепаха по имени Хи, но она не слушалась ко-
манд и надолго пряталась за шкаф Когда черепаха умерла от ста-
рости. он понял что панцирь - это ее череп и что кроме головы у
нее ничего не было. Тогда он перепилил себя в первый раз. Потом
это стало его куском хлеба
Он умел завязываться в узел и плевать огнем, ходил на паль-
цах одной реки и не боялся высоты Единственное, чего он не
умел - это объяснить женщине, чего он хочет. Однажды он по-
пробовал поиграть на 1итаре. но деревянные ребра лопнули о*
его медвежьих объятий. Музыки так и нс подушилось. Вот так же* У
него не получалосьс женщинами Им было больно от его прикос-
новений, они вскрикивали и вырывались. Поэтому он, мопчй*1
и жилистый, оставался девственником. Однажды он встретил р
1S2

1(11ркс Коломбину Она шла усталая, спотыкаясь о свои следы и
^11£о переживала о чем-то. Ее кожа просвечивала голубым, по
^досам ползла гусеница, а на руке была ссадина от неудачного
прыжка на канате. Старший администратор Павлин окликнул ее
<ак громко, что у нее сразу поменялся цвет лица, она судорожно
свернула за утол и разбила самсоново сердце С тех пор он ни на
минуту не переставал видеть ее образ перед собой. Коломбина
даже не знала, что теперь все ночи Самсон проводит с ней. Что
ол выучил каждое ее сердцебиение и в своем много раз пере-
пиленном теле хранит столько огня, что может согреть ее вс ю,
вместе с вагончиком, цирком и лошадями У нее были холодные
реки и недосоленные слезы Он i мечтала о любви и не могла за-
снуть ночью. Он бессмысленно ходил - и это называлось меди-
тацией Его чувства истончились как паутина, он начал с гышать
толщину кожи своей мысленной женщины и длину ее шага Он
узнал ее и страхи, мечты и маленькие тайны, он сам наполовину
стал ею Теперь ему больше нс нужно было уметь правильно вы-
говаривать слова.
Звери большого искусства
Однажды на представлении она, как всегла думая о любви, забыла
пристегнуться и уттала с трапеции. Высота была огромна, и Же-
лезный Самсон успел побежать бежал он целую вечность, воздух
был плотным а время горячим Между брусками пространства от-
крылись проходы, и он проскальзывал в них Внешне это выгля-
дело как мультфильм последовательность дискретных картинок
успел ни о чем не подумать и поимал ее на тренированные
кончики пальцев Следующим шагом его тело бросилось под удар
и с'1Я1-чило его Она только вьиоворила: «А вещи мои Марусе от-
*айте«, - после чего провалилась в глубокий обморок Он поднес
80,1 соленый нос к ее губам словно сам себя поцеловав сю По
лившимся взглядам униформистов и зрителей прокатились
ап°зда.1ые аплодисмснлъ! он, еле касаясь, вынес ее тело с аре-
1	главный администратор Павлин и профессионально

сделал вид, что так и зап шнировано. громко произнес их сцснц.
ческис имена и название номера - ♦Звери большого искусства,
Самсон и Беп и провели ночь вместе, обжи» аясь друг о друга
дрожа от псрежи юга страха как от холода, но i ie сказали ни слС).
ва. На следующий день Павлин вызвал их в кабинет и предложи^
играть номер с падением ежедневно, а но выходным - дважды
утром и вечером, до того тот понрави ich почтеннейшей п\бли
ке Отныне Самсон каждый день бегал через петое время, но н
постели между ними нс ладилось Бетти так долго ждала люби-

%(Ого. что, когда тот пришел, нс смогла перестать жда ть. Она не
обращала на Самсона внимания, неотрывно глядя то в окно, то
почтовый ящик Она отталкивала его руки, которые пытались
пОвсрнут ь ее к себе. Она не хотела видеть его i лаза и чувствовать
тедо - она была не здесь, а в ожидании.
Хозяйство не образовывалось, вагончик казался неуютным,
онп завели себе щенка, но не пользовались им Пёс писался и был
одинок. У собачки был модный хвост ик, такие сейчас носят толь-
ко самые новые звери.
Декорации
Любви не нужен секс Скорее, быт
Мытье посуды, бытие и дело,
И взгляд, который никогда не сыт
Динамикой перемещений тела.
Самсон смотрел на Коломбину целыми днями и ночью просыпался,
чтобы смотреть. Он глядел в ее лицо как в воду, пытаясь в отражении
миров р осмотреть, что же там внутри. Он никогда и нигде нс видел
ничего более красивого Череп Хи напоминал ему о солдатиках и
смерти, он знал, что отныне ничего нс бои гея. кроме ее равно утпия.
Для того чтобы быть цельным, мне нужно бы гь с кем-то. Мне
нужна вторая нога, тогда мы пойдем. Очень трудно быть отде-
льно. Зачем так Бог придумал - чтобы нам было легче, или что-
бы было труднее? Он сейчас смеется или плачет, глядя на наши
потуги чему-го соответствовать и на то, как мы проходим мимо
Самою главного? Жизнь - такая удивительная фигня», - думал
Рамсон мысленно произнося слова как пишется, пока Бетти
'мывалась кефиром и подстригала вещи. «Идея Дизайнера раз-
^е'В!ть человека на женскую и мужскую половинки была, конеч-
н°> оригинальна, хоть и жестока Может, у нас и нс один автор.
^•Цную, как велосипед, основную конструкцию человека при-
№ Мал Дизайнер, а аляповатые дополнения в виде половых орга-
.	~ помощники? Быть может. Бог поручал это разным начина-
Рц1Им ангелам, пока сам трудился над звездами?»

Самсона ужасало то, что Бетти умнее него. Такую даже нелыч
целова i ь Он смо грел и му чился трогать нел ьзя. а очень хо гелось
Он чувствовал себя сыром между двумя бутербродами. В первОк>
салате не хватало соли В четвертый день за ними не прилщц
В седьмой серии все превратилось в кино Они испугались друг
друга и остались одиноки Обманули декорации - стали игра гь це
тот спектакль, который написан в афишах На к аждое слово ири.
лип кусочек обмана. Победила дружба, любить было нечем. Пес
сделал лужу, они скатились с горки и почувствовали себя лилипу-
тами из фильма, где каждый второй режиссер называл себя рес.
публиканцем и нереальным зайчиком.
Гравитация
Пока Самсон, каждый день бегая ловить Коломбину, рассматри-
вал на предельной скорости кубическую структуру пространства,
он постепенно догадался, что на самом деле нет ни верха ни низа.
И никакого самого дела тоже нет. На работе немедленно возник-
ли проблемы. Когда он в очередной раз поймал Коломбину, то не
ушел за занавес под восторженные сопли пенсионерок с чужими
детьми, а положил ее тело перед зрителями и пошел по вертикаль-
ному воздуху. Из карманов посыпалась мелочь Все поняли: с гра-
витацией v него непорядок. «Таких надо лечить!» - закричал Пав-
лин, покраснев от зависти Когда Самсон проходил мимо кайла-
его схватили акробаты и пристегнули страховкой за пояс но он
тихонько воспарил и болтался на веревочке, как воздушный ша-
рик. Веревка стала мала, он сглотнул, отстегнул страховку и поле-
тел выше. Цирк стал квадратным, зрители аплодировали ногам»*
Снизу раздался выстрел это у клоуна лопнули помочи.
И тут Самсот I начал сдувался и сдаваться Жи гь без любви был0
некуда Кости устали и кровьиз.менила цвет. Заказ на смерть послу
пил от- самою тела, которому надоело раептишвать себя. Он
ленно падал, и его жизнь капала на оптитки Вдрут из толпы поблеД'
певших наблюда гелей вышла Коломбина. Она шла так, как и#**
часы, медленно и неостановимо. Па кончиках пальцев сверкал М-1
156

jfliKioP Выражение одежды было ^дивлсным. но обувь уже всё по-
Коломбина встала по i Самсоном, и ни у кого не осталось сом-
ненИй. что она его наконец увидела. Он упал в ее руки через пять
м|П«ут Де™ издали крик восторга не на выдохе, а на вдохе. Пенсио-
нерки помолодели на несколько чет и ненадолго вспомнили, зачем
роднаись. Представление больше не имело смысла. Она унесла его
мой в вагончик, как плащ и их проводили такими аплодисмента-
ми. каких в этом здании не было больше ни до, ни посте ни вместо.
Головокружительный рояль
Ноги ее были умнее, чем руки, а руки умнее чем голова Она обняла
его ногами и не сказала ничего. Руки расстегнули пуговицы, вывер-
нули всё, что можно наизн «нку и перепутали вещи, протягивая их
сквозь рукава и штанины друг друга. Он глупо улыбался, чувствуя себя
совершенно счастливым. Она решилась поцеловать его не в губы, а
лишь в ухо, не зная, что попала сразу в слабое место. Самсон с тихим
сгоном нач.ш осыпаться как песок, все привычные маски развали-
лись и в одно мгновение он уже был готов отдаться ей Он лежал на
полу вагончика, застеленном белой шкурой неубитого медведя, пол-
ностью беззащитный и голый среди одежды С этого момента пошел
счет их бесчисленных дней и ночей, проведенных в растворенности
чрут в друге, когда в объятиях нельзя было понять, где чье тело и душа
Она целовала все его выпуклости и впадины, забиралась во все утол-
101 его тела Он был бесконечен как маленькая планега мягок и си-
Лен как животное, и перетекал из полужидкого в упругое состояние
Теперь он снова съедал на полкурицы больше, хотя они
°°льшс не появились в цирке. Главный администратор прихо-
ЗИл к ним, предлагая сделать новый номер из их любви, взлета и
'’Саленного падения Он представлял как Коломбина гуляст по
Ка,,ату держа за веревочку летящего Самсона, и даже придумал
,1а3вание-. «Головокружительный рояль» Они поили его настоем
3 Муравьев и не держали зла. Он долго ходил к ним уже просто
Плять с их собакой и чу вствовать себя в семье Постепенно
а®лин состарился и у мер цирк закрыли на реставрацию, потом

переоборудовали в торговый центр. У города поменялись и ца
звание, и основная денежная единица. Самсон и Бетти жили
словно были бессмертны, и поэтому не старели. Время выдели^
им угол, и они смой рели на мир читая его изнанку Им пересгад0
быть нужно есть, их имена поросли травой, тела срослись пуц.
ками, а лицо стало одним на двоих Животное из двух тел стад0
целым человеком, и Богу’ нечего было добавить
Они умерли долго и счастливо.
стар лсое ерево
Ефросинья была голодна и очень хотела почитать чего-нибудь
вкусненького. Она взяла свою любимую Книгу кулинарных изли-
шеств, но сегодня та была не в духе Внутри лежала записка от Бога;
«Не умничай!» В книге поперек текста ничего не было написано
На форзаце красовалось название, а внутри - пустые страницы,
исписанные историями не о том.
Тогда она взяла тесто и испекла себе речь.
•Епрст!» Так начинался алфавит
Все буквы она сначала читала, потом ела. Она писала себе за-
писки из выпеченных буковок Буковок всегда не хватало, и за-
писки получались такими;
орогая роия я лбл тя
Или такими
стар лсое ерево
Или такими
ао ааии
Буквы
Она сидела под столом, ковырялась в пупке и произносила бу*3***
Буквы были разными по вкусу и форме во рту
0-0 была сахарной, выпукло»'! и ребристой
И-И - полу прозрачной и голубоватой на вкус


Г напоминала кусок аистового железа, бапыпой и гремящий.
1Н-Ш была дыркой для мыши, переходила в маленький тсм-
ньп*,'п1П,сль ~ и было ужмою интересно, куда он ведет.
р-Р-Р была суставчатой пространственной структурой, на
родобие кристаллической решетки, которая перекатывалась на
я wkc и оттого казалась очень большой.
У-У-У была гладкой перламутр вой воронкой, спирально за-
крученной наподобие морской ракушки.
П - деревянной будкой с круглой дыркой снаружи и соба-
кой внутри.
Ефросинья смотрела на свой пуп. чувствуя буквы во рт\ и до-
ски пола под задом и очень хоте i а дышать Ей пришло - не в го-
лом а куда-то ниже, - что говорить можно не только на выдохе,
нои на вдохе. Втягиваемые слова звучали хрипло и топорщились,
словно их тащили против роста веток или гладили поперёк шер-
сти Произнесенное втя! икалось в живот и п пяло по телу, потом
высовывалось обратно уже друт им она это снова произносина -
рождались стихи. Ефросинья увидела в зеркале, что она пузатый
младенец женского полу с пузырями слюней на пбах. сидящий на
пол\ в окружении рассыпанных буквальных игрушек.
Маленькие подвиги Иеронима Инфаркта
Отсыпал врагу зубной боли. Устроил и т своей квартиры складень
Схватил любимую жирными пальцами. Страдал парадоксом сср-
Папгина. Раздражался при виде людей с темпераментом. Имел
красивые мозги и почивал на лавках. Был влюблен в соседскую
верпую ручку. Слыл достопочтенным г 1севдо1 шмом. фамнл ьярн<>
°®Нимал портрет I Кпикина. Брошен иноходью,ж.»л руки кондукто-
Р3'1. кожей чувствовал Мандепыитама Смотрел на людей с чисто-
Птичьего полета Трагически разделся в магазине. Считал, что
^Пал в историю Не сдавался, даже когда соблазняли ноздрями
>Винил магазин в крутя осу точности, боролся за права машин.
мужчиной, нс уважал свою задницу за неприличие. Был
’|°к к интерпретации себя Целовался посмертно, унес *Мср-

седее» в могилу не подпустил мать к своему гробу Страдал вер
бальной хромотой обзывал всех своими именами, тяжело бод^
философией. Шевелил мыслями имитировал квадратность, Л1о
бил девушек с изысканными черепами Стриг ногти без помогу
соседем, сделал волынку из кислородной подушки Носил с собод
линеику, чтобы купить правильную ложку.
Арсенал
Во рту у Ефросиньи было два языка, и она могла сводить их и раз-
водить в стороны Потом стала произносить звуки. Они получа-
лись очень разными А что если собрать тридцать три вида щел-
чков и чириканий? Это будет почти русский язык, но с птичьим
алфавитом Не надо изобретать новые слова и понятия не нужны
никакие дополнительные буквы!
Человеческая речь не лучше птичьей. Птичья разнообразна
точно так же, а мелодична даже больше В человечьей больше
мыслей, но меньше смысла
«Речь - это не событие Точки на дороге означают, что пово-
рот будет но не сейчас», - записала опа в дневнике любовных
похождений птичьими звуками У нее были холодные ноги и го-
рячее сердце Хотелось встроить себя в уютного и приятного на-
ощупь человека любого пола
Она всласть начихалась и заснула в обуви Во сне она испы-
тала оргазм и помнила о нем дс утра. В чеегь этого события она
назвала своего сына Арсенал всё равно его не было
Мужчина
«Мужчина - это такая физико-энергетическая проблема. Это обр*'
зование, удобное по форме Хороший мужчина утоню помещает*51
в руки, ничем не пахнег Он чистый, тихий, теплый и справляв**
по хозяйству. У хорошего мужчины всегда стоит. Он всегда см0'1'
ритс восхищш 1исм хочет обним 1ться и целоваться. Хорошие мУ*
760

ф1НЫ на дорогах не валяются. Они хорошо держатся на ногах Их
цель - дойти до постели и гам заснуть Хорошие мгжчнны любят
сКпадываться кожей к женской коже. Зачем это надо - никто не
Злает Дез и бывают не от этого Люди просто спят вместе, а потом
Хптствуто ч го пора, и бегут в магазин за ребеночком
Как бы найти себе тело по душе? Большая душа, бывает по
мешается в маленьком теле, а мужская - в женском», - сочинила
Ефросинья и не записа ча. «Что па ви грине, то и в магазине, - гова-
ривала ей соседка с бородой ниже живота. - Всегда смотри на нос
]ЛЖика, ежели хочешь узнать, что у него в штанах».
Это было полное вранье
Самец мужика
«Тело является видимой частью человека», - прочитала она в
«Анатомии предков» и сразу начала листать дальше - туда, где
про любовь. Открыла главу биологии для девочек и села на ее
левую половину. Там была художественная картинка схематич-
ного мужчины с приблизительным носом и статья, написанная
в весьма назидательном тоне.
«У чел )в ка внутри прох >дят в лианы и i вог< уха в правую
пятку и из правой руки поперек. Когда они пересекаются в желуд-
ке, возникает’ взрыв. Под мышками у него птицы вьют гнезда. Когда
человек есг слишком мало, вот тут (стрелка) образуется впади-
н‘<- А если много, то излишки откладываются за ушами (стрелка).
Человек по ночам теряет человеческую ф( рму а к гда отыс-
кивает ее опять, не всегда может попасть в то же место. От пог-
решности посадки костюмчик слезает, и кожа лопается в самых
непрочных местах - в паху и под мышками Слышен т ихий писк -
Эт° птицы умирают.
В различных мес i ix тела муж когс чел век х[ анят я метал
ичсские мужские игрушки,- мобильные телефоны, органайзеры,
^Ючи от квартир, компьютеры, автомобили, иногда - оружие
^У^кские особи любят прятать предмет ы друт от друта, а по ночам
Указывать женским особям.
161

Когда мужская особь раздевается, она снимает шкуры и дер^^
их в руках. Mi югие заблуждаются считая мужчиной широкие пл Чи
белые рубашки и цветы по субботам Но если снять с него штаны
то останутся только голые волосатые тощие ноги. А это и есть т0
что на самом деле является мужчиной, в просторечии - мужиком
Мужик состоит из a pex частей глаз, живота и хвоста Египетс-
кий вариант совершенно лишен шерсги.
Если у мужика выпуклость на подбородке, значит, он родился
в Америке, и там его научили делать морду7 кирпичом. Слово «кир-
пичом» пишется через «ё».
Если мужскую особь долго не кормить, она обращается к сво-
им запасам и делит их на три части металлические, съедобные и
отходы. Выпуклая линия в данный момент - ложная емкость. На-
стоящие емкости находятся непосредственно в трусах.
Если голого голодного мужика запереть в абсолютно пустой
комнате, утром там всё равно будет накурено. Как они это дела-
ют - науке неизвестно.
Если у вас нет домашнего мужика, то очень легко его завести.
Даже женщина, имеющая небольшую комнату, может себе это поз-
волить», - прочигала Ефросинья, с недоверием посмотрела в зер-
кало и, подумав, показала язык отражению Ангел выглянул из-под
амальгамы и сказал «и-го-го». Она сделала ход женской грудью.
Блондинка
Ее звали Ж\жа, она родилась специально для того, чтобы возбуж-
дать мужчин Ей было тяжело носить свои груди, но легко - моз-
ги. Ее мысли были просты а движения сложны Она всегда зналз,
каким боком сидит к мужчине, даже если это был дворник, подме-
тающий за окном. Она ходила, покачивая задом так, будто это таз.
в котором налита густая сладкая жидкость Ес кожа чувствовав
взгляды, и тело всегда реагировало, с какого бы расстояния на не*0
пи посмотрели. Опа умела становиться силуэтом и изгибом, хотя
была предельно материальной. Она не гонялась за мужчинам*1,
но умела находиться в таком времени и месге, где им было лсгчС
162

_ поймать Она знала, что мужчинам всего дороже мечта, и уме-
^делать вид. Уже с малолетства она точно знала где больше всего
л-жчин Как бы невзначай она прохаживалась мимо стадионов и
роийских частей, дви! ая тощими девчачьими бедрами и любуясь
произведенным эффектом Когда ее грудь разрослась, а зад стал
шире плеч, только родители не имели представления о пристрас-
тиях дочери Отец хотел было сделать Жуже на шеспыдцатиле-
тИс сюрприз - положить большого мягкого медведя в ее девичий
щкафчик. Его содержимое, заставило его онеметь на минуту По-
том он смог задышать и заплакал. Он увидел трусики с аккуратно
обшитыми вручную дырками, чтобы можно было заниматься сек-
сом, не снимая одежды, бюстгальтеры, открывающие грудь, капли,
увеличивающие зрачки, чтобы изобразить страстное желание. Он
увидел сложные приспособления для любви и непонятно чего еще,
гору противозачаточных таблеток и пакеты презервативов Он по-
нял, что давно уже ей не отец Он положил медведя на пол и ушел,
не закрывая шкаф Жужа не стала долго переживать, увидев вечером
по его лицу; что день рождения не удался Она вышла на минутку’ и
не вернулась, уехав в столицу с подвернувшимся дембелем. Через
неделю, устроившись на съемной квартире, она прислала посыль-
ного за своими сувенирами Медведя она тоже не забыла — он те-
перь напоминал си об отце, а тот тоже в каком-то роде мужчина.
Трофеи
Она стала выступать в музыкальном кабачке с любовными песенка-
ми, елчуда ее пригласили на работу в ресторан-кабаре - се преуве-
личенная грудь, светлые кудряшки и смазливый голосок как нельзя
лучше привлекали посетителей. У псе стало много имен, одно уди-
Вг,тельнее другого: Анжелика, Натэлла, Мерилин, Снежана, Милена
От каждого любовника она бр lt.i на память какую-нибудь мужскую
ВсЩь наградной пг клолет в кобуре лучший галстук, любимые запои
танцорские ботинки, именной портсигар, редкую антикварную
*Hiy Стоимость вещи не имела значения, важна была ценность
обладателя, а уж на это нюх у нее был. Свои приобретения опа
163

складывала в кучку и перебирала, чувству я, как вздрагивают их бы^
шие хозяева. Вместе с вещью она вытягивала кусочек мужской дущ^
получая немного власти над ней. У нее хранились: наперсный крс^
местного священника, золотой кубок бегуна, черновики неизданно^
поэмы молодого поэта и женский манекен от популярного в горо^
портного Секс был ей скучен и нужен только затем, чтобы заловить
еще одно мужское насекомое в свои сети. Вечером она отправлялась
на охоту, по утрам пила чай и отделывалась от любовников, а в обед
наконец садилась одна над своими трофеями и тихонько дергала
за нити чужих привязанностей. Мужчины на других концах нитей
чувствовали тянущую боль и беспокойство. Им становилось чего-то
жалко и отчего-то страшно, внутри образовывалась пустота, будто
из них вылили немножечко крови. Эта кровь ударяла ей в лицо силь-
нее вина От этого она получала ни с чем не сравнимое удовольс-
твие, щеки начинали румяниться, а глаза блестеть.
Она не знала, что по ее следуг уже идет старость
Жужа
Кокаин и алкоголь дали ей много, но взяли свое. Прежние люоов-
ники забыли о ней, и их вещи перестали кормить ее кровью
Ее лицо постепенно стало похоже на тесто, а ноги раздулись.
Она уже не пела, а раздевалась, показывая тяжелые рыхлые телеса
редким извращенцам, но и тс становились скупыми Она продол-
жала раздеваться за всё меньшие деньги, и оставалось всё меньше
мужчин которые хотели глазеть на слоноподобнуто женщину с
алчным взглядом. Она стала огромна и морщиниста, еле влезая в
свою кожу Из всех имен к ней приросло одно: Жужа. Наконец, он«*
встрет ила Павлина, сокращенно - Павла
Павлин
Я любил всех женщин, видя в них одну
Голод, который оставила мне мать, до сих пор ест мш гя изну'1'
ри Меня уже нет в живых, во мне не осталось уже ничего, что
ло бы болеть, но он дергает последнюю живую струну' где-то т35*’
164

g ^коулках сердил Моя мать, боясь испортить фигуру, не да-
радд мнс сосать свою грудь, это был первый в моей жизни
Фтказ в любви, дальше жизнь пошла наперекосяк.
Когда мне встречалась девушка, которая затраги-
вада что-то во мне, я прежде всего страстно желал
видеть и целовать ее груди Но именно этого же я
смертельно боялся, и так отчетливо представлял
сСбе отказ что он crai ювился почти неизбежен.
Впоследствии я понял что мое разбитое
в детстве сердце выбирало именно тех деву-
шек, которые напоминали мать. Они были
жестоки, насмешливы и равнодушны ко
мне, и. главное, я не знал путей ведущих
к их телам. Я терял дар речи, когда надо
было с ними заговорить я терял дар жес-
та, когда надо было к ним прикоснуться,
я был неукл юж и растерян, маскируя это
грубостью и надменностью Измотан-
ный непрекращающимся влечением, я
готов был физически наброситься на
свою мечту; чтобы взять ее силой, но не
представлял, что же буду с ней делать пос-
ле того, как порву застежки плат ья.
В полном ужасе я воображал, как жер-
тва обольет меня презрительным парали-
зующим взглядом матери, как я вместо на-
сильника превращусь в слабого и жалкого
"судачника, я был готов, скорее, умереть, чем
пережить эго.
Алчи и Арчи
Однажды меня позв.ели в гости двое полузнакомых
“арией. мы сидели вечером за мадерой, я чувствовал на
с^е их взгляды и почему-то хотел опьянеть всё больше
ОгДа один из них, подливая мне вина, заглянул в мои изголо-
16S

давшиеся по человеческому вниманию глаза, я почувствовал, чт0
согласен, сам еще нс зная, на что. Они называли друг друта Алци
и Арчи и были похожи, как животные одной породы. В их жсста^
было что-то обезьянье, и опьяненному сознанию это было прият,
но Они полны были нежности ко мне. и я затрепетал, когда Алчц
поднес бул ылку к моем} бокалу, а губы к мочке моего vxa.
Он коснулся меня языком, вино лилось мимо, а его г.ча.
за стали огромными, почти на полмира. Вдруг я заметил что
Арчи - гот, который постарше, держит свою ступню на моей.

мое внимание разорвалось надвое, я зачарованно смотрел, как
11Сширяется пятно мадеры на скатерти.
Они не были красивы или умны - эти неродные полублизне-
цы но меня никто больше в жизни так не ласкал. Я хогел тепла,
^-ркдал, ч гобы кто-то смотрел в мои глаза и кржал вот так ногой
м( ю ступню Они целовали меня со всех сторон во все места а я
представлял, как это делала бы женщина
Я нс сопротивлялся ничему. Они унесли мое полурасплав-
лепнос тело в кровать, сняли одежду с себя и меня, я лежал меж-
ними почти нс существующий ждал, что будет дальше, когда
вдр\т меня охва гила трезвость.
Я вст ьт и сказал им. что хоч\ женщину, а не их. что я мужчи-
на хоть и нс знаю, что это такое И тогда тот. который постарше,
Арчи тихо сказал мне. что мне нечего делать с женщиной, пока я
нс знаю точно, чею она хочет и как устроена. Они обещали мне
это объяснить и предложили испытать свое воображение сейчас
с ними для того, чтобы в будущем нс ударить в грязь лицом
Они заверили меня, чао щя мужчины лучше сделать так что
иначе нечего и пытаться быть с девушкой, потому что она обяза-
тельно с насмешкой отвергнет мою неумелость Они обманули
меня, но тогда я этого не знал. Алчи - тот, который помладше и
чуль миловиднее вытащил из шкафа женское платье, бюстгаль
тер чалки и пояс к ним. Надел кружевные девичьи трусики и па-
рик с длинными волосами. Во всем этом он не стал симпатичнее
и мне пришлось выпить еще мадеры, чтобы заставить себя снять
с него платье и эти самые трусики. Я представил себе пугающую и
вещу ю обнаженную грудь женщины, но у него в лифе не было
Ничего кроме ватных подкладок. Я сказал себе что страх - всего
’ипи воображение, и перепал бояться
Он просил меня войти в него говоря, что гораздо труднее
Яайти того, кто войдет в тебя, чем того, в кого войдешь ты. Что
лчшь такой, как я, неопытный с женщиной, мог достаться ему
’•^надолго и то лишь перед тем. как я уйду искать нормальное
Счастье, оставив ему маленький обломок ненормального, по
Единственно возможного для него. Он был искренен в этом, и я,
,|4К°нец, поверил ему.
167

Они объясняли мне, как это сделать с ними, и как потом делат^
с женщиной - осторожно, нежно, сначала слегка, потом всё глуб,
же. Сначала медленно, потом всё быстрее, как затормаживать себя
глубоко дыша вперед, двигаясь от входа в тело к самой его глубине
как делать мелкие и быстрые толчки почти на дне, которого нет.
Невзирая на все мои страхи и выпитый алкоголь, у меня всё по-
лучалось, мой партнер тихо и хрипло стонал всем нутром, невнятно
шепча о моей силе и нежности, с меня лился пот. я чувствовал рукц
второго - Арчи, ласкающие мои сту пни, икры, бедра и ягодицы.
Oi I вошел в меня, так же, как я был в Алчи, и я понял, что давно
был готов на это. Накопленная одинокими ночами нежность на-
плывала на меня медленными волнами, и я таял, как сахар в кипятке.
Я потерял свое тело, кровать ушла из-под меня, я висел между
телами моих любовников, взлетая и падая одновременно.
Лишь потом, еще много раз пережив этот взлет-падение в той
же компании, я понял, что голод, оставленный мне матерью, так
и не утолен. Но я, связавшись с этими мужчинами-женщинами,
заблудился в своих страхах и желаниях и потерял самое главное
что необходимо для его утоления.
У меня исчез напор.
Жив ЛИ Я
Я по-прежнему боялся женщин, но теперь уг меня не хватало сил
пробить границу между мной и ними Порочные наслаждения с
парочкой любовников уже почти устраивали меня, лишали силы
и затягивали в хождение по кругу, мимо и мимо того призрачного,
чего нет и не будет
По-прежнему Алчи был подо мной, одетый в шелковые чллк11
с поясом и лиф с ватными подкладками, по-прежнему на мне был
Арчи, по-прежнему я не был удовлетворен и после ночи с ним»1
хотел секса еще больше, но мое жесткое тело не чувствовало не'
жности и стало трсбова гь все более сильных ощущений.
Настал день, когда я попросил их избить меня плел кой ч i ’б1’1
почувствовать свою кожу Они проделали эго с удовольствием.11
766

fl поч> вствовал, что всё больше перенимаю их слегка обезьяньи
церты >1 понял, что мой полет становится совсем тяжелым, по-
foMV что на мне висят два довеска - получеловека, питающихся
цужим чувством.
Возбуждаться не своим возбуждением, искать всё новых живых,
чЬцми глазами можно смотреть, чьим ртом целовать, чьим обоня-
нием ощущать запахи любви - свойство гомосексуалов. Я любил
недоступную мне женщину, они искали недоступное им возбужде-
ние Они высасывали мое удовольствие, мою живую энергию по-
тому что их собственные чувства были давно сожжены. Теперь и я
стал таким. Я почти умер Ударь меня, чтобы я почувствовал, жив ли я
| ...Так говорил Павлин Жуже Он смотрел на нее, уродливую в
своей слоноподобной женственности и впервые в жизни решил
не испугаться.
Жужа и Павлин
Мать в детстве не кормила
его грудью, с тех пор он
навсегда остался голо-
дным. сдерживая ярость,
в которую перекипало
влечение к носительни-
цам гр\ дей. Оно ударяло
в голову и слепило глаза,
особенно весной, когда
Женщины разом вдруг
^оказывались из-под шуб
и пальто и начинали рас-
СгРел его сознания бесчис-
'енными парными выпуклое-
тями, большими и маленькими.
почти ненавидел их, похожих
На его мать, владеющих грудями и лп-
1(ивших его возможности их сосать. Лю-
169

бая женщина могла завладеть им, поманив грудью. Своими
дососанными в младенчестве губами он круглосуточно хоте|
цс-ловать кого-нибудь.
Наконец он нашел женщину по имени Жужа, с большим бе-
лым лицом и вялыми ногами. Верх и низ се тепа были как б\дт0
от разных людей - верх девичий, а вниз\ массивный зад. Про нее
говорили: «Хорошо бы были Ж\жа отдепьно и жопа отдельно*
Она была бы похожа на человека, если бы не кричащая косме-
тика, уродливые высокие каблуки и нелепые блестки па дешевой
одежде Ее домишко, пасторальный снаружи, изнутри был оклеен
для красоты вырезками из журналов, а главным украшением в нем
служил шкаф с чужими старыми вещами
Он ходил к ней сосать гр\ дь. Говорю ь им было не о чем. Они
встречались молча, он вручал ей пакет еды, который она. нс гля-
дя, ставила в прихожей. Они ели распаренные в кипя гкс хлопья, и
блюдо выглядело, как приготовленное из очищенных от хитина
жуков. Залитое сгущенкой, оно было аппетитно и очталкивлоще
одновременно.
Потом они садились на диван, недолго смотрели друг мимо
друга, скоро его дыхание становилось тяжелым, а глаза наливались
желанием и останавливались на ней, ничего не видя кроме двух
тепловых пячен. Он хотел сосать. Она расст егивала блузку, начина-
ла жевать свою косу, и они забывали обо всем на свече на несколь-
ко часов. Их встречи были постоянными, и никто о них не знал.
Настал день, когда он не пришел к ней. и она была даже рада
этому. Он стал главным администраторохм в цирке, она - кутсар-
кой в семье слепых.
Дневная душа
*У меня две души дневная и ночная И их нельзя поменять места-
ми. Какая из них главнее - неизвестно. И я просыпаюсь, слын’*1
эхо голосов и событий, которые нс могу вспомнить. У меня то н
руке какая-то вещица или мелкий цветочек, то смутное чучктн°
долга и стыдливая печаль о чем-то забытом».
170

Она не могла вспомнить, откчда что бсрс 1ся в ее мире и куда
|Счезаст Ее беззабогное настоящее включало множество непо-
I [Я1 ных вещей, которые oi ia даже псп ыталась объяа i ить. В ее мире
существа и предметы возникали ниоткуда и исчезали в никуда, ме-
нял» фоРмУ и размеры по непонятным законам. Они проникали
через любые препятствия, легко оказывались внутри замкнутых
ьон-пров и так же легко исчезали из них. Казалось, чтобы объяс-
нить это. нс хватало дополнительного измерения. Она догадалась,
чго живет на колеблющейся плоскости, сквозь которую проходят
объемные тела. Что она - как тень на поверхности озера отлеза-
ющей в вышине птицы. Так купальщики заходящие в воду с точки
зрения живущего на поверхности воды наблюдателя толщиной
в один а том, превращаются то в кружочки голеней, то в овал та-
лии то в полный контур плыву щего человека. Но главное, что она
открыла, что она и сама - более сложное существо, чем кажстся.
«Большую часть своей жизни я прожила в твоем вообр.окс-
нии!* - с упреком сказала Ефросинья кому-то вне плоскости листа.
Она стряхнута с себя сложную теорию и почувствовала, что
повзрослела. Ангел был двумерным, он прыгнул через клеточки
букьой «Г , она кивнула и перетащила лишенную объема нарисо-
ванную церковь с черного па белое.
Северин
Отцом Северина был проезжий рыжий молодец без имени и пас-
порта. Мать - красавица с черной косой до колен - оказалась од-
нолюбкой, прожила остальные дни без мужской ласки и умерла,
к°гда ему было пятнадцать. Умирая, она сказала: «Сыпок, я отдаю
тебс всё, что нс дожила па свете и недолюбила с твоим беглым от-
11041 '1 ы очень красив, забери еще и мою красоту: которую я так и
,,е Доносила на себе Это тяжелый подарок но я знаю - ты спра-
вишы.я> Он остался один и скоро понял, что дейст вительно взял
,а себя большое бремя. Красота стала его бичом, му кой и прокля-
тьем Только-только набрав первую мужску ю силу и отртстя хоро-
,сНькце мягкие усики, он стал отчаянно красив. Женщины хотели
171

его, они были готовы на всё, чтобы заполучить его гело, оснащсц,
ное прекрасным, как цветок, членом. Их не интересовали его чувс^
тва и мысли, его внутренние проблемы и переживания. Они иска-
ли кратчайший путь к его внешней оболочке Он был как пирог, за
ВОЗМОЖНОСТЬ отщипнуть ОТ которого дрались и у которого НИКТо
не спрашивал, согласен ли он, чтобы его ели. Еще подростком Се-
всрин понял заложником какого страшного обоюдоострого дара
стал. Сверстницы и бабы в соку; жены соседей и их дочери, торгов-
ки на рынке, учительницы в школе и медсестры в больнице - все
даже старухи, под любым предлогом пы гались заманить его в гос-
та. Ему дарили внезапные подарки, неожиданно обнимали и тис-
кали по темным углам, записками приглашали на свидания, под-
стерегали на поворотах, хватали за руки и другие места. Девушки
в очках заводили интеллектуальные беседы, простушки - придав-
ливали грудями к стенке, тяжело дыша непристойными шутками.
Все сплетничали о нем, многие врали, что с ним спали. Мужчины
завистливо скрипели зубами ему7 вслед, но порой и их взгляды ста-
новились медленными. Однако женщин было больше, и они были
опаснее. Всё шло в ход - они строили глазки, навязывали услуги,
прикидывались, что их интересуют его горести, набивались в дру-
зья, в которых он так нуждался - и всё для того, чтобы при первом
удобном моменте впиться в него жадными губами и руками. Ему'
пришлось научи ться быть всё время настороже. Иногда он даже
боялся, чтобы они не разорвали его и не поубивали друг друга-
Девственность он потерял с какой-то случайной теткой, кото-
рая попросила помочь донести сумки до двери. Он по наивнос-
ти и добросердечию согласился, не зная еще, к чему она клонит-
Ему не было приятно с ней, но по первости интересно. Северин
понял, что влип, когда она начала его преследовать назойливы*
ми ласками, и еще когда за ней захотели последовать другие. И3'
бегать ловушек он научился не сразу. Однажды девчонки зазвлл”
его в женское общежитие и насильно раздели, чтобы во много
глаз полюбоваться невероятно нежным телом. Это показалось
для него даже любопытным, но идиллия продолжалась недолго-
Девчонки стали приближаться к нему, трогать, гладита, целова1Ф
его, и вдруг, позабыв о стыдливости и приличиях, начали трена й’

еГо как щенка, тискать и тянуть каждая к себе Он еще смеялся над
происходящим, пока вдруг с ужасом не ощутил, что не может вы-
свободи гься, а они рвут его, царапают, кусают и с воплями дерутся
за каждый участок его кожи, оттаскивая друг друга за волосы. Севе-
рин, еле жив, весь в ссадинах, позорно бежал через окно, растеряв
одежду и вещи, к тому же ушиб ногу при падении. Кое-как, украв
простыню с веревки, он перебежками добрался до дома, несколь-
ко раз избежав навязчивой помощи прохожих женщин, чьи глаза
при виде мелькающего из-под простыни белого тела загорались
опасным огнем Дома он долго плакал от беззащитности и оби-
та. Ему было страшно и одиноко внутри своей красоты Его душе
нужна была дружба и общение, телу - прикосновения и объятия.
Он страдал без заботы, семьи тепла - и никому на свете не мог
доверять. Он жаловался вслух мертвой маме, обнимая мокрое от
слез одеяло и ворованную простыню Наутро несколько девушек
принесли одежду с лживыми извинениями - было видно, как они
довольны Они навязывались в гости, якобы утешить и полечить
ссадины, и ему стоило груда не пустить их Еще долго стайкой
воробьев они сидели на лестнице, обнимая и толкая друг друга,
неестественно громко разговаривая и вызывающе хохоча. Сосед-
ские мужчины высовывались из квартир под любыми предлога-
ми. В итоге в подъезде в этот день починили проводку, сменили
лампочки, разобрали счетчик и покрасили раму на одном этаже.
А он за своей дверью задыхался от тоски Одна из девушек прихо-
дила еще несколько дней, то принося хлеб, то предлагая помыть
посуду и пол. Северин смотрел в ее глаза опять видел в них плен-
ку вожделения и не пускал. Через некоторое время в дверь начал
л°миться ее старший брат с угрозами, потом приходил ее отец с
Уговорами. Она наврала им, что беременна от него, и делала вид,
4 го хочет покончить с собой. Он понял что женщина - опасный
l5Pai и что он — объект охоты безжалостных хищников, чьи изящ-
1|ь,е очертания и трогательные глаза служат лишь для усыпления
Стельности жертвы. Он хотел женщин и ненавидел их, мечтал
° "их и боялся. Он стал угрюмым и подозрительным, избегал лю-
ей и загнанно дышал, будто зверь, по следу которого идет свора В
’хие часы он разговаривал со своим членом, и тог проникновен-
173

но смотрел в глаза хозяину единственным глазом. Солнце день за
днем описывало нимб над его головой. Он нарисовал себе тре^
тий глаз во лбу, но чувствовал, что на самом деле тот находится в
другом месте - на кончике антенны, что преданно бдит в брюках,
всегда готовая вскочить. Он ласкал себя по ночам, воображая не-
жные руки той, которую еще не мог себе представить. Обнимая
подушку, он шептал: «Девочка моя, делай со мной всё что хочешь
я твой». Слизывая свое семя с руки, он горько плакал от того, что
той, кому оно предназначено, так и пет рядом
Хоругвь
Улита шила хоругвь уже пятнадца гь лет - огромный, вдвое больше
ее комнатки на задах церкви, лик Христа на золотом фоне, усеян-
ном цветами и листьями. На каждый лепесток уходило не меньше
дня работы Золотое шитье, толщиной в палец в самых выпуклых
местах и сходящее на нет в междулистьях, делалось по
очень кропотливой ручной технологии. Золо-
тошвейным мастерством вообще уже мало
кто владел. Церковь платила ей довольно _____
символическую зарплату, подкармлива-	/Г "ч.
ла на общих обедах и скороговоркой	—т—
поминала ее имя за литургией, а она	\ \
все шила и шила с vrpa до ночи,	£ \ \ \
месяц за месяцем. Фактически,	/	\
она шила свою жизнь Хо-	У	¥
ругви, получалось, нет	/ I
цены.	/	[ Ж', \

В каждый гот выи листе к впечатывали ь и вплетали» ь пр
^щтые дни, передуманные медленные мысли и долгие невыпла-
ьаНные слезы Так и не нашедшийся жених не родившиеся дети
нс состоявшиеся прогулки под луной и не сбывшиеся любовные
сСоры. Так и не надетые наряды не станцованные пляски, не про
читанные и не прожитые романы - всё медленно развивалось в
хОругви от нижнего левого угла всё ближе к центру, губам и гла-
зам Христа Из книг она читала только Библию и молитвенник из
музыки слышала только церковное пение, доносившееся с клиро-
а Она молилась святому Тимьяну который, по слухам, помогал
от одиночества, и тот поглядывал на нее с иконы немного свысо-
ка, одетый в зеленые листья В выходные она печально проветри-
вала вентилятор, чтобы не зацвел, и немного крутила мясорубку
со швейной машинкой, которыми никогда не пользовалась. Ела
всегда сначала сладкое, потом ничего, пила суп из большой круж-
ки и только потом шептала молитву7 которуто полагается читать
перед едой. Она шила и подцепляла кусочки еды одним и тем же
инструментом - швейной иголкой с ниткой Хлеб всегда жевала
отдельно, любила втыкать в него розочку и постепенно обрезать
кусок со всех сторон, пока не доест до стебля. Соль в еду насыпала
крестообразно, так же наливала и воду в чашку. Глаза с годами сла-
бели но она всё больше доверяла интуиции читала молитвы по па-
мяги и шила наошупь Хорут вь подходила к концу. Бесценное, неви-
данной красоты произведение впитало в себя ее молчаливые дни и
одинокие ночи на узкой жесткой постели а она начала задумывать-
ся: что же станет делать когда гигантский труд подойдет к концу7.
Скелет
С Детства Улите казалось, что скелет внутри - это страшное и враж-
дебное существо, затаившийся враг, которого надо бояться и с кого-
Рь'м бороться. Ей был •жутко представить череп - отвратительный
И скалящийся внутри собственной головы, кошмарные суставчазые
с°Членения в руках и ногах, ребра и позвоночник Она с ужасом ду-
^ДДа о скелетах внутри дру! их людей, как они двигаются, когда об-

нимаются и целуются. Когда она видела мужчину, то представляла
как двигаются кости внутри него, и поэтому решила никогда ни с
кем не быть близка, чтобы чужой скелет не играл с ее скелетом. Ког-
да она дошивала Христа, ей приснилось, что скелет вылез наружу и
обнял ее костями. Почему-то было не страшно, а приятно, обмяк-
шее без костей тело не хотело сопротивляться, череп стал целовать
ее зубами, а потом вдруг ушел прочь, забрав с собой их общие глаза.
Она заплакала во сне о г одиночества и между сном и явью поняла
две вещи: что очень хочет оби имать мужчину 11 что скоро умрет. Обе
мысли почему-то были накрепко связаны с угасанием ее зрения.
Бог пришел к ней во сне в виде хромой собаки, и она корми-
ла его кусками хоругви Он сказал, что никогда не был так вкус-
но сыт. И что плохо, что ей ничего не жалко, но это же и хорошо.
Слепота
Когда она проснулась, то решила в порядке подготовки к смерти
научиться слепоте. Сделала повязку на глаза из черного великопос-
тного платка и ходила по дому, изучая, на каком месте какая вещь.
Она училась смотреть глазами тех, кто заходил в комнату. Сначала
глазами людей, позже ее стали интересовать и животные с птица-
ми. Много дней она глядела глазами собак и кошек, потом поняла,
что может ощутить, как видят насекомые и более мелкие создания,
кишащие в пространстве Потом сгала слышать долгие мысли дере-
вьев. Она проникла в чувства предметов, поняла, что они тоже мно-
гое видят и понимают. Среди простых вещей она была как среди
живых существ. Всюду ее близорукие глаза стали видеть тончайшие
сплетения Божьей воли. Дела людей на этом фоне казались чем-то
вроде танца мушек в луче - изящного, осмысленного и бесполез-
ного одновременно Повязку Улита надевала в темноте когда никто
не видел, а если кто-го топал на крыльце, быстро переделывала ее
в платочек и зажигала свет. Когда умерла мать, она попрощалась с
ее душой, не выходя из каморки. Выслушала последние материнс-
кие советы и наставления, такие же нелепые и оторванные от ре-
альности, как и при жизни, и не поехала на похороны. В деревне
176

Фстллся старый дом, и она начала посещать его то мысленно то
Внутри своих глаз она становилась этим домом Глядя окна-
.др наблюдала вместе с ним величественные закаты и рассветы над
полем и лесом. Хоругвь лежала почти дошитая но работа двигалась
Бсе медленнее, она уже почти ничего не видела
Швея
«Все люди как люди, а я красив как бог! - думал Северин. - Был бы
я женщиной - сам бы в себя влюбился...»
Однажды, бродя поздно вечером в тоске, он увидел в окне ком-
натки на задах церкви сидящую над шитьем девушку: Она так низ-
ко наклонялась, что между шитьем и глазами едва проходила игла.
Иногда она распрямлялась и ощупывала пальцами работу в целом.
Он понял, что она почти незряча. Увидев, как она вслепую кипятит
чайник и наощупь заваривает чай, он постучал в ее комнату и, пред-
ставившись просителем, ожидающим настоятеля храма, попросил
воды Девушка пригласила его подождать в свою комнату, полно-
стью занятую огромной золотой, почти доделанной хоругвью,
усадила за малюсенький стол в закутке возле двери, прошептала в
кружку молитву и налила в нее горячего чаю, ловко управляясь с хо-
зяйством без помощи зрения. Он с тревогой следил за ее лицом -
не появится ли на нем слишком знакомое ему в женщинах слепое
и разжиженное выражение. Но она была спокойна и радостна.
- Что гы шьешь? - спросил он у нее.
- Свои дни, - просто ответила она, - когда дошью они кон-
чатся.
- А что будет по том?
- Разве можно узнать, чем кончится, koi да твоя жизнь встре-
чается с твоей смертью? Наверное, кто-то из них победит.
Он пил чай, приправленный молитвой, и чувствовал, как во-
710 ки между лопаток встают дыбом, тепло заливается в низ жи-
Нота а в горле открывается неведомая доселе пустота Ему было
•’1°тНо, как в утробе матери, и хотелось свернуться калачиком.
осторожно взял се ладонь и поцеловал в середину сплетения
177

линий. В месте его поцелуя тоненькая и натянутая, как ниточка
линия жизни девушки разрывалась и продолжалась совсем дру~
гой - глубокой, мягкой и такой длинной, что заходила почти ц
запястье. Девушка отдернула руку и покраснела. Он еще ни разу це
встречал девушку, которая отняла бы у него руку
С тех пор он стал приходить смотреть на хоругвь. Работа ста-
новилась всё совершеннее, а девушка слепла всё окончательнее
До завершения труда оставался один уголок - с цветами и пос-
ледними словами молитвы, пущенной по периметру Она поила
его чаем, не спрашивая уже, удалось ли ему решить с настоятелем
свой вопрос. Он сидел рядом, сматывая золотые нитки, и не ре-
шался прикоснуться к ней даже взглядом.
В тот день, когда хоругвь была дошита, она полностью ослеп-
ла, и они в первый раз прикоснулись друг к другу всей кожей. Она
даже забыла сообщить об окончании работы настоятелю Насто-
ятель тоже не вспомнил о заказе - он был болен, с трудом доста-
ивал литургию до конца, ходил, опираясь об алтарь, и уже видел
лик Бога не на иконах, а в сияющих кругах перед помутненными
глазами. Через некоторое время старенький священник умер,
нового долго не присылали, богомольные старушки собирались
сами по воскресеньям вычитывать часы Потом приехал молодой
священник - выпускник семинарии, закрутился с ремонтом, и так
получилось, что о хоругви никто больше не вспомнил. Она оста-
лась пылиться и занимать половину комнаты, в которой Улита и
Северин больше не могли оторваться друг от друга.
Что такое любовь
Она увидела его тело как шевелящуюся звездную сферу потом
свое - как сплетение точек, узлов и протоков. Они соединились
всеми поверхностями, став общим человеком, знаменателем Бога-
Его точки приникали к ее точкам, и она ощущала, как между ними
образуются ручейки - вроде ветра или жидкого света. Они обни-
мал и друг друга всем, что у них есть Внутренности стали общими,
система кровообращения замкнулась на двоих.
173

Она увидела себя во многих измерениях, обняла его всеми те-
ддми Свернулась в нем как улитка, вывелась из гнезда как птица
зазвучала как песня и прочиталась как книга Они были старика-
ми и эмбрионами, людьми и животными, горами и травами, и не
существовало «можно» и «нельзя»
«Вот что такое любовь», - услышала она от Бога, который про
ходил мимо в плаще из хоругви.
Дежавю
Кувшин полный дежавю
Летел со стола уже множество лет
А мы одетые в свои разноцветные смерти
Снились друг другу танцующими
На груди росли флейты
Слишком высокого роста
Настоящее становилось горячим
Дыхание выворачивалось как внезапность
Есть много способов победы
Например шагать сосредоточенно
Через край где не бывает забора
Но и у звуков есть крылья и жабры
Мы так долго на земле
Считаем любовные движения
Что бесконечность уже повторялась
Пирожки с буквами
тела вписывались одно в другое множеством кривых, идеаль-
Но совпадающих при самых разных положениях
Когда они занимались любовью, то выпадали в новое, отде-
льное измерение. Пролюбившись с Северином с осени по осень,
^йта никак не могла вспомнить, куда подевался год и почему она
Ничего не стала успевать
Она причесывала его длинные темные волосы вслепую, то
рПлетая в косы, то раскладывая прядями по плечам. Она не мог-
179

ла любоваться его прекрасным телом, обрам-
ленным волосами длиной почти до колен, н0
чувствовала каждую клетку его кожи. День за
днем они открывали друг друга, их тела рас-
цветали как летние луга, составляя чувство
из мозаики бесчисленных ощущений.
По ночам они разговаривали губы в
губы - ей казалось, она гло тает его слова.
Она вспомнила маму, которая в раннем
детстве пекла ей малюсенькие пирож-
ки с буквами. Ей захотелось поесть
пс только слов, но и мелодий, и она
попросила его спеть колыбельную.
Мелодии на вкус оказались слаще
и мягче слов, но слова были более
острыми и пряными. Слова про-
никали глубоко в тело, по тому что
были направлены прямо и только
в нее, а песни - во весь мир и в нее
в том числе.
Он пел ей и чи тал вслух, а она
слушала, шевеля губами. Она об-
сасывала слова, как рыбьи хребты.
I гаслаждаясь сочленениями звуков и
смыслов, выгрызая полужидкие и со-
лененькие гласные из твердых и мяг-
ких согласных. Она ела тексты, полупе-
режсванныс его ч rei imcm. Она полюби ьпа
литературу на вкус, а еду пл слух. Слушая,
ак побулькивает в котелке каша или пле-
щется похлебка, опа уже знала, какими он11
получатся. Если она резала хлеб, то его звук
был почти что вкусом. Прикасаясь к предме'
там. опа почт поглощала их — так наслаждалось
ее осязание оттенками гладкого и шероховатого,
шелковистого и бархатного, теплого и прохладного-
1<5О

Когда его тело оказывалось у нее в руках, она слышала его
кожУ все ее волоски и изгибы и перетекания. Он был гладкий на
спине, пупырчатый ниже нее мохнатый в теплых уголках тон-
кий внутри сгибов конечностей, колючий на подбородке Улита
всегда могла определить к какому месту прикоснулась, подробно
чувствуя адрес каждого своего послания Опа могла бы прочитать
(1о его телу все его тайны, но хотела оставить что-нибудь неизвес-
тным. Северин и сам был готов рассказать ей всё что угодно из
своей жизни: сны, страхи и детские стыд! тыс фан газии, свой опыт
с женщинами и его горечь. Они искали, из-за чего бы им поссо-
риться, но решительно всё друт в друге им нравилось.
Вилка с розеткой
- Втебе ровно столько женщины, сколько во мне мужчины. В моем
женском есть мужское, в твоем мужском есть женское. Когда моя
женщина встречается с твоим мужчиной, мой мальчишка встреча-
ется с твоей девчонкой. У вилки с розеткой два конца и две дырки.
Так говорила Улита.
- Мне нравится моя внутренняя женщина А ей нравится твой
внутренний мужчина.
Так в ответ говорил Севсрит i
Он стал жить с завязанными глазами, и женщины перестали
влюбляться в его лицо. Двое, понимавшие друт друга наощупь, родили
Детей и были абсолютно счасг швы С детьми возилась няня толстая
Женщина с огромной грудью «На чужом счастье несчастья нс пост-
роишь», - говорила она благодушно и лишь иногда алчный взгляд
’^поминал, кем она была раньше. К счастью, слепые этого не видели.
Про хоругвь наконец вспомнил правящий архиерей и вру-
чил ее на 70-летие патриарху. Теперь она украшала главный храм
01 Раны. Улите дали пенсию от церкви и квартирку от государст ва
в зеленом месте городка, а летом они жили всей семьей в ее ста-
ром деревенском доме. У них с Севсрином никогда не псрсводи-
лйсь деньги и дети Христос, смот ревший теперь с хорутви глаза-
ми УлИТЬ1
, видел ее нужды раньше нес
L.


Животное с двумя телами
«Человек есть животное с двумя телами. Они неполноценны друг
без друга, и хотя способны к выживанию по отдельности, таковая
жизнь безрадостна и подчинена поиску пары. Соединяясь, два тела
образуют единого человека, но, по Божьему’ промышлению, нена-
долго. Всё же это короткое время животное ощущает наслаждений
целостностью, что придает раздельному существованию смысл 11
динамику. Притяжение двух тел увеличивается со временем, пр11
объединении приходят облегчение и радость, затем наступает раз-
лука, и гела живот ного снова набирают стремление друг к другу-
132

к1 м образом, спады сменяют подъемы - как и во всей природе че-
редуются день с ночью, теплый сезон с холодным, цветы с плодами
л жизнь со смертью. Соединение двух тел человеческого живогно-
го происходит посредством встречи телесного ключа с телесным
замком Одно из двух тел человеческого животного, обладающее
ключом, зовется мужским телом, или попросту мужчиной. Другое,
всегда называемое позже, содержит в себе замок и именуется женс-
ким телом, или женщиной. Как ключ без замка, так и замок без клю-
ча по отдельности не имеют никакого смысла и обретают его лишь
при соединении одного с другим. Но и ключ с замком нс имеют
смысла без двери как дверь не имеет смысла без дома или иного
замкнутого пространства. Что это за двери и куда они ведут - еще
предстоит понять, ибо никто их не видал телесным зрением и не
исследовал телесным осязанием. Из чего следует, что не в матери-
альном видимом мире они пребывают, но в постигаемом умом и
инт) ициеи, а также теми органами чувст в, кои не имеют назва-
нии. Ситуация усложняется тем, что человеческие жи-
вотные обитают на земле в изобилии и большой
перемсшанности. При этом каждый человек
состоит из двух определенных тел - мужс-
кого и женского, и большой проблемой
становится встретиться именно им, ибо
физические ключи и замки почти все
подходят друг к другу за исключени-
ем явного несоответствия размеров.
Не имеется ни сложных бороздок,
ни npi гчу дливой конфигурации вы-
резов, которые могли бы в точнос-
,и указать на предназначенность
именно этого тела в пару другому
^Сг и внешних признаков кроме
СКл°нности и влечения, которые об-
ладают весьма эфемерной природой
и Moiyr переходить с объекта на объ-
Остается предположить, что клю-
411 И замки имеются не только в телах
183

физических, но и в телах тонких, что они гораздо более многочи
ленны и сложны, чем видимые простые конструкции. Они связацЬ(
со многими степенями соответствия тел и ожидают еще своего цс.
следователя. Как, впрочем, непознанным остается и то, какую дверь
открывает замок человеческого животного и куда она ведет».
Такую речь произнес Белковый ангел, высунувшись из кухон-
ного шкафчика
Анекдот
Когда эта книга начиналась, в ней всё было не так
Объемные авторы монографий искренне полагают, что их
будут читать, но популярностью пользуются лишь анекдоты, на-
пример, такой:
-	Здравствуй, - сказала Красная Шапочка Серому Волку. -
У нас в Красной армии животных не держат.
-	А я не животное, - ответил Волк - Я в Красную книгу может
быть, занесен.
(далее неразборчиво)
Мемуары некоего Иеронима Инфаркта
Был неуверен в политическом строе.
Обвесился велосипедом.
Пасовал перед пряностями.
Наворачивал круги по столовой
Выборочно мумифицировался в сахаре.
Страстно желал, чтобы девушки всегда ходили в туфлях
на платформе.
Прилег под лавку, назвал луну дыркой.
Переставил хлам с места на место.
Понял, что ничто не вкусно под луной.
Всосал вакуум.
Точечно поеживался, был гибок не по-детски
Скрывал пристрастие к футболу.
Натянул четвертую струну и вообразил себя баритоном в валенка*
13^

VrioPHO толкал к се^е и тянул от себя
)ь,пикал взгляд по фамилии.
задевал штаны через верх.
Хранил в душе объем Архимеда.
с удовольствием плевал в ладошку
Наслаждался сифилисом.
Обнимал управдома и его собаку
Кастрировал крокодилов.
Подражал комару
Категорически проснулся.
Вагон
Несколько лет путешествий и молчания сделали из Силы нового
чел овека. Каждое л ето он продел ывал длинны й путь к дом и ку н а бе-
регу малодоступного озера и там спал по целому месяцу В то лето
ветер лак шатал стены деревянного домика, что казалось, будто
едешьвплацкартномвагоне.Ондоехалвнемдооченьдалекойстан-
ции на границе возможного, вышел из вагона и навсегда поселился
в племени сновидящих. Это место было ему по телу и по душе.
Он нашел там Прозрачную девушку, а может, это она нашла
его. Ее тело проводило свет. Она могла высунуть язык на солнце,
и всё тело внутри засвечивалось красным. Ее волосы громко шур-
шали по ночам, она носила много юбок каскадом от самой длин-
ной до самой короткой. Теперь они спали вместе, вкладываясь
дРуг в друга как ложки. Им было уютно друг в друге. Во сне их ели
комары а они ели Бога. Они спали так, словно изголодались по
СнУ> набрасываясь на сон, откусывая его кусками. Во сне они были
Даже более присутствующими в мире, чем наяву. Наяву отвлекали
Заботы и передвижения, а во сне они только созерцали.
^лемя сновидящих
и
’Шсмени говорили па двух языках: женском и мужском Рабо-
Тали только женщины, дети и слабые, а самые сильные мужчины
РДи. Во сне они совершали подвиги, путешествия и озкрьпия
135

Наяву их тела были небольшими и легкими, женщины носили и
на руках - днем на воздух, ночью в дом
Деревню по краям охраняли двое спящих. Один видел пр0.
шлое, другой будущее, а вместе они готовы были отразить любое
вторжение, откуда бы оно ни готовилось.
Племени утрожали набеги сновидных собак и соседские ша.
маны, которые пытались украсть самых красивых девушек себе в
жены. В лесу водился Ебуяюк с огромным членом, который, быва.
ло, нападал с заду на тех, кто какает, не перекрестившись (его надо
было отгонять матом или молебном).
Спящих уважало всё племя, и во время собраний в честь сме-
ны времен года жены приносили их и клали на почетные лежанки
возле большого костра. Одним из воинов теперь был ее муж

Она (ыла п к )йна и м гл а з ниматься чем yi н », чувствуя
ссбя рядом с ним в безопасности. Встречались они только во сне,
где она была моложе на целое воплощение, а он - человеком со
мНогими ли! ими Они летали вдвоем, как это удаеася лишь мужчи-
не и женщине, любящим друт друга. Сначала они засыпали в какой-
нибудь город, он обхватывал се сзади, упираясь стоящим членом в
ложбинку ягодиц, и они шагали с высокой башни в горизонталь-
но пустоту В полете она смотрела то на город, то на свои юбки
или плохо зашнурованные ботинки, гр ящие вот-вот свалиться
Однажды )на почуяла неладное - муж перестал ворочаться и
не вернулся изо сна к обеду.
Глаз джунглей
Во сне нет прошлого и будущего, всё происходит сейчас.
И вот она ложится и начинает н видеть Видит как ее люби-
мый поднимается в гору, жжет огонь на первой террасе, пьет воду
из источника и идет все вверх и вверх Наверху' деревня оборот-
ней. В этой деревне время неоднородно по направлениям - идти
огдеревни гораздо быстрее, чем возвращаться Он идеткдеревпе,
слушая, как его ноги ссорятся друт с другом, но потом по совету
Левой решает об йти по р чью. На этом ручье действует времен
и«я аномалия: идти полевому берегу в несколько раз быстрее, чем
по правому. На картах берег, по которому7 надо идти, отмечается
крестиком Он достает карту изо рта и читает ее слева направо
и справа налево. Какой берег правильный - непонятно. Глядя
сквозь лес, он выращивает у себя глаз джунглей и уворачивается
От нападающих веток. Жи: нь течет из све га во тьму и обратно. Он
по берегу; встречает раненого волка, вытаскивает ему нулю
11 показывает путь в деревню оборотней. Потом идет дальше по
берегу, понимает, ч го это нс его берег, и вегречает свою жену, ко-
1°Рая вышла в сон позже него. Они не moi ут изменить нлправле-
пока не дойдут до конца. Он вспоминает про горных зверей,
ающих вдоль склонов: одни - только влево, дру1ие - только
Нг1Раво, отчего hoi и у них разной длины, и они никогда не могут
137

изменит ь своему направлению Половиной ища он смеется, по,
ловинои хмурится, но с тех пор решает не доверят ь левой н<лс
Жена взваливает его на себя и нессг домой, чтобы он нс поссо-
рился со временем Облака двигаются в два стоя - верхний в одну
сторон}, а 1ШЖНИИ в противоположную. Дождь падает вниз, а ве-
тер вверх. Они делают вид что не боятся, и. наконец, просыпают,
ся в своей деревне
Волк
Их возвращение взб\ торажило всю общину Оказалось, одна жен-
щина племени отличилась тем что привела волка, который бро-
сится на нес в лесу Она \му,цтилась схватить его прямо за язык, а
он от боли нс смог сопротивляться. Ei о застрелили прямо у нее в
р} ках и сн долго потом нс .могли разжать пальцы В это же самое
время пропал муж этой женщины Ночью он пришел к ней во сне,
со стоном держась за член, и у молял отпустить его. Так эта женщи-
на осталась без мужа Так оборотень остался без места жительства.
>тот волк на самом деле был Лисом, он был голоден и бессмертен.
Он спил себя кому попало, и вот влип в историю. Теперь он пря-
тался в горах и приходил в себя дтя новых свершений, еще более
хитры и и опасный, чем прежде.
Последний день Великого Щу
Великин 1Ц\ Уже много лет жил свой последний день Когда-то он
был просто белобрысым мальчиком. нигерским школьником, ко-
торою звали каким-то именем и с негласного одсм'трения учится^11
били всем классом за то. что он бросил цирку тем в девочку и тот
воткнулся ей в спину Вырвавшись из школы, он ct.lt дворником »*
приторговывал из-п<».I полы на Пяти Углах выпивкой в неурочны^
часы, (лас ал по утрам умирающих с похмелья загс я онленным ст*1
кашком, давал выпить в долг и знал всех окрестных алкашей Скор^
он заработал астму, стал сам себе алкоголиком. больше нигде нс Р3

л пип и просыпался по утрам на темле описавшимся и в облеванной
одежде Он стирался и мылся в 11све сушил одежду прямо па себе а
потом снова искал и находил алкоголь. Ему, как и «кем пьяницам,
щемя казалось, что не хватает только чуть-чуть Что если выпить
riнс немного, то доберешься до какого-то света вдали. до убегающе-
го блаженства Он добавлял и добавлял. i ю свет был все так же талек.
А конец был уже близок. Гибель склонилась над ним. Наст.тл день и
час его смерил, он лежал на лавке и умирал. Мимо шел какой-то че-
лон к и увидел, что некий пьянчуга почти мертв, его земные тела за-
кончены. и его жизнь больше ничего не изменит в этом мире Тогда
он сделал жест вывернут умирающего наизнанку и пошет джтьше
Н< спрашивайте, как это выглядело снаружи, не спрашивайте, чем
это было внутри но это правда - одна из немногих в этой книге.
Отсюда и началась череда ст ранных и страшных событий без
bj смени и пространства Он провел толи неделю, толи больше
в чудовищных бредовых лабиринтах. С ним происходили вещи
о которых почти невозможно ничего рассказать Его существо
перевернулось. Он остхтся в том же теле и с тем же именем, но
отныне был другим и жил иначе Его последний день растянулся
на много лег. Он уехал в казахстанскую степь, тде нанялся в по-
мощники к какому-го старику вязать циновки из камыша Гам он
оставил свою астму изгнал алкоголизм и стал могучим широко-
плечим человеком, начавшим лечить нолей. Отныне его жизнь
на краю была проста и бескомпромиссна он больше не имел
права ни на одну ошибку Он стал внимателен и мог сохранять
бесе мертие до тех пор, пока хва гало сил жи гь в полном присгтс-
чиин Он стал великим 1Цу.
Гитара
Ефросинья села пметтъ письмо Отцу: «Дорогой Папа Пришли мне
I1cmhoi-o времени*. Ответ пришел в виде звона колокольчика и
<кРипа двери Она слушала. как ветер перебирает провода, и ей за-
Р^епось поит рать на каком-нибудь струнном инстру менте Она от-
КРьита кулинарную книгу на содержании и выбрала рецепт гитары.
1А9

•Гйтара состоит из двух частей объемной (банка) и длинн и
(весло). Они должны бьпь связаны струнами в охапку и настроен^
।<а лучшее При использовании гитары в музыкальных блюдахважн
заранее очистить ее от мягкого чехла или твердого кофра - в зави-
симости от сорта и страны произрастания Хранить в сухом месте,
оберегать от жара и холода Осторожно, хрупкое - гласил рецепт. -
Пггары электрические (доски) непригодны к прямому использовд
пию вне системы из пульта, колонок и усилителя Начинающим хо-
зяйкам рекомендуются акустические гиг ары - перед употреблением
их достаточно просто взять в руки и согреть своим теплом
Главное надо помнить, что последовательность звуков выдает
1 ютаен i <ое Не надо вколачивать в ш »стр\ мент - надо вы колачивать
id инструмента Нельзя что-то скрывать, когда играешь на гитаре,
и тем более не рскомендчется бьпь самовлюбленным эгоистом*
Ссылк । вела на историю | всея и Сливы
Евсей и Слива
На клешах Евсея было написано с о той стороны. *Это моя левая
штанина», с другой »Это моя правая штанина». Слива бр<х ила его
за то, что часто во время секса он внезапно вспоминал о своей i и
таре и. охваченный желанием другого рода прямо из постели бро-
сался играть, забыв одеться и оставив любовницу в полнейшем не-
доумении и раздоре Она плакала,яростно ревнуя его к проклятом'
инструменту ненавидя гитару-разлучницу и забывая о том. что
сама когда-то влюбилась в подлеца именно из-за божественных
pat катов звериных стонов и человеческих бормотании, которые
он извлекал из магической деревяшки Теперь он»узнала цен\ эти*
мелодий - оказалось что они украдены у настоящей жизни, высо-
саны id обескровленной любви Ничто в мире опасных энергий i *
дастся просто так Музыка, приносящая наслаждение слушателя41-
возвышающая музыканта до полу божест ва, на самом деле сама вы
ниваег его жизнь, пожирает семью, здоровье, будущее и дупп'. М'
зыкант - это раб, кормящий человеческими чувствами iрозной
демона своего инструмента, его заложник и пленник Евсей был


>1Сргв внутри, неспособен испытывать эмоции нормальным чело
рсчсским образом Он 61 ел готов продать любовь за еще один гло-
fOh звук 1 который только и мог выжечь еще немного страсти из
его горелой, как головешка вттренности
- Ну и трахайся со своей гитарой’ - кричала Слива в отчая-
нии Однажды она написала на своем лифе справа: -Это моя левая
грудь слева ♦Это моя правая грудь*, - и ушла от Евсея
Кино
♦Когда меня бросила жена, душевная боль была так сильна, что за-
глушить се можно было только болью физической Я голодал сорок
дней и в это время понял, что в голоде самое гру шое - нс голод.
Есть перестает хотеться уже через несколько дней, но начинает не
хватать эмоции Оказывается мы с пищей получаем столько поло-
жительной информации что, лишившись ее, остаемся в пхстотс,
не зная чем себя заполнить. Высвобождается уйма времени, кото-
рое раньше уходило на поиск, добыч} и готовку еды, ее поедание и
блаженный отдых после нее. У меня осталось свободным стишком
много времени Чтобы занять себя и получить хоть какие-то эмо-
ции, я стал каждый день ходить в кино, смотреть фильм за фильмом.
Я ел кино Так говорил Евсеи новой девушке. продолжая играть на
гитаре и покачивать ногой в джинсах с надписью: -Это моя левая
штанина» Девушка восхищенно смотрела то на него, то на гитару
Замечания некоего Иеронима Инфаркта
^Ч(-рабыл на фестивале интересных молодых рок-гртпп.
^°сих пор страдаю ментальной отрыжкой
^Рйдумал еще много хороших названий
^’Олижоп Марижассап
^ь,еокие ноги
как утопленнику
сВая

Упад
Стеклянные зайцы
Образный крик
Каркас
АНТИ
Вася был здесь
Аморе миа
Муфлоны наступают
Рубедо
Пангенол
Троянским пёс
Каркаде
Терактор
Ебенишады
Эспандер
Нс смейся над индейцем
Запах
Фанера
Бладхау! гд
Амвон
Мертвые нс потеют
Плюшевая челюсть
Мамлюки
Соль
Патроны
Розенкрейцер
Скотобаза
Кишка Тонка
Солярка
Пиза
3,14
Членоврсди гели
Пя гь гамагочи
Команданте
Асмоден
Коллоидные волки
УЯ2

МОСЮПСХ'
рЬКТГОН спит
Клш»
\ПЧХП
^ирказолил
Яблочные УШИ
Апорт
ЬСКЛ ау!
нмф’^ь
цветовое пято
Кецалькоатль
Емэйл
Анатомический театр
Урарту
Громозска
ЗАГС
Умри живым
Тремоло
Лос Партизанос
Навылет
Отдай мое сердце
Гамлет
ДонХуаны
Синце кхмеры
верп I калы 1ып пол
•Мазафака
VZASOS
Скелетоны
^лнерлые Бомбардировщики
^°йць1 наугад
^оплесс
r^iiBareH
Серое
белое
п Рныс фермонилы
^^разелъзы
^йфаит Миокар. ia
/93

Мнемотехник
Валидол
Гастарбайтере
Можнолсжа
Нежные Штурмбанфюреры
Вырвиглаз
Яд Виго
Мцырить!
Мужи карликов
Пятый и неуды
Лопата
Анахронизм
Инъяз
Ананасы Гагарина
Супер-Пу пер
Фигасе
Мэйнстрим
Негабарит
Дубовое эхо
Пилотаж
Зажигалки
Превед!
Песня
Раздавалась веселая пеа 1я: - Я не хочу быть лучше всех, я хочу быть со-
бой». Ефросинья испугалась гитары, и ей стало жалко музыки. Рецепг
пения был простым и гласзес «Чтобы получилась песня, надо соеди-
нить несколько составляющих: мелодию j 1 слова. А мелодии есть p»ri м
и звуковысотность. У слов есть гласные, согласные и несоглаа 1ые Не-
правильно говорить, что в музыке только семь нот - на самом ie,e
их бесконечное количество. Каждый зв\ъ совершенно неповтор>1М
Скорость изложения несен не должна быть очень большой. Если Iх9'
яль прикусит вам ггальцы, это не со зла. У пего хищные зубы так КЗ
он питается музыкой, а музыка скоромна*. Ефросинья попробовав
19*

-аггел - полнилось очень crpai гно. Oi ia открыл г сборг гик ♦Осмогла-
CJ|( и прочитала, что на пение надо получить благословение в цер-
Kbll v ближайшего батюшки. Она надела блузку, но забыла про юбку
спине прилипла чья-то печаль а она нс заметила подвоха и вошла
под религиозные своды. На стене висело предупреждение: «Босиком
во срам Божий нс входить*. Службы уже нс было, нищие посмотрели
с презрением на ее подаяние, с арки упал кусочек побелки, а церков-
!1ып голубь обкакал ей плечо. Две старательно монашествующих в
углу прихожанки зашипели на ее слишком хорошую осанкх и краси-
вые ноне Ефросг гнья поняла что дело г гсчисто. От священника гром-
ко пахло причастным вином, она робко спросила, можно ли ей петь.
Он вздохнхл. оглянулся, посмотрел на часы и неохотно пригласил ее
исповедоваться. Она нс вспомнила ни единого греха и это ему очень
не понравилось Чогда он ст ал расспрашива ть, с кем она живет, где ра-
ботает и чем питается 11а все вопросы ответом было «не знаю*, «-ниг-
де и «чем попало-. Оказалось. грехом является все, начиная от любви
и кончая едой. Счг ггалось грехов! гым. что oi ia запросто ра оговаривала
с собак;!ми. нс подвязывала красоту благочестивым платочком не за-
мечала постов, молилась своими словами и называла Бога разными
именами. И гою. получалось, что она пользовалась речью не по прав\
и закону «Таких как ты нельзя допускать к пению. - сделал священ-
ник внезапный вывод, морщась от боли в желудке - Сама погибаешь
И других за собой тянешь. Кто погряз в грехах. нс можег позволить
себе быть источником звука. Совершенно не доказано, что молитвы
своими словами доходят по том\ адресу, который I гадо, - добавил он
и огрел ее по голове крестом. - За это полагается одна секта гда гсен г гы
°пгснной!> Староста вырвал \ нес из рук крестное знамение, свечи гя
грешка пну па за то, что она поставила свечку не в тот подсвечник,
к°торыи л ичг го ей удобг го убирать. Стало пог гятно, что Ефросиг гья во-
°6f lc недостойна заходить в хргм Чуда принимали только тех, кто
Равилг но себя вся.
А она спала в одной постели с подушкой, нс заключив с ней
п'Личный договор вечной верности. Танцевала не как выучено, а
К‘1к хотелось сию секунду Пела не по нот ам, а просто так. Без р гз-
^нения пользовалась третьим глазом и слишком много видела
Ьсех сторон это выглядело ненадежным.

Мертвые мысли
♦Никогда не ешь натощак», - вот что гласила фреска на хлебе, ц3
готовленном в церковной лавке.
Ефросинья выделила из своего бюджета несколько ссребря
ных монет и ни на что их не потратила
Очень свежие мысли лежали на прилавке и стоили недорого
-	Где вы их ловите’ - спросила Ефросинья у продавца
Он рассмеялся, показав отсутствие каждого второго зуба и
произнес по слогам:
-	Браконьерствуем понемножку Сеть в небо - и улов наш' По-
шел косяк - у нас полный шок ол ад
Ефросинья ужаснулась такому жестоком^ способу: Ведь
мысль - она же рождается, растет, к\да-то двигается И вдруг на
ее пути эта ужасная ловля! Ей стало жутковато и жалко мыслей.
Они были свежими, но уже мертвыми Что можно сделать с мер-
твой мыслью? Разве что закинуть в суп Но не страшно ли есть cvn из
мертвых мыслей, если они только что бегали’ Ефросинья с опаской
глянула на продавца и попросила его выйди из здания Суровый как
полотно он сдсдал пустое лицо на котором не было даже носа и про-
изнес что-то нехорошее Но они уже говорили на разных языках
Воробушек
Ефросинья собирала дырки с неба и плакала сладким Случайно
укусила звук и поняла, что всё это ей снится II можно петь как
утодно, например так воро-обушек'
Это уже песня, хоть и очень маленькая
В песне могут быть такие слова
Раз, два, три - бум,
Раз, два. три - прыг'
Раз, два три - бум.
Раз, два, три - прыг’
Повторять это - и будет весело
Аеще-
196

Троечка, троечка,
двойка двойка, двойка.
Подучается ♦ компас б\ лериас», хотя никто не знает, что это
Еще такие:
Хочу успел ьпесню
И вот пою - звучит. in рает и цветет,
Переваливается
Белковый ангел высунул глаз из штары и помахал плоской
фипркой коня «Есть два параллельных мира с разными прави-
лами. в обоих можно жить Здесь ты можешь сходить в магазин, а
гам — сыграть до ре ми фа соль*, — произнес он Она сделала ход
струной, почувствовала дрожь в горле и поняла, что на роду ей на-
писано стать певицей Шапгула сразу в прошедшее время и увиде-
ла, что спит от первого лица.
Крупяные часы
Она засыпала так, б\дто крупа пересыпалась из банки в банку.
Время измерялось этой крузюй. и некоторый отрезок был ею от-
мерен за время перехода из объема в объем
♦В сумерки видна скорость времени Танец засовывания и та-
чец вынимания равноценны Зачем мне это’ Я должна петь, а мне
говоря г что я должна работать. Петь и работать - не одно и то же
Бессмысленно работать х\дожником Можно любить рисовать,
но как можно быть обязанным это делать’ Можно любить песню,
но нельзя взять ее в рабство Hi ра и работа - как тот соловей что
наконец-то запел у меня под окном когда машины стали реветь
Нс*«ножко потише Я живу в очень шумном месте, но хорошо что
сс >ь х< л ь такое Хотелось бы веселых песен а полу'ч 1ется все про
т° самое*. Она лежала в спальном мешке на твердом полу часы
Пикали, автомобили и мотоциклы проносились под окном с апо-
^•П'Иптическим шумом. Завтра и вчера были чужими но посте-
Пенно становились близко знакомыми. Быть певицей оказалось
TeAl *с, что и бы гь человеком

Певица
л
Она всегда испытывала трепет перед выходов
на сцену, ведь человек не живет в таком состо-
янии. В момент перехода приходилось себя
перестраивать, как перед нырком в про-
р\бь или в огонь. Даже тот, кто делал это
много раз, всегда волнуется. Все нарас-
тает- афиши на стенах, оборванные и
целые, шум толпы зрителей, автогра-
фы, сияние света и микрофон в лицо.
Она забывалась лишь когда начинала
петь. Она нс была просто челове-
ком, когда издавала эти волшебные
извилистые звуки. Музыка была ог-
ромной силой, превышающей обы-
денность. Ангелы говорили через
ее голос, ей самой хотелось упасть
на колени перед великим. То. о
чем она спела, больше не являлось
мучительной личной тайной или
предметом внутренних пережива-
нии. Оно переставало быт ь частным
достоянисхМ и становилось искусст-
вом. Эго было игрой, лицедейством,
т еатром и путем к освобождению.
Она не играла чувства. а плакала
и смеялась по-настоящему. Снаружи
все было громко и ярко, изнутри - как
черная комната: куда певица заходил*1
и разлеталась на атомы. Потом она спо”*1
собиралась из атомов и с трудом возвранМ"
лась в обыденность. И вернулась она гои же-
какой зашла, или другой - было неизвестно. I1*1
сцене она сверкала, но самое трудное происх°
дило потом, когда концерт был позади Ей приходи'
145

1Ось переживать состояние человека, который умер и должен
оця । ь родиться. Эю было трудно и больно, но жи гь гоже было
непросто Жизнь была счастьем Концерт - тоже Искусство
оо гада то свойством радовать даже печалью, слезы станови-
лись наслаждением. Не плакать, не умирать, а вырастить из
о ли великое искусство. Написать песню и остаться в живых.
П можно потом смотреть на свои муки уже со стороны, лю-
боваться и думать: «Какая красивая штука получилась!» Но эта
красивая штука жила уже по своим законам Поэтому близкие
и не ходили на ее концерты: им страшно было это видел ь. Она
с ними встречалась в другой жизни, после. А когда было труд-
но ей никто не мог помочь. Оставалось только терпеть. Надо
было подождать, пока втекает обратно жизнь, и просто знать,
что это требует времени Повседневная жизнь питала се изнут-
ри - сцена высасывала Это было как вдох и выдох. На сцене
она отдавала себя с наслаждением, но рано или поздно песня
заканчивалась Певица сходила со сцены \ставшая и измучен-
ная, смывала грим, складывала кост юмы Она нуждалась лишь
в том чтооы се погладили по голове Близкие говорили, что на
сцене она абсолюте другое существо - с другим лицом, с дру-
гой пластикой, а они любили ее домашнюю, обыкновенную.
На сцене действовал образ, поклонники хотели быть ближе к
Той, но Той не существовало. Та - была эфирная, эфемерная и
существовала только в промежутке от зажигания рампы до ее
выключения То, что певица на сцене - живой человек никому
объяснить было невозможно, и она сильно от этого смущалась
Люди считали, что она создана из какого-то другого теста. Фан-
том певицы был даже более настоящим, чем человек из плоти и
Фони. Обычная она жила буднями, а на сцене отражался блеск
нЬ1сших сфер. В обычной жизни она не помнила, какая у нее
амилия, да и имя то нс вспоминала Музыка казалась ей жи-
в°тным - непокорным, могущественным, ласковым и власт-
йЫм Она ЛЮ(у1и1а общаться с нею просто так, без высту плспии
Часто ей было все равно, слу шаст кто-нибудь или нет Она меч-
тала о встрече с тем. кто способен любить ее такой какая есть,
кОму вСё равно, знаменита она или нет.
/99

Ола
Ьс звали Ола, она пела о том, чего не видела Самым интересным
оказалось сочинять песни
Про душу, у которой нет имени про семиногих яще риц и де.
ревовидные облака Про фарфоровую лсвочкч и ее собак\, про
хищную принцесса Южную с ее карамельными наядами, про
мертвую рскх и твердою воду, щю куколку; становящмося бабоч-
кой Опа нс могла разбивать голосом рюмки но ее песни были
живыми существами Она кормила их своим голосом и ласкала
своими жестами. На сцену под платье она нс надевала белья, что-
бы лучше чувствовать ветер о г зала Когда она пела, у всех кру-
жилась голова У некоторых начиналась морская болезнь Люди
плакали и смеялись, а потом смотрели в ее лицо с ужасом и вос-
хищением. Они не понимали, что смотрят на клетку в которую
иногда залетает птица Глупо любить тарелю только из-за того,
что на ней иногда бывает еда.
У нее были родители в провинции, детпевая пиара. немодный
родительский чемодан с вещами и записная книжка с телефонами
знакомых, приютивших се в столице Она была счастлива, пока се не
настигла лкк'ювь. Любимого звали Рюрик, он пах кожей и табаком
носил нож за пазухой и всем рассказывал что вся вот починит свои
мотоцикл. Он влюбился в ее песни, она взюбилась в его самоуве-
ренность. и это было ошибкой их обоих Он привел се жить к своей
красивой и ядовитой матери, и О ia не сразу поняла, что пропала
Его мать
- Кто это
-	Это моя любимая женщина
-	Может, у тебя сто любимых женщин' Может, она воровка’"
ыоралз мать и переключила внимание на нее - Имей в виду- Ч1Ь1
тебя нс пропишем! Может, вы еще и размножаться плдк маете'*
-	Не бойтесь, в неволе я нс размножаккъ, - сказала Ола пр°
себя и перестала есть в этом доме.
2ОС

Красивая мать копалась в се вещах подслушивала телефонные
азговоры, входила в комнату без стука, крала у молодых дсны и
1 вскрывала письма. Любимый Рюрик приходит поздно ночью
^•япым, с героиновыми глазами и открывал дверь пинком сапога.
11 был гр\б и нетерпелив в постели, а потом громко рассказы-
1 Друзьям, что она нс кончает. Мать делала метки на тсалстной

бумаге, чтобы устроить скандал, если кто-то спутает рулон. По-
рошок для чистки сантехники тратился с такой скоростью, будт0
кто-то его ел, а в бутылочках с шампунями почему-то оказывалась
лишь мыльная вода. Жизнь встала на месте под чужим сверлящим
взглядом. Она не знала, куда деваться в квартире полной подоз-
рений и ненависти, со своими рукописными тетрадками с песня-
ми, письмами от родителей, уродливо вскрытыми якобы на почте,
своими сумками с трусиками и ненадеваемыми платьями, осквер-
ненными прикосновениями чужих грабительских рук.
Не умея за себя постоять, она могла только молчать и пс ре-
шалась даже плакать. Волосы у нее начали ломаться и выпадать
горстями, а голос ослаб так, что стало трудно не только петь, Ио
и говорить. Мать, слащаво улыбаясь при чужих, наедине оскорб-
ляла ее выражениями, которые Ола в жизни не слышала, чтобы
люди говорили друг другу. Она ругалась немытыми словами было
ощущение, что и рот у нее в грязи. Однажды мать, разозленная ее
молчанием, бросилась на нее с большим кухонным ножом.
Красное на белом
«Лучше запинаться за собственную смерть, чем за чужую», - поду-
мала Ола а теле поняло по-своему. На следующий день у нее под-
нялась температура, кожа покрылась красной сыпью. За три дня с
температурой сорок сыпь распространилась по всему телу и на-
чала сливаться в одно целое. Красное на белом перешло в остатки
белого на красном. Тело сникло, оно больше не хотело служить
сосудом для души. Кожа стала походить на шкуру леопарда, сыпь
добралась до шеи, белым оставалось только лицо. Стоило задеть
бедром за какой-нибудь угол, как на этом месте вздувался водяной
волдырь, который не болел, но больше и не заживал.
В больнице, куда ее, иногороднюю, знакомые устроили боль-
ше неправдами, чем правдами, она проводила дни, рассматривая в
морской бинокль насекомых на потолке Однажды она переверну'
ла бинокль, посмотрела на свои руки и увидела, какие они старые и
веснушчатые. Бремя пережитого читалось в узоре вен под полупР0'
202

Зрачной кожей, линия жизни обрывалась сегодняшним днем. Через
бинокль все ощущения приходили с едва заметным опозданием,
которое всё нарастало. Это походило на анестезию Мир снаружи
стремительно удалялся, становился мельче, не теряя разборчивос-
и Жизнь сквозь толстое время выглядела копошением букашек.
Ей три раза меняли кровь и тысячу раз втыкали иглы в вены Она
перестала бояться шприцев и играла со своей кровью как невинное
дитя, не знающее что такое смерть Студенты-медики изучали по
ней свой учебник и простодушно сообщали, что с таким диагно-
зом не живут дольше месяца. Через месяц ее всё же выписали. Рю-
рик снял для них отдельнуто комнату, чтобы рядом не было матери,
но приходил то пьяный вдрызг, то совсем без зрачков о г героина.
Я убью тебя
Вечером Ола приехала с концерта и ударилась о воз-
дух. В комнате было слишком густо Он сидел спи-
ной, по которой стекал свет лампы, его мысли
чернели в углу.
- Ты слишком красиво поешь! Ты по-
ешь для чужих, а не для меня!
- Раз я не собственность, то и пес-
ни свободны - ответила она взгля-
дом, прошедшим мимо его ноги.
-	Тогда я убью тебя.
-	За что?
-	За то, что я люблю тебя
-	Я люблю гебя и поэтому
Убью? Меня создал Бог, родили
Мама с папой. Кто ты такой,
Чтобы решать за мою смерть
Она не замечала, что
Давно говорит вслух, хотя
смотрит на лицо стены, а
Рюрика
203

- Если наши мысли - то, чего нет, то вещи - то. что есть
Я убью тебя в реальности, а в мыслях ты будешь жить как хо-
чешь. Так и проверим, кто прав В мыслях права будешь ты, ц0
в действиях - я
- И кого же ты убьешь следующим?
Он ушел на пять минут, но исчез до утра
Кровь
Было уже раннее утро Она всю ночь ждала, когда он придет, на-
конец он явился, выбив дверь. Он был пьян, зрачки были иголоч-
ными от опиума.
- Все твои песни - дерьмо! Все твои песни я написал! - орал он.
- Что же ты такое дерьмо-то написал?
Ола включила чайник, достала тарелку и положила в i iee кусок
ужина.
Рюрик выхватил опасную бритву и перерезал телефонный
шнур. Потом он вытащил кассету с песнями Олы, закурил в ком-
нате и включил их на предельной громкости. Перекрикивая маг-
нитофон, он кричал: ты всегда поешь о смерти, но ты врешь! Если
бы ты пела правду, ты должна была бы быть уже мертвой! Я помог}’
гебе стать настоящей - и твои песни перестанут быть подделкой!
С этими словами он бросился с бритвой к Оле, но почему-го на-
чал резать собственные руки и залил кровью стол.
- Не капай кровью мне в еду - тихо сказала Ола и поняла, что
он совершенно невменяем.
Капли быстро сворачивались в подобия красных монеток.
Она отдирала их и держала на ладони. Он заснул на белых про'
стынях в одежде и сапогах, в обнимку с бри твой.
Она вышла через стену' и больше не вернулась.
Из жизни мертвых
Жила-была мертвая девушка...
204

£гушь
Ефросинья карабкалась вверх по неподатливому времени как по
оптовой лестнице.
На повороте она потеряла руку на еще одном живот стал про-
зрачным и стали видны разноцветные внутренности Скоро она
уже поднималась по воздуху опираясь на него мыслью и дыхани-
ем. У нес Уже не было ног, наполовину растаяло всё остальное.
- Что ты здесь делаешь? - резкий вопрос вывел вдруг ее из за-
думчивости.
Она увидела, что находится в каком-то месте Красивый и
смутно знакомый молодой человек в зеленых листьях вовсю ру-
гал ее: «Ты же обещала, что сюда не придешь раньше времени ты
же расписку писала’» Она бормотала: «Тимьян, ведь я не знала, я
ведь ничего не помню, я всё-всё забыла' > - но он продолжал уп-
рекать, впрочем, добрым голосом Хочешь, я тебе твою расписку
покажу?» - внезапно предложил он и повел ее по неширокой до-
рожке, в одном месте прерываемой большой лужей.
Они прижались к дощатому забору, пропуская встречных не-
сущих какие-то дрова и сухие ветки из леса, обогнули по краешку
лужу, а затем свернули во двор за деревянные ворота. Прямо перед
ними стоял вздыбленный конь в виде памятника на постаменте.
Ефросинья отшатнулась, поняв что конь живой, и на ногах, на-
висших очень близко перед носом топорщится черная, влажная и
всклокоченная шерсть.
«Это лошадь убийцы», - услышала она слова Тимьяна. Пахло
лесом и свежей лужей, вокруг находились еще несколько живых
намял ников - медведь и какой-то непонятный большой зверь.
«Это работа, обычная работа. Они не могут делать ничего
Другого. Сейчас тебе надо быть на земле, на своем месте - просто
*йть, делать свое дело и все будет хорошо», - говорил Тимьян.
«А борода у тебя как растет вперед или вширь?» - спросила
Ефросинья.
«Вгущь», - ответил он и подарил ей зеленый лист из своей
°Дсжды. Она с опозданием поняла что умерла. Задержки во време-
й хватило как раз на понимание, дальше была темнела и тошнота.
Г
2OS

Мужское начало
«Когда я оживу, обязательно буду красить ногти на ногах. И еще
я буду сосать не тики на палочках и залезать в бочку; чтобы
там рычать. Надо будет устроить санаторий молчания для лю-
дей и собак, заповедник лучших мыслей и химчисткудля теней и
отражений».
Ефросинья шла по коридору, задевая за углы костями Очень
надоело быть мертвой. Больше не хотелось столько поворачивать
в разные стороны. «Куда ты стоишь? - закричала па нее стена. -
Съешь свой язык и тогда вспомнишь нужное!» Ефросинья посмот-
рела на свою боль и засмеялась от удивления. Все эти годы боль
была рядом, переодетая собакой. Ефросинья кормила ее обидами,
расчесывала и боялась. В ее присутствии никто не смел улыбать
лицо И вдруг стало ясно, что всё это не нужно.
«Кому я задыхаюсь! Куда я ем! Запри мою грудную клетку! -
крикнула она в ухо собаке, и та превратилась в собачку. - У тебя
нет хвоста! Во что теперь воевать, чем наливать и кому закупо-
ривать?» - крикнула она еще громче, собачка ст ала плоской, как
лужа, и легла на пол. Пола под ней не оказалось.
«О, как трудно вспомнить себя, когда гы так крепко умер!» -
произнесла Ефросинья, но получилось матом и неразборчиво.
Она захотела узнать, женщина она или мужчина.
Посмотрела на свое мужское начало и не смогла вспомнить,
где мужской конец. «Я бесконечен!» — вскричал он, но одумался. На
выходе из смерти сидел Сфинкс и предложил отгадать загадку
Загадка Сфинкса
Когда на свете еще не было мячиков несколько удивленных за-
ключили между собой арифмегическую задачу. Она была спнРа'
леобразной и продавалась в магазине.
Задача была такая:
Трое пеших идут по доске из тонкой кожи, их толкают локтя'
ми, чтобы они нс рассыпались.
206

Они красят губы и зубы, питаются бумажными голубями и
проср ученными надписями
Теперь внимание, вопрос:
Как мне всё это выразить в моем покрытом незабудками сердце’
Она угадала.
Ответом была книга.
Смерть
Ефросинье приснилось, что она умерла. Когда проснулась, оказа-
лось: и правда Она сама испугалась собственной смелости. Чувс-
тво любви оказалось сильнее отвращения перед тлением.
«Я больше не боюсь своего страха», - громко написала она в
дневнике своих смертей левой рукой. Добавила: «Когда я умерла,
никто долго не хотел в это верить. Даже я сама», - и вложила меж-
ду страниц зеленый листок.
Завещание
Если я умру, не считайте, что это навсегда. Все мы встретимся еще
не раз в другие времена и в других телах, а в остальное время бу-
дем еще ближе друг к другу в Супе Мира.
Если захоти ге плакать - знайте что плачете вы о себе, а не обо
М1,с. Каждый умеет жалеть лишь себя - такого, каким он останется
если меня не будет. Знайте, что я никуда не делась. У меня на неко-
орое время свои дела, что-то вроде экзамена по окончании шко-
лы. Мое обветшалое тело стало нстгужным мне, и я отбросила его.
^хотела сменить его на новое или временно пойти гуда, где тела
йе нужны Разве нужно об этом плакать? Я против того, чтобы ока-
Зь,вать почести брошенной оболочке. Если всё же хотите сделать
Чт°-то в связи с моей смертью, помолитесь за меня по близкому
В*1 обряду Вас слышит Великий Всё. Атеистов слышит наука
Самое лучшее - закопать тело в землю где-то далеко от города
сверху посадить дерево. Корни быстро расщепят то, что было
207

моими костями И я нс буду отнимать место на земле у живых. Кто-
то запомнит это дерево (которое ничем не отличается от других)
кто-то забудет. Ни к чему привязываться к деревьям.
Вы всегда можете обращаться мысленно ко мне, возможно, я
буду близко и услышу: Попрощайтесь, кто как может, расскажите что
хотите - может быть, вы не решались мне это сказать при жизни
Высказывания некоего Иеронима Инфаркта
Увидел армию статуи
Наслаждался запахом чашки
Постановил считать себя покойным.
Спрятался в желудке у автомобиля.
Благодарил бутерброды за любезность хозяев.
Скончался вторично, успешно повесился.
Хотел фасоли, жениться и зеленку, вместо этого ушел
из чайника жить в дом.
Взболтал языком белки и соседей.
Всем назло стал пятнистым
Выпендрился, а потом впендрился.
Полз-полз и уснул.
Почувствовал тотальность бензина.
Распинался по-черному.
Удивился многоэтажности.
Стонал со смаком, свербил себе челюсть.
Был настолько негодяем, что не трогал девушку руками
в течение всей ночи
Работал продавцом ножных часов.
По вечерам отдыхал покупателем.
Носил меховую юбку, гладил трусы по шерсти
Приготовил салат из живых сусликов
Заложил свой скелет в ломбарде.
Пузырился в выходные, искривил косяк журавлей
Изучал технику суицида и пришел к выводу, что лучше
использовать не мыло, а дневной крем.
208

щ,1Юрил ШТОРУ
Соответствовал семи признакам империализма.
СПас корову с кладбища.
Касался Чебурашки.
р служил прекрасным образцом для своего портрета
Великий Щу
Великий Щу был могучим и красивым воином Он был печален, по-
тому что всегда побеждал. Его маленькая серьезная жена прикры-
вала его с женской стороны, а он закрывал собой сразу многих от
ветра смерти. В его умных руках и вещи тоже становились осмыс-
ленными, разумнее людей. Для него не существовало больше тайн
внутри человеков, он видел насквозь и их красоту; и их нелепость
Бороться с ними было бесполезно, пришлось нача ть понемногу им
помогать. Щ\ изо дня в день смотрел сквозь телесные оболочки на
маленькие жизни и хрупкие косточки, водянистые внутренности
и искривленные позвоночники. Он вправлял суставы, вытаски-
вал глупости и ставил на место позвонки. Человеческие болезни
он всегда побеждал, но этот враг брал численностью и скоростью
размноже» ия Щу изо дня в день вытягивал длинные корешки бо-
лезней, наводил порядок во внутренностях, давал шлепка под зад и
отправлял пациентов домой целенькими. А они приходили вновь
и вновь - те же с другими болезнями и другие с теми же. «О, у тебя
право с левом не дружит! И душа в теле плохо держится! И низ с
верхом отдельно друт от друга ходят... Ну ничего, сейчас попра-
вим», - говаривал Щу7 вслух или про себя, внимательно глядя про-
нзительными голубыми глазами Ему было грустно, но интересно,
читал жизни, как книги. Его мелкий говорящий пес слишком
зажился на свете, давно перестал быть собакой, и, кажется, вообще
был уже не совсем живым. Щу поддерживал его своими мыслями,
и пёс продолжал бегать и съедать в день больше чем хозяин Сам
х°зянн почли не ел, только пил крепчайший кофе и курил л рубку,
^йлался он вытащенными из людей болезнями. Болезни были то
рУсными, то отвратительными. Люди - тоже.
209

За трудные годы непрекращающейся возни с людьми он стал
обладателем длинной седой косы и умения быть почти незамет-
ным Его широчст 1ные плечи и могумие ладони как-то сами собой
нс привлекали внимания страдальцев, пришедших за излечением
и занятых своими проблемами. Оромная сила становилась за-
метна только тогда, когда он вертел больного в руках как котенка,
попутно сетуя, что будь у него три руки он взялся бы поудобнее.
Но в тот момент пациенту было не до наблюдений.
Когда к нему пришла мертвая Ефросинья, он посмотрел на
нее с неподдельным интересом и сказал, что такого еще не вида-’1'
С тех пор началась отдельная жизнь в течение которой Щу по ку-
сочкам собирал заново ее тело, рассыпанное в путешествиях п°
прежнему миру. «Лечить тебя - удовольствие чисто интсллскту-
альное», - шутил он, решая очередной кроссворд из перепутан
ных связей в ее теле Он рассказал ей сложную историю ее скелет-1
и похвалил кокетливо завязанный пупок
«Шаман - это тот, кто может сделать так, как было», - говорил ШУ-
Днем он корпел над людьми, а ночью путешествовал во сне и ход11Л
в гости к племени спящих. Там он когда-то и встретил своего пса’
210

Щенок
ОН звал себя Путешественник внутрь себя. В этот раз он зашел так
далеко, что забыл вернуться в свое время Путешествие увлекло
еГо так»что незаметно пролетела целая жизнь
Он видел озера с двойным дном, наклонные башни половин
ных людей, животных не имеющих головы висячие тюрьмы и
храмы-колодцы. Он любил женщин и мужчин, не спрашивая их
имен, ел насекомых, чуть не умер от счастья и потерял носовой
платок в неизвестном городе Однажды он проснулся в чужом
теле и понял, что не спит. Пришлось срочно засыпать обратно,
тем более что в дверь ломились. После некоторых поисков уда-
лось найти свое тело, но оно оказалось занято какой-то усатой
душой с большими карманами и собачьим хвостом Он выгнал
постояльца, невзирая на уговоры угрозы и предложения взятки
Оказалось что непрошенный гость успел сильно напачкать и
павонягь в его теле да еще и украл отпечаток пальца с мизинца
левой ноги. Кроме того, он подбросил беременную суку которая
разродилась несколькими мертвыми щенками и одним живым, а
потом сбежала прочь Пришлось долго убираться и выхаживать
щенка, который родился сразу с глистами и норовил сжевать всё,
что попало под челюсть Щенок вырос глазастым, со слабыми за-
дними лапами, но очень сильной интуицией, выучил много слов
и читал заголовки газет в перевернутом виде - так как обычно
сидел напротив кресла хозяина. А тот жил глотая думы и отку-
сывал кофе, глядя себе в бороду. Когда мысли кончались, начинал
сначала. Это не мешало ему- видеть спиной извилистые поцелуи
пространства. Он выстроил себе мысленный лабиринт и двигался
Так, словно вокру! существовали стены. Он так и не дал псу имени,
110 негромко разговаривал с ним о борьбе страха и уверегшости о
бессмертии и человеческой глупости В этом сне он был бессмер-
Тсн, а глуттость была одинакова везде. Пёс отвечал хоть ему и с
большим трудом давал ась людская фонетика Скоро зверь подрос.
Путешественник гулял в компании с ветром, пёс болтался где-то
Ридом борясь и играя со слоями несущегося мимо воздуха Они
были совершенно счастливы, а это вызывает зависть.
277

Однажды в его сон вдруг заявился прежний непрошенные
гость и стал заявлять права на собаку. Пёс почему-то оказался ему
очень нужен, и в доказательство права на владение им он прсд-(>
явил шкуру его матери. Хозяин с псом были возмущены такое
наглостью, пёс заплакал над мамой, но у вороватого по-стояльца
было семь адвокатов, и он грозил судебным процессом. Дело ре.
шилось гем, что животное сбежало и стало ничьим, его искали
но не нашли, и адвокаты потеряли интерес к делу. Человек очень
грустил о собаке, с которой уже привык по-братски делить мысли
на двоих. Однажды он нашел ужасно криво нацарапанную запис-
ку на стене возле двери, где перевернутыми буквами был пере-
рисован кусок заголовка из вчерашней газеты: «итические ново».
Поняв, что пёс жив, он воспря1гул, начистил до сияния собачью
миску и нарезал туда самых любимых мыслей. Миска осталась
нетронутой, зато что-то почуяли адвокаты, еду пришлось выбро-
сить. За этими заботами он забыл проснуться и обратил внимание
на тревожные звуки только через несколько месяцев. Оказалось,
что в реальности прошла целая неделя, жена очень беспокоилась.
Карандаш в зубах
Щу проснулся и начал тосковать по собаке. Надо было вер-
нуться за псом. Но заснуть туда же больше нс удавалось. Он по-
бывал в десятке других мест, потом решил на время бросить
сновидеть и просто спал, не заходя дальше деревни сновидя-
щих. Однажды, печалясь о собаке, он ел черные макароны в
спящей харчевне и встретил там человека маленького роста-
Гот посмотрел на него очень знакомыми большими глазам11
и что-то спросил. Щу замет ил шепелявый выговор и слабые
ноги. Сославшись на якобы забытые очки, он попросил эй'
писать па салфетке название но-нравившегося макаронног0
блюда, и человек сделал это большими перевернутыми буК'
вами, взяв карандаш в зубы. Но не узнал его и, выпив горячС
го имбиря с медом и лимоном, собрался уходить. Надо был0
что-то делать, но Щу' нс сделал ничего. Через неделю в дсре1’
222

l0 приехала толстая дама с семью доберманами, он узнал
по усам и карманам, а также по запаху и собачьему хвосту
Запыленные доберманы косолапо визжали по-немецки Она
восторгалась красотами природы и собиралась поселиться
. сновидящих насовсем. Но очень скоро ее поймали спящие
вОины за попыткой завладеть телом глубокозаснувшего молодо-
го парня. Одним из этих воинов был Сила Доберманов изгнали
а усатая тетка удрала
После этого он снова встретил в харчевне своего пса в чело-
веческом облике, выяснил, что тот не помнит, откуда взялся, не
знает, зачем он здесь, а просто чувствует, что чего-то ищет. Он не
стал ничего ему объяснять, а просто позвал к себе помощником,
попутно обещав обучать сновидению. Они стали проводить ве-
чера за разговорами о человеческой глупости и бессмертии чи-
тали философские книги и вкратце переск 1зывали их друг другу
Им стало хорошо, как прежде Вытащить собаку изо сна в реаль-
ность было делом техники Во сне они общались как человек с
человеком, а в реальности как человек с собакой.
Вот фразы из их бесед
Ко1да зеркалом пускаешь зайчиков, получаются волки.
Люди - бараны и толк от них только гастрономический.
Хочется посмотреть в лица зверей.
Тот, кто писал о тыкве, тоже чем то болел.
Не надо держаться за меня как за смерть.
В ловле птиц главное - умение их отпускать.
Пятна обладают разумом.
яИждает, а ноги немытые!
Хорошо, ч го эта жизнь тоже удалась.
Н>1 мой самый любимый кошмар.
Чарску - это когда втягиваешь.
Нельзя показывать мощи своего интеллекта
ХОдить на кладбище и лежать там — православные удовольствия.
Несобранность - это болезнь роботов.

Веревка запутывается, когда от нее
слишком многого хотят.
Я добрый бог Убиваю только тех
кто в меня верит
Для единственной жизни могло бы
быть и поинтереснее!
До ТОЧКИ
Ее тошнило и температурило она
жевала горячим ртом свое правое
запястье и думала о книге Каждый
раз, когда она доходила до точки
ручка ломалась Платье было ей вели-
ко внутри и мало снаружи. Она оторвала
кусочек от подола и съела с приправой из косой ухмылки.
«Мировая справедливость - это алкоголь газета и немного
нервов. Я не хочу быть песней, я только танцую, да и то не по го-
ризонтали Евнухи и их подруги, волы с позолоченными лбами и
многогранные пирамиды, извилистые языки писателей, марино-
ванные девушки из библиотек и ателье- все хотят быть любимыми,
но не умеют даже улыбаться
Заснеженные фолианты и книги из камня, сожженные руко-
писи и тетради из листов салата, тома вымышленные и выпилен
ные из дерева, испеченные в виде просфор и печатных пряни-
ков - все они нечитабельны>, - думала ее часть в районе горла-
где сильнее всего б лело.
Настоящая книга представлялась чем-то вроде кипы ярких-
ярких многомерных пластинок, содержащих разноцветны6
сложные узоры, связанные друг с друтом Книга была одновр6
менно целой и компактной, простой и сложной, как изъеденн
термитами дерево, легко показывала любое свое место, но содер
жала многочисленные темные закоулки
Когда она отвлеклась от мысли о книге то увидела на за
тье полукру! лые следы зубов и засос между ними. «Чуть сама себя
214

Ж, съела», - засмеялась одним ощущением, не улыбнувшись сна-
руяси. Потом перестала улыбаться внутри, но засмеялась губами
«Только ветер читает м и страницы и не знаю п нимаетли
н их. Но, по крайней мере, вижу, что перелистывает».
Время
Солнечной ночью на мир напала неожиданность Сущность
была двойной передняя стерона хотела жить задняя не хоте-
ла умирать Болели слова болела книга, буквы были поражены
предложения разъедены, окончания отваливались Можно было
оставаться животным можно был ) сфемить я в человеки. Ну а
экзамен на аше ia сдавали лишь немн гие.
Необходимость жить ка алась ч тв рэрукой ящерицей
синим цветом, легким прикосновением и была закодирована
в первой строчке стиха Она звучала так «Умывайся - и тебя
не узнают». Время текло кре т образно, между вперед-назад
и вправо-налево не существовало принципиальной разницы.
Ефросинья ставила точки посередине и не знала, куда же ей
пойти. Везде было знакомо, везде было время. Оно расходи
лось кругами оно потрескалось и сыпал эсь в< ронкой Было
очень трудно измениться гам, где и так уже все слишком из-
менчиво. Нежные песни были лишены нот, но ноги шли в пляс
иод сердечный ритм. Бестолковые шаги сворачивали вправо и
влево: человечество успело создать много танцев Животные
т°же любили танцевать и не ти они неплохо, слаженно. Лягуш-
ки курлыкали хором, волки завывали. Было колебательно. Звук
имел волновую природу и затапливал как море. Ефросинья
Г|°плыла, качаясь на синусоидах, звук нарастал и уменьшался, в
11ем была печальная красота. Он догонял сам себя, иногда опе-
ртая. Иногда он звучал раньше, чем дернулись струны. Лицо
При этом менялось на двоиника или тройника. Нужно было за-
бьгть, как тебя звали, но этого не хотелось
На листе бумаги был нарисован план б дущ по в том чи ле
рс>5Кдсние и смерть. Воздух заболел песней, кто-то вдали шуршал
21S

мелодиями, но в них не было ничего гармоничного. В гармоци
ях не содержалось мелодий, слова были несогласны со своцХ]
смыслом. Мир стремительно кончался. Было жалко все, особен,
но книги. Начиналась эра всеобщего нросвеглсния. Получить Б
руки инструмент было удачей, но пользоваться им - означало
затрачивать время и внимание, а этого всем неохота. Поэтому
ученик и учитель не имели преимуществ. Просветленным мог
стать любой, но люди не спешили. Они держались за традици.
онные ценности: иерархия, территориальность, имущественное
расслоение. Особенно им нравились телевидение и интернет.
Но на самом деле терять было нечего - только боль. Отныне ни-
чего не болело, но очень хотелось играть. Невозможное стало
доступно каждому. Люди обладали свсрхспособностями и с тру-
дом к этому привыкали.
Алфавит
Температура спала.
Она лежала на кровати, как на краю пропасти, и вспоминала
одну из жизней, где она была замужем за человеком с именем па
букву Р. Когда разводились, она написала ему алфавитный спи-
сок причин развода из 300 пунктов, начиная с того, что он «аб-
солютный алкоголик» и кончая тем, что «ядови гая язва». После
развода она навеки осталась одна, a oi т немедленно женился еще
несколько раз.
В честь этого вспоминания она записала вещи в своей комна-
те по алфавиту.
Абажур, бумага, вода, воздух, гитара, Ефросинья, зеркало, кастр»0'
ля, ключи книги, кровать, кружка, лавка, лампа, ложка, масло, матрас-
обувь, одежда, окна, подушка, пол, порог, потолок, почерк, простыня-
радость ручка, салат, сахар, свет, соль, стены, стол, стул, табуретка, та'
релки, умывальник, хлеб, чай, чайник, чернила, яблоко.
Чтобы не забыть, в каком она сейчас мире, стала оглядывать*^
запоминая свою комнату, свои вещи и их тени, потолок, кислор0' ’
который вдыхала, и тяжесть своего тела.
216

С гена прикасалась прохладой к шее и между лопаток, резинка
трусов чуа ь жала, кровать давала не очень верную опору, чуть впи-
ваясь в бедро деревянным краем.
Она смотрела на свои руки, пытаясь понять, красивые они
нет. Из тишины, фальшиво гудя прилетел комар. Его звук то
увеличивался до размеров комнаты, то уменьшался в ниточку
Он перемещался вокруг1 головы, она стала грызть ногти, ощущая
его сферические координаты, пока он не плюхнулся щекотной
тяжестью ей под глаз. Она могла бы посчитать лапки, которыми
топталось жадное насекомое. Мир был настоящим и выражался
фразой «Не понял - не ешь».
В знак согласия она заснула.
Тигр
На самом деле ты сидишь в Питерс на крыше. Хорошая погода, с
неба сыплются конфеты драже. Ты шевелишь пальцем ноги в сан-
далии. Но это тоже сон. Вообще-то ты сидишь на кухне с мамой.
Но не с настоящей, которая злая и матерится, а с хорошей. Она
кормит тебя блинами со сметаной и рассказывает рецепт, как их
готовить. Вырезать буквы из книги, смешать с собственной слю-
ной, добавить хлеба и соли, испечь молча, кормить только своих
детей Подавать на тарелке, украшая зеленью и живыми птицами
Но это тебе тоже снится.
На самом деле ты тигр, сидящий в зоопарке за решеткой, у тебя
ит задняя лапа, и на твое лицо и тело день-деньской таращит-
ся куча бессмысленных человеческих морд, пожирающих чипсы
с пивом и мороженое. Ты должен хорошо притворяться зверем у
Вссх на глазах, а в это время вынимать деньги из кошельков так,
°бы никто не почувствовал. Они смотрят, но не видят открыты-
^И'Открытыми глазами.
Но и это сон
I Шевели пальцами ног, как будто играешь на рояле Откроется
3с-Т10Н0ЧКа в сердце. Т гм ж и вег сущее гво, которое является тобой
 ты этого не признаешь и даже стесняешься.

Лис
Лис нарядился в прекрасное тело и бритую голову. Он сегодня
мужчиной, танцором на отдыхе. У него были свой театр с дендр0
логическим названием, серый льняной костюм, с точно дозир0
ванной свободой облегавший сухое танцорское тело, и ширОКо
запахнутые глаза, помнящие тысячу движений ног. Он был дОв_
ким, уместным и бесшумным Он стал актером, чтобы его больще
любили. Только что он оправился от дурной пули глупой женщи.
ны и был голоден. Ему хотелось любви - и не какой-то простой, а
долгой, мучительной и изысканной.
Лис происходил из древнего рода лис-оборотней, слабой сто-
роной которых была их бессмертность. Питаться приходилось
любовью людей, но чтобы найти ее, надо было постараться. Глав-
ным искусством оборо 1 ней было вызывание страсти, всё равно, у
мужчин или женщин. У лис нет пола и морали, есть только голод.
У них единственная настоящая мысль - как бы поесть любви. Все
остальные их мысли и слова принадлежат не им: лисы, как птицы,
обучаются звукам человеческой речи, но только на более слож-
ном уровне. Они умею г комбинировать разные точки зрения,
смысловые обороты, интонации, выбирая те, которые вызывают
наибольшую любовную реакцию объекта Они талантливо пов-
торяют жесты и выражения лица, под настроение надевая любой
образ. У каждого лиса накоплены приемы и личины, хорошо за-
рекомендовавшие себя в добыче еды. Так как любовь людей прсД'
назначена для чего-то совсем иного, чем питание лисов, их охота
больше всего напоминает воровство кур Но задача оборотня со-
стоит в том, чтобы ему отдали любовь по доброй воле. Чтобы про'
должали отдавать как можно дольше и не схватили за лапу-
ничего вкуснее любви человека. Страсть - более острое блЮД0
она тяжелая и жирная, порой вызывает изжогу, но ценится пк’ю
ми не меньше. Ведь страсти бывает много и при умелом разЖйГ**
нии ею можно питаться много лет. Сами лисы любить не могут- й У
них не бывает детей. Откуда эти твари взялись на земле - вопр06
ответа на который не знают даже они сами. Возможно, они жИ₽У
здесь по какой-то трагической ошибке, заблудившись или пот<-Р
пев катастрофу. Возможно, где-то есть пространство, где лисЫ
213

цсстныс и счастливые существа, знающие, зачем они нужны. Но
р нашем миРе им ничего нс остается, кроме как быть хитрыми
, предусмотрительными. К сожалению, лисы не могуч умереть
цяже если захотят. Лиса нельзя уничтожить, но можно сильно ис-
поргить ему настроение А с плохим настроением совсем не хо-
цеч’ся быть бессмертным Лисы древни как мир но это тупиковая
ретвь эволюции. Если бы не вековечный голод, толкающий их на
поиски людей, они ни за что не вышли бы из затворничества. Но
лисы физически нуждаются в том, чтобы ими любовались. Мно-
гие из них становятся актерами и танцорами, людьми, профес-
сионально вызывающими любовь. А театры и концертные залы
процветают лишь в мирное время в богатых городах Поэтому
лисы терпеть не могут социальных по трясений и войн. Они кров-
но заинтересованы, чтобы люди не перевелись на земле и чтобы
у них оставались силы любить Еще они весьма злы на охотников
которые способны рассмотреть рыжую морду под обаятельной
человеческой личиной Они передают друг другу ужасные исто
рии о замурованных в колодцах и пещерах оборотнях, которые
веками мучаются без еды и впечатлений. Эго самое страшное, что
можно сделать с лисом
Кафе
Ефросиньи сегодня был невыразительныйживоти симметричные
Щиколотки. В Питере опа всегда была крайне разборчива в выборе
Кафс, но совершенно игнорировала название и цвет дверей. Могла
Со спокойной душой войти даже в некрашеную дверь и дурацкое
Название. Да, она знала толк в пространствах, но двери были ее сла-
местом. Она не заметила, что кафе называется «Солядор Доля»,
У его входа стоят два человеческих скелета. Она хотела сет ь, сдела-
,а Шаг нс туда и попала в начало новой главы. Узкоглазая официан-
те тонкой походкой и ви тиеватым взглядом пронесла стопку та-
О*1' к, отражаясь в чем noi гало и не забывая вилять узкими бедрами
°тпо имени Амфибрахий копошился под скатертью, меню оказа-
°Сь подмочено. Было громко написано «кофе», но фраза целиком
219

гласила: «Сливки для кофе кончились». На стене виседа
единственная картина, изображающая наливание и
кувшин с водой, но горячей воды в умывальнике це
предлагалось Хотя в кафе и был минимальны^
смысл, еще мельче уже было нельзя. Прибегал^
куры и ловким движением становились мясом
Бессмысленность подтачивала стены здания
но еще сохранились блюда: копыта страу-
сов, умытые мыши, среднелесочный волк
Г	Она ела сыр кусками размером с насеко-
J X____	мых Омлет прошел незамеченным, де-
I \ГТе’ / серт не хотелось даже пробовать.
11/ /	Вдруг боковым зрением она уви-
ъ* /	/	дела Лиса. Она испугалась сама себя
с/ / J	и быстро отвернулась, чтобы он
не почувствовал взгляда. Лис при-
J	шел не просто так. Ее тело всё по-
I	няло раньше нее и автоматически
/	повернулось в выгодном ракурсе,
/	прогнув талию на высоком стуле.
Д'	Эта картина схватила его за глаза
/ Ь	и стащила трусы. Лис чудовищно
I д	восхитился, в нем что-то задереве-
\	\	пело Он подошел к ней по гипербо-
\ I	ле, глянул серыми глазами мимо, но
\	\	совсем рядом и, уронив крупную купю-
I	ру, заглянул под подол Она застенчиво
I стукнула его по голове локтем. «По утра*1
—'	г ? я нахожу в постели чьи-то волосы. С кем я
провожу ночь?» - спросил он, проведя рук°,!
по прекрасному бритому черепу. Его стало Дна
и больше. Она задрожала и оглянулась на зер*
кало. Красные шторы служили предупреждение*1-
Уши пунцово багрянели и пурпурно цвели
- Откуда ты, прелестное живо гное? - спросил 014
сквозь зубы.
220

Скромно матерясь, она скосолапила коленки:
-	Сидя на стуле всем женским весом я ощущаю, что живот-
}10С _ это значит два живота, оба мягкие оба округлые
-	Нарочно поддерживаешь неразрешенную температуру’
-	Я двадцать лет без маникюра, пора уже составлять книгу
мОих опечаток.
-	Как сказал один людоед, эта женщина в моем вкусе!
Всё шло хорошо Разговор клеился. Бармен кинул в них стой-
кой- кофе заглотнулся навылет. Ее очаровательная печенка мелко
задрыгалась. За окном совокупляли ъ трамваи, озвучивая объем воз-
духа, похотливыми звонками. Он захлестнулся сигаретой и выпил
алкоголь как яд, и что часы его стоят, заметил невзначай при этом.
-	Я атеист, и Бог меня за это накажет, - сказал Лис Ефроси-
нье на ухо, и она поняла, что отчаянно голодна, но не телом, а
душой - Не обращай на меня внимания! - прошептал он, крепко
сжав ее рутсу и пристально заглянув в глаза В ее руке остался твер-
дый билетик на театральное представление с его участием. Пока
она понимала, что это такое, он уже исчез за некрашеной дверью
Скелеты упали и отжались.
Так начался их непечатный роман Она невыносимо захотела
любви - долгой, мучительной и изысканной. Ефросинья не знала, что
на самом деле это голод Лиса и что это начало длинной истории. Она
вернулась домой сама не своя, положила одну грудь под себя, другой
накрылась и начала ощущать непрерывную любовь. Белковый ангел
с лицом удивительной рыбы сделал ход конем. Она не пошевели-
лась. Он подми! нул во сне и сделал ее рукой ход театральной маской
Автор неизвестен
Спектакль Марфо-Марининского театра и не думал начинать-
ся- Выход зрителей из зала разрешался только по билетам. Шла
Пьеса под названием «Автор неизвестен» Уборщик схватился за
Регий звонок. Оставалось только начать но к этому никто не
СтРсмился. Лис юмористически подпрыгнул дернул коленками
красоты и накругил настроение на палец.
221

Аншлаг стал невыносим Наряженные во все новое, зрит
ощущали себя лишними
Главная актриса в богатом пеньюаре чистила брови и надева.
ла колготки на руки, всё еще готовясь к мировой славе.
Зрители сели к сцене спиной и поцеловались попарно - та,
кова была новаторская задумка администраторш зала. Оркестр Со
вздохом стал вспоминать ноты. Дирижер почесал между фалдами
и задрожал мелким кашлем в знак своего таланта
Происходил аппендицит звука, операцию называли «интро-
дукция». Всем было стыдно, но никто этого не стеснялся. Смыч-
ками пилили опоздавших. Гитарист вытрясал из гитары музыку,
духовики поливали соседей слюнями из инструментов Страда-
ющий абсолютным слухом переписчик спрятался в пианино. Не-
посредственно на па-де-де оркестр наконец вступил в партию, но
забыл, в какую Ноты падали и падали с листов, их никто не подме-
тал. Все старались не подглядывать туда, где начиналась воронка
гигантской тубы, управляемой тощим, как экспонат гербария, не-
удавшимся стеклодувом.
Спектакль носил ботинки, галстук и абстрактный характер.
Сюжет был незамысловат, но его никто не знал Приходилось не
только догадываться, но и сочинять на ходу. Главной декорацией
служило объявление- «Понос крупногабаритных предметов кате-
горически разрешен!»
Герой-любовник был шустр, черняв и подпоясан ломом по-
верх пальто. Он вышел на мизансцену бойкой чечеткой авторизо-
ванного перевода и воткнул вилку в виолончель Шекспир пере*
вернулся в гробу и истерически отжался четыре раза.
Из-за декораций запахло отрыжкой: рабочие сцены разлива-
ли одеколон по реквизи тным чашам для йаду
Доски сцены изумленно скрипели и заглядывали балерин^1
под пачки. Пачкование продолжалось вплоть до буфета, где поД
видом коньяка продавалась водка, настоянная на карамели- Зв)"
кооператор с самого начала страдал ан трактом и горестно крУ1'1171
ручку громкости. Стояла густая выходная ария
Матрона тряхнула голосом и навела на зал могуществен!114,1
бюст В зале раздались первые оргазмы Кульминация попадав
222

зВук «v-у-у», но больше всего слушателей взволновала нога ля. Мат-
она проп ерла колбасные руки и мелодически вышила: «Мне толь-
ко шестнадцать ле-ст», - погрешив про гив ио-ины минимум на пол-
рСка. Фиоритуры кружились в воздухе, как мухи. Герой-любовник,
^служенный работник искусств, известный тем, что ночами сушил
свой бас и досушился до тенора, подпевал фальцетом между7 нот и
держался спиной к се мокрым поцелуям. Зрители восторженно по-
тели Незамужние девушки ерзали тощими ягодицами по ворсу сиде-
ний и вспоминали молодость. В седьмом ряду- градицион но тухло
Ко второму действию формализм прояснился. Ничего понять
было решительно невозможно, от этого всем полегчало. Зрители
рассматривали нижнее белье артистов, мелькавшее из-под кос-
тюмов во время прьгжков, и обсуждали их мифологическую пос-
тепьную жизнь. Мужчины выпячивали лица, стремясь к чувству
собственной важности. Обладатели контрамарок обмахивались
ими так, чтобы всем было видно.
Узкобедрая профурсетка, мастерица вторых ролей, получив-
шая приз симпатий домашних животных, преобладала в шестом
ряду кордебалета Ее партнер был высок ниже спины, нуждался
в пуантах после завтрака, дарил мужчинам юбки, а во сне соли-
ровал бантиком. В его движениях чередовалось мелко и крупно,
быстро и медленно - как в салате. Световые приборы сами ничего
не видели, зато указывали на центральные моменты общей бес-
смыслицы. В ганце без обуви всё пропахло простудой. На галерке
сидели голыми. В бельэтаже сидели в белье. В партере учились за
партой. Колосниками называлось место в театре предназначен-
ное для ржи Там тихо ржали и музыкально скрипели креслами,
переваливаясь с левой ягодицы на правую. Стройное ре раздалось
Из-под пяток солистки - это лот 1ула лампочка Все обрадовались,
Чт° произошло хоть что-то примечательное.
Наконец, настал выход Лиса. Он заменил одежду синонимом
вЫшел более голым, чем считалось неприличным. Костюм вы-
Нс 1и отдельно, трусы остались невыносимы Его танец хранил
Ссб мужской род, женским нос и античный профиль. Он эро-
чески закусил губу и показал свое тело в такой красе, что даже
е11и почтительно отодвинулись Ефросинья задрожала и почувс-
223

твовала, что эга минута изменила ее жизнь. Она сж;иы колену
так, что помяла оборку на платье и превратилась в одни огрОЛ1
ныс глаза Лис повернулся красивой спиной, замерзшей от паф0.
са и поцеловал себя в задницу, для чего сильно изогнулся. Грянули
литавры, Он подмигнул всем зрителям одновременно и улизну^
из поля зрения, ост авив в зале со г ню разби гых сердец.
Тысячеглазый литературный критик, несмываемый рекламный
вурдалак скрипнул золотыми протезами и написал в блокноте за-
вещание Оно начиналось так «Когда у стульев еще было две ноги ♦.
Стыдливо обнажилось сарафанное радио Независимые ра
диожурпалисты подпоясались шнурами от диктофонов. Спек-
такль транслировали без ку пюр: всё больше мелочь.
Располневшая прима, протеже (ирскт ра вылстела из верх
ней кулисы широким шпагатом прямо на шею второстепенном
герою с несчастливой фамилией Азимут. Престарелый юноша
был балетно неустойчив, и это все в театре скрывали от него. Пе-
ред выходом он проглотил вестибулярный препарат и поэтому
прыгал, лязгая ну гром Двери вздрогнули и втянули ручки, зал по-
шатнулся, п эвисла нс предвещающая ничего хорошего овация.
Директор театра прикусил золотуто цепь Азимут, невзирая на ин-
фаркт, с крях юнцом воздел солистку' ввысь и заглянул ей глубоко
в шпагат. Все, даже безбилетники, ему горячо посочувствовали
Оперная дива подписала себе смертный приговор волнистым,
как морс меццо контральто, но еще долго не замолкала. Герой-
любовник ажал шпагу под мышкой, изображая пронзенность, и
рухнул в дыру в подмостках. Внизу его ждал тектонический мат-
рас, полосы на котором сжались от отвр щения Кордебалет вра
нобой попрыгал с бутафорской башни в искусственную яму, и
ру'чск зрительских кресел забили фейерверки Спектакль закон*
чился победой энтропии На первый ряд рухнул занавес, вышй
тый сатиновыми цветами, погибшие статисты дружно ожили и
вышли фоном к раскланивающимся звездам
Зри Iели облегченно заняли очередь в ту алст
Директор в буфете мазал музыковедов икрой, нриговари1,‘,>1
Не подмажешь - не поедешь». Музыковеды отбивались нот тм” ”
скрипичными ключами Что-то качалось Фикус на втором
224

указывал всем фику Дирижер нежно поглаживал улыбку и при-
крывал ее вставными зубами Главный герой мелко мелко вилял
затылком, меняя автографы на стопарики с недоливом водки, и
спрашивал у всех, кто такой жупел Соленая селедка была мертва
Кордебалет сосредоточился на сыре И лишь пьяный звукорежис-
сер одиноко бродил в оркестровой яме, запинаясь о пюпитры и
кричал в музыкальные инструменты
Ефросинья почувствовала, что разучилась говорить. Она
пошла искать Лиса, но ее не пустили охранники. Тогда она нашла
телефон его гримерной, позвонила ему, но нс смогла произнести
ни слова Обмотанный после душа полотенцем прекрасный Лис
отлично понял кто звонит. Ефросинья услышала ответ на нсза-
дапный но кричащий вопрос. И ответ этот был < нет».
Старик Лысое Дерево
На этой странице я пишу то, о чем нс решаюсь говори гь вслух
Вот и сейчас я люблю ч ювека, к г >рыи не лк би г меня
Ноги сзади - так звали Ра когда он был .маленький С ним всег-
да не о чем было говорить, кроме баобабов У него была птичка
без имени, которая все время плакала, потому что понимала чело-
веческий язык, но не понимала одну букву. Fine у него было боль-
шое живот ное корова с четырьмя ногами по углам
Когда Ра у мер он родил Старика Лысое Дерево Его звали Ап-
троп. Он кормил мир молоком из груди и заплетал ресницы в
к°сы Врал oi I двумя языками Он был Ьогом. У Boi а или волоса-
че н ги Он их создал, и они стали. А до этого они были бритые.
уже давал имена, но не знал как спички сочетаемся с соевым
соусом А ты говоришь - он девочка!
Он сделал землю и небо из самого себя и стал жит ь при храме
^сего ( вятого
Ему захотелось - и он разделился на несколько, чтобы было с
Ксм Дружить и с кем ссорит ься
У первого была м 1чсха, а у второго три сестры. Тогда пора по-
Чть, кто был четвертым
22S

В каждом из них была дырка, и не одна. В некоторые из
они ели, в некоторые пили чай.
У них не было носов Они собирались по трос и перетяги
Только тем, у кого хорошая осанка разрешалось разговаривав
А если бы тебя было семеро, ты бы кого в первую очсредь
кормил-*
Если у него Родина на правом боку, он девочка, если нет -
она мальчик.
Надо идти обязательно - сказал он и лег Из-за этого забыл вСс
русские цифры
Фантом
Она думала о нем целыми днями и ночами. Мысленно засыпала
в его объятиях слушая его дыхание чувствуя тепло и объем пре-
красного, как у животного тела Просыпаясь, она первым делом
вспоминала о нем и вздрагивала от счаоья и печали Во сне она
часто видела его, i ю никак нс могла встретиться, залипая в тягучих
историях без развития. Ей мешали долгие нескончаемые сборы
вещей, тягучие копания в реквизите в полутемных кулисах каких-
то театров Лишь изредка удавалось во сие обнять его или сказать
несколько слов В воображении же она могла делать это скольк
угодно. Поэтому у нее постоянно был заду-мчивыи и углубленны»
вид. Когда она ела, мысленно сажала его рядом и делилась сдой HJ
самом деле опа кормила фантома не едой, а собой. Он не отвечал
ей 1 ia письма a 01 ia каждый день нс проверяла поч гу Оба были у11'
рямцы. 31 год, прошедший 6ei пего, образ стал почти телесных!
Она обняла фантома прижалась лицом к углублению кож»
той шеи поцеловала веснушчатое плечо и собралась улыбнуться (
был сухой, старый домашний, родной. Воздух раскачивался, вреглЯ
свернулось в улит ку. «Р 1згов 1ривать и читать всё равно как - по в03
духу или по емэйлу Тог, в кого ты влюблена, и тот, кто оп на сам
деле - нс всегда одно и то же. Иногда очень», - сказала она фа>,1<г
му Он согласно моргнул и стал еще лучше. Эю был момент, koi Д’*
ониещ( были прежними но уже приняли решение стать дру '
226

Из ближайшего соседнего мира к ней приходил Зверь.
Он неумел pa г< i аривать по-человечески но она знала, что
емУ надо дать немного крови. Взамен Зверь был готов принта
Си на помощь в любом времени и измерении. Он посмотрел на
ее температуру и увидел горячие пятна на губах, сосках и внизу
nori «Любовь, - вздохнул он и стал серым. - Я так и нс понял
мысла того, что вы называете этим словом». В мире, из кото-
оп ходил, нс существовало любви и проблем с ней. Но и
’♦^'юго лакомства, как человеческое сердечное тепло, больше
,,ебыло ни в каких пространствах, кроме этого. Зверь на самом
*е не был зверем. Он был похож, скорее на многоэтажный
111Каф. заброшенный завод или расселенный дом под снос. Он
,<грсвалив«ыся тяжело пыхтя, и состоял из чего-то вроде твер-

дой темноты и неразборчивой мешанины - го ли труб то Ли
обрывков канатов разной толщины. Рассмотреть или потрогав
его было нельзя, ощущалось только нависание, объем, холод0к
и духота С его появлением становилось как-то тесно, темно и
очевидно, что ты маленький и слабый
В человеческом мире Зверь ничего не мог без желания челове-
ка. Но страх - это тоже желание Чего боишься, тому’даешь силу. Зверь
мог насмерть напутать любого человек.!, изжевать, задушить, затоп-
тать - в зависимости от cnei ырия, который человек сам придумывал
Но Зверю это было не нужно Он был неспособен кого-то съесть.
А просто так убивать ему было незачем В его мире было всё логично.
Чтобы дать ему немного крови, не надо было прокалывать
палец Нужно было лишь захотеть отдать ем\ чуть-чуть себя и не
бояться Крови он брал совсем немного, но это все равно было
не совсем приятно - примерно как заходить в холодную воду.
Она прикармливала Зверя, как большого медведя Он не пони-
мал ее радостей и печалей, но читал мысли и был по-своему
разумен Понимать и принимать - различные вещи Он просто
исходил из данности к тому, что умеющая любить обладатель-
ница вкусной человеческой крови зачем-то его кормит. Ког и
она радовалась, кровь была сладкой, когда грустила - соленой,
когда злилась - горькой И то, и другое, и третье его устраива-
ло, и он был готов участвовать в честном обмене, защищая се
Ждать от него сочувствия было всё равно что водить дружбу с
сейфом или писать письма холодильнику. И всё же Ефросинье
было менее одиноко, когда с ней был Зверь. Она тренировалась
в невидимости, гуляя по самым страшным улицам Питера, и вп
дела много обыкновенного
Динозавры
Она познакомилась с ним. гуляя однажды ночью по полу нежил*’1''
улицам Васильевского острова.
Он вышел из стены расселенного дома, на которой была *к
грамотная надпись аэрозолем «ЧТО ТЫ ЗНАЕШ'*, и пошел
22S

,{сн- тяжело Дыша и топая. Она не стала убегать, а остановилась,
оГляпулась и увидела, что стоит у подножия чего-то, в сумерках
похожего одновременно на скульптурную группу из многих не-
рах* рчивых фи пр, шагающий экскаватор и вывернутый наиз-
наню’ плацкартный вагон Она внимательно посмотрела на него
цугь скошенными остановившимися глазами. Он оказался в этом
и нс в этом мире одновременно, и был нс очень жив. хотя так же
уязвим, как любое живое существо «Вот так Зверь'» - фыркнула
Ефросинья, т аким обртзом дав ему имя.
Она не прогнала его. вместо этого покормила кусочком себя.
Он съел и тяжко ушел через с гену какого-то склада, издалека
провожаемый трусливым лаем собак. Вскоре к Ефросинье при-
шла целая толпа Зверей - таких же неуклюжих, сырых и громоз-
кнх как цементовозы муляжи динозавров и кучи хлама Когда
вес они обступили ее маленькое тело и душу, вокруг похолодало,
как на дне колодца Но она не стала их кормить, решив оставить
при себе только первого Зверя Ходячие ужасы не обиделись: им
несвойственны обиды и прочие глупости Они на всякий слу-
чаи по\ грожали и поканючили немножко, зная, что люди глупы
и уступчивы, и, в конце концов, ушли, содрогая структуру про-
странства Они уважали разумный выбор человеческой особи
Бои с тенью
Амино шел по одной из кладбищенских улиц Васильевского остро-
d 1 |ри узком свете ста рой луг ibi 11 вдру г заметил что за н и м крадется
1С,,,1 собаки. Самой собаки не было. Он бросил в тень собаки тень
^мня и почхветвовал тянущее ощущение в том месте, где касался
’’Иной засасывающей темнот ы. Fro собственная тень становилась
больше, она начала протагивать чернильные руки к хозяину по
^снам и асфальту Он почувствовал, что это чуждая мертвая жизнь
х°чст схватить его за живое дышащее и шуршащее движением
Он сделал резкое движение мыслью. Тень отделилась от плос-
и стала объемной Он нс переменился в лице, зато псреме-
*йлся в температуре став внутри сухим и быстрым.
229

Еще никогда он нс слыхал, чтобы ген и нападали на хозяС{1
Но про эти улицы ходило много слухов - что здесь порой трам
ванные рельсы ведут в стене, выстроенную намного рлныце и
появления И что можно обнаружить заброшенный ржавый пок-
рытый травой и паутиной башенный кран там, где еще вчера це
было никакой стройки. Что из стен выходят гигантские фигуру
голодных духов, и что кошки умею г пропадать посреди дороги
а потом появляться н другом месте.
Тень бросилась на человек.! так, будто лезла целоваться. он
ощутил прикосновение как холод и страх и отбил се ребром рткц
с улыбкой на зубах. Дрянь отлетела как-то слишком быстро, с мулы
тинликационной скоростью. Перегруппировавшись в кучку; она за-

1ПХЛЯ резиной и опять кинулась в губы. Он схватил се зубами, она за-
бидась как большая мышь, он от страха нс р гзжимал челюсти, пока
нС оторвал КУСОЧСК чего-то бессмысленного. Выплюнул это, но куто-
чек приклеился к нёбу и где-то в горле почувствовалась резкая боль
q ило поддаться страху как тень рассвирепела и стала больше. Он
попадался, что надо делать, и направил в сердце горячий комочек.
.Ссрдис - солнце, солнце - сердце*, - забормотал он, облизнул губы
и через силу улыбнулся Тень отступила и начала отползать к стенке,
в клочкова г\ю полутьму
Картинка
Т\т-то его и встретила невидимая Ефросинья, прогуливавшаяся в
компании Зверя. Она сра гу поняла что что го не так. и бросилась
к его спине. Опередив новое нападение, она ст\ кг гул а Амиго между
лопаток, поставив заплачу там, где в теле была дырка и выливалась
жизнь. Сегодня стром в него воткнули нож: когда он шел через ры-
нок, его обругала сумасшедшая старуха. «Смотри еслиплюнс вл вою
тень, толпой стручок никогда больше нс встанет! Сморщится, поси-
неет и высохнет!* - просипела она, измеряя взглядом его карманы
Он нс обратил внимания, лишь стало чуть псприя г но на душе. Рана
заросла бы до завтра, но он опрометчиво пошел в позднее время
нехорошей улицей, и нечисть успела присосаться к его настояще-
му времени Он не почувствовал удара Ефросиньи, но оглянулся и
с Ужасом посмотрел сквозь нес на Зверя. Она, забыв, что невидима,
п°пыгалась успокоить сто жестами и беззвучными криками по-
чему-то было очень шумно и ничего нс понятно. Зверь втянулся в
стену помахав на прощание огромным гря гны.м шлангом, Ефро-
сиггья опомнилась, олтгрыгнула и стала картинкой на стене. Ами-
вспомшгл. как дышать, и на негнулцихся ногах-ходулях сделал
ц>аг к стенке, чувствуя себя идиотом Его рот был склеенным. ггбы
тЖими, лицо натянутым Улыбка сбилась и гбекреггь, во рлу пгеве-
ЛкиЮсг, что-лхз невкусное. Парисова иг гая девушка с широко постав-
1 ’’ньгми глазами и лисьими скулами чло-то кричала и про г яг икала
Р\к\ - а он не помнил, чтобы гдесь раньше была эля картинка.

В неожиданном порыве он прижал ружч' к ее руке на шершавой fiq.
всрхности. Стена немного потеплела и на секунду схва тила его за
ладонь, а девушка быстро улыбнулась. Вдруг поняв что делает что
то важное, он поцеловал стену. Ему сразу стало значительно лучщс
он оглянулся на провинившеюся тень и понял, что победил Он по-
шел, оглядываясь на картинку, дчтда пы галась у строиться в теле по-
лучше. Тень-нарушительница трусила сзади прижимаясь к земле
как колбаса к бутерброду. Минутой позже она догнала его ползком
и заняла почти обычное место, только через небольшой промежу-
ток. Он вспомнил свое имя и трех матерей и побежал по разбитомч
асфальту; подпрыгивая от какой-то радости.
Агапа Вольфрамовна
Отныне тень держалась от него в сторонке, но и отойти боялась.
Одно ухо у нее осталось каким-то по1рызенным. Она ходила на
небольшом, но почтительном расстоянии от Амиго. На ногеч нее
болтался запаянный серебряный браслет со стрелкой указующей
на хозяина, с выгравированным его именем и нацарапанной от
руки ее кличкой Звали тень Агапой Вольфрамовной, но больше в
шутку У теней не бывает имен на нашем языке, а она была, скорее,
самцом (пол теней определяется палом хозяина).
А Амиго прославился на весь Васильевский остров тем, что
подрался со своей тенью и победил, откчеив у нес ухо. В числе его
подвигов упоминали еще то, что он подарил свою левую рукч Бабе
Йоге, сбежал сам от себя в Африку, однажды проснулся кем-то
другим и победил в шахматы свою собаку. Из всех лсген.4 правдой
было лишь то. что он играл с Агапой в дурачка, правда, приходи
лось ей подсказывать, а это почти то же, что hi рать с самим собой
Голос у него стал хриплым и глуховатым, он стал мало говорить-
зато много думал. Лицо девушки на стене запало емч в память, те'1
обиднее было через грн дня обнаружить, что стену закрасили
ляры На самом деле это Ефросинья устали быть нарисованной 11
убежала в столицу ♦Бегство - гечшее нападение», - назндатслы10
сказала она своим туфлям

Театр
Ос тоски по Лису Ефросинья прочитала и посмотрела все, что
смогла найти о нем и его работе. Она создала театральную труп-
nv LIMB - ведь надо же было куда-то применять свою любовь. На
спсктаклс зрителям еще в фойе завязывали глаза, и актеры молча
приводили их в зрительный зал за руку. Прежде чем посалить на
место их водили по залу и сцене, давали ощупывать декорации и
доски пола, на которых вот-вот начнется чудо. Они лазали по раз-
ным уровням и забирались за кулисы, трогали костюмы и световые
приборы, и все это - вслепую. Наконец, их сажали на сиденья.
Итак, первая сцена состояла из осязательных ощущений,
затем шла вторая - из звуков и запахов. И лишь потом зрите-
ли снимали повязки и обнаружива in себя немного другими
Артикулируя тишину, Ефросинья выходила перед их очистив-
шимися взглядами в виде обнаженной безлицей человеческой
формы Вместо лица была повязка Форма некоторое время
корчила рожи под повязкой потом протягивала руки в оваль-
ное зеркало и медленно доставала оттхда лицо Оно каждый раз
было разным, и от него зависело, какая история сегодня блдет
сыграна Истории были: про человека, у которого жена была
стеной и сделала ребеночка из глины, про оборотня, который
съел самого себя про реку, которая вставала во весь рост, а по-
том пл хала в грязь Про Многоглазхю и Многоликую в одежде
из слов и лазурита, про мертвого, который танцевал, про влюб-
ленных, которые разбивали носы в модерн-дансе и слизывали
свою кровь В конце вечера зрителям обязательно должно было
С|.1ть безудержно радостно, это считалось главным условием
vДачного завершения спектакля. Поэтому в финале обязатсль-
1,0 исполняли Стихи Ни О Чем. включали ветер и бумажный
сНсг Ефросинья вылетала на пуховых крыльях и подмигивала
йссм так весело, что на секунду* забывала о Лисс. Если финал был
•Рустным, то она исполняла медленный танец в мокром платье
11од текущим дождем После представления зрителям разреша-
71,1 Тоже поиграть с зеркалом они протягивали р\ки внутрь и
Вь,|аскивали себе разные лица
233

На самом деле зеркало было не нужно. Сначала надо было
смотреть на свою ладонь, потом подниматься выше и выше к
локтю, к плечу, пока не дойдешь до границы видимости Лось1
вся невидимая часть на месте шеи, лица и всей головы станов”1'
ся легко заменима.
Фокус с лицом удавался лишь тому, кто и вправду понимал,410
у пего есть тело, п<»нет i оловы Что он смотрит из великой щсто
п»1 - и не двумя глазами, как принято считать, а единым вз! тяД0'1
234

{Невыдуманное
\Iiic в юност расска или о знамени том рок-музыкан тс, который
и1дел в баре и так страдал из-за несчастной любви, что раздавил
стакан в руке и порезался В тс времена рок-музыканты казались
по.т1богами и я с большим удивлением спросила: *А разве у звезд
бывает несчастная любовь1'» Ха-ха-ха. 1сперь я сама на сцене Оз -
сюда все выглядит иначе. Тог, мыслью о ком я жила несколько лет,
превратился в фантом. Мое настоящее чем дальше, тем реже пе-
ресекается с его временем, но я все еще продолжаю испытывать
прежний трепет, вцдя его бритую голову и легкую походку. Не-
ско гько лет назад я была готова бросить всё. клеить ему реквизит,
мьп ь сцену и дела гь массаж Готовить труппе еду и бегать в мага-
зин за шурупами и всякой срочной театральной шелупснью. За-
писывать музыку для спектаклей и шить костюмы Сортировать
(] гографни, отвечать на почту и созваниваться с аэропортом.
Подавать рсквизи г из-за сцены и следить за гримерной Я хотела
просто быть рядом на любых условиях жить его жизнью и запа-
хом театра, ездить по странам и забыть свое имя, только бы еже-
дневно смотреть на него, слышать речь и мысли. Я хотела была,
изнанки, хотела близко видеть, как делается чудо, и участвовать
в нем. Я была готова прямо сейчас бросить все свое и научиться
делать что угодно другое. И получи ла в ответ ♦нет* Четкое, без
возможности обсуждения Мне даже некуда было позвонить и
сказать хоть что-то Я могла тогда просто перешагнуть через это
♦Нсг», приехать и остаться рядом с ним, hv не смог бы он меня
выгнан,. Почему-то я не отыскала этого простого выхода.
Но я все же прожила эту нссостоявшуюся част ь жизни Поло-
сину во сне, половину в реальност и. Я научилась делать реквизит,
3<1нарива1ь гречку в термосе и записывать театральную музыку
Пиита и клеила, сочиняла сценки и макеты афиш Я изучала пос-
Та,ювк\ света, мыла пол и делала массажи, ночевала в спальнике
За кулисами и расписывала номера в спектакль вместо ночного
с,,‘1 Проходила через му чительные ссоры в труппе, через вывора-
1,йДнис себя и друг друга кишками наружу. Я училась у него всему,
делает’, и его присутст вие было почти материальным Раз в
235

год встреча с формальным объятием - вот и всё что в реалы юсти.
Он помнит мое имя и передает вежливые приветы. Он, наконец,
послушал некоторые мои диски Ну вот, спасибо
Оказывается, я многое прожив но с двух сторон. Я была че-
ловеком, который любит шезду, и звездой, которую любят Я хо-
тела помогать из-за кулис - и рядом со мной есть люди, которые
мне помогают.
Как всё смешно.
Наверное, н що быть Луной чтобы вращаться вокруг Земли
Или Землей, чтобы вращаться вокруг Солнца Но одно солнце не
может вращаться вокруг другого. Может, на небесах меня просто
пожалели и i ie дали мне переломать свою жизнь 111 кусочки?
Или это меня так позвал театр?
Распродажа снов
В маркете шла акция Распродажа снов». Были снижены цены и*
фантастику, боевики, погони, сны с путешествиями и видами пр»1'
роды. Одиноко стояли малопопулярные кошмары, на них быя-*
самая большая скидка. Совсем нс было комедий - оказывается, у
спящего отсутствует чувство юмора
Самым ходким товаром были сны о сексе с эстрадными ар
листами. В кричащих обложках со множеством рекламных ба*1
неров, они занимали все витрины и степы и стоили вполне
божески Модные звезды интерактивного сериала «Конве^’Р
236

счастья» были на пике цены, нестареющие красотки и красавцы
л} телевизора пользовались постоянным, хоть и не ажиотажным,
ciip°COM и стояли на почетном месте в -золотой серии» ценой по
д50 б\ мажск. Вершиной всего был цельнокроенный сон с Прези-
дентом В программе - прогулка по Кремлю, историческая справ-
К1 ответы на вопросы. С артистами, теряющими популярность
можно было увидеть сон даже за 200 бумажек. Отдельно рекла-
миров.шея конкурс «Стань лучшим сном!» - где молодые парни
и девушки из народа пытались заинтересовать собой владельцев
пейбла «СОН». «Десятки тысяч людей у видя г вас во сне!» - кричал
рекламный плакат. Участие в кастинге стоило 75 тысяч бумажек,
но в с\ мм\ входили услути визажиста, режиссера, сценариста и
техников съема сна, а также страховка и налоги. Каждый запла-
тивший подписывал контраст, по которому права навечно оста
вались в «СОН», и получал потом в подарок 100 красиво оформ-
ленных дисков с собой, которые мог дарить знакомым.
Продавщицы в мини-бикини едва успевали поворачиваться
боком Прилавки стояли торчком, стекла витрин гнулись от напо-
ра покупателей.
Лицензионные копии стоили дороже и сопровождались сер-
тификатом о том, что с ар шстом заключено соглашение о том. что
он согласен быть участником сексуального спа с неизвестным ему
потребителем в дозволенных цензурой рамках. Многие 1ртисты
оценили новые способы повышения своей популярности и до-
полни юльный доход, который давала торговля снами Пиратские
копии были непроверенного качества и могли содержать в себе
совсем не артиста, а его двойника, быть без конца и начала или во-
обще нс запускат ься. Всё равно и на них был спрос. Очень мало кто
1,3 знамени гостей отказался от участия в снах. Кто-то протестовал,
Исмногие бдящие говорили, что это очередная ступень падения
’Фавов но в итоге почти все отметились в сон-индустрии.
Ефросинья с ужасом увидела на полке цветные сны о встречах
с“^пророй и черно-белые с молодой Жужей, ноющей на сцене ка-
°‘‘чка Сны с Авророй стоили дороже и были лучше оформлены,
11ОсЖужси был больше тираж. Студен ты, разведенные мужчины и
^’Цы семейств некрасивые холостяки и мужеподобные девушки



тяжс тых ботинках рассмдлривали глянцевые юложки дисков с
ьрдсотками в завлекательных позах Жужа выделялась огромной
грудью и блестками Гощая Ав|юра была снята в платье, глубоко
декольтированном со спины она сверкала изгибом костистого
позвоночника и кошачьим взглядом из-за плеча
В дальнем углу торгового зала толпились ужасно одетые ним-
фетки с черными ногтями бритые налысо девицы без бровей и
крашений, юноши с цветными волосами и подведенными гла-
зами, застенчивые библиотекарши в теплом и сером, крикливо
надушенные дамы с перманептн и завивкой, - все они рассовы-
вали по су мочкам диски с обнаженным юрсом танцующего Лиса
Ефросинья вздрогнула заплакала без слез и тоже купила диск
с Лисом Он стоил 400 бумажек. без скидки.
Дома она запустила сон и свернулась калачиком. С начала
пошла реклама искаженные ганцы выходили из моды но нс из
телевизора Пропат шда женских туфелек с крылышками и нос-
ков с крышечками потерпела сокрушительный угпех Новые хо-
лодильники могли работать на батарейках и переключаться в
режим обогрева Она сделала ход кнопкой «смотреть сон-, ангел
помахал ей конской г ривой с заставки
Дуб мудрости
♦Мотивы моих поступков настолько сложны, что со стороны мои
Действия выглядят безумными
я нахожусь здесь чтобы изучать людей Мне н гдо вьп тядеть соот-
иетствующей ожиданиям Очень многое зависит оттого как что на
зывается Текст - это такие волокна, которые аглета! лея в псп !ь мира
Ъли текст достаточно плотный. его можно рс тать па части изготав
Ливать из него вкусные блюла и одежды Но достаточно in он ilk лен,
Чт°бысугто.ткнуться О'! него вверх? Я лечу, но у меня мало опыта. Труд
1,0 Держать нужную высоту и не сваливаться в кусты обычных слов,
‘^гкии знак - это же можно запутаться к i та и куда, вперед тети
*ч,УТрь? Несколько моих органов являются липшими 11)Х*двидснис
Самостийность. умение улыба гься прошлому и восхищение горчицей.


Иногда хочется быть просто человеком, с обычными радостями. Я со.
жалею, Ч1о не могу объяснить это не только всем, по хотя бы какой-т0
одной родстве! гной душе. У вы, нс суп icci теп ого, ктоумсл бы меня по-
нимать МI ie стало нс с кем поделиться своей жизнью Я все более сдер.
жанно мечтаю Когда узнаешь, о чем i ia самом дето надо было мечтать,
бывает уже поздно: выполнено слишком много ненужных желании»
Так д\ мала я, а не она.
А Ефросинья сидела в тени Большою Дерева и чувствовала
себя в начале мира
Дерево называлось Дуб м\ трости
Изменения
-Человек, который не изменяегся, неинтересен мне, - сказал.!
Ефросинья и изменилась.
Они гуляли с кем-то вдвоем по береп моря, собирали ка-
мешки и палочки, забрасывали медуз обратно в воде и играли со
своими тенями Вечером они сечи ш рать в карты на любовь. Тот
кто выиграл, не любил бы другого, проигравший любил бы безот-
ветно Они не смотрели в карты, потому что знали их на вес. Они
смотрели то в гл а ia дрег другу, то m часы, потому что их могли
застать. Карты закончились раньше, чем жизнь. Проиграла она л
сначала ничего не поче вствовала Потом проиграл он и тоже ни-
чего не почувствовал
Они пошли по береге и нашли чемодан с Тьмой вещей и ко-
робочке с любовью. Она взяла чемодан, совсем легкий, он - коро-
бочку с любовью, очень тяжелую. Они разошлись по р гзным сто-
ронам тени Большого Дерева Она залезла па тень, а он под тень.
Тьма вещей
Ефросинья открыла чемодан, и из него высыпалась Тьма веик*1
Стало темно и тесно. Вещи были пенные и красивые, неценные •*
некрасивые, имеющие смысл и нс имеющие смысла. Ефросинья •*гз
хотела скорей уйти от этой кучи, но заинтересовалась одной кр*1
сивой штучкой. Она начала примеривать сс па себя, заглядыв.ы
240

П'Г же подвернувшееся под руку зеркало. По-
iom решила подобрать еще что-нибудь.
euic - 11 сцма не заметила как осталась
среди Тьмы вещей, забыв. куда соби-
ралась идти и зачем Ее левый глаз
сиял как Луна, а правый как Солн-
це Рот открылся от жадности, она
нсзебирала вещи и олкладынала
самые лучшие. В конце концов,
она набрала их столько, чло еле
смогла поднять, и с трудом пош-
ла по берег); волоча охапку за
собой Еще недавно она гуляла
совершенно свободная и счаст-
л> । вая - и в< уг те! юрь задыхалась и
обливалась потом гихо рулилась в
з\бы и вскрикивала, как от боли, ког-
да какая-то вещь падала или ломалась.
Время, которое легко шло во все сторо-
ны, стало линейным и очень длинным
Сколько прош ю? Час? Жизнь’ Это
былоуже ис вспомнить.
Коробочка с любовью
Он решился и вскрыл коробочку с лю-
бовью. Любовь гихо выплыла и набро-
силась на него.
Так он узнал, что его зовут Антроп,
Что у него три матери и в зри раза
больше проблем из-.та этого.
Он втянул глаза и больше ни-
Чею нс сделал. Ссыльное дел.та
л«обовь Она ела его строи i пае
Кости и просоленные кровью
241

мы1ццы Она пузырилась в его умных пальцах и плакала в голо-
дном ухе Она проглотила его много раз, а он нее сидел и сидел
не шелохну вшись Часы не указывали ни на что кроме самих себя.
Он переоделся в дерево и спрятался в лесу.
Дерево
Он был дендросексуалом Если он хояел, чтобы в поле был лучше
урожаи, а в лесу выше деревья, то выходил один ночью и занимал-
ся любовью сам с собой, с землей и небом. Растения вокруг тоже
возбуждались, и зелень начинала лезть из земли с удвоенной си-
лой. Нужно было делать это на растущей луне, когда она способс-
твует доброму семени, а не сорнякх
Из ствола вышел человек, весь покрытый корой и стал его
учить, как становиться деревом Надо было поднять руки и рас-
топырить пальцы как ветки, потом прислониться к ст волу и ис-
чезнуть в нем. Человек несколько раз входил и выходил, чтобы
показать, как это делается Антроп попробовал и у'видел. что полу-
чается Пришла Ефросинья и стала звать его, но он стоял деревом
и не отвечал, а она бегала мимо, нс находя его Ефросинья вспом-
нила, как становимся деревянной Надо было постучать костяш-
ками по стволу или столешнице и спеть мантру: майна вира, май-
на вира, вира вира, майна майна.
Она ст ала деревом и увидела Антропа со стоящим в виде сучка
членом Ей стало смешно, и она запомнила это повесив воспоми-
нание на внутренней стенке глаза.
Диск кончился Гитрг г гласили: «Нс спать!»
Белковый ангел стоял между миром и чем-то вблизи. В cio
лице колебался намек на спасибо. Он засмеялся без улыбки и стер
все с экрана
Антроп
Литрон спал на полу в кварт ире своих друзей в Питерс
Ему приснилась собака, которая сосала с» о грудь. По пра1”1
лам этого сна надо было съесть рыбу чтобы появилось молок°
242

,] чтобы собака нс умерла с голод) Он поднес рыбу ко рту но
нСредумал 11 отДа;1 рыбу сразу собаке. Она нс знала, как се есть,
поэтому развязала пупок, как постромки рюкзачка, положила
пДа рыбу и вновь завязала. Проснувшись, он понял, что сон
говорил о его жене, что она беременна. Проснувшись из этого
сна он понял, что жены у него нет собака - он сам а рыба - эм-
брион в его чреве Проснувшись еще и из этого сна Ефросинья
поняла чю ей приснилось, что она беременный мужчина но
имени Антроп, а эмбриону внутри взяться абсолютно неогку ia.
Она была одинока, и единственное, что в се жизни могло соот-
ветствовать сн\ о ребенке, была книга, котору ю она должна на-
писать. Опа съела кусок воздуха, и достала из-за шкафа тетрадь
и сета читать под иконой Богородица в профиль*.
Бытописания некоего Иеронима Инфаркта
Настигая на свои следы, потерял подошвы
Успокаивал друзей поглаживанием
Стриг газон эпилятором, на трусах шепелявил
Одиноко пел хором
Считал что душ - это душа мужского пола
Муску листо хихикал.
Скатал скрипача в рулон.
Стирая подследники любимой.
Искал смысл за памятником.
Простуженно улыбался.
f’bui покорен улыбкой президента
'Кил в ритме телевизора.
Страдал низостью роста
Ььц одинок как стадо.
(Обнародовал шкаф.
На ц 1дател ьио i ючесался
ОКег не по-женски.
взбесил Тихий океан.
Сиял как заброшенный

Человечек
Старик Лысое Дерево встал в центре мира, извилист и узловат.
Он сделал из своего глаза небо, а из его зрачка - солнце. Землю
он создал из своего тела. Он слепил из i шны людей, обжег их на
огне и смотрел, как они ходят. Первая партия подгорела, люди
получились черными, он рассердился и зашвырнул их далеко
на юг. Вторую партию пересушил, люди получились желтыми, и
он кинул их на восток. Третью партию недопек, они получились
бледными, и он забросил их на север. И лишь последняя партия
хорошо пропеклась и покрылась румяной кожей Он оставил их
около себя и сделал своим народом.
Сначала люди были глиняные, и у них было по четыре нот По-
том он придумал им кровь и чтоб им было то больно, го приятно.
Он попытался скрыться от них, но было некуда
«Хочешь тепла - сделай его сам», - написал он себе на груди
и не последовал этому совету. Ему хотелось чего-то, что он не мог
создать Например, камень, который нс сможет поднять. Или че-
ловека, который не будет емл подчинялся.
Он смотрел внутрь себя и видел землю и небо. Он так давно
был собой, что мир поверил, что так оно и есть. Но на самом деле
все было не так.
Это она сделала себе человечка из хлеба, чтобы любить, а по-
том съесть. Назвала его Старик Лысое Дерево, приду-мала ему всё
и даже дала свобода воли. Он был слишком прекрасен, его было
больно есть и нс хотелось ни на что тратить. Ефросинья сделала
его чересчур хорошо Она ояиi вила его и i юл 1061 via, а он не захотел
любить ее. Она смот рела на свои сухие загорелые ноги на узкую
лодыжкч и плакала Слезы были малосолы 1ыми, а горе х\ дос очным
Она свысока взглянула на своп заплаканный живот и спросит#
♦Почему он не любит меня - такую живую, такую настоящую?*
Ее ступня совершенной формы была одним из лучших про-
изведении Бога, но была не нужна ее своевольному создан*110
Ее музыкальные руки могли тысячу вещей, но не могли кос-
нуться возлюбленно! о
И вот она сидела 1 га oepeix темноты и плакала над своими i !огам,г
244

Из темноты, приветственно взмурлыкивая, вышла кошка и
фпвалилась всей тяжестью. Мурлыканье ощущалось одновре-
менно ухом и боком. Вокрм начали виться ночные мотыльки
р кустах сильно шуршал еж. ♦Догнать и попалить», - подумала
оНа, но осталась сидеть. потому что была безутешна. «Я могу сде-
лать себе другого человечка, который будет меня любить. Но за-
чем мне другой? Я хочу - этого».
Собаконька
Бог периодически пересоздаст мир еще лучше Как только че-
ловек опасно приблизится к пределу творения. Бог отодвигает'
край, сочиняя, что же там дальше Мы эти пересоздания замеча-
ем как небольшие толчки, сопровождающиеся чувством дежа-
вю Она догадал ас ь, что Агасфер, Антрон, Ст арик Л ысос Дерево
и Амиго - имена одного и того же Лиса. К тому же по радио она
услышала о смерти Барбацуиы. любимой собаки знаменитой
Авроры Пришлось нс спать, а грустить.
Чтобы утешиться, Ефросинья сочинила несколько новых
собак стандартного покроя Животины получились умные и
полосатые, с подведенными изящными глазами и могущими ла-
пами. В одном щенке она ошиблась, и он получился с крыльями
и ящеричным хвостом.
Химерический щенок был девочкой и обладал нечелове-
ческим обаянием. Она оставила его при себе и воспитала по
своему обрату и подобию. А Барбану це поставила памятник в
в,Ис слова *собаконька* в песне Олы. Памятник был нетлен-
ным и слышным всем
। ак больше нс могу,
вверни меня в фольгу,
прокопти меня в трубе
24S

Раздари по голытьбе.
Запиши меня в тетрадь.
Убеди нс умирать,
Замотай меня в сукно,
Брось в окно - мне всё равно
Научи меня, как жить,
Насучи меня, как i ih гь,
Потеряй меня в игре,
Отпусти на пустыре.
Протяни меня в ушко,
Вдарь по темечку мешком,
Уведи меня на «нет»,
Подсмотри в конце ответ.
Я не знаю, что со мной -
Мой ковчег ломает Ной,
Я болею тишиной,
Полечи меня стеной.
Где собаконька моя? -
Я не знаю, я не я,
Я не помню, где лечу,
Отведи меня к врачу.
Подожди меня, я здесь!
Только кто-то вышел весь,
Только что я тут была,
Нс смогла так не смогла...
Ногопись
Ефросинья сидела, слушая воздух, обнимала собаку и шевелил*1
пальцами ног. Горячая и живая, собака дышала и стучала сердцем-
периодически лизала ее куда-то в волосы, щеку и ухо.
Они были счастливы и понимали любовь.
Ефросинья написала слово «люблю» ногой в воздухе. Собака
всё поняла и боднула ее умной головой, громко вздохнула и рУх'
нула спать Ефросинья написала на себе, внутри себя и на мир0
246

Собака стала прозрачной. Ефросинья следила за се розовы-
ми легкими.
Было так хорошо, что время началось сначала Она вновь
идела в обнимку с химерическим животным и смотрела, как
стареет и молодеет в зеркале собственное лицо. Комната сужа-
лась и поворачивалась. Ефросинья придумала себе мир, в ко-
тором могла создавать вещи и людей, и только сама оставалась
неизменной. Взяла в ногу кисть и сто раз написала на листах
бумаги слово «люблю» всеми буквами. Она писала «люблю»,
«ненавижу», «хуи», «мой великолепный» и «умираю», пока не
начало сводить пальцы.
Ефросинья писала ногой, собака ритмично чесалась, а вещи
подглядывали из сумерек Она придумала слово «нотопись», потом
собрала ложку слез, скормила ее фотографии фантома и сказала:
- Я сирота, я дочь самой себя. Моя любимая собака - это химе-
ра. То, что я уже сказала, я забыла. Зато вспомнила, что собиралась
сказать. Я переделывала своего Голема каждый день, пока тот не
ожил Я носила на шее собственного вампира и хвасталась краси-
вым скелетом. Зачем мне всё это?
Она поменяла правила игры, чтобы больше не любить Ли-
са. Стало легче, но начало чего-то не хватать. Она вернула лю-
бовь - и стало много лишнего.
Убрала любовь снова.
Вернула.
Убрала и опять вернула
Рассмеялась и топнула рукой.
^топ-кран
Хоть я и писала наизнанку, несколько слов всё-таки получилось.
°ги и проблемы - разные вещи.
Слова и смысл - не одно и то же.
Хоть бы было вовремя'
к сказала девушка в одном ботинке (тоже я) и стыдливо дернула
Роп-кран.
247

Искусство плетения специй
Природа была дикой, но не бешеной. Ефросинья встала, и у нее вы-
росли корни. Дом тоже пророс, на нем завязались детки. Кошки хо-
дили растрепанные и необутые, ручка писала бледно. Белье пахло
хлебом, цветы отворачивались к окнам, колокольчик заикался. Тень
выглядывала из угла и понемногу тянула на себя узорную шлейку
намекая на погулять. Ефросинья подавилась улыбкой и села на кни-
гу. В книге не хватало страниц через одну; и поэтому трудно было
сидеть с ровной спиной. Там содержалось стихотворение:
Не вари мне ни супа, ни хлеба,
Не пиши мне ни жизнь, ни постель,
Я всего лишь большая зверюшка,
Ну а ты удивителен как кусок мыла,
И у тебя абсолютно серьезные кости.
Она вспомнила, как изучала искусство плетения специй, вырвала
эту страничку; добавила ее в овощи и решила поучиться ходить бо-
ком. Концы сошлись с koi щами, и она поняла, что такое ножницы.
Попробовала вращаться на i юсочке, приподнявшись над полом.
Получалось долго. Она записала что-то в дневник, но забыла, что.
Наконец настал полдник С серебряными наперстками на
каждом пальце, Ефросинья села шить, поглядывая на себя в зерка-
ло. Надо было сшить мешочек для вычесанных волос, повязку на
глаза для отхода ко сну и ангельские крылышки на мизинец ноги.
Ей совершенно не шилось.
Зато замечательно отвлекалось на что попало. Она читала по
слогам этикетки на предметах и узнавала из них о мире.
Этикетки
О, сторож! Но...
Стиральный хорошо
Применять вопреки здравому7 смыслу
Театральная поли-роль
Зубная баста
243

Стирать отдельно от воды
Музыка бля хорошего настроения
носочно шляпные изделия
Тесто для домашнего секса
Чехол для беременной мебели
Три ложки средства всыпать в горячий воздух
Тщетно перемешать штопором или взбодрить миксером
Хранить в темном и плоском месте
Не возбуждать и не показывать детям
Ангел стукнул конем, раздалось плоское полированное эхо. Она с
готовностью вскочила, стряхнула с коленей остатки шитья и сде-
лала ход драконом.
Животное в метро
Ефросинья шла по гулким коридорам метро, и звук опережал шаги
Старуха-нищенка в бесформенном платье, драных перчатках и с не-
лепой собачкой сидела с табличкой: «Мы никому не нужны» Табличку7
никто не читал но подавали. Ефросинья протянула ей руку, старуха
схватила, посмотрела на линию судьбы и прошипела «Денги да-
вай!» Собака выглянула у нее из-под мышки и тоже издала несколько
звуков - что-то вроде: «Хавать! хавать!» Ефросинье расхотелось пода-
вать, но она оторвала им кусок своего рукава из капустных листьев
вдруг у бабульки из-под подола посыпались монеты, она уронила не-
ловко напяленную перчатку и быстро спрятала руку, на которой было
Семь пальцев со странными излишними суставами. «Ты кто? - с ужа-
сом прошептала Ефросинья. - Такие руки здесь не выдают!» Старуха
заплакала серной кислотой, и стало видно, что ей не подходит этот
воздух. и что вообще это не старуха. Слизистое животное из темного
10ннеля прямо сейчас погибало на ступенях метрополитена имени
Оспина. Как оно попало в мраморный мир пролетающих шагов и ди-
поездов - было не выяснить. Оно знало только два слова «денги
Давай!», которым его обучили бомжи, забиравшие дневную выручку
11 обмен на немного с|юльги, которая только и подходила животному
249

в качестве пищи А собачка была заводная из супермаркета, крупиц^
разума в его взгляд вдыхало загнанное в угол животное. Дело ослож-
нялось тем что слизь всё время сохла, а смоченная из бутылочки пло-
хо пахла, притом, не привычной пассажирам бомжатиной, а какой-
то металлической химией. Животное умирало. Вот что Ефросинья
поняла за секунду взгляда на эти руки. Она быстро приняла решение
схватила существо за одежду и потащила с собой Оно оказалось го-
раздо больше, чем прикидывалось. Лишние части тела были замаски-
рованы под сумки на колесиках и засунуты под лестницу. Ефросинья
волокла это всё, провожаемая угрозами и проклятиями бомжей, пока
не догадалась вытащить и отдать им дневную выручку7 несчастной
гвари. Бомжи радостно отстали, рассуждая, что все равно со дня на
день ст арушка сдохла бы Когда они вдвоем с животным вывалились
на уши гу под недоуме! отыми взглядами контролерш, Ефросинья осоз-
нала, что сама нигде не живет и помнит только название этого города:
Мсква. Они находились в самом центре и стали искать какое-нибудь
отверстие, чтобы попасть домой. Она включила второе зрение, ста-
ла рассматривать зверя и увидела, что он гигантский и чешуйчатый,
с огромным хвостом и крыльями. Под городом оказалось множество

подвалов, закрытых помещений и неиспользуемых подземных ходов
Везде были кости людей из разных веков Много останков было под
площадями и домами. Чувствуя себя неважно из-за того, что взяла на
себя часть болезни животного, Ефросинья нашла наконец то, что ис-
кала: дверку с лестницей, люк и теплую нишу, в которой быстро засну-
ла домой, прихватив животное.
Дома Ефросинья посадила тварь в корыто с водой, добавила
растворителя для масляной краски и дала ему погрыз ть пару се-
ребряных вилок. Заметив, что оно пересохшими пальцами тянется
куда-то к окну и шевелит жвалами, жалобно шипя: «Денги давай», -
Ефросинья высунулась в форточку; отвинтила с внешней стороны
окна градусник и дала его зверюге. Та жадно разломала стекло и
высосала ртуть. Ей явно стало немного лучше, она заснула как ре-
бенок с обломками градусника в руках по семь пальцев на каждой
Через неделю, съев уже десяток градусников, животина стала
по частям выходить из корыта. Она очень аккуратно ощупывала
пол и стены. Всё это время Ефросинья наблюдала за ней внима-
тельным взглядом, пытаясь прочитать историю, которая привела
ее на ступеньки метро.
Отец камней
Давным-давно, когда на земле еще не было градусников, камни росли
вширь. Однажды им стало тесно, они начали упираться боками друг
в друга и вылезать наверх. Так получились горы. Когда камни ссори-
лись, случались землетрясения а когда мирились, ничего не бывало.
К ним иногда прилетали гости из других миров и падали на планету.
Но од! 1ажды у камней случилось горе - они перестали расти.
Их время замедлялось, а масштаб мира стремительно стано-
вился относительным. То, что раньше было в самый раз, стало не-
удобным. Камии становились всё медленнее и малоподвижнее. На
них завелась другая жизнь - вначале растения, потом животные,
потом люди. Всё это случилось очень быстро по меркам каменно-
10 времени. Люди стали плохо обращаться с камнями: сверлили
в йих дырки, обтачивали края, разбивали и взрывали. Какие-то
257

камни они приговаривали быть стенами домов, какие-то заму,
ровывали в плотины и шахты. Камни терпели и не могли ничего
сделать, потом} что медленно думали. Человечество загляделось
на умирание камней, отвлекшись от звезд. Так рассказывал Отец
камней, пока не начался первый период оледенения.
Нет это рассказ про что то другое.
Вот правильная история.
Договоренная сумма
Один богач не хотел жить и нанял бедняка, чтобы тот жил вместо
него Управление хозяйством он поручил директорам, а бедняк
вместо него стал показываться народу с балкона по праздникам.
Сам он стал проводить дни на жесткой постели, глядя в потолок. Ему
прислуживал немой и неграмотный старый слуга. Через год богач
научился не ворочаться, через три - не есть, через пять - не думать.
К этому моменту слуга умер, а ему стало все равно. Ои был равно-
душен к тому что хозяйство отнял бывший бедняк, что директора
подчиняются другому и что если он выйдет из комнаты, его сразу
убьют Но бедняку всё равно не было. Он хотел узнать у богача,
где тот хранит самую большую печать, и после этого избавиться
от хозяина. Но он не мог поручить это дело кому-то, потому что
никому не доверял свою тайну. Директора верили, что он настоя-
щий. Когда он пришел с пистолетом в дальнюю комнату, где уже
несколько лет лежал неподвижно богач, он увидел, что там никого
нет Постель хранила форму человеческого тела, печать лежала на
самом видном месте, будто ее специально оставили. Ему не при-
шлось никого убивать, чтобы получить жизнь другого человека-
Он выправил себе настоящие документы на чужую фамилию, вы-
учил роспись богача и получил свидетельство о том, что человек,
который раньше был им самим, уехал в дальние края и там умер-
Он радовался, как ловко всё провернул. Он даже внешне стал по-
хож не на себя - так долго подстраивал лицо под чужие фотогра
фии. Ему только не давала покоя мысль - куда же делся богач' ОН
боялся, что тот появится однажды и призовет его к о гвету. Однаж
252

ды, через много лет, он вспомнил, что, когда был бедняком, полу-
ч.1Л зарплату за то, что живет жизнь другого. Зарплата была неве-
лика относительно богатств, которыми он теперь распоряжался
л все же он на всякий случай проверил счет - и увидел, что каж-
дый месяц ему всё еще поступает договоренная сумма.
Нет, это тоже рассказ про что-то другое
Вот правильная история
Принцесса
В одной стране жила-была принцесса, которая была так красива,
что отец не показывал ее никому чтобы никто не сглазил Даже на
ее портрет разрешалось смотреть не дольше десяти секунд. Слух о
ее невероятной красоте разлетелся по всему миру. Отец мечтал о
благородном женихе для дочери и так берег ее девственность, что
поместил в комнату за семью оградами Чтобы войти к принцес-
се, надо было набрать код, известный только королю, заити в пер-
вую дверь, охраняемую стражниками, закрыть се за собой, найти в
темноте в д линном коридоре другую дверь, зайти в нее, закрыть за
собой, найти следующую дверь - всего семь раз. Король сам носил
ей еду и книжки три раза в день и разговаривал с ней обо всём. Он
наизусть знал все двери и коды. Однажды он крепко спал и во сне
проговорил цифры. Красивый молодой стражник подслушал их и
Догадался, что это код двери принцессы. В следующий раз, когда он
охранял доступ к красавице, он дождался ухода короля и сам набрал
заветный код Первая дверь открылась перед ним и закрылась за
ним. Он стал в темноте искать вторую дверь по длинным коридорам
Оказалось, что коридоры бесконечны и ведут в разные измерения.
Он долго ходил во все подряд повороты, лазы и переходы, потерял
Направление и всякое представление о том, как вернуться. Он упор-
но искал дорогу к принцессе. Fc блестящая чешуя и яркий красный
гРебень стояли как живые перед его фасеточными глазами и вдох-
Ноцдяли на дальнейшие поиски Неизвестно как плутая, он попал в
МиР, в котором сила тяжести сильно отличалась от родной. Там уже
Невозможно было летать. Кроме того, там не росло вкусных метал-
253

личсских кристаллов, и он начал мучиться гололом. Самое ужасное
воздух этого мира состоял из сухих и едких газов, и был почти ли-
шен целительного метана Молотой и красивый стражник превра.
тился в бссформст IHMO к)мм его чешу я облезла, хвост истощал а сам
он едва волочил ставшее невероятно тяжелым тело. В этом состоя-
нии его нашли в тоннеле существа того мира Они замотали его в
тряпки и притащили в место залитое резким светом. Он вяло шеве-
лил членами, вынюхивая, чтобы поесть, и очень обрадовался, найдя
немного фольги на полу. В хорошее время он нс стал бы есть гак\ю

npect iyi< > 11 пуку; но тут нужда. ювел а его до пол нон неразборчивости.
Сущест ва долго его рассматривали и, заметив, что он у мест издана гь
Зв%ки. стали учить сочетанию «денги давай*, которое, как он понял,
было заклинанием, открывающим п\тъ к прекрасной принцессе.
Он повторял заклинание сколько было сил. вое крешая в памяти ее
чешуйчатый образ. Они приволокли его в закуток. где сновало мно-
жесп • существ, и оставили на каменных ступенях служа гь их шар-
канье и завывания Большие чудовища были неживыми, он сразу
это понял, но еегь их ему не позволяли Иногда, морщась от отвра-
шения он съедал несколько металлических кругляшков, которые
ему бросали. Он лежал, повторяя заклинание и думая о принцессе,
пока однажды его не подняло с полу и не потащило за собой одно
из прохожих существ. Оно отличалось чем-то неуловимым - было
петакои отчетливой формы, как остальные, и могло ходить по из-
мерениям Оно завело его в следующий коридор, а оттуда привело
в комнату, где стало лечи гь и корми гь вкусной едой в капсулах. Он
обрадовался, что наконец своими страданиями заслужил помощь
н< 5ес и встретил проводника Отныне от принцессы его отделяло
на одн\ дверь меньше. А у Ефросиньи появился дракон.
Метро
Внешне всё выглядело так, будто Ефросинья поздно вечером едет в
метро вниз по оранжевой ветке На самом деле она лежала в постели
одетая, на своем голом любовнике с i симметричным лицом. Он го-
ворил си «Кости Iтут за мышцами Мышцы идут за мыслью. А мысль
идет за невыразимым. Главное - танцевать не голом*. Опп говорили
сШе многое языком и губами, не произнося слов. Когда Ефросинья
заметила, что проехала свою станцию, было уже поздно возвращать-
ся назад. Он поехала дальше, надеясь, что когда-ниб\ ль поезд снова
вернется в ту минуту которую она пропустила. Закольцованное вре-
часто смешивало начало и конец историй, текущих вверх и вниз.
От Великого ЕЦу опа научилась видел темпсрагуру и давле-
H»ie у окружающих людей. Она наблюджта некоторое время, как
С°кР31цаются сердца пассажиров
2S5

Рядом с сидящей Ефросиньей стояла парочка молодых людей
которые непрерывно целовались уже несколько остановок У ци
не было сердец Их тела и головы почти не двигались, трудно было
предположить, что между ними происходит столько интересного
Боковым зрением Ефросинья увидела, что обнима гься им мешает
пистолет, выпирающий у пего из-за пазухи, а у нее в руке маленькая
видеокамера, которая из-под мышки снимает вагон и Ефросинью.
Напротив сел мужик пристально глядя в глаза. Когда она за-
ерзала под его сверлящим взглядом он взялся за передний зуб и
начал его шатать. Зуб гулял из стороны в сторону, девушка и это
сняла на видеокамеру
Ефросинья заметила, что на ней джинсы, но нет футболки.
Она сунула руку7 в тесный карман на заду, нащупала какой-то лис-
ток и, крепко уцепившись, потащила его наружу. Внутри записки
был только почерк. «Ефросинья, деньги в носке», - было написано
ее собственной рукой Она пошевелила ногой, почувствовала, как
щиколотке что-то мешает, и вытащила странные па вид купюры.
Поезд встал, она вышла на незнакомой станции и стала читать ее
название на стене. Это был не только чужой язык. Буквы были не
похожи ни на одни земные знаки и сделаны из чего-то непонят-
ного, выпирающего из трех измерений в четвертое.
НАС НЕТ
Ефросинью легко, но уверенно толкнули в спину Опа оглянулась -
человек быстро показывал ей что-то жестами Вокруг столпились
глухонемые, они толкали друг друга, когда хотели сказать что-то
вроде: «Слышь!» Но их было так много, и они говорили так быстро,
что она ничего не понимала. Почему ее приняли за свою, она не
знала, но сделала робкий жест четырьмя пальцами, означают*1*1
«кошка». Все засмеялись и замычали, и стали пересказывать се сл°-
во жестами. Она заулыбалась и подарила им одно движение рук'0*1.
На стене была табличка с названием «ALK GOL», но читать над0
было промежутки между буквами. Получались слова. НАС НЕТ.
не каждый мог заметить, а только те, кому они предназначались-
2S6

Она съела буквы, потом стену потом станцию метро «Еда -
дто процесс поглощения тобой мира», - сказала она и съела мир.
досмотрела в несимметричное лицо любовнику и увидела себя в
нем как в зеркале. Потом вспомнила что это фантом
Записи скромного Иеронима
Начитаешься всякого, а потом живешь с этим
Заболел темой, а в носу шевелилась вселенная
Было очень сильно.
Колготки волочились по снегу.
Понос никуда не годился.
Свет дали, но неисправный.
Меня надоели. Я остался сам по себе.
Еды хватало за глаза и за руку.
Засыпал наповал. Стремился в солдаты.
Бегал за бабами, но почему-то их не ел.
Стал столбом, оскорбил свой любимый свитер, угрожал трамваям.
Перепугал гениально и гепитально.
Изучал эпос обезьян.
Откусывал наповал, гордился размером ног
Пил пиво из ночного горшка.
Сухо отмочил, ел вприсядку7, настойчиво пел навзрыд.
Запретил среду.
Поемсрт! ю победил в выставке кактусов
Намаялся до яичницы.
Жрал краденое.
2S7

Засвидетельствовал жизнь
Улыбался спиной.
Складывался пополам и был поперек себя шире
Принес мешок дырок.
Сжег свое имя перед американским посольством
Поцеловал Кремлевскую стену и засунул туда записку с желанием
Одомашнил мавзолей.
Тренировал хвост.
Заискивал перед калькулятором
Так любил птиц, что ловил и ел.
Написал рассказ на предъявителя
Поезд
Она наелась несвежего времени и чувствовала себя не в своей эпо-
хе. Там всем заправляли ж-д масоны, а Ефросинья ехала не по пра-
вилам. «Этот поезд не ходит ни обратно, ни туда», - было написано
на расписании с обратной стороны. Вокзал поехал, но поезд стоял.
Вагон задрожал от страха и холода, у него был какой-то нежилой
вид. Декорации менялись с огромной скоростью, проводник ниче-
го не проводил. Ручная кладь одичала и отбилась от рук
Она придумала искусство «Плацк-Арт» и выпила титаничес-
кий кипяток
Вспыхивали города за окном, земля бежала.
На перронах продавали сосиски в тексте, рыбу в газете и ал-
фавит не по порядку.
«Химерические животные нежизнеспособны Разве ты не зна-
ешь этого?» - сказала мыслящая субстанция, залезла под нижпЮЮ
полку и залаяла оттуда на надпись по-немецки: «don’t help you». te
не пускали в рюкзак, пришлось залезать в кеды - тоже ведь шну-
ровка На станциях продавалась конфеты «Птичья чечетка» уПа'
ковками по двадцать штук, штуки были разнокалиберными. Я^11'
вотноводческие шоколадки были в форме маленьких живогнЫ4
Их было нельзя грызть, но можно рассматривать - из уважения
фауне, но ненависти к флоре.
2S3

На заду вагона было написано: «не влезай, я здесь» (желтым).
Вместо дорожных знаков стояли крестики-нолики. Они
символизировали борьбу добра со злом. Высшие паровозы
стремились продолжать игру Кто находился на стороне доб-
ра - ставил кресты Темные магистры обозначали себя нулями.
Из-за этого на стрелках и развязках возникли философские
пробки. Объемные крестики-нолики заменили дискотеки для
тех, кто признался в недвойственности. Правое и левое тяну-
лось друг к другу. Солнце общего пользования отключали на
ночь. Ефросинья гладила свою собаку по чешуе и пела ей колы-
бельную с такими словами:
Паровоз без колес
Стучит как гранит
И ангел меня
Отказался хранить.
Вещи пришли в движение, Белковый ангел зашел в купе Он
поцеловал се имя в мягкий знак и признался что сопровождает
только первоклассников Она давно умеет всё сама. На прощанье
он оставил ей свой телефон и карточку7 с адресом Бога. Свистнул
горящей собаке и закрыл за собой страницу.
Знак в сгибе локтя
Она приехала домой невыспавшейся, и ей приснилось, что она
писает на пол у себя в комнат е и старается, чтобы никто не до-
едался об этом Когда-то она решила заняться любовью, но ее
Застигли с собой наедине. «Почему мне не быть любовницей
самой себя? - удивлялась она. - Этим людям до всего есть дело!»
то давнее давно ее пообещали разлучить с собой, и с тех пор
°На встречалась с собой тайно. Она давно была взрослой, но
запретные свидания с собой придавали особый вкус вечерам
Когда она встречала себя, был то праздник, то нс очень. Пока
Что она нравилась себе гораздо больше чем кто-то другой Из
^оконечного множества удивительных и прекрасных возмож-
259

ностей она выбрала общаться с собой «Самое главное - чтеяу^
снаружи всё вьп видело гак, как они хотят», - написала она 114
внутреннем сгибе локтя Уго была не фраза, а знак, которому
она назначила такой смысл Знак был красивым, надо бы_1о
только не забыть, что он обозначает.
Когда в комнату вошли, она попыталась скрыть, что сейчас пи-
дела во сне. Те. кто вошли тоже снились. позтомл сра jy всё пощ.
ли Они заметили <нак в а ибе ее локтя и неприятно заулыбались.
Она ответила им искрой божией в виде разряда молнии и зам\ ро-
вала вход для всех кроме животных и ангелон.
Еще долго пос ле этого она рисовала людей лишь по памяти
и считала, что человек себе может не только помочь, но и напор-
тить. Эта история произошла с кем-то другим
Свидание
Придя на свидание с собой Ефросинья услышала его в сердце и
понята что это к ней Ч- ia записка хитрым почерк- м ♦Заметь I
меня Я твой Мебель*. Она сета в к|х.сло, чуть паря над ним и ос-
мотрела себя. Ее пальцы были такие длинные, что, казалось, на
них лишние оставы. Она поджала когти ног прикрыла кости в
вырезе платья и поддержала у лыбку
- Н\-с. милочка, чем удивите? - спросила она у двери тоном
обычно >й стервозности
Дверь открылась и на пороге встал Чие
- Ефросинья’
- Я се съела.
- Ты шутишь?
- Нет
- А кто ты?
- Я теперь вместо нее
- Не пугай меня!
- \ почем \ бы нет’
- А меня ты тоже съешь?
- Нет Я теперь бхд\ спать две тысячи пет.

- Но ты же нс спишь: разговариваешь со мной'
- Hv p.i оговаривают же во сне’
Лис усс 1ся рядом с ее hoi ими и начал выли ллваться и чесать-
-л тих' мурча как кошка. Ефросинья нс выдерждта и погладила
L> за ухом
- Я точу присесть. - сказал он по-кошачьи
- Так ты уже сидишь’
- А я все равно хочу.
i - Ну сядь еще больше!
- А это как’
-Например тяг
- Н\ вот. - сказал он. у v гшись под кресло и глядя на нее снизу
мер.к. - Ефросинью съела теперь ко мне подбираешься
- Да может и подбираюсь.
- Значит, меня гоже съешь’
- Не бойся это нс больно Ты даже ничего не замет ишь.
- А Ефросинья тоже ничего не заметила?
-. 1а. так и думает. что я - это она.
- Значит, можно называть тебя Ефросиньей
- Конечно.
- Ефросинья!
-А?
- А как ты насчет?
- И нс думай
- Аесли’
-Тоже нет
- Н\ тогда, может?
-Да ну, не приставай.
- Вот ты как!
-Сам такой
- А вдруг?
- Ни»- аких вдруг
~ А у тебя бывает’
- Нет.
- Совсем-совсем’
~ Ну разве что немного

- Так уж немного?
- Ну, можег, и не так уж.
- И часто?
- Только по праздникам.
- Ты рада?
- А что, плакать, что ли?
- И не стыдно?
- Подумаешь.
- И что потом?
- Все нормально.
- И не надоело?
- Да ужас.
- А чего тогда?
- А что с этим поделаешь.
- Да есть что поделать, хочешь скажу?
- Я знаю, что гы скажешь, поэтому помолчи!
- Тогда я шепотом.
- Her уж, лучше выйди отсюда!
- За что?
- За дверь!
- Почему?
- По полу!
- Тогда сделай мне с собой бутерброд.
- С чем бутерброд?
262
л

Черви
_ Ефросинья, я хочу, чтобы 7 ы со мной поговорила наконец! - за-
кричал Лис через стеклянный волнистый воздух. Она обронила
свое внимание, как копейку нищему:
- Ну что тебе? - и между ними выросло огром! ioe пространство.
- Твое прекрасное тело... зачем ты так далеко увезла его? Я ску-
чаю без тебя!
- Умри, бессмертный!
-11осмотри на меня так, чтобы я тебя полюбил!
- А глазки - состроить?
- Кокетка!
- Сам такая!
- Я собирательный персонаж и меня это возбуждает!
- Я тоже занимаюсь трудным делом принижаю свой юмор
- Ну пожалуйста, скажи мне самое главное...
- Хорошо, говорю Черви бывают ленточные, ламповые и кон-
денсаторные. Многостаночный зверь знает, что такое беспамятство,
но забыл. Ему не нужно бежать, а посвистывать очень полезно. Насто-
ящая мать всегда это делает, а не мать и не отец - это ничего личного.
- Замолчи, не навязывай мне свои тайны, я хочу только, чтобы
ты была моя. Я требую, чтобы всё внимание ты непрерывно уделя-
ла мне и только мне!
- Чего еще ты хочешь - расскажи подробнее, и мы будем это
себе вообража гь, - промурлыкала Ефросинья, пог ружаясь в сон
- Почему ты всё время выглядишь незнамо кем! Я предпочи-
таю чтобы женщина была похожа на женщину'
- А я не предпочитаю - загадочно улыбнулась Ефросинья во
сне, - мне и так нравится
^бицкая сила
Дорога вела в лес, по ней шел Савватий. С тех пор, как он вырастил
Именных солдат из своего семени, прошло несколько жизней
Ыстрелы отдавались как женщины дома горели, люди дышали
263

в последний раз Его город был давно снесен с лица земли камец-
ными солдатами; матери, отца и знакомых больше не было на св^,
те. Под конец солдаты несколько раз убили его самого, с тех пор
Савватий звал себя Саморай - он привык часто умирать. Он боль-
ше не смог отыскать дорогу к учителю - она почему-то заросла, и
в той местности никто не видел голубоглазого ст арикашку.
Теперь он считал, что слово «обнаженность» должно писаться
через вторую «о». Что когда женщина открывает ноги и то, из чего
они растут - это «обноженность». Сходным, образованным от
первого, он считал слово «нож» и действие - «обножить оружие».
Истина представлялась чем-то вроде смерти, сокрытой меж-
ду женских ног, как и в дулах и на остриях оружия. Она виделась
чем-то страшным и влекущим, прекрасным и отталкивающим од-
новременно. Время же он возводил к корню «врать»: отвлекать от
смерти и истины.
«Вся жизнь - ебицкая сила, - говорил он. - Хочешь летай на
ней. хочешь умней, хочешь - на еблю расточай. Кто хочет по сте-
нам ходить и выше головы подниматься - тот свою сбицкую силу
на всякую ерунду не тратит. Он ее копит». Так рассуждал Савватий,
пока шел в лес. Но в лесу он схватил дубину и начал бегать, стуча
по деревьям с криком: «Хочу ебстись!»
Билетик
Лес кончился. Он стоял перед выходом из жизни. С внутренней
стороны экрана было написано то же, что и с внешней, а именно;
«Будь собой», - и больше ничего.
На вывеске громко значилось: «Последнее путешествие»,'
снизу на бумажке тихо было приписано: «билеты продаются
только в один конец». Рядом: «Цена должна составлять сумму- СУ'
щественную для гiyreiиествснника» Oi i достал деньги и, не считая-
высыпал горсть монет и бумажек в коробку, заменявшую кассу-
Величественная, как смерть, ст аруха заплесневелой рукой выд:1;1:!
ему похожий на черную мегку билетик, пол закачался, и он всяпс-г
На самом деле оказалось, что он вышел.
264

Последнее путешествие
За дверью из щелястой гремящей фанеры оказался парк, завален-
ный осенними листьями. Он пошел по давно не метеной дорожке,
прислушиваясь к начинающимся сумеркам. Мимо ходили люди,
не замечая его, за деревьями слышались обрывки разговоров и
смеха. Он почти успокоил дыхание, улавливая вкус воздуха, ощу-
пывая швы в карманах и старые табачные крошки. Подул холод-
ный ветерок, ничего не происходило, он сел на лавочку в жмущих
ботинках и стал смотреть на мерцающие за деревьями силуэты
человеческих существ. Наконец он встал и, проделав несколько
шагов вслед за голосами, оказался в магазине. Там горела желтая
лампа сладкого съедобного цвета. Продавали памперсы для ко-
тов, мюсли на коромысле, парадные ласты к дальней дороге - на
вертолетах из тайги за ватрушками Дети были сделаны из искус-
ственных сумок. Пропитые морды грузчиков выглядели похожи-
ми на ангелов Варенье было есть нельзя, с него начинался сон.
Висело объявление: «Правила будут такими, какими мы их ус-
тановим». Вошла девушка, покачивая тазом и что-то ища в сумочке.
Он засмотрелся на походку и колебания Она прошла мимо и поч-
ти немедленно примагнитилась взглядом к зеркалу для прихожан
Его глаза сами заглянули через плечо в отражение, а голова чуть
не потеряла равновесие. Ось мира пошатнулась и встала так же.
но чуть боком Плакат, приглашавший домохозяек на курсы при
магазинной очереди «Как стать последней?», отвалился и повис на
одном гвозде. Он выдохнул жарким, она резко повернулась к нему
лицом, оказавшимся совсем другим, подавилась его внешностью
и скрылась за стеклом зеркала. Тогда он стал выше своего роста и
неси гумно двинулся следом.
^Ь1рые люди
^на зашла в магазин и первым делом кинулась к своему изображе-
нию в зеркале Зеркало подмигнуло и спряталось, в ее затылок кто-
тяжело дышал. Она быстро оглянулась, за спиной стоял Савватий.
26S

Он посмотрел на нее глазами покойника и улыбнулся крадено^
улыбкой. Но она смотрела не на рот, а на годовые кольца в его глаза^
Ее ответная улыбка зародилась в пальцах ног, прошла черс3
живот, выглянула из ладоней, запуталась в груди, но так и не до.
шла до рта. Она медленно повернулась спиной.
«Кажется этот кандидат в живые приготовил себе на вечер что-
то страшное. Но он должен сыграть партию с собой, таковы прави-
ла смерти. Ох уж эти туристы. Отвратительно», - подумала Ефроси-
нья. Она продолжала не любить, когда ее пытаются съесть «Нельзя
людей кушать сырых Люди вызреть должны», - говаривал Великий
Щу и она была согласна. У уходящих вдаль смертников были такие
выражения лиц, что при них становилось неудобно оставаться в
живых. Надо было материться наизусть. Молиться можно было и по
бумажке Она вспомнила официантку из кафе с Лисом и отдала ей
роль в этом фильме. Сама вылезла из магазина через запасное дупло.
Дракон
Она схватила его за взгляд. Это не было больно, напротив, даже как-
то томительно-приятно.Она тащила его через парк, потом через ули-
цы, какие-то гаражи и склады с лающими в полутьме собачьими
стаями Он шел следом, не сводя глаз с колеблющейся женской ок-
руглости, полагая, что идет сам. Только оказавшись глубоко в тем! юм
лабиринте каких-то нежилых построек, он понял, что не знает, зачем
сюда пришел и что делать дальше. Это гак ci о смутило, что он в расте-
рянности подумал: «Что мне делать? Заговорить с пей или напасть?»
Первое было неудобно, второе - необъяснимо. Зачем-то же он шел
так далеко в темноту, уставясь г га женскую задницу! Она сама разре-
шила его сомнения повернувшись лицом. Молча подошла близко,
взяла за плечо и уложила его почти бесчувственное тело па crnnQ'
на каких-то камнях. Голова неловко запрокидывалась, приходилось
держать ее в воздухе, г гаг гря гая шею. Она порвала застежку’ на его ш*1'
ринке и наполовину стащила брюки. Он зачарованно смотрел,
она поднимает г га себе юбку и его одноглазый змей встасг ей навстрс
чу. Громко запахло женщиной, г га ней не оказалось белья, а то, что о>1
266

увидел между ног, не было похоже на то. что ожидал увидеть. Только
он начал понима ть, чао попался, и вмиг вспотел. Вся его нелепая
Л^лзнь с охотой за силой пронеслась у него перед глазами, он вдруг
донял, что так ничего и не достиг Темный вход был глазом и смот-
рел совершенно отдельно от хозяйки. Его член тоже смотрел, и эа и
два звериных взгляда потянулись навстречу друг другу Он с каким-
то отстранением смотрел одновременно на ее сосредоточенное
лицо, на себя, неудобно лежащего в темноте, на руки, вцепившиеся
в щебенку с вкрапленными в нее листиками и палочками. Пытаясь
Лоснуться от этой нереальной реальности, он не мог поверить, что
его член, верный друг и молчаливый собеседник, может оказаться
таким чужим и грозным. Два глаза между ног - ее и его - смотре-
ли совершенно одинаково, и между ними уже не было разницы, это
были уже два глаза одного существа. Ужас настиг его, он попытался
вырваться но ведьма, оказывается, крепко держала его за руки. Ее

сила была поразительна, как и полная сосредоточенность на лцце
Можно было бы высечь в камне эту форму, совершенную и нечело-
веческую. Их человеческие глаза соединились в тот миг, когда нече-
ловеческие вошли одно в друтое. Его шея отпустила голову назад, оц
увидел первые звезды на подернутом тощими облачками небе. Тело
обессилело, слюни текли набок, редкие капли дождика падали в гла-
за. Он уже не знал, жив ли он, но было всё равно. Некая могучая сила
изменяла их тела, словно сложный механизм - что-го вдвигалось
выдвигалось и складывалось, что-то выворачивалось и вставало на
новые места. Из них двоих сложился один огромный могучий зверь,
смотревший фасеточными глазами, а ослепшие человеческие голо-
вы болтались по сторонам, как довески. Он был правым крылом зве-
ря, она - левым, а их сросшиеся чресла - головой. Земля загудела и
оторвалась от них. небо повернулось, огромный ящер заполнил про-
странство и время. Дракон расправил себя, как бумагу, свернул вверх
и отправился к принцессе. Кино кончилось белым шумом.
Роль дракона в фильме сыграло домашнее животное, выздо-
ровевшее и отпущенное на свободу, а на дорогу хорошо покорм-
ленное градусниками.
Бесполезность
Он видел долгий сон, который забыл ровно в момент пробуж-
дения, резкого, как крик. Он нашел себя лежащим в порванной
одежде прямо на гальке, болезненно запрокинувшим голову. Ему
было невыносимо грустно, как будто он что-то утратил. Он по-
нял, что потерял - это было тело. Он не мог осознать, его ли это
руки перед глазами и на свои ли ноги он пытается встать? В тот
ли мир он вернулся, из которого вечером так опрометчиво ушел?
Он смотрел на свои пальцы и не узнавал их. Руки были те и не
те. Он сгибал и разгибал кисть, тупо заглядывая в ладонь. «Опять
жить...» - сказал он и з плакал сухими слезами. Захотелось грыз1 f’
камни и нюхать насекомых. Всё вокруг было бесполезно. Где-1,0
рядом непрерывно лаяла собака - пять гавов на выдохе, пять, с
подвывом, на вдохе. Собака лаяла вперед, а он жадничал дыш*11’’'
266

Потом он догадался, что холодно бывает только тем, у кого
есть тело. Откуда-то взялось его имя, но он его не запомнил, толь-
ко кое-как поднял его, надел и сказал себе: «Ты будешь таким же, но
будешь не с теми. Ты того же роста и веса и даже с тем же лицом.
Только душа вышита не теми нитками». Он пошел, приискивая
себе место для могилы в мире. От жадности ему хотелось лежать
везде. Пришлось учить песню о смерти и становиться рыбаком.
Персонаж
«Еще вчера я был человеком, а сегодня стал персонажем. Чем я
прогневил тебя, моя ангельская Родина? Ответ не приходит, пока
не сумеешь поставить вопрос. Я играл в карты только джокерами,
мой выигрыш был обеспечен. Я всегда попадал розами в горлыш-
ки бутылок Когда мне было мало лет, я использовал агрегатные
состояния ликвидности, замерзлости и твердоты. Я придумал, как
лучше играть свою роль, но голова - не за тем, чтобы таскать за
собой. Хотел бы я полежать спокойно, чтобы меня не дергали за
волосы и мысли» Так сказал Савватий в своей эпитафии.
Синеющие упыри элегически прыгали через ограды кладбища.
Несколько умирающих оскорбляли всех последними словами, им
ничего за это не было.
Ефросинье захотелось полежать в могиле. Она всегда завидо-
вала горизонталям, хоть вертикали любила не меньше. Оттирая
память от чужого глинистого прошлого, она вспоминала себя
С1’ачала рептилией, потом млекопитающим и так далее по тео-
рии Дарвина На обезьяне захотелось остановиться. Жестовому
«зь1ку немых учили только человекообразных. Ограды молчали:
Железо было беспамятным и хранило прикосновения не больше
°Дного дня. Суточные законы действовали только на территории
бессознательного Каждый день применялись новые правила до-
269

рожного движения. А уж рецепты блюд мельтешили немыслимо
быстро. Еще вчера борщ варили в честь Первого Мяу, через неко-
торое время им можно будет лишь бить по голове или выскрести
из него поселившуюся живность и кое-какую мертвость. Еще вче-
ра картофель выращивали в цветочных горшках, завтра его уже
запретят к применению на территории городов. Пироги недавно
были признаны интеллектуальной собственностью мэра, рецепт
компота не разглашается, зато хлеб существует семисот пятидеся-
ти видов, и все невкусные.
Она выразила свои чувства непропеченной улыбкой и углова-
тым поклоном вверх (так как лежала на спине). Из могил полезли
сырые люди, перемазанные глиной. Ефросинья сделала страшное
лицо и сбежала в карточную игру.
Трехмерность
- Я стал а трехмерной только ради того, чтобы можно было есть, тан-
цевать и обнимать другие трехмерные тела. В трехмерности мно-
го достоинств, но всё портит тяжеловесный способ перемещения.
Метр за метром, шаг за шагом. Таскаешь тело, как большую упираю-
щуюся лошадь, кормишь ее, а в двери всё время стучатся. Ты ждешь,
когда придет твое время, а оказывается, что не надо было ждать, а
надо было действовать. Даже холодильник включается сам по себе,
а не когда его просят. И у лампочек есть собственные планы отно-
сительно твоего будущего - при свете оно будет проходить или при
звуке. Город шахматных фигур - это упорядоченное образование из
карт рубашками вовнутрь. Играя в карты, надо быть таким же про-
ницателыгым, как рентген, как засыпающая память без одной ноги-
Ефросинья надела рубашку вовнугрь и сразу почувствовал3
себя зеленой и плоской. И мысли стали соответствующими: хо-
ди гь с бубей, брать прикуп. Золотое кольцо на пальце Бога поб-
лескивало. Богом казался тот, кто был выше на одно измерение-
На самом деле это был держатель колоды. Система коордииаг
создалась ненадолго на время игры. Мир развернулся по своП^1
правилам Черные убили белых. Козыри побили простые фигур*1.
270

Короли переженились на пешках, тузы затвердели в своих заблуж-
дениях. Массовым действиям отводилось место в углу шахмат-
ной доски. Игра закончилась ходом коня, ей захотелось горячего
какао, и она шагнула домой.
Одностишия Иеронима Инфаркта
Сморкаясь в штору, отставлял мизинчик...
Я - гений? Я - талант? Да что вы! Впрочем, впрочем...
А головная боль сегодня в жепе...
Он испугался мыслей с непривычки.
А началось всё так: меня зачали...
Чего хочу, то и не буду делать!
Я ураган. Неважно, что в стакане.
Немножко б терпенья... И СЕЙЧАС ЖЕ!!!
Он был не просто лыс, а как-то сложно.
Her логики во мне. Но нет ее и выше...
Серьезно всё - лишь если в это верить.
Комар гордился званием вампира.
Всё сублимация. И одностишья - тоже.
Нет, мне не стыдно быть самим собой!
Как много ложных целей мы достигли...
«Кавычки нсзакрыты, будто дверь...
Он жадный. И лежит он в двух могилах.
Пёс по команде «фас» уселся в профиль
Способностей лишен. Но сразу гений
Котов люблю. Особенно душить!
Зовите меня просто - Ваша Свеглость.
Как жалко, что меня тут не стояло...
^ОгДа это была почти что правда!
Как интересно быть неполноценным!
^не во-он того, чего там все хвалили!
А одностишья - это экономно!
^с,<с - хорошо. Но день рожденья чаще
1 Раматику щитал терапом духа...
271

Адские страдания
Ефросинья зашла в дом и почувствовала, что кто-го в гостях ц
шкафу тихо сидел буквозубый джентльмен и смотрел в потолок
Его рот был поджат и выглядел куриной гузкой. Слова выпадали
из него по одному, как яйца, и смысл вылуплялся из них чуть поз-
же произнесения Она смотрела за двойным временем этого лица
и пыталась поймать резкость изображения.
- На ступенях нельзя оглядываться, иначе тебя прочитаю!, а
за прочитанных нельзя ручаться. Человекообразные буквы - не
единственные в Поднебесной. Есть еще письменность растений,
грибов и отдельно - реликтовых млекопитающих. Думаешь, только
тебе есть что сказать удивленной мелованной плоскости? Глупости
и ничего больше, крашеные волосы и любовные подпрыгивания.
Я рос в трех мирах одновременно и нигде не встречал ничего бо-
лее умного, чем кнопка «делиг». Не считай себя исключением, уни-
кумов показывают по телевизору и заспиртовывают в кунсткамере.
Ты же не готова нырнуть в формалин? По внешним признакам ты
напоминаешь, конечно, и уссурийского тигра, и табуретку, но внут-
ри ты всё та же мировая плесень, озабоченная бессмертием собс-
твенной какашки. Ешь перец и будешь как бабушка Лепин!
Ефросинья придала серьезный вид своему носу и стала молча-
ливой галлюцинацией. Ей захотелось сладкого, и она оглянулась в
поисках пчел. Вместо этого нашла яблоко в кармане.
— Не забывай, что тот, кого ты придумываешь, придумывает
тебя. Еще никто не выходил живым со ст раниц фолиантов. Зато
сутулость и близорукость продаются в каждом магазине за утлом
налево. Влюбленные встречаются перед книжными лавками
тех пор, пока у нее не порвутся колготки, а у пего нс польются со-
пли. Вот тут-то и становится ясненько, кто чего стоит! НадсвасШ1’
усмешку набок, как шляпку, а очевидности тут как тут, хватают
тебя за руки и волокут в чужую игру
В окно заглянула луна, и с гостя по частям начало отваливать*
лицо - сначала лоб, потом глаза, потом щеки, губы и подбородок Q"
хой ум падал кусками н i пол, и его тут же растаскивали муравьи. Чср
ный покойницкий костюмчик стал на глазах развал иваться лосю
272

к истлевать. В луч ihom свете остался один скелет, смотреть стало резче
и понятней, а Череп горестно продолжал, шевеля буквами на зубах.
- Существует вещь-в-себе и вещь-вне-себя. Примером служит
мавзолей. В первом случае интеграл берется сверху вниз и ниче-
го не дает покойник не может убежать в землю, даже если очень
захочег. Он служит предметом преклонения колен, а его мнения
никто не спрашивает. Каждые полгода ему заказывают новый кос-
тюм и подновляют восковые [туки. Но насколько он был бы счаст-
ливее, если бы просто танцевал' Ты же знаешь, мертвый может
танцевать! - Он высморкался из дырки на месте носа и закурил,
выпустив дым из глазниц. Голос его стал плаксивым.
- Я бы поел пирожка, но некуда, я бы стал целым, да незачем, я
бы спел и сплясал, но komv? Всё, что у меня осталось - привычные
жесты, поджигание спички, вынимание сигареты
Ефросинья с аппетитом жевала яблоко, механически кивая в
знак согласия и глядя на скелет бессмысленными глазами челове-
ка, которому очень вкусно. Из его глазниц вдруг выглянули зверь-
ки. и он зашипел «ДАЙ!», громко сгремев со шкафа. Она выдернула
себя из его ставших цепкими костяных пальцев
- Ну на, чего прыгаешь?
Он заплакал без звука и слез, осторожно взял огрызок ябло-
ка как живую птицу за бока, и ничего не сказал. Положил на зубы
и стал осторожно раздавливать. Кусочки яблока распадались на
части, проваливались сквозь череп, груднуто клетку и таз, падали
на пол в испуганную шумом тень
► - Ты знаешь, - уже тихо сказал скелет - я ведь при жизни был
наркоманом. Когда умрешь, так хочется наркотиков! Но нет вен,
чтобы колоть, нет рта, чтоб глотать, нет легких, чтоб курить! Адс-
кие страдания!
Лицо собаки
Ефросинья вышла ужинать во двор с видом на тосамоеморс, где
°на когда-то так горячо молилась о любви. Любовь пришла —
и что? «Не г никакого удовольствия в том, чтобы быть перчат-
273

кои на чьей-то ноге», - гласил текст известного романса, мело-
дию она забыла.
По земле стучала хвостом длиннорукая собака с печальным
лицом Его выражение непрерывно менялось. Собака жила в
несколько раз быстрее Ефросиньи «Вот почему вы так недол-
говечны», - медленно вздохнула Ефросинья, глядя спиной ца
море, а лицом - в тарелку без еды.
Она ненадолго почувствовала себя хозяйкой собаки, при-
мерив ощущение, как платье.
«Нельзя владеть никем и ничем, но можно себе это вообра-
зить», - было написано на полотенце из водорослей Мертвого
моря, подложенного под Ефросиньин зад, и она машинально
прочитала вышивку
Громко чирикало время. Смеялось. Собака убежала в про-
шедшее время Сырость запнулась и упала решкой вверх.

рукопись
Ефросинья надела диадему из ночных мотыльков. Они прекрасно
обрамляли ее сонные глаза. Уходя за горизонт по большому сия-
ющему желобу, она всё-таки намеревалась оставить миру какое-то
послание. Одной из возможностей сделать это была рукопись. В ней
содержалось много вранья, но одна вещь была правдивой: если ты ле-
жишь с каким-то человеком, то тебе совершенно необходимо узнать
его имя. Ведь это абсолютно бесполезно. Вы уже и так любите друг
друга, и незачем меняться душами. Люди, которые заходят друг в дру-
га, не замечают, как постепенно проникают туда, откуда нет возврата.
Можно думать, что ты всё такой же, но на самом деле у тебя уже другие
глаза, другая кожа и весь ты уже стал другим. Таким, как твоя мать или
отец а может, отец или мать того человека, от которого ты набрался
блох. Блохи - хорошие создания, они танцуют многими лапами. Их
возможности удивительны, когда дело касается ускользания и намы-
ливания. Один дурак намылился купить себе оцинкованное ведро. На
рынке были только силлабические рифмы, а он хотел простую тупую
вещь: лопату совковую, корову Но у коровы было слишком много си-
сек, некоторые на груди, а это подозрительно. Вот поэтому хозяева и
решили ее продать. Успешная инфузория стала эмбрионом зайчика,
он плавал в тома гном соке и прядал пуповиной. Ловил себя за хвост,
предвосхитив щенка сфинкса. Обнимался с чьим-то животом, оказа-
лось - это мама. Живот был белым и пушистым, но мама была иной.
«Зачем я двухголовый!» - заплакал он хором Две гитары поженились.
На одной было написано «мир труд май», она так и сделала. Струны
расслабились и ушли в отпуск.
Ефросинья крепко спала.
Красота
Она смотрела на долгую плоскую воду зеркального озера. Ей было
холодно от такой красоты Наползал туман, из которого вылетела
Утка прочертив отражающееся молочное небо длинной полосой.
Она захотела, чтобы это не кончалось, - и это не кончилось. Так ста-
27$

ло ВСЕГДА. Из воды иногда высовывались рыбы, кося выпученными
глазами без ресниц. Трава поднималась, желтела и снова поднима-
лась. Ефросинья была скалой над озером. Созерцала смену времен
года, изменения цвета неба и медленное шевеление камней. На ней
менялись тени и проступали лица земляных богов, сверху рос лес
сочился по каплям маленький родник, оставляя рисунки из мха
Озеро замерзало и оттаивало, птицы выводили птенцов и учили их
летать. По звериным тропкам пробегали щекочущими лапами ша-
калы, на закатах они коротко и великолепно пели хором. Ей было
хорошо, как никогда. Иногда по ней гуляли люди, жгли костры и
разговаривали о всяком. Ефросинья дышала и знала всё
Солнце
Какой ужас, пока я спала, на всей земле нс было света! Торопливо взой-
дя солнце, Ефросинья стала жмуриться и прикидывать - проститься
или нет. В полупрозрачные веки светило, птицы кричали, водоросли
размножались. У дома зачесалась стена ручей затаил обиду в самом
глубоком месте, головастики образовали модель звездной системы
и выпали из времени. Она подумала и всё-таки встала не с той ноги
Дома был беспорядок. Мясо умерло во второй раз (первый
раз - когда резали корову). Собака спала, не раздеваясь, кошки
стали смутно-серыми от недостатка внимания. На хлеб напала
дикая плесень, в доме царила бессмысленность. Ефросинье стало
стыдно. Она захотела умереть, но забыла почему «Зачем кошки не
летают как птицы?» - воскликнула она, но поняла, что эго чужое
и зачеркнула. Торопливо прополола дрова, вытрясла цветы и сде-
лала массаж кошкам. Посмотрела в зеркало и утшдела что нс так
уж все плохо, особенно собака. Перевела глаза на кошек, потом
снова на собаку, и поняла, что они одно и то же.
Кошачьи глазки
Великая Китайская Революция часто недооценивала роль кошеК-
их разума, их речи и письменности. А ведь кошки - достаточно
смышленые существа Они становятся сварливыми только когД‘*
276

j них кончается еда. Всё остальное время они падают с мебели и
шлепаются об утлы без единого матерного слова. Они не грызут
деревянные предметы, они не улыбаются. Я не знаю, разве можно
забыть натянуть на себя одеяло? Так же нельзя забыть про кошек.
Громко призывно мурча, они закрывают за собой двери и начи-
нают считать: раз, два, три, прячьтесь! Победителем игры в прятки
издавна считается Микки-Маус Великий.
Кошки считают себя территориальными животными и делят-
ся по имущественному признаку на второстепенных и главных.
Второстепенные в списке находятся выше и всегда произносят-
ся громче. Они неприхотливы в одежде, предпочитают крупный
огонь мелкому и не делятся по родам. В армию их берут наугад и
там часто путают
На собак можно надевать маски людей, чтобы они почувство-
вали себя не в своей шкуре, а в коже. А на кошек - маски камней
иди состояний сознания Кошки - это медитативные члены об-
щества. Они двоятся и троятся, не забывая при этом о своем ис-
ключительном предназначении
Ефросинья надела на кошек веселенькие пояса из травы «ко-
шачьи глазки». Во-первых, помогало от блох, во-вторых, повыша-
ло престиж этих благородных животных. А для собак она приго-
товила еще более ценные подарки.
Собачьи острова
Ефросинья давно уже покупала себе всех брошенных щенков и
отловленных бродячих псов. Они стоили недорого - от Ефро-
синьи всего лишь требовали свидетельство о смерти, которая их
ЭДст, и она легко его давала, не уточняя, что та настанет, только
когда явится сама Собак она обучала улыбаться и больше особо
ничему. «За зверюшек заступиться некому, кроме Бога», - про-
шептала она себе и построила два острова на юге нордического
Моря — для больших и для маленьких собак. Опа отправляла их
^Да партиями, сперва давая сбиться в небольшие стаи и вылечив
блох, глистов и прочую нехристь. На осгронах она создала траву,
277

посадила кусты и заблаговременно выпустила размножаться три
сотни кроликов. Кролики съели траву, собаки съели кроликов, и
время остановилось Ефросинья еще раз хорошо подумала, сно-
ва посадила траву и кус гы и взяла себе за правило не забывать
раз в неделю выключать собачье время, чтобы давать кроликам
расплодиться, а траве вырасти.
С тех пор Ефросинья захаживала на острова, чтобы посмот-
реть, чему научились животные за время ее отсутствия. Что пос-
троили, какие песни сочинили. Так как собаки нс знали букв, она
показывала им картинки. Снимала специальное кино для живот-
ных и пела им стихи. Разделила с собаками их уровень и начала
ходить на четырех лапах.
У собак постепенно появился свой язык, потом примитивная
письменность Ефросинья с большим интересом следила за их
нарождающимся эпосом, собачьими сказками и особенно леген-
дами о происхождении мира.
Собачья сказка
Они жили Было кругло. Хотели есть
Он быстрый. Мог всё. Проснулся Мясо убежало.
Почесал зубы. Поймал еду. Наступил на воду.
Стая пришла. Можно есть. Пели песню.
Безусая девчонка
Ефросинья запнулась о свои ноги и засомневалась в их коли-
честве. Жить было душно, душа вспотела, понятия не поме-
щались в определения, чай был помешан, слова не выражали
смысл, а стояли сами по себе. Насекомые жужжали наперебой,
ветер падал кусками, жара хватала за кончики волос Булки на
деревьях пока не дозрели, зато коренья колбас были впол»е
съедобными. Ефросинья надергала себе еды и села обеда >ь
прямо на траве, невзирая на ее сдавленные вздохи. Достав пит-
27<5

ку и ложку, она поняла, что сделала что-то не то. Опомнившись,
поменяла их на вилку и иголку и, довольная своей хозяйствен-
ностью, записала новые стихи прямо на тарелке;
Безусая девчонка
На босу ногу платье
В шапчонке через внешность
С причесочкой навзрыд
Влюбилася в мальчишку
С усами нараспашку
С кудрявою походкой
С улыбкой во всю грудь
Они брели по полю
Потупив скромно уши
Пунцовые как гвозди
В галошах набекрень
На новенькой кобыле
В скрипучей душегрейке
В ботинках наизнанку
Проехал агроном
Вдали заблеял трактор
Чирикали коровы
И мухи колосились
И дождик зеленел
Ничком летело время
На свадьбе пионеры
Гуляли всем аулом
И жгли металлолом
Детишки закустились
Румяны словно песни
Раскормленные в доску
Родные как кирпич
Идею этой сказки
А может быть затеи
И даже эпопеи
Не знаю даже я!
279

Письмо Богу
Стоя на земле, она помахала Богу в небе. Бог ответил биением в
шейной артерии, оказавшись гораздо ближе к ней, чем она к нему.
Было утро, вещи потягивались, зрачки сужались от света, внутрь
зевка залетали лучи солнца. Она заварила себе яичную сыворотку и
кофе по-собачьи, закусила их поджаристым батоном розы. Кушать
было тепло. Сегодня она хотела написать письмо Богу. Обмакнув
вилку в песок, она написала букву на песке - получилось неплохо.
Тогда она взяла в ногу ложку и стала махать в воздухе - тоже хоро-
шо. Еще несколько часов она придумывала, как можно писать Богу:
изюмом по скамейке, цветком по мокрому дыму, мокрым носом по
почтовому ящику, картонными человечками, дергая их за нитки,
волосами по воде. Светом лампы в прорези бумаги, тенями от паль-
цев на простыне, шляпками гвоздиков, когда фигурно втыкаешь их
в сыр. Наконец она стала думать и про текст.
«Дорогой Бог! У меня всё хорошо - ну Ты и так всё это зна-
ешь, Ты же Всеведущий. Как у Тебя дела? Как самочувствие?» Еще
немного подумав, она вытоптала узкими ступнями по мокрому
песку7 прибойной полосы,- «Бог! Я тебя люблю». Море съело над-
пись, как печенье. Тогда она добавила рядом: «Ефросинья! Я люб-
лю себя!» - исправила в этой фразе двадцать орфографических
ошибок и заплакала безо всякой причины. Слезы отхлынули к
желудку, и захотелось есть. Она поела с ножа и немного порезала
душу. Закусила слезы недоспелой маленькой булочкой и заварила
чай из листиков прозы. Пошел дождь, он капал в чай вперемежку'
со слезами, и она глотала всё вместе. «Не плачь так навязчиво, а то
глаза вывалятся! Всё равно я не знаю своей фамилии», - подумала
Ефросинья и утешилась мимолетным шоколадом.
Лестница на небо
Море каждый день становилось всё менее соленым. Она приду-
мывала себе будущее. Слушала тихие и утонченные беседы кам-
ней, почесывая ствол дерева. Улыбалась воде и кормила огонь кос-
280

тями мертвых елей. Кости были белые и совсем легкие, а сгорали
дочиста, оставляя горстки белого пепла, словно безгрешные мла-
денцы. Души деревьев выходили через дым с легким потрескива-
нием и тихо уплывали в небо. Было жаль жечь такие высокохудо-
жественные дрова. «Слова - это ступеньки», - сказала Ефросинья
и полезла за смыслом, перелезая со слова на слово. Через несколь-
ко жизней она оказалась на небе и поняла всё. Пока спускалась
обратно, забыла, но вернулась уже не такой, как ушла. На грудь
повесила медальку: «У меня всё было!» - и начала жить как прежде,
только с большим уважением. За это время настал обед. Она съела
немного тепла и сочинила по этому поводу песню:
Незаметно стирается удаль
И уходят вдали бутыли
Я худой и немыслимый ухарь
Одевайте меня в полотно так давно
...дальше невнятно.
После обеда она решила почитать, но нетерпеливо перелис-
тывала истории, так и не узнав, чем они кончились.
Обрывки книг
«...Когда мы ходили, мы перешагивали через дырку. В ней жил Тот
Кто Хватает За Ногу.
Если его не кормить, он становился добрым и звал всех в гос-
ти, Но если ему удавалось кого-нибудь схватить за ногу, он стано-
вился сам не свой от жадности и по доброй воле не отпускал.
Рядом было дупло, где жил Тот Кто Хватает За Руку. Он был
Добрее, и если хватал кого-то, то лишь немного жевал и потом
бросал. Они не дружили, только здоровались. Оба не знали, как
они выглядят.
Тем более этого не знали мы. У них нс было вида, а только хва-
тательный рефлекс. В сумерках они были самыми сильными. На
самом деле их почти никто не боялся, только некоторые умные
взрослые и глупые дети. Но всё же в сумерках перешагивать через
-MZ

дырку было немного страшновато. За последние несколько меся-
цев Тот Кто Хватает За Ногу поймал только старый сандалик, чью-
то подошву и сдутый мячик.
...Жил-был дурень. Такой дурной, что ложку мимо рта проно-
сил, о вчерашний день спотыкался, мать родную не узнавал, а со
шкафом разговаривал. Ничего не разумел, что ему талдычили, но
сам что-то талдычил, чего никто не разумел. Потом, конечно, ока-
залось, что он, наоборот, слишком умным был. И вот однажды...
...Выходит Ваня на бережок, а в речке нет воды. А ему всё рав-
но - плавает, купается. Выходит Маня на бережок, видит - Ваня
без воды купается, давай кричать, причитать. А он плещется, не
слышит. А тут у Мани молоко убежало, она и бросилась его ловить,
не успела Ване ничего сказать, а потом и позабыла. Так Ваня и не
узнал, что без воды купался. А Маня решила в следующий раз...
...Один мальчик сделал себе дом внутри гриба. Он его и ел, и жил
в нем, и спал в нем, и гулял коридорчиками, которые сам же и вы-
грыз. Вы спросите - как же мальчик мог поместиться внутри гри-
ба? Да просто гриб был очень большим. И мальчик был гусеницей».
Образование вокруг души
Она надела тень наизнанку. Бог был пьян и по-доброму грохотал
громом. Печень пела, язык помещался во рту только боком, и то -
неизвестный науке. Изнуренная присутствием в себе она придума-
ла построить дом. «Домом называется образование вокруг души,"
прочитала она в книге самурайских кулинаров. - На каждом этдже
должен быть разный цвет, разный размер, но одинаковая ценность»-
Она образовала несколько гофрированных церквей, соединила их
вершинами крестообразно в трех измерениях, к каждой, пол к полу
приделала еще по церкви. Получилось двенадцать комнат. В каЖД°и
комнате был куполообразный потолок, винтовые лестницы и крУ1"'
лые стены, а по бокам - двери во все измерения. Во вращающую^
комнату с самого начала запрещалось заходить даже ей самой, о*4*1
2<52

специально для этого ее построила. Наличествовала жидкая комна-
та, комната игрушек, комната без времени и зал для танцев. Еще был
специальный этаж для клубники и домашних камней.
«Камни могут быть ужасно невоспитанными, когда они в пло-
хом окружении, - прошепелявила довольная Ефросинья чужими
губами, - они легко набираются нехороших слов и неприличных
жестов, научаются похабно лежать и многозначительно выгляды-
вать. Прилично воспитанный камень хорош не только к столу, но
и просто на прогулке. Он умеет быть благородно серым и интел-
лигентно незаметным, но если нужно, попадется тебе, когда не
знаешь, куда себя девать и с чем себя съесть».
Хлопок одной ладони
I Хлопок одной ладони возникает, когда ладонь преодолевает
сверхзвуковой барьер. Взгляды становятся жидкими, а прикосно-
вения газообразными. Прошлое еще не началось, но уже вырази-
лось в орфографии. Только не надо слишком быстро идти, потому
что тело иногда бегает быстрее души. Бывает, что душа зацепится
за ветку или слово, или даже букву на табличке с названием улицы.
И вот уже она забывает, куда идет и надо ли ей спешить. А тело в
это время карабкается, но приз дают только обоим вместе. При-
ходится находить общий язык и сердцебиение. У души тоже есть
сердце, и оно не бьется. Оно колеблется немножко, это заметно
лишь в темноте. Если колеблется чересчур быстро, то часы вздра-
гивают и отстают сами от себя. От времени всё равно нельзя от-
стать, оно стоит на месте и распространяется в разные стороны.
От часов можно вообще с ума сойти, но это не ко мне».
Это она написала, а потом вычеркнула. Потом все же произ-
несла вслух, чтобы не пропадало.
Она говорила слова, и те беззвучно всплывали пузырями
куда-то вниз. Не с кем был поссориться. Она покормила птичек
солью и песком, умыла спину и нарядилась в лепестки ромаш-
ки. Любовь не приходила в дом, но в остальном он получился
Полной чашей. На поясе у нее позвякивали дорогие обманки.
2&3

Несколько банальных истин очень неплохо смотрелись впле-
тенными в стихотворные строчки в се волосах. Она украсила
уши грибами и посмотрелась в лужу, подвешенную на стенке на
мучительный гвоздик. «Достаточно ли длинные у меня ноги?» -
придирчиво спросила она у дрожащей поверхности, пытаясь
запрыгнуть пониже.
Книголюбы
«В обстоятельствах любви я забываю читать молитвы и утренние
газеты. Не знаю, куда утилизовать свои мысли. Мне нужен отпуск
по уходу за книгой. Изменения происходят по окружности: каж-
дый виток становится всё более живым. Лис-оборотень или ис-
кусственная змея, чучело пуделя или самоварный пупсик, испра-
вительный учитель или воинствующие лыжники - мы всегда
выбираем, о чем думать. Витки уходят внутрь и
сходятся к лавочке, на которой собирает-
ся общество книголюбов обсуждать
новейшие изобретения по со-
держанию книг. Книги нужно
содержать в особых условиях:
во-первых, в темноте, во-вто-
рых не помню, в-третьих,
в сопровождении легкой
классической музыки. Каж-
дую надо хотя бы раз в день
брать в руки и что-нибудь
в ней читать. Иначе книги
начинают хиреть, плохо
кушают и совершенно не
размножаются. Несколько
книг могуг составить конку-
ренцию даже холодильнику
по количеству открываний и
закрываний. Конечно, мол°-
284

пежь чаще открывает бутылки с пивом, чем книги, но нужно учи-
тывать, что некормленая литература опасна для жизни, даже если
ее хозяин мертв. Жизнь то притекает, то утекает. То мы едим, то
нас едят. То мы пишем, то нас пишут. Бойтесь волн литературы, от
них можно забеременеть!»
Так говорил автор, а писать он не умел. Всё у него было устно,
даже поцелуи. Письменные памя тники чувствовали его дыхание в
темноте и сохраняли свои величественные заблуждения.
Ефросинья подняла голову от страницы, на которой была на-
писана, и насмешливо посмотрела ему в глаза:
- Писатели такие задаваки - думают, что они пуп мира. Быть
написанной вовсе неплохо, только немного щекотно.
Бумага
Проснулась бумажной. Часы шли, но время встало. В картонном доме
всё было плоским, руки тоже были из страницы. Из бумажных лист-
ков были сделаны животные оригами, они самостоятельно ходили,
женились и ели друг друга. Она жевала ткань своего плааъя со вкус-
ными цветочками и кормила рисунками двумерную собаку. Когда та
поворачивалась носом, то превращалась в отрезок Ефросинья обна-
ружила что окружена каким-то текстом, и попыталась его разобрать.
Буквы были большими, она больно ушиблась о твердый знак На
книгах стояла печать «не читать», на еде - табличка «образец не про-
дается». Она обняла себя и поняла, что забыла, что такое «быть». Она
помнила только, что это очень приятно и познавательно. Около ти-
шины открылось окно, в нем кружились мысли. Откусила от воздуха,
тот был вкусным. История началась с конца, потом спало интересно.
Будни некоего Иеронима Инфаркта
Ощутил себя ледоколом.
Заранее предвосхитился.
Принципиально писал слово «длинна» через два о.
2<55

Угрожал пипеткой.
Был коллективистом даже в уединении, имел постоянство
в изменах.
Аморфно танцевал танго, не заметил седины на белой лошади.
Навскидку тиражировал котлеты.
Связывал зайцам уши бантиком, сушил белье на высоковольтных
проводах.
Интересовался гвоздями в теоретическом смысле.
Проповедовал идею барахла.
Вернулся от телеграфного столба.
Прятал валидол в носках, не сложился как наркоман.
Вечерами наращивал пароход.
Видел гордость в слове «гардина».
Был очарован пошлостью ламбрекена.
Уникально заискивал, без устали ковырял болячку.
Регулярно примерял плинтус, неожиданно заматерел.
Брился консервной банкой.
Профессионально хотел, но мог лишь люби тельски.
Любил кушать, делал это очень жестко и честно.
Уверовал в треугольники.
Сравнивал себя с Лермонтовым не в его пользу.
Непредсказуемое прошлое
Августейшая Милость была женщиной с непредсказуемым про*
шлым. Одевалась она всегда дико, разговаривала, не вынимая си-
гареты из зубов и книжки из рук Почерк ее голоса был похож на
балетную походку, но некоторые движения были неуместно ко-
ренастыми. Она не ела на ночь, чтобы спать без лишнего в теле-
В ее глазах было несколько радужных оболочек, руки были как У
ящерицы, а волосы доставали до полу. В доме стоял леворучны11
рояль, клавиатура которого была устроена наоборот - слева са-
мые тонкие и высокие звуки, справа самые низкие и басовитые-
Она на нем играла музыку; начиная с конца. Ноты переворачивала
вверх низом и читала в них совсем не то. что написал композИ'
2$6

’ тор ’ Меня нельзя отчаянно любить, а можно аккуратно уважать»,
- говорила она, расчесывая гребнем свое отражение в рояле. В
Гсвет ее часто сопровождал хорошо выдрессированный молодой
Веловек. По команде «выглядеть» он замирал, моргая.
Дни она проводила перед зеркалом, наблюдая за тем, как
стареет взгляд. «Не люблю разогретый суп, склеенную посуду
и прошлых любовников», - произносила она хорошо постав-
ленным дребезжащим контральто, прикуривая папироску в
длинном мундштуке и следя за своей осанкой в кресле. С нее
в любую секунду можно было писать портрет. Она курила всю
жизнь с ранней юности - не в затяг, а лишь для пафоса. Ее кос-
тлявые руки обладали весьма длинными пальцами, а мозг ра-
ботал быстрее мужского. Когда она в церкви заметила, что ее
। записки «о упокоении» стали в несколько раз длиннее, чем «о
I здравии», то поняла, что зажилась на свете. Почти все ее друзья
и знакомые были примирены с прошлым переходом таинс-
твенной черты. «Мне хорошо без друзей, но как жить, если я
пережила всех врагов!» - тихо пробасила она на мотив «Вос-
кресение Христово видемши», приплела косу к ноге, и ее по-
ходка стала кривобокой.
Волосы
В доме повсюду валялись шпильки, гребни и заколки. Ее длинные
волосы были на полу, в одежде, на мебели и в еде. Она плела из
волос макраме и набивала ими подушечки. Укрывалась распле-
| тонной косой от комаров на ночь, а заплетенной была способна
перешибить сухое дерево. Ее волосы могли быть ласковыми и
•Страшными. как оружие. Любовников она обнимала не только те-
лом, но и душой, - ведь в волосах души больше, чем в костях.
С любовью она шла нс вместе: первую половину жизни ей
очень ее не хватало, вторую - было слишком много. Только ров-
но в середине жизни был момент, длившийся несколько лет, когда
Любви было ровно столько, сколько надо. Это было время, когда
°на встретила Двуязыкого Аяврика.
287

Двуязыкий Аяврик
У него была плохая привычка - облизывать ножик. Однажды
ему попалось обоюдоострое лезвие, он лизнул его и обрезался, с
этих пор язык у него стал раздвоенным, а слова заимели двойной
смысл, ни один из которых не был цельной правдой. Его ладони,
мокрые и горячие, как язык собаки, всегда были готовы к краже
и запретным ласкам. Рыжие волосы вились так часто, как бывает
только у отчаянных лгунов, а зеленоватые глаза быстро бегали
между' правым и левым зрачками собеседника. Рот при этом был
медленным и цедил сквозь сито зубов слова по жиденьким кап-
лям, оставляя гущу смысла для себя.
Его ноги были ловкими, как руки. Он брал ими чашку с чаем,
ручку с бумажкой и иголку с ниткой. Людская привычка больше
делать руками, чем ногами, казалась ему непрактичной.
Он открывал двери ногами за ручки и даже мог подтянуться,
держась ступнями за турник. По выходным, когда соседи были в
церкви или в цирке, он играл на рояле пальцами ног. Октавы брать
не получалось, ио на квингу растяжки вполне хватало. На гитаре
он тоже играл ногами и довольно сносно пел неприличные час-
тушки. Он коллекционировал разные удивительные вещи: у него
были таблицы следов насекомых, глобус чужой планеты, еда для
камней, утии памятника и вчерашнее местоимение. Он изобрел
холодильное одеяло, двуручную ложку, дырявую чашку - и не
знал, зачем это сделал.
Мужчина в самом расцвете слабости
Она завела себе мужчину; как заводят собаку - была готова корм»,ть
и ласкать его, получать от него удовольствие, но так же готова была
и бросить его. Она знала, что от ношения обладания взаимны, что
вещи и домашние животные так же владеют хозяевами, как и хозя-
ева ими. Что тот, коготы держишь при себе просто так, может стать
тебе отчаянно необходим. Мужчина ей достался, как выигрыш в
лотерее - случайный, непонятно к чему применимый, но все
2М

говорящий о ее удаче. Когда он обнимал ее ногами и руками одно-
временно, ей казалось, что она в объятиях у двоих сразу.
Готовностью в любой момент получать наслаждение он напо-
минал кошку. Он говорил: *Я мужчина в самом расцвете слабости».
Она могла трепать и тискать его тело сколько угодно. Он вылизы-
вал ее кожу раздвоенным языком. Она давала ему бредовые прика-
зы, которые он с готовностью бросался выполнять, слегка била за
выдуманные провинности и кормила с рук сладким. Засыпая, она
сосала его грудь, словно ожидая, что в ней появится молоко. Читая
в постели, она обожала держать во рту пальцы его ног, поэтому
они всегда лежали ♦валетом».
Но чем дольше они были вместе, тем больше осыпался на-
лет запретности с их ласк, тем скучнее им становилось. Ему была
интересна лишь ворованная любовь, ей - только свежая. Пере-
ход к любви, признанной окружающими, любви по взаимному'
согласию, быстро стал для них обременяющей обязанностью, и
однажды он сказал: *Мне нравится твоя фигура, но не нравится
лицо. Слишком много глаз*. Он покрывал ее тело скользкими
поцелуями, будто улитка ползла по какой-то не своей, заемной
коже. Казалось, что поцелуи - попытка ее съесть, и она всё боль-
ше уходила в себя, засыпала наяву, чтобы не быть больше той, ко-
торую так долго целуют. Получалось, она занималась сексом не
от своего лица. Однажды утром она обнаружила, что он исчез,
унеся из дома ряд сувениров. Деньги и драгоценности он при-
хватил наряду с парой ее трусиков, туфлями и помадой. Она ах-
нула, но с некоторым облегчением.
Они встретились через месяц ровно в тот момент, когда она
чихнула.
-	Будь здорова, - он протянул ей руку.
-	Сам не сдохни, - сказала она и плюнула ему’ в ладонь.
-	Клянусь соврать правду даже когда вру!
-	Не верю тебе, лжец!
-	Ты неправильно понимаешь слово «ложь». Правда настоль-
ко многообразна, что нам нет никакой необходимости прибегать
к обману, - глядя ей в глаза, он медленно слизал плевок, поцеловал
Пол у ее ног и ушел, вначале пятясь, а потом не оглядываясь.
269

Фотограф
Ее фотографии были старее нее, они безжалостно показывали
будущее. В будущем она была красивой старухой с пятнистой
пергаментной кожей, костлявыми руками и большой изумрудной
мухой, скрепляющей круглые стоячие воротники. Фотографичес-
кая Августейшая Милость задыхалась от старости и счастья, живая
мучилась молодостью, не забывая при этом отсчитывать свои се-
кунды четками. Она перебирала четки даже во сне, пока ее руки
понемногу становились морщинистыми.
Накопив много времени, она смолчала и выразила свои чувс-
тва жестом: сходила во сне за край. Там она встретила свою могил-
ку. На ней было написано: «Когда Господь создавал время, он сде-
лал его достаточное количество», - и еще почему-то: «Спо ночи».
Лишь с годами фотографии начали молодеть; когда же она
и вправду состарилась, фотографии стали показывать прошлое.
Был день, когда они поравнялись - и она увидела себя в фото, как
в зеркале, в том же деревянном платье, на фоне тех же слоеных
пейзажей, что и сейчас за спиной. В этот самый миг к ней в дверь
постучался бродячий фотограф и предложил свои услуги по за-
печатлению памяти. Он показался ей знакомым, и она согласи-
лась. От денег он отказался, сказав, что она уже давно заплатила,
только узнает об этом нескоро. Она покормила его своей кро-
вью, подогретой с корицей и мускатом, он вежливо отказался от
добавки и ушел в окно.
С этого дня началась старость, и в нее принялись влюблять-
ся мальчики. «То ни гроша, а то вдруг сразу алтын, - сетовала она
с хитрой усмешкой. - Дорого яичко ко Христову дню. Куда мне
теперь невеститься? Могиле я теперь невеста, пора к земле при-
выкать, а не с безусыми переглядываться». Но одеваться она нача-
ла всё тщательнее. Ее походка говорила больше, чем много томов
энциклопедии. Можно было читать по ее шагам невысказанные
признания и любовные истории. Девственницы видели количес-
тво, имена и пол своих будущих детей, а один изобретатель даже
прочел по ее походке конструкцию недостающей детали изобре-
тения, которое сочинял всю жизнь.
290

Взгляды мужчин волочились за ней как шлейф, и на поворотах
она изящно и с лихостью закидывала его за собой, отчего мужчи-
ны вздрагивали и начинали вспоминать, чем это они только что
занимались, с удивлением рассматривая в руках - кто молоток,
кто деньги-товар-деньги.
К последнему дню с ее лица осыпались все морщины, отчего
она постарела, как статуя, которая намного древнее своей моде-
ли. Любовь источила ее, как время и ветер, она опустела внутри,
готовая к финалу, ее лицо выражало пустоту отчетливее, чем про-
странство без света и вещей.
«Твоя смерть намного легче, чем моя жизнь, - вздохнула Ми-
лость, забыв, что на самом деле и та и другая - она сама. - Когда
умираешь, мир становится черным, но когда не умираешь, мир
становится любым. Не делай лицо». Тут-то и пришел фотограф.
Спросив разрешения, он забрал ее осыпавшиеся морщины и
ушел, не прощаясь, но с загадочной улыбкой. «Невозможно убить
человека, если он сам себя не убьет», - сказал он, повернувшись в
профиль, и на секунду стал похож на лошадь. Она взяла свои пла-
тья в охапку и приготовилась к прощанию с миром.
100
Сотую страницу я буду отмечать как праздник, но никому не
скажу какой.
Глаза
Французы говорят: женщина стареет через две недели после смер-
ти. Через ее глаза много лет неслась жизнь, полная и пустая одно-
временно. Глаза пропускали бесконечный поток реальности, пос-
тепенно становясь всё менее прозрачными от застревающих в них
Мелких, вроде пыли, осколков мира. Многие годы озера глазниц
Копили в себе усталость, пока она не поняла, что больше не в си-
лах смотреть на мир, такой прекрасный, такой разнообразный -
1ОО

и такой иллюзорный. Тогда она закрыла глаза руками, чтобы рас,
пробовать вкус пустоты, которую показывали ей измученные
зрачки. Темнота в них была вовсе не черной, она была источена
светящимися пылинками несуществующих дальних звезд и млеч-
ных путей, вспышками галактик и запятыми комет. Всё это были
следы многолетних впечатлений, лиц любимых, видов внутренних
комнат и внешних пейзажей. Старость состоит не в слабости, она
состоит в излишней заполненности. Она больше не могла съесть в
себя ничего нового из этой реальности. Смерть, как самый верный
и благочестивый итог, замаячила впереди, но она поняла, что что-
то в ней не хочет с этим соглашаться. В самой мысли смерти было
что-то от подсказки извне. Что-то от ложного, слишком простого
выхода. Она закрывала глаза бессонными ночами и смотрела на
хаотическую пляску картинок внутри век Много слоев накопила
память ее глаз, так много, что они потеряли кристальность, стали
мутными и обратились внутрь себя. Вначале она просто смотре-
ла, потом начала учиться потихоньку сдирать с изображения про-
шлые видения - пленку за пленкой. Она снимала с себя прошлое
днями и годами, отдавала небытию вещи и лица, выдавливала из
себя события и прочитанные книги. Она выдыхала свою жизнь
так же, как много лет до того жадно вдыхала ее. Она возвращалась
к каждому своему дню и закрывала его, продолжая знать всё, что
знала раньше, но уже отстраненно, не как участник кино, и даже не
как зритель. Она сыграла свою смерть, накормив ее своей памятью,
чтобы уцелеть самой. Было радостно потерять всё.
Теперь всё свободное время она читала книги - один день пра-
вым, один левым глазом. Всё прочитанное помнила отдельно для
каждого глаза. Думала она тоже то правым, то левым полушари-
ем мозга. Все мысли помнила отдельно для каждого полушария-
Она вкладывала деньги между страниц книг, которые читала. Ее
платья из соленой травы почти не грели и часто рвались. Подол
она закладывала между ног, когда садилась. Ей казалось спокои-
292

нее сидеть с закладкой между коленей, как между страниц, чтоб
не потерять место, которое читаешь.
В любой любовной истории ее прежде всего интересовало,
что там ели. Если ели много и вкусно, она радовалась этому боль-
ше, чем хэппи-энду. «Еда - это не меньше чем любовь!» - назида-
тельно произносила она. Что ели Ромео и Джульетта, что Тристан
и Изольда - было для нее интереснее сюжета. Дальше по важности
шли вина и напитки, в том числе ядовитый в первом и любовный
во втором случае. Платья и обувь были тоже немаловажны, но еда,
конечно, выше. «Как может еда надоесть?» - вопрошала она. Писа-
тели, в книгах которых мало ели, представляли для нее обидное
неудобство - непонятно вообще, зачем они брались за перо. При
этом словари кулинарного дизайна ее практически не волнова-
ли - оторванные от жизни героев блюда были столь же бессмыс-
ленной игрой ума, как и оторванные от блюд герои. «Неужто он
не жрамши на свиданку-то пошел!» - возмущалась она недально-
видности писателя, описывающего любовные муки. «Кушает пло-
хо, вот и мерещится всякая дрянь», - делала вывод из ужасающих
откровений Эдгара По.
У нее было мнение, что быть или не быть - это прерогатива
пирогов, но никак не разумных существ. Пироги обладают крупи-
цами разума, а также корицы, имбиря, сахара. У них нет блеска,
который есть в тарелках, нет крутизны, которая есть в горках, но
есть нечто круглое, гладкое и обтекаемое. Возможно, это их доб-
рота, задушевность, склонность к горячему семейному досугу.
В ее любимой книге «Ситцевая оргия» центральной была
глава про еду. Она перечитывала ее, когда хотела вкусного текста.
Ситцевая оргия
Ситцевая оргия подходила к началу. Вегетарианцы встали в оче-
редь. Праздничный стол имел форму параллелепипеда, блюда на
нем были вышиты крестиком. Начался ансамблевый прием пищи.
Рубашки объедали с рукавов, а брюки слева и снизу. Половники раз-
варивали с вилками, как полковники с рядовыми. Ножом и вилкой
293

разделывали соус. Гости съедали всё, кроме подмышек и воротников
Кто-то выплевывал пуговицы на ложечку, кто-то обсасывал припуски
на швы. Котлеты были с воланами, вытачки резали ножом, на десерт
подали кружева в соусе из цветных ниток Рыжая девушка украшала
свой живот пищевыми продуктами. «Интересно, какое сейчас вре-
мя - одушевленное или неодушевленное?» - спросила она у гостей, и
поняла, что это насекомые. Стояла громкая пауза. Все ели. Пролетело
уже много ангелов, их никто не заметил. У дам появился целлюлит
на лицах, пищевые наркоманы закачивали еду в вены про запас. Ели
бутерброды, но уверяли, что это книги. Некоторые забирали ужин
домой в качестве талисмана. Високостный бульон подавался шевеля-
щимся. Обагренные соусом трикотажные макароны обескуражива-
ли своей откровенностью. Рыба была из бархата, курица пахла чес-
ночной отстрочкой. То, на чем было написано «масло», не являлось
маслом, но никто об этом не думал. У мужчин пользовалось популяр-
ностью блюдо с приправой хрен собачий, все остальные участники
пати выделывались почем зря и очень дорого покупали пирожные. У
арбуза самым вкусным был контур. Наконец заиграли звуки, гости с
трудом поднялись танцевать. Желатиносы играли сальсу и меренгу
на апельсиновом желе. Несколько соевых танцев было решено счи-
тать этническими. Девушка, одетая в траву, завинтила штопором свой
самый лучший пируэт - «невестин танец». Его смогли оценить толь-
ко матримониально настроенные барышни.
Хвост всегда соответствует собаке
Августейшая Милость задумчиво шевелила кончиками волос и
покусывала щеку изнутри. Из еды у нее дома была одна собака -
маринованный тузик. Время давило на перепонки между пальца-
ми. Ей хотелось съесть что-нибудь странное, например, кривень-
ких насекомых, велосипед или библию в белой обложке. Одетая в
капустные листы, она захромала к зеркалу, чтобы увидеть, чье же
сегодня пространство: правды или лжи. Патефон застенчиво мол-
чал, было стыдно чихать и неудобно креститься. Она перекрести-
лась ногой, поцеловала себя в пятку7 и лизнула в лоб. Ее реснииЫ
294

поседели. Она грустно посмотрела на то, что показывали по зер-
калу, и вздохнула: «Хвост всегда соответствует собаке!»
Отражение было копченым на вкус, ветер запинался о волос-
ки на коже. «Нечего улыбать меня!» - сказало стекло и заколеба-
лось в прямом и переносном смысле.
«Я уже не девушка, но еще и не мальчик, - ответила Августей-
шая Милость. - Кто этот человек?» - И ткнула отражение пальцем
в мягкий живот.
Пироги с печалью
У меня нет имени. Нет детей. Нет пионерского прошлого и торта
со свечками. Я умываюсь томатным соком и вытираюсь чужими
брюками. Я говорю словами, придуманными другими, и улыбаюсь
уголками рта. Если честно, то я хотела бы чаще врать, но некому. Я
сплю в то время, когда мы разговариваем. Что может быть смешнее,
чем ходить с ноги на ногу? Да еще и вверх головой? Бывает трудно
представить, что всё появилось из ничего, что во всём смысла не
больше чем в дважды два. Эти странные и жадные существа вырос-
ли в людей из предметов, и предметность подарила им души очень
маленького размера. Среди них часто встречаются мертворожден-
ные - это тела, которым не хватило душ. Их предками были шка-
фы, буфеты и тумбочки. Бог сделал людей из велосипедов, запретив
им кушать ночью и бодрствовать днем. Умы их напоминают мясо-
рубки. а язык состоит из букв. Они плачут, когда делают больно и
смеются, когда больно им. Булки у них растут не на деревьях, а на
Животных. Им щекотно, когда их ощипывают или доят, и непри-
ятно, когда едят. Их интересы вращаются вокруг денег, пластинок
и прочих центростремительных вещей. Люди сглатывают и шеве-
лят пальцами ног внутри своей обуви. А там без особых изменений.
Погладить, поцеловать, съесть - вот последовательность приготов-
ления мертвого из живого. Пока ты жив и твои ноги касаются рук,
ты чувствуешь себя начинающим. В гебе нет ни единой строчки. Ты
пишешь, но всё, что ты можешь - это быть прошлым. Нельзя быть
Одинаковым. Плоского и протяженного состояния добиваются
29S

В бане
В бане проснулись мухи, бабочки, даже комар.
Долго топлю - сухо, тепло, но пока не жар.
Смотрю на свои руки как на странный предмет:
Это мои штуки? Легче поверить, что нет.
Белое нечто темнеет за запотевшим стеклом.
Снег там и вечереет, здесь я шуршу' стилом.
Мухи сдурели напрочь, ищут лето зимой,
Я не могу помочь им, кто бы помог самой.
Многим сейчас владею - вот, например, скелет.
Хочешь - пляши идею, хочешь - танцуй балет.
В шкафу с дорогим скелетом органы чувств и грусть.
Крыльев, похоже, нету’. Проем у лопаток пуст.
Ценная вещь - тело - нужен за ним уход:
Кутать его в белое, класть еду ему в рот,
Выгуливать в лесопарке по снегу босиком,
Парить его в жарком и обнимать с мужиком.
Мне бы поплакать - впрочем, от этого толку’ нет.
Эти пустые очи не источают свет,
Дал мне Господь так много, что обижаться грех.
Смотрю на свои ноги - и разбирает смех.
Ну для чего на свете эти сгустки тепла?
В воине и в поэте - встретить опять тела,
Что меня гонит тоже в круговые пути?
Господи мой. Боже, как бы к тебе прийти...

Еженедельник
Важное: не забыть лечь спать.
Неважное записано в еженедельник,
Смотри на мир, белеющий, как кровать,
Постеленный в сумерках под сочельник.
Граница, делящая небо и грусть,
Не заперта - взглядом ищу7 отмычку,
Отдаю отчет - это ученичество.
Хотя не знаю, чему и зачем учусь.
Лишь улыбаюсь воспоминаниям
О том, что на самом-то деле белое:
Как, пятилетняя, говорю маме я -
♦Если б не мультики, лучше б меня не было*.
Ищу зазор между’ снегом и мной
И понимаю - одно и то же мы:
Снег горизонтальной лежит стеной,
Я с каждой смертью на жизнь моложе.
И эта картина стоячих волн
Красива, словно походка смерти.
Кто бы ты ни был, куда б ни шел,
Ты неподвижен - ты ось круговерти.
В груди есть точка - она стоит
Как этот снег и вот эти сумерки,
Как это окно и пустынный вид
Мира, где кроме тебя, все умерли.
А ты бессмертен, ибо ты бог,
Все можешь, хоть разве от этого легче,
Ты встаешь и хочешь шагнуть за порог -
Вовне - к пустому листу навстречу.
Оставить следы, немоту истоптать,
Создать подобие мира и краски,
331

только долгой медитацией в позе стрелы. Это значит - стоять мнО-
го лет, держась одной рукой за поезд, а другой за рельсы. Располо-
жение в пространстве изменчиво, как законы физики, а мы всё еще
верим в зрение... Какже крепка опора на объем и систему координат'
Я иногда очень бы хотела танцевать при помощи забора и кирпи-
чей, оглядок и разворотов, азбуки Морзе и ритмических ошибок
Физические учителя имеют знания обо всех вариантах. Окно кон-
денсируется на небе, но только параллельные ангелы помнят па-
роль для входа в рай. Всё, что не помещается в руке, нельзя взять
взаймы. Значит, этого нет, и даже горизонт врет.
Она ела пироги с печалью, ощущая отдельно вкус сахара и
вкус чая. Она хотела быть многословной, но вспомнила только
точку, и ее покарала безучастность.
«Господи, вытащи меня из мозгов! Меня научили говорить -
и это необратимо», - сказала она и зажгла черно-белый свет.
Ад
Она надела блузку с воротником из кусков черствого хлеба, бли-
зоруко улыбнулась, разглядывая в боку чайника, как сидят зубные
коронки, и стала искать очки с медленными стеклами. В доме не
было ни грамма луковой шелухи, мороженых кусков воды и суше-
ных простынь.
Она поставила ветку с поцелуями распускаться к Вербному
воскресенью, накинула пальто из сухих листьев и поскакала через
три ступеньки, вращая клюкой как саблей. У выхода из подъезда
сгорбилась и зашаркала приличествующе возрасту, но тут заме-
тила, что забыла обуться, и кольца на пальцах ног предательски-
радостно сверкают. На солнце были пятна, и это придавало блеску
переменчивость.
Ид ти назад было лень, она сразу оказалась в прихожей и всу-
нула узкие ступни в суконные боты. Получилось, что из бот высо-
вываются голые икры, поверх пришлось натянуть морщинистые
хлопчатобумажные чулки и надежные рейтузы с начесом, бес-
форменную юбку экономной длины и кофту из советских газет
296

с мехом искусственной собаки. На кофте не было пуговиц, и она
каждый раз сшивала друг с другом ее полы. Одежда специально
была неудобна, чтобы не расслабляться. Пальто проявило упрямс-
тво и не хотело ей идти. Тогда она пошла сама, пришлось оставить
его на вешалке. Зато в наряд хорошо вписалась шаль с закутками
для моли. Она сгорбилась и медленно, с передышками, двину-
лась вниз по тяжелой лестнице. Руки стали веснушчатыми, серд-
це скрипучим, а настроение - сварливым. Двуручная кошелка из
кожзаменителя вмещала кошелек и обременяла. Густо пахло про-
шлой едой. С потолка текло - из мясной ванны верхнего этажа.
«Запомни, сынок, так выглядит ад!» - сказал кто-то рядом. Она
усмехнулась, ощупывая в кармане авиабилет.

Самолет
Она специально проснулась пораньше, чтобы побояться пред,
стоящего перелега всласть. Поцеловала куриную ножку в мясо и
впилась в нее зубными протезами. Ей надо было совершить пу-
тешествие к умершей бабушке. Бабушка посмеялась надо всеми,
оставив последнюю волю в виде билетов на воздушные ванны. За
ними нужно было лететь на другой континент, и все родственни-
ки заранее перессорились. Нельзя было купить билет на просмотр
самолета, можно было только подняться с ним в воздух.
В полеге она беспрерывно ела. Еда помогала от тревоги, а се
тревога обладала столь быстрым обратным действием, что вполне
могла уронить воздушное судно. Стюардессы прыгали вверх, как
цены позапрошлого вечера. Пилот называл себя водителем и от-
казывался брать ответственность. Еда была невкусной, несъедоб-
ной, неэстетичной и несвежей. Пирожками можно было драть-
ся, а напитками выводить пятна. Она прилетела постаревшей на
несколько лет, приняла свою часть наследства и обнаружила, что
умершая бабушка - она сама. «Я всегда считала, что нечетное чис-
ло детей в семье - не к добру!» - воскликнула она пафосно, но ус-
покоилась едой.
Она символически подвела черту' под своей жизнью, сменив
постельное белье, выстирав кучу носовых платков и вымыв голо-
ву. Руководствуясь наблюдением, что кормить собачку' - удоволь-
ствие не для собачки, она пригласила на свои поминки только
животных. ♦Собаки надеются на нашу7 разумность, но напрас-
но!» - провозгласила она в последней воле, записанной маслом,
хлебом и сыром. Она завещала раздать себя бездомным живот-
ным. Теперь ее тело было счастливо. Наследникам достались толь-
ко воздушные ванны, и за теми надо было лететь на самолете.
Праздник счастливой смерти
Еще несколько месяцев ее завещание продолжало радовать
фауну угощением на празднике счастливой смерти. Там были
19S

различные виды еды: из крови и хлеба, снега и варенья, воды и
тепла, гвоздей и утреннего распятия. Присутствовали домаш-
ние животные с именами Щепочка, Праздник Эвридэй, Зеле-
ный Калидор и Извилистая Тарелка.
В гости приходили: символическое животное, крокодил со
вставными челюстями, внутренний омар, несколько лис-обо-
ротней, мужская гусеница. Главные жывотные писались через
♦ы», ходили на трех опорах и берегли позвоночники от дождя.
Им было ссверно. Они ели меню: две специи на веревочке, де-
вочка в сметане, пароход без листьев, мясо сверчка, торт, ук-
рашенный кустиками пчел, лысину по памяти, яйца в клеточку
и недалеко идущий поезд. На десерт были конфеты Белочка и
Стрелочка - обе девочки и железобетонная шваль под даос-
ским повидлом.
Рукописания некоего
весьма скромного Иеронима
Я человек с изысканной мордой.
Во мне нет ничего святого, кроме маргарина.
Слава Богу, что я атеист!
Хотел узнать, каково это - быть художественной натурой?
Потерял врожденное целомудрие, встав на паркетную доску.
Вчера вечер художественно писал.
Стремился писать бесшумно, потом описал кобельку заднюю ногу.
Писать в трусы было совсем смешно.
Немного постарался и удвоил процесс писанья!
Когда писал, прыгал через свою струю.
Увернулся от ветра и пустил деньги на воду.
Мне самому смешно, что всё так серьезно.
Как вы думаете, почему мое внутреннее ухо не слышит даже
призывного полоскания прачки, намеков на что-то темное,
изысканного шевеления hoitcm и любвеобильности сыновей?
Я не слишком избыточен в твоих объятиях товарищеского ужаса?
На мои ответы у вас нет вопросов.
299

Писательница
В воспоминаниях современников она выглядела женщиной с ру.
мяным подбородком и белым стихом. При разговоре у нее изо
рта вылетали бабочки, в кармане жил щенок, а руки были с кра.
сивыми дырками в ладонях. Она писала густопсовую прозу, почти
не разводя ее мыслями. Составляла обычные слова в необычном
порядке, собирала слова как букеты и оборвала почти все поля бу-
маг. Каждый день она практиковала разные правила орфографии.
С тех пор, как русский язык стал больше орнаментом, чем
смыслом, приходилось гораздо придирчивее фильтровать речь.
Бог заранее собирал все книги в библиотеку на случай потопа, и
писать что-то новое было нахальством.
В ее книгах слова бесстыже совокуплялись, прилагательные
прелюбодействовали с существительными, устойчивые словосо-
четания разводились и изменяли правилам препинания. Внутри
предложений царил разврат. У сложноподчиненной иерархии не
было ничего святого, каждый второй называл себя подлежащим.
Предложения с острыми углами держались на честном слове.
Стихотворения были неровно простеганы по четверостишиям и
содержали неточные рифмы. Мысли бродили без головы, одежда
колыхалась без ветра.
♦Я дура, чтобы не сказать лучше!» - воскликнула она и моно-
логически заткнулась.
Game over
Проснулась и испугалась. Надо было снова жить. Пока она спала,
мыши развязали ей шнурки. Лицо Бога было плоским и хмурилось
облаками. По лесу ходили мокрые звери. Они ели друт друга с ласко-
вым порыкиванием. Люди ели природу, и ее становилось всё меньше.
Было много знаков STOP, но никто не останавливался. Ночью свети-
ло солнце, днем солнца не было. Вода вдыхала и выдыхала, это на-
зывалось приливом. Дни стали мохнатыми, а ночи полысели. Стало
трудно бороться со сном и со смертью. Комары смущались, но все
равно застенчиво пили кровь. Звезды мигали, у них кончались батя*
300

ПОХОД1 пи
рейки. На всём было написано GAME OVER, но ничего не кончалось.
Дождь шел вверх: это Бог умывал небо. Все настойчиво спали, но это
не помогло. Ефросинья израсходовала уже все свои платья, а жизнь
всё не кончалась. Животные украли у людей огонь, это сделал волк
по имени Прометей. Они начали жечь костры в лесу, а люди пойма-
ли Прометея и посадили его на цепь в будку. Собаки исходили со-
плями. а кошки и вовсе не приходили. Люди безобразно улыбались,
они были гораздо менее симпатичны, чем животные. Пространство
и время пересеклись в одной точке, туда был забит гвоздик Между
пемным и светлым существовала асимметрия. Не в пользу светлого.
Но и не в пользу темного. Некоторые камни были живыми, а неко-
торые - мертвыми. Вода тоже поизносилась, после того как много
раз испарилась и выпала осадками. Картина мира была недорисова-
на. Всё было наощупь, даже свет. Запахи вырывались и не давали себя
уловить. Слова стояли тесно, между ними нельзя было втиснуть даже
запятук). В картине мира не было объема. Вместо всего хорошего, что
было раньше, были изображения. Здоровье было заразным, молитвы
на аббревиатуры. Слово БОГ она расшифровала как «было
очень глубоко». Время было сырым, оно текло и капало. На первой
трети растущего Солнца Луны еще не было. Как бы быстро она ни
бежала за Солнцем, Земля крутилась быстрее.
Мир заело в одном и том же повторении рождений и смертей.
Ручка завибрировала в руке. С чего бы это? Она опять отличалась
сама от себя, одевалась во вчерашнее, гордилась тенью и носила
слишком маленькую грудь. Приходилось захлопывать форточки
по утрам, чтобы никто не узнал, чего она за ночь наспала.
Крышка гроба
♦Меня называли плохим поэтом за самые красивые строчки», -
Думала Ефросинья. Она то ссорилась, то мирилась со своим про-
шлым. Глаза были старее лица. Во рту было кисло, из крана тек-
ла смерть, часы цеплялись за одежду, в окне показывали темноту.
Кости кричали. Пахло смертью и свежей булочкой.
Плюясь словами, она думала о невыразимом.
301

Раздавался постоянный стук в черепную коробку’. Это было
время. А может, это были плотники, которые заколачивали крыщ.
ки гробов? На четвертые сутки обладания речью вымышленный
чай стал густым, как огонь, и Ефросинья подогрела его на могиль-
ной плите, где было написано:
Хороший поэт - это мертвый поэт.
Пока ты живой, тебя еще нет.
♦А если я умру, как я буду есть? И как дышать? Как сделать так,
чтобы умереть, но дышать? О, мои осиротевшие ноги! Как же вы
будете без меня?
Впереди у меня главное событие - моя смерть!>
Она быстро нарядилась в лучшие стихи:
Я пою до дна.
За вас, живущих мимо,
Проспавших свою смерть, как остановку.
«Книга - это концентрат из магии и два часа на сборы из это-
го мира. Я не говорю нового, я напоминаю о том, что вы забыли.
Я очень хочу, чтобы вы не были одинаковы и не ходили строем
по кругу. Ваши взгляды и сочетания движений описывают самые
невероятные чудеса. Зачем же хоронить себя на пьедестале по-
чета?* - написала она в самом конце и хотела выйти, но дверь
заупрямилась.
Она поднажала и вылезла на крышку гроба.
Дождь был кислотным, облака неудобными, небо откровенно
кривилось. Заболело платье, зачесались колготки. Ее кровь по-че-
ловечески покраснела, она и сама засмущалась того, что ветер за-
глядывал, есть ли на ней трусы.
Никогда она не была еще так близка к земле.
Иероним
В конце книги стоял маленький некрасивый человечек. Он галантно
развел ручками и оказался Иеронимом Инфарктом. «Так это вы про*
жили такую интересную жизнь!* - воскликнула Ефросинья с восхиШе'
нием. Он печально глянул на нее женскими глазами и сказал: «Сво»о
302

кизнь я выдумал. Я писал ее, пото-
Mv что Вы читали, я воображал
себя для Вас. Но на самом деле
я низкорослый, скучный
и застенчивый*. Ефроси-
нье захотелось его уте-
шить. но он не слушал
и тихо плакал, глядя
мимо нес. Она пыта-
лась ему объяснить,
что каждое слово
имеет вес и запах.
Что всё. что приду-
мал и написал, су-
ществует в природе,
и то, во что веришь,
всегда реально.
И вдруг он шмыг-
нул носом и сказал:
«Сейчас самая счастливая
мингга моей жизни. И не из-за
смысла твоих слов, а просто из-за того,
что я слышу твой голос».
Они поняли всё, даже не заметив, что перешли на «ты*.
Горячо обнялись, засмеялись сквозь слезы и пропели малень-
ким хором на ДВОИХ:
♦Кровать - это поезд
А стулья - вагоны
А кто в это нс верит,
Тот нс играет*.
Это такая специальная песня, которая поется тихо и близко.
Они спели ее три раза, потом он немного помолчал и сказал
ей: «Я и есть твой отец!»
- Папа! - закричала она.
Читатели плакали.
зоз

ПОЗДРАВЛЕНИЕ ЕФРОСИНЬЕ, ВЕЛИКОИ
И УЖАСНОЙ, ОТ САМОГО БЛИЗКОГО
ЧЕЛОВЕКА. ОТ СЕБЯ
Я расскажу вам не как было, а гораздо интереснее. Сейчас
я готовлюсь к тому, чтобы родиться. Вы замрете и отом-
рете. и вот я уже здесь. Все потерянные возвращаются,
только иногда другого пола. Вот и я - чихнула и роди-
лась. Не сразу поняла куда. На всякий случай потан-
цевала, чтобы проверить землю на прочность.
Так началась жизнь, коктейль: смешать ВСЕ и
пить, пока не вырвет.
Довольно многое на планете мне по-
нравилось. К сожалению, ее очень
портит, что на ней водятся люди.
Самое удивительное, что я -
одна из них. Как меня забро-
сило в это тело, к этим ро-
дителям, по этому адресу?
Этот вопрос с детства не
дает мне покоя. Поче-
му меня зовут так, а не
t как-то совсем иначе?
* I
Познакомьтесь со сво-
им именем, уважаемый
гость измерения. Здесь
иначе нельзя, не пой-
мут.
Я пахну дыханием, всё
чаще пишу чужими рука-
ми и разговариваю со сво-
им скелетом. Он отвечает
мне изнутри легкой приятной
болью. Внутри моей головы
улыбчиво скалится череп, кото-
рый еще не съел свои зубы. В рука4
304

и ногах скрываются суставчатые сочленения, а ребра и позво-
ночник покачиваются, как ствол и ветки дерева.
Я люблю дышать. Еще мне нравится кушать, спать, гулять, об-
ниматься и собаки.
Когда я летаю во сне, всё остальное вокруг настоящее, даже
мысли.
Летать всегда немного щекотно, главное - когда падаешь, всё
время промахиваться мимо земли.
Самое трудное - летать внутрь.
Иногда мне снится страшный сон о том, что у меня выпали
все перья, и теперь я буду должна ходить только на двух ногах.
Еще я видела сон, что во рту у меня лишние зубы, и что я сплю,
лежа на воздухе.
Однажды мне приснилось, что у меня другая душа. Что при пре-
жнем теле и имени я совсем другой человек Моими родителями в
том сне были Матрон и Патрона.
В какой-то из близлежащих жизней я была дервишем-бродягой.
Мне и сейчас доставляет радость ходить по солнцу нагишом с соле-
ной от моря кожей и класть на ночь обувь под голову. Я уже почти го-
това уехать куда-нибудь, где меня никак не зовут, и просыпаться каж-
дое утро в новых декорациях. Дети будут смотреть на меня с ужасом и
интересом, а взрослые - не замечать, потому что для них я прозрачна.
Я ищу общий язык со своей левой рукой и не понимаю сосе-
дей по вселенной.
Я отпускаю свои волосы на ночь погулять, а днем связываю в
косы. Я боюсь напустить в них ветра, чтобы потом не вычесывать
из головы лишние мысли.
У моего отца почерк - как курица лапой, у матери - круглый,
как бока рыбок. У меня средний - как курица лапой рисует рыбок.
Мои глаза цветом тоже от матери до отца.
Я одинаково часто хожу в церковь и на концерты, так что по-
рой путаюсь - перекреститься после песни или захлопать после
♦Господи, помилуй*?
Левым ухом я лучше слышу музыку, правым - человеческую
речь. Мое сердце родилось позже меня, хотя это было в те време-
на, когда «раньше» и «позже* не имело значения.
JOS

Сейчас существует две меня - одна хочет, а другая не хочет.
Я предпочитаю хороший сон хорошему сексу и люблю просы-
паться в одиночестве.
Каждый раз, просыпаясь, я попадаю всё в тот же сон жизни. Сон,
в котором встаю, причесываю длинные волосы и умываю бледное
лицо. В нем обычно есть город, квартира с окнами в стенах и семья,
состоящая из двух любимых мужчин и одной нелюбимой девушки.
Ночные сновидения гораздо разнообразнее. Я не люблю спать
одинаково. У меня всё время должны получаться разные сны.
В моих волосах ласточки свили гнезда, а когда я купалась, в дырку
между’ ног вплыла рыба и поселилась внутри.
Меня восхищают деревья. У них много медленных мыслей.
Сквозь землю мне видно, что их подземная часть больше, чем над-
земная.
Хочется, чтобы было, с кем помолчать. Еще хочется потрогать
небо. Оно мягкое и уворачивается из рук. Растения здороваются
со мной, грибы трутся об ноги, камни сурово улыбаются.
Полнею я не от еды, а от воздуха. Если удается долго дышать,
щеки окрутляются. а глаза блестят. Так как воздуха на планете всё
меньше, я становлюсь худее и худее.
Зато мне близки камни. У них такие разные лица, что как-то
неудобно наступать. Я посасываю свой язык и смотрю из головы
на воздух. То, чему я учу других, я не умею сама, зато умею учить.
Я вижу, как переливаются ваши внутренности. Через глаза из
тела, как собака из будки, высовывается душа. Вы на самом деле
сгустки жидкости на каркасе из косточек. Люди, прекрасные и
бессмысленные существа, необходимые и отвратительные, куда
мне до вас... Мне радостно, что вы умрете, но жаль, что я тоже.
Послушайте вкус во рту.
Посмотрите на свои ногти. Что прямо сейчас надето на вас?
Что вы ели сегодня на завтрак? Запомните это навсегда, и оно ни-
когда вам не пригодится.
Сегодня я была с вами предельно откровенна.
Не ждите от меня этого впредь.
Мне мала моя тень. Мне тесно и холодно в своей коже. У меня
много лишних мыслей. Я не та, за кого себя выдаю.
306

Хочу в подарок повязку на один глаз, пуховые ангельские
крылья и высокие ходули. Буду надевать это всё одновременно.
Я знаю, что нахожусь здесь до тех пор, пока существует это «хочу».
Поэтому главное, чего я хочу, - не хотеть.
Когда я стану такой старенькой, что умру, у меня перестанет
хватать сил даже на одну букву, тогда я буду писать свои книги в
голове. Вот тут-то и начнется!
Мои стихи уже покинули рукописную форму, очередь за этим
посланием.
Нажав кнопку ручки об грудь, я записываю на колене:
«К желаниям надо относиться с осторожностью. Вдруг они
возьмут, да и выполнятся?» (чихнула)
Этот текст написан максимально субъективно и пристрастно.
В нем слишком много буквы *я». И я дарю его сегодня себе в знак
дружбы и любви. И это неудивительно - ведь я себе, пожалуй, са-
мый близкий и дорогой человек.
Эпилог Иеронима Инфаркта
Писать нечего. Так и запишем.
Благодарность
Благодарю за эту книгу тех, кто разделял со мной мои игры в слова.
Спасибо друзьям и знакомым, ставшими прототипами героев, хотя
не все они об этом знают. Обнимаю всех, кто меня любил и ненави-
дел, спасибо за бесценный жизненный опыт, который вы мне дали.
Обнимаю и тех, кого не знаю. На самом деле мы с вами ближе
друг другу, чем вы думаете.
Конец
Засим откланиваюсь, но не ухожу.



Вижу
В моих глазах двойное дно,
Но то, чем вижу, - где-то между.
Мое лицо сомкнуло вежды,
Но только видит не оно.
Мои ладони и ступни
Набрякли веками сквозь горсти,
Еще чуть-чуть - пробьются гвозди,
Но только видят не они.
Ладонью я теряю нить,
Но вижу стороною тыльной,
Не видеть я почти бессильна,
А много видеть - мало жить.
Хоть надевай чулки, хоть нет,
Мои прозрачные колени
И те глядят, когда не лень им,
Запястий снасти ловят след.
Я вижу7 пальцами тоску,
А волосами вижу ласку,
Я улыбаюсь, видя наспех,
Ведь знаю - не успеть броску.
Я вижу тенью и спиной
Окно, сокрытое доселе,
Окно сквозит на грубом теле,
Но то, чем вижу, - не оно...
Сердце
Хотелось бы играть
На чем-нибудь красивом,
Хотелось бы писать
О чем-нибудь большом,
И на своей любви,
Исчерченной курсивом,


Пляшу я нагишом,
Пишу карандашом.
Я так любила быть
Картонной королевой
И петь про ерунду
Неясные слова,
Еще чуть-чуть - и стать
Мне многомерной девой,
Но сердце у меня
Простого вещества.
Придумай
Придумай имя для леса
Имя для зверя
Для камня
Для птицы
Придумай птицу для рыбы
Рыбу для моря
Море для неба
Придумай небо для солнца
Солнце для листьев
Листья для древа
Придумай
Буквы для звуков
Звуки для слова
Слово для Бога.
Влюбиться певице
Не зная молитвы, на небо взираю
И Бога читаю на нем письмена,
Влюбиться б певице, но сердце боится
И взгляды стекают с небес полотна.
Я раньше любила свои самолеты,

Прощанья, и встречи, и взлетный озноб,
Теперь мои слезы сухи и белесы
И страстью не пахнут следы моих стоп.
Мой пот не унюхать полиции нравов,
Я сбила со следа, уйдя молодой,
Зови субмариной, стальной и невинной
Меня в честь того, что я стала водой.
И лишь пустотелая грудь отзовется,
Когда меня теркой пощада лизнет -
Я так тонкостенна, не надо измены,
Я счастлива просто смотреть на восход.
И мир, что мне раньше был узок и тесен
Теперь неприютен и пуст, как ангар,
Я так не на месте на общем насесте,
Мне так непонятны слияния пар.
Мой атлас беззуб, но целует за палец,
Мой чайник безгуб, но кусает взасос,
При мне мои вещи молчат и трепещут,
Зато за глаза пишут тайный донос.
Что я слишком ласкова к мертвой синице,
Что я крашу губы, когда я бледна,
Что лучше бы было певице влюбиться,
Хоть эта идея глупа и вредна.
Холодные птицы
Садились холодные птицы
На горло убитой весне,
Древесный сок слезовидный
Из вен струился на снег,
Она после смерти молчала,
Она улыбалась во сне,
И лишь одного просила -
Оставьте меня в тишине.
И те, что меня любили,
312

И те, что меня забыли,
И те, что ломали мне крылья -
Мне больше до вас дела нет.
Бритва
Мой слух остер, как тело бритвы,
Мой взгляд и нюх пронзают свет,
Меня не сможете убить вы -
Того, кто смертен больше нет.
Я не играю в ваши козни,
Я не вращаюсь в колесе,
Я там, где рано или поздно
Однажды будете вы все.
Имярек
Человек Человекович Человеков
Имярек Имярекович Имяреков
Его некому полюбить
Ни король ни мертвец ни аптекарь -
Такой неприкаянный некто
Такой невзрачный на вид
Две подружки - мама и смерть.
На кого нужнее смотреть?
На бис
Умри на бис, красивая актриса,
Еще раз вниз - на доски, на цветы -
Другие роли не дождутся биса:
В их смерти нет изящной красоты.
Ты, как венок сонетов, совершенна,
Перекликаясь позою с судьбой,
333

Сначала падаешь на узкие колена -
И восклицает горестный гобой.
Потом, воздев извилистые руки,
Ты всех прощаешь. Скрипка голосит
Скрипачка, некрасивая от муки,
Сквозною темой смерти нам грозит.
В тот миг никто не смеет к гардеробу
Спешить, чтоб взять пальто без суеты!
Ты умоляешь милого ко гробу
Собрать свои любимые цветы.
Конечно, он согласен! Дорогая!
Не умирай! Но вдруг в оркестре дробь,
Литавры гром ужасный изрыгают
И струны мелкой трелью бьет озноб.
Ты валишься подстреленной пернатой,
В оркестре пауза - и слышен тела стук.
К автографам сбегаются фанаты,
Дан занавес - и ты живая вдруг.
Цветы, записки, гром аплодисментов.
Оркестр сияет темою любви...
Для этих вот томительных моментов
И властвуют актрисы над людьми.
Потом уйдут в гримерку оркестранты,
И выстроится очередь в фойе...
И лишь сама ты скажешь - очень странно
Мне действо театральное сие.
Форс-мажор
Не все же мне быть хорошей
Пора и побыть плохой
Не все ж на тебя похожей -
Загадочной, но глухой.
Хороший - а любишь плохую,
А я всухую психую,
Добрый - а любишь злую,
314

А я не люблю, но целую.
Ты любишь меня еще эту,
Хотя согласен на ту,
А этой меня уже нету,
И той быть невмоготу.
И кто из нас настоящий?
Актера играет актер
Зритель глухой и незрячий.
Сорван спектакль. Форс-мажор.
Театр
Стою и чувствую, как взрослею.
У стен есть плотность и глубина,
У плоти есть под корою змеи,
Улыбка Кали слегка злобна.
Остра печаль, одиноки черви,
Безликий сфинкс не пускает слез.
Веревка - это не просто вервие,
Внутри и так перепилен трос.
Увитый матчем щербленых кнопок
Кассир-привратник глядит в дупло,
Жует билеты, небрит и робок,
А время роли уже пошло.
Театр открыт как коробка снизу,
Видны запыленные кишки.
Пернатый клоун идет карнизом
И шлет измученные смешки.
Учите текст, шевеля глазами,
Пока предсердие ловит такт.
Наш главный чем-то все время занят.
Не надо плакать, у нас аншлаг.
Ступни к стропилам небес прижаты.
Башка стучит в мировое дно:
Извне все это висит как вата,
А изнутри как в гробу темно.
JS5

Красива участь кривых амуров,
Босых цариц в зоопарке сцен,
Ты эпизод - ты взлетаешь хмуро
И попадаешь не в бровь, а в плен.
А наверху все пески да точки,
Овалы клетки, щенки химер:
Ты не попал в них настолько точно,
Что аплодировал весь партер.
В глазах по лампочке, в ребрах дырка,
Астральный ветер, картонный член.
Я сирота, я умею зыркать,
И нажимать, и стрелять с колен.
Ты будешь в платье из красных буден
Кружить смещенный ногами пол,
Но ты не знаешь, кто эти люди,
К которым ты, наконец, пришел.
клаустрофобия
это новый виток одиночества
или всего лишь очередной приступ клаустрофобии?
м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м
птица времени хищная опять мучишь меня
зачем я печальна тобой
когда идешь мне
летишь мной
мней мно мну...
клаус троф об и я.
рысь не грызь брысь!
сыгоре улын ыл
гранзай аголант
залгар ао
крелой с и.
3/6

Когда я была человеком
Когда я была человеком,
Я не умела летать.
Меня уважали вещи
За сутулую стать.
Меня презирали кошки,
Но камни молчали вслед,
А люди боялись того, что
Чего-то во мне нет.
Я ела из глиняной миски
Железным предметом суп
И не понимала смысла
В сближеньи горячих губ.
Земля колобком каталась,
А я недвижно ждала,
Когда надавят на жалость
Истошные колокола.
И вздрогнут грудями девки,
А мужики струхнут:
Ведь Бог похож на возницу,
В руке держащего кнут,
В глазах его вспышки молний,
А в голосе - нежный гром.
Любовь его - это волны,
Их не исчерпать ведром.
А пробужденье похоже
На двухнедельный оргазм,
И те, кто на небо вхожи,
Зачем-то прячутся в грязь.
Кусают за ноги звери,
И в темечко каплет уют,
В нас Бог пытается верить,
Суд входит. И все встают.
317

Сказка о несбыточной любви
к воздушному змею
Внебрачные дети драконов
Цеплялись за розу ветров,
Нагие тела саксофонов
Фанфарили стройностью строф.
Прощай, его летняя жалость,
Зимой он уйдет на покой -
Напрасно змея размечталась
О ветреном змее с тоской.
Рожденная ползать, знай место,
И шкуру в гармошку ссучи -
Ни мать, ни жена, ни невеста,
Забудь про ветра и лучи.
Колодная дама, будь тише -
Дракону не быть королем,
Он ветрен, как флюгер на крыше,
Он с детства был лучшим вралем.
Анданте закончено точкой,
Аллегро не раньше весны.
Усни, завернувшись клубочком,
Смотри в темноте его сны.
В часах его время без стрелок,
На стрелках часы без минут,
И мир незатейливый мелок
313

Под бреющим летом простуд.
Мечтай о несбыточной выси
И ползать учись без прикрас,
д он не увидит на письмах
рубашками вверх мезальянс.
Люби его, клетка без птицы,
Люби, без иголочки нить,
Быть может, потом не случится
Кого-то еще полюбить.
Любовь МОЯ
бабочка бьющаяся в сетях страдания
подбитая лапа бездомной собаки
цепочка босых следов на январском снегу
гитара со струнами из слез
июльское небо из-за прутьев клетки
эротические танцы со смертью у края пропасти
ожерелье из терновника
пауза между двумя звуками флейты
китайская стена одиночества
нити дождя сшивающие небо и землю
лабиринт из слов для заблудившейся мыши
браслеты на запыленных щиколотках цыганки
погремушка в руках мудрого младенца
молоко расплескавшееся на горячей дороге
кузнечик оправленный фиолетовым цветком
пылинка канифоли на занесенном смычке
управляющая тенями создающая облака на аквамариновом небе
листающая миры как страницы и везде находящая себя неизменной
Девочка с дудочкой просящая милостыню в подземном переходе
кармен продолжающая танцевать с ножом в груди
монахиня в келье нанизывающая молитвы на четки
Ущелье между движениями секундной стрелки
непорочная Дева на медальоне проститутки
319

рыба с телом женщины плывущая со стеблями осоки в руках
медная монета в ссохшейся стариковской ладони
кошачий прыжок и вспорхнувшая белая голубка
алая дверь боли что отворяется сумерками
праматерь Ева пред древом запретным
та что смотрится в разбитое зеркало брошенного дома
игольчатая гусеница ползущая через асфальтовую дорогу
птенец с прозрачными веками съеденный муравьями
вселенная зашифрованная в иероглифе страсти
одинокий человеческий голос которому откликаются лишь химеры
босая жрица луны танцующая на разбитых стаканах
тетраэдр печали затерянный на плоскости времени суток
неразменная непродажная неизменная
преданная распятая и воскресшая в третий день по писанию
одушевляющая предметы оживляющая мертвых
очеловечивающая животных обожествляющая человеков
это любовь моя
Цыганка
Во рту держала рыбку
Хрустальная цыганка,
И сердце защемило
Дверями наготы.
Оденься, голодранка,
Нельзя жить наизнанку -
Стекольщик Армадилло
Шьет хрупкие листы.
Рисует арабески
Звенящим стеклорезом
По форме остролиста
Твоих прекрасных глаз,
Его движенья точны
И непорочны точки,
С тобой он пал бы низко,
Но только не сейчас.
320

Вечерние таксисты
Как дерево, безлисты,
Они везут в тупые
И острые углы,
Свобода в их квартирах
разбита транспортиром,
Копеечки - мониста.
Колечки - кандалы.
Нутро ее отверсто,
И ребра ее - рельсы
Ключицы - полустанки
И рюмки - позвонки.
Летит из улья пуля,
Кусает за грудину,
А он глядит слезами
В босые потолки.
Стекольщик Броненосец
Заезженной пластинкой
Царапает о пулю
Мишенью на груди -
Кого цыганка просит,
Того она не бросит,
Пока ее кастрюля
Звенит струей воды.
Слова во рту как рыбки -
Струей воды играют
На флейте тонких пальцев,
Чья пустотела кость,
Стекольщик, сшей ей платье,
Сравняй ее со знатью,
На флейты тонких пальцев
Надень алмазы звезд!
Хоть это не поможет,
Хоть все одно и то же,
Но для любви не будет
Ни слова ни окна,
321

Она опять любима.
Но эти пули мимо,
Она опять прекрасна,
Она опять одна.
Модерн-дане
Неодета и странна
Полная луна.
На босых ее глазах
Пятна от вина.
Больно спать, когда в стекло
Бьет ее тепло.
Я не пью ни чай, ни страх -
Мне одной тепло.
Акварели на слезах,
Косы из травы.
Полупальцев резонанс,
Модерн-данс кривых.
Выворачивай носок
И тяни подъем,
Кровь из носу - это СОК:
Разобьем и пьем!
А жена твоя - стена.
Делает ребеночка из глины.
Нежна, обнажена
Известковая ее грудина.
У нее пока нет молока
И сутулы плечи потолка.
Любовники
Любимый поил меня своей кровью
Волосы шевелились от любви
Я в летней бледной коже
Забывала свое имя все глубже
322

Его мраморные взгляды
Сшивали во мне лево и право
Он вспоминал себя женщиной
И сумерки никак не наступали
На одной ноге стоял Бог
Лягушки громко целовались
Минуты переворачивались как монеты
И смерть оставалась так близко как одежда
Я подарила ему свой третий глаз
Он и так умеет превращаться в дерево
Он выбросил в окно свои пальцы
Теперь будем вместе летать лежа
Ликованье
Загляни в тайники моего ликованья,
Я живу между двух твоих рук.
Отвернись, я стесняюсь знать эти тайны.
Тайнознание - участь старух.
В дырки времени сыплется солнечный ветер,
Обветшала обертка сих дней,
Нынче платье реальности - драные сети,
И мы страшно запутались в ней.
И смеются секунды над глупостью стрелок,
Словно свежий узнав анекдот.
Мы, гуляя над бездной, букашечно мелки.
Изо рта не надышимся в рот.
Расстегни свои ребра, там птица томится,
Бьется, встретиться хочет с моей.
Мы на плоть нанесли свои белые лица
И считаем - так Богу видней.
323

Когда мы были друг другом
На моих глазах растет трава,
Твои ладони приросли к моей груди,
Твои кости провалились сквозь мой скелет, -
Мы слишком долго любили друт друта.
Где-то бродят наши имена.
Где-то время имеет власть над плотью.
Мы были теми, кем больше не станем, -
Великая любовь не проходит бесследно.
Ветер расчесывал зеленые пряди растений.
Когда мы были друт другом.
Так будет и дальше, только ветер мы выдумаем новый:
Теперь нам все можно.
Ничего не страшно, потому что нас нет.
Баклажаны
Ветераны фиолетовых баклажанов
Сворачивают за один и тот же угол
Где пустоту разливают в бутылки
Они заглатывают стеклянные горлышки
Глаза их прозрачнее чем хрусталь
Головы навылет прострелены жаждой
Я вижу сквозь их дырявые тела
Они тоже когда-то были ангелами
Сзади девочка с бидоном без молока
Она умерла еще прошлой ночью
Бездомные собаки живее следов
Но за молоко плачены деньги
Можно попасть в стакан, даже разбитый
Вытереть пот шершавой стеной ветра
Идти незачем просто надо держать равновесие
Ты-то идешь прямо - это земля качается
Ты умеешь быть краской на реальности
324

Осталось найти того, кому это нужно
Тетрадь захлопнулась а потом устала
Ноги пошли вопреки горю
Всем петь песни - такова задача
Куплеты повторяются и цвета заодно
Танцевать несмотря ни на что
Тогда расцветут мозаики смысла
Учителя тоже плачут
Никто не верит что мы - маленькие дети
Нарисуй себя на деньгах
Это достойная глупость на сегодняшний день
Рифленая поверхность смеха
Щекочет подошвы живых мертвецов
Трудно вписаться сразу двумя телами
В блюзовый квадрат двери
Андрогины запинаются о тепло
Менты засовывают пьяниц в коробки
В узкий проем игольного ушка
Это никому не поможет
Оборотень
Запястья у птиц тоньше страниц
Жаль, что хожу7 без сердца,
Я обнял бы твою тень.
Ночь вывернулась наружу,
Я выблевал души и лица,
Я больше не оборотень.
Я съел самого себя, я смотрел
На солнце, что мне не светит,
Я снова тебя хотел.
Я знал все слова, которые лгут,
Но тут не помогут ни те. ни эти,
Как много проблем у тел...
Остаться живым - кино не для всех,
32S

Не ешь меня, серый ветер.
Стучи в меня - это дверь.
Любовь это путь, стрелка на грудь,
Но я тот, кого нет на свете -
Ни человек - ни зверь.
О, нечеловеческие танцы,
О, мы одинокие повстанцы
На странной земле,
В песке и в золе
Такие немногие.
Из глины и персти
Двуногие
Без шерсти.
Бритва Оккама
У нашей матери нет лица,
У нашей материи два конца.
Если бы не было нам отца -
Империи был бы конец.
Ты бреешь ноги бритвой Оккама,
Правда тонет на дне стакана,
Играешь «Собачий вальс» кулаками,
А у собак нет сердец.
Больше нет у меня любви.
А на меньшее я не согласна,
Как классно -
Петропавловка,
Спас на крови.
Развилка улиц, вен, капилляров,
Маляр закрасил известкой гитару,
Оскал правды из черных арок -
Этот город и враг мне и друг.
В человеческой форме так много отверстий,
Тебе смешно - а у нас это с детства,
Я люблю человека без сердца,
326

Я люблю человека без рук.
Не предлагай мне умереть,
Я и так уже слишком жива,
Голова
Обнулилась на треть.
Вчера накрылось бубновым тазом,
Смотрю немигающим третьим глазом,
Вижу все сразу; твержу эту фразу
На берегу реки Океан.
С ручным временем на ремешке,
Худая, как верблюд в игольном ушке,
Подошвы взлетают от ветра в башке -
Танцую канкан.
Прошлое тоже зависит от нас:
Проболтаешься - станет не так.
Этот факт
Иной каждый раз.
Зрение
Сегодня зрение какое-то иное.
Снега слепят, синицы шелестят.
Мой дом - ветхозаветное каноэ -
Скользит по фону как-то вбок и вспять.
И хочется идти и помнить детство
Все вдаль и вдаль, как птица в пустоте,
Шагами попирая фона девство
Быть одинокой кистью на листе.
Расфокусируй. Наведи на резкость -
И пустота еще пустей вдвойне.
И нет меня. И нет печалей детских.
Что с нынешнею славой наравне.
Ведя следы из ныне до иного.
Горжусь, как самоучка-каллиграф
Ничто не старо. Но ничто не ново.
Ничто - во всем, чего достанет взгляд.
327

Буквы
Вот мальчик идет: он и горд, и растерян,
Он птице отдал свои крылья и перья,
Он выглядит хитрым, как все подмастерья,
И мечется жестами руте
Коверкает звуки истасканной песни.
Известкой марает пролеты меж лестниц.
Рисует три буквы, чей оттиск известней,
Чем множество умных наук
А я же - не лучше - на графику звука
Нелепо взираю, как странную штуку,
И вот, воздевая дрожащую руку;
Вонзаю стило в пустоту.
О радостный ужас листа нежилого!
Ну хоть бы помарка, зацепка ли, слово,
Как страшно с удилищем сим словоловным
Бывать проводящей черту'!
Абрисы фонем образцово-бесстрастны,
Они как актрисы, надевшие маски,
Убьют вас, прославят, одарят богатством,
И все ж не укажут проем
Туда, где все смыслы открыты бесстыдно,
Влеченья забыты и битвы - не битвы,
И знак на листе ничего не сулит вам,
Пустой в изобильи своем.
Нет цели стреле, направления ветру,
Нет формы и цвета, походки и метра,
Нет семени, нет сердцевины и цедры,
И плод апельсина не тут.
Вам хочется песен? - их есть у поэта
И нету. Зато есть столбцы, и приметы,
И стрелки намеков неясные в Лету
И к судьям пристрастным ведут.
323

убавьте свой пыл, заместители Бога!
Не всяк приручает строку-недотрогу,
Не вы, а она изучает вас строго,
Взирая сквозь воздух земной.
Безумные речи лишь кажутся странны
Тому, кому' слышать пока еще рано:
Прессованный смысл открывается пряно
Тому; кто не болен виной.
Дрожаще и смело плету паутину;
Отточенный кончик движеньем картинным
Заходит в беленой бумаги рутину.
Пронзив безымянную мглу.
И делают руки, хоть очи боятся -
Ведь прост вышивальщика труд и паяца:
Лишь жестом, неясно стремящимся к танцу,
Внедрить чрез холстину иглу.
И все мимоходом в пути именуя.
Сопя, с головой погружаюсь в игру я,
Кусаю от яблока, вкус его всуе
Почти не заметив совсем.
Реальность - такая условная штука.
Шаг внутрь - и в грудине не слышится стука.
Ни рук, ни разлук, ни порока, ни скуки,
А яблоко после я съем.
Случилось письмо. Ни к кому, ни куда-то,
Под ним не поставлю ни подпись, ни дату.
Печать почтальона сур1учно не вжата,
Веревкой не связан конверт.
Куда я пойду после этого шага?
Не терпит неясности толща бумаги!
Размашистой точкой прорвав свою сагу
Закончу на том круговерть
Длиннейшей из письменных черт.
329

В бане
В бане проснулись мухи, бабочки, даже комар.
Долго топлю - сухо, тепло, но пока не жар.
Смотрю на свои руки как на странный предмет:
Это мои штуки? Легче поверить, что нет.
Белое нечто темнеет за запотевшим стеклом.
Снег там и вечереет, здесь я шуршу' стилом.
Мухи сдурели напрочь, ищут лето зимой,
Я не могу помочь им, кто бы помог самой.
Многим сейчас владею - вот, например, скелет.
Хочешь - пляши идею, хочешь - танцуй балет.
В шкафу с дорогим скелетом органы чувств и грусть.
Крыльев, похоже, нету’. Проем у лопаток пуст.
Ценная вещь - тело - нужен за ним уход:
Кутать его в белое, класть еду ему в рот,
Выгуливать в лесопарке по снегу босиком,
Парить его в жарком и обнимать с мужиком.
Мне бы поплакать - впрочем, от этого толку’ нет.
Эти пустые очи не источают свет,
Дал мне Господь так много, что обижаться грех.
Смотрю на свои ноги - и разбирает смех.
Ну для чего на свете эти сгустки тепла?
В воине и в поэте - встретить опять тела,
Что меня гонит тоже в круговые пути?
Господи мой. Боже, как бы к тебе прийти...

Еженедельник
Важное: не забыть лечь спать.
Неважное записано в еженедельник,
Смотри на мир, белеющий, как кровать,
Постеленный в сумерках под сочельник.
Граница, делящая небо и грусть,
Не заперта - взглядом ищу7 отмычку,
Отдаю отчет - это ученичество.
Хотя не знаю, чему и зачем учусь.
Лишь улыбаюсь воспоминаниям
О том, что на самом-то деле белое:
Как, пятилетняя, говорю маме я -
♦Если б не мультики, лучше б меня не было*.
Ищу зазор между’ снегом и мной
И понимаю - одно и то же мы:
Снег горизонтальной лежит стеной,
Я с каждой смертью на жизнь моложе.
И эта картина стоячих волн
Красива, словно походка смерти.
Кто бы ты ни был, куда б ни шел,
Ты неподвижен - ты ось круговерти.
В груди есть точка - она стоит
Как этот снег и вот эти сумерки,
Как это окно и пустынный вид
Мира, где кроме тебя, все умерли.
А ты бессмертен, ибо ты бог,
Все можешь, хоть разве от этого легче,
Ты встаешь и хочешь шагнуть за порог -
Вовне - к пустому листу навстречу.
Оставить следы, немоту истоптать,
Создать подобие мира и краски,
331

Упасть как печать, возмутить, раскатать -
Физиономия снега бесстрастна.
Ему все равно, его словно нет,
Условно - что холодно в нем коленам.
Какая там истина - даже снег
Во тьме - белый и черный одновременно...
Фотография
Ту жизнь, где все не без изъяна,
С окна срисует обезьяна
И от карниза кинет вниз
Кривой, но ревностный абрис
Пейзажей на стеклянной кальке,
Пассажей каблуков, асфальта,
Цветных и пьяных витражей,
Неверных пассий и мужей.
Бесстыжей пены белых юбок.
Очков, петард, бретелек, трубок,
Смешков, намеков, кошельков,
Карманов, носовых платков,
Колготок с убежавшей стрелкой,
Чулок с фривольною отделкой,
Причесок, взбитых второпях,
Бандитов в золотых цепях,
Витрин, бутылок, экипажей,
Бесед с налетом эпатажа,
Детей, вопящих как в войну,
Старух, готовящихся к сну;
Бездомных псов, болонок томных,
Борцов за что-то неуемных -
Все бросит слепо за окно.
И вот в замедленном кино
Летят пейзажи через время,
Прохожим остро метя в темя,
А им опасно невдомек,
332

Что вниз скользит стеклянный рок -
Отвесный ножик гильотины...
И в ужасе замрет картина.
Фотограф срежет кольца лет.
На времени, как на стволе,
Деревья в непристойных позах,
Туманом зараженный воздух,
Порока запах, шум и нас
Средь них предательски анфас!
Но мир расколется на звоны
Запахнет в воздухе озоном.
Оконным солнечным кивком,
И станет вновь насквозь знаком.
Все зашевелятся, свободны,
Лишь стекла телом инородным
Хрустят и бьются под ногой.
Напоминая мир другой.
Чеснок
Чеснок честен, а лук лукав.
Грешна гречка, жива жимолость...
Кто-то в итоге окажется прав
А я все склоняюсь к нелюдимости.
Как танцевать - так все чаще одной,
Как играть - то не с кем и некому.
Проще общий язык найти с тишиной
Чем слово хотя бы одно с человеком.
Дальше идти пора, но впереди черта:
Через нее исключительно в одиночку,
Неважно, условна она или черна,
Переступая, отходишь от прочих.
Отныне нет для тебя новостей,
Сочувствия, прошлого, прочей нуди -
Не с кем сражаться и делать детей:
Ты победил. ПсхЗедителей - судят.

Звуки
И вот стихи. Лист бел был - сели птицы,
Топтали и клевали белизну,
Осталась вязь следов на белом ситце -
Не выдержу, вползу, на вкус лизну.
Вот гласный звук - иии-ооо - в нем бездна смысла,
Он тянется, вибрирует, живет,
Пупырчатый, овальный, желтый, кислый...
Лимон! - вы догадались - дольку в рот.
Сердечным стал он, бывший бесконечным.
Его обставили мы рамками игры,
Он отделился от своей пра-речи
И округлился плотью кожуры.
Еще не все - вот звуки есть земные,
Скребущие по почве животом,
Они - следы настойчивых рептилий,
Что выросли в двуногих нас потом.
Согласные - как рамки и коробки.
Плетеные корзинки, пузырьки:
Шипят, свистят. Настойчивы и робки.
Пружинисты, внутри сидят зверьки.
Мы выстроили домик из объемов,
Их обрамив границами фонем,
Живут внутри мерцания как дома,
А смысл пока неясен, так как нем...
Написанное в старой бане
Хлопоты быта в избитых видах,
За вдох-новением должен быть выдох,
То, что вошло, уже ищет выход -
Так зарождается завтра.
Как-то вокруг неприлично тихо:
334

Хоть бы петарда или шутиха,
А ведь событье - рождение стиха -
Достойно битья в литавры!
Время трещит не в часах, а в печке,
Нам-то казалось, что время вечно,
А побежали ему навстречу -
Оно увернулось за угол.
Кто не умеет играть на баяне,
В смысле - баять, не боясь осмеянья,
Тот нынче греется в старой бане.
Хоть в ней не жарко, а жалко.
Книжка пролистана наполовину,
Ручку из пыли карманной вынув
Я расслабляю одежд горловину.
Чтобы дышать спонтанней.
Что-то в желудке булькает скромно.
Напоминает утроба: умрем, но
Шелестом в ямочке подъяремной
Нежно сигналит тайна.
Стихи прилетают сначала немыми,
Смысл обнаженный рядится в имя,
И, облачась именами земными,
Строчки приносят смертным
То, что им небо с собой надавало:
Яйцо - многомерный контур овала,
Линии кожи, и божьи лекала,
И прочую музыку сферы.
Где-то тела шелестят по орбитам, -
Тут-то планета, где время бито,
Где только хлопоты верного быта
Учат тому, что ясно.
Я подметаю в остывшей бане,
Я только точка на Божьем плане,
Я стеклецо в сотворяющей длани,
Осколок мозаичной краски.
.33$

Пророк
Единственный трезвый на празднике пьяных
Пророк улыбался и плакал вдвойне,
А с неба валились дары и туманы,
И было на небе словно на дне.
Разумные вещи, и умные звери,
И грубые люди с глазами свиней -
Хотелось бы верить, но нечем отмерить,
Ведь всадники ныне глупее коней.
Пророк улыбался, а Бог усмехался,
И было им так одиноко вдвоем.
Один сделал мир, чтоб кружил и вращался,
Другой был свидетель заснувших живьем.
Наощупь казалось, что время округло
И катится мимо, но через тебя.
Пророк посмотрел и увидел сквозь руки
То, что невозможно узнать, не скорбя.
Одна только женщина с белою кожей
О чем-то подумала, не о живом,
Которое лечит, крадет и тревожит.
Которое в следе болит ножевом.
А люди орали, виляя у края,
Дыша перегаром в господни глаза,
А Бог улыбался пророку, не зная.
Пора ли уже это все завязать?
Убитые звери кричали от боли,
А голый пророк танцевал на ветру:
Единственный нищий на празднике пищи,
Кто весело плачет на страшном пиру.
Великий Квадрат
Я слышу, как вращается Земля,
И на моих костях восходят травы.
Недолговечны хищные дубравы,
Недолговечны вещные поля.
336

Весь этот блеск, мне не принадлежащий,
Я созерцаю слишком долгим днем.
Прекрасен мир, и плач}- я о нем,
И сгнил меня качавший утлый ящик.
Над гробовой доскою нет жилья,
Я без границ теперь - то поле боя.
Моя война последняя - с собою,
И побеждаю в ней то я - то я.
Отпали декорации из слов -
Иллюзии богатства и утраты,
И я в углу Великого Квадрата,
Который, как известно, без углов.
Хвойный и Лиственный
Я хвоен, и значит, я воин,
Ты листвен и, значит, ты чист.
Мы деревья и, значит, нас греет
То, что растем мы вверх, а не вниз.
Ты честен и, значит, мы вместе,
Я искренен, это нам жизнь,
Годами идем туда мы,
Где пламя вверх, а не вниз.
Я жилист, ты извилист,
Я вырос и ты плечист,
Мы станем с тобой огнями.
Ведь пламя вверх, а не вниз.
Песни умирающих
Хихикает надушенная медь,
Уходят боги снега в запевалы,
Борщом и солью пахнет из подвала
И деги не умеют больше петь.
И душит, словно музыку, метлу
Надменный дворник, грезя контрабасом.

Собаки лают дискантом и басом,
Оркестр умер, я пляшу в углу.
Мужестве) ты песни умирающих,
Жаль, что я пока что не из них.
Мужественны песни умирающих,
Трусы остаются в живых.
Податливы ларьки и провода.
На улице - ни снега, ни засады,
И где еще мне будут снова рады?
Я бы ушла отсюда, но куда?
Я выпила до дна, но вот слюна
Все капает - ведь все мы человеки,
Хочу побыть одна, но не навеки:
Куда уйдешь - везде моя страна!
Ни горя, ни веселья, ни знамен, -
Одна сплошная зеленая местность.
Ни музыки, ни мимики, ни жеста,
Ни следа от волнующих имен.
На белом полотне - мотив утрат,
А мы еще смеемся по привычке,
И птичка в объективе жжет нам спички,
Кто много жил - умеет умирать.
Му жесте енны песни умирающих,
Жаль, что я пока что не из них.
Мужественны песни умирающих,
Труты остаются в живых.
336

Отец-дерево
Отец-дерево
За твоей спиной укрываюсь
От пронзительного ветра новостей
И поцелуев чужих взглядов
На тебе гирлянды улыбок мертвецов, но ни одна не моя
Твоя грудь широка, и птицы всегда спокойны
Вокруг уже столько раз все сгорало
Что со смертью вы заочно уже женаты
Смерть это инцест
Ты стал слишком высок для могилы
Вырастив в камере смертников маленькую химеру
Нет прививки от любви
В песне должны быть простые слова
А я умерла, так и не узнав, что такое эскапизм
Я поднимаюсь вниз
Огибаю по касательной собственную судьбу
Долго гребу против течения смерти
Между ликом и лицом течет отчужденное пространство
Примерь на меня свою тень
Быть собой - это мне подходит
Слова сбиваются в колтуны
Постулаты эталонов неприступны
Шаги ушли, а ноги остались
Моя голова в воде
Одежда упала без стержня тела
И звуки в ее лабиринтах
Я ем из рук у чужих врагов
Сквозь крышу на темечко каплет неудержимое время
Но мой скелет свободен от тела
Он знает, с чем есть любовь
Коронация выеденного яйца
Метаморфозы лягушек в мыслящий тростник
Рудименты любви драконов
Отец, покажи свой лик
339

Скафандр
Для меня быть естественно голой,
Но снаружи мне нужен скафандр.
На меня обижаются волки
За то, что я им не по зубам.
Меня несколько больше, чем видно,
На фото от фона больно отстать.
Птицам, похоже, тоже обидно,
Что я перестала летать.
Я не размножаюсь в неволе,
Но на пустыре - цвету.
Кошки кричат от любви, как от боли,
Мне снится, что я расту.
Я перестала владеть формой,
Но в содержании - явный плюс.
Голая правда - еще не порно,
Односторонность - еще не флюс.
В фотографе главное - это выдержка,
А в певце - это диафрагма.
Я не певица, слышишь, видишь ли,
Я всего лишь пою тебе правду.
Когда исчерпаны все способы,
Все жестокости и все ласки,
Мы изнутри - всего лишь особи,
Мы снаружи - всего лишь маски.
* * *
Тихо кричу тишине:
Пусти меня ко мне.
* * *
В одном лишь только терплю поражение -
В воображении.
340

абсолютно счастлива тем, что готова к смерти,
теперь можно и расслабиться.
попить с удовольствием чаю, например,
и чаять воскресения мертвых, например.
***
Грустно трогать тебя руками.
Ты мечта.
А мечта не должна быть с боками.
***
Пирамида Хео
И Пизанская ба,
Вавилонское сто -
А потом неверба.
* ★ *
Когда пишешь стихи,
Главное — вовремя остановиться.
Вот так
Стоп

______________________________________J

Содержание
Автобиография........................................7
Зеркало.............................................10
[Ьроховая старуха...................................10
Собака из чемодана.................................. 11
Буквозубый..........................................13
Живые помощи........................................15
Праздник почитания тени.............................16
Рынок...............................................17
Странный мир........................................18
Любовь..............................................19
Кошки...............................................21
Покупки.............................................22
♦Записки некоего Иеронима Инфаркта*................. 23
Именины.............................................25
Аккорд..............................................25
Ногти и муравьи..................................... 26
Фасоль..............................................27
Желание.............................................28
Авитаминоз..........................................30
Охотник на убийц....................................31
Праздновать жизнь...................................32
Пробуждение.........................................33
Наследство..........................................33
Книга...............................................34
Суп мира............................................35
День рождения.......................................37
Колечко.............................................38
Остановка...........................................39
Сухобылка...........................................40
Упокой ..............................................41
Церковь.............................................42
Лучше, чем простуда.................................43

Письки ангелов.......................................44
Тетрадь Иеронима Инфаркта............................45
Ужин.................................................46
Разноножка...........................................46
Маляр................................................48
Исходящее............................................48
Не церковь...........................................49
Убийцы...............................................51
Всякая фигня.........................................52
Мама и папа..........................................54
Зверегрызки..........................................55
Секс-герой...........................................57
Василиск.............................................58
Склеп................................................60
Среднее Иго..........................................61
Салат................................................62
Новости..............................................62
Заметки некоего Иеронима Инфаркта....................64
Перепуганная вода....................................65
Плот.................................................66
Рыбы.................................................67
Купание..............................................67
Слуга................................................68
Нерезкий дом.........................................70
Внутренние цветы.....................................71
Манекены.............................................72
Уроборос.............................................73
Море.................................................79
Следы................................................79
Агасфер..............................................81
Муравьи..............................................83
Борщ.................................................84
Савватий.............................................85
Ученичество..........................................87
Стол.................................................89
Вавилонская башня....................................89

Текущие события из жизни некоего Иеронима Инфаркта...90
Бампер...............................................91
Возле ее дверей......................................94
Четверговое свидание.................................94
Утро.................................................96
Небожена.............................................96
Йохан................................................98
Сила................................................100
Быть человеком......................................101
Станок..............................................102
Танец...............................................104
Меры против иллюзий.................................105
Муж.................................................105
Сад.................................................106
Хризантема моих чресел..............................109
Человеческая жизнь..................................110
Балет...............................................111
Звонок собаке.......................................112
Выдуманные буквы....................................112
Записки блистательного Иеронима.....................113
Святой Тимьян.......................................113
Серапиона и ягненок.................................115
Морковь............................................ 116
Завтрак нелюбимых...................................117
Пальто..............................................119
Близость............................................120
Белковый ангел......................................120
О Ты, Господь, создавший даже плесень...............122
Дома................................................ 123
Замечания некоего Иеронима Инфаркта.................124
Анонимный город..................................... 125
Что-то не так.......................................127
Живость и мертвость................................. 127
Правила игры........................................128
Дуализмы Иеронима Инфаркта..........................128
Плюшевые звери......................................129

Баба Йога...........................................130
Банька и ужин.......................................131
Дрова...............................................133
Патефон.............................................134
Мясной пирог........................................135
Система противовесов................................136
Волшебные вещи......................................137
Аудиенция окончена..................................137
Затея удалась.......................................138
Темная сторона......................................139
Я и Левая...........................................140
Мимолетные строки некоего Иеронима Инфаркта.........140
Лес.................................................141
Рыцарь..............................................142
Монолог Оруженосца Второе Сердце....................143
Удмурт..............................................144
Чтение..............................................145
Газета..............................................146
Зиземба.............................................148
Сон взаймы..........................................148
Вопросы к Иерониму..................................148
Середина книги......................................149
Двадцать пять лет...................................149
Отель...............................................150
Коломбина...........................................151
Железный Самсон.....................................152
Звери большого искусства............................153
Декорации...........................................155
Гравитация..........................................156
Головокружительный рояль............................157
стар лсое ерево.....................................158
Буквы...............................................158
Маленькие подвиги Иеронима Инфаркта.................159
Арсенал.............................................160
Мужчина.............................................160
Самец мужика........................................161

Блондинка..........................................162
Трофеи.............................................163
Жужа...............................................164
Павлин.............................................164
Алчи и Арчи........................................165
Жив ли я...........................................168
Жужа и Павлин......................................169
Дневная душа.......................................170
Северин............................................171
Хоругвь............................................174
Скелет.............................................175
Слепота............................................176
Швея...............................................177
Что такое любовь...................................178
Дежавю.............................................179
Пирожки с буквами..................................179
Вилка с розеткой...................................181
Животное с двумя телами............................182
Анекдот............................................184
Мемуары некоего Иеронима Инфаркта..................184
Вагон..............................................185
Племя сновидящих...................................185
Глаз джунглей......................................187
Волк...............................................188
Последний день Великого Щу.........................188
Гйтара.............................................189
Евсей и Слива......................................190
Кино...............................................191
Замечания некоего Иеронима Инфаркта................191
Песня..............................................194
Мертвые мысли......................................196
Воробушек..........................................196
Крупяные часы......................................197
Певица.............................................198
Ола................................................200
Его мать...........................................200

Красное на белом....................................202
Я убью тебя.........................................203
Кровь...............................................204
Из жизни мертвых....................................204
Вгущь...............................................205
Мужское начало......................................206
Загадка Сфинкса.....................................206
Смерть..............................................207
Завещание...........................................207
Высказывания некоего Иеронима Инфаркта..............208
Великий Щу..........................................209
Щенок...............................................211
Карандаш в зубах....................................212
Вот фразы из их бесед...............................213
До точки............................................214
Время...............................................215
Алфавит.............................................216
Тигр................................................217
Лис.................................................218
Кафе................................................219
Автор неизвестен....................................221
Старик Лысое Дерево.................................225
Фантом..............................................226
Зверь...............................................227
Динозавры...........................................228
Бой с тенью.........................................229
Картинка............................................231
Агапа Вольфрамовна..................................232
Театр...............................................233
Невыдуманное........................................235
Распродажа снов.....................................236
Дуб мудрости........................................239
Изменения...........................................240
Тьма вещей..........................................240
Коробочка с любовью.................................241
Дерево..............................................242

Антроп..............................................242
Бытописания некоего Иеронима Инфаркта...............243
Человечек...........................................244
Собаконька..........................................245
Про фольгу..........................................245
Ногопись............................................246
Стоп-кран...........................................247
Искусство плетения специй.......................... 248
Этикетки........................................... 248
Животное в метро....................................249
Отец камней.........................................251
Договоренная сумма..................................252
Принцесса...........................................253
Метро...............................................255
НАС НЕТ.............................................256
Записи скромного Иеронима...........................257
Поезд...............................................258
Знак в сгибе локтя..................................259
Свидание............................................260
Черви ..............................................263
Ебицкаясила.........................................263
Билетик.............................................264
Последнее путешествие...............................265
Сырые люди..........................................265
Дракон..............................................266
Бесполезность.......................................268
Персонаж............................................269
Упыри...............................................269
Трехмерность........................................270
Одностишия Иеронима Инфаркта........................271
Адские страдания....................................272
Лицо собаки.........................................273
Рукопись............................................275
Красота.............................................275
Солнце..............................................276
Кошачьи глазки......................................276

Собачьи острова......................................277
Собачья сказка.......................................278
Безусая девчонка.....................................278
Письмо Богу..........................................280
Лестница на небо.....................................280
Обрывки книг.........................................282
Образование вокруг души..............................282
Хлопок одной ладони..................................283
Книголюбы............................................284
Бумага...............................................285
Будни некоего Иеронима Инфаркта......................285
Непредсказуемое прошлое..............................286
Волосы...............................................287
Двуязыкий Аяврик.....................................288
Мужчина в самом расцвете слабости....................288
Фотограф.............................................290
100..................................................100
Глаза................................................100
Еда..................................................292
Ситцевая оргия.......................................293
Хвост всегда соответствует собаке....................294
Пироги с печалью.................................... 295
Ад...................................................296
Самолет..............................................298
Праздник счастливой смерти...........................298
Рукописания некоего весьма скромного Иеронима........299
Писательница.........................................300
Game over............................................300
Крышка гроба.........................................301
Иероним..............................................302
Поздравление Ефросинье, великой и ужасной,
от самого близкого человека. От себя.................304
Эпилог Иеронима Инфаркта.............................307
Благодарность........................................307
Конец................................................307
Стихи................................................309

УДК-Р7
ББК-84.Р7
А-807
Дизайн обзожки: Владимир Камаев.
В оформлении обтожки использована
иллюстрация Яны Клинк.
Арефьева, О.
А-807 Смерть и приключения Ефросиньи Прекрасной / Ольга Аре-
фьева. - Mj Гаятри. 2008. - 352 с.
ISBN 978-5-9689-0111-8
Первое прозаическое произведение певицы и музыканта
Ольги Арефьевой, лидера группы ‘Ковчег*.
Перед нами - густой фантасмагорический мистический ре-
ализм. книга образов и подобий, состоящая из коротких мис-
тических историй. похожих на плотно нанизанные на нитку
бусины - шероховатые и гладкие, блестящие и матовые, покрытые
блестками, лаком, стружкой, поросшие травой и отрастившие кры-
лья. призрачные и лишенные постоянной формы - самые разные
Ефросинья Прекрасная и люди, с которыми она существует
под одной обложкой, живут в мсдово-янтарной реальности неслу-
чайных букв. Каждое предложение ассоциативно и многозначно,
каждая фраза стремится стать отдельной историей, но знает свое
место и честно выполняет свою работу:
Если разбирать книгу на цитаты, то достаточно почти что пос-
ле каждого предложения сделай» отбивку - и получится отличный
сборник слегка нездешних афоризмов.
УДК-Р7
ББК-84.Р7
ISBN 978-5-9689-0111-8
С Ольга Арефьева, 2007
© Яна Клинк, иллюстрации, 2007
© Студия Apr. Лебедева, 2007
©♦Гаялри*, 2008

ОЛЬГА АРЕФЬЕВА
Смерть и приключения
Ефросиньи Прекрасной
Редактор: Сергей Буланов
Корректор: Ирина Копылова
Верстка: Мария Юганова
Подписано в печать 03.03.2008
Формат 60x84/16
Бумага офсетная. Печать офсетная
Тираж 2000




Ольга Арефьева - певица, автор стихов, музыки, лидер
группы «Ковчег». Руководит перфоманс-группой
«КАИМВА» и тренингом «Человеческая комедия».
Ольгой написано более 200 песен и более 1000
одностиший. В 1998 году за подборку стихов получила
литературную премию журнала «Знамя». Эта книга -
ее первый опыт в создании прозы.
Официальный сайт: http://www.ark.ru
«Я часто говорю о себе в мужском лице и о мужчинах в
женском. Я люблю кислое, когда оно в сладком.
Я люблю всё большое и всё маленькое. Я ем мел,
откусывая прямо от куска. Я ненавижу школу за то, что
меня там заставляли быть как все. Я люблю спать, есть,
гулять, обниматься, наряжаться и учиться делать то,
чего не умею.
Ныне я близорука, длиннонога, самолюбива,
легкоранима, жизнерадостна, злопамятна и
легкомысленна. Остальные сложные слова с двумя
корнями тоже ко мне подходят.
Обычно я занята тем, что живу, а остальную часть
времени посвящаю этим заметкам. Мне импонируют
люди тем, что у них носы. Еще вы очень забавно ходите
на двух ногах».
(Глава «Автобиография»)
«Она писала густопсовую прозу, почти не разводя ее
мыслями. Составляла обычные слова в необычном
порядке, собирала слова как букеты и оборвала почти
все поля бумаг».
(Глава «Писательница»)
«Книга - это концентрат из магии и два часа на
сборы из этого мира».
(Глава «Крышка гроба»)