/
Author: Гиббон Э.
Tags: историческая наука историография всемирная история история история средних веков история рима всеобщая история история византии переводная литература народная библиотека огонька
ISBN: 978-5-275-01706-9
Year: 2008
Text
ЗАКАТ
и
ПАДЕНИЕ
РИМСКОЙ
ИМПЕРИИ
История
упадка и разрушения
Великой
Римской Империи
ЭДУАРДА ГИББОНА
Народная библиотека
«ОГОНЬКА»
ЭДУАРД
ГИББОН
ЗАКАТ
и
ПАДЕНИЕ
РИМСКОЙ
ИМПЕРИИ
Том VI
МОСКВА 2008
raws™
КНИЖНЫЙ КЛУБ
УДК 930.9
ББК 63.3(0)
Г46
Художник
С.ГЕРАСКЕВИЧ
Гиббон Э.
Г46 История упадка и разрушения Великой Римской импе-
рии: Закат и падение Римской империи: В 7 т. Т. 6 / Пер.
с англ. — М.: ТЕРРА — Книжный клуб, 2008. — 592 с.
ISBN 978-5-275-01706-9 (т. 6)
ISBN 978-5-275-01700-7
В этом томе Э. Гиббон продолжает воссоздание масштабного полот-
на европейской истории VII—XI вв., показывая те события и историче-
ские тенденции, которые определили дальнейшее развитие международ-
ных отношений и внутренней истории европейских государств на
ближайшие несколько сот лет, — арабские завоевания, крестовые
походы, набеги норманнов на Южную Европу и образование там
норманнского королевства, появление на исторической арене турок-
сельджуков. Особое внимание он уделяет истории славян и Руси.
УДК 930.9
ББК 63.3(0)
ЭДУАРД ГИББОН
ЗАКАТ И ПАДЕНИЕ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ
В семи томах
Том шестой
Редактор А Полбенникова. Художественный редактор О. Скочко. Корректор М. Лубнина
Подписано в печать 20.11.07 г. Формат 84x108‘/32. Бумага офсетная. Гарнитура Таймс.
Печать офсетная. Усл. печ. л. 31,08. Уч.-изд. л. 38,7. Заказ № 0727220.
ТЕРРА—Книжный клуб. 127206, Москва, Чуксин тупик, д. 9.
Отпечатано в полном соответствии с качеством
предоставленного электронного оригинал-макета
в ОАО «Ярославский полиграфкомбинат»
jrvato 1Яр°славль> Ул- Свободы, 97
ISBN 978-5-275-01706-9 (т. 6)
ISBN 978-5-275-01700-7 © ТЕРРА—Книжный клуб, 2008
ISBN 978-5-275-01706-9
9
785275
017069
5
Эдуард Гиббон
СОДЕРЖАНИЕ
шестой части
Глава LI
Завоевание Персии, Сирии, Египта, Африки и Испании арабами или
сарацинами. — Могущество халифов или преемников Мухаммада. —
Положение христиан и пр. под их управлением.............. 16
Н.Э.
632. Единодушие арабов
Характер их халифов
Их завоевания
Вторжение в Персию
636. Битва при Кадисии
Основание Басоры
637. Разграбление Мадаина
Основание Куфы
637-651. Завоевание Персии
651. Смерть последнего царя
710. Завоевание Трансоксианы
632. Вторжение в Сирию
Осада Боеры
633. Осада Дамаска
Битва при Аизнадине
Арабы возвращаются в Дамаск
634. Город взят штурмом и заключил капитуляцию
Преследование жителей Дамаска
Ярмарка в Абиле
635. Осада Гелиополя и Эмесы
636. Битва при Ярмуке
637. Завоевание Иерусалима
638. Завоевание Алеппо и Антиохии
Бегство Ираклия
Окончание сирийской войны
633-639. Завоеватели Сирии
639-655. Дальнейшие предприятия завоевателей Сирии
Египет. Характер и жизнь Амри
638. Вторжение в Египет
Города Мемфис, Бабилиун и Кипр
Добровольное изъявление покорности коптами
или яковитами
Осада и взятие Александрии
Александрийская библиотека
Египетское управление
Богатство и многолюдность
647. Африка. Первое вторжение Абдаллаха
История упадка и разрушения Римской Империи 6
665-689. 670-675. 692-698. 698-709. Префект Григорий и его дочь Победа арабов Успехи сарацинов в Африке Основание Кайруана Завоевание Карфагена Окончательное завоевание Африки
709. Присоединение мавров Испания. Первые увлечения и замыслы арабов
710. 711. Положение готской монархии Первая высадка арабов Их вторая высадка И победа
712-713. 714. Падение готской монархии Завоевание Испании Мусой Муса впадает в немилость Благоденствие Испании под арабским владычеством Религиозная терпимость
749. 1149. Распространение магометанской религии Упадок персидских магов Упадок и уничтожение христианства в Африке И в Испании
718. Терпимость по отношению к христианам Их угнетенное положение Владения халифов
Глава LII
Арабы два раза осаждают Константинополь. — Они вторгаются во
Францию и разбиты Карлом Мартелом. — Междоусобная война
между Омейядами и Аббассидами. — Ученость арабов. — Роскошь
халифов. — Морские экспедиции, предпринятые с целью
овладеть Критом, Сицилией и Римом. — Упадок и раздробление
империи халифов. — Поражения и победы греческих императоров... 127
Н.Э. Пределы арабских завоеваний
668-675. 677. 716-718. Первая осада Константинополя арабами Мир и уплата дани Вторая осада Константинополя Неудача сарацинов и отступление Изобретение и употребление греческого огня
721. 731. 732. Вторжение арабов во Францию Экспедиция и победы Абдерамы Поражение сарацинов Карлом Мартелом Их отступление перед франками
746-750. 750. 755. Возвышение Аббассидов Избиение Омейядов Восстание Испании Разделение халифата на три части
750-960. Щедрость халифов Ее влияние на благосостояние частных людей и всего общества
7
Эдуард Гиббон
754-813. Арабы начинают заниматься науками
Их успехи
Недостаток знаний, вкуса и свободы
781 -805. Войны Гарун-аль-Рашида с римлянами
823. Арабы завладевают островом Критом
827-878. И Сицилией
846. Нападение сарацинов на Рим
849. Победа Льва IV и его царствование
852. Основание Леонинского города
838. Война из-за Амории между Феофилом
и Мотассемом
841 -870. Бесчинства тюркских телохранителей
890-951. Возникновение секты Карматов
и ее распространение
900. Военные подвиги Карматов
929. Они грабят Мекку
800-936. Восстание провинций
Независимые династии
800-941. Аглабиты
829-907. Идриситы
813-872. Тагериты
872-902. Соффариды
874-999. Саманиды
868-905. Тулуниды
934-968. Икшидиты
892-1001. Гамаданиты
933-1055. Бунды
936. Униженное положение багдадских халифов
960. Предприятие греков
Взятие Крита
963-975. Завоевание Никифора Фоки
и Иоанна Цимисхия на востоке
Завоевание Киликии
Вторжение в Сирию
Завладение Антиохией
Переход через Евфрат
Опасное положение Багдада
Глава LIII
Положение восточной империи в десятом столетии. — Объем и
разделение. — Богатство и государственные доходы. — Констан-
тинопольский дворец. — Титулы и должности. — Гордость и
могущество императоров. —Тактика греков, арабов и франков. —
Латинский язык предан забвению. — Ученые занятия греков и их
уединенность.............................................
н.э.
Мемориалы греческой империи
Произведения Константина Порфирородного
Их несовершенства
Посольство Луитпранда
194
История упадка и разрушения Римской Империи 8
Фемы, или провинции империи,
и их границы в различные века
Общее благосостояние и многолюдность
Положение Пелопоннеса: славонцы
Свободные лаконцы
Города и доходы Пелопоннеса
Мануфактуры, в особенности шелковые
Они переносятся из Греции в Сицилию
Доходы греческой империи
Пышная обстановка и роскошь императоров
Константинопольский дворец
Меблировка и прислуга
Почетные отличия и титулы
императорского семейства
Дворцовые и государственные сановники и армия
Поклонение императору
Прием послов
Процессии и народные приветствия
Брачные союзы цезарей
с иностранными принцессами
Мнимый закон Константина
733. Первое исключение
941. Второе
943. Третье
972. Оттон Германский
988. Русский Великий Князь Владимир
Деспотическая власть
Коронационная клятва
Военные силы греков, сарацинов и франков
Греческий флот
Тактика и характер греков
Характер и тактика сарацинов
Франки, или латины
Их характер и тактика
Латинский язык выходит из употребления
Греческие императоры и их подданные удерживают
и отстаивают название римлян
Период невежества
Возрождение греческой учености
Упадок вкуса и дарований
Недостаток национального соревнования
Глава LIV
Происхождение павликиан и их учение. — Греческие императоры
подвергают их гонению. — Восстание в Армении и пр. —
Переселение во Фракию. — Распространение их учения на запад. —
Зародыши, характер и последствия этого переворота........249
н.э.
Упорная привязанность греческой церкви
к суевериям
9
Эдуард Гиббон
660. Зарождение секты павликиан,
или последователей св. Павла
Их библия
Простота их верований и культа
Они придерживаются двух принципов -
магов и манихеев
Утверждение павликиан в Армении, Понте и пр.
Гонение со стороны греческих императоров
845-880. Восстание павликиан
Они укрепляют Тефрик
И грабят Малую Азию
Их упадок
Они переселяются из Армении во Фракию
Проникают в Италию и во Францию
1200. Гонение на альбигойцев
Характер и последствия реформации
Глава LV
Болгары. — Происхождение венгров, их переселения и водворение
на постоянном месте жительства. — Их нашествия на Восток и на
Запад. — Российская монархия. — География и торговля этой
нации. — Войны русских с Греческой империей. — Обращение
варваров в христианство..................................271
Н.Э.
680. Переселение болгар
900. Далматийские кроаты,или славонцы
640-1017. Первое болгарское царство
884. Переселение тюрков, или венгров
Их финское происхождение
900. Тактика и нравы венгров и болгар
889. Переселение венгров и их набеги
934. Победы Генриха Птицелова
955. Оттона Великого
Начало Русской монархии
Константинопольские варанги
950. География России и ее торговля
Морские экспедиции русских в Константинополь
865. Первая
904. Вторая
941. Третья
1043. Четвертая
Переговоры и предсказание
955-973. Царствование Святослава
970-973. Его поражение Иоанном Цимисхием
864. Обращение России в христианство
955. Крещение Ольги
988. Крещение Владимира
800- ПО. Христианство на севере
]История упадка и разрушения Римской Империи 10
Глава LVI
Сарацины, франки и греки в Италии. — Первые предприятия и
поселения норманнов. — Характер и завоевания герцога Апулии,
Роберта Гвискара. — Его брат Роджер освобождает Сицилию. —
Победы, одержанные Робертом над императорами восточным и
западным. — Король Сицилии Роджер нападает на Африку и
на Грецию. — Император Мануил Комнин. — Войны греков с
норманнами. — Владычество норманнов прекращается........310
н.э. 840-1017. 871. 890. 983. Сарацины, латины и греки сталкиваются в Италии Взятие города Бари Новые греческие владения в Италии Поражение Оттона III Анекдоты
1016. Происхождение утвердившихся в Италии норманнов
1029. 1038. 1040-1043. Основание Аверсы Норманны служат в Сицилии Они завоевывают Апулию Характер норманнов
1046. 1049-1054. 1053. Угнетенное положение Апулии Союз папы с двумя империями Экспедиция папы Льва IX против норманнов Его поражение и плен Происхождение инвеституры, которую папа давал норманнам
1020-1085. 1054-1080. 1060. Происхождение и характер Роберта Гвискара Его честолюбие и успехи Герцог Апулии Его завоевания в Италии Салернская школа Торговля города Амальфи
1060-1090. 1081. Завоевание Сицилии графом Роджером Роберт нападает на восточную империю Осада Дураццо Армия императора Алексея и ее поход Битва при Дураццо
1082. Взятие города Дураццо Возвращение Роберта и подвиги Богемунда
1081. Греки обращаются за помощью к императору Генриху III
1081-1084. Он осаждает Рим Обращается в бегство при приближении Роберта
1084. 1085. 1101-1154. Вторая экспедиция Роберта в Грецию Его смерть Царствование и честолюбие великого графа Сицилии, Роджера
1127. 1130-1139. 1122-1152. 1146. Герцог Апулии Первый король Сицилии Его завоевания в Африке Его вторжение в Грецию
11
Эдуард Гиббон
Его адмирал освобождает из плена французского короля Людовика VII Угрожает Константинополю
1148-1149. 1155. 1155-1174. Император Мануил отражает норманнов Он покоряет Апулию и Калабрию Его намерение завладеть Италией и западной империей Его замыслы не имеют успеха
1156. 1185. 1154-1166. 1166-1189. Мир с норманнами Последняя война греков с норманнами Король Сицилии Вильгельм I Злой Вильгельм II Добрый Жалобы историка Фальканда
1194. Сицилийское королевство завоевано императором Генрихом VI
1201. Окончательный упадок норманного владычества
Глава LVII
Тюрки сельджуки. — Их восстание против завоевателя Индостана,
Махмуда. — Тогрул покоряет Персию и покровительствует халифам. —
Поражение и взятие в плен императора Романа Алп-Арсланом. —
Могущество и великолепие Малик-шаха. — Завоевание Малой Азии
и Сирии. — Положение и угнетенное состояние Иерусалима. —
Благочестивые странствования к гробу Господню................375
н.э. Тюрки
997-1028. Махмуд Газневид Его двенадцать экспедиций в Индостан
980-1028. 1038. 1038-1152. 1038-1063. 1055. Его характер Нравы и переселение тюрок, или туркмен Они побеждают Газневидов и покоряют Персию Династия Сельджуков Царствование и характер Тогрул-Бека Он освобождает болгарского халифа
1063. 1050. 1063-1072. 1065-1068. 1068-1071. 1071. Его инвеститура И смерть Тюрки нападают на римскую империю Царствование Алп-Арслана Завоевание Армении и Грузии Император Роман Диоген Поражение римлян
1072. 1072-1092. 1092. Плен и освобождение императора Смерть Алп-Арслана Царствование и могущество Малик-шаха Его смерть
1074-1084. Раздробление сельджукских владений Завоевание Малой Азии тюрками
638-1099. Румское царство Сельджуков Положение Иерусалима и пилигримства
История упадка и разрушения Римской Империи 12
969-1076. При халифах Фатимидах
1009. Святотатство Хакима
1024. Увеличивающееся число пилигримов
1076-1096. Взятие Иерусалима тюрками
ГЛАВА LVIII
Причины первого Крестового похода и число первых крестоносцев. - Ха-
рактеристические особенности латинских принцев. - Их поход в Констан-
тинополь. - Политика греческого императора Алексея. - Завоевание Ни-
кеи, Антиохии и Иерусалима франками. - Освобождение гроба Господня.
- Первый король Иерусалимский Готфрид Бульонский. - Основание
франкского, или латинского, королевства. . . 414
н.э. 1095-1099. Первый Крестовый поход Петр Пустынник
1095. Урбан II на соборе в Пьяченце Клермонский собор Причина Крестовых походов Духовные мотивы и индульгенции Светские и материальные мотивы Влияние примера
1096. Выступление первых крестоносцев в походе Они истреблены в Венгрии и в Азии Вожди первого Крестового похода I. Готфрид Бульонский II. Гюг Вермандуа, Роберт Нормандский, Роберт Фландрский, Стефан Шартрский и др. III. Раймунд Тулузский IV. Боэмунд и Танкред Рыцарство
1096,1097. Поход принцев до Константинополя Политика императора Алексея Комнина Он заставляет крестоносцев признать его верховенство Наглость франков
1097. Положение и число их военных сил Осада Никеи Битва при Дорилее Поход через Малую Азию
1097-1151. 1097-1098. 1098. Балдуин основывает Одесское княжество Осада Антиохии Победа крестоносцев Голод в Антиохии и бедственное положение крестоносцев Легенда о святом копье Небесные воины Положение тюрок и египетских халифов
1098-1099. 1099. Мешкотность франков Их движение на Иерусалим
13
Эдуард Гиббон
Осада и взятие Иерусалима
1099-1100. Избрание Готфрида Бульонского и его царствование
1099. 1099-1187. 1099-1369. Битва при Аскалоне Иерусалимское королевство Иерусалимский Регламент Палата пэров Закон о судебных поединках Палата депутатов Сирийцы Биланы и рабы
Глава LIX
Греческая империя спасена. — Крестовые походы второй и третий;
число участвовавших в них крестоносцев; поход в Палестину и исход
этого предприятия. — Св. Бернард. — Царствование Саладина в Египте
и в Сирии. — Он завоевывает Иерусалим. — Морские крестовые по-
ходы. — Ричард Первый, король Английский. — Папа Иннокентий Тре-
тий; Крестовые походы третий и четвертый. — Император Фридрих
Второй. — Король Франции Людовик Девятый и два последних Крес-
товых похода. — Изгнание латинов, или франков, Мамелюками..489
н.э. 1097-1118. Успех Алексея Сухопутные экспедиции
1101. 1147. Первый Крестовый поход Второй Крестовый поход, предпринятый Конрадом III и Людовиком VII
1189. Третий Крестовый поход, предпринятый Фридрихом I Число крестоносцев Переход через Греческую империю Военные действия тюрок
1091-1153. Упорный энтузиазм крестоносцев Характер и миссия св.Бернарда Успехи мусульман
1127-1145. 1145-1174. 1163-1169. 1171. 1171-1193. 1187. Сирийские атабеки Зенги Нуреддин Завоевание Египта тюрками Гибель халифов Фатимидов Царствование и характер Саладина Он завоевывает иерусалимское королевство
1188. 1189-1191. 1191-1192. 1192. 1193. 1198-1216. И город Иерусалим Третий Крестовый поход морским путем Осада Акры Английский король Ричард в Палестине Заключенный им мирный договор и его отъезд Смерть Саладина Иннокентий III
История упадка и разрушения Римской Империи
14
1203. Четвертый Крестовый поход
1228. Император Фридрих II в Палестине
1243. Вторжение хорезмийцев
1248-1254. Людовик Святой и шестой Крестовый поход
1249. Он завладевает Дамиеттой
1250. Он взят в плен в Египте
1270. Его смерть подле Туниса во время седьмого
Крестового похода
1250-1517. Египетские Мамелюки
1268. Утрата Антиохии
1291. Утрата Акры и Святой Земли
Глава LX
Раскол между греками и латинами. — Положение Константинополя. —
Восстание болгар. — Исаак Ангел свергнут с престола своим братом
Алексеем. — Причины четвертого Крестового похода. — Союз фран-
ков и венецианцев с сыном Исаака. — Их морская экспедиция в Конс-
тантинополь. — Две осады Константинополя и взятие города
латинами...................................................541
Н.Э.
Раскол греков
Их отвращение к латинам
Исхождение Святого духа
Разнообразие правил церковного благочиния
857-886. Честолюбивые распри константинопольского
патриарха Фотия с папами
1054. Папы отлучают от церкви константинопольского
патриарха и греков
110-1200. Вражда между греками и латинами
Латины в Константинополе
1183. Избиение латинов
1185-1195. Царствование Исаака Ангела и его характер
1186. Восстание болгар
1195-1203. Узурпация Алексея Ангела и его характер
1198. Четвертый Крестовый поход
В нем участвуют французские бароны
697-1200. Положение венецианцев
1201. Союз французов с венецианцами
1202. Собрание крестоносцев в Венеции и их отъезд
Осада Зары
Союз крестоносцев с юным греческим
принцем Алексеем
1203. Переезд из Зары в Константинополь
Бесплодные переговоры императора о мире
Переправа через Босфор
Первая осада Константинополя латинами
и взятие города
Император Исаак Ангел и его сын Алексей
снова возведены на престол
Раздоры между греками и латинами
15 Эдуард Гиббон
Война возобновляется Алексей и его отец свергнуты с престола Мурзуфлом Вторая осада Разграбление Константинополя Разделение добычи Бедственное положение греков Святотатства и насмешки Уничтожение городских статуй и пр. В конце каждой главы дается примечание.
История упадка и разрушения Римской Империи
16
ИСТОРИЯ
УПАДКА И РАЗРУШЕНИЯ
РИМСКОЙ ИМПЕРИИ
ГЛАВА LI
Завоевание Персии, Сирии, Египта, Африки и
Испании арабами или сарацинами. - Могущест-
во халифов или преемников Мухаммада. - Поло-
жение христиан и пр. под их управлением
Происшедший в Аравии переворот не изменил характера
арабов; смерть Мухаммада послужила сигналом для незави-
симости, и скороспелое здание его могущества и религии по-
шатнулось в своих основаниях. Только немногочисленная и
преданная кучка его первых последователей внимала его
красноречивой проповеди и разделяла с ним его невзгоды;
она состояла частью из тех, кто бежал вместе с пророком,
когда его стали притеснять в Мекке, частью из тех, кто при-
нимал его в Медине, когда он был изгнанником. А постоянно
разраставшиеся массы людей, признававших его за своего
царя и пророка, или были принуждены преклоняться перед
волей победителя, или были увлечены блеском его фортуны.
Политеистов приводило в замешательство несложное поня-
тие о едином и невидимом Боге, а гордость христиан и иуде-
ев неохотно выносила иго такого законодателя, который был
такой же смертный, как они сами, и был их современником.
В них еще не успела окрепнуть привычка к новым веровани-
ям и к покорности, и многие из новообращенных сожалели
или о почтенной древности Моисеева закона, или об обрядах
и мистериях католической церкви, или об идолах, жертвоп-
риношениях и веселых празднествах своих языческих пред-
ков. Противоположные интересы и наследственные распри
арабских племен еще не заглохли в системе единства и суб-
ординации, и варвары неохотно подчинялись самым мягким
и самым благотворным законам, сдерживавшим их страсти
или нарушавшим их обычаи. Они против воли подчинились
религиозным предписаниям Корана: воздержанию от вина,
соблюдению поста Рамадана и ежедневному повторению пя-
ти молитв, а поступавшие в мединскую казну подаяния и де-
сятинный сбор только по своему названию отличались от по-
17
Эдуард Гиббон
стоянной и унизительной уплаты податей. Пример Мухам-
мада возбудил дух фанатизма или самозванства, и некото-
рые из его соперников осмелились еще при жизни пророка
подражать его образу действий и не признавать его власти.
Первый халиф, стоявший во главе беглецов и союзников.
должен был ограничиваться владычеством над Меккой, Ме-
диной и Тэт-Таифом, а курейшиты, быть может, восстано-
вили бы идолов Каабы, если бы их легкомыслие не было вов-
ремя сдержано следующим укором: "Жители Мекки, неуже-
ли, принявши после всех религию ислама, вы прежде всех от
нее откажетесь?" Поощрив мусульман полагаться на помощь
Бога и его апостола, Абу Бакр решился энергически напасть
на мятежников и тем предупредить их соединение. Женщин
и детей он безопасно укрыл в горных пещерах; его воины,
выступившие в походе под одиннадцатью знаменами, повсю-
ду наводили страх, а появление военной силы вновь оживило
и укрепило преданность правоверных. Нетвердые в своих ве-
рованиях племена со смиренным раскаянием подчинились
необходимости молиться, поститься и раздавать милостыню,
а после нескольких военных успехов и строгих взысканий са-
мые отважные вероотступники пали ниц перед мечом Госпо-
да и Халида. В плодородной провинции Йемене1), между
Красным морем и Персидским заливом, в одном городе, ни в
чем не уступавшем самой Медине, могущественный вождь,
по имени Мусайлима, присвоил себе роль пророка, а племя
Ханифа стало внимать его голосу. Его слава привлекла к не-
му какую-то пророчицу; эти любимцы Небес пренебрегли
всеми приличиями и на словах, и в делах2) и провели не-
сколько дней в мистическом и любовном общении. Одно ту-
манное изречение из его Корана, или книги, дошло до нас ,
а возгордившийся своей миссией Мусайлима соблаговолил
предложить Мухаммаду раздел мира. Мухаммад с презрени-
ем отвечал на это предложение, но быстрые успехи само-
званца возбудили опасения в его преемнике; сорок тысяч му-
сульман собрались под знаменем Халида, и существование
их религии было поставлено в зависимость от исхода реши-
тельной битвы. В первом сражении они были отражены с по-
терей тысячи двухсот человек; но искусство и стойкость их
вождя одержали верх; за свое поражение они отомстили
умерщвлением десяти тысяч неверных, и самого Мусайлиму
один эфиопский раб пронзил тем самым дротиком, которым
был смертельно ранен дядя Мухаммада. Принадлежавшие к
различным арабским племенам бунтовщики, оставшись без
История упадка и разрушения Римской Империи 18
вождя или без связывавшей их общей цели, были скоро по-
давлены могуществом и дисциплиной возникавшей монар-
хии, и вся нация снова стала исповедывать религию Корана
и привязалась к ней прочнее прежнего. Честолюбие халифов
скоро доставило беспокойному нраву сарацинов поле для де-
ятельности; их мужество сосредоточилось на ведении свя-
щенной войны, а их энтузиазм одинаково усиливался и от
препятствий, и от побед.
Быстрые завоевания сарацинов, естественно, наводят на
предположение, что первые халифы лично предводительст-
вовали армиями правоверных и искали в передовых рядах
венца мучеников. Абу Бакр4), Омар5) и Осман > действитель-
но выказали свое мужество в то время, как пророк подвер-
гался гонениям, и в то время, как он одерживал победы, а их
личная уверенность в том, что их ожидает рай, должна была
внушать им презрение к удовольствиям и к опасностям
здешнего мира. Но они вступали на престол в преклонных
летах или в зрелом возрасте и считали внутренние заботы о
религии и о справедливости за самые важные обязанности
монарха. За исключением присутствия Омара при осаде
Иерусалима, их самыми дальними экспедициями были час-
тые благочестивые странствования из Медины в Мекку, и
они спокойно выслушивали известия о победах в то время,
как молились или произносили проповеди у гробницы проро-
ка. Их строгий и воздержанный образ жизни был плодом до-
бродетелей или привычек, а их горделивая простота оскорб-
ляла тщеславную пышность земных царей. Когда Абу Бакр
принял звание халифа, он приказал своей дочери Аише сде-
лать аккуратную опись своего наследственного достояния
для того, чтобы можно было ясно видеть, разбогатеет он или
обеднеет на службе государству. Он считал себя вправе по-
лучать жалованье в размере трех золотых монет и требовать
содержания для одного верблюда и для одного черного раба;
но каждую неделю по пятницам он раздавал остаток от своих
собственных и от казенных денег сначала самым достойным
из мусульман, а затем самым бедным из них. Когда он умер,
все его богатство, состоявшее из грубой одежды и пяти золо-
тых монет, было передано его преемнику, который со вздо-
хом выразил сожаление о том, что не будет способен подра-
жать такому удивительному образцу. Однако воздержность
и смирение Омара ни в чем не уступали добродетелям Абу
Бакра: его пища состояла из ячменного хлеба или фиников;
он пил одну воду; он произносил проповеди в одежде, кото-
19
Эдуард Гиббон
рая была изорвана или протерта в двенадцати местах, а пер-
сидский сатрап, приехавший засвидетельствовать свое ува-
жение к завоевателю, нашел его спящим вместе с нищими на
ступенях мединской мечети. Бережливость есть источник
щедрости, и увеличение доходов дало Омару возможность
назначать справедливое и постоянное вознаграждение за
прошлые и за настоящие заслуги правоверных. Не заботясь о
своем собственном содержании, он назначил дяде пророка
Аббасу первую, и самую значительную, пенсию в двадцать
пять тысяч драхм, или серебряных монет. Каждому из пре-
старелых воинов, участвовавших в Бедерском сражении, бы-
ло назначено по пяти тысяч драхм, а последний, и самый ни-
чтожный, из товарищей Мухаммада был награжден ежегод-
ным доходом в три тысячи серебряных монет. Одна тысяча
монет была наградой ветеранам, участвовавшим в первых
сражениях с греками и персами, а остальные награды, посте-
пенно уменьшавшиеся до пятидесяти серебряных монет, бы-
ли назначены соразмерно с заслугами и со старшинством
Омаровых солдат. В его царствование и в царствование его
предместника завоеватели Востока были верными слугами
Бога и народа; все государственные доходы шли на удовлет-
ворение нужд мирного и военного времени; благоразумное
сочетание справедливости и великодушия поддерживало
дисциплину сарацинов, и благодаря редкому счастью хали-
фы соединяли распорядительность и энергию деспотизма с
теми принципами равенства и бережливости, которые лежат
в основе республиканской формы правления. Геройское му-
жество Али7) и безупречное благоразумие Муавии8) возбуж-
дали между их подданными соревнование, а те личные до-
стоинства арабов, которые развивались в школе внутренних
раздоров, были с большею пользою употреблены на распро-
странение религии и владычества пророка. Царствовавшие
вслед за тем представители рода Омейядов, живя в Дамаске
среди дворцовой неги и пышности, не отличались ни дарова-
ниями государственных людей, ни добродетелями святых9).
Тем не менее к подножию их трона беспрестанно складыва-
лась добыча, собранная с неизвестных им народов, и посто-
янное возрастание арабского могущества должно быть при-
писано скорей воодушевлению нации, чем искусству ее вож-
дей. Впрочем, значительной долей своих успехов они были
обязаны слабости своих врагов. Рождение Мухаммада удач-
но совпало с тем периодом времени, когда и персы, и римля-
не, и европейские варвары выродились и страдали от внут-
История упадка и разрушения Римской Империи 20
ренней неурядицы; империя Траяна или даже империя Кон-
стантина или Карла Великого отразила бы нападение неве-
жественных сарацинов и поток фанатизма исчез бы без шу-
ма в песках Аравии10).
В победоносные времена римской республики сенат сосре-
доточивал усилия своих консулов и легионов на одной войне
и старался совершенно раздавить первого врага, прежде чем
вступать в борьбу со вторым. Такими трусливыми политиче-
скими принципами арабские халифы пренебрегали из вели-
кодушия или из энтузиазма. Они нападали с одинаковой
энергией и с одинаковым успехом и на преемников Августа,
и на преемников Артаксеркса, и две соперничавшие между
собою монархии одновременно сделались жертвами врага,
которого они так давно привыкли презирать. В десять лет
Омарова управления сарацины подчинили его власти трид-
цать шесть тысяч городов, или замков, разрушили четыре
тысячи церквей, или храмов, принадлежавших неверным, и
соорудили тысячу четыреста мечетей для исповедывания ре-
лигии Мухаммада. Через сто лет после бегства пророка из
Мекки завоевания и владычество его преемников простира-
лись от Индии до Атлантического океана, охватывая различ-
ные и отдаленные провинции, которые можно подвести под
общие названия I) Персии, И) Сирии, III) Египта, IV) Афри-
ки и V) Испании. Я буду придерживаться этого разделения
при описании стольких достопамятных событий; об отдален-
ных и менее интересных завоеваниях на Востоке я буду гово-
рить лишь мимоходом, а более подробно буду говорить о тех
странах, которые входили в состав Римской империи. Впро-
чем, чтоб извинить недостатки моего труда, я должен предъ-
явить основательную жалобу на неясность и неудовлетвори-
тельность тех писателей, которые были моими руководите-
лями. Греки, которые так многоречивы, когда заняты поле-
микой, не давали себе труда прославлять триумфы своих
врагов11). По прошествии ста лет невежества первые летопи-
си мусульман были составлены большей частью по предани-
ям . Между многочисленными произведениями арабской и
персидской литературы13) наши переводчики выбирали неу-
довлетворительные очерки, написанные в более поздние вре-
мена14). Азиаты никогда не были знакомы ни с умением пи-
сать историю, ни с тем, что составляет отличительное досто-
инство исторических произведений15); они не имеют понятия
о законах критики, а принадлежащие к тому же периоду
времени наши монашеские хроники можно сравнить с их са-
21
Эдуард Гиббон
мыми популярными произведениями, которые никогда не
оживляются ни духом философии, ни духом свободы. Вос-
точная библиотека одного француза16) могла бы просветить
самого ученого из восточных муфтиев, и арабы, быть может,
не найдут ни у одного из своих историков такого ясного и
подробного описания их собственных подвигов, какое будет
изложено на следующих страницах.
1. В первый год царствования первого халифа его намест-
ник Халид, прозванный Мечом Божиим и бичом неверных,
дошел до берегов Евфрата и завладел городами Анбаром17) и
Хирой. Одно племя оседлых арабов поселилось на окраинах
пустыни, к западу от развалин Вавилона, и город Хира сде-
лался резиденцией целого ряда королей, принявших христи-
анскую веру и царствовавших в течение с лишком шестисот
лет под сенью персидского трона18). Последний из Мунзиров
был разбит Халидом и лишился жизни; его сын был отправ-
лен пленником в Медину; его аристократия преклонилась
перед преемником пророка; народ сооблазнился примером и
успехами своих соотечественников, и первым плодом внеш-
него завоевания была принятая халифом уплата ежегодной
дани в семьдесят тысяч золотых монет. И сами халифы, и да-
же их историки были поражены этими признаками ожидав-
шего их в будущем величия. ”В том же году, - говорит Эль-
мацин, - Халид выдержал несколько славных сражений; он
истребил огромное число неверных и победоносным мусуль-
манам досталась неисчислимая добыча”19). Но непобедимый
Халид скоро был оттуда вызван для ведения войны с Сирией;
вторжение в персидские владения было возложено на менее
деятельных или менее осмотрительных вождей; сарацины
были с потерями отражены при переправе через Евфрат, и
хотя они наказали магов, осмелившихся их преследовать, их
уцелевшие воины ограничились тем, что бродили по вави-
лонской степи.
Персы, из негодования и страха, на минуту прекратили
свои внутренние распри. По единогласному приговору духо-
венства и знати, их царица Азермидухт была низложена, -
это был шестой из тех узурпаторов, которые возвышались и
падали в течение трех или четырех лет, истекших со смерти
Хосрова и с отступления Ираклия. Ее корона была возложе-
на на голову Хосроева внука Иездигера, и та же самая эра,
которая совпадает с астрономическим периодом20), служит
напоминанием о падении династии Сасанидов и религии Зо-
роастра21). Молодость и неопытность царя, которому было
История упадка и разрушения Римской Империи
22
только пятнадцать лет, заставили его уклониться от личного
участия в опасной борьбе; царское знамя было отдано в руки
одного из его генералов, по имени Рустама, а к тридцатиты-
сячной регулярной персидской армии присоединились, - на
самом деле или только по слухам, - подданные или союзники
великого царя в таком числе, что она разрослась до ста двад-
цати тысяч человек. Мусульмане, увеличившие свои воен-
ные силы с двенадцати до тридцати тысяч, раскинули свой
лагерь на равнинах Кадисии22), а в их рядах хотя и было ме-
нее людей, но было более солдат, чем в неповоротливых
скопищах неверных. Здесь я должен сделать одно замечание,
которое придется часто повторять: что атака арабов не похо-
дила на атаку греков и римлян, так как она не заключалась в
натиске сплоченной массы пехоты: их военные силы состоя-
ли преимущественно из кавалерии и стрелков из лука, и сра-
жение, много раз прерывавшееся и много раз возобновляв-
шееся единоборством и легкими стычками, могло продол-
жаться несколько дней без всякого решительного результата.
Различные периоды битвы при Кадисии были отличены осо-
быми названиями. Первый период был назван днем помощи
вследствие благовременного прибытия сирийцев. День по-
трясения был так назван, вероятно, вследствие смятения,
возникшего в одной из состязавшихся между собою армий, а
может быть, и в них обеих. Третьему периоду, во время ко-
торого произошла ночная суматоха, было дано причудливое
название ночи рева вследствие того, что в течение ее разда-
вались дикие крики, походившие на рев самых свирепых зве-
рей. Утром следующего дня решилась судьба Персии и кста-
ти налетевший вихрь нагнал облака пыли в лица неверным.
Звучание оружия долетело до палатки Рустама, который, не
имея никакого сходства с древним героем того же имени,
спокойно лежал в тени, наслаждаясь прохладой, среди ла-
герного обоза и навьюченных золотом и серебром верблюдов.
Почуяв опасность, он вскочил со своего ложа, но был настиг-
нут во время своего бегства одним отважным арабом, кото-
рый поймал его за ногу, отрубил ему голову, воткнул ее на
пику, и, возвратившись на поле сражения, посеял ужас и
смятение в самых густых рядах персидской армии. Сарацины
признаются, что потеряли семь тысяч пятьсот человек, и
сражению при Кадисии не без основания дают эпитеты упор-
ного и жестокого2 . Знамя монархии было захвачено араба-
ми на поле битвы; оно состояло из кожаного фартука того
кузнеца, который когда-то спас Персию; но эта эмблема ге-
23
Эдуард Гиббон
ройства и бедности была покрыта и почти совершенно скры-
та от глаз множеством драгоценных каменьев . После этой
победы богатая провинция Ирак, или Ассирия, подчинилась
халифу, а свою власть над завоеванными странами он поспе-
шил упрочить основанием Басры25) - укрепленного города,
постоянно господствовавшего над торговыми сообщениями и
над мореплаванием персов. На расстоянии восьмидесяти
миль от залива Евфрат и Тигр соединяют свои воды и обра-
зуют один широкий поток, который течет в прямолинейном
направлении и который основательно называют рекою Ара-
бов. Новое поселение было основано на западном берегу, на
полдороге между местом слияния двух знаменитых рек и их
устьями; первая колония состояла из восьмисот мусульман,
но благодаря ее выгодному положению из нее скоро возник-
ла пышная и многолюдная столица. Воздух там чистый и
здоровый, несмотря на то, что климат чрезвычайно жаркий;
окрестные луга покрыты пальмовыми деревьями и стадами
рогатого скота, а одна из близлежащих долин славилась тем,
что принадлежала к числу четырех райских садов Азии. При
первых халифах юрисдикции этой арабской колонии были
подчинены южные провинции Персии; город был освящен
гробницами товарищей Мухаммада и мучеников за веру, а
европейские суда до сих пор посещают гавань Басры, как
удобную стоянку, лежащую на торговом пути в Индию.
После поражения при Кадисии, перерезанная реками и ка-
налами местность могла бы представить непреодолимую пре-
граду для кавалерии победителей, а стрелы сарацинов не
могли бы разрушить стен Ктезифона, или Мадаина26), усто-
явших против римских осадных машин. Но спасавшиеся бег-
ством персы пали духом вследствие уверенности, что их ре-
лигии и их могуществу настал конец; самые сильные пози-
ции были покинуты из вероломства или из трусости, а сам
царь укрылся вместе с некоторыми членами своего семейства
и вместе со своими сокровищами в Хольване, у подножия
Мидийских гор. В третьем месяце после битвы наместник
Омара Саид переправился через Тигр, не встретив никакого
сопротивления; столица Персии была взята приступом, а
беспорядочное сопротивление населения лишь усиливало
ярость мусульман, восклицавших с религиозным исступле-
нием: ’’Вот белый дворец Хосрова; вот исполнение того, что
обещал апостол Божий!” Полунагие степные хищники вне-
запно обогатились так, как не ожидали и как сами того не со-
знавали. В каждом из дворцовых апартаментов открывались
История упадка и разрушения Римской Империи 24
новые сокровища, или искусно скрытые, или выставленные
напоказ; золото и серебро, разнообразные одеяния и драго-
ценная мебель превосходили (говорит Абу-л-Фида) все, что
могло быть создано фантазией или выражено каким-нибудь
числом, а другой историк оценивает эти неслыханные и не-
сметные богатства в баснословную сумму трех тысяч милли-
онов золотых монет27). В некоторых мелочных, но интерес-
ных подробностях виден контраст между богатством и неве-
жеством. В городе находились обширные запасы камфары28),
которая привозилась с отдаленных островов Индийского оке-
ана и употреблялась с примесью воска для освещения вос-
точных дворцов. Не будучи знакомы ни с названием, ни со
свойствами этого благовонного вещества, сарацины приняли
его за соль, стали примешивать его к хлебу и были удивлены
его горьким вкусом. Одна из комнат дворца была украшена
шелковым ковром, в котором было шестьдесят локтей в дли-
ну и столько же в ширину; на нем был представлен рай или
сад; вышивка из золота изображала цветы, фрукты и де-
ревья, а драгоценные каменья изображали их цвета, и весь
этот огромный квадрат был окружен пестрой каймой зелено-
го цвета. Арабский генерал убедил своих солдат отказаться
от этой добычи в основательной надежде, что это великолеп-
ное произведение природы и искусства будет услаждать взо-
ры халифа. Суровый Омар не обратил никакого внимания на
художественные достоинства и царскую пышность этого ков-
ра и разделил его между своими мединскими собратьями; ри-
сунок утратил свою цельность, но ценность материала была
так велика, что доля одного Али была продана за двадцать
тысяч драхм. Мул, уносивший на своей спине корону Хосро-
ва и его кирасу, его перевязь и браслеты, был захвачен во
время преследования; эти великолепные трофеи были пред-
ставлены вождю правоверных, и самые серьезные из его то-
варищей не могли воздержаться от улыбки при виде седой
бороды, обросших волосами рук и неуклюжей фигуры вете-
рана, которого одели в эти доспехи великого царя. Вслед за
разграблением Ктезифона жители стали покидать его, и он
стал мало-помалу приходить в упадок. Сарацинам не нрави-
лись ни местный климат, ни положение города, и арабский
главнокомандующий посоветовал Омару перенести столицу
на западный берег Евфрата. Ассирийские города во все века
строились легко и скоро и так же легко и скоро приходили в
упадок. В этой стране нет ни камня, ни строевого леса, и са-
мые прочные постройки30) возводятся из высушенного на
25
Эдуард Гиббон
солнце кирпича, а цементом служит для них добываемая на
месте горная смола. Слово куфа значит жилище, построен-
ное из хвороста и глины; но новой столице придавали важное
значение многочисленность, богатство и мужество колонии
ветеранов, а их склонность к бесчинствам выносили самые
благоразумные из халифов, опасавшиеся вызвать восстание
ста тысяч людей, способных владеть оружием. ’’Жители Ку-
фы, - говорил Али, обращаясь к ним за помощью, - вы всегда
отличались вашим мужеством. Вы побеждали персидского
царя и разгоняли его войска, пока не вступили в обладание
его наследственным достоянием”. Это блестящее завоевание
было довершено победами при Джалуле и Нехавенде. После
первого из этих поражений Иездигер бежал из Хольвана и
скрыл свой стыд и свое отчаяние в тех самых горах Фарса, с
которых Кир спустился вместе со своими товарищами, кото-
рые еще были в ту пору ему равными. Мужество нации пере-
жило мужество монарха; среди гор, лежащих к югу от Экба-
тан или Хамадан, сто пятьдесят тысяч персов сделали
третью, и окончательную, попытку отстоять свою религию и
свою родину, и решительную победу при Нехавенде арабы
назвали победой из побед. Если правда, что спасавшийся
бегством персидский главнокомандующий был остановлен и
взят в плен среди множества мулов и верблюдов, на которых
были сложены запасы меда, то как бы ни казался ничтож-
ным или странным этот факт, он объясняет нам, какие пре-
пятствия создавала для восточных армий привычка к роско-
ши32*.
В произведениях греческих и латинских писателей мы на-
ходим лишь неясные сведения о географии Персии; но самые
знаменитые из ее городов, как кажется, были построены до
нашествия арабов. Благодаря покорению Хамадана и Исфа-
хана, Казвина, Тебриза, Рея, завоеватели мало-помалу при-
ближались к берегам Каспийского моря, и меккские ораторы
могли прославлять успехи и мужество правоверных, уже по-
терявших из виду Северную Медведицу и почти переступив-
ших за пределы обитаемого мира33*. Снова повернув к запа-
ду, в направлении к римским владениям, они перешли через
Тигр по Мосульскому мосту и в завоеванных ими провинци-
ях Армении и Месопотамии обнялись со своими победонос-
ными товарищами, принадлежавшими к сирийской армии.
Когда они двинулись из Мадаинского дворца на восток, их
военные успехи были и не менее быстры, и не менее обшир-
ны. Продвигаясь вперед вдоль берегов Тигра и Персидского
История упадка и разрушения Римской Империи 26
залива, они проникли сквозь горные ущелья в долину Истах-
ра или Персеполя и осквернили последнее святилище, оста-
вавшееся во власти магов. Внук Хосрова едва не был захва-
чен врасплох среди пошатнувшихся колонн и обезображен-
ных фигур - этих печальных эмблем прошлой и тогдашней
судьбы Персии34); он торопливо бежал через Керманскую
степь, обратился с просьбой о помощи к воинственным жите-
лям Систана и нашел скромное убежище на границе тюрк-
ских и китайских владений. Но победоносная армия не знает
усталости; арабы разделили свои силы для преследования
трусливого врага, и халиф Осман обещал управление Хора-
саном первому генералу, который проникнет в эту обшир-
ную и многолюдную страну, когда-то находившуюся во вла-
сти древних бактрийцев. Это условие было принято; эта на-
града была заслужена; знамя Мухаммада было водружено на
стенах Герата, Мерва и Балха, и счастливый вождь не оста-
навливался и не отдыхал до тех пор, пока не напоил своих
покрытых пеною коней водами Окса. Благодаря господство-
вавшей там анархии независимые начальники городов и ук-
репленных замков заключали отдельные капитуляции; ус-
ловия устанавливались или предписывались сообразно с тем,
что руководило действиями победителя - уважение, предус-
мотрительность или сострадание, и от одного изъявления по-
корности зависело различие между теми, кого причисляли к
разряду друзей, и теми, кого причисляли к разряду рабов.
Князь, или сатрап Ахваза и Суз, Хормузан был вынужден,
после мужественной обороны, отдать и самого себя, и свои
владения на произвол халифа, а происшедшее между ними
свидание представляет верную картину арабских нравов. В
присутствии Омара и по его приказанию с чванного варвара
сняли вышитое золотом шелковое одеяние и усыпанную ру-
бинами и изумрудом корону. ’’Сознаете ли вы теперь, - спро-
сил победитель у своего раздетого пленника, - в чем заклю-
чается приговор Божий и какое различие между участью не-
верных и участью тех, кто изъявляет покорность?” ”Увы, -
отвечал Хормузан, - я сознаю это слишком глубоко. В дни
нашего общего невежества мы сражались земным оружием,
и моя нация одерживала верх. В ту пору Бог относился к
борьбе безучастно; но с тех пор, как он принял вашу сторо-
ну, вы ниспровергли и наше владычество, и нашу религию”.
Утомленный этим мучительным свиданием, перс стал жало-
ваться на невыносимую жажду, но обнаружил опасение, что
его убьют в то время, как он будет пить воду. ”Не робейте, -
27
Эдуард Гиббон
сказал халиф, - ваша жизнь не подвергнется никакой опас-
ности, пока вы не выпьете эту воду”; хитрый сатрап поблаго-
дарил за это обещание и мгновенно разбил сосуд с водой о
землю. Омар хотел наказать его за такое плутовство, но ок-
ружающие напомнили о святости клятвы, а немедленное об-
ращение Хормузана в магометанскую веру дало ему право
не только на полное помилование, но и на ежегодную пен-
сию в две тысячи золотых монет. Чтоб ввести в Персии хоро-
шее управление, была составлена опись народонаселения,
рогатого скота и земных продуктов3 5), и если бы этот доку-
мент, свидетельствовавший о заботливости халифов, дошел
до нас, он был бы поучителен для философов всех веков36).
В своем бегстве Иездигер проник по ту сторону Окса и до-
стиг Яксарта - двух рек37*, хорошо известных и древним, и
новым народам, и вытекающих из индийских гор в направ-
лении к Каспийскому морю; он нашел гостеприимное убежи-
ще у Тархуна, владетеля плодородной провинции Ферга-
ны3^ на берегах Яксарта; жалобы и обещания падшего мо-
нарха растрогали и владетеля Самарканда, и тюркские пле-
мена Согдианы и Скифии, и он отправил посольство с пору-
чением искать более прочной и более надежной дружбы ки-
тайского императора . Добродетельного Тай-цзуна40), пер-
вого представителя династии Тан, можно по справедливости
сравнивать с римскими Антонинами; его подданные наслаж-
дались благоденствием и внутренним спокойствием, и его
власти подчинялись сорок четыре орды живших в Татарии
варваров. Гарнизоны, стоявшие в его пограничных городах
Кашгаре, Хогане, имели частые сношения со своими соседя-
ми, жившими на берегах Яксарта и Окса; незадолго перед
тем основанная персидская колония ввела в Китае астроно-
мию магов, и Тай-цзун, быть может, был встревожен быст-
рыми успехами арабов и их опасным соседством. Влияние, а
быть может и содействие, китайского правительства оживи-
ло надежды Иездигера и усердие огнепоклонников, и он воз-
вратился назад с тюркской армией, чтоб отвоевать наследст-
венное достояние своих предков. Счастливые мусульмане, не
обнажая меча, сделались зрителями его гибели и смерти.
Внуку Хосрова изменил один из его служителей, взбунто-
вавшиеся жители Мерва оскорбляли его, а варварские союз-
ники напали на него, нанесли ему поражение и пустились за
ним в погоню. Он достиг берегов реки и предлагал свои коль-
ца и браслеты за то, чтоб его немедленно перевезли на дру-
гой берег в лодке мельника. Грубый мельник - или потому,
История упадка и разрушения Римской Империи
28
что не понимал, в каком критическом положении находился
царь, или потому, что не чувствовал сострадания к нему, от-
вечал, что его мельница приносит ему ежедневный доход в
четыре драхмы серебра и что он прекратит свою работу толь-
ко в том случае, если получит за это приличное вознаграж-
дение. В этот момент колебаний и мешкотности последний
царь из рода Сасанидов был настигнут и убит тюркской ка-
валерией на девятнадцатом году своего несчастного царство-
вания41). Его сын Пероз был почтительным клиентом китай-
ского императора и принял должность начальника его гвар-
дии, а поселившиеся в провинции Бухара персидские из-
гнанники долго поддерживали там религию магов. Его внук
унаследовал царский титул; но после одной слабой и безус-
пешной попытки он возвратился в Китай и кончил жизнь в
сианьском дворце. Мужская линия Сасанидов пресеклась; но
происходившие от персидского царского рода пленницы по-
ступили в рабыни или в жены победителей, и кровь этих
знатных матерей облагородила род халифов и имамов42).
После разрушения Персидской империи река Оке стала от-
делять владения сарацинов от владений тюрок. Предприим-
чивые арабы скоро перешагнули через эту узкую грань; гу-
бернаторы Хорасана стали расширять свои непрерывные на-
шествия, и один из их триумфов был украшен ботинкой, ко-
торую потеряла одна тюркская царица, торопливо спасавша-
яся бегством через горы Бухары. Но окончательное завое-
вание и Трансоксианы44), и Испании состоялось лишь в слав-
ное царствование бездеятельного Валида, а имя Кутейбы,
погонщика верблюдов, свидетельствует о происхождении и
личных достоинствах его наместника, совершившего эти за-
воевания. В то время как один из его помощников впервые
водрузил магометанское знамя на берегах Инда, Кутейба
подчинял владычеству пророка и халифа обширные страны,
лежащие между Оксом, Яксартом и Каспийским морем45).
Неверные были обложены податью в два миллиона золотых
монет; их идолы были или сожжены, или разбиты на куски;
мусульманский вождь произнес проповедь в мечети Хорез-
ма; после нескольких сражений тюркские орды были загна-
ны в степь, и китайский император стал искать дружбы побе-
доносных арабов. Их трудолюбию можно в значительной ме-
ре приписать плодородие той провинции, которая носила в
древности название Согдианы; но еще со времени владычест-
ва македонских царей местное население сознавало выгоды,
доставляемые почвой и климатом, и пользовалось ими. До
29
Эдуард Гиббон
нашествия сарацинов Хорезм, Бухара и Самарканд были бо-
гаты и многолюдны под игом северных пастухов. Эти города
были окружены двойными стенами, а внешние укрепления,
при более обширной окружности, вмещали внутри себя окре-
стные поля и сады. Обоюдные нужды Индии и Европы удов-
летворялись предприимчивостью согдийских торговцев, а
неоценимое искусство превращать холст в писчую бумагу
распространилось из Самаркандской мануфактуры по всему
западу .
II. Лишь только Абу Бакр восстановил единство религии и
управления, он разослал следующий циркуляр к арабским
племенам: "От имени всемилосердного Бога к остальным
правоверным. Да ниспошлет вам Господь здравие и благо-
денствие, милость и благословение. Я восхваляю Всемогуще-
го Бога и молюсь за его пророка Мухаммада. Сим уведомляю
вас, что я намерен отправить правоверных в Сирию47) для
того, чтоб вырвать ее из рук неверных. Вместе с тем хочу,
чтоб вы знали, что сражаться за религию - значит повино-
ваться воле Божьей? Его посланцы возвратились назад с из-
вестиями о благочестивом и воинственном воодушевлении,
которое они возбудили во всех провинциях, и лагерь близ
Медины стал мало-помалу наполняться толпами неустраши-
мых сарацинов, жаждавших деятельности, жаловавшихся на
жаркое время года и на недостаток провизии и от нетерпения
роптавших на мешкотного халифа. Лишь только вся армия
была в сборе, Абу Бакр взошел на возвышение, сделал смотр
людям, лошадям и оружию и произнес горячую молитву за
успех предприятия. В первый день похода он сам шел пеш-
ком вместе с армией, а когда пристыженные вожди вздумали
сойти со своих коней, халиф успокоил их совесть, объявив
им, что и те, которые едут верхом, и те, которые идут пеш-
ком для пользы религии, в равной мере достойны награды.
Инструкции, которые он дал начальникам сирийской ар-
мии4 \ были внушены тем воинственным религиозным фа-
натизмом, который стремится к удовлетворению мирского
честолюбия, делая вид, будто презирает его. ’’Помните, - го-
ворил преемник пророка, - что вы всегда находитесь в при-
сутствии Божием, на краю смерти, в уверенности, что наста-
нет последний суд, и в надежде достигнуть рая. Воздержи-
вайтесь от несправедливости и от притеснений; совещайтесь
с вашими сотоварищами и старайтесь сохранить любовь и до-
верие ваших войск. Когда вы будете сражаться во славу Бо-
жию, держите себя так, как прилично мужчинам, и не пово-
История упадка и разрушения Римской Империи 30
рачивайтесь спиной к неприятелю; но не пятнайте ваших по-
бед кровью женщин или детей. Не уничтожайте пальмовых
деревьев и не жгите жатву на полях. Не срубайте плодовых
деревьев и не делайте вреда рогатому скоту, за исключением
того, который будете убивать для употребления в пищу. Ког-
да вы заключите какой бы то ни было договор или особое ус-
ловие, соблюдайте его и будьте так же снисходительны на
деле, как были снисходительны на словах. По мере того как
вы будете продвигаться вперед, вы будете встречать религи-
озных людей, уединенно живущих в монастырях и избрав-
ших этот способ служения Господу: оставляйте их в этом
одиночестве, не убивайте их и не разрушайте их монасты-
рей49^ вы встретите людей иного разряда, которые принадле-
жат к синагоге Сатаны и у которых выбрита маковка на го-
лове50); раскалывайте им череп и не давайте им пощады, ес-
ли они не обратятся в магометанскую веру или не будут уп-
лачивать дани”. Арабам строго воспрещались всякие нече-
стивые или пустые разговоры и всякие опасные напоминания
о старых распрях; среди лагерной суматохи они усердно ис-
полняли обряды своей религии, а часы отдыха проводили в
молитве, в благочестивых размышлениях и в изучении Ко-
рана. Неумеренное или даже воздержное употребление вина
наказывалось восьмьюдесятью ударами по пяткам, а многие
из тайно нарушавших это предписание, воспламеняясь тем
рвением, которым отличается всякая новая религия, сами
признавались в своей вине и требовали заслуженного нака-
зания. После некоторых колебаний начальство над сирий-
ской армией было вверено одному из меккских беглецов и
товарищей Мухаммада Абу Тубайду, усердие и благочестье
которого смягчались, но не ослаблялись чрезвычайной кро-
тостью характера и сердечной добротой. Но во всех затруд-
нительных обстоятельствах солдаты обращались к высшим
дарованиям Халида, и на кого бы ни пал выбор монарха, все-
таки Меч Божий был и на самом деле и в общем мнении
главным вождем сарацинов. Он повиновался без принужде-
ния; к нему обращались за советами без зависти, и таково
было воодушевление этого человека, или, верней, таков был
дух того времени, что Халид изъявлял готовность служить
под знаменем веры, даже если бы оно находилось в руках ре-
бенка или врага. Действительно, победоносному мусульма-
нину были обещаны слава, богатство и владычество; но ему
старательно внушали, что если блага этой жизни будут
31 Эдуард Гиббон
единственною целью его деяний, они будут и единственной
его наградой.
Римское тщеславие украсило названием Аравии51) ту из
пятнадцати сирийских провинций, в состав которой входили
земли к востоку от Иордана, и потому для первого нашест-
вия сарацинов могло служить оправданием нечто вроде на-
ционального права. Эта страна обогащалась от разнообраз-
ных выгод, доставляемых торговлей; благодаря заботливости
императоров она была защищена рядом укреплений, а мно-
голюдные города Гераса, Филадельфия и Босра52) были ог-
раждены своими крепкими стенами, по меньшей мере, от на-
падений врасплох. Последний из этих городов был восемнад-
цатой станцией на пути из Медины; эта дорога была хорошо
знакома караванам Хиджаза и Ирака, ежегодно посещав-
шим этот обильный рынок и местных, и степных продуктов;
опасения, которые постоянно внушала зависть арабов, нау-
чили жителей владеть оружием, и двенадцать тысяч всадни-
ков могли выступить навстречу неприятеля из ворот Боеры,
название которой означает на сирийском языке сильно ук-
репленную оборонительную башню. Отряд из четырех тысяч
мусульман, ободрившись от первых успешных нападений на
беззащитные города и от первых удачных стычек с неболь-
шими неприятельскими отрядами близ границы, осмелился
напасть на укрепленную Боеру, предварительно потребовав
сдачи города. Он не устоял против более многочисленных си-
рийцев и спасся от гибели благодаря прибытию Халида с ты-
сячью пятьюстами всадниками; Халид не одобрил этого
предприятия, возобновил бой и спас своего друга, почтенного
Сержабиля, тщетно взывавшего к единству Божью и к обе-
щаниям пророка. После непродолжительного отдыха му-
сульмане совершили свои омовения песком вместо воды53),
и, перед тем как им приказали садиться на коней, Халид
произнес утреннюю молитву. Уверенные в своей силе жите-
ли Боеры растворили городские ворота, вывели свои войска
на равнину и поклялись умереть для защиты своей религии.
Но религия мира не могла устоять против раздававшихся в
рядах сарацинов фанатических криков: "На бой, на бой! В
рай, в рай", а происходившее в городе смятение, звон коло-
колов5^ и возгласы священников и монахов усиливали страх
и замешательство христиан. Поле сражения осталось за ара-
бами, потерявшими только двести тридцать человек, а в
ожидании человеческой или божеской помощи городской вал
Боеры был уставлен святыми крестами и освященными зна-
История упадка и разрушения Римской Империи 32
менами. Губернатор Роман с самого начала советовал поко-
риться; так как народ питал к нему презрение и отставил его
от должности, то он желал отомстить за эту обиду и нашел
удобный для того случай. На ночном свидании с неприятель-
скими лазутчиками он сообщил им, что от его дома идет под-
земная галерея под самые городские стены; сын халифа вме-
сте с сотней волонтеров положились на слово этого нового со-
юзника, и их удача и неустрашимость открыли их товари-
щам легкий доступ внутрь города. После того как Халид про-
диктовал условия покорности и уплаты дани, вероотступник,
или новообращенный, признался перед народным собранием
в измене, которая была так похвальна в глазах мусульман.
”Я отказываюсь от всякого общения с вами, - сказал Роман, -
и в этом мире, и в будущем. Я отрекаюсь от того, кто был
распят, и от всех тех, кто поклоняется ему. Я избираю моим
Господом Бога, моей религией Ислам, моим храмом Мекку,
моими братьями мусульман и моим пророком Мухаммада,
который был послан для того, чтоб направить нас на истин-
ный путь и ввести истинную религию наперекор тем, кто да-
ет Богу сотоварищей”.
Завоевание Боеры, находившейся в четырех днях пути от
Дамаска55), внушило арабам смелость предпринять осаду
древней столицы Сирии56). На небольшом расстоянии от го-
родских стен они расположились лагерем среди рощ и фонта-
нов этой очаровательной местности57) и со своим обычным
предложением или переходить в мусульманскую веру, или
уплачивать дань, или сражаться они обратились к мужест-
венному городскому населению, незадолго перед тем полу-
чившему подкрепление из пяти тысяч греков. Как при упад-
ке военного искусства, так и при его зарождении сами воена-
чальники нередко делали и принимали вызовы на единобор-
ство58); немало копьев было переломлено на равнине Дама-
ска, и Халид выказал свою личную храбрость при первой вы-
лазке осажденных. После упорной борьбы он одолел и взял в
плен одного из христианских военачальников, который по
своему мужеству был достойным его соперником. Он тотчас
сел на свежего коня, подаренного ему губернатором Пальми-
ры, и устремился к передовым рядам своей армии. ’’Отдохни-
те немного, - сказал его друг Дерар, - и позвольте мне заме-
нить вас; ведь вы утомились в борьбе с этой собакой”. ”0 Де-
рар, - возразил неутомимый сарацин, - мы будем отдыхать в
том мире. Кто трудится сегодня, будет отдыхать завтра”. С
таким же пылом он принял вызов и победил другого бойца, а
33 Эдуард Гиббон
за то, что двое его пленников не захотели отказаться от
своей религии, он с негодованием бросил их головы внутрь
города. Исход нескольких генеральных сражений или част-
ных стычек принудил жителей Дамаска сузить сферу их обо-
роны; но посланец, которому они помогли спуститься с го-
родской стены, возвратился с обещанием, что скоро прибу-
дут сильные подкрепления, а их шумные выражения радости
сообщили это известие арабам. После непродолжительного
совещания арабские генералы решились снять или, верней,
приостановить осаду Дамаска до тех пор, пока они не сразят-
ся с армией императора. При отступлении Халид пожелал
занять самый опасный пост в арьергарде, но из скромности
уступил его Абу Убайду. Однако в минуту опасности он уст-
ремился на выручку своему товарищу, которого сильно тес-
нили вышедшие из города шесть тысяч всадников и десять
тысяч пехотинцев, и лишь немногие из этих христианских
воинов могли рассказать в Дамаске подробности своего пора-
жения. Ввиду важности предстоящей борьбы потребовалось
соединение сарацинов, рассеянных по границам Сирии и Па-
лестины, и я приведу содержание одного из циркулярных по-
сланий, адресованного к будущему завоевателю Египта Ам-
ру: "Во имя Всемилосердного Бога: от Халида к Амру, здра-
вие и благополучие. Знай, что твои братья-мусульмане пред-
полагают двинуться на Аизнадин, где стоит армия из семиде-
сяти тысяч греков, которые намереваются выступить против
нас для того, чтоб своими устами потушить свет Божий; но
Бог да сохранит свой свет наперекор неверным59). Поэтому,
лишь только будет тебе вручено настоящее мое письмо, при-
ходи с теми, кто находится при тебе, в Аизнадин, где ты най-
дешь нас, если это будет угодно Всевышнему Богу". Это при-
казание было охотно исполнено, и те сорок пять тысяч му-
сульман, которые сошлись в один и тот же день в одном и том
же месте, приписывали благости Провидения то, что было
плодом их деятельности и усердия60).
Почти через четыре года после одержанных над Персией
побед спокойствие и самого Ираклия, и его империи было
еще раз нарушено появлением нового врага и новой религии,
могущественное влияние которой восточные христиане силь-
но чувствовали на себе, но едва ли ясно сознавали его причи-
ны. В своем константинопольском или в своем антиохийском
дворце император был встревожен известиями о вторжении
арабов в Сирию, о потере Боеры и об опасности, угрожавшей
Дамаску. Семидесятитысячная армия, состоявшая частью из
История упадка и разрушения Римской Империи
34
ветеранов, частью из новобранцев, была собрана в Хомсе,
или Эмесе, под главным начальством полководца Вердана61),
а эти войска, состоявшие преимущественно из кавалерии,
могли безразлично назваться сирийскими, греческими или
римскими - сирийскими, по имени провинции, в которой они
были набраны и которая была театром военных действий,
греческими - по религии их монарха и по языку, на котором
он говорил, и римскими - по тому громкому имени, которое
еще не переставали профанировать преемники Константина.
В то время как Вердан ехал по равнине Аизнадина на белом
муле, украшенном золотыми цепочками, а вокруг него несли
знамена и штандарты, он был удивлен приближением свире-
пого и полунагого воина,задумавшего осмотреть занимаемые
неприятелем позиции. Это был Дерар, отважное мужество
которого было внушено и, быть может, преувеличено энту-
зиазмом его времени и его соотечественников. Ненависть к
христианам, жажда добычи и презрение к опасностям были
самыми выдающимися наклонностями отважного сарацина,
а перспектива неизбежной смерти никогда не могла поколе-
бать его религиозной самоуверенности, никогда не могла ос-
лабить его хладнокровной решимости и даже не могла заглу-
шить несдержанной и воинственной шутливости его нрава. В
самых отчаянных предприятиях он был и отважен, и предус-
мотрителен, и счастлив; после бесчисленных опасностей и
после того, как он три раза попадался в плен к неверным, он
пережил завоевание Сирии и получил свою долю награды за
этот успех. В настоящем случае он один устоял против трид-
цати римлян, высланных против него Берданом, и, убив или
сбросив с лошади семнадцать из них, Дерар возвратился це-
лым и невредимым к своим товарищам, громко превозносив-
шим его мужество. Когда главнокомандующий слегка упрек-
нул его за опрометчивость, он стал оправдываться с наивно-
стью простого солдата. ’’Нет, - говорил Дерар, - не я начал
борьбу: они пришли с целью захватить меня, и я боялся, чтоб
Бог не увидел меня бегущим от врага; действительно, я сра-
жался с увлечением, и Бог, без сомнения, помог мне спра-
виться с ними; если бы я не боялся ослушаться ваших прика-
заний, я бы не ушел оттуда, и я уже предвижу, что они попа-
дутся в наши руки”. На глазах обеих армий один почтенный
грек вышел из рядов неприятельской армии с выгодными для
сарацинов мирными предложениями: за то, чтоб они удали-
лись, им предлагали для каждого солдата по одной чалме, по
одному платью и по одной золотой монете; их начальнику
35
Эдуард Гиббон
предлагали десять платьев и сто золотых монет, а халифу -
сто платьев и тысячу золотых монет. Презрительная улыбка
выразила отказ Халида. ’’Собаки-христиане, вы хорошо зна-
ете, что вам предстоит выбор между Кораном, уплатой дани
и битвой. Мы - такой народ, который находит более наслаж-
дений в войне, нежели в мире, и мы презираем ваши жалкие
подаяния, так как и ваши богатства, и ваши семьи, и вы сами
скоро будете в нашей власти”. Несмотря на это кажущееся
пренебрежение к врагу, Халид был глубоко проникнут со-
знанием общей опасности. Те из мусульман, которым случа-
лось бывать в Персии и видеть армии Хосрова, признава-
лись, что они никогда еще не видали более грозных военных
сил. Из численного превосходства неприятельских войск
хитрый сарацин извлек новый мотив, чтоб воспламенить му-
жество своих солдат. "Перед вами, - сказал он, - стоят соеди-
ненные силы римлян; ускользнуть от них нет никакой воз-
можности, но вы можете завоевать Сирию в один день. Ис-
ход сражения зависит от вашей дисциплины и стойкости. Бе-
регите свои силы для вечера. Ведь пророк обыкновенно по-
беждал по вечерам”. В двух происходивших одно вслед за
другим сражениях его сдержанное мужество устояло и про-
тив неприятельских стрел, и против ропота его собственных
войск. Наконец, когда неприятель почти совершенно исто-
щил и свое мужество, и свои запасы стрел, Халид подал сиг-
нал к наступлению и к победе. Уцелевшие остатки импера-
торской армии спаслись бегством в направлении к Антиохии,
Кесарии и Дамаску, а за смерть четырехсот семидесяти му-
сульман служила вознаграждением уверенность, что они от-
правили в ад более пятидесяти тысяч неверных. Захваченная
в этот день добыча была неоценима; она состояла из множе-
ства золотых и серебряных знамен и крестов, из драгоцен-
ных каменьев, из серебряных и золотых цепей и из бесчис-
ленного количества самого богатого оружия и нарядов. Об-
щее распределение добычи было отложено до взятия Дама-
ска; но захваченные запасы оружия оказались очень полез-
ными и послужили орудием для новых побед. Известие об
этом блестящем успехе было отправлено к халифу, а те из
арабских племен, которые относились равнодушно или
враждебно к миссии пророка, стали настоятельно требовать
своей доли из собранной в Сирии жатвы.
Скорбь и страх быстро принесли эти печальные известия в
Дамаск, и городские жители увидели с высоты своих стен
возвращение героев Аизнадина. Амр шел в авангарде во гла-
История упадка и разрушения Римской Империи 36
ве девяти тысяч всадников; затем следовали одни вслед за
другими грозные отряды сарацинов, а арьергард замыкался
самим Халидом и знаменем черного орла. Он возложил на
деятельного Дерара обязанность содержать вокруг города
патрули с двумя тысячами всадников, очищать равнину от
неприятеля и не допускать в город ни подкреплений, ни вес-
товщиков. Остальные арабские вожди заняли указанные им
позиции перед семью воротами Дамаска и возобновили осаду
со свежей энергией и самоуверенностью. Успешные, но не-
сложные военные операции сарацинов редко соединялись с
искусством, с физическим трудом и с употреблением тех во-
енных машин, с которыми были знакомы греки и римляне;
они довольствовались тем, что окружали город не столько
траншеями, сколько солдатами, отражали вылазки осажден-
ных, пытались взять город при помощи какой-нибудь воен-
ной хитрости или приступом, или же выжидали, чтоб он
сдался вследствие недостатка съестных припасов или вслед-
ствие неудовольствия жителей. Дамаск был готов признать
исход Аизнадинской битвы за окончательное и неизменное
разрешение спора между императором и халифом, но его му-
жество снова воспламенили пример и влияние знатного гре-
ка Фомы, возвысившегося из положения частного человека
до положения Ираклиева родственника62^ Ночная суматоха
и ночное освещение известили осаждающих о готовившейся
к утру вылазке, а христианский герой, делавший вид, будто
презирает религиозный фанатизм арабов, прибегнул к помо-
щи суеверий, также внушаемых фанатизмом. Высокое рас-
пятие было поставлено у главных городских ворот в виду
обеих армий; епископ сопровождал вместе со своим духовен-
ством выступавшие из города войска и положил книгу Ново-
го Завета перед изображением Иисуса, а два противника на-
шли - сообразно со своими верованиями - или оскорбитель-
ной, или назидательной молитву, чтоб сын Божий защитил
своих служителей и отстоял истину своего учения. Битва
свирепствовала с неукротимою яростью, а ловкость Фомы63),
который был самым искусным стрелком из лука, была ги-
бельна для самых отважных сарацинов до той минуты, когда
одна геройская женщина взялась отомстить за их смерть.
Жена Абана, сопровождавшая его в этой священной экспе-
диции, обняла своего умирающего супруга. "Ты счастлив
мой милый, - говорила она, - ты отправился к твоему Госпо-
ду, который сначала соединил нас, а потом разлучил. Я от-
мщу за твою смерть и сделаю все, что могу, чтоб попасть ту-
37
Эдуард Гиббон
да, где ты находишься, потому что я тебя люблю. Впредь ни
один мужчина не прикоснется ко мне, потому что я посвяти-
ла себя служению Богу”. Не испустив ни одного вздоха и не
проронив ни одной слезы, она обмыла труп своего мужа и по-
хоронила его с обычными обрядами. Затем, взяв в руки муж-
нино оружие, которым она научилась владеть на своей роди-
не, неустрашимая вдова Абана отыскала среди самой горя-
чей свалки то место, на котором сражался убийца ее мужа.
Ее первая стрела пронзила руку его знаменоносца; ее вторая
стрела ранила Фому в глаз, и христиане пали духом, не видя
ни своего знамени, ни своего вождя. Однако мужественный
защитник Дамаска не захотел удалиться в свой дворец; его
рану перевязали на городском валу; бой продолжался до ве-
чера, и сирийцы отдыхали лежа на своем оружии. Среди
ночной тишины удар в большой колокол подал сигнал к на-
падению; городские ворота растворились, и из каждых ворот
отряд бойцов устремился на погруженный в сон лагерь сара-
цинов. Халид прежде всех взялся за оружие; во главе четы-
рехсот всадников он полетел на самый опасный пункт, и сле-
зы катились по щекам этого закаленного в боях воина в то
время, как он с жаром произносил: "Боже, который никогда
не спишь, взгляни на твоих служителей и не отдавай их в ру-
ки врагов". Присутствие Меча Божия остановило Фому в его
мужественном и успешном нападении; лишь только мусуль-
мане узнали о грозившей им опасности, они выстроились в
ряды и напали на неприятеля и с флангов, и с тылу. После
потери нескольких тысяч человек христианский вождь от-
ступил со вздохом отчаяния, а преследовавшие неприятеля
сарацины были остановлены стоявшими на валу военными
машинами.
После семидесятидневной осады64) терпение жителей Да-
маска, а может быть и их съестные припасы, истощились, и
самые храбрые из вождей подчинились тяжелым требовани-
ям необходимости. Среди различных случайностей и мирно-
го, и военного времени они научились бояться свирепости
Халида и уважать кроткие добродетели Абу Убайда. В пол-
ночь в палатку этого почтенного военачальника были введе-
ны сто избранных депутатов от духовенства и народа. Он
вежливо принял их и вежливо отпустил. Они возвратились в
город с письменным договором, за соблюдение которого была
порукой честь одного из товарищей Мухаммада; в договоре
говорилось, что всякие военные действия прекратятся, что
добровольные эмигранты могут безопасно выезжать из горо-
История упадка и разрушения Римской Империи
38
да со всею движимостью, какую будут в состоянии увезти с
собою, и что платящие дань подданные халифа будут поль-
зоваться своими землями и домами вместе с правом пользо-
ваться и распоряжаться семью церквами. На этих условиях
Абу У банду были выданы самые знатные заложники и перед
ним были отворены те городские ворота, которые были всего
ближе к его лагерю; его солдаты, следуя его примеру, вели
себя сдержанно, и он принимал смиренные изъявления при-
знательности от жителей, которых спас от гибели. Но успеш-
ное заключение договора ослабило их бдительность и проти-
воположная часть города была взята приступом при помощи
измены. Отряд из сотни арабов отворил восточные ворота пе-
ред более жестокосердым врагом. "Не давайте пощады, - вос-
клицал хищный и кровожадный Халид, - не давайте пощады
врагам Господа". Раздались звуки его труб, и поток христи-
анской крови обагрил улицы Дамаска. Когда он достиг церк-
ви св. Марии, его удивило и оскорбило миролюбивое поведе-
ние его боевых товарищей; их мечи не были обнажены, а са-
ми они были окружены толпой священников и монахов. Абу
Убайд приветствовал полководца следующими словами:
"Господь отдал город в мою власть путем добровольной сдачи
и избавил правоверных от необходимости сражаться". "А
разве я не наместник повелителя правоверных? - с негодова-
нием возразил Халид. - Разве я не взял город приступом?
Неверные должны погибнуть от меча. Бейте их". Жадные и
бесчеловечные арабы были готовы исполнить это приятное
для них приказание, и гибель Дамаска была бы неизбежна,
если бы добросердечие Абу Убайда не нашло поддержки в
приличной его рангу благородной твердости. Он устремился
промеж дрожавших от страха граждан и самых свирепых
варваров и стал умолять этих последних святых именем Бо-
га, чтоб они уважали данное им обещание, чтоб они сдержа-
ли свою ярость и дождались решения своих начальников.
Вожди удалились в церковь св. Марии, и после горячего спо-
ра Халид в некоторой мере подчинился разумным требова-
ниям и авторитету своего сотоварища, который доказывал,
что договор должен быть свято соблюдаем, что точное испол-
нение данного слова доставит мусульманам и материальные
выгоды, и общее уважение и что, движимые недоверием и
отчаянием, остальные сирийские жители будут оказывать
мусульманам упорное сопротивление. Было решено, что меч
будет вложен в ножны, что та часть Дамаска, которая сда-
лась Абу Убайду, немедленно воспользуется выгодами своей
39
Эдуард Гиббон
капитуляции и что окончательное решение будет предостав-
лено справедливости и мудрости халифа65). Большинство на-
селения положилось на обещание, что будет допущена веро-
терпимость, и обязалось уплачивать дать, и до сих пор в Да-
маске живут двадцать тысяч христиан. Но мужественный
Фома и сражавшиеся под его знаменем свободнорожденные
патриоты предпочли бедность и изгнание. На соседнем лугу
расположились лица духовного звания и миряне, солдаты и
граждане, женщины и дети; они наскоро и со страхом собра-
ли самые ценные свои пожитки и покинули с громкими воп-
лями или с безмолвной скорбью свои родные жилища и кра-
сивые берега Фарфара. Жестокосердый Халид не был растро-
ган зрелищем их бедственного положения; он оспаривал у
жителей Дамаска право на какой-то хлебный магазин; он
пытался лишить гарнизон тех выгод, которые доставлял мир-
ный договор; он неохотно согласился на то, чтоб каждому из
изгнанников было дозволено вооружиться или мечом, или
копьем, или луком, и сурово объявил, что по прошествии
трех дней их можно будет преследовать и можно будет обхо-
диться с ними как с врагами мусульман.
Страстная любовь одного сирийского юноши довершила
гибель вышедших из Дамаска изгнанников. Один из знатных
горожан, по имени Иона66), был помолвлен с одной богатой
девушкой; но ее родители отложили свадьбу, и она согласи-
лась бежать с тем, кого выбрало ее сердце. Они подкупили
ночную стражу, стоявшую у Кейсанских ворот; шедший впе-
реди любовник был окружен эскадроном арабов; но его воск-
лицание на греческом языке: ’’Птичка попалась” - дало знать
его возлюбленной, что она должна поспешно возвращаться в
город. В присутствии Халида и ввиду неминуемой смерти не-
счастный Иона заявил, что верует во единого Бога и в его
апостола Мухаммада, и впоследствии исполнял обязанности
честного и искреннего мусульманина до той минуты, когда
погиб смертью мученика. Когда город был взят арабами, он
устремился в монастырь, в котором укрылась Евдокия; но
она уже позабыла своего возлюбленного, отнеслась к Ионе с
презрением, как в вероотступнику, предпочтя свою религию
своей родине, а Халид хотя и не был доступен для сострада-
ния, однако из чувства справедливости не хотел силою удер-
живать в Дамаске ни мужчин, ни женщин. В течение четы-
рех дней полководец был задержан внутри города условиями
мирного договора и необходимыми распоряжениями, кото-
рых требовало его новое завоевание. Расчет времени и рас-
История упадка и разрушения Римской Империи
40
стояния мог бы заглушить его кровожадные и хищнические
влечения, но он внял настояниям Ионы, который уверял, что
еще можно догнать измученных беглецов. Халид предпринял
преследование во главе четырех тысяч всадников, переоде-
тых христианскими арабами. Они останавливались лишь для
того, чтоб совершать в назначенное время молитву, а их про-
воднику была очень хорошо знакома местность. Следы бег-
лецов долго были вполне ясны; они внезапно исчезли; но са-
рацинов ободряла уверенность, что караван повернул в сто-
рону к горам и что он скоро попадет в их руки. При переходе
через горный хребет Ливана они выносили тяжелые лише-
ния, а неукротимый пыл влюбленного поддерживал и обод-
рял этих упавших духом ветеранов-фанатиков. От одного из
местных поселян они узнали, что император прислал коло-
нии изгнанников приказание, не теряя времени,
продвигаться вперед по дороге, которая ведет вдоль морского
побережья к Константинополю; он, быть может, опасался,
что солдаты и жители Антиохии падут духом, когда увидят
этих изгнанников и услышат рассказы об их страданиях.
Проводник провел сарацинов по территориям Габалы67) и
Лаодикеи в почтительном расстоянии от городских стен;
дождь шел непрерывно, ночь была темная, и только одна го-
ра отделяла их от римской армии, а постоянно заботившийся
о безопасности своих солдат Халид шепотом сообщил своему
товарищу виденный им зловещий сон. Но с восходом солнца
горизонт очистился и арабы увидели палатки беглецов, рас-
кинутые в красивой долине. После небольшого промежутка
времени, посвященного отдыху и молитве, Халид разделил
свою кавалерию на четыре отряда, из которых первый пору-
чил своему верному Дерару, а над последним сам принял
главное начальство. Эти отряды устремились один вслед за
другим на беспорядочное сборище людей, которые были пло-
хо вооружены и изнемогали от скорби и от усталости. Арабы
наслаждались уверенностью, что от лезвия их палашей не
спасся ни один из христиан мужского или женского пола, за
исключением одного пленника, который был помилован и
получил свободу. Вывезенное из Дамаска золото и серебро
было разбросано по всему лагерю, и арабы нашли там триста
вьюков шелковых тканей, которых было бы достаточно для
того, чтоб одеть целую армию полунагих варваров. Среди
общей суматохи Иона искал и нашел ту, которая была целью
его преследования; но этот последний акт вероломства уси-
лил ненависть Евдокии, и в то время, как она сопротивля-
41
Эдуард Гиббон
лась его ненавистным ласкам, она вонзила меч в свое сердце.
Другая женщина, вдова Фомы, и действительная или мни-
мая дочь Ираклия, - была пощажена и отпущена без уплаты
выкупа; но великодушие Халида проистекало из презрения,
и этот высокомерный сарацин оскорбил величие Цезарей де-
рзким вызовом на бой. Халид проник внутрь римской про-
винции с лишком на сто пятьдесят миль; он возвратился в
Дамаск так же секретно и так же быстро, как оттуда вышел.
При вступлении на престол Омара Меч Божий был устранен
от военного командования, но порицавший опрометчивость
его предприятия халиф был вынужден похвалить его за
энергию и искусство, с которыми это предприятие было дове-
дено до конца.
Другая экспедиция завоевателей Дамаска также обнару-
живает и их жадность, и их презрение к богатствам этого ми-
ра. Они узнали, что продукты Сирии и произведения ее ма-
нуфактур ежегодно свозятся на ярмарку в Абилу68), отстоя-
щую от города почти в тридцати милях, что в то же время
множество пилигримов посещает келью одного благочести-
вого отшельника и что этот праздник торговли и суеверия
будет особенно блестящ благодаря предстоящему бракосоче-
танию дочери Триполийского губернатора. Славный и свя-
той мученик Абд Аллах, сын Иафара, собрав пятьсот всадни-
ков, взял на себя благочестивое и прибыльное поручение
обобрать неверных. Когда он стал приближаться к Абиле, до
него дошло тревожное известие, что число собравшихся там
иудеев и христиан, греков и армян, сирийских уроженцев и
египетских иноземцев доходит до десяти тысяч и что, кроме
того, невесту охраняет стража из пяти тысяч всадников. Са-
рацины остановились. ’’Что касается самого меня, - сказал
Абд Аллах, - то я не смею возвращаться назад; наши врагй
многочисленны, наша опасность велика, но нас ожидает ве-
ликолепная и верная награда и в этой жизни, и в будущей.
Пусть каждый, сообразно со своим желанием, выступает
вперед или поворачивает назад”. Ни один мусульманин не
покинул своего знамени. ’’Указывайте нам путь, - сказал Абд
Аллах христианину, который служил у него проводником, -
и вы увидите, на что способны последователи пророка”. Они
напали пятью отрядами; но после первого успеха, которым
они были обязаны неожиданности нападения, они были ок-
ружены и почти совершенно подавлены многочисленным не-
приятелем, а эту храбрую кучку людей фантазия арабов
сравнила с белым пятном на шкуре черного верблюда6 . Не-
История упадка и разрушения Римской Империи 42
задолго перед солнечным закатом, в то время как оружие
выпадало из их усталых рук и они уже помышляли о пересе-
лении в вечность, они увидели приближавшееся к ним обла-
ко пыли; они услышали приятный звук текбира^ и скоро
вслед за тем увидели знамя Халида, спешившего во весь
опор к ним на помощь. Христиане не устояли против его на-
падения, и он преследовал их до реки Триполи, не прекра-
щая резни. Они оставили позади себя и привезенные на яр-
марку богатства, и выставленные для продажи товары, и
привезенные для покупок деньги, и блестящие декорации,
приготовленные для свадьбы, и губернаторскую дочь вместе
с состоявшими при ней сорока подругами. Фрукты, съестные
припасы, мебель, деньги, посуда и драгоценные каменья бы-
ли торопливо навьючены на спины лошадей, ослов и мулов,
и святые разбойники с триумфом возвратились в Дамаск.
Отшельник после непродолжительного и горячего спора с
Халидом отказался от венца мученичества и остался невре-
димым среди этой печальной картины убийства и опустоше-
ния.
Сирия71) не была недостойна оказанного ей предпочтения,
так как принадлежала к числу тех стран, в которых земледе-
лие процветало с самой глубокой древности72). Близость мо-
ря и гор и обилие лесов и вод умеряли ее знойный климат, а
произведения ее плодородной почвы доставляли обильные
средства пропитания, благоприятствовавшие размножению
и людей, и животных. Со времен Давида и до времен Ирак-
лия эта страна была усеяна старинными и цветущими горо-
дами; ее население было и многочисленно, и зажиточно, и
даже после того, как ее мало-помалу опустошали деспотизм
и суеверие и после недавних бедствий, причиненных войной
с Персией, Сирия еще могла возбуждать и удовлетворять
жадность степных племен. Равнина, которая тянется на про-
тяжении десяти дней пути от Дамаска до Алеппо и Анти-
охии, омывается с западной стороны извилистым течением
Оронта. Возвышенности Ливана и анти-Ливана тянутся от
севера к югу между Оронтом и Средиземным морем, а назва-
ние пустой (Coelesyria) было дано длинной и плодородной
долине, которую окаймляют в том же направлении два кря-
жа снежных гор73). Между городами, о которых упоминают
под их греческими и восточными именами география Сирии
и история завоевания этой страны, мы отличаем Эмесу, или
Хомс, и Гелиополь, или Баальбек, так как первый был мет-
рополией равнины, а второй - столицей долины. Под влады-
43
Эдуард Гиббон
чеством последнего из Цезарей они были сильно укреплены
и многолюдны; их башни блестели на далеком расстоянии;
общественные и частные здания покрывали большое про-
странство, а граждане славились если не своим мужеством,
то по меньшей мере,своей гордостью, если не своими богатст-
вами, то,по меньшей мере,своей роскошью. Во времена идо-
лопоклонства и Эмеса, и Гелиополь поклонялись Ваалу, или
солнцу; но во времена упадка их суеверий и их величия их
судьба была далеко не одинакова. От находившегося в Эмесе
храма, который поэты сравнивали с вершинами Ливанских
гор74), не осталось никаких следов, между тем как развалины
Баальбека, оставленные без внимания древними писателя-
ми, возбуждают любопытство и удивление в европейских пу-
тешественниках75). Храм имел двести футов в длину и сто
футов в ширину; его передняя часть была украшена двойным
портиком на восьми колоннах; с каждой стороны было по че-
тырнадцати колонн, и каждая колонна, вышиною в сорок
пять футов, состояла из массивных каменных или мрамор-
ных глыб. Размеры и украшения коринфского ордера свиде-
тельствуют о его греческой архитектуре; но так как Бааль-
бек никогда не был резиденцией какого-либо монарха, то
для нас непонятно, как могла щедрость частных лиц или го-
родского общества доставить средства для возведения таких
великолепных построек76). После завоевания Дамаска сара-
цины направились к Гелиополю и к Эмесе; но я не буду сно-
ва говорить о вылазках и сражениях, так как я уже описывал
их с большими подробностями. При дальнейшем ходе воен-
ных действий сарацины были обязаны своими успехами
столько же своей политике, сколько своему мечу; они разде-
ляли силы неприятеля тем, что заключали с некоторыми из
своих врагов отдельные и недолгосрочные мирные договоры;
они приучали население Сирии сравнивать выгоды, достав-
ляемые их дружбой, с невыгодами, причиняемыми их враж-
дой; они знакомили его со своим языком, со своей религией и
со своими нравами и путем тайных закупок истощали мага-
зины и арсеналы тех городов, к осаде которых намеревались
приступить. Они увеличивали выкуп тех городов, которые
были богаче других или которые оказывали более упорное
сопротивление, и с одной Халкиды было взыскано пять ты-
сяч унций золота, пять тысяч унций серебра, две тысячи
шелковых одеяний и столько фиг и маслин, сколько можно
навьючить на пять тысяч ослов. Но условия перемирия или
капитуляции соблюдались в точности, и тот наместник хали-
История упадка и разрушения Римской Империи 44
фа, который дал обещание не вступать внутрь сдавшегося
ему Баальбека, оставался спокойным и неподвижным в своей
палатке до той минуты, когда враждовавшие между собою
партии стали просить вмешательства иноземного повелите-
ля. Завоевание и сирийской равнины, и сирийской долины
было окончено менее чем в два года. Однако повелитель пра-
воверных был недоволен этими мешкотными успехами, и са-
рацины, оплакивая свою вину слезами ярости и раскаяния,
стали громко требовать, чтоб начальники вели их сражаться
за Господа. В одном сражении, происходившем под стенами
Эмесы, юный двоюродный брат Халида восклицал: ’’Мне ка-
жется, что я вижу чернооких гурий, которые смотрят на ме-
ня; если бы одна из них появилась на земле, все люди умер-
ли бы от любви к ней. Я вижу в руке одной из них зеленый
шелковый платок и шапочку с драгоценными каменьями;
она манит меня к себе и говорит: "Приходи сюда скорей; ведь
я люблю тебя”. С этими словами он устремился на христиан
и стал поражать насмерть всех, кто встречался на пути; на-
конец, он обратил на себя внимание губернатора Хомса и
был насквозь проколот копьем.
Сарацинам приходилось выказать всю энергию их мужест-
ва и фанатизма, чтоб устоять против военных сил императо-
ра, который узнал из постоянных неудач, что степные хищ-
ники предприняли прочное завоевание, которое могут скоро
довести до конца. Из европейских и из азиатских провинций
были отправлены в Антиохию и в Кесарию восемьдесят ты-
сяч солдат, частью морем, частью сухим путем, а легковоо-
руженные силы этой армии состояли из шестидесяти тысяч
христианских арабов, принадлежавших к племени Гассана.
Под знаменем последнего из своих князей Абд Аллаха они
шли в авангарде, а греки держались того правила, что гра-
нить алмаз всего легче посредством другого алмаза. Ираклий
не захотел подвергать самого себя опасностям сражений, но
из самоуверенности, а может быть и вследствие упадка ду-
хом, он дал положительное приказание, чтоб судьба провин-
ции и исход войны были решены одной битвой. Сирийцы бы-
ли привязаны к римскому знамени и к христианской рели-
гии; но знать, граждане и поселяне были выведены из терпе-
ния притеснениями и жестокосердием своевольной армии,
которая угнетала их как подданных и презирала их как ино-
земцев и чужаков77). Слух об этих обширных приготовлени-
ях дошел до сарацинов в то время, как они стояли лагерем
под Эмесой, и хотя их вожди решились не уклоняться от
45
Эдуард Гиббон
борьбы, они все-таки созвали военный совет: благочестивый
Абу Убайд хотел дожидаться мученической смерти, не сходя
с места, а благоразумный Халид советовал отступить без по-
зора к границам Палестины и Аравии и там дожидаться по-
мощи друзей и нападения неверных. Торопливо отправлен-
ный в Медину посланец скоро возвратился с благословения-
ми Омара и Али, с молитвами вдовы пророка и с подкрепле-
нием из восьми тысяч мусульман. На своем пути эти войска
разбили отряд греков, а когда они прибыли в Ярмук, где на-
ходился лагерь их соотечественников, они были обрадованы
известием, что Халид уже разбил и рассеял христианских
арабов, принадлежавших к племени Гассана. В окрестностях
Боеры ручьи низвергаются с горы Гермона потоком на рав-
нину Декаполя, или десяти городов, и река Гиеромакс (иска-
женное название Ярмук) теряется после непродолжительно-
го течения в озере Тивериад78). Берега этой ничтожной ре-
чки были прославлены продолжительной и кровопролитной
битвой. В этом важном случае и общее мнение, и скромность
Абу Убайда предоставили главное начальство самому до-
стойному из мусульман. Халид стал во фронте, а его това-
рищ стал в арьергарде для того, чтоб удерживать беглецов
своей почтенной наружностью и видом желтого знамени, ко-
торое было развернуто Мухаммадом перед стенами Хайбара.
Последняя линия была занята сестрой Дерара и теми араб-
скими женщинами, которые поступили на военную службу
из желания участвовать в этой священной войне, которые
привыкли владеть луком и копьем и которые, однажды по-
пав в плен, отстояли свое целомудрие и свою религию про-
тив тех, кто отвергает обрезание7 . Воззвание, с которым
главнокомандующий обратился к своей армии, было кратко
и энергично: ’’Впереди вас рай, позади вас дьявол и ад”. Од-
нако нападение римской кавалерии было так стремительно,
что правое крыло арабов было прорвано и отделено от цент-
ра. Три раза они отступали в беспорядке, и три раза женщи-
ны принуждали их упреками и тумаками снова идти в атаку.
В промежутках между схватками Абу Убайд посещал палат-
ки своих единоверцев, старался продлить их отдых, произно-
ся за раз две молитвы, назначенные на разные часы дня, соб-
ственноручно перевязывал их раны и ободрял их утешитель-
ным размышлением, что неверные страдают не менее их, но
не получат одинаковой награды. Четыре тысячи тридцать
мусульман были погребены на поле сражения, а искусство
армянских стрелков из лука дало семистам мусульманам
История упадка и разрушения Римской Империи
46
право похвастаться тем, что каждый из них лишился одного
глаза при исполнении этого похвального долга. Участвовав-
шие в сирийской войне ветераны признавались, что они ни-
когда не видали сражения, которое было бы так ожесточенно
и исход которого был бы так долго сомнителен. Но оно было
вместе с тем и самое решительное по своим последствиям:
множество греков и сирийцев пало под мечом арабов; мно-
жество было убито, по окончании сражения, в лесах и в го-
рах; множество утонуло в водах Ярмука, не успевши оты-
скать брода, и как бы мусульмане ни преувеличивали потери
побежденных80), христианские писатели сознают и оплаки-
вают кровавое наказание за свои грехи81). Римский главно-
командующий Ману ил или был убит в Дамаске, или укрылся
в монастыре горы Синая. Живший изгнанником при визан-
тийском дворе, Иабалах горевал об арабских нравах и о том,
что имел несчастье перейти на сторону христиан82). Он был
одно время расположен к принятию ислама, но во время сво-
его благочестивого странствования в Мекку он в минуту раз-
дражения нанес удар одному из своих соотечественников и
спасся бегством от строгого и беспристрастного правосудия
халифа. Победоносные сарацины наслаждались в Дамаске в
течение месяца удовольствиями и отдыхом; распределение
добычи было предоставлено благоусмотрению Абу Убайда;
на солдат и на их коней были назначены равные доли, а на
благородных скакунов арабской крови назначалась двойная
доля.
После битвы при Ярмуке римская армия уже не появля-
лась в открытом поле, и сарацины могли безопасно выбирать
для нападения любой из укрепленных городов Сирии. Они
обратились к халифу за указанием, должны ли они идти на
Кесарию или на Иерусалим, и, по совету Али, решились не-
медленно предпринять осаду последнего из этих городов. С
мирской точки зрения Иерусалим был первой или второй
столицей Палестины; но благочестивые мусульмане чтили и
посещали его, вслед за Меккой и Мединой, как храм Святой
Земли, освященный откровениями Моисея, Иисуса и самого
Мухаммада. Сын Абу Суфиана был отправлен во главе пяти
тысяч арабов с поручением попытаться завладеть городом
врасплох или путем мирного договора; но на одиннадцатый
день город был со всех сторон окружен всеми военными сила-
ми Абу Убайда, который обратился к главным начальникам
и к жителям Элии8У> с обычным воззванием: "Здравие и бла-
годенствие всякому, кто идет по настоящему пути! Мы тре-
47
Эдуард Гиббон
буем от вас заявления, что есть только один Бог и что Му-
хаммад посланник его. Если вы этого не сделаете, то согла-
шайтесь уплачивать дань и впредь состоять под нашей вла-
стью. В противном случае я поведу на вас таких людей, кото-
рые любят смерть больше, чем вы любите пить вино и есть
свиное мясо. И, если угодно будет Господу, я не оставлю вас
до тех пор, пока не истреблю тех, кто будет сражаться за вас,
и пока не обращу ваших детей в рабов". Но город был со всех
сторон защищен глубокими долинами и утесистыми горами;
после того как арабы вторгнулись в Сирию, его стены и баш-
ни были тщательно исправлены; самые храбрые из солдат,
спасшихся бегством с поля битвы при Ярмуке, нашли там са-
мое близкое убежище, а при защите гроба Господня в душе и
туземцев, и иноземцев могли вспыхнуть некоторые искры
такого же энтузиазма, какой так ярко пылал в сердцах сара-
цинов. Осада Иерусалима длилась четыре месяца; не прохо-
дило ни одно дня без вылазки или без приступа; военные ма-
шины непрестанно действовали с высоты городского вала, а
суровая зима была еще более мучительна и губительна для
арабов, чем эти машины. В конце концов христиане прекло-
нились перед настойчивостью осаждающих. Патриарх Со-
фроний появился на городских стенах и через посредство пе-
реводчика потребовал конференции. После тщетной попыт-
ки отговорить халифова наместника от его нечестивого пред-
приятия он предложил от имени народа приличную капиту-
ляцию с тем необычайным условием, что исполнение догово-
ра будет обеспечено авторитетом и личным присутствием са-
мого Омара. Этот вопрос обсуждался на совете в Медине;
святость осажденного города и мнение Али убедили халифа
исполнить желание и его солдат, и его врагов, а простота, с
которой он совершил это путешествие, более достойна удив-
ления, нежели та пышная обстановка, которою окружают
себя тщеславие и тирания. Завоеватель Персии и Сирии сел
на рыжего верблюда, который нес кроме его особы сумку с
хлебом, сумку с финиками, деревянное блюдо и кожаный
мешок с водой. Повсюду, где он останавливался, все без раз-
личия приглашались к участию в его простом обеде, который
освящался молитвой и поучениями повелителя правовер-
ных \ Но во время этой экспедиции или этого пилигримства
его верховная власть проявляла себя в отправлении правосу-
дия; он устанавливал пределы для разнузданной полигамии
арабов, защищал данников от вымогательств и жестокостей
и, в наказание сарацинов за роскошь, приказывал снимать с
История упадка и разрушения Римской Империи 48
них богатые шелковые одежды и волочить их по земле лицом
в грязь. Когда халиф издали увидел Иерусалим, он громко
воскликнул: ’’Господь победоносен. О Боже, ниспошли нам
легкое завоевание!" - и, раскинув свою палатку из грубой
шерстяной материи, спокойно сел на голую землю. После
подписания капитуляции он вступил в город без страха или
без предосторожностей и любезно разговаривал с патриар-
хом о религиозных древностях Иерусалима85). Софроний
преклонился перед своим новым повелителем, шепотом про-
износя слова Даниила: "И во святилище будет мерзость за-
пустения’’86). В час молитвы они стояли вместе в церкви Вос-
кресения; но халиф отказался от исполнения благочестивых
обрядов и ограничился тем, что молился на ступенях церкви
Константина. Он сообщил патриарху основательные мотивы
своего отказа. "Если бы я исполнил ваше желание, - сказал
Омар, - то мусульмане могли бы впоследствии нарушить ус-
ловия мирного договора под видом подражания показанному
мною примеру". По его приказанию земля из-под Соломоно-
ва храма была приготовлена к сооружению мечети 87\и во
время своего десятидневного пребывания в Иерусалиме он
организовал и немедленно ввел порядок управления завое-
ванными в Сирии землями. Медина могла опасаться, чтобы
халифа не привязала к себе святость Иерусалима или красо-
та Дамаска; но ее опасения были рассеяны скорым и добро-
вольным возвращением Омара к гробнице пророка88).
Чтобы довершить завоевание Сирии, халиф организовал
две отдельные армии; отборный отряд был оставлен под на-
чальством Амра и Йазид в палестинском лагере, а другой,
более многочисленный отряд, выступил под предводительст-
вом Абу Убайда и Халида к северу с целью напасть на Анти-
охию и Алеппо. Последний из этих городов, носивший у гре-
ков название Берои, еще не приобрел в ту пору громкой из-
вестности в качестве столицы провинции или государства, а
его население благодаря добровольному изъявлению покор-
ности и ссылке на свою бедность купило на умеренных усло-
виях свою безопасность и свободу своей религии. Но замок,
стоявший подле города Алеппо89*, был построен на высокой
искусственной насыпи; все его стороны были так же круты,
как спуски в пропасть, и были обложены плитняком, а окру-
жавший его ров мог быть во всю ширину наполнен водою из
соседних источников. Гарнизон и после потери трех тысяч
человек еще был в состоянии обороняться, а его храбрый на-
следственный вождь Иукинна убил своего брата - святого мо-
49 Эдуард Гиббон
наха, осмелившегося заговорить о мире. Во время четырех-
или пятимесячной осады, которая была самой трудной из
всех осад, предпринятых в Сирии, множество сарацинов бы-
ло убито и ранено; их удаление на одну милю от замка не ос-
лабило бдительности Иукинны, и они не навели страха на
христиан тем, что обезглавили у подножия замка триста
пленников. Молчание Абу Убайда, наконец перешедшее в
сетования, известило халифа о том, что терпение осаждаю-
щих истощилось и что они утратили надежду овладеть этой
неприступной крепостью. "Я огорчен, - отвечал Омар, - по-
стигшими вас превратностями фортуны, но я не дозволяю
вам ни в каком случае снимать с замка осаду. Ваше отступ-
ление уменьшило бы славу нашего оружия и побудило бы
неверных напасть на вас со всех сторон. Стойте перед Алеп-
по до тех пор, пока Господь не решит исхода борьбы, и добы-
вайте в окрестностях корм для вашей кавалерии. Свои уве-
щания повелитель правоверных подкрепил присылкой во-
лонтеров, которые стали стекаться в лагерь мусульман на
конях или на верблюдах от всех арабских племен. В числе их
находился Дамес, который был рабского происхождения, но
отличался гигантским ростом и неустрашимым мужеством. В
сорок седьмой день своей службы он попросил, чтобы ему да-
ли только тридцать человек для попытки овладеть замком
врасплох. Халид, знавший его по опыту, засвидетельствовал
о его мужестве и посоветовал не отвергать его предложения,
а Абу Убайд убеждал своих соотечественников не презирать
Дамеса за низкое происхождение, так как, если бы он сам
мог сложить с себя обязанности начальника, он стал бы охот-
но служить под начальством этого раба. Замысел был при-
крыт притворным отступлением, и сарацины раскинули свой
лагерь на расстоянии почти одной мили от Алеппо. Тридцать
смельчаков засели в засаде у подножия горы, и Дамес нако-
нец добыл нужные сведения, хотя и был сильно раздражен
невежеством своих греческих пленников. "Да проклянет Гос-
подь этих собак, - сказал безграмотный араб, - на каком
странном варварском языке они говорят". В самый темный
час ночи он взобрался на стену с той стороны, которую тща-
тельно изучил и на которой или плитняк был менее прочен,
или подъем менее крут, или стража менее бдительна. Семеро
самых сильных сарацинов влезли друг к другу на плечи, а
вся эта колонна держалась на широкой и мускулистой спине
гигантского раба. Те из них, которые были впереди, ухвати-
лись за нижние части стенных зубцов и влезли на них; они
История упадка и разрушения Римской Империи 50
без шума закололи и сбросили вниз часовых, и все тридцать
сотоварищей добрались один вслед за другим доверху при
помощи развернутых длинных тюрбанов и повторяя благоче-
стивое воззвание: ’’Пророк Божий, помоги нам и спаси нас!"
Дамес смело и осторожно отправился осматривать положе-
ние дворца, в котором губернатор праздновал среди шумного
веселья свое избавление. Возвратившись к своим товарищам,
он напал с внутренней стороны на входные ворота. Они одо-
лели стражу, сняли с ворот запоры, навели подъемный мост
и защищали этот узкий проход до той минуты, когда подо-
спевший на рассвете Халид вывел их из опасного положения
и довершил их победу. Иукинна сделался из грозного про-
тивника деятельным и полезным новообращенным, а свое
уважение к заслугам самых низших подчиненных начальник
сарацинов выразил тем, что оставался с армией в Алеппо до
тех пор, пока не залечились почетные раны Дамеса. Столицу
Сирии все еще прикрывали замок Аазаза и железный мост
через реку Оронт. После потери этих важных позиций и по-
сле поражения последней римской армии изнеженная Анти-
охия90^ затрепетала от страха и покорилась. Она спаслась от
разрушения уплатой выкупа в триста тысяч золотых монет;
но после того, как она была резиденцией преемников Алек-
сандра, была центром римского управления на Востоке и бы-
ла украшена, по воле Цезаря, названиями свободной, святой
и неприкосновенной, она была низведена, под игом халифов,
до второстепенного положения провинциального города.
Слава, которую Ираклий стяжал в персидской войне, была
омрачена позором первых годов его царствования и малоду-
шием, которое он обнаруживал в последние годы своей жиз-
ни. Когда преемники Мухаммада обнажили свой меч с целью
завоеваний и распространения своей религии, он содрогнул-
ся при мысли о предстоящих бесконечных трудах и опасно-
стях; он от природы был склонен к лени, а когда он достиг
возраста немощей и бессилия, в нем уже не могло возгорать-
ся влечение к новым геройским подвигам. Чувство стыда и
настоятельные просьбы сирийцев не дозволили ему немед-
ленно удалиться с театра войны; но в нем уже умер герой и
его отсутствию или его нераспорядительности можно в неко-
торой мере приписать потерю Дамаска и Иерусалима и жес-
токие поражения при Аизнадине и Ярмуке. Вместо того что-
бы защищать Гроб Господен, он вовлек и церковь, и государ-
ство в метафизический спор о единстве воли Сына Божия, и
в то время как Ираклий короновал своего сына от второго
51
Эдуард Гиббон
брака, он спокойно дозволял отбирать самую ценную часть
предназначенного этому сыну наследства. В Антиохийском
соборе, в присутствии епископов, он оплакивал у подножия
Распятия грехи монарха и народа; но его собственное при-
знание поведало всему миру, что сопротивление ниспослан-
ному Богом наказанию было бы делом бесполезным и даже
нечестивым. Сарацины были на самом деле непобедимы, по-
тому что их считали непобедимыми, а переход Иукинны на
сторону врага, его притворное раскаяние и новое вероломст-
во могли оправдывать подозрение императора, что его окру-
жали изменники и вероотступники, замышлявшие предать и
его особу, и его страну в руки врагов Христа. В дни невзгод
его суеверие усиливалось предзнаменованиями и снами, и он
боялся лишиться своей короны; навсегда простившись с Си-
рией, он втайне сел на корабль в сопровождении немногочис-
ленной свиты и тем освободил сирийцев от верноподданни-
ческой присяги92). Его старший сын, Константин, стоял во
главе сорока тысяч человек в Кесарии, которая была цент-
ром гражданского управления трех палестинских провин-
ций. Но его личные интересы побуждали его возвратиться к
византийскому двору, а после бегства своего отца он созна-
вал свою неспособность сопротивляться соединенным силам
халифа. На его авангард смело напали триста арабов и тыся-
ча черных невольников, перебравшихся в середине зимы че-
рез снежные вершины Ливана, а вслед за ними быстро насту-
пали победоносные эскадроны, предводимые самим Хали-
дом. Из Антиохии и из Иерусалима мусульманские войска
стали наступать и с севера, и с юга вдоль морского берега,
пока их знамена не соединились под стенами финикийских
городов; Триполи и Тир сдались вследствие измены, и флот
из пятидесяти транспортных судов, вступивший без всякого
недоверия в один из захваченных сарацинами портовых го-
родов, весьма кстати снабдил их лагерь запасами оружия и
провианта. Их военным трудам положила конец неожидан-
ная сдача Кесарии: римский принц сел ночью на корабль93),
и беззащитные граждане стали просить пощады и внесли вы-
куп в двести тысяч золотых монет. Остальные города этой
провинции - Рамла, Птолемаида или Акка, Сихем или Неа-
поль, Газа, Аскалон, Верит, Сидон, Габала, Лаодикея, Апа-
мея, Гиераполь, - не осмелились доле сопротивляться воле
победителя, и Сирия преклонилась под скипетр халифов че-
рез семьсот лет после того, как Помпей отнял ее у последне-
го из македонских царей9.
История упадка и разрушения Римской Империи 52
Осады и сражения шести кампаний стоили жизни многим
тысячам мусульман. Эти люди умирали со славой и с готов-
ностью мучеников, а об искренности их верований могут
дать понятие следующие слова, сказанные одним арабским
юношей, в то время как он навсегда прощался с сестрой и с
матерью: "Не прелести Сирии и не преходящие радости этого
мира побудили меня посвятить мою жизнь делу религии. Я
ищу милостей Бога и его пророка, и я слышал от одного из
товарищей пророка, что душа мученика переселяется в зоб
зеленой птицы, которая будет есть райские плоды и пить во-
ду из райских рек. Прощайте, мы снова увидимся среди рощ
и ручьев, уготованных Господом для его избранников". По-
падавшим в плен правоверным приходилось выказывать пас-
сивную и более трудную твердость характера, и один из дво-
юродных братьев Мухаммада прославил себя тем, что после
трехдневного голодания отказался от вина и свинины, кото-
рые были единственной пищей, предложенной ему неверны-
ми с целью ввести его в искушение. Малодушие менее муже-
ственных единоверцев доводило этих неукротимых фанати-
ков до ожесточения, и отец Амра оплакивал в трогательных
выражениях вероотступничество и вечные мучения сына,
отказавшегося от обещаний Божиих и от заступничества
пророка для того, чтобы спуститься вместе со священниками
и диаконами в самые глубокие пропасти ада. Тех более сча-
стливых арабов, которые пережили войну и сохранили свою
веру, их воздержанный вождь удерживал от употребления во
зло их благосостояния. После трехдневного отдыха Абу
Убейд вывел свои войска из Антиохии для того, чтобы предо-
хранить их от заразительного влияния господствовавшей там
роскоши, и уверял халифа, что только суровой дисциплиной
бедности и труда можно поддержать их религию и их нравст-
венные достоинства. Но строгий к самому себе Омар был
добр и снисходителен к своим соотечественникам. Выразив
своему наместнику заслуженные похвалы и признатель-
ность, он проронил слезу сострадания и, сев на голую землю,
написал ответ, в котором слегка прорицал взыскательность
Абу Убейда. "Тем, что есть хорошего в этом мире, - писал
преемник пророка, - Бог не запретил пользоваться людям ве-
рующим и таким, которые совершали добрые дела. Поэтому
вы должны бы были дать отдых вашим войскам и дозволить
им свободное пользование тем, что есть хорошего в занимае-
мой вами стране. Те из сарацинов, у которых нет семейств в
Аравии, могут жениться в Сирии, а если кто-либо из них
53
Эдуард Гиббон
нуждается в рабынях, этот может приобретать их при удоб-
ном случае”. Победители были готовы пользоваться или зло-
употреблять этим милостивым разрешением, но год их три-
умфа ознаменовался смертностью людей и рогатого скота, и
двадцать пять тысяч сарацинов были оторваны от обладания
Сирией. Смерть Абу Убейда должна была возбуждать сожа-
ления в христианах, а его соотечественники помнили, что он
был одним из тех десяти избранников, которых пророк на-
значил наследниками рая95). Халид пережил своих товари-
щей тремя годами, и в окрестностях Эмесы показывают гроб-
ницу Меча Божия, Его мужество, доставившее халифам вла-
дычество над Аравией и над Сирией, поддерживалось убеж-
дением, что Провидение пеклось о нем с особой заботливо-
стью, и пока он носил шапочку, которую благословил Му-
хаммад, он считал себя неуязвимым среди стрел неверных.
Место первых завоевателей было занято новым поколени-
ем их детей и соотечественников; Сирия сделалась средото-
чием и поддержкой владычества Омейядов, а государствен-
ные доходы, солдаты и корабли этого могущественного госу-
дарства были употреблены на то, чтобы во все стороны рас-
ширять владычество халифов. Но сарацины пренебрегали
излишеством славы, и их историки редко нисходят до упоми-
нания о тех второстепенных завоеваниях, которых теряются
в блеске и быстроте их победоносной карьеры. К северу Си-
рии они перешли через горы Тавра и подчинили своей власти
провинцию Киликию вместе с ее столицей Тарсом, которая
была древним памятником могущества ассирийских царей.
По ту сторону второго хребта тех же самых гор они разлива-
ли не столько свет религии, сколько пламя войны до самых
берегов Эвксинского моря и до окрестностей Константинопо-
ля. С восточной стороны они проникли до берегов и до исто-
ков Евфрата и Тигра96); границы между владениями Рима и
Персии, бывшие предметом столь продолжительных споров,
навсегда стерлись; стены Эдессы и Амиды, Дары и Низибиса,
устоявшие против армий и военных машин Шапура или
Ануширвана, были срыты до основания, а для святого города
Абгара послание или изображение Христа не могло служить
защитой от неверного завоевателя. С запада Сирия граничит
морем, и разорение лежащего вблизи от берега небольшого
острова или полуострова Арада откладывалось в течение де-
сяти лет. Но Ливанские горы изобиловали строевым лесом;
торговля Финикии имела в своем распоряжении множество
моряков, и уроженцы степей снарядили и вооружили флот
История упадка и разрушения Римской Империи
54
из тысячи семисот барок. Римский императорский флот от-
ступал перед ними от утесов Памфилии до Геллеспонта; но
царствовавший в ту пору внук Ираклия был без боя побеж-
ден сном и игрою слов. Сарацины сделались хозяевами на
море и стали делать хищнические набеги на острова Кипр,
Родос и Киклады. За триста лет до начала христианской эры
знаменитая, хотя и бесплодная, осада Родоса98^ Деметрием
снабдила эту республику материалом и сюжетом для соору-
жения трофея. При входе в гавань была поставлена гигант-
ская статуя Аполлона, или солнца, которая имела семьдесят
локтей в вышину и служила памятником греческой свободы
и греческого искусства. Простояв на своем месте пятьдесят
шесть лет, колосс Родосский был разрушен землетрясением;
но его массивный остов и его громадные обломки лежали в
течение восьми столетий разбросанными по земле, и их опи-
сывали как одно из чудес древнего мира. Они были собраны
старанием сарацинов и проданы одному эдесскому торговцу-
еврею, который, как рассказывают, навьючил всю эту медь
на девятьсот верблюдов; тяжесть этого материала представ-
ляется громадной даже в том случае, если мы включим в нее
вес ста колоссальных фигур99) и трех тысяч статуй, украшав-
ших город Солнца в дни его благоденствия.
II. Завоевание Египта сделается понятным лишь при зна-
комстве с характером того победоносного сарацина, который
был одним из первых людей своей нации в такую эпоху, ког-
да самый ничтожный из его соотечественников возвышался,
под влиянием энтузиазма, выше уровня своих природных
дарований. Амр был в одно и то же время и низкого, и знат-
ного происхождения; его мать, принадлежавшая к разряду
известных проституток, не могла решить, который из жив-
ших с нею в любовной связи пяти курейшитов был отцом ее
сына; но этот вопрос был решен, на основании внешнего
сходства, в пользу самого старого из ее любовников, Аази100).
В юности Амр увлекался страстями и предрассудками своих
родственников: свои поэтические дарования он употреблял
на сочинение сатирических стихов, направленных против
личности и против учения Мухаммада; его ловкостью гос-
подствовавшая в ту пору партия воспользовалась для пресле-
дования религиозных изгнанников, укрывшихся при дворе
эфиопского царя101). Но он возвратился из этого посольства
тайным приверженцем ислама; из убеждения или из личных
интересов он решился отказаться от поклонения идолам и
бежал из Мекки вместе со своим другом Халидом, так что
55 Эдуард Гиббон
мединский пророк имел удовольствие обнять в одну и ту же
минуту двух самых неустрашимых поборников его религии.
Нетерпеливое желание Амра стать во главе армий правовер-
ных было сдержано Омаром, который посоветовал ему не ис-
кать могущества и владычества, так как тот, кто сегодня
подданный, завтра может сделаться монархом. Впрочем, два
первых Мухаммадовых преемника не пренебрегали его лич-
ными достоинствами; они были обязаны завоеванием Пале-
стины его военным дарованиям, и во всех происходивших в
Сирии битвах и осадах он обнаруживал вместе с достоинст-
вами вождя храбрость отважного солдата. Когда он посетил
Медину, халиф выразил желание осмотреть меч, поразив-
ший насмерть стольких христианских воинов; сын Аази об-
нажил коротенький и очень обыкновенный палаш, и, заме-
тив удивление Омара, скромный сарацин сказал: "Увы! без
руки своего господина меч сам по себе и не более остр, и не
более тяжел, чем меч поэта Фаресдака,,102). После завоева-
ния Египта халиф Осман из зависти отозвал его; но при воз-
никших после того смутах он возвысился из положения част-
ного человека благодаря тому, что был честолюбив и как во-
ин, и как государственный человек, и как оратор. Своей мо-
гущественной поддержкой и в делах управления, и на полях
сражений он упрочил владычество Омейядов; чувство при-
знательности заставило Муавию возвратить и управление
Египтом, и заведование египетской казной преданному дру-
гу, который сам собою возвысился над уровнем подданных, и
Амр окончил свою жизнь во дворце и в городе, которые были
построены им на берегах Нила. Арабы превозносят его пред-
смертное обращение к детям как образец красноречия и муд-
рости: он оплакивал заблуждение своей молодости; но если,
несмотря на свое раскаяние, он все еще был заражен тщесла-
вием поэта, то он, быть может, преувеличивал язвительно-
стью вред своих нечестивых поэтических произведений103).
Из своего лагеря в Палестине Амр двинулся на завоевание
Египта, или сюрпризом исторгнув разрешение халифа, или,
быть может, не дождавшись этого разрешения104). Благород-
ный Омар полагался на своего Бога и на свой меч, которые
уже расшатали могущество Хосрова и Цезаря; но сопостав-
ляя ничтожные военные силы мусульман с важностью пред-
приятия, он упрекал самого себя в опрометчивости и внимал
советам своих трусливых товарищей. Читатели Корана были
хорошо знакомы с высокомерием и величием фараонов, а де-
сятикратного повторения чудес было едва достаточно не для
История упадка и разрушения Римской Империи
56
того, чтоб обеспечить победу шестисот тысяч сыновей Изра-
иля, а для того, чтоб доставить им возможность спастись бег-
ством, городов в Египте было много, и они были многолюд-
ны; они были прочно построены и укреплены; один Нил со
своими многочисленными рукавами представлял непреодо-
лимую преграду, а римляне должны были упорно защищать
житницу императорской столицы. Ввиду таких затруднений
повелитель правоверных положился на счастье или на то,
что он называл Провидением. Неустрашимый Амр выступил
из Газы во главе только четырех тысяч арабов, когда к нему
прибыл посланец от Омара. "Если вы еще находитесь в Си-
рии, - гласило двусмысленное послание, - то отступите не-
медленно; если же, в минуту получения этого письма, вы
уже достигли египетской границы, то подвигайтесь с уверен-
ностью вперед и полагайтесь на помощь Бога и ваших едино-
верцев". Амр опасался изменчивости правительственных
распоряжений потому, что познакомился с нею на собствен-
ном опыте, или, быть может, потому, что ему были доставле-
ны какие-то тайные сведения, - и он продолжал свое насту-
пательное движение до той минуты, когда раскинул свои па-
латки на территории, несомненно принадлежавшей Египту.
Там он собрал своих офицеров, вскрыл письмо, прочел его, с
серьезным видом осведомился о названии и географическом
положении места, на котором находился, и заявил о своей
готовности исполнить волю халифа. После тридцатидневной
осады он овладел ал-Фарамой или Пелузием, а этот ключ
Египта, как его не без оснований называли, открыл ему до-
ступ внутрь страны до самых развалин Гелиополя и до окре-
стностей теперешнего Каира.
На западной стороне Нила, на небольшом расстоянии к во-
стоку от пирамид и к югу от Дельты, город Мемфис, имев-
ший сто пятьдесят стадий в окружности, свидетельствовал о
величии древних египетских царей. Под владычеством Пто-
лемеев и Цезарей местопребывание правительства было пе-
ренесено к берегу моря; древнюю столицу затмили искусства
и богатства Александрии; дворцы, а в конце концов и храмы
были заброшены и пришли в упадок; тем не менее во време-
на Августа и даже во времена Константина Мемфис все еще
принадлежал к числу самых больших и самых многолюдных
провинциальных городов105). Берега Нила, которые в этом
месте отстоят один от другого на три тысячи футов, были со-
единены двумя мостами, из которых один держался на шес-
тидесяти лодках, другой на тридцати, а оба они соединялись
57
Эдуард Гиббон
среди реки небольшим островом Руд, который был покрыт
садами и жилищами106^ У восточной оконечности моста на-
ходились город Бабилиун и лагерь римского легиона, охра-
нявшего переход через реку и вторую столицу Египта. Амр
со всех сторон окружил эту важную крепость, которую мож-
но было считать частью города Мемфис или Мисрах\ в его
лагерь скоро прибыло подкрепление из четырех тысяч сара-
цинов, а громившими городские стены военными машинами
он, вероятно, был обязан искусству и усердию своих сирий-
ских союзников. Однако осада продолжалась семь месяцев, и
опрометчивые завоеватели были окружены разлившимися
водами Нила, которые грозили им гибелью107). Их последний
приступ был и смел и удачен; они перешли через ров, кото-
рый был защищен железными клиньями, приставили к стене
свои штурмовые лестницы, ворвались в крепость с криками:
"Бог Победоносен!" - и оттеснили греков к их лодкам и к ост-
рову Руд. Так как эта местность пользовалась удобными со-
общениями и с заливом, и с Аравийским полуостровом, то
завоеватель предпочел ее Мемфису, который вследствие того
обезлюдел; палатки арабов превратились в постоянные жи-
лища, а первая воздвигнутая там мечеть была освящена при-
сутствием восьмидесяти товарищей Мухаммада10 . Из их
лагеря, раскинутого на восточном берегу Нила, возник но-
вый город, а соседние кварталы Бабилиуна и Фустата, при
своем теперешнем упадке, смешиваются под общим назва-
нием Старого Мисраха, или Каира, по отношению к которо-
му они составляют обширное предместье. Но название Каи-
ра, или Города Победы, в сущности, принадлежит новой сто-
лице, которая была основана в десятом столетии халифами
из рода Фатимидов109). Она мало-помалу удалялась от берега
реки, но внимательный наблюдатель может проследить не-
прерывный ряд зданий от памятников царствования Сезост-
риса до памятников царствования Саладина110).
Однако несмотря на то, что предприятие арабов оказалось
и успешным, и прибыльным, им пришлось бы отступить в
степь, если бы они не нашли могущественного союзника
внутри страны. Суеверия туземцев и их восстание содейство-
вали успехам Александра; они ненавидели своих персидских
тиранов, исповедывавших религию магов, - ненавидели за
то, что они жгли египетские храмы и удовлетворяли свой
святотатственный аппетит мясом бога АписаП1). По проше-
ствии десяти столетий та же причина вызвала такой же пере-
ворот, и исповедовавшие христианство копты выказали та-
История упадка и разрушения Римской Империи 58
кое же, как и прежде, усердие на защиту непонятного для
них религиозного учения. Я уже имел случай говорить о про-
исхождении и об успехах монофизитов и о том, что гонение,
которому их подвергал император, превратило эту секту в
нацию и восстановило Египет и против императорской рели-
гии, и против императорского правительства. Яковитская
церковь встретила сарацинов как освободителей, и во время
осады Мемфиса велись и тайные, и успешные мирные пере-
говоры между победоносной армией и нацией рабов. Один
богатый и знатный египтянин, по имени Мокавкас, скрыл
свои религиозные верования для того, чтобы получить долж-
ность правителя своей провинции; во время смут, вызванных
персидской войной, он стремился к приобретению независи-
мости; присланное Мухаммадом посольство возвело его в
звание монарха; но при помощи богатых подарков и дву-
смысленных комплиментов он отклонил приглашение при-
нять новую религию112). Он навлекал на себя гнев Ираклия
тем, что употребил во зло оказанное ему доверие; из высоко-
мерия или из страха он медлил изъявлением покорности, а
личные интересы побуждали его перейти на сторону сараци-
нов и положиться на их помощь. На первом совещании с Ам-
ром он без негодования выслушал обычное предложение или
веровать в Коран, или уплачивать дань, или сражаться.
"Греки, - отвечал Мокавкас, - решились сражаться; но я не
желаю иметь ничего общего с греками ни в этой жизни, ни в
будущей и навсегда отрекаюсь и от византийского тирана, и
от его Халкедонского собора, и от его рабов - Мелькитов. Что
касается лично меня и моих единоверцев, то мы решились
жить и умереть, исповедуя Евангелие и единство естества во
Христе. Мы не можем принять откровений вашего пророка,
но мы желаем мира и охотно соглашаемся уплачивать его
мирским преемникам дань и подчиняться им". Дань была ус-
тановлена в размере двух золотых монет с каждого христиа-
нина; но старики, монахи, женщины и дети обоего пола, еще
не достигшие шестнадцати лет, были освобождены от этого
личного налога; копты, жившие и по ту, и по сю сторону
Мемфиса, поклялись в верности халифу и обещали трех-
дневный гостеприимный прием каждому мусульманину, ко-
торому придется странствовать по стране. Эта хартия без-
опасности ниспровергла церковную и светскую тиранию
Мелькитов113); со всех церковных кафедр стали раздаваться
анафемы св. Кирилла, а священные здания вместе с церков-
ным достоянием были возвращены общине яковитов, кото-
59
Эдуард Гиббон
рые стали невоздержно пользоваться этим моментом торже-
ства и мщения. По настоятельным приглашениям Амра их
патриарх Вениамин покинул свое степное пристанище, а по-
сле первого с ним свидания любезный араб утверждал, что
никогда еще не беседовал с христианским священником, ко-
торый отличался бы более безупречным характером и более
почтенной наружностью114). Во время перехода из Мемфиса
до Александрии наместник Омара не принимал никаких пре-
досторожностей для своей личной безопасности, полагаясь
на усердие и на признательность египтян; при его приближе-
нии дороги и мосты тщательно исправлялись, и ему постоян-
но доставлялись и съестные припасы, и все нужные сведения.
Жившие в Египте греки не превышали своим числом и деся-
той части туземного населения; они не могли устоять против
всеобщей измены; их всегда ненавидели, а теперь перестали
бояться; судьи стали покидать свои трибуналы, а епископы -
свои алтари, и гарнизоны отдаленных городов сдавались вос-
ставшим народным массам или вследствие того, что были за-
стигнуты врасплох, или вследствие того, что были лишены
подвоза съестных припасов. Если бы Нил не служил путем
безопасных и скорых сообщений с морем, то не мог бы спа-
стись ни один из тех, кто по рождению, по языку, по должно-
сти или по религии имел что-либо общее с ненавистным име-
нем греков.
Вследствие своего отступления из Верхнего Египта греки
собрали значительные военные силы на острове Дельты; ес-
тественные и искусственные протоки Нила представляли ряд
сильных и удобозащищаемых позиций, и чтобы расчистить
путь к Александрии, сарацинам пришлось выдержать в тече-
ние двадцати двух дней несколько генеральных сражений и
стычек. В летописях их завоеваний осада Александрии115)
была едва ли не самым трудным и не самым важным из их
военных предприятий. Первый торговый город в мире был
обильно снабжен и средствами существования, и средствами
обороны. Его многочисленные жители сражались за самые
дорогие человеческие права - за религию и за собственность,
а вследствие ненависти, которую питало к ним туземное на-
селение, они, по-видимому, были лишены возможности
пользоваться благами мира и веротерпимости. Море было по-
стоянно открыто, и если бы Ираклий пробудился из своего
усыпления ввиду общественного бедствия, он мог бы беспре-
пятственно присылать свежие армии из римлян и из варва-
ров для защиты второй столицы империи. Необходимость
История упадка и разрушения Римской Империи 60
оборонять окружность в десять миль принудила бы греков
разделить их силы, а это обстоятельство было бы благопри-
ятно для военных хитростей предприимчивого врага; но две
стороны этого продолговатого четырехугольника были при-
крыты морем и озером Мареотида, и каждая из их узких око-
нечностей представляла фронт длиною лишь в десять стадий.
Усилия арабов не были несоразмерны с трудностью предпри-
ятия и с важностью цели. С высоты мединского трона взоры
Омара были устремлены на лагерь и на город; его голос при-
зывал арабские племена и сирийских ветеранов к участию в
борьбе, а блестящая репутация и плодородие Египта усили-
вали усердие тех, кто желал участвовать в этой священной
войне. Желание низвергнуть или изгнать своих тиранов по-
буждало туземцев усердно содействовать усилиям Амра;
пример их союзников, быть может, воспламенил в них неко-
торые проблески воинственного мужества, а Мокавкас лас-
кал себя надеждой, что будет похоронен в церкви св. Иоанна
Александрийского. Патриарх Евтихий замечает, что сараци-
ны сражались с львиною яростью; они отражали частые и
почти ежедневные вылазки осажденных и скоро, в свою оче-
редь, стали нападать на городские стены и башни. При каж-
дом нападении меч и знамя Амра блестели в авангарде му-
сульман. Однажды он едва не погиб от своей неблагоразум-
ной храбрости; следовавший за ним отряд проник внутрь ци-
тадели, но был принужден отступить, а главнокомандующий
вместе с одним из своих друзей и с одним рабом остался
пленником в руках христиан. Когда Амр был приведен к пре-
фекту, он не позабыл своего достоинства, но позабыл о своем
положении; по его высокомерному поведению и энергиче-
скому тону его речи неприятель мог догадаться, что это был
наместник халифа, и один солдат уже занес свою секиру,
чтобы отрубить голову смелого пленника. Он был обязан сво-
им спасением находчивости раба, который внезапно ударил
своего повелителя по лицу и гневным тоном приказал ему
молчать в присутствии старших. Легковерный грек дался в
обман; он внял предложению мирного договора, отпустил
своих пленников в надежде, что вместо них будут присланы
более важные послы, и узнал свою ошибку лишь тогда, когда
раздавшиеся в мусульманском лагере радостные возгласы
возвестили о возвращении главнокомандующего и выстави-
ли на общее осмеяние наивность неверных. Наконец, после
четырнадцатимесячной осады116) и после потери двадцати
трех тысяч человек сарацины одержали верх: греки посадили
61
Эдуард Гиббон
на суда свои упавшие духом и уменьшившиеся числом вой-
ска, и знамя Мухаммада было водружено на стенах египет-
ской столицы. ”Я овладел, - писал Амр халифу, - великим
западным городом. Я не в состоянии перечислить его разно-
образные богатства и красоты и вынужден ограничиться за-
мечанием, что он заключает в себе четыре тысячи дворцов,
четыре тысячи бань, четыреста театров или увеселительных
заведений, двенадцать тысяч лавок для продажи раститель-
ной пищи и сорок тысяч обложенных данью иудеев. Город
был взят вооруженной силой без заключения договора или
капитуляции, и мусульмане горят нетерпением воспользо-
ваться плодами своей победы’’1 \ Повелитель правоверных
решительно отверг всякую мысль о грабеже и приказал свое-
му наместнику беречь богатства и доходы Александрии на
общественные нужды и на распространение мусульманской
религии; жителям была сделана перепись, и они были обло-
жены данью; на фанатизм и на злобу яковитов была наложе-
на узда, а преклонившиеся под иго арабов мелькиты получи-
ли дозволение мирно и спокойно исповедовать свою рели-
гию. Известие об этом позорном пагубном событии потрясло
физические силы Ираклия, и без того уже приходившие в
упадок, и он умер от водяной почти через семь недель после
падения Александрии118\ Во время малолетства его внука
жалобы народа, лишившегося своего ежедневного пропита-
ния, заставили византийское правительство попытаться сно-
ва овладеть столицей Египта. В течение четырех лет римская
эскадра и римская армия два раза занимали гавань и укреп-
ления Александрии. Они были два раза прогнаны мужест-
венным Амром, который, ввиду этой внутренней опасности,
поспешил возвратиться из своих дальних экспедиций в Три-
поли и в Нубию. Но ввиду легкости, с которой неприятель
мог делать такие попытки, ввиду его возобновлявшихся на-
падений и упорного сопротивления Амр дал клятву, что, ес-
ли ему придется в третий раз загонять неверных в море, он
сделает доступ в Александрию со всех сторон таким же лег-
ким, как легок доступ в жилище проститутки. Он сдержал
свое слово и приказал срыть в нескольких местах городские
стены и башни, но, наказывая город, он щадил население, и
мечеть Милосердия была воздвигнута на том месте, где побе-
доносный вождь сдержал неистовство своих войск.
Я обманул бы ожидания читателя, если бы умолчал об
уничтожении александрийской библиотеки, которое было
описано ученым Абу-л-Фарадисом. Амр был одарен более
История упадка и разрушения Римской Империи
62
любознательным и более благородным умом, чем большин-
ство его соотечественников, и в часы досуга арабский вождь
находил удовольствие в беседах с последним учеником Ам-
мония, Иоанном, которому было дано прозвище Филопонуса
за его тщательные труды по части грамматики и филосо-
фии119\ Одобренный этими фамильярными сношениями,Фи-
лопонус осмелился просить подарка, который был в его гла-
зах неоценим, а в глазах варваров ничего не стоил: он попро-
сил, чтобы ему отдали великолепную библиотеку, которая
была единственной военной добычей, оставленной завоева-
телем без внимания. Амр был расположен исполнить жела-
ние грамматика, но по своей строгой честности не хотел от-
чуждать даже самой малоценной собственности без разреше-
ния халифа, а хорошо известный ответ Омара был внушен
невежеством фанатика: ’’Если эти произведения греков со-
гласны с книгой Божией, то они бесполезны и нет никакой
надобности сохранять их; если же они не согласны с этой
книгой, то они вредны и должны быть уничтожены”. Это ре-
шение было приведено в исполнение со слепою покорностью:
массы бумаги или пергамента были распределены между че-
тырьмя тысячами городских бань, и таково было невероятное
множество этих книг, что это драгоценное топливо едва мог-
ло быть израсходовано в течение шести месяцев. С тех пор
как Династии Абу-л-Фарадиса120) вышли в свет в латинском
переводе, эта басня постоянно повторялась и все ученые с
благочестивым негодованием оплакивали непоправимую ут-
рату этих памятников учености, искусств и гения древних
народов. Что касается меня, то я сильно расположен отвер-
гать и самый акт, и его последствия. Этот факт действитель-
но неправдоподобен. ’’Читайте и удивляйтесь!” - восклицает
сам историк, а одиночному свидетельству иноземца, писав-
шего свой рассказ на границах Мидии по прошествии шести-
сот лет, служит противовесом молчание двух более древних
летописцев, которые оба были христиане, оба были египет-
ские уроженцы и между которыми самый древний - патриарх
Евтихий - подробно описывал завоевание Александрии1 \
Строгий приговор Омара противоречил разумному и право-
верному принципу магометанских казуистов: они положи-
тельно утверждают, что не следует предавать пламени при-
обретенные путем завоевания священные книги иудеев и
христиан и что закон не воспрещает правоверным пользо-
ваться плодами мирской учености - произведениями истори-
ков и поэтов, докторов и философовП2). Первые преемники
63
Эдуард Гиббон
Мухаммада, быть может, отличались более склонным к раз-
рушению религиозным рвением; но в настоящем случае пла-
мя должно бы было скоро потухнуть по недостатку топлива.
Я не буду пересказывать всех несчастий, постигших алек-
сандрийскую библиотеку, - не буду говорить ни о пожаре,
который невольно зажег в ней Цезарь ради собственной за-
щиты123), ни о зловредном ханжестве христиан, старавшихся
уничтожить памятники идолопоклонства124). Но если мы
проследим ряд современных свидетельств от эпохи Антони-
нов до эпохи Феодосия, то мы придем к убеждению, что в
царском дворце и в храме Сераписа уже не было тех четырех
или семисот тысяч волюмов, которые были собраны любо-
знательностью и щедростью Птолемеев125). Книгохранили-
ще, быть может, и служило украшением для церкви и для
резиденции патриархов; но если громадная масса полемиче-
ских сочинений Ариан и Монофизитов действительно была
сожжена в публичных банях1, то философ может с улыб-
кой заметить, что, в конце концов, эти сочинения принесли
хоть какую-нибудь пользу человечеству. Я искренно сожа-
лею о тех более ценных библиотеках, которые погибли при
разрушении Римской империи; но когда я соображаю, какой
длинный промежуток времени отделяет нас от этой эпохи,
какой вред причиняло невежество и какие бедствия были по-
следствием войн, я удивляюсь не столько нашим утратам,
сколько уцелевшим сокровищам. Много оригинальных и ин-
тересных фактов предано забвению; произведения трех ве-
ликих римских историков дошли до нас в искаженном виде,
и мы лишены множества интересных лирических, ямбиче-
ских и драматических произведений греческой поэзии. Тем
не менее мы должны с признательностью вспоминать о том,
что время и случайные несчастья пощадили те классические
произведения, которые считались у древних127) самыми ге-
ниальными и самыми знаменитыми; древние ученые, произ-
ведения которых дошли до нас, изучали и сравнивали произ-
ведения своих предшественников1*8), и мы не имеем никако-
го основания предполагать, чтобы какая-либо важная исти-
на, какое-либо полезное открытие в сфере искусства или в
природе могли ускользнуть от любознательности нашего
времени.
В управлении Египтом129) Амр уравновешивал требования
справедливости с требованиями политики - интересы право-
верных, пользовавшихся покровительством Божиим, с инте-
ресами союзников, пользовавшихся покровительством чело-
История упадка и разрушения Римской Империи 64
веческим. Среди смут, вызванных, с одной стороны, завоева-
нием Египта, а с другой - освобождением египтян от грече-
ского владычества, притязания коптов и меч арабов были
главными нарушителями внутреннего спокойствия. Первым
Амр объявил, что за крамолу и за вероломство будет наказы-
вать вдвойне: что будет наказывать доносчиков как своих
личных врагов и будет возвышать их невинных соотечест-
венников, которых они из зависти стараются унизить и вы-
теснить. Арабов он убеждал, что и религия, и честь требуют
от них, чтобы они не роняли своего личного достоинства,
чтобы они угождали и Богу и халифу своим скромным и
сдержанным поведением, чтобы они щадили и защищали на-
род, положившийся на их совесть, и чтобы они довольствова-
лись теми блестящими наградами за победу, которые доста-
лись им законным путем. Что касается управления финанса-
ми, он не одобрял несложного, но вместе с тем обремени-
тельного введения подушной подати и основательно предпо-
чел налоги, соразмерные с чистым доходом, который достав-
ляет та или другая отрасль земледелия и торговли. Третья
часть налогов была назначена на ежегодный ремонт плотин
и каналов, столь необходимых для общественного благосо-
стояния. При такой системе управления плодородие Египта
стало восполнять бесплодность Аравии, и вереницы верблю-
дов, навьюченных зерновым хлебом и съестными припасами,
стали почти без перерывов покрывать всю длинную дорогу,
которая ведет из Мемфиса в Медину130). Гениальный Амр
скоро восстановил водные сообщения с морем, устройство
которых было или только предпринято, или доведено до кон-
ца фараонами, Птолемеями и Цезарями, и от Нила до Крас-
ного моря был проведен канал длиною^по меньшей мере^в во-
семьдесят миль. Этот внутренний водный путь, соединявший
Средиземное море с Индийским океаном, был скоро закрыт,
потому что его нашли и бесполезным, и опасным: трон хали-
фов был перенесен из Медины в Дамаск, и возникло опасе-
ние, что для греческого флота откроется возможность прони-
кать до священных городов Аравии131).
О вновь завоеванной стране халиф Омар имел поверхност-
ные понятия, по доходившим до него слухам и по тем леген-
дам, с которыми познакомился из Корана. Он выразил жела-
ние, чтобы его наместник доставил ему точные сведения о
царстве фараонов и о мелькитах, и ответ Амра представляет
живое и довольно верное описание этой оригинальной стра-
ны132). "Повелитель правоверных! Египет представляет
65
Эдуард Гиббон
смесь чернозема с зеленоватыми растениями, находящуюся
промеж обратившейся в пыль горы и красного песка. Рассто-
яние от Сиены до моря может быть определено одним меся-
цем пути для всадника. Вдоль равнины течет река, на кото-
рой лежит благословение Всевышнего и вечером, и утром и
воды которой возвышаются и спадают вместе с обращением
Солнца и Луны. Когда ежегодно возобновляющаяся благость
Провидения разверзает ручьи и источники, которые питают
землю, Нил катит свои вздымающиеся и шумные волны по
египетскому царству; тогда этот благотворный поток покры-
вает поля, а жители переезжают из одного селения в другое
на раскрашенных лодках. Возвращаясь в свое русло, воды ос-
тавляют после себя тину, которая удобряет землю для посе-
вов разного рода; толпы земплепашцев, под которыми не
видно земли, можно сравнить с роем трудолюбивых муравь-
ев, а их природную лень прогоняют плеть смотрителя за ра-
ботами и надежда обильного урожая цветов и земных про-
дуктов. Они редко обманываются в этой надежде; но богатст-
во, которое доставляют им пшеница, ячмень, рис, овощи,
плодовые деревья и рогатый скот, неправомерно делится
между работниками и владельцами. Смотря на время года,
внешний вид страны украшают то серебристые волны, то зе-
леноватый Цвет изумруда, то темно-желтый цвет золоти-
стой жатвы133). Однако этот благотворный порядок вещей
иногда нарушается: в первом году завоевания Египта разли-
тие Нила очень запоздало и вода поднялась в реке внезапно,
что и послужило поводом для следующего назидательного
вымысла: рассказывали, будто Омар из благочестия воспре-
тил обычное принесение в жертву девственницы134) и что ос-
корбленный Нил спокойно лежал в своем русле, пока бро-
шенное в послушную реку приказание халифа не заставило
ее подняться в течение одной ночи на высоту шестнадцати
локтей. Удивление, с которым арабы смотрели на вновь заво-
еванную страну, разнуздывало их врожденную склонность к
романтизму. Самые серьезные писатели уверяют нас, что
Египет был усеян двадцатью тысячами городов или селе-
ний135), что при обложении населения налогами одни копты
- кроме греков и арабов - оказались в числе шести миллионов
платящих дань подданных халифа136), а число коптов обоего
пола и всякого возраста доходило до двадцати миллионов, и
что в казну халифа страна ежегодно вносила триста миллио-
нов золотом или серебром137). Наш рассудок восстает против
таких преувеличенных вычислений, а их неосновательность
История упадка и разрушения Римской Империи 66
сделается еще более очевидной, если мы возьмем в руки ком-
пас и измерим пространство годной для житья почвы: мы
найдем, что равнина, которая тянется от тропика до Мемфи-
са, редко имея более двенадцати миль в ширину, и треуголь-
ник дельты, представляющий гладкую поверхность в две ты-
сячи сто квадратных миль, составляют двенадцатую часть
объема Франции138). Более тщательные исследования приво-
дят нас и к более основательным вычислениям. Созданные
ошибкой переписчика триста миллионов сокращаются в
весьма порядочный доход из четырех миллионов трехсот ты-
сяч золотых монет, из которых девятьсот тысяч шли на упла-
ту солдатского жалованья139). Две достоверные росписи, из
которых одна принадлежит к текущему столетию, а другая к
двенадцатому, низводят число селений и городов до все еще
почтенной цифры двух тысяч семисот140). Один французский
консул, долго живший в Каире, определил число живущих в
Египте магометан, христиан и иудеев крупной, хотя и не не-
правдоподобной цифрой почти в четыре миллиона141).
IV. Завоевание Африки от берегов Нила до берегов Атлан-
тического океана142) было впервые предпринято при халифе
Османе. Этот благочестивый замысел был одобрен товари-
щами Мухаммада и начальниками племен, и двадцать тысяч
арабов выступили из Медины с подарками и с благословле-
ниями повелителя правоверных. В лагере под Мемфисом к
ним присоединились еще двадцать тысяч соотечественников,
а главное начальство было вверено сыну Сада и молочному
брату халифа Абд Аллаху143), который незадолго перед тем
занял место завоевателя и правителя Египта. Однако ни ми-
лостивое расположение монарха, ни личные достоинства Абд
Аллаха не могли загладить воспоминания о его преступном
вероотступничестве. Благодаря тому, что Абд Аллах рано
принял религию Мухаммада и имел хороший почерк, на него
была возложена важная обязанность переписывать листы
Корана; но он не оправдал оказанного ему доверия, извратил
текст, насмехался над своими ошибками и бежал в Мекку
для того, чтобы избежать заслуженного наказания и для то-
го, чтобы публично обнаружить невежество пророка. После
завоевания Мекки он пал к стопам Мухаммада: его слезы и
ходатайство Османа исторгли от Мухаммада вынужденное
помилование; но при этом пророк заявил, что он потому так
долго колебался, что выжидал, чтобы кто-нибудь из его вер-
ных приверженцев отомстил нанесенную ему обиду в крови
вероотступника. Впоследствии Абд Аллах с кажущейся пре-
67
Эдуард Гиббон
данностью и с действительным успехом служил религии, ко-
торую он уже не имел никакого интереса покидать; его знат-
ное происхождение и его дарования доставили ему почетное
положение среди курейшитов, а в национальной кавалерии
Абд Аллах славился как самый отважный и самый ловкий из
всех арабских наездников. Во главе сорока тысяч мусульман
он выдвинулся из Египта в незнакомые западные страны.
Пески Барки могли быть непроходимы для римского легио-
на, но арабы имели при себе своих верных верблюдов, и этих
степных уроженцев нисколько не пугал вид знакомой им по-
чвы и климата. После утомительного похода они раскинули
свои палатки перед стенами Триполи144), приморского горо-
да, в котором мало-помалу сосредоточились и название, и
богатства, и население всей провинции, и который в настоя-
щее время занимает третье место между государствами Бер-
берии. Подкрепления, состоявшие из греческих войск, были
застигнуты на берегу моря и разбиты наголову; но укрепле-
ния Триполи устояли против первых приступов, а прибли-
жение префекта Григория145) побудило сарацинов прекра-
тить осаду и подвергнуть свою участь опасностям решитель-
ного сражения. Если под начальством префекта действитель-
но было сто двадцать тысяч человек, то регулярные импера-
торские войска должны были совершенно теряться в массе
полунагих и недисциплинированных африканцев и мавров,
составлявших главную силу этой армии или, вернее, напол-
нявших ее многочисленные ряды. Он с негодованием отверг
выбор между исповедованием Корана и уплатою дани, и в
течение нескольких дней две армии вели ожесточенную
борьбу с рассвета до полудня, когда усталость и чрезвычай-
ная жара заставляли их искать отдыха и прохлады под лагер-
ными палатками. Рядом с Григорием, как рассказывают,
сражалась его дочь, отличавшаяся необыкновенною красо-
той и храбростью; она с ранней молодости научилась ездить
верхом, стрелять из лука и владеть палашом и выделялась
между самыми передовыми бойцами богатством своего ору-
жия и костюма. Ее рука и сто тысяч золотых монет были обе-
щаны тому, кто принесет голову арабского главнокомандую-
щего, и африканское юношество было воодушевлено перс-
пективной такой блестящий награды. По настоятельным
просьбам своих приближенных Абд Аллах удалился с поля
сражения для того, чтобы не подвергать свою жизнь опасно-
сти; но вследствие удаления вождя и нерешительного или
неудачного исхода всех нападений сарацины пали духом.
История упадка и разрушения Римской Империи 68
Знатный араб Зубайр146\ сделавшийся впоследствии со-
перником Али и отцом одного халифа, выказал свою храб-
рость в Египте: он прежде всех приставил штурмовую лест-
ницу к стенам Бабилиуна. Во время африканской экспеди-
ции Абд Аллах отрядил его с особым поручением. При пер-
вом известии о битве он пробился сквозь лагерь греков с две-
надцатью товарищами и спешил разделить опасности своих
соотечественников, не подкрепляя себя ни пищей, ни отды-
хом. Окинув взглядом поле сражения: ’’Где же наш главноко-
мандующий?’’ - спросил он. ’’В своей палатке’’. - "Разве место
вождя мусульман в палатке?" Покрасневший от стыда Абд
Аллах стал объяснять, какую цену имеет для армии жизнь ее
начальника и какой опасности подвергает эту жизнь награ-
да, обещанная римским префектом. "За неблагородный вы-
зов, - сказал Зубайр, - отплатите неверным таким же вызо-
вом. Объявите вашей армии, что за голову Григория вы на-
градите его плененной дочерью и такой же суммой в сто ты-
сяч золотых монет". Наместник халифа поручил мужествен-
ному и осмотрительному Зубайру привести в исполнение им
самим придуманную военную хитрость, которая и окончила
в пользу сарацинов борьбу, так долго остававшуюся нереши-
тельной. Благодаря своей изворотливости и ловкости му-
сульмане скрыли от неприятеля немногочисленность тех
войск, которые поддерживали сражение до той минуты, ког-
да солнце уже поднялось высоко; а между тем одна часть их
армии скрывалась в своих палатках. Противники разошлись
измученными: они разнуздали своих лошадей, отложили в
сторону свои доспехи и стали готовиться или только делали
вид, что готовятся к вечернему отдыху и к завтрашнему бою.
Вдруг раздался сигнал к нападению; из арабского лагеря вы-
сыпали толпы бодрых и неустрашимых воинов, и длинные
ряды греков и африканцев были застигнуты врасплох и опро-
кинуты новыми эскадронами правоверных, которые могли
казаться в глазах фанатиков отрядом спускавшихся с неба
ангелов. Сам префект пал от руки Зубайра; его дочь, искав-
шая мщения и смерти, была окружена и взята в плен, а спа-
савшийся бегством неприятель вовлек в свою гибель город
Суфетула, в котором наделся укрыться от сабель и пик ара-
бов. Суфетула была построена в ста пятидесяти милях к югу
от Карфагена на отлогой покатости, которую орошал поток и
которую покрывала тенью роща из можжевельника, а любо-
знательный путешественник до сих пор может восхищаться
римскою роскошью, глядя на развалины триумфальной ар-
69 ____________________________________Эдуард Гиббон
ки портика и трех храмов коринфского ордена147). После па-
дения этого богатого города и провинциальные жители, и
варвары стали со всех сторон молить победителя о пощаде.
Предложения уплачивать подать и изъявления преданности
должны были льстить тщеславию или религиозному усердию
арабов; но понесенные ими потери, усталость и распростра-
нение заразной болезни помешали им прочно утвердиться в
завоеванной стране, и после пятнадцатимесячной кампании
они отступили к египетской границе вместе с захваченными
в Африке пленниками и добычей. Свою пятую долю халиф
уступил одному фавориту под видом уплаты долга в пятьсот
тысяч золотых монет но если правда, что каждый пехо-
тинец получил на свою долю по тысяче золотых монет, а
каждый кавалерист по три тысячи, то придется полагать, что
интересы государства были вдвойне нарушены этой обман-
чивой сделкой. Все ожидали, что виновник смерти Григория
предъявит свои права на самую ценную часть обещанной на-
грады; так как он долго не являлся, то можно было предпола-
гать, что он пал в битве; наконец, слезы и возгласы дочери
префекта при виде Зубайра засвидетельствовали и о мужест-
ве, и о скромности этого благородного воина. Несчастную де-
вушку предложили убийце ее отца; но он неохотно принял
ее даже в число своих рабынь, хладнокровно объявив, что он
посвятил свой меч на служение религии и что он стремится к
более высокой награде, чем прелести смертной красавицы
или богатства этой временной жизни. Возложенное на него
почетное поручение известить халифа Османа об одержан-
ных мусульманами победах и было той наградой, которая со-
ответствовала его влечениям. Товарищи Мухаммада, араб-
ские вожди и народ собрались в мединской мечети, чтобы
выслушать интересный рассказ Зубайра, а так как оратор
ничего не позабыл, кроме тех услуг, которые он сам оказал
своими советами или своими подвигами, то арабы присоеди-
нили имя Абд Аллаха к геройским именам Халида и Ам-
ра149).
Завоевание Запада сарацинами было приостановлено поч-
ти на двадцать лет, пока их внутренние раздоры не прекра-
тились со вступлением на престол Омейядов; тогда сами аф-
риканцы стали звать к себе халифа Муавию. Когда преемни-
ки Ираклия узнали о наложенной арабами на африканское
население дани, они вместо того, чтобы пожалеть об этих не-
счастных и постараться облегчить их бедственное положе-
ние, наложили на них, в виде возмездия или пени, вторич-
История упадка и разрушения Римской Империи 70
ную дань в том же размере. Жалобы африканцев на бедность
и разорение оставлялись византийскими министрами без
внимания; отчаяние заставило их предпочесть владычество
одного повелителя, а вымогательства карфагенского патри-
арха, который был облечен и гражданскою, и военною вла-
стию, побудили не только сектантов, но даже живших в этой
римской провинции католиков отвергнуть как верховенст-
во, так и религию их притеснителей. Первый из наместников
Муавии покрыл себя заслуженною славой, овладел одним
важным городом, разбил тридцатитысячную греческую ар-
мию, захватил восемьдесят тысяч пленников и обогатил ото-
бранною у них добычей отважных сир
удальцовГ50). Но его преемник Окба15 )
ийских и египетских
имеет более прав на
титул завоевателя Африки. Он выступил из Дамаска во гла-
ве десяти тысяч самых храбрых арабов, к этим военным си-
лам, состоявшим из одних мусульман, впоследствии присое-
динились многие тысячи варваров, помощь которых была так
же ненадежна, как их обращение в магометанскую религию.
Нам было бы трудно - да в этом и нет надобности - с точно-
стью проследить путь, по которому продвигался вперед Ок-
ба. Восточные писатели покрыли внутренность страны вы-
мышленными армиями и воображаемыми крепостями. В во-
инственной провинции Забе, или Нумидии, восемьдесят ты-
сяч местных уроженцев действительно могли собраться с
оружием в руках; но существование трехсот шестидесяти го-
родов несовместимо с неумением жителей возделывать зем-
лю или вообще с упадком земледелия152), а развалины Эрбы
и Ламбесиса не оправдывают предположения, что эта древ-
няя метрополия неприморской страны имела в окружности
три мили. Ближе к берегу моря находятся хорошо известные
города Булла Регия15 ) и Танжер154), которые, как кажется,
были пределом сарацинских завоеваний. Благодаря своему
удобному порту Булла Регия и до сих пор сохранила некото-
рые остатки прежней торговли; в более счастливые времена в
этом городе, как рассказывают, было около двадцати тысяч
домов, а железо, которое в изобилии добывается из соседних
гор, могло бы снабдить более храбрый народ средствами обо-
роны. Отдаленное положение и почтенная древность Тинжи
(Танжера) была украшена вымыслами греков и арабов; но
когда эти последние говорят о городских стенах, построен-
ных из бронзы, и о крышах, сделанных из золота и серебра,
эти иносказательные выражения следует принимать за эмб-
лемы силы и богатства. Провинция Мавритания Тингитан-
71
Эдуард Гиббон
ская155\ так названная по имени своей столицы, была мало
исследована римлянами и лишь частию ими заселена; они
завели там пять колоний, но эти колонии занимали лишь не-
большую часть страны, а южные части провинции лишь из-
редка посещались агентами роскоши, отыскивавшими в ле-
сах слоновую кость и лимонное дерево156), и на берегах океа-
на раковины, из которых извлекалась пурпуровая краска.
Неустрашимый Окба проник в самую глубь страны, перешел
через пустыню, в которой его преемники основали блестя-
щие столицы - Фец и Марокко15 \ и наконец достиг берегов
Атлантического океана и окраины великой степи. Река Сус
сбегает с западной стороны Атласских гор и, подобно Нилу,
оплодотворив окрестную почву, впадает в море неподалеку
от Канарских, или Счастливых, островов. На ее берегах жи-
ло самое дикое из мавританских племен, у которого не было
ни законов, ни дисциплины, ни религии; оно было испугано
новым для него и непреодолимым могуществом восточных
армий, а так как у него не было ни золота, ни серебра, то са-
мую ценную часть захваченной у него добычи составляли
красивые пленницы, некоторые из которых были впоследст-
вии проданы по тысяче золотых монет за каждую. Вид бес-
предельного океана остановил наступательное движение Ок-
бы, но не охладил его рвения. Пришпорив коня, он спустился
в воду и, подняв глаза к небу, воскликнул тоном фанатика:
’’Великий Боже! если бы я не был остановлен морем, я про-
должал бы мой путь к неизвестным западным царствам, про-
поведуя единство твоего святого имени и предавая мечу мя-
тежные народы, которые поклоняются не тебе, а каким-либо
другим богам’’1 8). Однако этот новый Александр, мечтавший
о новых мирах, не был в состоянии сохранить свои недавние
завоевания. Измена и греков и африканцев заставила его от-
ступить от берегов Атлантического океана, а когда толпы
врагов окружили его со всех сторон, ему не осталось ничего
другого, как умереть с честью. Последние минуты его жизни
были прославлены тем примерным великодушием, которое
составляет национальную черту арабских нравов. Один чес-
толюбивый вождь, оспаривший у Окбы права главнокоман-
дующего и потерпевший неудачу в своей попытке, был при-
веден пленником в арабский лагерь. Инсургенты рассчиты-
вали на его ожесточение и мстительность, но он отверг их
предложения и обнаружил их замыслы. В минуту опасности
Окба из признательности приказал снять с него оковы и по-
советовал ему удалиться; но он предпочел умереть под зна-
История упадка и разрушения Римской Империи
72
менем своего соперника. Обнявшись как друзья и мученики,
они обнажили свои палаши, разломали их ножны и упорно
защищались, пока не пали друг подле друга мертвыми на
трупы последнего из своих соотечественников1 \ Третий
арабский главнокомандующий, или африканский губерна-
тор, по имени Зугеир, отомстил за смерть своего предместни-
ка, но подвергся одной с ним участи. Он разбил туземцев в
нескольких сражениях, но не устоял против сильной армии,
которая была прислана из Константинополя на помощь Кар-
фагену.
Мавританские племена нередко присоединялись к вторг-
нувшейся арабской армии, участвовали вместе с нею в грабе-
же и принимали ее религию; но они возвращались к своей
прежней дикой независимости и к идолопоклонству, лишь
только мусульмане начинали отступать или терпели какую-
нибудь неудачу. Предусмотрительный Окба задумал осно-
вать внутри Африки арабскую колонию в том предположе-
нии, что укрепленный город будет сдерживать непостоянных
варваров и что сарацины будут безопасно укрывать там от
случайностей войны и свои богатства, и свои семейства. В
этих видах он действительно основал в пятидесятом году
хиджры такую колонию под скромным названием станции
для караванов. При своем теперешнем упадке Кайруан 60)
все еще занимает второе место между городами Туниса; он
лежит к югу от столицы161^ на расстоянии почти пятидесяти
миль, а благодаря тому, что он находится в двенадцати ми-
лях к западу от берегов моря, ему не могли причинять ника-
кого вреда флоты греков и сицилийцев. Когда дикие звери и
змеи были истреблены и лесная чаща или, вернее, дикая пу-
стыня была расчищена, среди песчаной равнины открылись
следы римского города; растительная пища привозится в
Кайруан издалека, а недостаток ключевой воды заставляет
жителей собирать дождевую воду в цистернах и в резервуа-
рах. Деятельность Окбы преодолела эти препятствия; он от-
метил окружность в три тысячи шестьсот шагов и обнес ее
кирпичной стеной; в течение пяти лет губернаторский дво-
рец был окружен достаточным числом частных домов; об-
ширную мечеть поддерживали пятьсот колонн из гранита, из
порфира и из нумидийского мрамора, и Кайруан сделался
центром не только владычества, но и учености. Впрочем, он
достиг этого блестящего положения лишь в более позднюю
эпоху; поражения Окбы и Хугеира потрясли новую коло-
нию, а западные экспедиции были снова приостановлены
73
Эдуард Гиббон
внутренними раздорами, возникшими в арабской монархии.
Сын храброго Зобеира выдержал в борьбе с Омейядами две-
надцатилетнюю войну и семимесячную осаду. Абд Аллах,
как уверяют, отличался свирепостью льва и лукавством ли-
сы; но если он и унаследовал отцовское мужество, он не был
одарен отцовским великодушием162).
Восстановление внутреннего спокойствия дозволило хали-
фу Абдал-Малику снова предпринять завоевание Африки;
главное начальство было вверено губернатору Египта Гасса-
ну, и на это важное дело были назначены доходы Египта и
сорокатысячная армия. Среди превратностей войны сараци-
ны то захватывали, то снова теряли внутренние провинции.
Но морское побережье еще оставалось во власти греков;
предшественников Гассана удерживали от нападения на
Карфаген1635 и слава, которою пользовался этот город и его
укрепления, а число защитников Карфагена было увеличено
выходцами, бежавшими из Кабеса и из Триполи. Предприя-
тия Гассана были и более отважны, и более удачны; он овла-
дел африканской метрополией и разграбил ее, а упоминание
историков о штурмовых лестницах оправдывает догадку, что
он предпочел внезапный приступ утомительным операциям
правильной осады. Но радость завоевателей была скоро на-
рушена появлением христианских подкреплений. Префект и
патриций Иоанн, пользовавшийся репутацией опытного вое-
начальника, отплыл из Константинополя во главе военных
сил восточной империи164); к нему присоединились сицилий-
ские корабли и солдаты, а испанский монарх, частию из
страха, частию из религиозного убеждения, дал ему в под-
крепление сильный отряд готов1 . Флот союзников порвал
цепь, защищавшую вход в гавань; арабы отступили к Кайру-
ану или к Триполи; христиане высадили свои войска, жите-
ли радостно приветствовали знамение креста и бесплодно
провели зиму в мечтах о победе или о спасении; но Африка
была безвозвратно утрачена; из религиозного усердия и из
жажды мщения повелитель правоверных166) приготовил к
следующей весне более многочисленные морские и сухопут-
ные силы, и патриций был в свою очередь принужден очи-
стить карфагенский порт и тамошние укрепления. Вторая
битва произошла в окрестностях Утики; греки и готы были
снова разбиты, а благовременное удаление на корабли спас-
ло их от меча Хассана, который со всех сторон окружил их
плохо защищенный лагерь. Все, что еще уцелело от Карфа-
гена, было предано пламени, и колония Дидоны167) и Цезаря
История упадка и разрушения Римской Империи 74
оставалась в течение с лишком двухсот лет заброшенной до
того времени, когда первый из халифов Фатимидов снова на-
селил одну часть города, едва ли равнявшуюся одной двадца-
той доле его прежнего объема. В начале шестнадцатого сто-
летия вторая столица Запада состояла из одной мечети, из
учебного заведения, в котором не было учащихся, из двадца-
ти пяти или тридцати лавок и из хижин, населенных пятью-
стами крестьянами, которые, несмотря на свою крайнюю
бедность, держали себя с гордостью карфагенских сенаторов.
Даже эта ничтожная деревня была стерта с лица земли теми
испанцами, которых Карл V поставил гарнизоном в крепости
Голетт. Развалины Карфагена исчезли, и место, на котором
он стоял, было бы никому не известно, если бы развалившие-
ся арки водопровода не руководили стопами любознательно-
го путешественника168).
Греки были прогнаны, но страна все еще не покорялась
арабам. Мавры, или берберы169\ которые были так слабы под
владычеством первых цезарей и были так страшны для ви-
зантийских монархов, оказывали внутри страны беспорядоч-
ное сопротивление и религии, и могуществу преемников Му-
хаммада. Под знаменем своей королевы Кахины независи-
мые племена достигли в некоторой степени единства и дис-
циплины, а так как мавры чтили в лице своих женщин и
пророчиц, то они нападали на мусульман с таким же энтузи-
азмом, с каким мусульмане нападали на них. Испытанные в
боях войска Хассана были недостаточны для защиты Афри-
ки; завоевания, на которые тратились усилия целого поколе-
ния, были утрачены одной битвой, и не устоявший против
потока арабский вождь отступил к египетской границе, где в
продолжение пяти лет ожидал обещанных халифом подкреп-
лений. После отступления сарацинов победоносная пророчи-
ца собрала мавританских вождей и предложила им ориги-
нальную и варварскую политическую меру. ’’Наши города, -
сказала она, - а также находящееся в них золото и серебро
постоянно навлекают на нас нападения арабов. Эти презрен-
ные металлы не служат целью для нашего честолюбия; нам
достаточно простых земных продуктов. Разрушим эти горо-
да, погребем под их развалинами эти пагубные сокровища, и
когда для алчности наших врагов не будет никакой приман-
ки, может быть, они перестанут нарушать спокойствие воин-
ственного народа’’. Это предложение было одобрено едино-
гласно. На всем пространстве от Танжера до Триполи здания
или^по меньшей мере,укрепления были разрушены, плодо-
75
Эдуард Гиббон
вые деревья были срублены, все средства пропитания унич-
тожены, плодородный и многолюдный сад был превращен в
пустыню, и позднейшие историки нередко находили следы
прошлого благосостояния своих предков и совершенных ими
опустошений. Таков рассказ новейших арабских писате-
лей170). Но я сильно подозреваю, что незнакомство с древно-
стью, склонность к чудесному и привычка превозносить лю-
бомудрие варваров побудили этих писателей приписывать
доброй воле те трехсотлетние бедствия, которые начались в
неистовстве донатистов и вандалов. При распространении
восстания Кахина, по всему вероятию, имела свою долю уча-
стия в опустошениях, а города, неохотно подчинившиеся игу
женщины, быть может, были испуганы перспективой общего
разорения. Они уже не ожидали и, быть может, уже не жела-
ли возвращения своих византийских монархов; при своей
рабской зависимости они находили утешения в выгодах, до-
ставляемых порядком и справедливостью, а самые ревност-
ные католики должны были предпочитать несовершенные
истины Корана бессмысленному и грубому идолопоклонству
мавров. Поэтому вождь сарацинов был снова принят за спа-
сителя страны; друзья гражданственности сделались тайны-
ми врагами диких туземцев, и царственная пророчица была
убита в первом сражении, ниспровергнувшем химерическое
здание ее суеверий и ее могущества. Тот же дух мятежа
ожил при преемнике Гассана; он был окончательно подавлен
предприимчивостью Мусы и его двух сыновей, а о числе мя-
тежников можно судить по тремстам тысячам пленников, из
которых шестьдесят тысяч, составлявших пятую долю хали-
фа, были проданы в пользу государственной казны. Трид-
цать тысяч молодых варваров были приняты на службу в му-
сульманскую армию, а благочестивое усердие, с которым
Муса знакомил побежденных с учением и с правилами Кора-
на, приучило африканцев повиноваться пророку Божию и
повелителю правоверных. По климату своей страны и по си-
стеме управления, по своей воздержанности и по образу
жизни бродячие мавры имели много общего со степными бе-
дуинами. Вместе с религией арабов они с гордостью усваива-
ли их язык, имя и происхождение; кровь иноземцев мало-
помалу смешивалась с кровью туземцев, и казалось, как
будто одна и та же нация разлилась по песчаным равнинам
Азии и Африки от берегов Евфрата до Атлантического океа-
на . Тем не менее я не буду отвергать тот факт, что пять-
десят тысяч палаток были перенесены чистокровными араба-
История упадка и разрушения Римской Империи 76
ми через Нил и разбросаны по Ливийской степи; мне небе-
зызвестно, что пять мавританских племен до сих пор сохра-
няют свой варварский язык вместе с названием и характером
белых африканцев172).
V. Наступавшие с севера готы и наступавшие с юга сараци-
ны встретились на границах Европы и Африки. По мнению
последних, различие религий было основательным поводом
для вражды и для нападения173). Еще во времена Османа174)
их хищнические эскадры опустошали берега Андалузии175),
и они не позабыли, какая помощь была оказана готами Кар-
фагену. В ту пору, точно так же как и в настоящее время, ис-
панские короли владели крепостью Сеута176) - одним из Гер-
кулесовых столбов, который отделяется узким проливом от
противоположного столба, составляющего оконечность Евро-
пы. Чтобы довершить завоевание Африки, арабам еще нуж-
но было овладеть небольшою частью Мавритании; но возгор-
дившийся своими победами Муса потерпел неудачу под сте-
нами Сеуты вследствие бдительности и мужества готского
вождя графа Хулиана. Обманутый в своих ожиданиях Муса
был выведен из своего затруднительного положения неожи-
данным посланием христианского вождя, который предлагал
в распоряжение преемников Мухаммада свою крепость, свою
личность и свой меч, и просил позорной чести открыть араб-
ским армиям путь внутрь Испании177). Касательно мотива
измены гр. Хулиана испанские историки единогласно повто-
ряют популярный рассказ, что его дочь Каву178) соблазнил
или изнасиловал ее монарх и что ее отец принес и свою рели-
гию, и свое отечество в жертву жажде мщения. Страсти мо-
нархов нередко отличались разнузданностью и нередко вели
к пагубным последствиям; но этот хорошо известный и рома-
нический рассказ не представляет достаточной достоверно-
сти, а история Испании наводит нас на иные мотивы, осно-
ванные на личных интересах и политических расчетах и бо-
лее подходящие к характеру опытного государственного дея-
теля179). После смерти или низложения Витицы его двое сы-
новей были устранены от престола честолюбивым и знатным
готом Родриго, отец которого, состоя в должности герцога
или губернатора одной провинции, пал жертвою тирании
предшествовавшего царствования. Монархия еще была изби-
рательной; но выросшие на ступенях трона сыновья Витицы
не могли примириться со своим положением частных людей.
Их злоба была тем более опасна, что она была прикрыта
придворным притворством; их приверженцы воодушевля-
77 Эдуард Гиббон
лись воспоминанием о милостях, которые когда-то на них
сыпались, и надеждой произвести государственный перево-
рот, а их дядя, толедский и севильский архиепископ Оппас,
был первой особой в церкви и второй особой в государстве.
Весьма правдоподобно, что Хулиан принадлежал к этой пар-
тии неудачников, что ему нечего было ожидать, но многого
можно было опасаться при новом царствовании и что неосто-
рожный Родриго не умел позабыть или простить обид, выне-
сенных им и его семейством. Благодаря своим заслугам и
своему влиянию Хулиан был полезным, но опасным поддан-
ным; его поместья были обширны, его приверженцы были
отважны и многочисленны, а в то время, как он управлял
Андалузией и Мавританией, он, к несчастию, ясно доказал,
что в его руках находились ключи испанской монархии. Но
будучи слишком слаб для открытой борьбы со своим госуда-
рем, он прибегнул к содействию иноземцев и, опрометчиво
призвав к себе на помощь мавров и арабов, сделался винов-
ником общественных бедствий, длившихся восемьсот лет. В
своих посланиях или личных беседах он описал арабам бо-
гатство и бессилие своего отечества, слабость непопулярного
монарха и нравственный упадок изнежившегося народа. Го-
ты уже не были теми победоносными варварами, которые
смирили гордость Рима, ограбили царицу наций и проникли
от берегов Дуная до Атлантического океана. Преемники
Алариха, отделенные от остального мира Пиренейскими го-
рами, впали среди продолжительного внутреннего спокойст-
вия в усыпление; стены, которыми были обнесены города,
обращались в развалины; юношество отучилось владеть ору-
жием, а самоуверенность, которую ему внушала прежняя
слава, обрекала его на гибель при первом нападении врага.
Честолюбивый сарацин увлекся легкостью и важностью
предприятия, но отложил его до получения указаний от по-
велителя правоверных; его посланец возвратился с дозволе-
нием Валида присоединять неизвестные западные царства к
религии и к владениям халифов. Живя в Танжере, Муса
втайне и осторожно поддерживал сношения с Хулианом и то-
ропливо готовился к экспедиции, а чтобы успокоить совесть
заговорщиков, уверял их, что будет удовлетворен славой и
добычей, но не намерен утверждать владычество мусульман
по ту сторону моря, отделяющего Африку от Европы1 \
Прежде чем вверить армию правоверных иноземным из-
менникам и неверным, Муса сделал менее опасную пробу их
силы и искренности. Сто арабов и четыреста африканцев пе-
История упадка и разрушения Римской Империи
78
реехали через море на четырех кораблях из Танжера или из
Сеуты, место их высадки на противоположном берегу проли-
ва обозначено именем их вождя Тарика, а время этого досто-
памятного события181) относят к месяцу Рамадану девяносто
первого года хиджры, то есть к июлю 748 года по летосчисле-
нию испанцев, начинавшемуся с эры Цезаря182), или к 710
году после Р.Х. Из этой первой стоянки они прошли восем-
надцать миль по гористой местности до Хулианова замка или
города183), которому (он до сих пор носит название Альхеси-
рас) дали название Зеленого Острова по выдвигающемуся в
море и покрытому зеленью мысу. И оказанная им гостепри-
имная встреча, и значительное число присоединившихся к
ним христиан, и их вторжение в плодородную и никем не ох-
раняемую провинцию, и захваченная ими богатая добыча, и
их безопасное возвращение - все это было принято их сооте-
чественниками за самое надежное предзнаменование успеха.
Следующей весной пять тысяч ветеранов и волонтеров от-
плыли под предводительством Тарика - отважного и искус-
ного воина, который превзошел ожидания своего начальни-
ка184), а транспортные суда были доставлены их слишком
верным союзником. Сарацины высадились185) у одного из так
называемых столбов, или на оконечности Европы; в извра-
щенном и общепринятом названии Гибралтара отчасти со-
хранилось первоначальное название Gebel al Tarik - Тари-
ковой горы, а окопы арабского лагеря были первым легким
очертанием тех укреплений, которые в руках наших сооте-
чественников устояли против военного искусства и могуще-
ства Бурбонской монархии. Губернаторы соседних провин-
ций уведомили толедский двор о высадке и об успехах ара-
бов, а поражение наместника Родриго Эдеко, которому было
приказано схватить и перевязать самонадеянных чужезем-
цев, объяснило королю, как была велика угрожавшая ему
опасность. Герцоги, графы, епископы и знать готского мо-
нарха собрались, по зову короля, во главе своих вассалов, а
взаимное сходство испанских племен по языку, религии и
нравам может служить объяснением того, что один арабский
историк дает Родриго титул короля римлян. Испанская ар-
мия, состоявшая из девяноста или из ста тысяч человек, бы-
ла бы грозной силой, если бы ее преданность и дисциплина
соответствовали ее многочисленности. Усиленная подкреп-
лениями армия Тарика состояла из двенадцати тысяч сара-
цинов; но благодаря влиянию Хулиана к ней присоединилось
много недовольных христиан и, сверх того, толпы африкан-
79
Эдуард Гиббон
цев поспешили принять участие в мирских наслаждениях,
дозволенных Кораном. Находящийся неподалеку от Кадикса
город Херес186) был прославлен битвой, которая решила
судьбу королевства: впадающая в залив речка Гвадалета раз-
деляла два лагеря, и в течение первых трех дней все крово-
пролитные стычки оканчивались тем, что соперники то при-
ближались к ее берегам, то отступали от них. На четвертый
день между двумя армиями завязалась более серьезная и ре-
шительная битва; но Аларих покраснел бы от стыда при виде
своего недостойного преемника, который, с диадемой из
жемчуга на голове и в длинной одежде, вышитой золотом и
шелком, развалился на везомых двумя белыми мулами но-
силках или колеснице из слоновой кости. Несмотря на свое
мужество, сарацины были подавлены многочисленностью
неприятеля и усеяли равнину Хереса шестнадцатью тысяча-
ми трупов. ’’Братья, - сказал Тарик, обращаясь к своим уце-
левшим товарищам, - перед нами неприятель, позади нас
море; куда же могли бы мы отступить? Идите за вашим
предводителем; я решился или умереть, или попрать моими
ногами повергнутого наземь короля римлян’’. Внушаемая от-
чаянием неустрашимость не была его единственным ресур-
сом: он рассчитывал на тайные сношения и на ночные свида-
ния графа Хулиана с сыновьями и с братом Витицы. Двое из
этих принцев и архиепископ Толедский занимали самую
важную позицию; они ловко выбрали момент для измены, и
ряды христиан были прорваны; тогда каждый воин, из страха
или из недоверия к начальникам, стал заботиться лишь о
своей личной безопасности, и остатки готской армии были
рассеяны или уничтожены во время бегства и преследования
трех следующих дней. Среди общего смятения Родриго со-
шел со своей колесницы и вскочил на самого быстроногого из
своих коней Орелию; но он избежал смерти воина для того,
чтобы погибнуть более позорно в водах Бетия, или Гвадалк-
вивира. Его диадема, его одеяние и его конь были найдены на
берегу реки; но так как его труп исчез в волнах, то следует
полагать, что голова, которую халиф с триумфом выставил
напоказ перед Дамаскским дворцом, принадлежала какому-
нибудь менее знатному смертному. ’’Такова, - присовокуп-
ляет один храбрый арабский историк, - бывает участь тех ца-
рей, которые держатся вдали от поля битвы’’1 .
Граф Хулиан так глубоко погряз в преступлении и в позо-
ре, что только от гибели своего отечества мог чего-либо ожи-
дать в будущем. После битвы при Хересе он указал победо-
История упадка и разрушения Римской Империи 80
носному сарацину, какие меры всего скорее приведут к заво-
еванию страны: "Король готов погиб; их принцы обращены
вами в бегство, их армия потерпела решительное поражение,
а народ не может прийти в себя от изумления; отрядите до-
статочные силы для завладения городами Бетики, а сами не-
медленно идите на королевскую столицу Толедо и не давай-
те испуганным христианам ни времени, ни досуга для избра-
ния нового монарха". Тарик послушался этого совета. Один
пленный римлянин, перешедший в магометанскую веру и
отпущенный на свободу самим халифом, напал на Кордову с
семьюстами всадниками; он переплыл через реку, овладел
городом врасплох и загнал христиан в главную церковь, где
они оборонялись в течение с лишком трех месяцев1885. Дру-
гой отряд овладел морским побережьем Бетики, которое, в
последнем периоде мавританского владычества, составляло
небольшое, но густонаселенное королевство Гренадское. Та-
рик направился от берегов Бетия к берегам Тага1895 через
Сьерру Морену, которая отделяет Андалузию от Кастилии, и
наконец появился во главе своей армии под стенами Толе-
до1905. Самые ревностные католики спаслись бегством, унося
с собою мощи своих святых, а городские ворота оставались
запертыми только до той минуты, когда победитель подписал
умеренные условия выгодной капитуляции. Добровольным
изгнанникам было дозволено удалиться со своими пожитка-
ми; семь церквей были отведены для христианского богослу-
жения; архиепископ и его духовенство могли беспрепятст-
венно исполнять свои обязанности; монахи могли беспре-
станно совершать или откладывать в сторону дела покаяния,
а готам и римлянам было предоставлено право вести все
гражданские и уголовные дела по своим собственным зако-
нам и у своих собственных судей. Но если Тарик из уваже-
ния к справедливости оказывал покровительство христиа-
нам, зато он из признательности и из политических расчетов
награждал евреев, тайному или явному содействию которых
был обязан самым важным из своих приобретений. Эту на-
цию отверженников постоянно притесняли и испанские ко-
роли, и испанские соборы, нередко заставлявшие ее делать
выбор между крещением и изгнанием; поэтому она восполь-
зовалась удобным случаем, чтобы отомстить за себя; сравне-
ние между прошлым и вновь приобретенным ее положением
служило залогом ее преданности, и союз между последовате-
лями Моисея и последователями Мухаммада не нарушался
до той минуты, когда и те, и другие были окончательно вы-
gl Эдуард Гиббон
гнаны из Испании. Из столичного города Толедо арабский
вождь распространил свои завоевания к северу и покорил те
страны, которые впоследствиии носили название королевств
Кастилии и Леона; но едва ли нужно перечислять города,
сдавшиеся при его приближении, или снова описывать изум-
рудный стол191), который был вывезен с Востока римлянами,
достался готам в числе захваченной в Риме добычи и был от-
правлен арабами в Дамаск в подарок халифу. По ту сторону
Астурийских гор приморский город Хихон был пределом19 >
военных подвигов Тарика, который с быстротою простого пу-
тешественника победоносно прошел семьсот миль, отделяю-
щих Гибралтарский утес от Бискайского залива. Он возвра-
тился назад потому, что некуда было идти далее, и вслед за
тем был отозван в Толедо для того, чтобы оправдать самона-
деянность, с которой осмелился завоевать целое государство
в отсутствие своего начальника. Испания, в течение двухсот
лет сопротивлявшаяся римлянам, когда была еще более ди-
кой и неблагоустроенной страной, перешла в течение не-
скольких месяцев в руки сарацинов, и так велика была го-
товность населения подчиняться неприятелю и вступать с
ним в переговоры, что губернатора Кордовы считали единст-
венным военачальником, попавшим в плен без всяких пред-
варительных условий. Участь готов была бесповоротно реше-
на на полях Хереса, и среди общего смятения каждая часть
монархии уклонялась от борьбы с таким противником, г
тив которого не устояли соединенные силы целого народа
Эти силы были окончательно истощены сначала голодом, а
потом моровой язвой, а торопившиеся сдаться неприятелю
губернаторы, быть может, преувеличивали трудность снаб-
жать осажденные города припасами. Страх, внушаемый суе-
верием, также содействовал тому, чтобы отнять у христиан
охоту обороняться, и хитрый араб поддерживал слухи о раз-
ных снах, предзнаменованиях и предсказаниях, а также о
найденных в одном из королевских апартаментов портретах
будущих завоевателей Испании. Однако одна искра живи-
тельного пламени еще не угасла: непреклонные беглецы,
предпочитавшие бедность и свободу, укрылись в долинах Ас-
турии; отважные горцы устояли против нападений рабов ха-
лифа, и меч Пелагия впоследствии превратился в скипетр
католических королей194).
При известии о быстрых успехах Тарика одобрение Мусы
перешло в зависть, и он стал не жаловаться, а опасаться, что
ему уже ничего не останется завоевывать. Он лично пере-
ipo-
1РЗ)
История упадка и разрушения Римской Империи 82
правился из Мавритании в Испанию во главе десяти тысяч
арабов и восьми тысяч африканцев; его главными помощни-
ками были самые знатные из курейшитов; своего старшего
сына он оставил в Африке в качестве правителя и взял с со-
бою трех меньших сыновей, которые и по своим летам, и по
своему мужеству были способны помогать отцу в самых сме-
лых предприятиях. При высадке в Альхесирасе он был поч-
тительно встречен графом Хулианом, который заглушил уг-
рызения своей совести и старался доказать и на словах, и на
деле, что победа арабов не ослабила его преданности. Еще не
все враги были побеждены, и Муса еще мог употребить в де-
ло свой меч. Слишком поздно одумавшиеся готы сравнивали
свою собственную многочисленность с незначительным чис-
лом победителей; города, которые Тарик оставлял в стороне
во время своего наступления, считали себя неприступными,
а укрепления Севильи и Мерида защищались самыми храб-
рыми патриотами; они были осаждены и взяты Мусой, пере-
несшим свой лагерь сначала с берегов Бетия к берега Аны, а
потом с берегов Гвадалквивира к берегам Гвадианы. Когда
он осмотрел великолепные римские сооружения - пост, водо-
проводы, триумфальные арки и театр древней метрополии
Лузитании, он обратился к своим четырем товарищам со сле-
дующими словами: ’’Можно подумать, что человеческий род
собрал все свое искусство и все свои силы для постройки это-
го города; счастлив тот, кому он достанется!” Он стремился к
этому счастью, но жители Мериды поддержали в этом случае
честь своего происхождения от ветеранов, служивших в ле-
гионах Августа195). Не желая сидеть взаперти внутри город-
ских стен, они вышли на равнину, чтобы сразиться с
арабами, но неприятельский отряд, поставленный в засаде
внутри каменоломни или позади развалин, наказал их за эту
неосторожность и отрезал им путь к отступлению. Тогда Му-
са приказал подкатить к городскому валу деревянные башни,
употреблявшиеся в дело для приступа; но оборона Мериды
была и упорна, и продолжительна, а замок мучеников будет
вечно свидетельствовать о потерях, понесенных мусульма-
нами. Голод и отчаяние наконец сломили упорство осажден-
ных, а благоразумный победитель приписал своему милосер-
дию и уважению к неприятелю те условия, на которые он со-
гласился из нетерпения овладеть городом196). Жителям был
предоставлен выбор между изгнанием и уплатой дани; церк-
ви были разделены между двумя религиями, а богатства тех
христиан, которые или погибли во время осады, или удали-
83
Эдуард Гиббон
лись в Галисию, были конфискованы в пользу правоверных.
На полдороге между Меридой и Толедо помощник Мусы
приветствовал в его лице халифова наместника и затем со-
провождал его до дворца готских королей197). Их первое сви-
дание было холодно и церемонно; у Тарика потребовали
строгого отчета в собранных в Испании сокровищах; на него
стали возводить подозрения и клеветы, и герой был заклю-
чен в тюрьму, осыпан оскорблениями и подвергнут позорно-
му бичеванию от руки или по приказанию Мусы. Однако так
строга была дисциплина у первых мусульман, так искренно
было их усердие и так велика была их готовность к повино-
вению, что после этого публичного унижения Тарик мог ос-
таваться на службе и на него могли с доверием возложить за-
воевание Таррагонской провинции. В Сарагосе была постро-
ена мечеть благодаря щедрости курейшитов; Барселонский
порт был открыт для сирийских кораблей, а готов арабы пре-
следовали по ту сторону Пиренейских гор внутрь принадле-
жавшей им галльской провинции Септимании, или Лангедо-
ка198). В церкви св. Марии в Каркасоне Муса нашел, но едва
ли можно поверить, что там оставил семь конных статуй из
массивного серебра, а из Нарбоны, где он воздвигнул терм,
или колонну, он возвратился тем же путем к берегам Гали-
сии и Лузитании. Во время его отсутствия его сын Абделазиз
наказал севильских инсургентов и овладел побережьем Сре-
диземного моря от Малаги до Валенсии; дошедший до нас в
подлиннике договор между ним и столько же благоразум-
ным, сколько мужественным Теодомиром199) знакомит нас с
нравами и политикой того времени: "Мирные условия, уста-
новленные и утвержденные клятвой между Абделазизом,
сыном Мусы, сына Носеира, и готским принцем Теодемиром.
Во имя Всемилосердного Бога Абделазиз заключает мир на
следующих условиях: Теодомиру дозволяют спокойно вла-
деть его княжеством и не будут делать никаких посяга-
тельств на жизнь или собственность христиан, на их жен и
детей, на их религию и храмы; Теодемир должен доброволь-
но сдать семь своих городов: Ориуэлу, Валентолу, Аликанте,
Молу, Вакасору, Бигерру (теперешний Бежар), Ору (или
Опту) и Лорку; он не должен ни поддерживать, ни прини-
мать врагов халифа, а должен верно сообщать все, что узна-
ет об их враждебных замыслах; и он сам, и каждый знатный
гот должны ежегодно платить по одной золотой монете, по
четыре меры пшеницы, по стольку же мер ячменя и некото-
рое количество меду, оливкового масла и уксусу, а каждый
История упадка и разрушения Римской Империи 84
из их вассалов должен уплачивать такую же подать в поло-
винном размере. Дано 4 Регеба, на девяносто четвертом году
хиджры и подписано именами четырех мусульманских сви-
детелей"200). С Теодемиром и с его подданными завоеватель
обошелся чрезвычайно снисходительно, но дань налагалась
то в размере одной десятой, то в размере одной пятой части
дохода, смотря по тому, покорялись ли христиане доброволь-
но или после упорного сопротивления201. Во время этого пе-
реворота причиною многих несчастий были чувственные и
религиозные страсти фанатиков; они оскверняли христиан-
ские церкви введением нового культа, принимали мощи и
иконы за идолов, истребляли мятежников мечом, а один го-
род (который находился между Кордовой и Севильей и на-
звание которого не дошло до нас) разрушили до основания.
Однако, если мы сравним эти насилия с тем, что делалось во
время нашествия готов на Испанию или в то время, когда ко-
роли Кастилии и Арагона освобождали ее от владычества
иноземцев, то мы будем вынуждены похвалить арабских за-
воевателей за их сдержанность и дисциплину.
Подвиги Мусы были совершены на закате его жизни, хотя
он и старался скрывать свои лета, окрашивая свою седую бо-
роду красным порошком. Но влечение к деятельности и сла-
ве еще поддерживало в его душе юношеский пыл, и он смот-
рел на обладание Испанией как на первый шаг к завоеванию
Европы. Окончив грозные военные приготовления и на море,
и на суше, он намеревался снова перейти через Пиренеи с
целью проникнуть в Галлию и в Италию, окончательно
уничтожить приходившее в упадок владычество франков и
лангобардов и проповедовать единство Божие с алтаря Вати-
кана. Затем, поработив германских варваров, он предпола-
гал пройти вдоль берегов Дуная от его устья до Эвксинского
моря, ниспровергнуть владычество греков или римлян в Кон-
стантинополе и, возвратясь из Европы в Азию, соединить
вновь приобретенные владения с Антиохией и с сирийскими
провинциями202). Но люди с дюжинным умом находили не-
лепым это обширное и, быть может, легкоисполнимое пред-
приятие, и увлекшемуся своими мечтами завоевателю скоро
напомнили о его рабской зависимости. Друзья Тарика ясно
доказали, как велики были его заслуги и как несправедливо
с ним поступили; дамаскское правительство не одобрило по-
ведения Мусы и заподозрило его намерения, и за то, что он
медлил исполнением приказания лично явиться к халифу,
ему было прислано другое, более суровое и более решитель-
85
Эдуард Гиббон
ное приказание. Неустрашимый посланец халифа прибыл в
лагерь Мусы, находившийся в Луго, в Галисии, и остановил
его лошадь за узду в присутствии сарацинов и христиан. Че-
стность самого Мусы или честность его войск не допускала
мысли о неповиновении, а его опала была смягчена отозва-
нием его соперника и дозволением возложить на его сыновей
Абдаллаха и Абделазиза управление находившимися под его
властью двумя странами. Его продолжительное триумфаль-
ное шествие от Сеуты до Дамаска служило выставкой афри-
канской добычи и испанских сокровищ; четыреста знатных
готов в небольших золотых коронах и с такими же перевязя-
ми выделялись из состава его свиты, а число пленных муж-
ского и женского пола, выбранных по знатности происхожде-
ния или по красоте, доходило, как полагают, до восемнадца-
ти или даже до тридцати тысяч человек. Когда он достиг Ти-
вериады, в Палестине, тайный посланец от халифова брата и
наследника престола Солаймана известил его об опасной бо-
лезни Валида и о желании Солаймана приберечь победные
трофеи для своего собственного царствования. Если бы Ва-
лид выздоровел, мешкотность Мусы была бы признана пре-
ступной; он продолжал свой путь, а нашел на престоле не-
друга. На разбирательстве перед пристрастным судьей в при-
сутствии популярного соперника он был уличен в лживости
и в недобросовестности, а наложенная на него пеня в двести
тысяч золотых монет если не довела его до нищеты, то слу-
жила доказательством его хищничества. За оскорбительное
обхождение с Тариком он был наказан таким же оскорблени-
ем; после того как этот ветеран-главнокомандующий был
публично наказан плетьми, он простоял целый день на солн-
це перед входом во дворец иэнаконец, был отправлен в ссыл-
ку, прикрытую благочестивым названием пилигримства в
Мекку. Злоба халифа могла бы удовлетвориться гибелью
Мусы; но он боялся мщения могущественного и оскорблен-
ного семейства и решился истребить его. Исполнение смерт-
ного приговора было втайне и торопливо возложено на вер-
ных слуг престола и в Африке, и в Испании, и при этой кро-
вавой расправе были нарушены если не принципы, то внеш-
ние формы правосудия. Абделазиз пал под мечом заговорщи-
ков в Кордовской мечети или в тамошнем дворце; они обви-
няли своего губернатора в притязаниях на царские почести и
в его скандальном браке с вдовой Родриго Эгилоной, оскорб-
лявшем предрассудки и христиан и магометан203\ Из утон-
ченного жестокосердия голова сына была принесена к отцу с
История упадка и разрушения Римской Империи 86
оскорбительным вопросом, узнает ли он черты лица мятеж-
ника. "Да! - воскликнул он с негодованием. - Мне хорошо
знакомы черты его лица, я утверждаю, что он невиновен и
призываю на голову виновников его смерти такую же, и бо-
лее заслуженную, участь". Старость и упадок духом предо-
хранили Мусу от новых проявлений монаршего гнева, и он
от сердечной скорби испустил дух в Мекке. С его соперником
обошлись более благосклонно: Тарику простили его заслугу
и дозволили смешаться с толпою рабов2 \ Мне неизвестно,
был ли граф Хулиан награжден смертию, которой был впол-
не достоин; но если он и получил эту награду, то не от руки
сарацинов; а рассказ о неблагодарности этих последних к сы-
новьям Витицы опровергается самыми неоспоримыми свиде-
тельствами. Двум царственным юношам были возвращены
наследственные поместья их отца, но после смерти старшего
из них, Эбы, доля его дочери была самовольно захвачена ее
дядей Сигебутом. Дочь готского принца обратилась с жало-
бой к халифу Хишаму и добилась того, что ей возвратили ее
долю наследства; но ее выдали замуж за одного знатного
араба, и ее два сына - Исаак и Ибрагим - были приняты в Ис-
пании с тем почетом, на который им давали право их знатное
происхождение и богатство.
Завоеванные провинции приобретают много общего с роди-
ной завоевателей вследствие переселения этих последних и
вследствие склонности туземного населения к подражанию, -
и Испания, которую поочередно окрашивали своею кровью
то карфагеняне, то римляне, то готы, усвоила после несколь-
ких поколений и арабское имя, и арабские нравы. Первые
завоеватели и сменявшие один другого первые двадцать на-
местников халифа имели при себе многочисленную свиту из
гражданских и военных должностных лиц, покидавших уз-
кую сферу своей домашней жизни для погони за фортуной
на далекой чужбине; основание магометанских колоний бла-
гоприятствовало и частным, и общественным интересам, и
испанские города с гордостью старались увековечивать вос-
поминание о том племени или о том округе, к которому при-
надлежали их восточные прародители. Победоносные, хотя и
разноплеменные, отряды Тарика и Мусы усвоили название
испанцев в знак того, что они были первыми завоевателями
страны; тем не менее они дозволяли своим египетским еди-
новерцам участвовать в заселении их колоний, основанных в
Мурсии и в Лиссабоне. Царские легионы были переселены из
Дамаска в Кордову, из Эмесы в Севилью, из Киннасрина или
87
Эдуард Гиббон
Халкиды в Хаэн, из Палестины в Альхесирас и в Медина-
Сидонию. Уроженцы йеменские и персидские рассеялись по
окрестностям Толедо и внутри страны, а плодородная терри-
тория Гренады была отдана десяти тысячам сирийских и
иракских всадников, принадлежавших к самым чистокров-
ным и самым знатным арабским племенам205). Наследствен-
ная вражда этих племен поддерживала дух соревнования,
иногда приносивший пользу, но чаще навлекавший опасно-
сти, Через десять лет после завоевания халифу была пред-
ставлена географическая карта Испании с описанием ее мо-
рей, рек и гаваней, населения и городов, климата, почвы и
минеральных богатств206). В течение двух столетий к дарам
природы присоединялась земледельческая207), промышлен-
ная и торговая деятельность предприимчивого народа, а пло-
ды его трудолюбия были преувеличены его досужею фанта-
зией, Первый из царствовавших в Испании Омейядов искал
поддержки христиан и в своем эдикте о мире и покровитель-
стве удовольствовался умеренною данью в размере десяти
тысяч унций золота, десяти тысяч фунтов серебра, десяти
тысяч коней, стольких же мулов, тысячи кирас и стольких
же шлемов и пик А самый могущественный из его преем-
ников собирал с тех же владений ежегодную дань в двенад-
цать миллионов сорок пять тысяч динариев или золотых мо-
нет, что составляет около шести миллионов фунтов стерлин-
гов209), то есть такую сумму, которая в десятом столетии, по
всему вероятию, превышала сумму всех доходов, какие по-
лучались христианскими монархами. В его столичном городе
Кордове было шестьсот мечетей, девятьсот бань и двести ты-
сяч домов; он предписывал законы восьмидесяти городам
первого разряда и тремстам городам второго и третьего раз-
рядов, а по плодоносным берегам Гвадалквивира были кра-
сиво разбросаны двенадцать тысяч селений или поселков.
Арабы, быть может, впадали в преувеличения, но, судя по их
рассказам, Испания никогда не была так счастлива, так бо-
гата, так хорошо возделана и так многолюдна, как под их
владычеством210).
Военные предприятия мусульман получили от пророка
священный характер; но между его разнообразными поруче-
ниями и между примерами его собственной жизни халифы
принимали за руководство правила веротерпимости, с по-
мощью которых можно было обезоруживать сопротивление
неверных. Аравия считалась храмом и наследственным до-
стоянием Мухаммадова Бога; но на все другие, населявшие
История упадка и разрушения Римской Империи 88
землю народы, он не взирал с такою же заботливостью и лю-
бовью. Его поклонники считали себя вправе истреблять по-
литеистов и идолопоклонников, которым было незнакомо
Его имя211); но более благоразумная политика заменила тре-
бования закона, и магометанские завоеватели Индостана по-
сле нескольких вспышек религиозной нетерпимости пощади-
ли пагоды этой благочестивой и многолюдной страны. По-
следователи Авраама, Моисея и Иисуса были торжественно
приглашены принять совершенное откровение Мухаммада;
но если они предпочитали уплату умеренной дани, им предо-
ставляли свободу совести и религиозного культа212). На по-
лях сражений обреченные на смерть пленники сохраняли
свою жизнь, если соглашались исповедовать ислам; женщин
заставляли переходить в веру их повелителей, а путем вос-
питания малолетних пленников мало-помалу увеличивалось
число искренних новообращенных. Но миллионы тех афри-
канцев и азиатов, которые увеличивали туземные отряды
правоверных арабов до небывалых размеров, заявляли о
своей вере в единого Бога и в его пророка не столько по при-
нуждению, сколько под влиянием соблазна. Стоило повто-
рить краткое изречение и позволить обрезать крайнюю
плоть - и подданный или раб, пленник или преступник мгно-
венно превращался в свободного и равноправного товарища
победоносных мусульман. Этим путем можно было загла-
дить всякие грехи и освободиться от всяких обязательств:
обет безбрачия уступал место удовлетворению природных
влечений; труба сарацинов пробуждала деятельные умы, по-
грузившиеся в дремоту внутри монастырей, и, среди этого
повсеместного переворота, каждый член нового общества до-
стигал такого уровня, какой соответствовал его способностям
и его мужеству. Толпу одинаково соблазняли и те блага, ко-
торыми арабский пророк награждал в этой жизни, и те неви-
димые блага, которые он сулил в будущей жизни, а из любви
к ближнему мы готовы верить, что многие из новообращен-
ных искренно верили в истину и святость его откровения.
Пытливому политеисту это откровение должно было казать-
ся согласным и с человеческою натурой, и с натурой божест-
ва. Более чистая, чем система Зороастра, и более велико-
душная, чем закон Моисеев, Мухаммадова религия могла
казаться менее несогласной с рассудком, чем те мистерии и
суеверия, которые извращали в седьмом столетии простоту
евангельского учения.
В обширных персидских и африканских провинциях маго-
89 Эдуард Гиббон
метанство с корнем уничтожило национальную религию.
Между восточными сектами только двусмысленная теология
магов сохранила свое существование; но светские произведе-
ния Зороастра213) можно было при некоторой ловкости при-
цеплять к нити божественного откровения под прикрытием
высокочтимого имени Авраама. Их принцип зла, демона
Аримана можно было выдавать и за соперника бога света, и
за его создание.
В персидских храмах не было икон; но поклонение солнцу
и огню можно было клеймить названием грубого и преступ-
ного идолопоклонства214). Пример Мухаммада215) и благора-
зумие халифов установили более снисходительную точку
зрения; маги или гербы были причислены вместе с иудеями и
с христианами к тому народу, который держится писаного
закона216), и даже в третьем столетии хиджры город Герат
еще представлял резкий контраст между религиозным фана-
тизмом частных людей и публичной веротерпимостью217).
Магометанские законы обеспечивали гражданскую и религи-
озную свободу живших в Герате гебров под условием уплаты
ежегодной дани; но недавно построенную скромную мечеть
совершенно затемнял своим великолепием стоявший непода-
леку древний храм Солнца. Один фанатичный имам стал
жаловаться в своих проповедях на это скандальное соседство
и стал укорять правоверных за их малодушие или равноду-
шие. Возбужденный его проповедями народ стал бесчинство-
вать; два молитвенных дома были преданы пламени, и на
свободном месте был немедленно заложен фундамент для
постройки новой мечети. Обиженные маги обратились с жа-
лобой к владетелю Хорасана; он обещал им справедливое
удовлетворение, но - к общему удивлению - четыре тысячи
почтенных и пожилых гератских граждан единогласно по-
клялись, что языческое капище никогда не существовало;
расследование прекратилось, а совесть мусульман (говорит
историк Мирхонд)21 ) удовлетворялась этой священной и по-
хвальной ложной клятвой219). Впрочем, персидские храмы
приходили в упадок большею частью вследствие постепен-
ной и всеобщей отвычки посещать их. Эта отвычка была по-
степенна, потому что не относилась ни к какому особому
времени или месту и не сопровождалась ни гонениями, ни
сопротивлением. Она была всеобщей, потому что все страны
от Шираза до Самарканда усвоили религию Корана, а уце-
левшее местное наречие свидетельствует о том, что тамош-
ние мусульмане были родом персы220). Жившие среди гор и
История упадка и разрушения Римской Империи
90
степей упрямые неверные держались суеверия своих пред-
ков, и слабое воспоминание о теологии магов сохранилось в
Кирманской провинции, вдоль берегов Инда, среди укрыв-
шихся в Сурате изгнанников и в той колонии, которую шах
Аббас основал в прошлом столетии у ворот Исфахана. Глав-
ный первосвященник удалился на гору Эльбурс, находившу-
юся в восемнадцати милях от города Иезда: вечный огонь
(если он еще не перестает гореть) недоступен для взоров не-
верных; но его местопребывание служит школой, прорица-
лищем и целью для благочестивых странствований гербов,
которые отличаются резкими и однообразными чертами ли-
ца, свидетельствующими о том, что в их крови нет никакой
посторонней примеси. Восемьдесят тысяч семейств ведут там
невинную и трудолюбивую жизнь под управлением своих
старшин; средства существования они извлекают из некото-
рых оригинальных произведений промышленности и из за-
нятия различными промыслами, а землю они возделывают с
тем усердием, которое внушается религиозным долгом. Их
невежество устояло против деспотизма шаха Аббаса, кото-
рый прибегал и к угрозам, и к пыткам из желания получить
от них пророческие книги Зороа.стара, и эти ничтожные ос-
татки магов существуют до сих пор благодаря умеренности
или презрению их теперешних монархов221).
Северный берег Африки есть единственная страна, в кото-
рой свет евангельского учения совершенно угас после про-
должительного и полного господства. Знания, заимствован-
ные из Карфагена и Рима, погрузились во мрак невежества,
и уже никто не интересовался учением Киприана и Августи-
на. Пятьсот епископских церквей погибли от ярости донати-
стов, вандалов и мавров. Усердие священнослужителей осла-
бевало, их число уменьшалось, и народ, у которого не было
ни дисциплины, ни знаний, ни упований, с покорностью пре-
клонился под иго арабского пророка. Через пятьдесят лет по-
сле того, как греки были прогнаны, африканский наместник
уведомил халифа, что уплата дани неверными прекратилась
вследствие их обращения в магометанство222\ и хотя он этим
способом старался прикрыть свое лукавство и свои приготов-
ления к восстанию, для его отговорки служило оправданием
быстрое и обширное распространение магометанской рели-
гии. В следующем столетии было отправлено из Александрии
в Кайруан чрезвычайное посольство, состоявшее из пяти
епископов. Яковитский патриарх поручил им поддержать и
оживить угасавшие искры христианства223 но вмешательст-
91 Эдуард Гиббон
во иноземного прелата, не имевшего ничего общего с латина-
ми и жившего во вражде с католиками, свидетельствует об
упадке и разложении африканской церковной иерархии.
Уже прошло то время, когда преемник св. Киприана, став во
главе многочисленного собора, был в состоянии бороться с
честолюбием римского первосвященника. Несчастный свя-
щеннослужитель, поселившийся в одиннадцатом столетии
среди развалин Карфагена, просил милостыни и покрови-
тельства у Ватикана и горько жаловался на то, что сарацины
били его плетьми по обнаженному телу и что четверо вика-
риев, служивших шаткими опорами его епископского трона,
оспаривали его власть. Послания Григория VII224) имели
целью облегчить бедственное положение католиков и смяг-
чить гордость мавританского монарха. Папа уверял султана,
что оба они поклоняются одному и тому же Богу и, может
быть, сойдутся в лоне Авраама; но его жалоба на то, что
нельзя найти трех епископов для посвящения в этот сан чет-
вертого, предвещает скорую и неизбежную гибель епископ-
ского сословия. Африканские и испанские христиане уже за-
долго перед тем усвоили обычай обрезания и узаконенное
воздержание от вина и свинины, а ввиду того, что их граж-
данские или религиозные учреждения имели сходство с му-
сульманскими, им было дано название мозарабов225^ (араб-
ских приемышей)226). Около половины двенадцатого столе-
тия поклонение Христу прекратилось, и преемственный ряд
пастырей пересекся вдоль берегов Берберии и в королевствах
Кордове и Севилье, Валенсии и Гренаде227). Трон Альмоха-
дов, или Унитариев, был утвержден на самом слепом фана-
тизме, а чрезвычайная суровость их управления, вероятно,
была вызвана или оправдывалась недавними победами и ре-
лигиозною нетерпимостью владетелей Сицилии и Кастилии,
Арагона и Португалии.
Папские миссионеры время от времени пытались вновь
оживить верования мозарабов, а во время высадки Карла V
жившие в Тунисе и в Алжире семьи латинских христиан ос-
мелились приподнять голову. Но семена евангельского уче-
ния были вскоре вслед за тем вырваны с корнем, и как язык,
так и религия Рима были совершенно позабыты на всем об-
ширном пространстве между Триполи и Атлантическим оке-
аном228).
По прошествии одиннадцати столетий иудеи и христиане
пользуются под турецким владычеством свободой совести,
дарованной арабскими халифами. В первые годы своего вла-
История упадка и разрушения Римской Империи 92
дычества над завоеванными странами халифы не доверяли
преданности католиков, так как усвоенное этими последни-
ми название мелькитов обнаруживало их тайную привязан-
ность к греческому императору, между тем как закоренелые
враги этого императора несториане и яковиты выказывали
искреннюю и невынужденную преданность магометанскому
правительству229). Но время и покорность рассеяли эти неос-
новательные подозрения; египетские церкви были разделены
между магометанами и католиками23 , и все восточные сек-
ты стали наравне пользоваться благодеяниями веротерпимо-
сти. Гражданские должностные лица охраняли достоинство,
привилегии и церковную юрисдикцию патриархов, еписко-
пов и духовенства; ученость христиан доставляла им долж-
ности секретарей и методиков; они могли обогащаться на до-
ходных должностях сборщиков податей, а благодаря личным
достоинствам они иногда возвышались до управления горо-
дами и провинциями. Один халиф из рода Аббассидов выра-
зил мнение, что в управлении Персией самого большого до-
верия достойны христиане. ’’Мусульмане, - сказал он, - стали
бы употреблять во зло свое счастливое положение; маги со-
жалеют о своем прошлом величии, а иудеи с нетерпением
ждут своего освобождения”231). Но такова общая участь ра-
бов деспотизма, что они живут то в милости, то опале. Вос-
точные церкви во все века страдали или от алчности, или от
ханжества завоевателей, а установленные обычаем и закона-
ми стеснения должны были казаться оскорбительными для
гордости и для религиозного усердия христиан232). Почти че-
рез двести лет после смерти Мухаммада они были отличены
от остальных мусульманских подданных обязанностью но-
сить чалму или перевязь менее почетного цвета; им было за-
прещено ездить верхом на лошадях и на мулах и было дозво-
лено ездить только на ослах, сидя боком, как женщины. При
возведении публичных и частных зданий они должны были
ограничиваться установленными небольшими размерами; на
улицах или в банях они обязаны уступать дорогу или кла-
няться самому последнему простолюдину, а их свидетель-
ские показания вовсе не принимаются в соображение, если
клонятся ко вреду кого-либо из правоверных. Им запрещены
пышные процессии, колокольный звон и пение псалмов; и в
публичных проповедях, и в частных разговорах они обязаны
относиться к национальной религии с приличным уважени-
ем, а святотатственная попытка войти в мечеть или обратить
мусульманина в христианскую религию не осталась бы без-
93
Эдуард Гиббон
наказанной. Впрочем, в те эпохи, когда ничто не нарушало
ни внутреннего спокойствия, ни правильного отправления
правосудия, христиан никогда не принуждали отрекаться от
Евангелия и принимать Коран; но тех вероотступников, ко-
торые исповедовали религию Мухаммада, а потом отказа-
лись от нее, ожидала смертная казнь. Кордовские мученики
вызывали суровый приговор кади тем, что публично созна-
лись в своем вероотступничестве и осыпали резкою бранью и
личность, и религию пророка233).
В конце первого столетия хиджры халифы были самыми мо-
гущественными и самыми абсолютными монархами на земле.
Их прерогативы не ограничивались ни по закону, ни на прак-
тике^ни влиянием аристократии, ни свободой общин, ни приви-
легиями церкви, ни решениями сената, ни воспоминаниями о
свободной конституции. Влияние товарищей Мухаммада угас-
ло вместе с их жизнию, а вожди или эмиры арабских племен,
покидая свои степи, оставляли позади себя дух равенства и не-
зависимости. Преемники Мухаммада соединяли в своем лице
царское звание со званием первосвященника, и если Коран
служил руководством для их деятельности, зато они были вы-
сшими знатоками и истолкователями этой божественной кни-
ги. Они владычествовали по праву завоевания над восточными
народами, которым было незнакомо слово свобода и которые
привыкли превозносить совершаемые на их собственную пагу-
бу насилия и жестокости их тиранов. В царствование последне-
го из Омейядов арабское владычество простиралось на двести
дней пути от востока к западу, от пределов Тартарии и Индии
до берегов Атлантического океана. А если мы исключим - как
выражаются их писатели, рукав одежды - то есть длинную и уз-
кую африканскую провинцию, то мы найдем, что только в че-
тыре или в пять месяцев караван мог пройти по непрерывному
и твердо сплоченному ряду мусульманских владений от одного
конца до другого, то есть от Ферганы до Адена, или от Тарса до
Сурата234). Мы стали бы тщетно искать там такого же нераз-
рывного единства и такой же готовности к повиновению, каки-
ми отличались народы, жившие под владычеством Августа и
Антонинов; но магометанская религия распространяла на этом
обширном пространстве общее сходство нравов и мнений. Язык
и постановления Корана изучались с одинаковым рвением и в
Самарканде, и в Севилье; мавры и индейцы, приходившие в
Мекку на богомолье, обнимались как соотечественники и как
братья, и арабский язык сделался народным языком во всех
провинциях, лежавших к западу от Тигра235).
История упадка и разрушения Римской Империи 94
^См описание города и округа Аль-Иаманы у Абу-л-Фида, Descript Arabiae
стр 60, 61 В тринадцатом столетии там еще виднелись развалины и несколько
пальмовых деревьев, но в текущем столетии та же самая почва служила театром
для видений и военных подвигов нового порока, учение которого известно нам не
вполне (Нибур Description de I’Arabie, стр 296 - 302) (Этого пророка звали
Абд-эль-Вахабом отсюда произошло название секты вахаббитов, которая впос-
ледствии очень распространилась и приобрела значение Во время своего путе-
шествия по Аравии Буркгардт собрал много интересных сведений об этой секте и
издал их (Понд 1830) в одном волюме in 4-to под названием замечаний о бедуи-
нах и вахабиях Абд-эль-Вахаб был ученый-араб, посетивший различные школы в
главных городах Востока и принявший на себя роль реформатора той испорчен-
ности, которая вкралась в магометанство Его учение не было новой религией и,
может быть, вкратце охарактеризовано названием мусульманского пуританства
Политическая и военная организация его последователей была делом его зятя и
первого новообращенного Мохаммеда Ибн Сауда, уроженца Дерайи в провинции
Хиджаз Претерпевая гонения от господствующей секты, они взялись за оружие и
постоянно одерживали победы, мало-помалу увеличивавшие и их влияние, и их
число История их догматов, успехов и войн занимает в интересной книге Бург—
кардта около 200 страниц - Из дат)
^Приветствие, с которым они обращались, можно цитировать, но нельзя пере-
вести Вот что говорил или пел Мусайлима
Surge tandem itaque strenue permolenda, nam stratus tibi thorus est
Aut in propatulo tentono si vehs, aut in abditiore cubiculo si mahs,
Aut supmam te humi exporrectam fustigabo, si vehs, aut si mahs mamibus
pedibusque mxam
Aut si vehs ejus (Pnapi) gemmo tnente, aut si mahs totus veniam
Imo, totus venito, о Apostole Dei, clamabat foemma Id ipsum, dicebat
Moseilama, mihi quoque suggessit Deus
Пророчица Саджжах после падения своего любовника возвратилась к идоло-
поклонству, но в царствование Муавии она сделалась мусульманкой и умерла в
Басре (Абу-л-Фид, Annal vers Reiske, стр 63) (Подробности об этом восстании,
сообщаемые Оклеем, Салем и Прайсом, не прибавляют ничего существенного к
сжатому рассказу Гиббона Саджжах, как говорят, была христианкой, а когда Му-
сайлима не исполнил своего обещания вступить с ней в брак, она была покинута
своими приверженцами и удалилась в Моссул -Издат)
3)См этот текст, доказывающий существование Бога на основании произрож-
дения, у Абу-л-Фарадиса (Specimen Hist АгаЬит.стр 13, и Dynast, стр 103) и
у Абу-л-Фида (Annal стр 63)
^Подробности о его царствовании можно найти у Евтихия, том II, стр 251, Эль-
маиина, стр 18, Абу-л-Фарадиса, стр 108, Абу-л-Фида, стр 60, д’Эрбело, стр 58
5Тго царствование описано у Евтихия, стр 264, Эльмацина, стр 24, Абу-л-Фа-
радиса, стр ПО, Абу-л-Фида, стр 66, д’Эрбело, стр 686
б'Его царствование описано у Евтихия, стр 323, Эльмацина, стр 36, Абу-л-Фа-
радиса, стр 115, Абу-л-Фида, стр 75, д’Эрбело, стр 695
''Его царствование описано у Евтихия, стр 343, Эльмацина, стр 51, Абу-л-Фа-
радиса, стр 117, Абу-л-Фида, стр 83, д’Эрбело, стр 89
^Его царствование описано у Евтихия, стр 344, Эльмацина стр 54, Абу-л-Фа-
радиса, стр 123, Абу-л-Фида, стр 101 д’Эрбело, стр 586
^Подробности об их управлении можно найти у Евтихия, том II, стр 360 - 395,
Эльмацина, стр 59 - 108 Абу-л-Фарадиса, Dynast 9 стр 124 - 139 Абу-л-Фида
95
Эдуард Гиббон
СТр hi _ 141 дЭрбело (Bibhotheque Orientale стр 691 и особые статьи об
Омейядах)
10'(Быстрое распространение магометанства не представляет ничего удиви-
тельного Между всеми восточными расами арабы отличались предприимчиво-
стью отвагой мужеством и склонностью к хищничеству Но они никогда не созна-
вали своей собственной силы эта сила тратилась на случайные грабежи а иногда
продавалась наемными отрядами византийским императорам Мухаммад прежде
всех понял каких они могли достигнуть результатов если бы действовали все со-
обща Их окружали лишь робкие и павшие духом рабы церковного деспотизма
неспособные сопротивляться и готовые подчиняться Христианство не только утра-
тило в Аравии свое влияние но вследствие нравственной испорченности тех кто
его проповедовал оттолкнуло от себя народные массы Их вымыслы их легенды
их святые и их чудеса а главным образом постыдное поведение их духовенства
были причиной того что их церкви в Аравии пришли в самое жалкое положение
(Bruce Travels I 500) Таким образом народ был подготовлен к принятию новой
религии в которой Мухаммад видел средство связать его узами единства и воз-
будить в нем энтузиазм В начале его цель была чисто политическая Его успех
многих привлек к нему а когда начался ряд внешних завоеваний так легко доста-
вавшаяся добыча послужила приманкой для множества людей присоединявшихся
к нему с целью удовлетворить свою обычную склонность к грабежу Профессор
Smyth (Лекции о Новой Истории стр 67) основательно замечает что вначале це-
ли Мухаммада естественно ограничивались одной Аравией и что как его собст-
венные замыслы так и замыслы его преемников расширялись вместе с их могу-
ществом -Издат)
1 ^Касательно седьмого и восьмого столетии мы почти не находим никаких
оригинальных свидетельств со стороны византийских историков за исключением
хроник Феофана (Theophams Confessoris Chronographia Gr et Lat cum
notis Jacobi Goar Париж 1655 in folio) и извлечения составленного Никифором
(Nicephori Partiarchae CP Breviarium Historicum Gr et Lat Париж 1648 in
folio), оба они жили в начале девятого столетия (см Hanckius de Scriptor
Byzant стр 200-246) Их современник Фотий как кажется не обладал более об-
ширными сведениями Похвалив слог Никифора он присовокупляет Kai holos
pollous esti ton pro autou apocryptomenos tede tes istonas te syngraphe и только
сожалеет о его крайней краткости (Phot Bibliot cod 66 стр 100) Некоторые до-
бавочные сведения можно найти в более близких к нам по времени историях Кед-
рина и Зонары написанных в двенадцатом столетии)
Табари или Ат-Табари уроженец Табористана знаменитый багдадский
имам и арабский Тит Ливий окончил свою всеобщую историю в 302 году хиджры
(AD 914) По требованию своих друзей он сократил свое произведение состояв-
шее из тридцати тысяч листов до более разумных размеров Но его арабский по-
длинник известен только по персидским и турецким переводам История сараци-
нов, написанная Эбн-Амидом или Эльмацином была как полагают извлечением
из обширного произведения Табари (Ockley s Hist of the Saracens ч II пре-
дисловие стр 39 и список авторов у дЭрбело стр 866 870 1014)
'Кроме списка арабских авторов который составлен Придо (Жизнь Мухамма-
да стр 179 - 189) и произведений Оклея (конец его второго волюма) и Пети-де-
ла-Круа (Hist de Gengiscan стр 525 - 550) мы находим в Bibliotheque
Orientale в статье Tarikh список двухсот или трехсот восточных историй или хро-
ник из которых не более чем три или четыре древние сочинения Табари Рейске (в
своих Prodidagmata ad Hagji Chaliafae librum memorialem ad calcem
Abulfedae Tabulae Syriae Tipsiae 1766) написал живой очерк восточной лите-
История упадка и разрушения Римской Империи 96
ратуры, но его проект и французский перевод Пети-де-ла-Круа (Hist, de Timur
Вес., том 1, предисл., стр. 45) упали в воду).
14'Я буду при случае указывать на особые произведения географов и истори-
ков. Четыре следующие летописи служили мне руководством для составления об-
щего очерка: 1. Annales Eutychii, Patriarchae Alexandria, ab Edwardo
Pocockio, Oxon. 1656, два волюма in 4-to. Это роскошное издание произведений
посредственного писателя, переведенных Пококом с целью польстить пресвите-
рианским предрассудкам его друга Сельдена. 2. Historia Saracenica Georgii
Elmacini opera et studio Thomae Erpenii, in 4-to, Lugd. Batavorum, 1625. Он,
как утверждают, наскоро перевел искаженный манускрипт, и его перевод часто
страдает неправильностью языка и бессмыслицами. 3. Historia compendiosa
Dynastiarum a Gregorio Abulpharagio, interprete Edwardo Pocockio, in 4-to,
Oxon. 1663; это произведение более полезно для изучения восточной литературы,
чем для изучения политической истории Востока. 4. Abulfedae Annales
Moslemici ad Ann. Hegirae 406, a Jo. Jac. Reiske, in 4-to, Lipsiae, 1754; это
лучшая из наших хроник и по тексту, и по переводу; но насколько она ниже имени
Абу-л-Фида! Нам известно, что он писал в Хаме, в четырнадцатом столетии. Пер-
вые трое были христиане десятого, двенадцатого и тринадцатого столетий; первые
двое были египетские уроженцы; один из них был патриархом мелькитов, а другой
был книжник из яковитов. (Первоначальное имя Абу-л-Фида было Измаил; он
принадлежал к одной расе со знаменитым Саладином и родился в 672 году хидж-
ры, или в 1273 A.D. После того как он отличился на военном поприще, он посвятил
себя мирным занятиям и взял имя Абу-л-Фида, или Отца Искупления. Его история
есть извлечение из обширной хроники Эбн-аль-Атира. - Издат).
15Ще-Гинь (De-Guignes, Hist.des Huns, том 1, предислов, ч. XIX, XX) основа-
тельно и со знанием дела охарактеризовал два разряда арабских историков - су-
хих летописцев и напыщенных, цветистых ораторов.
^Bibiotheque Orientale, par М. D’Herbelot, in folio, Paris, 1697. Касатель-
но личности этого почтенного писателя см. сочинение его друга Тевено (Thevenot,
Voyages du Levant, ч. 1, гл. 1). Его сочинение представляет приятную смесь раз-
нообразных сведений, способную удовлетворить всякие вкусы; но я никогда не
мог выносить алфавитного порядка и нахожу, что он более удовлетворителен в
изложении персидской истории, нежели в изложении истории арабской. Недавно
сделанное дополнение по бумагам Виделу и Галланом (in folio, La Haye, 1779)
носит совершенно иной отпечаток; это - смесь рассказов, поговорок и подробно-
стей о древностях Китая.
17'Анбар то же, что Пероз-Шапур - первый значительный укрепленный город,
взятый императором Юлианом во время его похода в Персию. См. главу XXIV, ч. Ill,
стр. 22. - Издат.
18,Покок объясняет хронологию династии Альмондаров (Specimen Hist.
А га bum, стр. 66, 74), а д’Анвиль сообщает географические сведения касательно их
владений (I’Euphrate et le Tigre, стр. 125). Английский ученый знал арабов луч-
ше, чем живший в Алеппо муфтий (Ockley, ч. II, стр. 34), а французский географ
чувствует себя как дома во всех веках и во всех странах мира. (Королевство Хира
было основано около A.D. 220, а было завоевано в 632; стало быть, оно существо-
вало немного долее четырех столетий (см. примеч. к главе XLII, часть IV, стр. 500).
Эрш и Грубер (Sec. 2, Part. 8, стр. 277) перечисляют всех представителей рода Аль-
мондаров. Почти через пягьдесяглет после их падения один из их дворцов, как ка-
жется, был обращен в мечеть Али. Сэр. Р.К. Портер видел ее "золотой купол" лишь
на некотором расстоянии, потому что господствовавшее в стране смятение не до-
зволило ему подъехать ближе. Travels, II, 327,405. - Издат.)
97
Эдуард Гиббон
19)Fecit et Chaled plurima in hocannoproelia, in quibus vicerunt Muslimi,
et infidelium immensa multitudine occisa spolia infinite et innumera sunt
nacti*. (Hist Saracenica, стр. 20). Христианский летописец часто позволяет себе
употреблять слово неверные, которое привыкли употреблять мусульмане и кото-
рое удобно по своей краткости, и я нередко прибегал (надеюсь без скандала) к
этому характеристическому способу выражаться.
2% циклом ста двадцати лет, в конце которого прибавочный месяц из тридцати
дней заменял нашу прибавку одного дня к високосным годам и восстановлял
правильное счисление солнечных годов. В течение тысячи четырехсот сорока лет
эту вставку постоянно передвигали от первого месяца к двенадцатому; но Хайд и
Фрере втянулись в продолжительный спор о том, совершилось ли двенадцать или
только восемь таких перемен прежде эры Иездигера, начало которой единогласно
относят к 16 июня, A.D. 632. С каким трудолюбием любознательность европейцев
исследует самые темные вопросы касательно самой отдаленной древности! (Hyde,
deReligione Persarum, гл. 14 - 18, стр. 181 - 211. Freret, Mem. de I’Academie
des |ndcriptions, том XVI, стр. 233 - 267).
21^Через девять дней после смерти Мухаммада (7 июня A.D. 632) мы находим
эру Иездигера (16 июня A.D. 632), и его вступление на престол не может быть от-
несено к более позднему времени, чем конец первого года. Поэтому его предше-
ственники не могли бороться с халифом Омаром, и эти несомненные хронологи-
ческие данные ниспровергают необдуманные хронологические указания Абу-л-
Фарадиса. См.: Ockley’s Hist, of the Saracens, ч. 1, стр. 130. (Клинтон доказал
(F.R.II. 262), как неудовлетворительны были знания Абу-л-Фарадиса о персидской
истории; он также доказал (стр. 172), что эра Иездигера относит восшествие этого
монарха на престол к 632 году. Майор Прайс ошибается, относя это восшествие к
635 году. В своей Истории Персии сэр Джон Малькольм указывает настоящий год.
Скалигер, Петавий и некоторые другие ошибочно полагают, что эра Иездигера на-
чинается с его смерти, происшедшей в 652 году. Оклей (стр. 276, изд. Bohn) осно-
вательно замечает, что она начинается с его вступления на престол; но автор Ис-
тории сарацинов был вовлечен в заблуждение, когда относил низложение Арземы,
или Азермидухт, ко второму году царствования Омара. Это событие предшество-
вало смерти Мухаммада, так как Цесра (или, по словам Евтихия, Фаррухзад
Хоеров) занимала престол в течение одного месяца в промежутки времени между
царствованием Арземы и вступлением Иездигера на престол. Персов встревожили
военные успехи, которых достиг Мухаммад в последнем году своей жизни. - Из-
дат)
2'Кадисия, - говорит Нубийский географ (стр. 121) - лежит на окраине пусты-
ни, в шестидесяти одной миле от Багдада и в двух переходах от Куфы. Оттер
(Otter, Voyage, том. 1, стр. 163) насчитывает пятнадцать миль и замечает, что в
этом месте много фиников и воды. (Лэйяр, спускаясь вниз по Тигру между Самар-
рой и Багдадом, проезжал мимо местности, до сих пор носящей название той Га-
дезии^или Кадезии, подле которой происходила великая битва”. (Nineveh and
Babylon, стр. 471). Другие дают этому месту название Kudseah. - Издат.)
23,Atrox. contumax, plussemel renovatum, - таковы изысканные выражения
переводчика произведений Абу-л-Фида. (Reiske, стр. 69)*.
^D’Herbelot, Bibliotheque Orientale, стр. 297, 348. (Оклей не упоминает на-
звания Кадисии и говорит об этой важной битве мимоходом в двух строчках, но
это упущение восполнено в издании Бона (стр. 147-150) извлечениями из произ-
ведений Малькольма, Вейля и Прайса. Даруфи-е-Каване, или царское персид-
ское знамя, было, как рассказывают, увеличено до таких размеров, что имело
двадцать два фута в длину и пятнадцать футов в ширину. Когда захватившие его
История упадка и разрушения Римской Империи
98
арабы развернули его в глазах персов, эти последние вообразили, что вместе с ут-
ратой этого палладиума они лишились своего могущества, и сознавали себя
окончательно побежденными. - Из дат.)
25'Касательно Басры читатель может найти подробные сведения у следующих
питателей: Нубийский географ, стр. 121; д’Эрбело Bibliotheque Orientate, стр.
192; д’Анвилль, I’Euphrate et le Tigre, стр. 130; 133, 145; Рейналь, Hist.
Philosophique des deux Indes, том. II, стр. 92 - 100; Voyages de Pietro della
Valle,том VI, стр. 370-391; Тавернье, том I, стр. 240 - 247;Тевено, том II, стр. 545 -
584* Оттер, том II, стр. 45 - 78; Нибур, том II, стр. 172 - 199).
2б'"Ктезифон и Селевкия получили от арабов название Аль-Мадаина, или горо-
дов-близнецов". Layard, N. and В, стр. 571.-Издат.
27)Mente vix potest numerove comprehend! quanta spolia... nostris
cesserint. Абу-л-Фид, стр. 69. Впрочем, я подозреваю, что громадные цифры,
указываемые Эльмацином, были ошибкой не в тексте, а в переводе. Так, напри-
мер, я пришел к убеждению, что лучшие переводчики сочинений, написанных на
греческом языке, были очень слабы в арифметике.
28'Камфарные деревья растут в Китае и в Японии; но несколько сот фунтов этой
камфары низшего достоинства промениваются на один фунт более ценной кам-
фары, которая получается из Борнео и Суматры (Raynal, Hist. Philosoph. том I,
стр. 362 - 365. Dictionnaire d’Hist. Naturelle, par Bomare. Miller’s Gardener’s
Dictionary. Может быть, с этих островов, пользовавшихся более благоприятным
климатом, и арабы получали свою камфару. (Geograph. Nub., стр. 34, 35,
D’Herb elot, стр. 232).
29)См. Gagnier, Vie de Mahomet, том I, стр. 376, 377. Я способен поверить
факту, не веря в предсказание.
30Ъашня Бела в Вавилоне и чертог Хосрова в Ктезифоне - самые значительные
из встречающихся в Ассирии развалин; их посетил тот тщеславный и любознатель-
ный путешественник, которого зовут Пьетро делла Валле (том I, стр. 713 - 718,731
- 735). (Здания строились в Ассирии из более прочных материалов. Сэр Р.КПортер
и Лэйяр внимательно осматривали их остатки. Для их фундаментов или террас
употреблялась в качестве цемента горная смола для того, чтобы они могли выдер-
живать влияние сырой почвы, и многие из них до настоящего времени сохранили
свою прочность. Смоляные копии Иса, о которых упоминает Геродот, до сих пор
существуют в Хите, в четырех днях в пути к северо-западу от Багдада. Некоторые
из кирпичей были высушены на солнце, а другие обжигались в больших печах. В
некоторых надстройках они были скреплены железными заклепками, а между ни-
ми была положена настилка из хвороста. Этим объясняется то, что Гиббон говорит
о Куфе; для постройки этого города служили материалом, главным образом, раз-
валины Вавилона, а эти кирпичи, сделанные из местной глины, и были теми кирпи-
чами, из которых, по словам Гиббона, была построена Куфа. - Издат).
31,См. статью под заглавием Coufah в Bibliotheque д’Эрбело (стр. 277, 278) и
вторую часть Истории Оклея, в особенности стр. 40 и 153.
32ъм. у д’Эрбело статью под заглавием Nehavend, стр. 667, 668 и Voyages еп
Turquie et en Perse par Otter,том I, стр. 191.(Канал Нагарвана(Layard, N. and
В., стр. 470), вероятно, и обозначает место этой битвы, которая, по словам Маль-
кольма, происходила подле Куфы, A.D. 642. - Издат.
33)В этих выражениях, отзывающихся невежеством и удивлением, описывал
афинский оратор завоевания Александра на севере, хотя Александр не заходил
далее берегов Каспийского моря, - "Александр же отправился далеко на север,
почти на край света”. Эсхин contra Ctesiphontem, том. Ill, стр. 554, изд. Graec.
Orator. Reiske. Это замечательная тяжба велась в Афинах. Olymp. 112,3 (В.С.ЗЗО)
Эдуард Гиббон
99
осенью (Taylor, praefat., стр. 370 и сл.) почти через город после битвы при Арбе-
лах, в то время как преследовавший Дария Александр направлялся к Гиркании или
Бактриане).
34)Этой интересной подробностью мы обязаны Династиям Абу-л-Фарадиса,
стр. 116; но было бы бесцельно доказывать тождество Истахара и Персеполя
(D’Herbelot, стр. 327), и было бы еще более бесцельно списывать планы и описа-
ния сэра Джона Шардена или Корнеля-ле-Брюина. (Развалины этого обширного
города до сих пор великолепны; они впоследствии были более подробно описаны
профессором Геереном (Неегеп) в его Исторических Исследованиях (Азия, часть
II, стр. 91 - 154, изд. Bohn) и Портером (Travels, ч. II, стр. 527-680). Окрестные
жители называют их в настоящее время Такт-и-Джемшид, то есть Троном Джем-
шида, который, как гласит предание, был основателем города. - Издат!)
^'После рассказа о завоевании Персии Феофан присовокупляет: auto de to
chrono ekeleusen Oumaros anagrapsenai pasan ten hp^uton oikoumenes eneneto de
he anagrapse kai anthropon kai ktenov kai phyton. (Chronograph, стр. 283).
зб^При бедности наших сведений приходится пожалеть о том, что д’Эрбело не
отыскал персидского перевода сочинения Табари и не мог им пользоваться; это
сочинение, по его словам, еще более ценно потому, что к нему приложено не-
сколько извлечений из произведений туземных историков гебров или магов.
(Bibliotheque Orientale, стр. 1014).
37'Самые достоверные сведения о двух реках - Сейхуне (Яксарт) и Джейхуне
(Оке) можно найти у Шерифа аль Идриси (Geograph. Nubiens., стр. 138), у Абу-
л-Фида (Descript. Chorasan. in Hudson, том III, стр. 23), у Абульгази-Хана, цар-
ствовавшего на их берегах (Hist. Genealogique des Tatars, стр. 32, 57, 766) и у
турецкого географа в манускрипте, хранящемся в библиотеке французского ко-
роляТЕхатеп Critique des Historiens d’Alexandre, стр. 194-360).
38ЛГерритория Ферганы описана Абу-л-Фидом, стр. 76, 77. (По словам Оклея
(стр. 215), Иездигер удалился "в персидский город Фергану” после битвы при Ялу-
лах, в 637 г. - Из дат).
39То redegit angustiarum eundem regem exsulem, ut Turcici regis et
Sogdiani, et Sinensis, a uxilia missis literis 1тр1огагеЬ(Абу-л-Фид, Annal. стр.
74). Фрере (Mem. de I’Academie, том. XVI, стр. 245 - 255) указывает на связь ис-
тории Персии с историей Китая, а де Гинь (Hist, des Huns, том I, стр. 54 - 59 сооб-
щает географические сведения об окраинах персидских и китайских владений,
ТОМ II, СТр. 1 — 43).
'Hist. Sinica, стр. 41 - 46, в третьей части интересных описаний, принадлежа-
щих перу Тевено.
41Я старался согласовать несходные рассказы Эльмацина (Hist. Saracen., стр.
37), Абу-л-Фарадиса (Dynast, стр. 116), Абу-л-Фида (АппаI. стр. 74,79) и д’Эрбе-
ло (стр. 485). Конец Иездигера был не только несчастный, но мало известный в
своих подробностях. (По словам персидских историков, Иездигер был умерщвлен,
а победоносные мусульмане дозволили с почетом похоронить его тело в Персе-
поле среди гробниц его предков. Porter’s Travels, II, стр. 45. По словам Маль-
кольма, Иездигер влачил бедственное существование в течение нескольких лет
после битвы при Нехавенде. Он умер в 31 году хиджры, который начинается с 23
августа A.D. 651; поэтому его смерть обыкновенно относят к этому году нашей эры
(Ockley, стр. 277). Клинтон (F.R. II, 263) более основательно относить ее к A.D. 652
году, который заключает в себе почти восемь из двенадцати арабских месяцев.
Поэтому он и говорит, что "дом Сасанидов царствовал в Иране в течение девят-
надцати поколений, или 426 лет", - то есть со времени вступления на престол Ар-
ташира в 226 году до смерти Иездигера в 652 году. - Из дат)
История упадка и разрушения Римской Империи 100
42^0дна из двух дочерей Иездигера вышла замуж за сына Али, Гассана, а другая
- за сына Абу Бакра, Мухаммада; первый из них оставил после себя многочислен-
ное потомство. Дочь Пероза сделалась женой халифа Валида, а их сын Иезид вел
свое действительное или вымышленное происхождение от персидских Хосроев, от
римских Цезарей и от тюркских и аварских хаганов (d’Herbelot, Bibliot.
Orientale, стр. 96,487).
43'Эгу ботинку ценили в две тысячи золотых монет; она была добычей Убейд Ал-
лаха, который был сыном того Саида, чье имя было впоследствии опозорено умер-
щвлением Хусейна. (Ockley’s History of the Saracens, ч. II, стр. 142, 143). Его
брата Салема сопровождала жена, которая была первой арабской женщиной (A.D.
680), перешедшей через Оке; она заняла или, верней, украла корону и драгоцен-
ные каменья владетелей Согдианы (стр. 231,232).
44,Гривс перевел часть географии Абу-л-Фида; она помещена в сборник Гуд-
сона Geographi minores (том III) под заглавием Descriptio Chorasmiae et
Mawaralnahrae, id est, regio num extra fluvium Oxum (стр. 80). Название
Трансоксиана, более приятное для слуха и имеющее такой же смысл, весьма уме-
стно употребляют Пети-де-ла-Круа (Hist, de Gengiscan, etc.) и некоторые из
новейших ориенталистов; но они ошибаются, когда говорят, что это название
употреблялось древними писателями.
45)0 завоеваниях Кутейбы слегка упоминают Эльмацин (Hist. Saracen, стр. 84),
д’Эрбело (Bibliot. Orient. Catbah, Samarcand, Valid) и де Гинь (Hist, des Huns;
том! стр. 58,59).
4б,Интересное описание Самарканда помещено в Bibliotheca Arabico—
Hispana, том I, стр. 208 и сл. Библиотекарь Казири (том II, 9) рассказывает, со
ссылкой на заслуживающие доверия свидетельства, что писчая бумага была впер-
вые ввезена из Китая в Самарканд в А.Н. 30 и была изобретена или, верней, вве-
дена в употребление в Мекке АН 88. В библиотеке Эскуриала есть написанная на
бумаге рукопись, принадлежащая к четвертому или к пятому столетию хиджры.
^Специальную историю завоевания Сирии написал багдадский кади Аль-Ва-
киди, родившийся в A.D. 748 и умерший в A.D. 822 году; он также описал завоева-
ние Египта, Диарбекира и пр. Над жидкими и позднейшими арабскими хрониками
Аль-Вакиди имеет двойное преимущество - и преимущество древности и пре-
имущество обильного содержания. Его рассказы и сообщаемые им предания
представляют безыскусственное изображение людей и духа времени. Однако его
повествование слишком часто оказывается неполным, мелочным и неправдопо-
добным. Пока не отыщется что-либо лучшее, его ученый и талантливый перевод-
чик (Оклей в своей History of the Saracens, ч. 1, стр. 21 - 342) не будет достоин
тех грубых нападок, которые дозволил себе Рейске (Prodidagmata ad Hagji
Chalifae Tabulas, стр. 236). Мне прискорбно подумать о том, что Оклей окончил
свой труд в тюрьме. (См. два его предисловия к первому волюму A.D. 1708 и ко
второму 1718 с приложением в конце списка авторов).
^Инструкции для ведения войны в Сирии и другие подробности касательно
этого предмета изложены у Аль-Вакиди и у Оклея, том 1, стр. 22-27 и сл. Впос-
ледствии мне придется сокращать их обстоятельные рассказы, но я не считаю
нужным впредь делать на них ссылки; но я буду называть других писателей, кото-
рым буду обязан какими-либо сведениями.
49'Несмотря на это предписание, бедуины были, по мнению Pauw (Recherches
sur les Egyptiens, том II, стр. 192, изд. Лозанское), непримиримыми врагами хри-
стианских монахов. Что касается лично меня, то я более склонен подозревать, что
арабские хищники руководствовались жадностью, а германский философ -
предрассудками.
1Q1 Эдуард Гиббон
50)Даже в седьмом столетии монахи вообще были мирянами; они носили длин-
ные и растрепанные волосы и обстригали их при посвящении в духовный сан. Кру-
гообразная тонзура считалась священной и таинственной: она изображала терно-
вый венец, но также считалась за царскую диадему, и каждый священник считался
царем и тщ. (Thomassin, Discipline de I’Eglise, том. 1, стр. 721 - 758, в особен-
ности стр. 737,738).
51'Huic Arabia est conserta, ex alio latere Nabathaeis contigna; opima
varietate commerciorum, castris que oppleta validis et Castellis, quae ad
repellendos gentium vicinarum excursus, solicitude pervigil veterum per
opportunos saltus erexit et cautus. Аммиан Марцеллин, 14.8. Реланд. Палест.
том. 1, стр. 85,86).
52)Аммиан хвалит вместе с укреплениями Герасы и Филадельфии также укреп-
ления Боеры, firmitate cautissimas. Они удостоивались такой же похвалы во вре-
мена Абу-л-Фида (Tabul. Syriae, стр. 99), который описывает этот город, бывший
метрополией Хаурана (Auranitis) и находившийся в четырех днях пути от Дамаска.
Реланд объясняет еврейскую этимологию его названия (Palestin, том II, стр. 666).
(Феофан (стр. 279 D.) и вслед за ним Кедрин говорят, что Омар овладел Басрой и
другими городами на 24-м году Ираклиева царствования (A.D. 634). Но все это
произошло в предшествовавшем году в то время, как Абу Бакр еще был халифом,
а Омар не начальствовал в сирийской экспедиции. - Издат.)
5^Апостол, проповедовавший свою религию в степи воинственному народу,
был вынужден допустить такую удобную замену воды песком (Коран, гл. 3, стр. 66;
гл. 5, стр. 83); но арабские и персидские казуисты усложнили это безусловное раз-
решение множеством мелких условий и различий (Реланд, de Relig, Mohammed,
кн. I. стр. 82,83. Chardin Voyages en Perse,том IV).
5^3вон колоколов! Ockley, ч.1, стр. 38. Однако я сильно сомневаюсь в том, чтоб
это выражение могло быть оправдано текстом Аль-Вакиди или практикой того
времени. Ad Graecos, говорит ученый Дюканж (Glossar. med. et infim.
Graecitat. том I, стр. 774) campanarum usus serius transit et etiamnum
rarissimus est. Самое древнее упоминание византийских писателей о колоколах
относится к 1040 году; но венецианцы утверждают, что они ввели колокола в
употребление в Константинополе в девятом столетии. (Захария говорит о колоко-
лах (XIV. 20) в неясных выражениях; но с ними, без сомнения, были знакомы жители
Востока в очень раннюю эпоху. Лэйяр не только нашел их изображение на скульп-
турных произведениях в Бирсе Нимруде (Neneveh and its Remains, II, стр. 28,
358), но впоследствии (Neneveh and Babylon, стр. 177) открыл самые колокола,
находящиеся в настоящее время в Британском Музее. Не подлежит сомнению, что
с ними были знакомы и греки. Плиний, описывая колокольчик на (быть может,
мнимой) гробнице Порсены в Клузиуме (Hist. Nat. 36, 19), упоминает о медном
сосуде, который был поставлен в Додоне на высокой колонне и издавал громкий
звук, когда по нему ударяли палкой. То, что у греков называли Dvdanatoy Calcetoy
(додонская медь), было на самом деле колоколом. В Encyclopedic Methodique
(том I, стр. 709) мы читаем, что этим способом созывали народ в храм Прозерпины
в час, назначенный для жертвоприношения, и что такими же звуками сопровож-
далось совершение обрядов в честь Кибелы. Дюканж в своем Latin Glossary (том
II, стр. 94) утверждает, что древние латины и греки были исстари знакомы с упот-
реблением колоколов ’’priscis Latinis Graecisque longe antea notus”. Но потом
он присовокупляет (стр. 95): in tccktsia Orientali prorsus ignotus. Колокола бы-
ли введены в употребление в церквах Павлином, уроженцем Нолы в Кампании,
около A.D. 410, отчего и получил название Сатрапа. Греки, быть может, нескоро
решились употреблять для религиозных целей то, что употреблялось при обрядах
История упадка и разрушения Римской Империи 102
идолопоклонников. Однако в договоре о капитуляции Иерусалима, в A.D. 637,
двенадцатая статья гласила, что христиане "не должны звонить в свои колокола, а
могут только ударять по ним”. Ockley, стр. 212, изд. Bohn. См. также, что говорится
о большом колоколе Дамаска у Оклея на стр. 133. - Из дат}
55)Дамаск подробно описывали: Шериф аль Идриси (Geograph. Nub., стр. 116,
117) и его переводчик Сиенита (Appendix, гл. 4), Абу-л-Фид (Tabula Syriae, стр.
100), Шультенс (Index, Geograph, ad Vit. Saladin), д’Эрбело(ВФПо1 Orient., стр.
291), Тевено (Voyage du Levant (часть I, стр. 688 - 698), Маундрель (Путешествие
из Алеппо в Иерусалим, стр. 122 - 130) и Покок (Описание Востока, часть II, стр.
117 - 127). (Из числа новейших сочинений касательно Дамаска можно назвать
Damascus and Palmyra by Chas. G. Addison, два волюма in 8-vo, Лонд. 1838-
^даг.)
^Nobilissima civitas, - говорит Юстин. Согласно восточным традициям, этот
город был древнее Авраама и Семирамиды. Иосиф, Antiq Jud. кн. 1, гл. 6, 7, стр.
24,26, изд. Havercamp. Юстин, 36.2.
57' Edei gar oimai ten Dios polin alethos, kai ton Heos apases hopsthalmon, ten
hievan kai megisten Damaskon lego, tois te hallois sympasin, oiov hieron kallei, kai neon
megethei, kai homon eukairia, kai pegon halaia, kai potamon peethei, kai ges nikosan.
Юлиан. Эти великолепные эпитеты были вызваны дамаскскими фигами, сотню ко-
торых автор посылает своему другу Серапиону, а эти риторические выражения
вставлены Петавием, Шпангеймом и другими в подлинные послания Юлиана. Как
могли они просмотреть тот факт, что автор был житель Дамаска (он три раза ут-
верждает, что эти необыкновенные фиги растут только par hmty), то есть такого
города, в котором Юлиан никогда не был и к которому он никогда не приближал-
ся?
58'Вольтер, который освещает внешнюю сторону исторических событий силь-
ным и ярким светом, был поражен сходством между первыми мусульманами и
героями Илиады, между осадой Трои и осадой Дамаска (Hist. Generale, том I, стр.
348)
59'Это - слова Корана, гл. IX, 32; LXI, 8. Подобно английским фанатикам про-
шлого столетия, мусульмане в интимных беседах и в важных случаях употребляли
слова своей священной книги; но эта манера выражаться была в их устах более
натуральна, чем те еврейские выражения, которые были перенесены в климат и в
языкБритании.
60,Клинтон (F.R.II.174) - доказывает, что это соединение произошло во вторник,
13 июля, A.D. 633. - Издат.
61'Имя Вердан не было знакомо Феофану, и хотя оно могло принадлежать ка-
кому-нибудь армянскому вождю, оно по своему внешнему виду или по тому, как
звучит, имеет очень мало сходства с греческими именами. Если византийские ис-
торики искажали восточные имена, зато и арабы в этом отношении отплачивали
своим врагам тою же монетою. Разве они не могли прочесть греческие буквы
справа влево и из общеупотребительного имени Андрей сделать нечто похожее на
анаграмму Вердан? (Из греческого слова Андреас нельзя сделать ту анаграмму, о
которой здесь идет речь. Вердан гораздо более похоже на готское слово и по
внешнему виду, и по звуку, а готы нередко начальствовали римскими армиями.
Это имя имеет близкую связь с нашим словом warden или guardian, происходя-
щим от готского gaгог, страж или оплот. См. у Аделунга (Worterbuch, 5, 72, 74)
слова warte и warten, у Дюканжа (6.1749) слова warda u garda, и в Glossary
Шпельмана, на стр. 561 слово warta, на стр. 564 слова warda и warden. На Фео-
фана нельзя в настоящем случае ссылаться как на авторитет ни в том, что касается
собственных имен, ни в том, что касается исторических событий. В его кратком
103
Эдуард Гиббон
рассказе происходившее в ноябре 636 года сражение при Ярмуке предшествует
осаде Дамаска, который был взят арабами в августе 634 года. И это сражение и
взятие Дамаска он относит к 635 году. О битве при Аизнадине он совершенно
умалчивает. - Издат) с
йчщеславие побуждало арабов верить тому, что Фома был зять императора.
Нам известны дети, которых имел Ираклий от своих двух жен, а его августейшая
дочь, конечно, не вышла бы замуж для того, чтоб жить в ссылке в Дамаске. (См.
Ducange, Fam. Byzantin. стр. 118,119). Если бы Ираклий был менее религиозен,
я мог бы только высказать догадку, что здесь шла речь о его незаконной дочери).
63'Аль-Вакиди (Ockley, стр. 101) говорит, что Фома стрелял "отравленными
стрелами"; но это варварское изобретение до такой степени не согласовалось с
обычаями греков и римлян, что я вынужден в этом случае заподозрить сарацинов
в легковерии, проистекавшем из озлобления.
64^Абу-л-Фид говорит, что осада Дамаска продолжалась только семьдесят
дней (Annal. Moslem, стр. 67, vers. Reiske); но Эльмацин, приводя это мнение,
говорит, что осада длилась шесть месяцев, и упоминает о том, что сарацины упот-
ребляли в дело баллисты, самострелы (Hist. Saracen, стр. 25,32). Даже этого бо-
лее продолжительного периода недостаточно для того, чтоб наполнить промежу-
ток времени между битвой при Аизнадине (июль, A.D. 633) и восшествием на пре-
стол Омара (24 июля, A.D. 634), к царствованию которого писатели единогласно
относят завоевание Дамаска. (A. Wakidi, apud Ockley, ч. 1, стр. 115. Абу-л-Фа-
радис, Dynast, стр. 112, vers. Рос ос к). Может быть, что точно так же, как и в Тро-
янской войне, военные операции прерывались экскурсиями и разделением воен-
ных сил до последних семидесяти дней осады. (Оклей говорит (стр. 138), что "халиф
Абу Бакр умер в тот самый день, в который был взят Дамаск, и что эта была пятни-
ца. 23 августа, A.D. 634 "Клинтон (F.R.II.173) говорит, что это был вторник. - Издат)
б5'Из слов Абу-л-Фида и Эльмацина можно заключить, что это различие между
двумя частями Дамаска долго сохранялось в памяти магометанских монархов,
хотя и не всегда ими соблюдалось. Также см. Евтихия (Annal. том. II, стр. 379,380,
383)
6б'Мг. Хэг избрал участ> этих любовников (которых он называет Фокием и Евдо-
кией) сюжетом для Осады Дамаска - одной из самых популярных английских
трагедий, которая отличается теми редкими достоинствами, что в ней соединяются
природные чувства с историческими фактами, и нравы того времени с влечениями
человеческого сердца. Безрассудная щепетильность актеров принудила автора
смягчить виновность героя и отчаяние героини. Фока изображен не гнусным ве-
роотступником, а почтенным союзником, состоящим на службе у арабов; вместо
того чтоб поощрять арабов к преследованию беглецов, он спешит на помощь к
своим соотечественникам; убив Халида и Дерара, он сам получает смертельную
рану и умирает в присутствии Евдокии, которая объявляет о своей решимости по-
cWTb в Константинополь в монахини. Какая холодная развязка!
7 Города Габала и Лаодикея, мимо которых проходили арабы, существуют до
сих пор, но пришли в упадок. (Maundrell, стр. 11,12. Рососк, ч. II, стр. 13). Если бы
Халид не догнал христиан, они перешли бы через Оронт по какому-нибудь мосту,
который они где-нибудь отыскали бы на протяжении шестнадцати миль, отделяю-
щих Антиохию от морского берега, а затем они могли бы выбраться в Александрии
на большую дорогу, которая ведет в Константинополь. В дорожных путеводителях
можно найти Указания пути и расстояний (стр. 146,148,581,582, изд. Wesseling).
6 Дейр Абил Кодае. Отбросив последнее слово, которое значит святой, я нахо-
жу Абилу Ливания, лежащую между Дамаском и Гелиополем: это название (A’il
значит виноградник) соответствует географическому положению и потому оправ-
История упадка и разрушения Римской Империи 104
дывает мою догадку. (Reland. Ра lesti п. том I, стр. 317; том II, стр. 525,527). (Оклей
(стр. 163) переводит Дейр Абил Кодае словами: Монастырь Святого Отца. - Издат)
Б9)Я отважнее Оклея (ч. 1, стр. 164), который не осмеливается употребить это
иносказательное выражение в самом тексте, хотя в примечании и говорит, что
арабы часто заимствовали свои уподобления от этого полезного и ручного живо-
тного. Северного оленя, как кажется, не менее прославляли в своих песнях лап-
ландцы. (См. Bohn’s Осkley, стр. 166 - Издат)
70>We heard the teebir; so the Arabs call
Their shout of onset, when with loud appeal
They challenge heaven, as if demanding conquest.
(Мы услышали текбир\ этим именем арабы называют воинственный клич, кото-
рый они громко произносят перед битвой, обращаясь к небесам и как бы прося
победы.) Это слово, наводившее сильный страх во время их священных войн, есть
действительный глагол (говорит Оклей в своем указателе) второго спряжения; оно
происходит от слова Каббара, которое имеет то же значение, что Аллах акбар -
Бог Всемогущ,.
71)В Географии Абу-л-Фида самую интересную и самую достоверную часть
составляет описание Сирии, которая была его родиной. Это сочинение было изда-
но на языках арабском и латинском в 1766 году в Лейпциге, inquarto, вместе с
учеными примечаниями Келера (Koehler) и Рейске (Reiske) и вместе с некоторы-
ми извлечениями из географии и натуральной истории Ибн аль Вардии. Между
произведениями новейших путешественников описание Востока (Сирии и Месо-
потамии, ч.Н, стр. 88 - 209) Пококом отличается ученостью и достоинством; но ав-
тор слишком часто смешивает то, что сам видел, с чем, что читал..
72'Похвалы, с которыми говорит о Сирии Дионисий, и основательны, и полны
огня. Kai ten men (Сирия) polloi te kai olbioi haodres ehusin (in Periegesi, V. 902, в
томе IV Geograph. Minor. Hudson). В другом месте он называет эту страну
poluptolin aian (V. 898). Далее он говорит:
Pasa de toi lipare te kai eubotos epleto hore
Mela te pserbemenai kai dendvesi karpon dexein.
V. 921,922.
Этот поэт-географ жил в веке Августа, и его описание мира иллюстрировано
греческим комментарием Евстафия, высказавшего одинаковое внимание к про-
изведениям и Гомера, и Дионисия. (Fabric. Bibliot. Graec. кн. 4, гл. 2, том III, стр.
21ИСЛ.).
'Топография Ливана и анти-Ливана превосходно описана ученым и здраво-
мыслящим Реландом (Palestin. том. I, стр. 311 - 326).
74'Emesae fastigia celsa renident.
Nam diffusa solo latus explicat; ac subit auras
Turribus in coelum nitentibus: incola Claris
Cor studiis acuit...
Denique flammicomo devoti pectora soli
Vitam agitant Libanus frondosa cacumina turget,
Et tamen his certant celsi fastigia templi.
Эти стихи из латинского перевода Руфа Авиена отсутствуют в греческом по-
длиннике Дионисия; а так как о них не упоминает и Евстафий, то я вынужден, со-
гласно с мнением Фабриция (Bibliot. Latin, том III, стр. 153, изд. Ernesti) и напе-
рекор мнению Сальмазия (ad Vopiscum, стр. 366,367 in Hist. August.) приписать
их скорей фантазии Авиена, чем его манускрипту'.
75)Я гораздо более доволен маленьким томиком Маундрелля in octavo
Эдуард Гиббон
105
(Journey стр. 134 - 139), нежели великолепным in folio докт. Покока (Описание
Востока ч II, стр. 106 - 113); но великолепное описание и прекрасные гравюры
Даукинса и Вуда (Dawkins and Wood), которыми были перевезены в Англию раз-
валины Пальмиры и Баальбека, затмили все прежние описания.
76'Восточные писатели объясняют этот удивительный факт при помощи такой
уловки, которая всегда находится в их распоряжении. Они говорят, что здания Ба-
альбека были воздвигнуты феями или гениями. (Hist, de Timour Вес, том III, кн.5,
гл. 23, стр. 311,312. Voyage d’Otter, том I, стр. 83) Абу-л-Фид и Ибн Хаукаль де-
ржатся мнения, которое менее нелепо, но обнаруживает такое же невежество; они
приписывают эти здания сабеям или аадитам. Non sunt in omni Syria aedificia
mggnificentiora his. (Tabula Syriae.crp. 103).
"'Я где-то читал, у Тацита или у Греция, следующие слова: Subjectos, habent
tanquam sues, viles tanquam alienos. Греческие военные изнасиловали жену и
убили ребенка домовладельца, у которого они квартировали в Сирии; а когда до-
мовладелец принес на них жалобу, Мануил нашел ее непочтительной и в ответ на
нее только улыбнулся.
78'См. Ра lesti п. Реланда, том 1, стр. 272, 283; том II, стр. 773, 775. Этот ученый
профессор был в состоянии хорошо описать Святую Землю, так как он был знаком
и с греческой, и с латинской, и с еврейской, и с арабской литературой. О Ярмуке
или Гиеромаксе упоминают и Целларий (Geograph. Antiq, том II, стр. 392) и д’Ан-
виль (Geographic Ancienne, том II, стр. 185). И арабы и даже сам Абу-л-Фид, как
кажется, не знали, какая местность была театром их победы.
79)Эти женщины принадлежали к племени химьяритов, которые вели свое про-
исхождение от древних амалекитов. Женщины из этого племени приучались ез-
дить верхом и сражаться, подобно древним амазонкам (Ockley, ч. 1, стр. 67).
8О'Мы убили у них сто пятьдесят тысяч человек и взяли в плен сорок тысяч, го-
ворил Абу Убейд халифу. (Ockley, ч. 1, стр. 241). Так как я не могу сомневаться в
его правдивости и вместе с тем не могу верить названным им цифрам, то я вы-
нужден предположить, что арабские историки держались обыкновения сочинять
для своих героев речи и послания.
81,Феофан оплакивает грехи христиан и затем присовокупляет (Chronograph.,
стр. 276): aneste ho eremikos Hamalek typton emas ton laon tu Hrestu, kai ginetai
prote fova ptosis tu Romaiku stvatu he kata to Gabithan lego (не о Аизнадине ли здесь
идет речь?) kai levmuhan, kai ten athesmon aimatohusian. Его рассказ краток и нея-
сен, но он приписывает победу мусульман их численному превосходству, против-
ному ветру и облакам пыли me hunethentes (римляне) antiprospesas ekthvois dia
ton koniov ton, hettontai, kai heautus ballontes eis tas stenodus tu hievmokthu potamu
ek^i apolonto avden. (Choronograh. стр. 280).
82 См. Абу-л-Фида (Annal. Moslem.), который цитирует поэтические жалобы
самого Иабалаха и некоторые панегирические стансы одного арабского поэта, ко-
торому вождь гассанидов прислал из Константинополя через посредство Омарова
по^на п°ДаР°к из пятисот золотых монет.
3 При наименовании города он предпочел его светское имя духовному; этот
город был известен благочестивым христианам под именем Иерусалима (Евсев.
de Martyr. Palest., гл. 11); но его легальное и общепринятое название Элии (ко-
лонии Элия Адриана) перешло от римлян к арабам (Reland, Palestin, том 1, стр.
207; том II, стр. 835. D’Herbelot, Bibliotheque Orientale, Cods, стр. 269, (Ilia, стр.
420). Эпитет Al Cods, Святой употребляется у арабов как настоящее название
Иерусалима).
'Это странное путешествие и странную обстановку Омара описали: Оклей, ч.1,
стр. 250 и Муртади (Merveillus de I’Egypte, стр. 200 - 202). (Феофан (стр. 281 С.)
История упадка и разрушения Римской Империи 106
обращает это путешествие Омара в настоящий поход, Epestra Teused Osmaros. -
Шмг.)
85'Арбаты с гордостью ссылаются на сохранившееся в Иерусалиме древнее
предсказание, которое указывало на Омара как на будущего завоевателя этого
города, называя его по имени и описывая и его религию, и его наружность. Такими
же хитрыми уловками иудеи, как рассказывают, льстили гордости своих инозем-
ных повелителей Кира и Александра (Иосиф, Ant. lud. кн. II, гл. 1,8, стр. 547 - 582).
86) То bdelugma tes eremoseos to rethen dia Daniel tu propsetu estos en topf hagio.
Феофан, Chronograph, стр. 281. Это предсказание уже было прежде того приме-
нено к Антиоху и к римлянам; а в настоящем случае оно было снова пущено в ход
Софронием, который был одним из самых ловких богословов, участвовавших в
спорах об учении монофелитов.
8™По точным вычислениямд’Анвилля(Dissertation sur I’Ancienne Jerusalem,
стр. 42-54), мечеть Омара, расширенная и украшенная его преемниками, покры-
вала фундамент древнего храма (palaion tu megalu паи dapedon, говорит Фока) на
двести пятнадцать туазов в длину и на сто семьдесят два туаза в ширину. Нубий-
ский географ утверждает, что это великолепное здание уступало размерами и
красотой только Кордовской мечети, теперешнее состояние которой так изящно
описано Суинбурном.(Travels into Spain).
88'0клей нашел между хранящимися в Оксфорде манускриптами Покока (ч. 1)
одну из многочисленных арабских тарик, или хроник о Иерусалиме (D’Herbelot,
стр. 867) и воспользовался ею для пополнения пробелов в рассказе Аль-Вакиди.
^Персидский историк Тимура (том III, кн. 5, гл. 21) говорит, что стоявший подле
Алеппо замок был построен на утесе, имевшем сто локтей в вышину; по словам
французского переводчика, это доказывает, что этот историк никогда сам не был
на месте. Теперь этот замок находится внутри города и не имеет никакой оборо-
нительной силы; в нем только одни ворота; он имеет в окружности около пятн-
или шестисот шагов, а его ров до половины наполнен стоячей водой. (Voyages de
Tavernier,том 1. Покок.том II, часть I). Сточки зрения европейцев, восточные кре-
пости не имеют никакого значения.
^Вопрос о том, когда арабы взяли Антиохию, не лишен некоторой важности.
Сравнивая летосчисление по хронологии Феофана с годами хиджры по истории
Эльмацина, мы приходим к заключению, что Антиохия сдалась в промежутке вре-
мени между 23 января и 1 сентября 638 года после РХ (Pagi, Critica, in Baron.
Annal, том II). Аль-Вакиди (Ockley, ч. 1) относит это событие к вторнику 21 августа;
но это указание неверно, так как Пасха была в этом году 5 апреля, и, стало быть,
21 августа была пятница. (См. таблицы в I’Art de Verifier les Dates). (Клинтон вы-
сказывает предположение, что город был взят 21 июля, во вторник. Ираклий до-
стиг Константинополя прежде 4, а Антиохия сдалась вскоре после его отъезда. F.R.
II. 176-Иэдаг.)
У1;Милостивый эдикт Цезаря, побудивший признательных жителей принять по-
беду при Фарсале за начало летосчисления, был издан en Antioheia te metvopolei,
hieva kai asyloi kai autonomoi, kai arhuse kai prokathemene tes anatoles. Иоанн Мал-
лала, in Chron., изд. Венецианское. Мы должны различать факты, которые касают-
ся истории его отечества и с которыми он хорошо знаком, от фактов, относящихся
к всеобщей истории, в которой он был грубым невеждой.
92>См. Оклея (ч. 1), который смеется над легковерием своего автора. Когда
Ираклий прощался с Сирией: Vale Syria et ultimum vale! - он предсказал, что
римляне не вступят снова в эту провинцию до тех пор, пока не родится злополуч-
ный ребенок, который будет бичом империи. Абу-л-Фид. Я не знаком с мистиче-
ским смыслом или с мистической бессмыслицей этого предсказания. (Однако без
107____________________________________________________Эдуард Гиббон
тех внешних условий, которые можно бы было принять за исполнение предсказа-
ния Антиохия была на время снова завоевана Никифором и Иоанном Цимисхием
в 966 году, после того как она находилась во власти сарацинов в течение 328 лет.
См окончание LII главы. - Издат)
^Среди неточных и неясных хронологических сведений о той эпохе я руковод-
ствуюсь достоверным указанием (в книге придворных церемоний Константина
Порфирородного), что 4 июня, A.D.638, император короновал своего младшего
сына, Ираклия, в Константинопольском дворце, в присутствии своего старшего
сына^ Константина, что 1 января, A.D. 639, царская процессия посетила большую
церковь, а 4-го числа того же месяца посетила ипподром. (В этом месте de
Cerem. Константина Порфирородного, II, 27, сказано, что коронование младшего
Ираклия праздновалось kata ten tetavten tu luliu menos ind. ia, то есть 4 июля, 638.
Клинтон, F.R. II. 175. Шесть сирийских кампаний занимают промежуток времени с
633 по 638 год включительно - Издат)
94Ьа шестьдесят пять лет до Р.Х. Suria Pontusgue monumenta sunt Cn.
Pompeii virtutis (Вел. Патеркул, 2.38) или, вернее, были памятниками его счастия
и могущества; он решил, что Сирия должна быть римской провинцией, а послед-
ние представители рода Селиквидов не были способны обнажить свой меч на за-
щиту своего наследственного достояния. (См. подлинные тексты, собранные Уше-
ром Annal. стр. 420.).
95)Абу-л-Фид, Annal. Moslem., стр. 73. Мухаммад, по-видимому, искусно раз-
нообразил похвалы, с которыми обращался к своим последователям. Об Омаре он
обыкновенно говаривал, что если бы мог появиться после него новый пророк, то
этим пророком был бы Омар, и что, в случае какого-либо общественного бедст-
вия, божеское правосудие сделало бы исключение в его пользу (Ockley, ч. 1, стр.
221)
Аль-Вакиди также написал историю завоевания Диарбекира, или Месопота-
мии (Ockley, в конце второго волюма); но наши переводчики, как кажется, не зна-
комы с ней. Хроника яковитского патриарха Дионисия Тельмарского упоминает о
взятии Эдессы, A.D. 637, и Дары, A.D. 641 (Asseman. Bibliot. Orient, том II, стр.
103), а внимательный читатель может извлечь некоторые не вполне ясные сведе-
ния из Хронографии Феофана (стр. 285-287). Города Месопотамии большею час-
тью сдавались без сопротивления (Абу-л-Фарадис. стр. 112).
7 Он видел безвредный и не имеющий никакого значения сон, что он находил-
ся в Фессалонике; но под влиянием истолкователя снов или своей собственной
трусости он усмотрел верное предзнаменование поражения в следующих злове-
щих: словах: "Даруй победу другому". (Феофан, Зонара, том II, кн. 14).
8 Все указания и все подробности касательно острова, города и колосса Родо-
сского собраны в тщательно обработанном трактате Меурсия, который с таким же
тщанием описал два более обширных острова - Крит и Кипр. См. в третьем томе
его сочинений статью под заглавием Rhodus (кн. 1, гл. 15, стр.715-719). Визан-
тийские писатели Феофан и Константин по невежеству утверждают, что между
разрушением колосса Родосского и продажей его обломков сарацинами протек-
ло тысяча триста шестьдесят лет, а число верблюдов, на которых были навьючены
обломки колосса, они преувеличивают до тридцати тысяч.).
Centum colossi alium nobilitaturi locum, - говорит Плиний co своим
°^1ойЫМ здРавым смыслом. Hist. Natur. 34,18.
и Нам известен этот факт благодаря одной мужественной старухе, которая
упрекала в нем халифа и его друга. Ее поощряли к этому молчание Амра и щед-
Р°^ь Муавии(Абу-л-Фид, Annal. Moslem,стр. 111).
Gagnier, Vie de Mahomet, том II, стр. 46 и сл. Этот писатель ссылается на
История упадка и разрушения Римской Империи 108
абиссинскую историю или роман Абдель Балкида. Впрочем, подробности, касаю-
щиеся посольства и самого посла, не лишены правдоподобия.).
1О2Т1окок (Not. ad Carmen Tograi, стр. 184) сохранил эти слова, а Гарисс
(Philosophical Arrangement, стр. 350) основательно хвалит их.
1ОЗ)Касательно жизни и характера Амра см Оклея (Hist, of Saracens, ч. 1, стр.
28, 63, 94, 328, 344 и до конца волюма; ч. И, стр. 51,55, 57, 74,110-112,162) и
Опера (Mem. de I’Academie des Inscriptions, том XXI, стр. 131,132). Кто знаком
с произведениями Тацита, тот, может быть, сравнит Веспасиана и Муциана с Муа-
вией и с Амром. Однако эти люди сходны между собой не столько характером,
сколько положением).
104)Аль-Вакиди также написал специальную историю завоевания Египта; но
Оклей никак не мог добыть ее, а его собственные исследования (ч.1, стр. 344-362)
очень мало прибавили к подлинному тексту александрийского патриарха из
Мелькитов, Евтихия (Annal. ч.2, стр. 296-323, vers. Pocock), жившего через триста
лет после этого переворота.
105^Страбон, который был аккуратным и внимательным наблюдателем, говорит
о Гелиополе: nuni men un esti paneremos e poll's (Геогр., кн. 17, стр. 1158); но о
Мемфисе он замечает, polis d’esti megale te kai euandvos, deuteva met’Alexandreian
(стр. 1161); однако он упоминает о том, что население было смешанное, и о том,
что дворцы пришли в упадок. Говоря о собственно так называемом Египте, Амми-
ан относит Мемфис к числу четырех городов, maximis urbibus guibus provincia
nitet (22.16); сверх того, имя Мемфиса ясно значится в римском дорожнике и в
списке епископств.
10бЪти редкие и интересные подробности о ширине (в две тысячи девятьсот со-
рок шесть футов) Нила и о построенном через него мосте можно найти только у
датского путешественника и у нубийского географа (стр. 98).
1 °7'Воды Нила начинают незаметным образом возвышаться с апреля; их возвы-
шение становится значительным и заметным в лунном месяце, следующим за лет-
ним солнцестоянием (Плин. Hist. Natur. 5,10), а о том, как велико это возвыше-
ние, обыкновенно объявляют для общего сведения в Каире в день св. Петра (29
июня.) Из заметок за тридцать лет оказывается, что воды Нила достигают самой
большой высоты между 25 июля и 18 августа (Maillet, Descriptiond I’Egypte,
lettre 11, стр. 67 и сл. Покок, Описание Востока, ч.1, стр. 200. Shaw’s Travels,
стр.383 (Докт. Лепсиус в письме из Каира от 16 окт. 1842 г. говорит, что воды Нила
"обыкновенно достигают самой большой высоты около начала октября"; в другом
письме из Фив, от 25 февр. 1845 г., он говорит: "Когда мы прибыли сюда в начале
ноября, равнина, на всем видимом протяжении, была покрыта водой и представ-
ляла одно сплошное море". Письма из Египта, стр. 44,258, изд. Bohn. - Издат.)
108)Murtadi, Merveilles de I’Egypte, 243-259. Он распространяется об этом
предмете с усердием гражданина и с мелочностью ханжи, а сообщаемые им мес-
тные предания носят на себе отпечаток достоверности и точности.
D’Herbelot, Bibliothegue Orientale, стр. 233.
11 ^Географическое положение Старого и Нового Каира хорошо известно и бы-
ло часто описываемо. Два писателя, которые были хорошо знакомы и с древним, и
с новым Египтом, решили, после ученых расследований, что город Мемфис стоял в
Гизе, совершенно против Старого Каира (Sicard, Nouveaux Memoires des
Missions du Levant, том VI, стр. 5,6. Shaw’s Observations and Travels, стр. 296 -
304). Однако мы не можем относиться с пренебрежением к авторитету или к ар-
гументам Покока (ч. 1, стр. 25 - 41), Нибура (Voyage, том 1, стр. 77 - 106) и в осо-
бенности д’Анвилля (Description de I’Egypte, стр. Ill, 112, 130-149), которые
отодвигают Мемфис ближе к деревне Моганнах, на несколько миль далее к югу. В
Эдуард Гиббон
109
пылу полемики эти писатели позабыли, что огромное пространство, которое было
занято метрополией, покрывает большую часть той местности, о которой идет
спор, и тем уничтожает самую причину спора. (В настоящее время арабы никогда
не называют Каир иначе как Масром, - а это название есть теперешняя форма
слова Мисраим. Когда был построен новый город, его отличили прибавочным на-
званием Эль Кагирэ, или Победоносного, которое было изменено европейцами в
слово Каир. Старый город известен туземцам только под именем Масра Эль Атикэ
- Старого Мисраима. Ленсиус, стр. 44. - Издат)
1Пъм. Геродота, кн. 3, гл. 27-29. Элиан, Hist. Var. кн. 4, гл. 8. Свида in ohos,
том II, стр. 774. Диодор Сицил. том II, кн. 17, стр. 197, изд. Весселинга. Ton pevson
esebekoton eista hieva, - говорит последний из этих историков.
112'Мокавкас прислал пророку двух девиц из племени коптов вместе с двумя
служанками и одним евнухом, алебастровую вазу, слиток чистого золота, оливко-
вого масла, меду, самого тонкого египетского полотна, лошадь, мула и осла самых
высших достоинств. Посольство от Мухаммада было отправлено из Медины в
седьмом году хиджры (A.D. 628), См у Gagnier, Vie de Mahomet, том II, стр. 255,
256.303, сведения, которые он заимствовал от Аль Яннаби.
11 ^Ираклий поручил патриарху Киру и египетскую префектуру, и ведение вой-
ны. (Феофан, стр. 280,281). "В Испании, - спрашивал Иаков II, - разве вы не обра-
щаетесь за советами к вашему духовенству?" "Да, - отвечал католический посол,
- мы сообразно с этим ведем наши дела". Я не решаюсь говорить о предположе-
нии Кира уплачивать дань без ущерба государственной казне и обратить Омара в
христианскую веру путем его бракосочетания с дочерью императора. (Никиф.
Breviar., стр. 17,18).
114,См. жизнеописание Вениамина у Ренодо (Hist. Patriarch. Alexandrin. стр.
156 - 172), который обогатил историю завоевания Египта некоторыми фактами,
заимствованными им из арабского текста яковитского историка Севера.
1 ^Описание местности, окружающей Александрию, превосходно составлено
мастерскою рукою первого из географов (D’Anville, Memoire sur I’Egypte,
стр52 - 63); но мы найдем некоторые подробности и у новейших путешественни-
ков, в особенности у Тевено (Thevenot, Voyage au Levant, ч. 1, стр. 381 - 395), у
Покока (ч. 1, стр. 2 - 13) и у Нибура (Voyage en Arabie, том I, стр. 34 - 43). Из двух
новейших писателей-соперников Савари и Волнея первый занимателен, а второй
поучителен.
6И Евтихий (Annal., том II, стр. 319) и Эльмацин (Hist. Saracen, стр. 28) ут-
верждают, что Александрия была взята арабами в пятницу новолуния в месяце
Магаррам, в двадцатом году хиджры. (22 декабря, A.D. 640) Принимая в сообра-
жение четырнадцать месяцев, проведенных в осаде Александрии, семь месяцев,
проведенных перед Вавилоном, и т. д., можно заключить, что Амр вторгнулся в
Египет в конце 638 года; но нам положительно известно, что он вступил в эту
страну двенадцатого Баини, то есть шестого июня (Murtadi, Merveilles de
I’Egypte, стр. 164. Severus, a pud Renaudot, стр. 162) Пелузий, или Дамиетта,
было то место, где остановился в эпоху разлития Нила вождь сарацинов; там же
впоследствии остановился и король Франции Людовик IX. (Клинтон подтверждает
достоверность этих указаний времени. Арабский месяц Магаррам начинался в том
году в четверг, 21 декабря; стало быть, Александрия сдалась в пятницу, 22 декаб-
ря. Баини или Паини был неподвижный александрийский месяц, начинавшийся 26
мая ER. И., 176 F. Н. Ш. 356 - Издат.)
118) втих’Аппа|-’том СТР- 316,319.
'Несмотря на то, что у Феофана и у Кедрина встречаются некоторые несооб-
разности, аккуратный Пажи (Critica, том II, стр. 824) извлек из произведений Ни-
История упадка и разрушения Римской Империи 110
кифора и из Восточной Хроники точные указания времени смерти Ираклия; по его
словам, Ираклий умер И февраля, A.D. 641, через пятьдесят дней после потери
Александрии. Четвертой части этого промежутка времени было достаточно для то-
го, чтобы доставить в Константинополь это известие. (Оканчивающаяся на этом
пункте, неоценимая хронология Клинтона делает из тех же указание вывод, что
Ираклий умер в субботу 10 февр., A.D. 641. F.R. II. 177. - Издат}
119Що нас дошли некоторые трактаты этого труженика (psiloponos); но для чи-
тателя нашего времени и те из этих трактатов, которые напечатаны, и те, которые
никогда не были изданы, имеют почти одинаковую цену. Моисей и Аристотель
служат главными сюжетами для его многословных комментариев, из которых
один относится очень к раннему времени, так как помечен 10 мая, A.D..617
(Fabric. Bibliot. Graec., том IX, стр. 458 - 468). Один из новейших писателей (Jean
Le Clerc), иногда принимавший то же прозвище, мог равняться с древним Фило-
понусом по трудолюбию, но далеко превосходил его здравым смыслом и основа-
тельными знаниями. (Самым ранним произведением Филопонуса, какое нам из-
вестно, был его трактат против Иоана, С.Р., написанный около A.D. 568; а его по-
следним произведением был его комментарий к физике Аристотеля, написанный в
617 году. Он родился около A.D. См. Клинтона (F.R. II. 164.176.331 - 333), который
тщательно изучил этот предмет. Если бы Филопонус был жив во время взятия
Александрии, ему было бы в ту пору 116 лет. Такая долговечность не осталась бы
не замеченной писателями того времени. А так как ни один писатель ничего об
этом не говорит, то мы должны заключить из этого молчания, что он умер задолго
до того времени, когда, по словам Абу-л-Фарадиса, обратился к Амру со своей
просьбой. - Из дат.)
12О'Абу-л-Фарадис. Dynast, стр. 114, vers. Pocock. Audi guid factum sit et
mirare. Я никогда не кончил бы, если бы стал перечислять всех новейших писате-
лей, удивлявшихся и веривших; но я могу с отличием указать на рациональный
скептицизм Ренодо (Hist. Alex. Patriarch, стр. 170); historia. ... aliquid apiston ut
Arabibus familiare est.
121^Мы тщетно стали бы отыскивать этот интересный анекдот в летописях Евти-
хия и в Истории сарацинов Эльмацина. Молчание Абу-л-Фида, Муртади и множе-
ства мусульманских писателей менее красноречиво, так как они не были знакомы
с христианской литературой.
122'Reland, de Jure Militari Mohammedanorum, в третьем томе его Диссер-
таций, стр. 37. Мотивом для запрещения жечь религиозные книги иудеев и христи-
ан служило уважение, с которым должно относиться к имени Божию.
123)Справ. со сборниками Френсгейма (Supplement. Livian. гл. 12.43) и Ушера
(Annal, стр. 469). Сам Ливий назвал александрийскую библиотеку elegantie
regum curaeque egregium opus; за эту щедрую похвалу его сильно порицал уз-
кий стоицизм Сенеки (De Tranquillitate Animi, гл.9), мудрость которого перехо-
дит в этом случае в отсутствие здравого смысла.
124'См. эту Историю, том III, стр. 294. (Утрата, понесенная во времена Цезаря,
была заглажена тем, что Антоний подарил Клеопатре библиотеку Пергама. В Алек-
сандрии было две библиотеки: одна из них находилась в Брухие и была уничтоже-
на во время народных смут, происходивших в царствование Галлиена, A.D. 263 (см.
гл. 10, ч. 1, стр. 365); другая, находившаяся в Серапеуме, подверглась той же уча-
сти от насилия Феофила, рассказанных в 28-й главе, на которую сослался Гиббон.
Стало быть, эти ценные книгохранилища исчезли за 250 лет до вторжения Амра в
Египет, а история не указывает нам ни на одного монарха, патриарха или префек-
та, который был бы в состоянии или обнаружил бы желание пополнить их. Басня,
которую рассказывает Абу-л-Фарадис, усердно повторялась только потому, что
Эдуард Гиббон
соответствовала целям тех, кто старался взвалить на варварских завоевателей Ри-
ма ответственность за невежество следующих веков. - Издат.)
^Авл Геллий (Nodes Atticae, 6.17), Аммиан Марцеллин (22.16) и Орозий (кн.
6 гл. 15). Они все говорят в прошедшем времени, а слова Аммиана замечательны
по своей выразительности: fuerunt Bibliothecae innumerabiles; et loquitur
monumentorum veterum concinens tides, etc. (Сомнения Гиббона касательно
этого предмета усвоены Виллуазоном и Гейне, а дополнительные доказательства в
их пользу изложены Карлом Рейнгардом в его трактате (Ueber die jungsten
Schiksale der Alexandrinischen Bibliothek, Gottingen, 1792) Тидеманн возра-
жал (Geist der Speculativen Philosophie, ч. IV, стр. 8), стараясь при помощи ост-
роумных гипотез ослабить достоверность фактов, которые он не был в состоянии
опровергнуть. - Издат)
126,По словам Ренодо, при этом погибли переводы Библии, Гекзаплы, Catenae
Patrum, Комментарии и пр. (стр. 170) Наш александрийский манускрипт, - если
только мы получили его из Египта, а не из Константинополя и не с Афонской горы
(Wetstein, Prolegom. ad N.T. стр. 8 и сл.), мог бы также попасть в число сожжен-
ных книг.
127>Я часто с удовольствием перечитывал ту главу Квинтилиана (Institut.
Orator. 10.1), в которой этот прозорливый критик перечисляет и оценивает произ-
ведения греческих и латинских классиков.
~28'Я могу указать на Галена, Плиния, Аристотеля и др. По этому поводу Воттон
(Reflections on Ancient and Modern Learning, стр. 85 - 95) основательно вос-
стает против пылких увлечений фантазии сэра Вильяма Темпля. Из презрения к
варварской науке греки едва ли стали бы наполнять александрийскую библиотеку
индейскими и эфиопскими книгами, а отсутствие таких книг едва ли можно счи-
тать за утрату для философии.
129,Эти интересные и достоверные подробности сообщил Муртади (стр. 284 -
289); но их не могли отыскать ни Оклей, ни самодовольные компиляторы Новей-
шей Всеобщей Истории.
*80'Евтихий, Annal.том II, стр. 320. Эльмацин, Hist. Saracen, стр. 35.
131,Касательно этих покрытых мраком каналов читатель может найти некоторые
сведения у д’Анвилля (Mem. sur I’Egypte стр. 108 - 110.124.132) и в ученой дис-
сертации, которую ее автор защищал и издал в Страсбурге в 1770 году.
(Jugendorum marium fluviorumque molimina, стр. 39 - 47.68 - 70) Даже бес-
печные турки подвергали обсуждению старинный проект соединения двух морей
(Memoires du Baron de Tott, том IV.) (В своей Хронологии Египтян (Берлин,
1849) доктор Лепсиус изложил историю этих каналов от начала их сооружения при
Рамзесе II (Сезострисе) 1350 В.С., до того времени, когда их снова открыл Омар
(Амр) A.D. 644 и когда их наполнил водой Мухаммад Бен Абдаллах в A.D. 762 (767).
Он говорит, что следы этих работ сохранились до сих пор. См. извлечения, прило-
женные к Письмам из Египта, стр. 439 - 446, изд Bohn. - Издат)
2'Пьер Ватье издал в 1666 году в Париже небольшую книгу Des Merveilles
etc. de I’Egypte, которая была написана в тринадцатом столетии жителем Каира
Муртади и была переведена с арабской рукописи, принадлежавшей кардиналу
Мазарини. То, что автор говорит о древностях Египта, и нелепо и баснословно, но
когда он описывает завоевания и географию своего отечества, он достоин и дове-
рия и уважения. (См. переписку Амра с Омаром, стр. 279 - 289).
37Майе, живший в Каире двадцать лет в качестве консула, имел случай видеть
эти разнообразные сцены. Он описывает и Нил (письмо 2, в особенности стр. 70,
75) и плодородие почвы (письмо 9 ).Но живший в Кембриджском учебном заведе-
нии поэт Грей видел оттуда те же самые предметы в более ярком свете:
История упадка и разрушения Римской Империи 112
What wonder in the sultry climes that spread,
Where Nile, redundant o’er his summer bed,
From his broad bosom life and verdure flings,
And broods o’er Egypt with his wat’ry wings;
If with advent’ rous oar, and ready sail,
The dusky people drive before the gale:
Or on frail floats to neighbouring cities ride,
That rise and glitter o’er the ambient tide.
(Mason’s Works and Memoirs of Gray, стр. 199,200).
134' Муртади, стр. 164-167. Читатель едва ли поверит тому, что под владычест-
вом христианских императоров совершались человеческие жертвоприношения,
или тому, что преемники Мухаммада могли совершать чудеса.
135)Maillet, Description de I’Egypte, стр. 22, приводя эту цифру, он ссылается
на общее мнение и присовокупляет, что в этих селениях большею частию было от
двух до трех тысяч жителей и что многие из них были многолюднее наших больших
г°радрв.
1б0/Евтих. Annal. Том II, стр. 308, 311. Двадцать миллионов были насчитаны на
основании следующих данных: одну двенадцатую часть населения составляют лю-
ди, которым более шестидесяти лет, одну третью часть составляют те, которые еще
не достигли шестнадцатилетнего возраста, а число мужчин относится к числу жен-
щин как семнадцать к шестнадцати. (Recherches sur la Population de la
France, стр. 71, 72). Президент Гоге (Origine des Ats, etc. Том III, стр. 26 и сл.) по-
лагает, что древний Египет имел двадцать семь миллионов жителей, и основывает
свой расчет на том факте, что тысяча семьсот товарищей Сезостриса родились в
один и тот же день.
137)Эльмацин, Hist. Saracen, стр. 218; эту крупную цифру принимают без про-
верки д’Эрбело (Bibliot. Orient., стр. 1031), Арбютно (Tables of Ancient Coins,
стр. 262) и Де-Гинь (Hist, des Huns, том III, стр. 135). Они могли бы сослаться на
не менее безрассудную щедрость Аппиана, который дает Птолемеям (in praef)
ежегодный доход в семьдесят четыре мириады семьсот сорок тысяч талантов, что
составляет или сто восемьдесят пять миллионов фунт, стерл., или около трехсот
миллионов, смотря по тому, будем ли мы делать расчет по цене египетского та-
ланта или по цене александрийского. (Bernaed de Ponderibus Antiq. стр. 186).
138гм. вычисления д’Анвилля (Mem. sur I’Egypte, стр. 23 и сл.). После разных
мелочных придирок, Пов (Recherches sur les Egyptiens, том 1, стр. 118 - 121)
был в состоянии увеличить указанный д’Анвиллем размер только до двух тысяч
двухсот пятидесяти квадратных миль.
139Тенодо, Hist. Patriarch. Alexand. стр. 334, называет общепринятый вариант
или текст Эльмацина ошибкой переписчика. Те четыре миллиона триста тысяч зо-
лотых монет, до которых он сам низводит государственные доходы девятого сто-
летия, могут быть приняты за близкую к истине среднюю цифру между теми тремя
миллионами, которые были приобретены арабами путем завоевания Египта (idem,
стр. 168) и теми двумя миллионами четырьмястами тысячами, которые были со-
браны константинопольским султаном в прошлом столетии. (Pietro della Valle,
том 1, стр. 352. Thevenot, ч. 1, стр.824). Пов (Recherches, том II, стр. 365-373) ма-
ло-по-малу увеличивает доходы фараонов, Птолемеев и Цезарей с шести до пят-
надцати миллионов германских крон.
140)В списке Шультенса (Index Geograph, ad calcem Vit. Saladin, стр. 5) зна-
чатся две тысячи триста девяносто шесть городов или селений, а в списке д’Анвил-
ля (Mem. sur I’Egypte, стр. 29), составленном по официальным сведениям, добы-
тым в Каире, значатся две тысячи шестьсот девяносто шесть.
113
Эдуард Гиббон
141,См. Майе (Description de I’Egypte, стр. 28), доводы которого, по-видимо-
му и добросовестны, и разумны. Но я более удовлетворен замечаниями, чем уче-
ностью французского консула. Он не был знаком ни с греческой, ни с латинской
литературой, и его фантазия слишком легко удовлетворялась вымыслами арабов.
Все, что было самого основательного в познаниях арабов, было собрано Абу-л-
Фидом (Descript. Egypt. Arab, et Latin, a Joh. David Michaelis, Gottingae, in
guarto, 1776); а между двумя новейшими путешествиями в Египет то, которое
описал Савари, завлекательно, а то, которое описал Вольней, поучительно. Я желал
бы чтобы этот последний объехал весь земной шар.
^42Т1ри описании завоевания Африки я извлекал все сведения из произведений
двух французов, изучавших арабскую литературу, Кардонна (Hist, de I’Afrigue et
de I’Espagne sous la Domination des Arabes, том 1, стр. 8 - 55) и Опера (Hist,
de I’Academie des Inscriptions, том XXI, стр. Ill - 125 и 136). Эти писатели за-
имствовали свои сведения главным образом от Новаири, составившего, A.D. 1331,
Энциклопедию более чем в двадцати волюмах. В ее пяти главных отделах идет
речь: 1) о медицине, 2) о человеке, 3) о животных, 4) о растениях, 5) об истории; об
африканских делах говорится в шестой главе пятого отдела этой последней части.
(Reiske, Prodidagmata ad Hagji Chalifae Tabulas, стр. 232 - 234). Между про-
изведениями более древних историков, на которые ссылается Новаири, наше вни-
мание останавливается на оригинальном рассказе солдата, который-вел авангард
мусульман (Ученый испанец докт. Кондэ издал в 1820 - 1821 годах историю вла-
дычества арабов в Испании. См. примеч. к стр. 437 V тома. Чтобы доискаться исти-
ны, необходимо сопоставить и согласовать противоречивые рассказы христиан-
ских и магометанских писателей. Новейшие ученые едва ли найдут более надеж-
ное руководство, чем вышеупомянутое произведение Кондэ. В своем предисловии
он указал много вкравшихся у Кардона ошибок. Эти ошибки иногда вводили в за-
блуждение и Гиббона, и мы будем указывать на них по мере того, как будет пред-
ставляться к тому случай. В его четырех вступительных главах описываются приго-
товления к завоеванию Африки. Они теперь доступны для английских читателей в
издании Bohn’a, стр. 39 - 51. - Издат}
143'См. историю Абд Аллаха у Абу-л-Фида (Vit. Mohammed, стр. 109) и у Ганье
(Vi₽Де Mahomet, том III, стр. 45 - 48).
^Провинцию и город Триполи описывали: Лев Африканский (in Navigazione
e Viaggidi Ramusio, том I, Венеция, 1550, fol. 76, verso) и Мармоль (Description
de I’Afrigue, том II, стр. 562). Первый из этих писателей был мавр; он был ученый и
вместе с тем путешественник; а свою географию Африки он писал или переводил
в то время, как жил пленником в Риме, где усвоил имя, религию папы Льва X. Сол-
дат Карла V, испанец Мармоль, точно так же находился в плену у мавров в то вре-
мя, как составлял свое описание Африки, переведенное на французский язык
д’Абланкуром (Париж, 1667, три волюма in 4-to). Мармоль много читал и много
видел, но у него нет той любознательной и обширной наблюдательности, которая
так заметна в оригинальном произведении Льва Африканского. (Абд Аллах вторг-
нулся в Африку, по словам Кондэ, не прежде 29 года хиджры (A.D. 649 - 650), то
есть тремя годами позднее общепринятого времени. Отрывочные военные дейст-
вия велись до 40 года (A.D. 660-1), когда Муавия Бен Хорейг и Абдельмелик Бен
Мерван сделали более серьезное нападение во главе восьмидесятитысячной ар-
мии-Издат.)
'Феофан упоминает скорей о поражении, чем о смерти Григория. Он клей-
мит префекта названием тираны; Григорий, по всему вероятию, присвоил себе
императорское звание (Chronograph, стр. 285). (В одном из следующих подстроч-
ных примечаний приведено то место, в котором Феофан употребляет слово
История упадка и разрушения Римской Империи 114
tu ran nos; под этим словом вообще разумели правителя или губернатора; его
значение ясно видно из следующих слов:
... ma Dike turannos е
Genus broteiu
См. речь Сизифа в том отрывке Эврипида (или Крития), который цитирован у
Варбуртона в его Div. Leg, III, стр. 219 - Издат.)
14б,См. у Оклея (Hist, of the Saracens, ч. II, стр. 45) описание смерти Зубайра;
ее почтил своими слезами Али, против которого взбунтовался Зубайр. О его му-
жестве при осаде Бабилиуна, - если только это было одно и то же лицо, - упоми-
нает Евтихий (Annal., том II, стр. 308). (Оклей лишь мимоходом упоминает о завое-
вании Африки, которое было особенно важно потому, что служило прелюдией для
вторжения сарацинов в Европу; а о подвигах, совершенных Зубайром в этой про-
винции, он не говорит ни слова. Об этом герое даже не упоминает Кондэ. - Издат.)
147'Shaw’s Travels, стр. 118,119. (По словам Брюса, эти "обширные и красивые
развалины" известны местному населению под названием Спаитлы. Город сначала
назывался Суффетулой, по имени карфагенских должностных лиц суффетов
(Schofetim), которыми он управлялся. Введение к путешествиям Брюса, ч. XXX. Ру-
ководство к Древней Истории Геерена, стр. 63. Лекции Нибура, ч. II, стр. - Издат)
148)Mimica emptio, говорит Абу-л-Фид, erat haec, et mira donatio;
quandoquidem. Othman, ejus nomine nummos ex aerario prius ablatos
aerario praestabat. (Annal. Moslem., стр. 78). Эльмацин (в своем туманном из-
ложении), как кажется, ссылается на эту же сделку. Когда арабы осадили Османа в
его дворце, этот факт занимал выдающееся место в списке предъявленных ими
обвинений.
149' Epestratetesan Sarakenoi ten Afriken kai symbalontes tu turanno Gregorio
tuton trempusi, kai tus un auto ktenus, kai stoihesantes torus meta ton Afron
hypestrepsan. Феофан, Chronograph., стр. 285, изд. Парижск. Его хронологические
указания и не ясны и не точны.
150,Феофан (in Chronograph., стр. 293) упоминает о том, что до Константино-
поля дошли неясные слухи о завоеваниях арабов на западе, а аквилийский дьякон
Павел Варнефрид (de Gestis Langobard, кн. 5. гл. 13) сообщает нам, что в это время
арабы послали из Александрии флот, который направился в моря, омывающие бе-
рега Сицилии и Африки.
151)(По словам Кондэ, Окба, Бен Наф вступил в Африку в 46 году (A.D. 666-7).
Его дальнейшие движения очень согласны с тем, что говорит Гиббон об Окбе.
Кондэ, стр. 40 - 44 - Издат)
152'См. Новаири (apud Otter, стр. 118), Льва Африканского (fol. 81, verso), ко-
торый насчитывает только пять городов и множество замков, Мармоля
(Description de I’Afrigue, том III, стр. 33) и Шоу (Travels, стр. 57, 65 - 68),(Брюс
(Intr. часть XXIX) говорит, что Ламбесис носит в настоящее время название Теццуты
и что ее развалины покрывают обширное пространство. В городской стене было
семь ворот. Кладка камня делалась без извести. -Издат.)
153,Лев Африканский, fol. 58, verso, 59 recto. Мармоль, том II, стр. 415. Шоу
стр. 43. (Бугия была римская колония, называвшаяся Сальдом. Плин. Hist. Nat.5.1, и
примечание. -Издат)
Лев Африканский, fol. 52. Мармоль, том II, стр. 228.
155^Regio ignobilis, et vix quicquam illustre sortita, parvis oppidis
habitatur, parva flumina emittit, solo quam viris melior, et segnitie gentis
obscura. Помпоний Мела, 1,5; III, 10. Мела тем более достоин доверия, что его
собственные финикийские предки переселились из Тингитаны в Испанию. (См. в
гл. II, стр. 6, отрывок из произведений этого географа, которого так безжалостно
115
Эдуард Гиббон
терзали Сальмазий, Исаак Воссий и самый заносчивый из критиков Иаков Гроно-
виус). Он жил в ту пору, когда эта страна была окончательно покорена императо-
ром Клавдием; однако почти через тридцать лет после того Плиний (Hist. Nat. V. 1)
жалуется на этих писателей за то, что они не старались изучать эту дикую и отда-
ленную страну, а из гордости не хотели сознавать своего невежества. (Мела опи-
сывает дикое состояние, в котором его предки оставили Мавританию и из которо-
го, - несмотря на то, что ее цари уже давно были в зависимости от Рима, - она
вышла лишь тогда, когда была включена в систему императорского управления.
Клавдий организовал из нее особую провинцию для того, чтобы лучше развить ее
природные богатства и тем увеличить извлекаемые из нее доходы. Плиний писал
вскоре после этой перемены и потому не мог быть свидетелем ее последствий. -
Иш.)
Риме существовала у мужчин нелепая мода на цитровое дерево, подобно
тому как между женщинами существовала мода на жемчуг. Круглая доска или
стол диаметром в четыре или в пять футов продавались за такую цену, за которую
можно было купить целое поместье (латифундию) за восемь, десять и двенадцать
тысяч фунтов стерлингов. (Плин. Hist. Natur., XIII. 29). Я знаю, что не следует сме-
шивать citrus с тем деревом, которое давало плод, называвшийся citrum. Но я
недостаточно знаком с ботаникой, чтобы быть в состоянии решить, какое было об-
щепринятое или данное Линнеем название первого из этих деревьев (походивше-
го на дикий кипарис); я также не берусь решить, что значило citrum - апельсин или
лимон. Сальмазий, по-видимому, исчерпывает этот сюжет до дна, но он слишком
часто запутывается в сетях своей беспорядочной эрудиции. (Plinian. Exercitat. том II,
стр. 666 и сл.). (В некоторых манускриптах, которых придерживался Гроновиус,
здесь стоит слово cedri вместо citri; оно более подходяще для безрассудной моды.
Что кедровое дерево было в употреблении в Риме и высоко там ценилось, нам из-
вестно из произведений Горация (А.Р. 332). Плиний (XVI. 79) говорит о
Numidicarum cedrorum trabes; он также рассказывает (XVI. 84), что в его время
это дорогое дерево употреблялось для наклейной столярной работы. - Издат.)
57'Лев Африканский, fol. 16, verso., Мармоль, том II, стр. 28. Эта провинция
была первым театром подвигов и могущества шерифов; о ней часто упоминается
в интересной истории этой династии, в конце третьего тома Мармоля, Description
de I’Afrique. Третья часть Recherches Historiques sur les Maures (недавно из-
данная в Париже) служит иллюстрацией для истории и географии королевств Фец
и Маоокко.
8'0ттер (стр. 119) придал этому восклицанию энергический тон фанатизма, а
Кардонн (стр. 37) смягчил его до того, что оно выражает лишь благочестивое же-
лание проповедовать Коран. Однако оба они имели перед глазами один и тот же
текст Новаири. (Кондэ передает это восклицание в следующей форме: ” 0 Аллах,
если бы меня не останавливали эти глубокие воды, я шел бы далее с целью рас-
пространять познание твоего святого имени и твоего священного закона”, стр. 43.
59)(Этим соперником был Мугегир Динар Эль Ансари. При помощи неоснова-
тельных обвинений он убедил халифа Муавию отозвать Окбу и этим путем сам
достиг управления Африкой. Следующий халиф, Иезид, отменил это распоряже-
ние; Окба занял свой прежний пост и заключил своего клеветника в тюрьму. Не-
счастное сражение при Телинде, в котором он погиб, происходило в 63 году (A.D.
^?^0НДЭ’ ст‘ 40 “ 44. - Издат.)
и Об основании Кайруана упоминает Оклей (Hist, of the Saracens, ч. II, стр.
129 - 130), а положение города, мечеть и пр. описывают Лев Африканский (fol.
75), Мармоль (том II, стр. 532) и Shaw (стр. 115).
История упадка и разрушения Римской Империи 116
161)Писатели часто впадали в чрезвычайно грубую ошибку, смешивая Кирену
греков с Кайруаном арабов на основании небольшого сходства этих названий; но
эти города отстоят один от другого на тысячу миль. Великий де-Ту не избежал
этой ошибки, которая тем менее извинительная, что входит в подробное и тща-
тельно составленное описание Африки. (Historiaг., кн. 7, гл. 2, в томе I, стр. 240,
изд. Buckley). (Пятидесятый год хиджры значился 28 января. 670 Оклей (стр. 366)
делает странную ошибку, говоря, что Кайруан находится в тридцати трех милях к
северо-востоку от Карфагена; в таком случае Кайруану пришлось бы стоять на
море. Кондэ (стр. 42) говорит, что многие считают Муавию основателем Кайруана.
Но писатели, на которых он ссылается, очевидно, смешивают этот город с Киреной;
они приписывают Кирене во время ее взятия сарацинам (стр. 40) такое великоле-
пие и такое значение, каких она не имела и какими впоследствии отличался Кай-
руан. Вследствие привычки извращать старинные названия Кирена превратилась в
Корену. Касательно теперешнего положения Кайруана см. Мальте Брюна, стр. 847,
изд. Bohn.-Издаг.]
1б2'Кроме относящихся к семьдесят третьему году хиджры арабских хроник
Абу-л-Фида, Эльмацина и Абу-л-Фарадиса можно справиться с произведениями
д’Эрбело (Bibliot. Orient., стр. 7) и Оклея (Hist, of the Saracens, ч. II, стр. 339 -
349). Оклей передает последний и трогательный разговор Абдаллаха с матерью; но
он позабыл рассказать, какие физические последствия имела ее скорбь, вызван-
ная смертью сына, - что в то время, как ей было девяносто лет, у нее возобнови-
лись месячные очищения и оказались пагубными для ее здоровья.
16дКарфаген носит у арабских писателей название Карфагена Древнего. Кон-
дэ. 46- Из дат)
Deontios... hapanta ta Pomaika exoplise ploima, strategon te ep’ autois loanen
ton Paxrikion, hempeiron ton polemion proheirisamenos pros Karhedona kata ton
Sarakenon exempsen. Nicephori Constantinopolitani Breviar., стр. 28. И констан-
тинопольский патриарх, и Феофан (Chronograph, стр. 309) лишь слегка упомина-
ют об этой последней попытке спаси Африку. Пажи (Critica, том III, стр. 129,141)
ясно установил хронологию путем тщательного сопоставления арабских и визан-
тийских историков, которые нередко не сходятся ни в указаниях времени, ни в из-
ложении фактов. См. также примечания Опера (стр. 121).
165^Dove s’erano ridotti i nobili Romani ei Gotti; а далее читаем: i Romani
fugirono e i Gotti lasciarono no Carthagine (Лев Африк., fol. 72, recto). Мне
неизвестно, от какого арабского писателя Лев Африканский заимствовал своих
готов; но хотя этот факт нов, он так интересен и так правдоподобен, что я готов по-
верить ему на основании самого маловесного свидетельства (Мариана говорит,
что после завоевания Африки магометанами часть Мавритании Тингитанской, и в
особенности Сеута и ее окрестности, были заняты готами: Mauritaniae Tingitanae
partem Gothi ducta ex antiqua consuetudine retinebant, Septam praesertim
et vicinos agros. De Reb. Hisp., кн. 6, гл. 11, стр. 231. Они-то, вероятно, и были
союзниками греков. - Издат)
166'Этого повелителя Никифор называет царь сарацинов. Это название не со-
всем ясно, но весьма подходящее к званию халифа. Феофан употребляет стран-
ное название "протосюмболос", которое его переводчик Гоар передает словами
Vizir Azem. Эти писатели, быть может, близки к истине, когда приписывают дея-
тельную роль не монарху, а министру; но они позабывают, что у Омейядов были
только катебы, или секретари, и что должность визиря не была снова введена или
не была учреждена до сто тридцать второго года хиджры (D’H е г be lot, стр. 912).
167'По мнению Солина (кн. 27, стр. 36, изд. Сальмаз), Карфаген Дидоны сущест-
вовал или 677, или 737 лег, различие этих цифр происходит от различия рукопи-
। р Эдуард Гиббон
сей или изданий (Сальмаз. Plinian. Exercit. том I, стр. 228). Первое из этих вычис-
лений, относя основание Карфагена к 823 году до Р.Х., более согласно с веским
свидетельством Веллея Патеркула; но последнее предпочитается нашими хроно-
логами (Marsham, Canon. Chron., стр. 398) как более согласное с еврейскими и
тирийскими летописями. (Касательно основания и древней истории Карфагена см.
Нибура (Лекц. II, стр. 1 - 7). Ссылаясь на авторитет Иосифа, придерживавшегося
финикийских хроник в том виде, как они были переведены Менандром Эфесским,
он говорит, что город был основан за 72 года перед тем годом, который считается
временем основания Рима. По вычислению Варрона, это совпадает с 826 В.С.
Клинтон (F.H.III, 102) говорит, что окончательное разрушение Карфагена Сципио-
ном произошло A.U.C. 680. Отсюда следует заключить, что Карфаген существовал
680дет.-Издат.)
168'Лев Африканский, fol. 71, verso, 72 recto. Мармоль, том II, стр. 445 - 447.
Shaw, стр. 80 (Брюс говорит, что, плывя вдоль берегов, он видел, что "под водою
еще стояли здания и колонны"; отсюда он делает заключение, что напор волн со-
действовал разрушительному влиянию войн и времени (Int., стр. 21) В настоящее
время почти нет никакой возможности отыскать почву, на которой был впервые
посторен город, так часто подвергавшийся разрушению и перестройкам. - Издат.)
истории слова варвар (бербер) можно различить четыре периода: 1) Во
времена Гомера, когда греки и азиаты, быть может, употребляли один и тот же
язык, подражательный звук слова варвар сделался названием самых диких пле-
мен, у которых было самое грубое произношение и у которых была самая неудов-
летворительная грамматика. Kares Barbarafonoi. (Илиада, 2, 867, с Оксфордским
схолиастом, с примечаниями Кларка и с Гоеческим Сокровищем Генри Стефенса,
том 1, стр. 720). 2) Со времен Геродота, а может быть и ранее, это название был
распространено на все народы, незнакомые с языком и с нравами греков. 3) Во
времена Плавта римляне подчинились унизительной необходимости (Помпий
Фест, кн. 2, стр. 48, изд. Dacier) и стали, не стесняясь, сами себя называть варвара-
ми. Вслед за тем они стали мало-помалу требовать исключения в пользу Италии и
подвластных ей провинций; в конце концов они перенесли это оскорбительное
название на те дикие или враждебные нации, которые не входили в состав импе-
рии. 4) Оно было во всех отношениях приличным для мавров; арабские завоевате-
ли заимствовали его от живших в провинции латанов, и оно сделалось принад-
лежностью народов, живших на северных берегах Африки.
70,(Кондэ, извлекавший свои сведения единственно из арабских источников,
совершенно иначе описывает эти события. Он говорит, что после борьбы, продол-
жавшейся несколько лет, Кахина была разбита и взята в плен Гассаном, который
потребовал, чтобы она или обязалась уплачивать дань, или перешла в магометан-
скую религию, а вследствие ее отказа приказал отрубить ей голову. Брат халифа
Абделмелика Абделазиз заменил Гассана и отобрал у него все сокровища, и заво-
евание Африки оставалось недоконченным до тех пор, пока за это предприятие не
83 т? Муса (Conde, стр. 46). - Издат)
'ЧМуса приступил к исполнению своей задачи в семьдесят восьмом году
хиджры (A.D. 697), но не был возведен в должность вали, или губернатора, до 83
года (A.D. 702-3). Он подчинил себе варварские племена не столько силой, сколь-
ко благосклонностью. Он принял в свою армию 12000 варварских юношей и
обеспечил внутреннее спокойствие страны. Conde, стр. 47,48. - Издат.)
^Первая книга Льва Африканского и замечания докт. Шо (стр. 220, 223, 227,
247 и сл.) бросают некоторый свет на кочевые племена Берберии, происходящие
от арабов или от мавров. Но Шо из страха наблюдал этих дикарей издали, а жив-
ший пленником в Ватикане Лев, как кажется, утратил там свою арабскую ученость,
История упадка и разрушения Римской Империи 118
не приобретя учености греческой или римской. Он сделал много грубых ошибок,
говоря о первом периоде истории магометанства.
173'На совещании с одним греческим принцем Амр заметил, что они исповеду-
ют различные религии и что этого мотива достаточно даже для вражды между
родными братьями. Ockley, History of the Saracens, ч. I. стр. 328.
174jАбу-л-Фид, Annal. Moslem, стр. 78, vers. Reiske.
175'Арабы называют Андалузией не одну только провинцию, которая носит в
настоящее время это название, а весь испанский полуостров. Geograph. Nub., стр.
151, д’Эрбело, Bibliot. Orient., стр. 114,115. Иные неправильно производили это
название от Вандалузии, или страны Вандалов, D’Anville, Etats de ГЕигоре, стр.
146,147 и сл.; но нам кажется вполне удовлетворительной этимология Казири: он
говорит, что слово На n da I us ia значит по-арабски вечерняя или западная страна, -
то есть то же, что значила Гесперия у греков (Bibliot. Arabico-Hispana, том II, стр.
327 и сл.)(По словам Кондэ, стр. 57 - 67, испанский полуостров был известен ара-
бам под именем Gesira Alandalus. Западные страны они называли словом
Algarve. Западную Африку они называли Almagreb, страной солнечного заката -
'(То, что мы называем теперь Гибралтарским проливом, арабы называли
Alzacauc - Узким Водным Путем. Conde, стр. 51 -Издат)
1777падок и возро>цдение готской монархии описаны Марианой, том I, стр. 238
- 360, кн. 6, гл. 19 - 26, кн. 7, гл. 1,2. Этот историк внес в свое прекрасное произ-
ведение Historiae de Rebus Hispaniae, libr. 30. Hagae Comitum, 1733, в четы-
рех волюмах in-folio, с продолжением Минианы и слог и дух римских классиков,
и в том, что касается событий, совершавшихся после двенадцатого столетия, мож-
но вполне полагаться на его познания и на его оценку. Но этот иеузит не умел от-
делаться от свойственных его ордену предрассудков; подобно своему сопернику
Буханану, он повторяет и разукрашивает самые нелепые из национальных легенд;
он относится слишком небрежно к критике и к хронологии и восполняет произве-
дениями своей живой фантазии пробелы исторических свидетельств. Эти пробелы
и широки, и встречаются часто; отец испанской истории, толедский архиепископ
Родриго, жил по прошествии пятисот лет после завоевания Испании арабами; а
более ранние исторические факты изложены в немногих безжизненных строках
туманных хроник Исидора Бадайозского (Pacensis) и Леонского короля Альфонса
III, с которыми я знаком лишь по Летописям Пажи.
178'Le viol (говорит Вольтер) est aussi difficile a faire qua prouver. Des
eveques se seraient-ils ligues pour une fille? (Hist.Generale, гл. 26.). Этот ар-
гумент не имеет логической убедительности.
179'Излагая историю Кавы, Мариана (кн.6, гл. 21, стр. 241, 242), по-видимому,
соперничает с рассказом Ливия о Лукреции. Подобно древним писателям, он ре-
дко цитирует источники; а самое древнее свидетельство, указанное Баронием
(Annal. Eccles. A.D. 713, N 19), есть свидетельство Луки Туденского, жившего в
тринадцатом столетии галисийского диакона, который ограничивается следующи-
ми словами: Cava quam pro concubina utebatur. (В арабских летописях нельзя
найти сведений о тайнах испанского двора. Из этих летописей Кондэ извлек только
то, что "некоторые христиане, оскорбленные своим королем Родриго, пригласили
Мусу вступить в Испанию". В примечании он добавляет: "Оскорбление, о котором
здесь идет речь, без сомнения, заключалось в любовной связи короля Дона Род-
риго с дочерью графа Хулиана". Однако из названий Кава и Алифа и из имен дру-
гих действующих лиц он заключает, что "вся эта история была не что иное, как
мавританский вымысел", стр. 51. - Издат.)
180'Восточные писатели Эльмацин, Абу-л-Фарадис и Абу-л-Фид или умалчи-
119
Эдуард Гиббон
вают о завоевании Испании, или упоминают о нем в немногих словах. Текст Нова-
ири и других арабских писателей изложен, хотя и не без посторонней примеси, у
Кардонна (Hist, de I’Afrique et de I’Espagne sous la Domination des Arabes,
Париж, 1765, три волюма in 12-mo, том I, стр. 55 - 114) и более кратко у де Гиня
(Hist, des Huns,том I, стр. 347 - 350). Библиотекарь Эскуриала не оправдал моих
ожиданий; однако он, по-видимому,тщательно изучал находившиеся в его заве-
дывании отрывочные материалы, а историю завоевания Испании уясняют некото-
рые ценные отрывки настоящего Разиса (писавшего в Кордове, А.Н. 300), Бен-Га-
зиля и др. См. Bibliot. Arabico-Hispana, том II, стр. 32,105,106,182, 252, 319 -
332. В этом случае усердию Пажи содействовала арабская ученость его друга аб-
бата де-Лонгерю, и я многим обязан их совокупным трудам. (Список писателей, от
которых Кондэ черпал свои сведения, представляет длинный ряд имен, незнако-
мых западным ученым; кто интересуется арабской литературой, тот пусть заглянет
в его предисловие, стр. 22 - 26. К числу самых древних арабских писателей при-
надлежат: Меравди, писавший с АН 327 до 336 (A.D. 938 - 947); его сочинение
носит заглавие Золотые Луга’, Эль-Гоманди, который жил до А.Н. 450 (A.D. 1057) и
цитировал многих писателей, принадлежавших к более древней эпохе арабской
литературы; Абен Алабар, который списывал с сочинений Абу Мервана и других
более древних историков; Абул-Казем Халаф, также славившийся в пятом столе-
тии хицжры и написавший Историю Знаменитых Испанцев. - Издат}
181'Ошибка, в которую впал Родриго Толедский при сопоставлении лунных го-
дов хиджры с юлианскими годами эры Цезаря, побудила Барония, Мариану и
множество испанских историков относить первое нашествие арабов к 713 году, а
битву при Хересе к ноябрю 714-го. Этот анахронизм трех лет вывели наружу бо-
лее систематические исследования новейших хронологов, и в особенности стара-
ния Пажи (Critica, том III, стр. 169, 171 - 174), который восстановил настоящее
время этого переворота. А знаток арабской литературы Кардонн, усваивая старую
ошибку (том I, стр. 75), обнаруживает или непростительное невежество, или не-
четырнадцатого столетия была в Испании легальным
и общепринятым началом летосчисления, начинается за тридцать восемь лет до
РХ Мне кажется, что ее начало совпадает с тем водворением мира и на морях, и
на суше, которое упрочило владычество триумфиров и совершенный ими раздел
(Дион Кассий, кн. 48, стр. 547,553. Аппиан, де Bell. Civil, кн. 5, стр. 1034, изд fol.)
Испания входила в состав владений, доставшихся Цезарю Октавиану, а Таррагона,
воздвигнувшая первый храм в честь Августа (Тацит, Annal, 1,48), быть может, за-
имствовала от восточных народов этот вид лести.
83JPere La vat (Voyages en Espagne et en Italie, том I, стр. 207 - 217) описал
co своим обычным остроумием дорогу, местность, старинный замок графа Хулиа-
на, суеверную уверенность испанцев, что там лежали скрытые сокровища и пр.
дПо словам Кондэ (стр. 53,54), этот Тарик начальствовал и в первой, и во
второй экспедиции - Издат}
5,Нубийский географ (стр. 154) описывает положение той местности, которая
была театром войны; но в высшей степени неправдоподобно, чтобы начальник
экспедиций прибегнул к такой отчаянной и бесполезной мере, как сожжение ко-
раблей. (При таком ясном истолковании факта в сочинении, с которым знаком
каждый ученый, нас поражает удивлением помещенное в хронологических Таб-
лицах Блэра (издат. сэр Г.Эллис) под A.D.710 следующее странное указание: Дже-
бель аль Тарик высадился у Гибралтара 30 апреля. Этого указания нет в перво-
начальном издании in folio. Кондэ утверждает, что Тарик в обеих экспедициях
высаживался в одном и том же месте, а во вторую экспедицию окружил себя ук-
простительную небрежность.
182)Эра Цезаря, которая до
История упадка и разрушения Римской Империи 120
реплениями на горе, которой было впоследствии дано его имя. Там на него безус-
пешно напал Тадмир (Теодомир) - "один из самых храбрых рыцарей Родриго",
бывший губернатором той части Испании, которая носит в настоящее время на-
звание Марсия и Валенсия. - Издат.)
18бЬ(ерес (римская колония Asta Regia) находится лишь в двух милях от Кадик-
са. В шестнадцатом столетии он была житницей Испании, а тамошнее вино изве-
стно всем европейским народам. (Lud. Non i i His pa nia. гл. 13, стр. 54 - 56; это -
очень тщательно составленное и сжато изложенное произведение. D’Anville,
Etats de I’Europe, etc., стр. 154) По мнению Рейхарда, древняя Asta Regia нахо-
дилась в Mesa de Asta, неподалеку от Хереса де-ла-Фронтеры. Or bis Terrarum
Antiquus. Tabula VII. Hispania.-Издат}
18'4d sane infortunii regibus pedem ex acie referentibus saepe contingit.
Бен-Газил Гренадский, in Bibliot. Arabico-Hispana, том II, стр. 327. Некоторые
легковерные испанцы полагают, что король Родриго укрылся в келье одного от-
шельника, а другие утвер>ццают, что он был брошен в наполненную змеями бочку,
откуда жалобным голосом воскликнул: "Они пожирают ту часть моего тела, кото-
рою я совершал такие тяжелые прегрешения”. Дон-Кихот, ч. 2, кн. 3, гл. 1.) (Араб-
ские историки называют это сражение битвой при Гвадалете. Ссылаясь на письмо
Тарика к Мусе и на публичную речь его посланца, они утверждают, что сам Тарик
пронзил Родриго своим копьем и, отрубив его голову, послал ее Мусе, который
отослал ее к халифу Валиду. Conde, стр. 56 - 59. - Издат}
188\3авоевателем Кордовы был Мугеиц аль Руми (быть может, арабская форма
имени Mucius Romanus). Его силы состояли из 1000 всадников, у каждого из ко-
торых сидел позади пехотинец. Губенатор удалился в церковь с четырьмястами
человек; они оборонялись с упорным мужеством, пока последний из них не пал с
оружием в руках. Conde, стр. 62,63 - Издат}
189'Свинбурн проехал на мулах от Кордовы до Толедо в семьдесят два с поло-
виной часа по самой короткой дороге; но для армии, двигающейся более медлен-
но и не по прямому направлению, нужно более времени. Арабы перешли через
провинцию Ла-Манчу, которую перо Сервантеса превратило в классическую
страну для читателей всех наций.
190^Ноний (Hispania, гл. 59, стр. 181 - 186) вкратце описывает древности горо-
да Толедо, который во время пунических войн назывался Urbs Parva, а в шестом
столетии Urbs Regia. Он заимствовал от Родриго fatale palatium мавританских
портретов, по скромно дает понять, что это было не что иное, как римский амфи-
театр
191)Родриго Толедский (в Historia Arabum, гл. 9, стр. 17, ad calcem Elmacin)
описывает изумрудный стол и ссылается на Мединат-Алмеиду, имя которого ци-
тирует на арабском языке и пишет арабскими буквами. Он, по-видимому, был
знаком с произведениями мусульманских писателей, но я никак не могу согла-
ситься с де Гинем (Hist, des Huns, том 1, стр. 350), что он читал и переписывал со-
чинение Новаири, так как он умер за сто лет до того времени, когда Новаири пи-
сал свою историю. Эта ошибка произошла от другой, еще более грубой ошибки:
историка Родриго Хименеса, бывшего в тринадцатом столетии толедским архи-
епископом, де Гинь смешивает с кардиналом Хименесом, который управлял Ис-
панией в начале шестнадцатого столетия и был сюжетом, а не автором историче-
ских сочинений. (Кондэ говорит, что касательно арабов де Гинь сообщает лишь
несколько собственных имен и несколько поверхностных сведений, перемешан-
ных с важными заблуждениями и с необычайными искажениями. (Предисловие,
стр.14). Изумрудный стол был предметом спора между Мусой и Тариком во время
их первого свидания и был причиной того, что первый из них впал в немилость и
Эдуард Гиббон
был наказан в Дамаске. Магометане называли его столом Соломона. Conde, стр.
70 -73.83. -Издат)
192)тарик мог бы сделать на последнем утесе такую же надпись, какая была
сделана хвастливым Реньяром и его товарищами во время их путешествия по
Лапландии; Hie tandem stetimus, nobis ubi defuit orbis.
193\ этому аргументу прибегнул изменник Оппас, но ни один из вождей, к ко-
торым он обратился, не отвечал ему с мужеством Пелагия: Omnis Hispania
dudum sub uno regimine Gothorum, omnis exercitus Hispaniae in uno
congregatus Ismaelitarum non valuit sustinere impetum. Chron. Alphonsi
Regis apud Pagi.TOM III, стр. 177.
восстановлении готского владычества в Астурии ясно, хотя и кратко, упо-
минает д’Анвилль. (Etats de ГЕигоре, стр. 159). (Арабские историки вовсе не упо-
минают об этом благородном сопротивлении до A.D.767. Но даже их умолчание
или неверное изложение неприятных для них фактов может служить пособием для
выяснения правды - Издат)
195>Воины, уцелевшие от войны с кантабрами (Дион Кассий, кн. 53, стр. 720),
были поселены в этом главном городе Лузитани или, быть может, Испании
(Submittit cui to ta suos Hispania fasces). Ноний (Hispania, гл. 31, стр. 106 -
НО) перечисляет древние сооружения, но затем говорит: Urbs haec olim
nobilissima ad magnam incolarum infrequentiam delapsa est, et praeter
priscae claritatis ruinas nihil ostendit.
196)(Падение Мериды было ускорено прибытием старшего сына Мусы, Абдела-
зиза, который привез из Африки подкрепления, состоявшие из 7000 человек и из
сильного отряда стрелков из самострелов. Conde, стр. 68 - Издат)
197'(Местом этого свидания была Медина Тальбера, теперешняя Талавера. Муса
приказал Тарику приостановить завоевание Испании, а за его неповиновение от-
ставил его и заключил в тюрьму. Арабские писатели ничего не говорят о том, что
Тарик был подвергнут бичеванию. Он обратился с жалобой к халифу, который
снова поставил его во главе тех войск, которыми он прежде командовал. Кондэ
намекает на рассказ Новаири о взятии Нарбоны и о "семи серебряных идолах", но
так как он лишь слегка об этом упоминает, то отсюда можно заключить, что он не
верил этому рассказу. Conde, стр. 72,77,80 - Издат)
80ба переводчика сочинений Новаири, и де-Гинь (Hist, des Huns, том 1, стр.
349) и Кардонн (Hist, de I’Afrique et de I’Espagne, том 1, стр. 93, 94, 104, 105)
полагают, что Муса проник в Нарбонскую Галлию. Но я не нахожу никакого упо-
минания об этом предприятии ни у Родриго Толедского, ни в манускриптах Эску-
риала; а одна французская хроника относит нашествие сарацинов к девятому году
после завоевания Испании, A.D. 721 (Pagi, Critica, том III, стр. 177,195. Historiens
de France, том III). Я сильно сомневаюсь в том, чтобы Муса когда-либо переходил
через Пиренеи.
"Через четыреста лет после смерти Теодемира принадлежавшие ему терри-
тории Мурсии и Картахены еще сохраняли у нубийского географа Идриси (стр.
154, 161) название Тадмира. (D’Anville, Etats de ГЕигоре, стр. 156. Pagi, том III,
стр. 174). Несмотря на то, что земледелие находится в настоящее время в Испании
в сильном упадке, Свинбурн (Travels into Spain, стр. 119) с удовольствием смот-
рел на прелестную долину, которая тянется от Мурсии до Оригуэлы и на протяже-
нии четырех с половиною миль покрыта самыми лучшими зерновыми хлебами,
овощами, клевером, апельсинными деревьями и проч. (Теодемир, которого араб-
ские писатели называют Тадмиром Бен Гобдосом, с самого начала войны мужест-
венно защищал свое отечество и отличился в битве при Гвадалете, после которой
История упадка и разрушения Римской Империи 122
удалился с остатками армии в свои собственные владения. Арабские писатели не-
редко упоминают о стране Тадмира. Conde, стр. 74. - Издат)
*00)См. этот договор, написанный по-арабски и по-латыни, в Bibliotheca
Arabico-Hispana.TOM II, стр. 105,106. Он помечен 4-м днем месяца Регеба А.Н.
94; а так как этот день совпадает с 5 апреля A.D. 713, то отсюда, как кажется, мож-
но заключить, что и сопротивление Теодемира, и управление Мусы были более
продолжительны. (Муса не был отозван до А.Н. 95. Абделазиз заменил его и уп-
равлял Испанией до того времени, как был умерщвлен в 97 и в 98 году. В тексте
трактата, в том виде, как он изложен у Кондэ, Бигерра не значится в числе уступ-
ленных городов; Гиббон увеличил число этих городов с семи на восемь тем, что
внес в число их Бигерру. Теодемир лично вел мирные переговоры, но до подписа-
ния договора скрывал свое имя и свой ранг. Когда он наконец назвал себя, "обра-
дованный этим открытием Абделазиз похвалил его за такой откровенный и благо-
родный образ действий, оказал своему гостю большой почет, и они вместе сели за
обед, как будто были давнишними друзьями". Conde, стр. 76, 81, 89. - Издат.
2и1^Из истории Сандоваля (стр. 87) Флери (Hist. Ecclesiast, том IK стр. 261) из-
влек содержание другого договора, заключенного АЛЕ.С.782, A.D. 744, между
арабским вождем и готами и римлянами, жившими в Португалии на территории
Коимбры. В этом договоре налог на церкви установлен в двадцать пять фунтов
золота, на монастыри - в пятьдесят, на соборные церкви - в сто; христианам до-
зволялось обращаться к суду их графа, который в уголовных делах должен был
обращаться за указаниями к алькаду. Церковные двери было приказано держать
запертыми, и от христиан требовалось, чтобы они уважали имя Мухаммада. Я не
имею в руках подлинника, который или подтвердил бы, или рассеял бы подозре-
ние, что этот документ был составлен подложным образом с целью обеспечить
привкшегии соседнего монастыря.
202'0б этом замысле свидетельствуют многие из арабских историков (Кардонн,
том 1, стр. 95,96); его можно сравнить с замыслом Митридата пройти из Крыма до
Рима и с замыслом Цезаря завоевать Восток и возвратиться в Италию с севера; но
действительное и успешное предприятие Ганнибала едва ли не превзошло все эти
замыслы.
2ОЗ'(Арабские писатели называют ее Айелой; при ее вступлении в брак с Абде-
лазизом ей было дано имя Омалисамы - "дамы с драгоценным ожерельем". Кондэ,
сто. 83.-Издат.)
очень сожалею о том, что два арабских произведения восьмого столетия -
жизнеописание Мусы и поэма о подвигах Тарика - или утрачены, или мне неизве-
стны. Первое из этих двух неподдельных произведений было написано внуком
Мусы, оставшимся в живых во время избиения его родственников, а второе - ви-
зирем первого Абдерахмана, халифа Испанского, быть может лично беседовав-
шим с некоторыми из ветеранов, служивших под начальством Тарика. (Bibliot.
Arabico-Hispana.TOM II,стр.36.139).
205)Bibliot. Arab.-Hispana, том. II, стр. 32, 253. Первая из этих цитат извлечена
из Biographia Hispanica, составленной одним арабом, жившим в Валенсии (см.
обширные извлечения у Казири, том II, стр. 30-121), а вторая из всеобщей хроно-
логии халифов и династий африканской и испанской с приложением истории ко-
ролевства Гренадского, которую Казири приводит почти вполне. (Bibliot.
Arabico—Нispana, том II, стр. 177 - 319). Ее автор, уроженец Гренады Эбн Хатеб,
был современником Новаири и Абу-л-Фида (он родился A.D. 1313, умер A.D.
1374), он был и историком, и географом, и доктором, и поэтом, и проч, (том II, стр.
71-72).
206'Cardonne, Hist, de I’Afrique et de I’Espagne.TOM 1,стр. 116,117.
123
Эдуард Гиббон
207)в библиотеке Эскуриала есть обширный трактат о земледелии, написанный
в двенадцатом столетии одним из живших в Севилье арабов; Казири имел наме-
рение перевести его. Он приводит список как арабских, так и греческих, латинских
и др. авторов, на которых делаются ссылки в этом произведении; но андалузский
писатель если и был знаком с произведениями иностранных писателей, то не ина-
че как через посредство своего соотечественника Колумеллы. (Casiri, Bibliot.
А га bico—Н is pa па, том I, стр. 323 - 338).
208)Bibliot. Arabico-Hispana, том II, стр. 104. Казири переводит подлинное
свидетельство историка Рази в том виде, как оно помещено в арабской Bibliog-
raphia Hispanica, часть 9. Но я крайне удивлен тем, что оно обращено к
Principibus caeterisque Christianis Hispanis suis Castellae. Название
Castellae было неизвестно в восьмом столетии; это королевство возникло не
прежде 1022 года, то есть через сто лет после того, как жил Рази (Bibliot., том II,
стр. 330), а под этим названием всегда разумели не обложенную данью провин-
цию, а ряд castles, замков, не подпавших под мавританское иго. (D’Anville, Etats
de I’Europe, стр. 166 - 170). Если бы Казири обладал способностями критика, он
постарался бы разъяснить затруднение, которое, быть может, было создано им са-
мим. (Мариана производит слово Castellae от находившихся там многочисленных
замков, ab arcium frequntia. De Reb. Hisp., кн. 1, гл. 4, стр. 7). Во второй главе
своей восьмой книги (стр. 320) он говорит, что это была с самого раннего времени
отдельная провинция, но что она имела очень небольшие размеры и управлялась
своими собственными графами (Castellae comites), подчинявшимися королям,
которые царствовали в Овьедо. Первого из этих графов, по имени Родриго, он
считает современником Альфонса II, который вступил на престол в 790 году. По-
сле продолжительной борьбы в 965 году был заключен мирный договор между
графом этой провинции Фердинандом Гонсальвом и Санчо Толстым; в силу этого
договора провинция была признана независимой. IЬ., кн. 8, гл. 7, стр. 333. - Издат)
9,Cardonne, том I, стр. 337, 338. Он определяет этот доход в сто тридцать
миллионов французских ливров. Эта картина мира и благоденствия вознагражда-
ет за однообразное описание кровавых сцен, которыми наполнены мавританские
летописи.
210)Я имею счастье быть обладателем великолепного и интересного произведе-
ния, которое никогда не поступало в продажу, а только раздавалось мадридским
правительством в виде подарка: Bibliotheca Arabico-Hispana Escurialensis,
opera et studio Michaelis Casiri, Syro-Maronitae: Matriti, in folio, tomus
prior, 1760, tomus posterior, 1770. Издание этого труда делает честь испанской
прессе: манускрипты, в числе тысячи восьмисот пятидесяти одного, толково рас-
пределены издателем по разрядам, а его обширные извлечения бросают некото-
рый свет на магометанскую литературу и на историю Испании. Эти священные ос-
танки уже не могут быть утрачены; но их издание беспечно откладывалось до тех
пор, пока не сгорела в 1671 году большая часть библиотеки Экскуриала, которая
была так богата добычей, вывезенной из Гренады и из Марокко. (Кондэ в своем
Предисловии, стр. 15, строго критикует этот труд Казири и говорит, что "в нем
много ошибок и много путаницы в указаниях лиц, места и времени". Он приводит
несколько примеров этих ошибок и присовокупляет, что для перечисления их всех
потребовалось бы немало страниц. - Издат}
1 Harbii - так их тогда называли - qui tolerari nequeunt, состояли: 1) из тех,
кто кроме Бога поклонялся солнцу, луне и идолам; 2) из атеистов: utrique,
quandiu princeps aliquis inter Mohammedanos superest, oppugnari debent
donee religionem amplectantur, nec requies iis concedenda est, nec pretium
История упадка и разрушения Римской Империи
124
acceptandum pro obtinenda conscience Libertate (Reland, Dissertat 10, de jure
mihtari Mohammedan., том III, стр 14): какая суровая теория!
212)Различие между сектой запрещенной и сектой дозволенной, между так на-
зываемыми НЬгн и народом писания, веровавшим в какое-либо божественное от-
кровение, ясно установлено в разговоре халифа Аль-Мамуна с жившими в Кар-
рах идолопоклонниками, или сабеями Hottmger, Hist. Orient., стр 107,108.
213Ъиблия гебров, зенд или пазенд причисляется или ими самими, или по
меньшей мере магометанами к числу десяти книг, полученных Авраамом с Небе-
си, а их религия носит почетное название религии Авраама (D’Herbelot, Bibliot.
Orient., стр. 701. Hyde, de Religione veterum Persanm, гл. 3, стр. 27,28 и сл.). Я
опасаюсь, что до нас не дошло ни одного изложения системы Зороастра, в кото-
ром не было бы никакой примеси и которое было бы составлено без давления из-
вне. Докт. Придо (Connection, ч. I, стр. 300, octavo) держится того мнения, что Зо-
роастр был рабом и учеником какого-нибудь иудейского пророка во время пле-
нения вавилонского. Персы, бывшие повелителями иудеев, быть может, будут от-
стаивать свои права на честь (жалкая честь!) считаться их первыми наставниками.
214^Арабские Тысяча и одна ночь, представляющие верное и забавное описание
восточного мира, рисуют самыми отвратительными красками магов или огнепок-
лонников, которым они приписывают обыкновение ежегодно приносить в жертву
мусульманина. Религия Зороастра не имеет ни малейшего сходства с религией
индусов; однако магометане нередко смешивают эти две религии, а это заблуж-
дение усиливало ярость Тимура. (Hist, de Timour Вес, par Cherefeddm All
YezdJ?кн.5).
Vie Mahomet, par Gagmer.TOM III, стр. 114,115.
216'Hae tres sectae, Yudaei, Christian, et qyimter Persas Magorum
institute addicti sunt, kat’ exohen populi liberi dicuntur. (Reland. Dissertat,
том III, стр. 15). Халиф аль-Мамун подтвердил это почетное для трех сект отличие
от туманной и двусмысленной религии сабеев, под покровом которой древние
политеисты города Карры могли держаться своего идолопоклоннического культа
(Hettinger, Hist. Orient., стр. 167.168).
217,Этот оригинальный факт рассказывают д’Эрбело (Bibliot Orient, стр. 448,
449), со ссылкой на Хондемира, и сам Мирхонд (Hist, priorum Regum Persarum,
etc., стр. 9,10 примеч. к стр 88,99).
218'Мирхонд (Мохаммед Эмир Кундах Шах) был уроженец Герата; он написал на
персидском языке всеобщую историю Востока от сотворения мира до 875 года
хиджры (A D. 1471). В 904 году (A.D.1498) ему было вверено заведование царской
библиотекой, а его сочинение, вышедшее в семи или в двенадцати частях и вы-
звавшее общие похвалы, было сокращено его сыном Хондемиром в три волюма, А.
Н. 927, A.D. 1520. Пети-де-ла Круа (Hist, de Genghizcan, стр. 537,538,544,545.)
тщательно различал этих двух писателей, а д’Эрбело (стр. 358, 410, 994, 995)
небрежно смешивал их одного с другим, но многочисленные извлечения, издан-
ные им под именем Хондемира, принадлежат скорей отцу, чем сыну Автор исто-
рии Чингисхана ссылается на один манускрипт Мирхонда, полученный им из рук
его друга, а этот друг был не кто иной, как сам д’Эрбело. В Вене (1782, in 4-to,
cum notis Bernard de Jemsch) был недавно издан на языках персидском и ла-
тинском интересный отрывок (о династиях Тахиридов и Саффаридов), и издатель
дает нам надежду, что издание сочинения Мирхонда будет продолжаться.
219'Quo tesimomo bom se guadpiam praestitisse opmabantur. Однако
Мирхонд, вероятно, не одобрил бы их религиозного усердия, так как одобрял ле-
гальную терпимость учения магов, cui (храм огня) peracto singulis anms censu,
Эдуард Гиббон
uti sacra Mohammedis lege cautum, ab omnibus molestiis ac oneribus libero esse licuit
Ul 22ЙдайЛемит Мардавиг, как кажется, был последний маг, пользовавшийся из-
вестностью и могуществом, он царствовал в начале десятого столетия в северных
провинциях Персии неподалеку от Каспийского моря (D’Herbelot, Bibliot
Orient, стр. 355.) Но его воины и его преемники бувиды или исповедовали маго-
метанскую веру, или перешли в нее, и ко времени царствования их династии (A.D
933 -1020) я должен отнести упадок религии Зороастра
221^Говоря о теперешнем положении гебров в Персии, я заимствовал мои све-
дения от сэра Джона Шардена, который хотя и не был самым ученым из наших
новейших путешественников, но был самым прозорливым и самым любознатель-
ным (Voyages en Perse, том II, стр. 109,179 - 187, in 4-to) А Пиетро-де-ла-Вал-
ле. Олеарий, Тевено, Тавернье и др, к которым я бесплодно обращался за сведе-
ниями, не имели ни прозорливости, ни внимания, необходимых для изучения этого
интересного народа. (Более свежие сведения об этой мало-помалу угасающей
секте можно найти в путешествиях Портера, ч. II, стр. 45,57,516 - Издат.)
222^Письмо африканского губернатора или тирана Абдулрахмана к первому из
Аббассидов, халифу Абуль-Аббасу помечено АН. 132 (Cardonne, Hist, de
I’Afrique et de I’Espaque, том. 1, стр. 168).
223'Bibliotheque Orientale, стр 66 Renaudot, Hist. Patriarch Alex, стр 287,
8^См. папские послания Льва IX (epist 3)и Григория VII (кн 1, epist. 22,23, кн
3, epist. 19 - 21) и критические замечания Пажи (том IV, A D. 1053, N 14, A D. 1073,
N 13). который доискивается имени и рода того мавританского монарха, к которо-
му самый надменный из римских первосвященников писал такие вежливые пись-
ма.
225)Мозарабы, или мостарабы, называются по-латыни словом adscititn.
(Pocock, Specimen Hist. Arabum, стр 39, 40. Bibliot Arabico-Hispana, том II,
стр. 18). Мозарабская литургия, бывшая исстари в употреблении в толедской цер-
кви, сделалась предметом нападений со стороны пап и была подвергнута сомни-
тельному испытанию меча и огня. (Marian. Hist. Hispan. том 1, кн. 9, гл 18, стр
378). Она написана на латинском языке; однако в одиннадцатом столетии было
признано необходимым (АЛЕС.1087, A.D. 1048) перевести на арабский язык по-
становления испанских соборов (Bibliot. Arab. Hist., том 1, стр. 547) для употреб-
ления епископов и духовенства в мавританских владениях.
6,Около половины десятого столетия неустрашимый посланец императора
Отгона l(Vit. Johan. Gorz, in Secul Benedict V. N 115, apud Fleury, Hist
Eccles, том XII, стр. 91) упрекал кордовское духовенство за эту преступную снис-
ходительность.
7Pagi, Cntica, том IV, AD. 1149, N 8, 9. Он основательно замечает, что в то
время, как Севилья и другие города были отняты у арабов Фердинандом Кастиль-
ским. там не нашлось на одного христианина, кроме пленников, и что описание
мозарабских церквей в Африке и в Испании, которое было издано Иаковом де-
Витри, A.D. 1518 (Hist. Hierosol гл 80, стр. 1095, in Gest Dei per Francos) было
списано с какой-нибудь более старой книги К этому я должен присовокупить, что
пометка 677 года хиджры (A.D. 1278) должна относиться к копии, а не к оригиналу
того трактата о юриспруденции, в котором изложены гражданские права живших
в Кордове христиан (Bibliot. Arab Hist., том 1, стр. 471), и что иудеи были единст-
венными диссидентами, которых мог преследовать или терпеть (том II, стр. 288)
К0?2ЙЬ ГренаАы Абуль Валид
'Renaudot, Hist Patriarch Alex, стр 288 Лев Африканский мог бы при-
История упадка и разрушения Римской Империи 126
служиться к своим римским повелителям, если бы был в состоянии отыскать ка-
кие-либо тайные остатки христианства в Африке.
229^Absit (говорили католики багдадскому визирю) ut pari loco habeas
Nestorianos, quorum praeter Arabas nullus alius rex est, et Graecos quorum
reges amovendo Arabibus bello non desistunt, etc. См. в сборниках Ассемани
(Bibiot. Orient, том IV, стр. 94 - 108), каково было положение несториан под вла-
дычеством халифов. Положение яковитов изложено более сжато во вступительной
Диссертации к второму тому Ассеманни.
230)Евтихий, Л топ, том II, стр. 384, 387,388. Renaudot, Hist. Patriarch. Alex.,
стр. 205, 206, 257, 332. Так как первый из этих двух греческих патриархов был
слегка заражен ересью монофелитов, то он, быть может, был менее предан импе-
раторам и внушал менее недоверия арабам.
231,Это бы Мотадхед, царствовавший с A.D.892 до 902. Маги еще сохраняли
свое название и свое положение среди других существовавших в империи рели-
гий (Assemanni Bibliot. Orient.,том. IV, стр. 97).
232'Реланд объясняет, каким стеснениям подвергали христиан магометанская
политика и магометанская юриспруденция. (Диссерт., том III, стр. 16 - 20). Евтихий
(Annal., том II, стр. 448) и д’Эрбело (Bibliot. Orient., стр. 640) упоминают о притес-
нительных эдиктах халифа Мутаваккил (A.D.847 - 861), которые и до сих пор оста-
ются в силе. Грек Феофан (Chгоп., стр. 334) описывает, и, по всему вероятию, пре-
увеличивает гонение на христиан, которое было возбуждено халифом Омаром II.
233,Св. Евлогий - который в конце концов и сам пал жертвою своих религиоз-
ных верований - упоминает о кордовских мучениках (A.D. 850 и сл.) и оправдывает
их. Созванный халифом собор прорицал их опрометчивость в двусмысленных вы-
ражениях. Умеренный Флери не был в состоянии согласовать их поведение с
древними правилами церковного благочиния: toutefois I’autorite de I’Eglise и
тд. (Fleyry, Hist. Eccles, том X, стр. 415 - 522, в особенности стр. 451,508, 509).
Подлинные постановления этого собора бросают случайный, хотя и яркий, свет на
положение испанской церкви в девятом столетии.
234гм. статью Eslamiah (подобно тому, как мы говорим Христианство) в
Bibliotheque Orientate (стр. 325). Эту карту мусульманских владений составил
ибн Альварди; она относится к 385 году хиджры (A.D. 995). Потери, понесенные
магометанами в Испании, были после того возмещены завоеваниями в Индии, в
Тартарии и в Европейской Турции.
235'В меккском училище арабский язык Корана преподается как мертвый язык.
Датский путешественник сравнивает этот древний язык с латинским, общеупотре-
бительное наречие Хеджаза и Йемена - с итальянским, а арабские диалекты, на
которых говорят в Сирии, Египте, Африки и проч. - с прованским, испанским и
португальским (Нибур, Description de ГА га b ге, стр. 74 и сл.).
127
Эдуард Гиббон
ГЛАВА LII
Арабы два раза осаждают Константинополь. -
Они вторгаются во Францию и разбиты Карлом
Мартелом. - Междоусобная война между Омейя-
дами и Аббассидами. - Ученость арабов. - Рос-
кошь халифов. - Морские экспедиции, предпри -
пятые с целью овладеть Критом, Сицилией и Ри-
мом. - Упадок и раздробление империи халифов.
- Поражения и победы греческих императоров
Когда арабы впервые покинули свои степи, они должны
были удивляться легкости и быстроте своих собственных во-
енных успехов. Но когда они достигли, в своем победоносном
наступлении, берегов Инда и вершины Пиренеев, когда они
неоднократно испробовали на деле острие своих палашей и
силу своей религии, они были не менее прежнего удивлены
тем, что нашлась нация, способная устоять против их напа-
дения и что владычество преемников пророка может быть ог-
раничено какими-либо пределами. Для самоуверенности
этих воинов и фанатиков может служить оправданием тот
факт, что даже историк нашего времени, хладнокровно сле-
дящий за быстрыми успехами сарацинов, лишь с большим
трудом может объяснить, каким способом церковь и государ-
ство спаслись от неминуемой и, по-видимому, непреодоли-
мой опасности. Для степей Сирии и Сарматии могли слу-
жить охраной их обширность, их климат, их бедность и му-
жество северных пастухов; Китай был далек и недоступен;
но большая часть стран умеренного пояса находилась под
властью магометанских завоевателей, силы греков были ис-
тощены бедствиями войны и утратой самых богатых провин-
ций, а жившие в Европе варвары должны были трепетать от
страха при виде быстрого падения готской монархии. В на-
стоящем исследовании я опишу те события, которые спасли
наших британских предков и наших галльских соседей от
гражданского и религиозного ига Корана, послужили охра-
ной для величия Рима, замедлили порабощение Константи-
нополя, придали сопротивлению христиан энергию и посея-
ли между их врагами семена раздора и упадка.
Через сорок шесть лет после бегства Мухаммада из Мекки
его последователи появились с оружием в руках под стенами
Константинополя1). Их воодушевляло подлинное или вы-
История упадка и разрушения Римской Империи 128
мышленное изречение пророка, что первая армия, которая
предпримет осаду столицы Цезарей, получит прощение сво-
их грехов; к тому же они надеялись, что длинный ряд рим-
ских триумфов сделается достоянием завоевателей Нового
Рима и что в их руки перейдут богатства, накопленные в
этом удачно выбранном центре управления и торговли.
Лишь только халифу Муавии удалось побороть своих сопер-
ников и упрочить свою власть, он пожелал загладить успе-
хом и славой такого святого предприятия2) воспоминание о
преступном пролитии крови в междоусобицах; его морские и
сухопутные приготовления соответствовали важности цели;
его знамя было вверено старому ветерану Суфиану, но вой-
ска воодушевлялись примером и присутствием сына повели-
теля правоверных и его предполагаемого преемника Иезида.
Грекам не могли внушать доверия, а их врагам не могли вну-
шать страха мужество и бдительность царствующего импе-
ратора, который унижал имя Константина и подражал свое-
му деду Ираклию лишь в том, что было самого бесславного в
его царствовании. Морские силы сарацинов прошли без за-
медлений или не встретив сопротивления через Геллеспонт,
который даже при теперешней слабости и распущенности ту-
рецкого управления охраняется как естественный оплот сто-
лицы3). Арабский флот стал на якорь и высадил войска вбли-
зи от Гебдомонского дворца, в семи милях от города. В тече-
ние многих дней арабы с рассвета и до наступления ночи хо-
дили на приступ на всем протяжении от Золотых Ворот до
восточного мыса, а передовых воинов заставляли
продвигаться вперед шедшие вслед за ними колонны. Но
осаждающие составили себе неверное понятие о силе и об
оборонительных средствах Константинополя. Его крепкие и
высокие стены охранялись многочисленным и хорошо дис-
циплинированным гарнизоном; мужество римлян воспламе-
нялось при мысли о крайней опасности, угрожавшей их ре-
лигии и их владычеству; беглецы из завоеванных арабами
провинций с большим против прежнего успехом прибегли к
тем средствам обороны, которые употребляли в дело при за-
щите Дамаска и Александрии, а странное и удивительное
действие искусственного огня наводило на сарацинов ужас.
Это стойкое и успешное сопротивление побудило их занять-
ся более легкими предприятиями: они стали грабить евро-
пейские и азиатские берега Пропонтиды и, прохозяйничав
на море с апреля до сентября, они с наступлением зимы уда-
лились за восемьдесят миль от столицы, к острову Кизик, на
129 Эдуард Гиббон
котором устроили склад добычи и съестных припасов. Их
упорство было так непреклонно, или их военные операции
были так вялы, что в течение следующих шести лет они еже-
годно возобновляли в летние месяцы такие же нападения и
такое же отступление; но их надежды и энергия мало-пома-
лу ослабевали, пока кораблекрушения и болезни, а также
меч и огонь неприятелей не заставили их отказаться от бес-
плодного предприятия. Им пришлось оплакивать утрату или
прославлять мученическую смерть тридцати тысяч мусуль-
ман, павших при осаде Константинополя, а торжественное
погребение Абу Айюба, или Иова, возбудило любопытство
даже в христианах. Этот почтенный араб, один из последних
товарищей Мухаммада, принадлежал к числу тех ансаров
или медивских союзников, которые дали пристанище спасав-
шемуся бегством пророку. В своей молодости он сражался
под священным знаменем при Бедере и при Огуде; в своих
зрелых летах он был другом и слугою Али, а в конце своей
жизни он употребил остатки своих физических сил на опас-
ную борьбу с врагами Корана вдали от своей родины. Арабы
чтили его память; но место его погребения оставалось в пре-
небрежении или было вовсе неизвестно в течение семисот
восьмидесяти лет, то есть до взятия Константинополя Му-
хаммадом Вторым. Одно из тех видений, к которым прибега-
ют последователи всех религий, известило мусульман, что
Айюб похоронен у подножия городской стены, внутри гава-
ни, а воздвигнутая там мечеть была назначена местом для
несложного и воинственного воцарения турецких султанов4).
Прекращение осады восстановило и на востоке и на западе
репутацию римского оружия и на время омрачило славу са-
рацинов. Греческий посол был хорошо принят в Дамаске, в
общем собрании эмиров или курейшитов; две империи за-
ключили на тридцать лет мир или перемирие, а обязательст-
во ежегодно уплачивать дань в размере пятидесяти чисто-
кровных коней, пятидесяти рабов и трех тысяч золотых мо-
нет унизило величие повелителя правоверных5). Престаре-
лый халиф желал властвовать и доживать последние годы
своей жизни в тишине и спокойствии; в то время как одно его
имя наводило страх на мавров и индейцев, его дворец в Да-
маске и самый город подверглись нападению мардаитов, или
Маронитов, которые, живя среди Ливанских гор, были са-
мым надежным оплотом империи до той поры, когда недо-
верчивая политика греков обезоружила их и заставила пере-
селиться в другое место6). После восстания Аравии и Персии
История упадка и разрушения Римской Империи 130
дом Омейядов7) был принужден довольствоваться владычест-
вом над Сирией и Египтом; трудности их положения и страх
заставляли их удовлетворять настоятельные требования
христиан, и дань, которую они уплачивали, была увеличена:
она была назначена в размере одного раба, одного коня и ты-
сячи золотых монет за каждый из трехсот шестидесяти пяти
дней солнечного года. Но лишь только военные успехи и по-
литика Абдальмалека снова соединили империю в одно це-
лое, он отверг этот отличительный признак рабской зависи-
мости, оскорбительный как для его совести, так и для его
гордости; он отказался от уплаты дани, а греки, будучи обес-
силены безрассудной тиранией Юстиниана Второго, справед-
ливым восстанием его подданных и частой переменой его ан-
тагонистов и преемников, не были в состоянии отстаивать
свои притязания с оружием в руках. До царствования Аб-
дальмалека сарацины довольствовались обладанием персид-
скими и римскими сокровищами в форме монет, носивших
изображения Хосрова и Цезарей. По распоряжению этого
халифа был устроен монетный двор для чеканки националь-
ной монеты из золота и серебра, а надпись на динариях, как
бы она ни была достойна порицания в глазах некоторых
трусливых казуистов, провозглашала единство Мухаммадо-
ва Бога8). В царствование халифа Валида прекратилось упот-
ребление греческого языка и греческих численных знаков
при составлении отчетов о государственных доходах9). Если
эта перемена привела к изобретению или к общему употреб-
лению так называемых арабских, или индийских, цифр, то
придуманное мусульманами канцелярское нововведение на-
вело на самые важные открытия по части арифметики, ал-
гебры и математических наук10).
В то время как халиф Валид праздно восседал на своем
троне в Дамаске, а его наместники довершали завоевание
Трансоксианы и Испании, третья сарацинская армия навод-
нила Малую Азию и приблизилась к византийской столице.
Но попытка и неудача вторичной осады были уделом его бра-
та Сулеймана, честолюбие которого, как кажется, было воз-
буждено более предприимчивым и более воинственным нра-
вом. Среди потрясавших греческую империю переворотов
Юстиан был наказан за свою тиранию, и его скромный сек-
ретарь Анастасий, или Артемий, был возведен на вакантный
престол или благодаря случайности, или за свои личные до-
стоинства. Он был встревожен слухами о предстоящей войне,
а его посол возвратился из Дамаска со страшным известием,
131 Эдуард Гиббон
что сарацины делают такие громадные военные приготовле-
ния на море и на суше, каких еще не видывали в прошлые
времена и о которых даже трудно составить себе приблизи-
тельное понятие. Принятые Анастасием предосторожности
не были недостойны ни его высокого положения, ни угрожав-
шей ему опасности. Он издал безусловное приказание, что
всякий, кто не в состоянии запастись съестными припасами
на трехлетнюю осаду, должен удалиться из города; обще-
ственные хлебные магазины и арсеналы были в избытке на-
полнены запасами: городские стены были исправлены и ук-
реплены, а машины, метавшие камни, стрелы и огонь, были
расставлены вдоль городского вала или на военных бриган-
тинах, вприбавок к которым были наскоро построены новые.
Предупреждать нападение и более безопасно, и более до-
стохвально, чем отражать его, и потому был составлен план
(который требовал непривычного для греков мужества)
сжечь морские запасы неприятеля, состоявшие из кипарисо-
вых деревьев, которые были нарублены на Ливанских горах
и сложены вдоль финикийского побережья для египетского
флота. Это смелое предприятие не удалось вследствие трусо-
сти или измены войск, которые носили, на новом языке им-
перии, название войск послушной фемы1Г\ Они убили своего
начальника, кинули на острове Родос свое знамя, рассеялись
по соседнему континенту и впоследствии оказались достой-
ными помилования или награды, потому что возвели в импе-
раторское звание простого сборщика податей. Он носил имя
Феодосия, которое могло доставить ему расположение и се-
ната, и народа; но по прошествии нескольких месяцев он
спустился с трона в монастырь и передал оборону столицы и
империи в более мощные руки Льва Исаврянина. Самый
грозный из сарацинов, халифов брат Муслема продвигался
вперед во главе ста двадцати тысяч арабов и персов, боль-
шею частию ехавших на лошадях или на верблюдах, а ус-
пешные осады Тианы, Амория и Пергама были достаточно
продолжительны для того, чтоб испробовать на деле их ис-
кусство и чтоб увеличить их надежды на успешный исход
экспедиций. Магометанская армия переправилась из Азии в
Европу впервые12^ через хорошо известный Геллеспонтский
проход подле Абидоса. Обойдя фракийские города Пропонти-
ды, Муслема подступил к Константинополю со стороны кон-
тинента, обнес свой лагерь рвом и валом, приготовил и раз-
местил свои осадные машины и заявил и на словах, и на де-
ле, что твердо решился ожидать времени посева и жатвы в
История упадка и разрушения Римской Империи 132
случае, если бы осажденные были способны устоять против
его нападений. Греки охотно внесли бы за свою религию и за
свое владычество выкуп в размере одной золотой монеты с
каждого из столичных жителей; но это щедрое предложение
было отвергнуто с презрением, а быстрое приближение и не-
преодолимое могущество флотов египетского и сирийского
усилили самоуверенность Муслема. Эти флоты, как расска-
зывают, состояли из тысячи восьмисот кораблей; но громад-
ное число этих последних служит доказательством их не-
больших размеров, а на каждом из тех двадцати больших ко-
раблей, которые двигались с трудом по причине своей гро-
мадности, помещалось не более ста тяжело вооруженных
солдат.
Эта громадная армада направилась к входу в Босфор по
гладкому морю и при благоприятном ветре; поверхность про-
лива покрылась, по выражению греков, движущимся лесом,
и на ту же самую роковую ночь сарацинский вождь назначил
общий приступ и с моря и с суши. Чтоб усилить самоуверен-
ность неприятеля, император приказал снять цепь, которая
обыкновенно охраняла вход в гавань; но в то время, как му-
сульмане колебались между желанием воспользоваться та-
ким удобным случаем и опасением попасть в ловушку, ору-
дия их гибели начали свое дело. На них устремились грече-
ские брандеры; пламя стало пожирать и самих арабов, и их
оружие, и их корабли; обратившиеся в беспорядочное бегст-
во суда разбивались друг о друга или погружались в волны, и
мы не находим у историков того времени никаких указаний
на то, чтобы что-либо уцелело от флота, грозившего искоре-
нить самое имя римлян. Еще более пагубной и невознагради-
мой утратой была смерть халифа Сулаймана, который скон-
чался от расстройства желудка13 в своем лагере подле Кин-
нисрима или Халкиды, в Сирии, в то время, как готовился
вести на Константинополь остальные военные силы Востока.
Его место занял родственник и недруг Мослемы, и трон дея-
тельного и даровитого монарха был опозорен бесплодными и
вредными добродетелями ханжи. В то время как новый ха-
лиф, Омар, то тревожил, то успокаивал свою безрассудную
совесть, осада продолжалась в течение всей зимы не столько
вследствие его стойкости, сколько вследствие его беспечно-
сти14). Зима была необыкновенно сурова: в течение с лишком
ста дней земля была покрыта глубоким снегом, и люди, при-
выкшие к знойному климату Египта и Аравии, лежали з сво-
ем ледяном лагере неподвижными и почти безжизненными.
133
Эдуард Гиббон
Они ожили с наступлением весны; чтоб помочь им, было сде-
лано новое усилие, и их бедственное положение облегчилось
благодаря прибытию двух многочисленных флотов, нагру-
женных хлебом, оружием и солдатами; один из этих флотов,
состоявших из четырехсот транспортных судов и галер, при-
был из Александрии, а другой, состоявший из трехсот шести-
десяти судов, прибыл из африканских портов. Но греки сно-
ва употребили в дело свой огонь, и если на этот раз не весь
неприятельский флот был уничтожен, то причину этого сле-
дует искать или в том, что опыт научил мусульман держать-
ся в безопасном отдалении, или в том, что египетские моря-
ки изменнически перешли вместе со своими кораблями на
сторону императора христиан. Тогда снова открылись тор-
говые сношения со столицей морем и продукты рыбной лов-
ли стали удовлетворять не только нужды ее населения, но
даже требования роскоши. Но войска Муслема скоро стали
страдать от голода и от болезней, которые распространялись
с страшною быстротой вследствие печальной необходимости
удовлетворять голод самою грязною и неестественною пи-
щей. Влечение к завоеваниям и даже религиозный фанатизм
угасли; сарацины не могли выходить из-за своих окопов ни
поодиночке, ни небольшими отрядами из опасения сделаться
жертвами безжалостной мстительности фракийских кресть-
ян. Подарки и обещания Льва привлекли с берегов Дуная
болгарскую армию, и эти варварские союзники в некоторой
мере загладили свои прежние опустошительные набеги на
империю тем, что разбили и положили на месте тридцать две
тысячи азиатов. Из хитрости был распущен слух, будто не-
известный латинскому миру народ - франки - делают мор-
ские и сухопутные приготовления с целью вступиться за
христиан, а ожидание этих могущественных союзников, на-
полнявшее радостью сердца осажденных, наводило страх на
мусульман. Наконец, после тринадцатимесячной осады15)
утративший всякую надежду Муслем получил от халифа же-
ланное дозволение отступить. Переправа арабской кавале-
рии через Геллеспонт и ее переход через азиатские провин-
ции совершились без задержек и без препятствия; но в Ви-
финии армия их соотечественников была разбита наголову, а
остатки их флота так часто страдали от бурь и от огня, что
только пять галер возвратились в александрийский порт,
чтоб рассказать о вынесенных ими разнообразных и почти
невероятных несчастиях16).
Во время обеих осад Константинополь был обязан своим
История упадка и разрушения Римской Империи 134
спасением главным образом новизне греческого огня17\ на-
водимому им страху и его разрушительному действию. Важ-
ный секрет, как приготовлять этот искусственный огонь и
как им управлять, был сообщен одним уроженцем Гелиопо-
ля, в Сирии, перешедшим из службы при халифе на службу
при императоре18). Искусство этого химика и инженера было
равносильно помощи целых флотов и армий, а это изобрете-
ние или усовершенствование военного искусства, к счастью,
совпало с той бедственной эпохой, когда выродившиеся вос-
точные римляне не были способны бороться с воинственным
энтузиазмом и с юношескою энергией сарацинов. Историк,
который захотел бы анализировать этот необыкновенный со-
став, должен остерегаться и своего собственного невежества
и невежества своих византийских руководителей, которые
так склонны во всем находить что-то сверхъестественное и
так мало заботятся об истине, а в настоящем случае даже
стараются скрыть ее. Из их неясных и, быть может, обман-
чивых намеков можно заключить, что главною составною
частию греческого огня была нефть19), или жидкая горная
смола, - легкое, клейкое и горючее масло20), которое бьет
ключом из земли и воспламеняется, лишь только приходит в
соприкосновение с воздухом. Нефть смешивали - не знаю,
каким способом и в каком количестве, с серой и со смолой,
которую извлекали из вечнозеленого ельника21). Из этой
смеси, производившей густой дым и громкие взрывы, выхо-
дило сильное и упорное пламя, которое не только поднима-
лось кверху в перпендикулярном направлении, но горело с
одинаковой силой, когда было направлено вниз или вбок; во-
да не только не гасила его, но питала его и усиливала; песок,
урина и уксус были единственные средства, которыми можно
было уменьшать ярость этого могущественного агента, кото-
рому греки основательно дали название жидкого, или мор-
ского, огня. Его употребляли с одинаковым успехом и на мо-
ре, и на суше, и в битвах, и в осадах. Его лили на неприятеля
с городских стен из больших котлов, или бросали в раскален-
ных каменных и железных ядрах, или метали в стрелах и
дротиках, обернутых в пропитанные воспламеняющимся
маслом лен и паклю; иногда его складывали на брандерах -
этих жертвах и орудиях более страшного разрушения, а все-
го чаще его выбрасывали сквозь длинные медные трубы, ко-
торые ставились на передней части галеры и которым прида-
вали внешний вид пасти страшного чудовища, по-видимому,
изрыгавшего потоки жидкого и разрушительного пламени:
135______________________________________Эдуард Гиббон
Это важное искусство хранилось в Константинополе как
палладиум государства; галеры и артиллерию иногда ссужа-
ли союзникам Рима; но состав греческого огня скрывали с са-
мой бдительной строгостью, а страх врагов усиливался и под-
держивался их невежеством и удивлением. В своем трактате
об администрации империи коронованный автор22) показы-
вает, с помощью каких ответов и отговорок всего легче укло-
ниться от нескромной любознательности варваров и от их
настоятельных расспросов. Им следует отвечать, что секрет
греческого огня был поведан ангелом первому, и самому ве-
ликому из Константинов с тайным внушением, что этот дар
небес и эту ниспосланную римлянам благодать не следует
сообщать ни одной иностранной нации; что и сам монарх, и
его подданные должны хранить касательно этого предмета
строгое молчание, если не хотят навлечь на себя мирские и
духовные кары за измену и святотатство, и что попытка раз-
облачить тайну вызовет немедленное и сверхъестественное
мщение со стороны Бога христиан. Благодаря таким предо-
сторожностям этот секрет оставался собственностью восточ-
ных римлян в течение с лишком четырехсот лет, а уроженцы
Пизы, которым были хорошо знакомы все моря и всякие ис-
кусства, пострадали в одиннадцатом столетии от греческого
огня, не будучи в состоянии понять, каков его состав. В кон-
це концов магометане или открыли секрет, или украли его и
во время священных войн в Сирии и в Египте употребили на
пагубу христиан изобретение, которое первоначально было
направлено против них самих. Один рыцарь, не боявшийся
ни меча, ни копья сарацинов, описывает с неподдельною ис-
кренностью свой собственный испуг и испуг своих товари-
щей при виде и громе пагубной машины, извергавшей пото-
ки греческого огня, или feu Gregeois, как его называли
древние французские писатели. Он летел по воздуху, гово-
рит Жуанвиль \ подобно крылатому и длиннохвостому дра-
кону, и был толщиною с бочку; он гремел как гром, летел с
быстротою молнии и своим пагубным блеском разгонял мрак
ночи. Употребление греческого, или - как его можно бы было
теперь назвать - сарацинского огня продолжалось до полови-
ны четырнадцатого столетия24), когда добытый путем науч-
ных исследований или благодаря случайности состав из се-
литры, серы и древесного угля произвел новый переворот в
военном искусстве и в судьбах человеческого рода25).
Константинополь и греческий огонь удержали арабов от
вторжения в Европу с восточной стороны; но на западе, со
История упадка и разрушения Римской Империи 136
стороны Пиренеев, завоеватели Испании26) угрожали наше-
ствием на галльские провинции. Упадок французской мо-
нархии служил приманкой для этих ненасытных фанатиков.
Потомки Хлодвига не унаследовали его воинственного и сви-
репого нрава, и несчастия или пороки последних королей из
рода Меровингов привязали к их именам прозвище ленив-
цев27). Они вступали на престол без всякой власти и сходили
в могилу без славы. Загородный дворец в окрестностях Ком-
пьеня28' служил для них резиденцией или тюрьмой; но в
марте или мае каждого года их возили в запряженной вола-
ми колеснице на собрание франков; там они давали аудиен-
ции иностранным послам и утверждали то, что было сделано
дворцовым мэром. Этот домашний служитель сделался пра-
вителем нации и господином монарха. Общественная долж-
ность превратилась в наследственное достояние одного се-
мейства: старший Пипин оставил своей вдове и прижитому
от нее ребенку опекунскую власть над королем, уже достиг-
шим зрелого возраста, а самые предприимчивые из его по-
бочных сыновей силою отняли власть у этих слабых реген-
тов. Полуварварское и полуразвратное правительство почти
совершенно утратило всякое влияние, и обложенные данью
герцоги, провинциальные графы и ленные владельцы прези-
рали бессильного монарха и были готовы подражать примеру
честолюбивого мэра. Между этими самостоятельными пра-
вителями одним из самых отважных и самых счастливых в
своих предприятиях был герцог Аквитании Эвд, присвоив-
ший себе в южных провинциях Галлии власть и даже титул
короля. Готы, гасконцы и франки собрались под знаменем
этого христианского героя; он отразил первое нашествие са-
рацинов, и наместник халифа Зам лишился и своей армии, и
своей жизни под стенами Тулузы. Желание отомстить за эту
неудачу служило поощрением для честолюбия преемников
Зама; они снова перешли через Пиренеи и вступили в Гал-
лию с достаточными силами для завоевания страны и с ре-
шимостью победить. Мусульмане снова избрали целью напа-
дения Нарбонну29), в которой, благодаря ее выгодному поло-
жению, была основана первая римская колония; они заявили
притязания на провинцию Септиманию, или Лангедок, как
на составную часть испанской монархии; виноградниками
Гасконии и городом Бордо стали владеть повелители Дама-
ска и Самарканда, и вся южная Франция от устьев Гаронны
до устьев Роны усвоила нравы и религию арабов.
Но эти узкие пределы не удовлетворяли пылкого Абдель-
137_____________________________________Эдуард Гиббон
рахмана, или Абдерама, которого халиф Хашим снова на-
значил правителем Испании, исполняя желание солдат и на-
рода. Этот испытанный в боях и отважный вождь решил, что
вся остальная Франция или Европа должна подчиниться
пророку, и приготовился исполнить этот приговор во главе
грозной армии, в полной уверенности, что преодолеет все
препятствия, воздвигнутые природой или людьми. Его пер-
вой заботой было уничтожение мятежника, в руках которого
находились главные из пиренейских проходов: мавритан-
ский вождь Мунуза вступил в союз с герцогом Аквитанским,
а Эвд, из личных интересов или ради общей пользы, отдал
свою красавицу дочь за этого африканского бусурмана. Но
самая сильная из находившихся в Кардании крепостей была
окружена многочисленной армией мусульман; мятежник
был схвачен и убит в горах, а его вдова была отправлена
пленницей в Дамаск для того, чтоб удовлетворять сладостра-
стие повелителя правоверных или - что более правдоподобно
- его тществие. После перехода через Пиренеи Абдерам не-
медленно предпринял переправу через Рону и осаду Арля.
Христианская армия попыталась спасти город: гробницы ее
вождей еще были видны в тринадцатом столетии, и многие
тысячи христианских трупов были унесены быстрым течени-
ем реки в Средиземное море. Предприятия Абдерама были
не менее успешны со стороны океана. Он перешел без сопро-
тивления через Гаронну и Дордонь, воды которых соединя-
ются в Бордоском заливе; но по ту сторону этих рек он на-
толкнулся на лагерь неустрашимого Эвда, собравшего новую
армию и потерпевшего вторичное поражение, которое было
так гибельно для христиан, что, по их собственному печаль-
ному признанию, только один Бог был бы в состоянии сосчи-
тать убитых. Победоносный сарацин наводнил своими вой-
сками провинции Аквитании, галльские названия которых
скорее извращены, чем заменены новейшими названиями
Перигора, Сентонжа и Пуату; его знамена были водружены
если не в стенах, то по меньшей мере перед воротами Тура и
Санса, а отряды его армии проникли в королевство Бургунд-
ское до хорошо известных городов Лиона и Безансона. Вос-
поминание об этих опустошениях - так как Абдерам не ща-
дил ни страны, ни ее жителей - долго сохранялось в предани-
ях, а нашествие мавров или магометан на Францию послу-
жило поводом для тех баснословных рассказов, которые так
бесцеремонно искажались в рыцарских романах и так изящ-
но разукрашивались итальянскою музой. При том упадке, в
История упадка и разрушения Римской Империи 138
котором находились в ту пору и общество, и искусства, сара-
цины находили в покинутых жителями городах скудную по-
живу; самую богатую добычу они извлекали из церквей и
монастырей, из которых уносили все украшения и затем
предавали здания пламени; а местные святые - покровитель
города Пуатье Иларий и Мартин Турский - не постарались
употребить в дело свои чудотворные способности для защиты
своих собственных гробниц30^ В своем победоносном наступ-
лении сарацины прошли более тысячи миль от Гибралтар-
ского утеса до берегов Луары; если бы они еще прошли такое
же пространство, они достигли бы пределов Польши и гори-
стой части Шотландии; Рейн было не труднее перейти, чем
Нил или Евфрат, и арабский флот мог бы войти в устье Тем-
зы, не подвергаясь необходимости выдержать морское сра-
жение. Если бы это случилось, то в настоящее время, быть
может, преподавали бы в оксфордских школах Коран и с вы-
соты их кафедр доказывали бы исполнившему обряд обреза-
ния народу, как свято и истинно откровение Мухаммада31^
Гений и фортуна одного человека предохранили христиан-
ство от таких бедствий. Побочный сын старшего Пипина,
Карл, довольствовался титулом мэра, или герцога франков,
но он был достоин сделаться прародителем длинного ряда ко-
ролей. В течение своего двадцатичетырехлетнего управле-
ния он восстановил и поддерживал достоинство трона, а мя-
тежи германцев и галлов были одни вслед за другими подав-
лены деятельностью воина, который во время одной и той же
кампании мог разворачивать свое знамя и на Эльбе, и на Ро-
не, и на берегах океана. В минуту общественной опасности
выбор народа возложил на него защиту государства, а его со-
перник герцог Аквитанский был доведен до того, что появил-
ся в числе беглецов и просителей. "Увы! - восклицали фран-
ки, - до какого мы дошли несчастья и до какого унижения!
Мы уже давно слышим имя арабов и рассказы об их завоева-
ниях; мы опасались их нападения со стороны востока, а они
завоевали Испанию и вторглись в наши владения с запада.
Впрочем, они не могут равняться с нами ни числом, ни воо-
ружением (так как у них нет щитов)". "Если вы послушае-
тесь моего совета, - отвечал им предусмотрительный дворцо-
вый мэр, - то вы не будет препятствовать их наступлению и
не будете торопиться нападением. Этот народ - то же, что
поток, который было бы опасно задерживать в его течении.
Жажда богатств и сознание успеха усиливают их мужество,
а мужество полезнее вооружения и многочисленности. Подо-
139
Эдуард Гиббон
ждите того времени, когда они обременят себя добычей, ко-
торая стеснит их движения. Обладание награбленными бо-
гатствами посеет между ними раздоры и обеспечит вашу по-
беду". Эти хитрые уловки, быть может, были придуманы
арабскими писателями, а положение, в котором находился
Карл, наводит нас на догадку, что его мешкотность была вы-
звана более узкими себялюбивыми мотивами - а именно же-
ланием унизить гордость и разорить владения мятежного
герцога Аквитанского. Но еще более правдоподобно то, что
медлительность Карла была неизбежная и недобровольная и
при первом и при втором поколении франкских королей не
существовало постоянных армий; более половины королев-
ства находилось в руках сарацинов; франки нейстрийские и
астразийские, сообразно со своим положением, или слишком
глубоко сознавали угрожавшую опасность, или относились к
ней слишком беззаботно, а подкрепления, добровольно обе-
щанные гепидами и германцами, были отделены большим
расстоянием от лагеря христианского вождя. Лишь только
его силы оказались в сборе, он отправился искать неприятеля
и нашел его в центре Франции между Туром и Пуатье. Он
искусно совершил этот переход под прикрытием ряда возвы-
шенностей, и Абд ерам, как кажется, был удивлен его неожи-
данным появлением. Народы Азии, Африки и Европы шли с
одинаковым рвением на бой, который мог изменить судьбы
всего мира. Первые шесть дней прошли в небольших стыч-
ках, в которых перевес оставался на стороне восточных всад-
ников и стрелков из лука; но во время происшедшего в седь-
мой день генерального сражения восточные воины не стояли
против сильных и высокорослых германцев, которые отстоя-
ли гражданскую и религиозную свободу своего потомства
своим непреклонным мужеством и своими железными рука-
ми32). Прибавленное к имени Карла прозвище Мартела, или
Молота, служило выражением того, как были тяжелы и не-
отразимы его удары; мужество Эвда было возбуждено и
жаждой мщения, и соревнованием, а их ратных товарищей
история считает настоящими пэрами и богатырями француз-
ского рыцарства. После кровопролитной борьбы, в которой
Абдерам был убит, сарацины отступили в конце вечера в
свой лагерь. Среди ночной суматохи и общего упадка духом
различные племена, пришедшие из Йемена и Дамаска, из
Африки и Испании, дошли в своем раздражении до того, что
обратили свое оружие одни против других; уцелевшие остат-
ки мусульманской армии внезапно рассеялись, и каждый
История упадка и разрушения Римской Империи 140
эмир стал искать спасения в торопливом и самостоятельном
отступлении. Тишина, господствовавшая на другой день ут-
ром в неприятельском лагере, возбудила в победоносных
христианах опасение какой-нибудь военной хитрости; вслед-
ствие доставленных шпионами сведений они наконец реши-
лись взглянуть на богатства, оставленные в покинутых па-
латках, но, за исключением некоторых прославленных мо-
щей, лишь небольшая часть добычи возвратилась к своим за-
конным собственникам. Радостное известие скоро распрост-
ранилось по всему христианскому миру, а итальянские мо-
нахи и утверждали, и сами верили, что молот Карла поло-
жил на месте тоиста пятьдесят или триста семьдесят пять ты-
сяч магометан 3), между тем как христиане потеряли в битве
при Туре не более тысячи пятисот человек. Но этот неправ-
доподобный рассказ достаточно опровергается тем, что нам
известно об осмотрительности французского полководца,
воздержавшегося от преследования из опасения засад и не-
счастных случайностей и отправившего своих германских
союзников обратно в их родные леса. Неподвижность побе-
дителя доказывает, что его силы ослабели и что он понес
большие потери, а самые гибельные удары наносятся в спину
бегущего неприятеля, но не на поле сражения. Тем не менее
победа франков была полной и решительной; Аквитанию
снова отнял у арабов Эвд; они уже никогда более не пред-
принимали завоевания Галлии, а Карл Мартел и его храбрые
преемники скоро прогнали их за Пиренеи34). По-видимому,
следовало ожидать, что духовенство, обязанное своим тепе-
решним существованием мечу Карла Мартела, из призна-
тельности причислит этого спасителя христианства к лику
святых или по меньшей мере будет превозносить его заслуги.
Но дворцовый мэр нашелся вынужденным прибегнуть в ми-
нуту опасности к богатствам или по меньшей мере к доходам
епископов и аббатов для удовлетворения государственных
нужд и для уплаты жалованья солдатам. Его заслуги были
позабыты; сохранилось воспоминание лишь о свершенном
им святотатстве, и один галликанский собор осмелился зая-
вить в послании к одному из каролингских монархов, что его
предок осужден на вечные мучения, что при вскрытии моги-
лы этого предка присутствовавшие были испуганы запахом
гари и видом отвратительного дракона и что один святой
имел удовольствие видеть, как душа и тело Карла Мартела
горят вечным огнем в преисподней35).
Потеря армии или провинции на западе была менее при-
141 Эдуард Гиббон
скорбна для жившего в Дамаске халифа, чем появление и ус-
пехи внутреннего соперника» Халифы из рода Омейядов ни-
когда не пользовались общим расположением, кроме как
между сирийцами» Жизнь Мухаммада напоминала об их
упорной привязанности к идолопоклонству и об их непокор-
ности; их обращение в магометанскую веру было недобро-
вольное, их возведение на престол было противозаконно и
совершилось путем мятежа, а для их трона служила цемен-
том самая священная и самая благородная арабская кровь»
Лучший представитель их рода, благочестивый Омар, был
недоволен своим титулом; их личных добродетелей было не-
достаточно для того, чтоб оправдать нарушение порядка на-
следования, и как взоры, так и сердца правоверных были об-
ращены к роду Хашима и к родственникам пророка Божия»
Между этими родственниками Фатимиды были или опромет-
чивы, или малодушны; но потомки Аббаса мужественно и
сдержанно питали в себе надежду на будущее величие» Из
своей скромной резиденции в Сирии они втайне разослали
агентов и миссионеров с поручением объяснять жителям вос-
точных провинций, как неотъемлемы их наследственные
права на престол, и сын Али, внук Абд Аллаха, и правнук
дяди пророка Аббаса, Мухаммед дал аудиенцию депутатам
от Хорасана и принял от них добровольное приношение из
четырехсот тысяч золотых монет» После смерти Мухаммеда,
его многочисленные приверженцы, ожидавшие лишь сигна-
ла к восстанию и появления вождя, принесли верноподдан-
ническую присягу его сыну Ибрагиму, а губернатор Хораса-
на не переставал оплакивать свои бесплодные предостереже-
ния и пагубное усыпление дамаскского халифа, пока сам не
был выгнан вместе со своими приверженцами из города Мер-
ва и из губернаторского дворца вождем мятежников Абу
Муслимом36)» Этот фабрикант царей, или, как его называли,
виновник призвания Аббассидов, был в конце концов на-
гражден за свои услуги так, как обыкновенно награждают
при дворах» Низкое и, быть может, иноземное происхожде-
ние не ослабляло честолюбивой энергии Абу Муслима» Он
был ревнив к своим женам, щедро тратил свое богатство, без
сожаления проливал и свою собственную, и чужую кровь, с
удовольствием и, быть может, без преувеличения хвастался
тем, что истребил шестьсот тысяч врагов, и отличался такою
серьезностью нрава, отражавшеюся на его лице, что на его
устах никогда не видели улыбки, иначе как в дни сражений.
Из усвоенных различными партиями цветов зеленый озна-
История упадка и разрушения Римской Империи 142
чал приверженцев Фатимидов, белым отличались Омейяды,
а черный, как самый противоположный этому последнему,
сделался натуральным отличием Аббассидов. Их чалмы и
одежда были окрашены в этот мрачный цвет; впереди Абу
Муслимова авангарда фигурировали два черных знамени на
пиках, имевших по девяти локтей в длину, а их аллегориче-
ские названия ночи и сумрака были неясным указанием на
неразрывное единство представителей Хашимитов и на их
непрерывное преемство» Восток был потрясен от Инда до Ев-
фрата враждою между партиями белых и черных; Аббассиды
чаще всех одерживали верх; но их успехи были омрачены
личным несчастием их вождя. Дамаскский двор, пробудив-
шись из своего продолжительного усыпления, решился восп-
репятствовать благочестивому странствованию в Мекку, ко-
торое Ибрагим предпринял в сопровождении блестящей сви-
ты с целью снискать одним разом и расположение народа, и
покровительство пророка. Кавалерийский отряд пресек ему
дорогу и овладел его особой, и несчастный Ибрагим испустил
дух в Харранской тюрьме закованным в железные кандалы,
не вкусив обещанной ему верховной власти. Двое младших
его братьев, Саффа и ал-Мансур, спаслись от преследований
тирана и скрывались в Куфе до той поры, когда преданность
народа и приближение их восточных друзей дозволили им
показаться перед нетерпеливой публикой. Облекшись в оде-
яние халифа и в цвета своей секты, Саффа направился к ме-
чети, окруженный религиозною и военною пышностью;
взойдя на церковную кафедру, он произнес молитву и про-
поведь в качестве законного Мухаммадова преемника, а ког-
да он удалился, его родственники связали преданный народ
верноподданническою присягой. Но этот важный спор разре-
шился не в Куфской мечети, а на берегах Заба. Все преиму-
щества, по-видимому, были на стороне белой партии: и авто-
ритет установленного правительства, и армия из ста двадца-
ти тысяч солдат, которой приходилось бороться с неприяте-
лем вшестеро менее многочисленным, и личное присутствие,
и личные достоинства четырнадцатого и последнего халифа
из рода Омейядов, Мервана. Еще до своего вступления на
престол Мерван был награжден за свои военные подвиги в
Грузии почетным прозвищем Осла Месопотамии37), и его
можно бы было поставить наряду с самыми великими монар-
хами, если бы, по выражению Абу-л-Фида, веления судьбы
не предназначили этот момент для гибели его рода, а проти-
виться этим велениям было бы не в состоянии никакое чело-
143
Эдуард Гиббон
веческое благоразумие и мужество. Приказания Мервана
или были не поняты, или не были исполнены; возвращение
его коня, с которого он сошел на минуту по необходимости,
заставило думать, что он погиб, а дядя его соперника, Абд
Аллах искусно воспользовался энтузиазмом черных экскад-
ронов. После непоправимого поражения халиф бежал в Мо-
сул; но на городском валу уже развевалось знамя Аббасси-
дов; тогда он снова перешел через Тигр, окинул печальным
взглядом свой Харранский дворец, переправился через Евф-
рат, покинул укрепления Дамаска и, не останавливаясь в
Палестине, в последний раз раскинул свой лагерь в Бузире
на берегах Нила38). Быстроту его отступления ускорял неу-
томимый Абд Аллах, силы и слава которого росли вместе с
успехами преследования; остатки белой партии были окон-
чательно побеждены в Египте, и копье, прекратившее и
жизнь и тревоги Мервана, быть может, оказало одинаковую
услугу и побежденному, и победителю. Безжалостная пре-
дусмотрительность победителя искоренила самые отдален-
ные ветви сопернического рода; кости этих врагов были раз-
бросаны где попало; их память была предана проклятию, и
мученическая смерть Гусейна была вдоволь вымещена на
потомстве его тиранов. Восемьдесят Омейядов, положивших-
ся на честь или на милосердие своих врагов, были приглаше-
ны на банкет в Дамаск. В нарушение правил гостеприимст-
ва, они были умерщвлены; обеденный стол был накрыт над
их трупами, а их предсмертные стоны были той музыкой, ко-
торая усиливала веселость гостей. С окончанием междоусоб-
ной войны династия Аббассидов прочно утвердилась на пре-
столе; но только одним христианам послужили на пользу
разборы последователей Мухаммада и понесенные ими поте-
Однако, если бы последствия этого переворота не поколе-
бали могущества и единства сарацинов, одно поколение мог-
ло бы восполнить причиненную междоусобицей убыль в лю-
дях. При истреблении Омейядов только один юный предста-
витель царского рода, по имени Абдальрахман, спасся от
ярости врагов, которые преследовали его от берегов Евфрата
до долин Атласских гор. Его появление вблизи от Испании
воспламенило рвение белой партии. До той поры одни персы
вступались за права из интересы Аббассидов; Запад не при-
нимал никакого участия в междоусобной войне^ и люди,
преданные изгнанному царскому роду, еще владели там на-
следственными поместьями и занимали государственные
История упадка и разрушения Римской Империи 144
должности, хотя и не считали свое положение обеспечен-
ным» Побуждаемые, с одной стороны, признательностью, а с
другой - негодованием и опасениями за будущее, они обра-
тились к внуку халифа Хашима с приглашением вступить на
престол его предков, а при его отчаянном положении край-
няя опрометчивость могла считаться за верх благоразумия.
При своей высадке на берег Андалузии Абдальрахман был
встречен радостными народными возгласами, воцарился, по-
сле успешной борьбы, в Кордове и сделался родоначальни-
ком испанских Омейядов, властвовавших в течение с лиш-
ком двухсот пятидесяти лет от берегов Атлантического океа-
на до Пиренеев4 . Он убил в одном сражении наместника
Аббассидов, напавшего на его владения с флотом и с армией;
его отважный посланец вывесил перед входом в Меккский
дворец голову Али, которую сохранил в соли и в камфаре, и
халиф ал-Мансур радовался тому, что обширные моря и зем-
ли отделяют его от такого грозного противника. Их обоюд-
ные замыслы или угрозы нападения испарились без всяких
последствий; но вместо того, чтоб открывать мусульманам
двери для нашествия на Европу, Испания отделилась от
главного центра магометанского владычества, жила в непре-
рывной вражде с Востоком и обнаруживала расположение
жить в мире и в дружбе с христианскими владетелями Кон-
стантинополя и Франции. Примеру Омейядов подражали
действительные или мнимые потомки Али - мавританские
Эдрисиды и еще более могущественные африканские и еги-
петские Фатимиды. В десятом столетии три халифа или по-
велителя правоверных, царствовавшие в Багдаде, в Кайруа-
не и в Кордове, оспаривали друг у друга престол Мухаммада;
они отлучали друг друга от общения с верующими и сходи-
лись только в том принципе внутренних раздоров, что рас-
кольник и более ненавистен и более преступен, чем невер-
ный41).
Мекка была наследственным достоянием потомков Хаши-
ма; тем не менее Аббассиды никогда не обнаруживали жела-
ния перенести свою резиденцию ни в тот город, который был
родиной пророка, ни в тот, который служил для него посто-
янным местопребыванием. Дамаск был им противен, потому
что служил резиденцией для Омейядов и был запятнан их
кровию; поэтому брат и преемник Саффы ал-Мансур после
некоторых колебаний основал город Багдад42), служивший
царской резиденций для его потомков в течение их пятисот-
летнего владычества43). Место для нового города было выбра-
145________________________________________Эдуард Гиббон
но на восточном берегу Тигра, на расстоянии почти пятнад-
цати миль от развалин Модаина; двойная стена имела круго-
образную форму, а расширение этой столицы, в настоящее
время принадлежащей к разряду провинциальных городов,
шло так быстро, что при погребении одного популярного свя-
того присутствовали восемьсот тысяч мужчин и шестьдесят
тысяч женщин, живших частью в Багдаде, частью в соседних
деревнях» В этом городе мира44), среди богатств Востока, Аб-
бассиды скоро стали гнушаться воздержностью и бережливо-
стью первых халифов и стали соперничать в роскоши с пер-
сидскими царями. Несмотря на то, что ал-Мансур вел столь-
ко войн и строил столько новых зданий, после него осталось
около тридцати миллионов стерлингов в золоте и в сереб-
ре45), а это сокровище было в несколько лет растрачено поро-
ками или добродетелями его детей. Его сын Махди издержал
шесть миллионов золотых динаров только на одно странство-
вание в Мекку для богомолья. Благочестие и благотвори-
тельность могли внушить ему желание устроить водохрани-
лища и каравансараи вдоль дороги, которая тянется на семь-
сот миль; но следовавший за ним ряд верблюдов с запасами
снега мог только приводить арабских туземцев в удивление и
освежать фрукты и напитки, подававшиеся за царским сто-
лом46). Царедворцы, без сомнения, превозносили щедрость
его внука ал-Мамуна, который, перед тем чтоб вынуть ногу
из стремени, раздал два миллиона четыреста тысяч золотых
динариев, составлявшие четыре пятых доли дохода, собран-
ного с целой провинции. Во время бракосочетания того же
монарха голова невесты была засыпана тысячью самых
крупных жемчужин47), а разыгранные в лотерею земли и до-
ма доставили каждому возможность воспользоваться прихот-
ливыми дарами фортуны. С упадком империи придворная
роскошь скорей усилилась, чем уменьшилась, и один грече-
ский посол имел случай с удивлением или с соболезнованием
созерцать великолепие слабого Мохтадера. ’’Вся армия хали-
фа, - говорит историк Абу-л-Фид, - как конная, так и пешая,
выстроилась в боевом порядке и состояла из ста шестидесяти
тысяч человек. Высшие сановники и любимые рабы стояли
подле него с великолепными каменьями. Вслед за ними сто-
яли семь тысяч евнухов, из которых четыре тысячи были бе-
лые, а остальные были черные. Швейцары, или привратни-
ки, были в числе семисот. По Тигру плавали шлюпки и лод-
ки, разукрашенные самым великолепным образом. Не менее
великолепна была внутренность дворца; там было развешено
История упадка и разрушения Римской Империи 146
тридцать восемь тысяч занавесок, из которых двенадцать ты-
сяч пятьсот были из шелковой материи, вышитой золотом.
На полу были разложены ковры в числе двадцати двух ты-
сяч. Халиф содержал сто львов, к каждому из которых был
приставлен особый сторож48\ В числе редких и изумитель-
ных произведений роскоши было дерево, сделанное из золота
и серебра и имевшее восемнадцать широких ветвей; и на
этих ветвях и на маленьких сучьях сидели различные пти-
цы; они были сделаны так же, как и листья деревьев, из тех
же драгоценных металлов. Когда особый механизм приводил
дерево в движение, птицы начинали щебетать, каждая по-
своему. Среди этой великолепной обстановки греческий по-
сол был приведен визирем к подножию халифова трона”49).
На Западе испанские Омейяды носили с таким же блеском
титул Повелителя Правоверных. Третий и самый великий из
Абдальрахманов основал в трех милях от Кордовы в честь
своей любимой султанши город Зеру, построил там дворец и
развел сады. На это дело он употребил двадцать пять лет и
более трех миллионов фунт, ст.; так как он обладал изящ-
ным вкусом, то из Константинополя были выписаны самые
искусные скульпторы и архитекторы, и тысяча двести ко-
лонн из испанского и африканского, греческого и итальян-
ского мрамора поддерживали или украшали здание. Стены
залы, назначенной для аудиенций, были украшены инкру-
стациями из золота и жемчуга, а находившийся посреди нее
бассейн был окружен оригинальными и дорогими изображе-
ниями птиц и четвероногих. В построенном в саду высоком
павильоне был устроен один из таких же бассейнов или фон-
танов, доставляющих столько наслаждений в знойных кли-
матах; но он был наполнен не водою, а самою чистою
ртутью. Число живших в серале Абдальрахмана жен, налож-
ниц и черных евнухов доходило до шести тысяч трехсот, а
когда он отправился в поход, его сопровождала гвардия из
тысячи двухсот всадников, у которых перевязи и палаши бы-
ли обделаны в золоте50).
В жизни частного человека его желания постоянно сдержи-
ваются недостатком средств и зависимостью; но деспотиче-
ский монарх, приказания которого слепо исполняются, а же-
лания немедленно удовлетворяются, располагает жизнью
миллионов людей. Наше воображение прельщается блеском
такого положения, и каковы бы ни были требования хладно-
кровного благоразумия, немногие из нас стали бы упорно от-
казываться от предложения испробовать удовольствия и за-
147 _____________________________________Эдуард Гиббон
боты царской власти. Поэтому небесполезно будет сослаться
на опыт, вынесенный из жизни тем самым Абдельрахманом,
великолепие которого, быть может, возбудило в нас удивле-
ние и зависть, и цитировать следующие строки из памятной
книжки, которая была написана рукою халифа и найдена в
его кабинете после его смерти: ’’Я уже царствовал более пя-
тидесяти лет то среди побед, то среди внутреннего спокойст-
вия; я был любим моими подданными; враги боялись меня, а
союзники уважали. Я вдоволь пользовался богатством и по-
честями, могуществом и наслаждениями, и для моего сча-
стия, по-видимому, не было недостатка ни в одном из зем-
ных благ. В этом положении я старательно запоминал вы-
павшие на мою долю дни настоящего и полного счастия: их
было четырнадцать: "О люди! не полагайтесь на блага этого
мира!"51) Роскошь, столь бесполезная для личного счастия
халифов, ослабила энергию арабского владычества и поло-
жила конец его расширению. Первые преемники Мухаммада
заботились лишь о мирских и духовных завоеваниях и на это
благочестивое дело употребляли государственные доходы, за
исключением лишь небольшой суммы, необходимой на удов-
летворение их собственных скромных нужд. Аббассиды, на-
против того, обеднели от разнообразия их нужд и от презре-
ния к бережливости. Вместо того чтоб преследовать великие
цели, указываемые честолюбием, они тратили свой досуг,
свои чувства и свои умственные силы на роскошь и наслаж-
дения; женщинам и евнухам доставалось то, что должно бы
было служить наградой за храбрость, и в царском лагере гос-
подствовала такая же обременительная пышность, какая со-
блюдалась во дворце. Такие же наклонности распространи-
лись между подданными халифа. Их суровый энтузиазм
смягчился с течением времени среди благоденствия; они ис-
кали богатств в промышленной деятельности, славы в заня-
тиях литературой и счастья в спокойной домашней жизни.
Война уже не была счастием сарацинов, и ни увеличение жа-
лованья, ни назначение новых наград уже не привлекали к
военному ремеслу потомков тех добровольцев, которые сте-
кались толпами под знамена Абу Бакра и Омара в надежде
обогатиться добычей и попасть в рай.
Под владычеством Омейядов ученые занятия мусульман
ограничивались истолкованиями Корана и произведениями
красноречия и поэзии на их родном языке. Народ беспре-
станно подвергавшийся опасностям на полях сражений, дол-
жен бы был высоко ценить достоинства медицины, или, вер-
История упадка и разрушения Римской Империи 148
нее, хирургии; но жившие в нужде арабские доктора втайне
роптали на то, что физические упражнения и воздержан-
ность отнимают у них пациентов52). По окончании междоу-
собных войн и внутренних распрей подданные Аббассидов,
пробудившись из своего умственного усыпления, нашли вре-
мя и почувствовали желание приобретать светские знания.
Эту склонность стал прежде всех поощрять халиф ал-Ман-
сур, который, кроме изучения магометанского закона, с ус-
пехом занимался астрономией. Но когда скипетр перешел в
руки седьмого из Аббассидов ал-Мамуна, этот халиф привел
в исполнение замыслы своего дела и стал вызывать к себе
Муз из их старинных местопребываний. Его послы, жившие
в Константинополе, и его агенты, разосланные по Армении,
Сирии и Египту, собирали памятники греческого знания; эти
произведения были по его распоряжению переложны на
арабский язык самыми искусными переводчиками; он при-
глашал своих подданных знакомиться с этими поучительны-
ми сочинениями, и преемник Мухаммада с удовольствием и
со скромностью присутствовал на собраниях и на диспутах
ученых. ’’Ему не было безызвестно, - говорит Абу-л-Фара-
дис, - что это были избранники Божии, самые лучшие и са-
мые полезные его слуги, посвятившие свою жизнь на разви-
тие своих умственных способностей. Низкое честолюбие ки-
тайцев или татар может хвастаться их ручными изделиями
или удовлетворением их скотских влечений. Но эти ловкие
артисты должны смотреть с безнадежною завистью на шес-
тиугольники и пирамиды пчелиного улья53); на этих храбрых
героев наводит страх свирепость львов и тигров, а в своих
любовных наслаждениях они далеко уступают силе самых
грубых и самых низких четвероногих. Преподаватели мудро-
сти - настоящие светила и законодатели мира, который снова
погрузился бы, без их помощи, в невежество и в варварст-
во”. Усердию и любознательности ал-Мамуна подражали
следующие монархи из рода Аббассидов; их соперники - аф-
риканские Фатимиды и испанские Омейяды были в одно и то
же время и покровителями ученых, и повелителями право-
верных; на такую же царскую прерогативу стали заявлять
притязание независимые провинциальные эмиры, а благода-
ря их соревнованию любовь к ученым занятиям и обыкнове-
ние поощрять ее наградами распространились от Самарканда
и Бухары до Феца и Кордовы. Визирь одного султана посвя-
тил капитал в двести тысяч золотых монет на основание в
Багдаде училища, на содержание которого назначил ежегод-
149
Эдуард Гиббон
ный доход в тысячу пятьсот динаров. Плодами образования
воспользовались - быть может, не за один раз - шесть тысяч
воспитанников разного звания, начиная с сыновей знати и
кончая детьми ремесленников; бедным воспитанникам выда-
валось достаточное вспомоществование, а профессора полу-
чали содержание, соразмерное с их заслугами или даровани-
ями. Во всех городах произведения арабской литературы пе-
реписывались и собирались благодаря любознательности лю-
дей трудолюбивых и тщеславию богачей. Один доктор отвер-
гнул приглашение бухарского султана, потому что для пере-
возки его книг требовалось четыреста верблюдов. Царская
библиотека Фатимидов состояла из ста тысяч изящно пере-
писанных и великолепно переплетенных манускриптов, ко-
торые отпускались без недоверия или без затруднений каир-
ским студентам для чтения. Впрочем, эти коллекции книг
должны казаться незначительными, если правда, что испан-
ские Омейяды составили библиотеку из шестисот тысяч во-
люмов, из которых сорок четыре были наполнены одними
каталогами. Их столица Кордова и соседние с нею города
Малага, Альмерия и Мурсия произвели на свет более трехсот
писателей, а в городах андалузского королевства было от-
крыто более семидесяти публичных библиотек. Эпоха араб-
ской учености длилась более пятисот лет до великого наше-
ствия монголов и совпадала с самым темным и самым бездея-
тельным периодом европейского летописания; но с той мину-
ты, как запад снова озарился светом знаний, восточная уче-
ность, по-видимому, стала чахнуть и приходить в упадок 5).
В арабских библиотеках точно так же, как и в европей-
ских, большая часть бесчисленных волюмов имела местный
интерес и мнимое достоинство56). Там были собраны: орато-
ры и поэты, приспособлявшие тон своих произведений к вку-
сам и нравам своих соотечественников; очерки истории все-
общей и частной, содержание которых с каждым поколением
обогащалось новыми героями и новыми событиями; кодексы
и комментарии по части юриспруденции, заимствовавшие
свой авторитет из Мухаммадова закона; истолкования Кора-
на и правоверной традиции и масса богословов - полемиков,
мистиков, схоластиков и моралистов, принадлежавших, по
мнению скептиков, к низшему разряду писателей, а по мне-
нию верующих - к высшему. Произведения научного или
умозрительного содержания могли быть разделены на четы-
ре разряда - на философские, математические, астрономиче-
ские и медицинские. Сочинения греческих философов были
История упадка и разрушения Римской Империи 150
переведены на арабский язык и снабжены объяснениями, а
некоторые из ученых трактатов, подлинники которых утра-
чены, дошли до нас в сделанных на Востоке переводах37),
благодаря тому, что там изучали сочинения Аристотеля и
Платона, Евклида и Аполлония, Птолемея, Гиппократа и
Галена58), Между различными системами мышления, изме-
нявшимися вместе с современными вкусами, арабы избрали
философию Аристотеля, одинаково понятную или одинаково
непонятную для читателей всех веков, Платон писал для
афинян, и его аллегорический стиль слишком тесно связан с
языком и с религией греков. После падения этой религии пе-
рипатетики снова вышли из неизвестности и одержали верх
в словопрениях восточных сект, а много времени спустя по-
сле того испанские магометане восстановили в латинских
школах изучение произведений Аристотеля59), Физика, - в
том виде, как она преподавалась в Академии и в Ликее, - за-
медляла развитие настоящих знаний, так как была основана
не на наблюдениях, а на аргументах. Метафизика бесконеч-
ного или конечного духа нередко обращались в орудие суеве-
рий; но теоретические и практические занятия диалектикой
укрепляют умственные способности; десять Аристотелевых
категорий обобщают наши идеи и приводят их в порядок60), а
его силлогизм есть самое острое орудие для диспутов. Им ис-
кусно пользовались в сарацинских школах; но так как он бо-
лее годен для обнаружения заблуждений, чем для отыскания
истины, то не следует удивляться тому, что новые поколения
наставников и учеников постоянно вращались в одном и том
же круге логических аргументов. Математика отличается
тем особым преимуществом, что с течением времени она мо-
жет только подвигаться вперед, но не может отступать назад.
Но геометрию - если я не введен в заблуждение - итальянцы
пятнадцатого столетия нашли в том же положении, в каком
она находилась у древних, и каково бы ни было происхожде-
ние слова алгебра, сами арабы скромно сознаются, что осно-
вателем этой науки был грек Диофант61), Они более успешно
занимались астрономией, которая, возвышая человеческий
ум, научает людей презрительно относиться и к крошечным
размерам планеты, на которой они живут, и к их кратковре-
менному существованию. Дорогие инструменты для астроно-
мических наблюдений были доставлены ал-Мамуном; а
страна халдейцев по-прежнему доставляла обширную повер-
хность и безоблачный горизонт. Сначала на равнинах Сей-
нара, а потом на равнинах Куфы его математики тщательно
151 Эдуард Гиббон
измерили один градус большего земного круга и определили
всю окружность нашего шара в двадцать четыре тысячи
миль62). Со времен владычества Аббассидов до времен вла-
дычества внуков Тамерлана звезды были предметом тща-
тельных наблюдений, но без помощи телескопа, а Астроно-
мические Таблицы^ багдадские, испанские и самарканд-
ские63), исправили некоторые мелкие ошибки, но не осмели-
лись отвергнуть гипотезу Птолемея и не сделали ни одного
шага к открытию Солнечной системы. При восточных дворах
научные истины могли иметь успех лишь при содействии не-
вежества и глупости, и тот астроном, который не захотел бы
унижать своей учености или своей чести вздорными астроло-
гическими предсказаниями, был бы предметом общего пре-
зрения64). Но в медицине арабы стяжали заслуженные по-
хвалы. Имена Мезуа и Гебера, Разиза и Авиценны стоят на-
ряду с именами греческих знатоков этой науки; в городе Баг-
даде восемьсот шестьдесят докторов имели разрешение зани-
маться своей доходной профессией65), а школа в Салерно,
обязанная своим возникновением арабской учености, рас-
пространила по Италии и по Европе знакомство с этим це-
лебным искусством66). Успех каждого профессора мог зави-
сеть от личных достоинств и от случайных причин; но мы в
состоянии сделать более основательную оценку их познани-
ям по анатомии67), ботанике68) и химии69), - по этим трем ос-
новам их теории и практики. Суеверное уважение к мертвым
заставляло и греков, и арабов ограничиваться вскрытием
пчел и четвероногих; с самыми крупными и самыми доступ-
ными для наблюдения частями человеческого тела доктора
были знакомы во времена Галена, но для более тщательных
исследований нужны были микроскопы и зонды, употребляе-
мые новейшими знатоками этого дела. Успехи ботаники за-
висят от человеческой предприимчивости, и сделанные в
жарком поясе открытия могли обогатить гербарий Диоскори-
да двумя тысячами растений. Некоторые традиционные све-
дения о химии, быть может, втайне сохранялись в египет-
ских храмах и монастырях; много полезных практических
сведений было добыто теми, кто занимался искусствами и
мануфактурами; но химия как наука обязана своим проис-
хождением и своими усовершенствованиями трудам сараци-
нов. Они прежде всего стали употреблять для дистилляции
перегонный куб, получивший от них свое название; они раз-
лагали произведения трех царств на составные части, иссле-
довали различие и свойства щелочной соли и кислот и стали
История упадка и разрушения Римской Империи 152
извлекать из ядовитых металлов приятные и целебные меди-
каменты. Но арабская химия всего более занималась превра-
щением металлов и отыскиванием эликсиров бессмертия;
рассудок и состояния тысяч людей пропали в горниле алхи-
мии, а к преследованию этой великой цели поощряли три до-
стойных сотрудника - тайна, вымысел и суеверие.
Но мусульмане сами лишили себя главных выгод, достав-
ляемых чтением произведений греческих и римских писате-
лей, - знакомства с древностью, чистоты вкуса и свободы
мышления. Гордясь богатством своего родного языка, арабы
пренебрегали изучением языков иностранных. Переводчи-
ков греческих сочинений они выбирали между подвластны-
ми им христианами, которые иногда переводили с подлинно-
го текста, а чаще, как кажется, с сирийских переложений, и
в массе астрономов и медиков, сочинения которых были из-
ложены на языке сарацинов, нет ни одного поэта, ни одного
оратора и даже ни одного историка70). Гомерова мифология
возбудила бы в этих суровых фанатиках отвращение; они
пребывали в праздном невежестве, управляя колониями ма-
кедонян и провинциями, прежде принадлежавшими Карфа-
гену и Риму; герои Плутарха и Ливия были преданы забве-
нию, и история мира до Мухаммада умещалась в коротень-
кой легенде о патриархах, о пророках и о персидских царях.
Наше образование, основанное на изучении греческих и ла-
тинских писателей, быть может, налагает на наш ум исклю-
чительный отпечаток, и я вовсе не расположен осуждать ли-
тературу и умственное направление народа, с языком кото-
рого я незнаком. Тем не менее мне известно, что классиче-
ские писатели научают многому, и я полагаю, что восточные
народы могли бы позаимствовать от них и сдержанное благо-
родство слога, и изящную соразмерность частей, и внешнюю
форму как видимой, так и духовной красоты, и верное опи-
сание характеров и страстей, и риторические украшения
рассказа, и аргументации, и правильную постройку эпопеи и
драмы71). Влияние правды и рассудка сказывается в резуль-
татах еще более положительных. Философы афинские и
римские наслаждались благами и отстаивали права граждан-
ской и религиозной свободы. Их сочинения нравоучительно-
го и политического содержания могли бы мало-помалу раз-
вязать цепи восточного деспотизма, распространить либе-
ральную склонность к расследованиям и к веротерпимости и
внушить арабским мудрецам подозрение, что их халиф был
тиран, а их пророк самозванец72). Но инстинкт суеверия был
153 ______________________________________Эдуард Гиббон
встревожен даже введением отвлеченных знаний, и самые
взыскательные приверженцы Корана осуждали опрометчи-
вую и зловредную любознательность ал-Мамуна73). Непрек-
лонный религиозный энтузиазм и монарха, и народа следует
приписать жажде мученичества, мечтам о рае и вере в пред-
определение. Меч сарацинов сделался менее страшен, когда
их юношество стало переходить из лагерей в школы и когда
армии правоверных осмелились читать и размышлять. Тем
не менее греки из безрассудного тщеславия завидовали их
склонности к ученым занятиям и неохотно наделяли восточ-
ных варваров священным огнем74).
Во время кровопролитной борьбы Омейядов с Аббассидами
греки воспользовались удобным случаем, чтоб отмстить за вы-
несенные обиды и расширить свои владения. Но третий халиф
новой династии Махди жестоко отплатил им за это, в свою оче-
редь воспользовавшись тем благоприятным обстоятельством,
что византийский престол был занят женщиной и ребенком, -
Ириной и Константином. Армия из девяноста пяти тысяч пер-
сов и арабов была отправлена от берегов Тигра к берегам Фра-
кийского Босфора под начальством второго сына повелителя
правоверных, Харуна7$), или Аарона. Ее лагерь, раскинутый на
противоположных высотах Хризополя, или Скутари, так что
Ирина могла видеть его из своего константинопольского двор-
ца, известил императрицу об утрате ее армий и провинций. Ее
министры подписали позорный мирный договор с согласия или
с тайного одобрения своей государыни, а подарки, которыми
обменялись два двора, не могли замаскировать ежегодной дани
в семьдесят тысяч золотых динариев, которою была обложена
римская империя. Сарацины слишком опрометчиво проникли
внутрь отдаленной и враждебной страны; их склонили к от-
ступлению тем, что обещали дать им надежных проводников и
снабдить их съестными припасами, и ни один грек не имел сме-
лости намекнуть на то, что измученную неприятельскую ар-
мию можно бы было окружить и уничтожить во время ее неиз-
бежного прохода между одной крутой горой и рекой Сангари-
ем. Через пять лет после этой экспедиции Харун вступил на
престол своего отца и своего старшего брата; это был самый мо-
гущественный и самый энергичный из монархов этого дома; он
прославился на Западе тем, что был союзником Карла Велико-
го, а читателям он знаком с детства, так как постоянно был ге-
роем арабских сказок. Его прозвище Аль-Рашида (справедли-
вого) было запятнано истреблением благородных и, быть мо-
жет, невинных бармекидов; тем не менее он был способен вы-
История упадка и разрушения Римской Империи 154
слушать жалобу бедной вдовы, которая была ограблена его
солдатами и осмелилась цитировать неосмотрительному де-
споту изречение из Корана, угрожавшее ему судом Божиим
и судом потомства.
Его двор был украшен блеском роскоши и учености; в свое
двадцатитрехлетнее царствовавание Харун неоднократно
посещал свои провинции от Хорасана до Египта, девять раз
совершал благочестивые странствования в Мекку, восемь раз
вторгался на территорию римлян, а всякий раз как они пре-
кращали уплату дани, они узнавали по опыту, что один ме-
сяц опустошений стоил им дороже, чем один год покорности.
Но когда жестокосердная мать Константина была свергнута с
престола и отправлена в ссылку, ее преемник Никифор ре-
шился стереть это клеймо рабства и унижения. Письмо им-
ператора к халифу было прикрашено намеком на игру в
шахматы, которая уже перешла в ту пору из Персии в Гре-
цию. ’’Королева (он разумел Ирину) считала вас за ладью, а
себя за пешку. Эта малодушная женщина согласилась упла-
чивать дань в двойном размере против того, что должна бы
была взыскивать с варваров. Итак, возвратите то, что было
плодом вашей несправедливости, или подчиняйтесь пригово-
ру меча”. С этими словами послы бросили к подножию пре-
стола связку мечей. Халиф улыбнулся при этой угрозе и, об-
нажив свой палаш, samsamah, приобретший историческую
или баснословную известность, перерубил пополам слабое
оружие греков, не употребляя в дело острия и не попортив
закала своего клинка. Затем он продиктовал следующее по-
слание, отличавшееся внушительною краткостью: "Во имя
Всемилосердого Бога, повелитель правоверных Харун-аль-
Рашид к римской собаке Никифору. Я прочел твое письмо,
сын неверной матери. Ты не услышишь моего ответа, а уви-
дишь его”. Этот ответ был написал кровавыми и огненными
буквами на равнинах Фригии, а греки сдержали быстроту
арабского наступления лишь при помощи обмана и притвор-
ного раскаяния. Торжествующий халиф удалился по оконча-
нии утомительной кампании в свой любимый дворец, в Рак-
ку на берега Евфрата76); но расстояние в пятьсот миль и су-
ровое время года дали его противнику смелость нарушить
мирный договор. Никифора поразило удивлением смелое и
быстрое наступление повелителя правоверных, снова пере-
шедшего среди зимы через снежные горы Тавра; он истощил
все свои военные и политические хитрости, и этот веролом-
ный грек бежал с тремя рабами с поля сражения, усеянного
155
Эдуард Гиббон
сорока тысячами его подданных. Однако император стыдился
изъявлений покорности, а халиф твердо решил победить.
Сто тридцать пять тысяч солдат регулярной армии получали
от Харуна жалованье и были внесены в списки его войск;
сверх того, более трехсот тысяч людей всякого рода выступи-
ли в поход под черным знаменем Аббассидов. Они разлились
по Малой Азии далеко за Тиану и Анкиру и обложили пон-
тийскую Гераклею77), которая когда-то была столицей цве-
тущего государства, а в настоящее время не более как ни-
чтожный городишко, и которая в ту пору была способна вы-
держать внутри своих старинных стен месячную осаду про-
тив всех военных сил Востока. Она была совершенно разру-
шена, и найденная в ней добыча была обильна; но если бы
Харун был знаком с греческой историей, он пощадил бы ста-
тую Геркулеса, атрибуты которого - палица, лук, колчан и
львиная шкура - были изваяны из массивного золота. Опу-
стошение, распространившееся морем и сухим путем от бе-
регов Эвксинского моря до острова Кипр, принудило импера-
тора Никифора отказаться от его высокомерного вызова. В
новом мирном договоре было условлено, что развалины Ге-
раклеи всегда будут служить уроком для греков и памятни-
ком славы победителя и что на монете, которою будет упла-
чиваться дань, будут вычеканены изображения и имена Ха-
руна и его трех сыновей78). Однако благодаря этой многочис-
ленности повелителей было легче снять с римского имени
этот позор. Между наследниками халифа возникли, после
смерти их отца, раздоры, а вышедший победителем из этой
борьбы благородный ал-Мамун был слишком занят восста-
новлением внутреннего спокойствия и распространением за-
имствованных от иностранцев научных познаний.
В то время как в Багдаде царствовал ал-Мамун, а в Кон-
стантинополе Михаил Косноязычный, арабы завладели ост-
ровами Крит79) и Сицилия. Их собственные писатели, ничего
не знавшие о славе, которую стяжали Юпитер и Минос, от-
носились к первому из этих приобретений с пренебрежени-
ем; но оно не было оставлено без внимания византийскими
историками, которые начали в ту пору освещать события
своего времени более ярким светом80'. Кучка андалузских
добровольцев, недовольных испанским климатом или испан-
ским правительством, пустилась в море в поисках за при-
ключениями; но так как они отплыли только на десяти или
двадцати галерах, то их военные предприятия были заклей-
мены названием морских разбоев. В качестве подданных и
История упадка и разрушения Римской Империи 156
приверженцев белой партии они считали себя вправе напа-
дать на владения черных халифов. Партия недовольных от-
крыла им доступ внутрь Александрии51); они поражали без
разбора и друзей, и врагов, грабили церкви и мечети, прода-
ли более шести тысяч христианских пленников и держались
в столице Египта до той минуты, когда сам ал-Мамун при-
был в Александрию со своей армией. От устьев Нила до Гел-
леспонта острова и берега, находившиеся во власти как гре-
ков, так и мусульман, сделались жертвами их хищнических
набегов; они прельстились плодородием Крита, пожелали
овладеть этим островом и скоро возвратились туда с сорока
галерами для более серьезного нападения. Андалузцы броди-
ли по острову, не встречая никакого сопротивления; но когда
они возвратились на берег с награбленною добычею, их суда
были объяты пламенем, а их вождь Абу Кааб признал себя
виновником этого пожара. Они стали обвинять его в безумии
и вероломстве. ’’Чем вы недовольны? - возразил хитрый
эмир. - Я привез вас в страну, которая изобилует млеком и
медом. Здесь ваше настоящее отечество; отдыхайте от ваших
трудов и позабудьте бесплодную страну, в которой вы роди-
лись”. - ”А наши жены и дети?” - ’’Ваши красивые пленницы
заменят ваших жен; в их объятиях вы скоро сделаетесь отца-
ми новых потомков”. Их первоначальным жилищем был ла-
герь в заливе Суд, обнесенный рвом и валом; но один пере-
шедший в их религию монах указал им более выгодное место
в восточной части острова, а название Кандакса, данное их
крепости и колонии, было распространено на весь остров в
извращенном новейшем названии Кандии. Из ста городов,
существовавших во времена Миноса, оставалось только
тридцать, и только один из этих тридцати, по всему вероя-
тию Кидония, имел достаточно мужества, чтоб отстоять
свою свободу и не отречься от христианства. Критские сара-
цины скоро загладили утрату своего флота, и леса горы Иды
стали рассекать морские волны. В течение ста тридцати вось-
ми лет константинопольские императоры часто нападали на
этих отважных корсаров, но их ненависть была бессильна, а
их военные предприятия неудачны.
Строгий приговор, внушенный суеверием, сделался причи-
ной утраты Сицилии82). Один влюбленный юноша, тайно по-
хитивший монахиню из ее монастыря, был присужден импе-
ратором к отсечению языка. Евфемий обратился за помощью
к благоразумию и к политике африканских сарацинов и ско-
ро возвратился с императорской порфирой, с флотом из ста
157 Эдуард Гиббон
кораблей и с армией из семисот всадников и десяти тысяч пе-
хотинцев. Эти войска высадились в Мазаре, неподалеку от
развалин древнего Селинута; но после того, как они одержа-
ли несколько неважных побед, Сиракузы83) были освобожде-
ны греками, вероотступник был убит под городскими стена-
ми, а его африканские друзья были доведены до необходимо-
сти питаться мясом своих собственных лошадей. Они в свою
очередь получили сильные подкрепления от своих андалуз-
ских единоверцев; западная и самая обширная часть острова
мало-помалу подпала под их власть, и удобный Палермский
порт был избран центром морского и военного могущества
сарацинов. Сиракузы в течение почти пятидесяти лет оста-
вались верными клятве, принесенной Христу и Цезарю. Во
время последней, и роковой осады их граждане выказали не-
которые остатки того мужества, с которым боролись против
военных сил Афин и Карфагена. Они в течение более двад-
цати дней выдерживали действие неприятельских стеноло-
мов и так называемых катапульт, мин и черепах, и город мог
бы быть спасен, если бы моряки императорского флота не
были задержаны в Константинополе постройкой церкви в
честь Девы Марии. Диакона Феодосия вместе с епископом и
всем духовенством оттащили от алтаря, отправили в Палер-
мо закованными в цепи, заключили в подземную темницу и
ежеминутно подвергали опасности выбора между смертью и
вероотступничеством. Его трогательные и не лишенные
внешнего изящества жалобы могут считаться эпитафией его
отечества84). Со времени завоевания Сицилии римлянами до
ее завоевания сарацинами Сиракузы мало-помалу приходи-
ли в упадок, а в настоящее время занимают лишь остров Ор-
тигию, на котором были первоначально построены. Тем не
менее в них еще были большие богатства; найденная в соборе
серебряная утварь весила пять тысяч фунтов; вся добыча бы-
ла оценена в один миллион золотых монет (то есть около че-
тырехсот тысяч фунтов стерлингов), а число всех пленников,
конечно, превышало цифру тех семнадцати тысяч христиан,
которые были отправлены в Африку, в рабство, после раз-
грабления Тавромения. В Сицилии и религия, и язык греков
были уничтожены с корнем, и такова была покорность под-
раставшего поколения, что над пятнадцатью тысячами маль-
чиков был совершен обряд обрезания в один день с сыном ха-
лифа из рода Фатимидов. Арабские эскадры стали выходить
в море из гаваней Палермо, Бизерты и Туниса; сто пятьдесят
городов Калабрии и Кампании подверглись их нападениям и
История упадка и разрушения Римской Империи 158
были разграблены, а для предместий Рима не могли служить
охраной имена Цезарей и апостолов. Если бы магометане
действовали единодушно, Италия сделалась бы легкой и бле-
стящей прибавкой к империи пророка. Но багдадские хали-
фы утратили свое влияние на Запад; Аглабиды и Фатимиды
захватили африканские провинции; их эмиры в Сицилии
стремились к независимости, и все помыслы о завоеваниях и
о владычестве низошли до возобновления хищнических на-
бегов85).
Среди страданий, которым подверглась в ту пору доведен-
ная до изнеможения Италия, имя Рима пробуждает в нас
блестящие и печальные воспоминания. Отплывший от бере-
гов Африки флот сарацинов осмелился войти в устье Тибра и
приблизиться к городу, который и при своем упадке пользо-
вался общим уважением в качестве метрополии христиан-
ского мира. Его ворота и вал охранялись дрожавшим от стра-
ха населением; но гробницы и храмы св. Петра и св. Павла,
находившиеся в предместиях Ватикана и на дороге в Остию,
оставались незащищенными. Их невидимая святость предо-
хранила их от нападений готов, вандалов и лангобардов; но
арабы не уважали ни Евангелия, ни христианской легенды, а
их склонность к грабежу одобряли и возбуждали правила
Корана. От христианских идолов были отобраны богатые
приношения; из храма св. Петра был унесен серебряный ал-
тарь, и если тела святых и самые здания остались в целости,
то это следует приписать скорее торопливости сарацинов,
чем угрызениям их совести. Во время своего наступления по
Аппиевой дороге они ограбили Фунди и осадили Гаэту; но
они удалились от стен Рима, и, благодаря их раздорам, Ка-
питолий не подпал под иго меккского пророка. Такая же
опасность все еще висела над головами римского населения,
а его военных сил было недостаточно для борьбы с силами
какого-нибудь африканского эмира. Римляне обратились за
помощью к своему латинскому государю; но знамя Каролин-
гов не устояло перед отрядом варваров; римляне задумали
снова признать над собою власть греческих императоров, но
такая попытка отзывалась бы изменой, а помощь была бы и
далека и ненадежна86). Их положение, по-видимому, стало
еще более затруднительным вследствие смерти их духовного
и светского правителя; но крайность заставила их отложить
в сторону формальности, соблюдавшиеся при выборах пап, и
интриги, которыми сопровождались эти выборы, и едино-
гласное избрание Льва Четвертого87) было спасением и для
159
Эдуард Гиббон
церкви, и для города. Этот первосвященник был родом рим-
лянин; в его душе пылало мужество первых веков республи-
ки, и он стоял среди развалин своего отечества, выпрямив-
шись во весь рост, как одна из тех непоколебимых и величе-
ственных колонн, которые возвышаются над остатками рим-
ского форума. Первые дни своего царствования он посвятил
на очищение мощей и перенесение их в безопасное место, на
молитвы и процессии и на совершение тех торжественных
религиозных церемоний, которые по меньшей мере оказыва-
ли благотворное влияние на воображение народной толпы и
поддерживали в ней надежду. О средствах обороны уже дав-
но никто не заботился, не потому, что мир считали обеспе-
ченным, а потому, что при тогдашнем положении и тогдаш-
ней нужде никто об этом не подумал. Лев занялся восстанов-
лением старинных городских стен, насколько это позволяли
ему скудные денежные средства и свободное от других заня-
тий время: в тех местах, которые были всех доступнее для
нападения, были частию вновь построены, частию ремонти-
рованы пятнадцать башен, из которых две господствовали
над обоими берегами Тибра, а поперек реки была протянута
железная цепь для того, чтобы неприятельский флот не мог
подняться вверх против течения Тибра. Римлян на короткое
время успокоило приятное известие, что осада Гаэты снята и
что одна часть неприятельских сил погибла в морских вол-
нах вместе со святотатственно награбленной добычей.
Но стихнувшая на время буря скоро разразилась над ними
с удвоенною яростью. Царствовавший в Африке Аглабид88)
унаследовал от своего отца денежное сокровище и армию;
флот из арабских и мавританских судов после непродолжи-
тельного отдыха в портах Сардинии стал на якорь у устьев
Тибра в шестнадцати милях от города, а дисциплина и мно-
гочисленность неприятеля, по-видимому, предвещали не
временное нашествие, а намерение прочно утвердиться в за-
воеванной стране. Но предусмотрительный Лев заключил со-
юз с вольными приморскими городами Гаэтой, Неаполем и
Амальфи, находившимися в вассальной зависимости от гре-
ческой империи; в минуту опасности их галеры появились в
Остийском порте под предводительством сына неаполитан-
ского герцога Цезария - благородного и отважного юноши,
уже прежде того одерживавшего победы над флотами сара-
цинов. Цезарий был приглашен в Латеранский дворец вме-
сте с главными из своих товарищей, и хитрый первосвящен-
ник притворно осведомился о причине их посещения и при-
История упадка и разрушения Римской Империи 160
нял с радостным удивлением ниспосланную Провидением
помощь. Городская милиция в полном вооружении сопро-
вождала своего духовного отца до Остии, где он сделал смотр
военным силами своих великодушных избавителей и дал им
свое благословение. Они целовали его ноги и приобщились
св. Таин с воинственным благочестием, а Лев произнес мо-
литву, в которой просил, чтоб тот же Бог, который предохра-
нил св. Петра и св. Павла от ярости морских волн, поддер-
жал силы его подвижников в борьбе с врагами его святого
имени. После произнесения молитвы, совершенно похожей
на молитву христиан, и с таким же, как христиане, мужест-
вом мусульмане двинулись в атаку на галеры, которые де-
ржались на своих выгодных позициях вдоль берега. В ту ми-
нуту, как победа уже клонилась на сторону союзников, ее
довершила с меньшею для них славою внезапная буря, с ко-
торой не были в состоянии бороться искусство и мужество са-
мых отважных моряков. Христиане укрылись в дружеской
гавани, между тем как суда африканцев рассыпались и были
искрошены в куски среди утесов и островов неприятельского
побережья. Те из мусульман, которые уцелели от корабле-
крушения и от голода, не нашли у своих неумолимых пре-
следователей пощады, которой они и не заслуживали. Меч и
виселица уменьшили опасную многочисленность пленников,
а оставленные в живых были с большею пользою употребле-
ны на исправление тех священных зданий, которые намере-
вались разрушить. Первосвященник отправился во главе
граждан и союзников к раке апостолов, чтоб совершить бла-
годарственное молебствие, и тридцать арабских луков из чи-
стого и массивного серебра, принадлежавшие к числу добы-
чи, доставленной этою морскою победой, были развешены
вокруг алтаря галилейского рыбака. В течение всего своего
царствования Лев Четвертый заботился об укреплении и ук-
рашении Рима. Церкви были реставрированы и украшены;
около четырех тысяч фунтов серебра было употреблено на
ремонт храма св. Петра, а его святилище было украшено зо-
лотою утварью, которая весила двести шестнадцать фунтов,
носила изображение папы и императора и была обложена
жемчугом. Но эта пустая роскошь делает менее чести харак-
теру Льва, чем отеческая заботливость, с которою он восста-
новил городские стены Горты и Америи и поселил рассеяв-
шихся жителей Чентумчелл во вновь основанном, в двенад-
цати милях от морского берега, городе Леополь89). Благодаря
его щедрости колония корсиканцев вместе с их женами и
161
Эдуард Гиббон
детьми была поселена в Порто, близ устьев Тибра; для них
были приведены в исправность развалившиеся городские
здания; поля и виноградники были разделены между новыми
поселенцами; для их обзаведения их безвозмездно снабдили
лошадьми и рогатым скотом, и эти отважные изгнанники,
дышавшие мщением против сарацинов, поклялись жить и
умереть под знаменем св. Петра. Богомольцы, приходившие
с запада и с севера поклониться раке апостолов, мало-пома-
лу образовали обширное и многолюдное Ватиканское пред-
местье, а их жилища носили на языке того времени, смотря
по национальности жителей, название школ греческих и гот-
ских, лангобардских и саксонских. Но эту священную терри-
торию ничто не защищало от святотатства врагов; чтоб окру-
жить ее стенами и башнями, было истощено все, что могла
приказывать правительственная власть и что могли достав-
лять добровольные приношения, а для четырех летних благо-
честивых усилий служило поощрением во всякое время года
и во всяком часу дня личное присутствие неутомимого пер-
восвященника. Свою любовь к славе - эту благородную, но
мирскую страсть - он обнаружил в названии Леонинского го-
рода, которое дал Ватикану; впрочем, то, что было спесивого
в этом посвящении, смягчалось христианским покаянием и
смирением. Папа и его духовенство обошли окружную черту
этого города босиком и в одеянии кающихся; торжественное
пение совершалось на тон псалмов и молебствий; стены были
окроплены святой водой и церемония закончилась молитвой
о том, чтоб, под охраною апостолов и ангельской рати, и ста-
рый, и новый Рим всегда были чисты, счастливы и непри-
ступны90).
Сын Михаила Косноязычного император Феофил был один
из самых деятельных и самых мужественных монархов, цар-
ствовавших в Константинополе в средние века. Во время сво-
их наступательных и оборонительных войн он пять раз лич-
но ходил на сарацинов, был страшен в своих нападениях и
внушал своим врагам уважение даже тогда, когда терпел не-
удачи и поражения. В последнюю из этих экспедиций он
проник в Сирию и осадил небольшой городок Созопетру - ро-
дину халифа Мутасима, отец которого Харун не расставался
со своими женами и наложницами ни в мирное, ни в военное
время. Сарацин был в ту пору занят борьбою с одним персид-
ским самозванцем и был в состоянии только ходатайствовать
о пощаде города, к которому питал нечто вроде сыновней
привязанности. Эти просьбы побудили императора унизить
История упадка и разрушения Римской Империи 162
его гордость ударом в такое чувствительное место. Созопетра
была срыта до основания; сирийские пленники были заклей-
мены или обезображены с позорным жестокосердием, и ты-
сяча пленниц были увезены с соседней территории. Нахо-
дившаяся в числе этих последних матрона из дома Аббасси-
дов с отчаяния обратилась за помощью к Мутасиму, который
в качестве ее родственника счел своим долгом отмстить за
нанесенные ей греками оскорбления и ответить на ее при-
зыв. Во время царствования двух старших братьев наследст-
венная доля младшего из них ограничивалась Анатолией,
Арменией, Грузией и Землей Черкесов; благодаря такой
близости к границам он имел случай развить свои воинские
дарования, а между его случайными правами на прозвище
Октонария1^ самыми почетными были восемь сражений,
которые он выиграл или выдержал, сражаясь с врагами Ко-
рана. Во время этой борьбы из-за личных обид войска Ирака,
Сирии и Египта были набраны между арабскими племенами
и турецкими ордами; кавалерия Мутасима, вероятно, была
многочисленна, хотя и приходится сбавить несколько мири-
ад с тех ста тридцати тысяч всадников, которые будто бы бы-
ли посажены на лошадей, взятых из царских конюшен, а
расходы на вооружение были вычислены в четыре миллиона
стерлингов, или в сто тысяч фунтов золота. Армия сарацинов
собралась в Тарсе и оттуда выступила тремя отрядами по
большой дороге, которая вела в Константинополь; сам Мута-
сим командовал центром, а начальство над авангардом пору-
чил своему сыну Аббасу, который делал первую пробу своим
военным дарованием и потому вынес бы больше славы из по-
беды и менее позора из поражения. Халиф готовился от-
мстить за обиду такою же обидой. Отец Феофила родился во
Фригии, в городе Амории92); эта колыбель императорского
дома была украшена привилегиями и памятниками, и каково
бы ни было равнодушие, с которым относились к ней поддан-
ные императора, в его собственных глазах и в глазах его ца-
редворцев даже Константинополь был более дорог. Название
Амория было написано на щитах сарацинов, и их три армии
снова соединились под стенами обреченного на гибель горо-
да. Самые благоразумные из приближенных императора со-
ветовали ему очистить Аморий, переселить его жителей и
предоставить варварам вымещать их злобу на пустых здани-
ях; но он принял более великодушное решение защищать ро-
дину своих предков и выдержать осаду или дать сражение.
Когда две неприятельские армии сошлись на близкое рассто-
163______________________________________Эдуард Гиббон
яние, римлянам показалось, что фронт магометанской бое-
вой линии представлял более густую массу пик и дротиков;
но исход сражения не покрыл славою национальных войск
ни той, ни другой стороны. Ряды арабов хотя и были прорва-
ны, но виновниками этого успеха были тридцать тысяч пер-
сов, принятых на службу византийской империей и поселив-
шихся там на постоянное жительство. Греки были отражены
и побеждены, но виною этого были стрелы турецкой кавале-
рии, и если бы выпавший вечером дождь не вымочил и не ос-
лабил тетивы у ее луков, не многим из христиан удалось бы
спастись бегством вместе с императором. Они перевели дух в
Дориле, на расстоянии трех дней пути от поля сражения, и
Феофил, делая смотр своим дрожавшим от страха эскадро-
нам, лишь вывел наружу причину бегства и монарха, и его
войск. После того как он убедился в своем бессилии, он
тщетно пытался предотвратить гибель Амория; безжалост-
ный халиф с презрением отверг его просьбы и обещания и за-
держал римских послов для того, чтоб они были свидетелями
его мщения. Но они едва не сделались свидетелями его позо-
ра. Энергические приступы, возобновлявшиеся в течение пя-
тидесяти пяти дней, были отражены преданным своему долгу
губернатором, испытанным в боях гарнизоном и доведенным
до отчаяния городским населением, и сарацины были бы
принуждены снять осаду, если бы один изменник не указал
им самой слабой стороны городских стен, которую нетрудно
было узнать по украшавшим ее изображениям льва и вола.
Мутасим исполнил свой обет с немилосердною суровостью;
не столько насытившись, сколько утомившись резней, он
возвратился в свой новый, построенный близ Багдада Са-
маррский дворец, между тем как несчастный9^ Феофил вы-
маливал запоздалую и ненадежную помощь у своего запад-
ного соперника, императора франков. Однако при осаде
Амория более семидесяти тысяч мусульман лишились жиз-
ни; за их гибель отмстили избиением тридцати тысяч хри-
стиан и страданиями стольких же пленников, с которыми не-
приятель обходился как с самыми ужасными преступника-
ми. Обоюдная необходимость иногда хфинуждала соглашать-
ся на обмен или на выкуп пленников5*); но во время нацио-
нальной и религиозной борьбы между двумя империями мир
не внушал доверия, а войны велись без пощады. На полях
сражений редко щадили жизнь врагов; те, кому удавалось
избежать смерти, были осуждены на безнадежное рабство
или на изысканные пытки, и один католический император с
История упадка и разрушения Римской Империи 164
явным удовольствием описывал, как с критских сарацинов
сдирали кожу или как их погружали в котлы с кипящим мас-
лом95). Преувеличенному понятию о чести Мутасим принес в
жертву богатый город, двести тысяч людей и собственность,
стоившую миллионы. Тот же халиф сошел со своего коня и
выпачкался в грязи для того, чтоб помочь дряхлому старику,
свалившемуся в ров вместе со своим ослом. О котором из
этих двух деяний он вспоминал с большим удовольствием,
когда услышал призыв ангела смерти96)?
Вместе с жизнию восьмого из Аббассидов, Мутасима, угас-
ла слава и его рода, и его нации. Когда арабские завоеватели
разлились по Востоку и смешались с раболепными персами,
сирийцами и египтянами, они мало-помалу утратили любовь
к свободе и воинские доблести степных уроженцев. Мужест-
во южан есть искусственный плод дисциплины и предрассуд-
ков; когда влияние энтузиазма прекратилось, халифы стали
набирать свои наемные войска в тех северных странах, где
мужество есть натуральный продукт климата. У тюрок9,
живших по ту сторону Окса и Яксарта, они стали захваты-
вать в плен или приобретать покупкой сильных юношей, ко-
торых приучали к военному ремеслу и обращали в магоме-
танскую веру. Эти турецкие телохранители окружали трон
своего благодетеля, а их начальники присвоили себе высшую
власть и во дворце, и в провинциях. Мутасим, который был
первым виновником этого опасного обыкновения, ввел в сто-
лицу более пятидесяти тысяч тюрок; их своеволие возбудило
общее негодование, а ссоры между солдатами и городскими
жителями побудили халифа удалиться из Багдада и перене-
сти как свою собственную резиденцию, так и лагерь своих
любимцев-варваров в Самарру, построенную на берегах
Тигра почти двенадцатью милями выше города Мира98). Его
сын Мутаваккил был недоверчивый и жестокосердый тиран:
будучи ненавидим своими подданными, он положился на
преданность иноземцев, а эти иноземцы, из честолюбия или
из опасений за свою собственную жизнь, соблазнились выго-
дами, которые мог им доставить государственный переворот.
По наущению его сына или?по меньшей мере ? в интересах
этого сына они вломились в апартаменты халифа в час ужи-
на и разрубили его на семь частей теми самыми мечами, ко-
торые он незадолго перед тем раздал телохранителям для то-
го, чтоб они защищали его жизнь и его трон. Мустансир был
с торжеством посажен на этот трон, с которого еще капала
кровь его отца, но в течение своего шестимесячного царство-
165_________________________________________Эдуард Гиббон
вания он ничего не знал, кроме терзаний преступной сове-
сти. Если правда, что он плакал, глядя на старинную ткань,
изображавшую преступление и наказание Хосроева сына,
если правда, что его жизнь сократили скорбь и раскаяние, то
мы можем отнестись с некоторым состраданием к отцеубий-
це, который восклицал перед смертию, что он лишил себя
счастия и в этой жизни, и в будущей. После этого изменни-
ческого злодеяния иноземные наемники то вручали, то отни-
мали одеяния и посох Мухаммада, служившие отличитель-
ными признаками верховной власти, и в течение четырех
лет выбрали, низложили и умертвили трех повелителей пра-
воверных. Всякий раз, как тюрки воспламенялись страхом,
яростью или корыстолюбием, они за ноги вытаскивали этих
халифов из дворца, жарили их нагими на солнце, били их
железными палицами и заставляли их покупать отречением
от их звания отсрочку неминуемой гибели"). Впрочем,
ярость этой бури в конце концов или истощилась, или напра-
вилась в другую сторону; Аббассиды возвратились в более
спокойную багдадскую резиденцию; наглость тюрок была
сдержана более твердою и более искусною рукою, а их силы
частию разъединились, частию истощились в заграничных
войнах. Но восточные народы уже научились презирать пре-
емников пророка, и чтоб достигнуть внутреннего спокойст-
вия, пришлось ослабить и военное могущество, и дисципли-
ну. Пагубные последствия военного деспотизма до такой сте-
пени повсюду одинаковы, что я здесь как будто повторяю ис-
торию римских преторианцев100).
Между тем как пыл энтузиазма охладевал под влиянием
деловых занятий, удовольствий и тогдашних научных позна-
ний, он горел с сосредоточенной силой в сердцах немногих
избранников, которым религиозная восторженность была по
душе и которые стремились к владычеству или в этом мире,
или в будущем. Как ни была тщательно закончена книга
меккского пророка, честолюбие и (если нам будет дозволено
профанировать это слово) здравый смысл фанатиков могли
допускать, что после следовавших одна вслед за другою мис-
сий Адама, Ноя, Авраама, Моисея, Иисуса и Мухаммада, тот
же Бог с течением времени поведает путем откровения еще
более совершенный и неизменный закон. В 277 год хиджры
один арабский проповедник, по имени Кармат, появившийся
в окрестностях Куфы, присвоил себе пышные и непонятные
титулы Руководителя, Правителя, Доказательства, Сло-
ва, Святого Духа, Верблюда, Предвестника Мессии, кото-
История упадка и разрушения Римской Империи 166
рый, по его словам, беседовал с ним в человеческой форме, и
представителя Сына Али, Мухаммада, св. Иоанна Крести-
теля и Ангела Гавриила. В изложении своего мистического
учения он придал правилам Корана более духовный смысл:
он ослабил требования, касавшиеся омовений, постов и бла-
гочестивых странствований, разрешил употребление вина и
запрещенных яств, и, чтоб поддержать рвение своих после-
дователей, предписал им ежедневное повторение пятидесяти
молитв. Праздность и умственное возбуждение следовавшей
за ним толпы грубых поселян обратили на себя внимание
куфских властей; робкое преследование содействовало успе-
хам новой секты, а имя пророка стали еще более чтить после
того, как он расстался со здешним миром. Его двенадцать по-
следователей рассеялись между бедуинами, принадлежащи-
ми, по словам Абу-л-Фида, "к той породе людей, которая
одинаково лишена и здравого смысла, и религии", и успех их
проповеди, по-видимому, стал угрожать Аравии новым пере-
воротом. Карматы созрели для восстания, так как они не
признавали прав дома Аббассидов и питали отвращение к
светской пышности багдадских халифов. Они были способны
подчиняться дисциплине, так как поклялись в слепой и без-
условной покорности своему имаму, призванному к роли
пророка волею Божией и народной. Взамен установленной
законом десятины он требовал от них пятой доли их собст-
венности и добычи; самые ужасные преступления он считал
не более как нарушением повиновения, а благодаря прине-
сенной его последователями клятве хранить тайну они дей-
ствовали с большим единодушием и легко укрывались от
преследований. После кровопролитной борьбы они овладели
провинцией Бахрейном, лежавшей вдоль берегов Персидско-
го залива; степные племена повсюду подчинялись скиперу
или, вернее, мечу Абу Саида и его сына Абу Тахира, и эти
мятежные имамы были в состоянии вывести в поле сто семь
тысяч фанатиков. Халифовы наемники пали духом при при-
ближении врага, который и не просил, и не давал пощады, а
различие между двумя армиями в мужестве и выносливости
объясняет нам, как велика была перемена, которую благосо-
стояние произвело в характере арабов. Такие войска нату-
рально терпели поражения во всех сражениях; города Ракка
и Баальбек, Куфа и Басра были взяты неприятелем и раз-
граблены; в Багдаде все пришли в смятение, и халиф дрожал
от страха внутри своего дворца. Во время одной смелой экс-
педиции по ту сторону Тигра Абу Тахир проник до ворот сто-
167
Эдуард Гиббон
лицы, имея при себе не более пятисот всадников. Моктадер
приказал разрушить мосты и ежеминутно ожидал, что к не-
му приведут пленного мятежника или принесут его отруб-
ленную голову. Его наместник, из страха или из сострада-
ния, известил Абу Тахира об угрожавшей ему опасности и
посоветовал скорей спасаться бегством. "Ваш повелитель, -
сказал неустрашимый кармат посланцу, - имеет под своим
начальством тридцать тысяч солдат, но во всей его армии нет
таких трех людей, как эти". И, обратившись вслед за тем к
троим из своих ратных товарищей, приказал одному из них
вонзить в свою грудь меч, другому погрузиться в воды Тигра,
а третьему стремглав броситься в пропасть. Они безропотно
повиновались. "Расскажите, - продолжал имам, - то, что вы
видели: прежде, чем наступит ночь, ваш главнокомандую-
щий будет посажен на цепи вместе с моими собаками". До
наступления ночи лагерь был захвачен врасплох, и угроза
была приведена в исполнение. Для хищничества карматов
служило предлогом их отвращение к религии, которую испо-
ведовали в Мекке; они ограбили караван пилигримов, и
двадцать тысяч благочестивых мусульман были покинуты
среди жгучих песков, где их ожидала неизбежная смерть от
голода и жажды. В другой раз они дозволили пилигримам
беспрепятственно дойти до Мекки; но в то время, как благо-
честивые были заняты совершением торжественных обрядов,
Абу Тахир взял священный город приступом и попирал нога-
ми самые священные предметы магометанского культа.
Тридцать тысяч граждан и иноземцев пали под ударами ме-
ча; священная территория была осквернена погребением
трех тысяч трупов; Земземский колодец был наполнен
кровью; золотой желоб был снят со своего места; нечестивые
сектанты разделили между собою завесу Каабы и с торжест-
вом перенесли р свою столицу самый дорогой для нации па-
мятник - черный камень. После этих святотатств и жестоко-
стей они не переставали опустошать границы Ирака, Сирии
и Египта; но жизненный источник религиозного энтузиазма
высох до самого корня. Вследствие угрызений совести или из
корыстолюбия они снова открыли богомольцам доступ в
Мекку и возвратили черный камень Каабы; но мы не счита-
ем нужным исследовать, на какие партии они распались или
чьим мечом они были окончательно истреблены. Появление
секты карматов может считаться за вторую видимую причи-
ну упадка и разрушения империи халифов101).
Третьей, и самой очевидной причиной этого упадка были
История упадка и разрушения Римской Империи
168
громадные размеры самой империи. Халиф ал-Мамун мог с
гордостью утверждать, что ему легче управлять Востоком и
Западом, чем хорошо управлять шашками на шахматной до-
ске в два квадратных фута102); но я подозреваю, что в этих
обеих играх он делал много пагубных ошибок, и замечаю,
что в отдаленных провинциях власть первого и самого могу-
щественного из Аббассидов уже была расшатана. Вследствие
однообразия средств, употребляемых деспотизмом, каждый
из его представителей пользуется правами монарха во всей
их полноте; а разделение и равновесие полномочий может
ослаблять привычку к повиновению, может наводить покор-
ных подданных на расследование того, откуда происходит
светская власть и хорошо ли она управляет. Кто родится в
порфире, тот редко бывает достоин верховной власти; но воз-
ведение на престол частного человека, который, быть может,
был прежде того крестьянином или рабом, внушает высокое
мнение о его мужестве и дарованиях. Наместник отдаленно-
го королевства старается удержать в своих руках временно
вверенную ему власть и передать ее своим наследникам; на-
роду приятно личное присутствие его правителя, а сокрови-
ща и армии, которые находятся в распоряжении этого прави-
теля, служат в одно и то же время и целию, и орудием для
его честолюбия. Пока наместники халифов довольствовались
своим второстепенным титулом, пока они обращались к им-
ператорам с ходатайством о возобновлении данных полномо-
чий в свою пользу или в пользу своих сыновей, и пока на мо-
нетах и в публичных молитвах они выставляли имена и пре-
рогативы повелителя правоверных, не было заметно никакой
существенной перемены. Но при продолжительном и наслед-
ственном пользовании властию они мало-помалу усвоили
высокомерие и атрибуты царской власти; мир и война, на-
грады и наказания стали зависеть единственно от их личной
воли, а доходы от управляемых провинций они стали упот-
реблять исключительно на удовлетворение местных нужд
или на свою личную роскошь. Вместо того чтоб получать от
них постоянную помощь людьми и деньгами, преемники
пророка удовлетворялись льстившими тщеславие подарками
- присылкой слона, соколов, шелковых драпировок или не-
скольких фунтов мускуса и амбры103).
После того как Испания освободилась от светского и духов-
ного владычества Аббассидов, первые признаки неповинове-
ния обнаружились в африканской провинции. У наместника
бдительного и взыскательного Харуна, Аглаба, был сын Иб-
169________________________________________Эдуард Гиббон
рагим, оставивший династии Аглабидов в наследство и свою
славу, и свое могущество. Из беспечности или из политиче-
ских расчетов халифы оставили без внимания и эту обиду, и
эту утрату и преследовали только с помощью яда главу дина-
стии Идрисидов104\ основавшего на берегах западного океа-
на государство и город Фец105). На востоке первой вновь воз-
никшей династией была династия Тахиритов106), происхо-
дившая от храброго Тахира, который во время междоусоб-
ных войн между сыновьями Гаруна поддерживал слишком
усердно и слишком успешно младшего из братьев, ал-Маму-
на. Он был отправлен в почетную ссылку в качестве главного
начальника войск, расположенных на берегах Окса, а для
независимости его преемников, царствовавших в Хорасане
до четвертого поколения, могли служить оправданием их
скромное и почтительное поведение, счастие их подданных и
безопасность их владений. Они были заменены одним из тех
искателей приключений, о которых нередко упоминают вос-
точные летописи; он променял свою профессию медника (от-
куда и произошло название Саффаридов) на профессию раз-
бойника; он назывался Якуб и был сыном Лейта. Забравшись
ночью в казнохранилище князя Систанского, он наткнулся
на глыбу соли и по неосторожности попробовал ее языком. У
жителей Востока соль есть символ гостеприимства, и благо-
честивый грабитель немедленно удалился, не унося с собою
ничего и не причинив никакого вреда. Благодаря тому, что
этот честный поступок сделался всем известным, Якуб был
помилован и снискал доверие своего государя; он сначала
был назначен начальником армии своего благодетеля, а по-
том стал вести войну в свою собственную пользу; он покорил
Персию и стал угрожать резиденции Аббассидов. Во время
похода на Багдад завоевателя принудила остановиться лихо-
радка. Он, лежа в постели, дал аудиенцию послу халифа, а
подле него лежали на столе обнаженный палаш, корка чер-
ного хлеба и пучок луковиц. "Если я умру, - сказал он, - ваш
повелитель отделается от страха. Если я останусь жив, этот
палаш решит наш спор. Если я буду побежден, я без отвра-
щения возвращусь к той воздержной жизни, какую вел в мо-
лодости". С той высоты, на которую он поднялся, падение не
могло быть таким мягким и безвредным; пришедшая вовре-
мя смерть обеспечила и его собственное спокойствие, и спо-
койствие халифа, который при помощи самых щедрых усту-
пок убедил его брата Амра отступить к своим дворцам Ши-
разскому и Исфаханскому. Аббассиды были так слабы, что
История упадка и разрушения Римской Империи 170
не были в состоянии сами вести борьбу, но были так высоко-
мерны, что не были в состоянии прощать обид; они обрати-
лись за помощью к могущественной династии Саманидов,
прошедших через Оке с десятью тысячами всадников, кото-
рые были так бедны, что их стремена были сделаны из дере-
ва, и так храбры, что они разбили армию Саффаридов, не-
смотря на то, что она была в восемь раз многочисленнее их
собственной. Попавшийся в плен Амр был отправлен в цепях
к багдадскому двору, которому этот подарок был особенно
приятен; а так как победитель удовольствовался наследст-
венною верховною властью над Трансоксианой и Хорасаном,
то персидские провинции были на короткое время снова при-
соединены к владениям халифов. Провинции сирийская и
египетская были два раза оторваны от империи тюркскими
рабами из рода Тулуна из рода Икшида^. Эти варвары, ус-
воившие религию и нравы магометан, возвысились среди
кровавых дворцовых распрей до начальства над провинция-
ми и до самостоятельного владычества; их имена сделались в
то время и славны, и грозны, но основатели этих двух могу-
щественных династий сознавали, или на словах, или на деле,
тщету человеческого честолюбия. Первый из них, лежа на
смертном одре, просил у Бога помилования грешнику, не
знавшему пределов своей собственной власти, а второй, сре-
ди четырехсот тысяч солдат и восьми тысяч рабов, скрывал
от человеческих глаз ту комнату, в которой пытался заснуть.
Их сыновья были воспитаны в пороках, свойственных царям,
и Аббассиды, снова завладев и Египтом, и Сирией, владели
ими в течение тридцати лет. В эпоху упадка их владычества
Месопотамия вместе с важными городами Мосулом и Алеппо
была занята арабскими князьями из племени Хамадана.
Придворные поэты этих князей могли, не краснея, утверж-
дать, что природа создала их лица по образцу красоты, что
она создала их язык для красноречия, а их руки для щедро-
сти и храбрости; но подлинное описание возвышения и цар-
ствования Хамаданитов представляет картину измен,
убийств и отцеубийств. В тот же самый, столь пагубный для
Аббассидов период времени персидские владения были снова
отняты у них династией Бундов; этот переворот был совер-
шен мечом трех братьев, которые присваивали себе в разных
видах названия опор и столбов государства и которые на
всем пространстве от Каспийского моря до океана не допу-
скали ничьей тирании, кроме своей собственной. Язык и ге-
ний Персии ожили под их владычеством, и у арабов был от-
171
Эдуард Гиббон
нят скипетр Востока через триста четыре года после смерти
Мухаммада.
Двадцатый Аббассид и тридцать девятый преемник Му-
хаммада Рахди был последний монарх, достойный титула
повелителя правоверных10 по словам Абу-л-Фида, он был
последний монарх, разговаривавший с народом, беседовав-
ший с учеными и выказывавший в расходах на свою домаш-
нюю жизнь богатство и великолепие старинных халифов.
После него повелители Востока впали в самую жалкую бед-
ность и выносили побои и оскорбления, обыкновенно выпа-
дающие на долю рабов. Восстание провинций ограничило их
владычество внутренностью багдадских городских стен; но в
этой столице еще жили бесчисленные подданные, гордивши-
еся своим прошлым величием, жаловавшиеся на свое настоя-
щее положение и тяготившиеся требованиями государствен-
ной казны, которая прежде того пополнялась добычей и на-
логами, собиравшимися со стольких народов. Свой досуг они
тратили на борьбу партий и на споры. Суровые приверженцы
Ганбала109), прикрываясь личиной благочестия, стали нару-
шать удовольствия домашней жизни; они врывались в дома и
плебеев, и князей, выпускали из бочек вино, уничтожали
музыкальные инструменты, наносили побои музыкантам и
бесчестили своими гнусными подозрениями тех, кто жил
вместе с красивыми юношами. Из двух лиц, занимавшихся
одной и той же профессией, одно непременно принадлежало
к числу приверженцев Али, а другое - к числу его противни-
ков, и Аббассиды были пробуждены из своего усыпления
громкими жалобами сектантов, которые не признавали их
прав на верховную власть и проклинали основателей их ди-
настий. Мятежную толпу можно было сдержать только при
помощи вооруженной силы; но кто был в состоянии удовлет-
ворить алчность самих наемников и поддержать среди них
дисциплину? Африканские и тюркские телохранители обна-
жили свои мечи для борьбы одни с другими, а главные на-
чальники войск, носившие название эмиров аль-Омра110),
заключили в тюрьму и низложили своего государя, не ува-
жив святости ни мечети, ни гарема. Если халифы укрыва-
лись в лагере или при дворе какого-нибудь соседнего князя,
их избавление было лишь обменом одного рабства на другое,
и они с отчаяния взывали к помощи персидских султанов Бу-
ндов, которые прекратили распри багдадских партий непрео-
долимою силою своего оружия. Второй из трех братьев Бун-
дов, Моэзальдовлат, захватил в свои руки светскую и воен-
История упадка и разрушения Римской Империи 172
ную власть и из великодушия назначил повелителю право-
верных на его личные расходы пенсию в шестьдесят тысяч
фунтов стерлингов. Но в сороковой день после этого перево-
рота, во время приема хорасанских послов в аудиенции и в
присутствии дрожавшей от страха толпы, Дайлемиты, по
приказанию иноземца, стащили халифа с его трона и отвели
в тюрьму. Его дворец был разграблен, а у него самого выко-
лоли глаза; но таково было низкое честолюбие Аббассидов,
что они все еще стремились занять вакантный престол, окру-
женный такими опасностями и таким позором. В школе не-
счастий изнежившиеся халифы снова стали вести тот суро-
вый и воздержный образ жизни, каким отличались в старину
их предместники. Сложив с себя воинские доспехи и шелко-
вые одеяния, они стали поститься, молиться, изучать Коран
и предания суннитов, - стали с усердием и со знанием дела
исполнять свои духовные обязанности. Народы еще чтили в
их лицах преемников пророка, истолкователей закона и ру-
ководителей совести правоверных, а слабость и раздоры их
тиранов иногда возвращали Аббассидам верховную власть
над Багдадом. Но их бедственное положение сделалось еще
более невыносимым вследствие военных успехов Фатими-
дов, - этих действительных или мнимых потомков Али. Эти
счастливые соперники, пришедшие из самых отдаленных ча-
стей Африки, уничтожили в Египте и в Сирии и духовное, и
светское владычество Аббассидов, и воцарившийся на бере-
гах Нила монарх стал относиться с презрением к смиренно-
му первосвященнику, жившему на берегах Тигра.
В то время как владычество халифов приходило в упадок,
то есть в течение тех ста лет, которые протекли после войны
Феофила с Мутасимом, вражда между двумя нациями ска-
зывалась лишь в морских и сухопутных набегах, которые
были последствием их близкого соседства и непримиримой
ненависти. Но когда восточный мир был потрясен внутрен-
ними переворотами и стал распадаться на части, греков про-
будила из усыпления надежда завоевания и мщения. Со вре-
мени вступления на престол династии Василия византийская
империя наслаждалась спокойствием, не унижая своего до-
стоинства; а императоры могли употребить все свои военные
силы на борьбу с мелкими эмирами, которым угрожало с ты-
лу нападение их национальных врагов одной с ними рели-
гии. Никифора Фоку, столько же славившегося своими воин-
скими подвигами, сколько он был ненавидим своими поддан-
ными, эти последние приветствовали блестящими титулами
173_____________________________________Эдуард Гиббон
Утренней Звезды и Смерти Сарацинам111). В то время как он
занимал второстепенный пост начальника дворцовой при-
слуги и главнокомандующего восточных армий, он покорил
остров Крит и уничтожил гнездо пиратов, так долго безнака-
занно издевавшихся над величием империи112). Он выказал
свои воинские дарования в успешном исходе предприятия,
столько раз оканчивавшегося для греков потерями и позо-
ром. Он навел на сарацинов страх тем, что высаживал свои
войска по крепким и гладким мостам, которые перебрасыва-
ли с судов на берег. Семь месяцев были употреблены на оса-
ду Кандии; для отчаянного сопротивления критян служила
поощрением помощь, которую они часто получали от своих
африканских и испанских единоверцев, а после того как гре-
ки овладели плотными городскими стенами и двойным рвом,
жители продолжали бесплодную борьбу в городских улицах
и домах. С падением столицы весь остров покорился, и его
население без сопротивления приняло предложенное побе-
дителем крещение113). Константинополь рукоплескал давно
позабытому великолепному зрелищу триумфа; но только од-
на императорская диадема могла наградить заслуги Никифо-
ра или удовлетворить его честолюбие.
После смерти младшего Романа - четвертого нисходящего
по прямой линии представителя Василиевой династии - его
вдова Феофания вышла замуж сначала за Никифора Фоку, а
потом за его убийцу Иоанна Цимисхия. Это были два героя
того времени; они царствовали в качестве опекунов и сопра-
вителей ее малолетнего сына, и те двенадцать лет, в течение
которых они командовали греческими армиями, составляют
самую блестящую эпоху византийских летописей. Поддан-
ные и союзники, которых они водили на войну, казались, по
крайней мере в глазах неприятеля, двухсоттысячной ар-
мией. в которой около тридцати тысяч человек были одеты в
латы114); за ними следовали четыре тысячи мулов, а лагери,
в которых они проводили ночь, обыкновенно обносились ог-
радой из железных костылей. В длинном ряде кровопролит-
ных и нерешительных сражений нельзя видеть ничего друго-
го, кроме того преждевременного разрушения, которое со-
вершилось бы несколькими годами позже в силу законов
природы; поэтому я вкратце прослежу завоевания, которые
были совершены двумя императорами на пространстве меж-
ду холмами Каппадокии и окружавшею Багдад степью. Оса-
да Мопсу эсты и Тарса в Киликии прежде всего выказала ис-
кусство и стойкость их солдат, за которыми я без колебаний
История упадка и разрушения Римской Империи 174
признаю в этом случае право называться римлянами. В Моп-
суэсты, разделенной рекою Саром на две части, двести тысяч
мусульман были обречены на смерть или на рабство115^, хотя
эта громадная цифра населения кажется невероятной и по
меньшей мере заключала в себе жителей подчиненных Моп-
суэстии округов. Город был окружен и взят приступом; но
Таре был взят при медленном содействии голода, и лишь
только сарацины согласились на предложенную им почет-
ную капитуляцию, они со скорбью издали увидели спешив-
шие к ним из Египта подкрепления. Их отправили под охра-
ной до границ Сирии; под их владычеством спокойно жили
старые христиане, и покинутые жилища были наполнены
новыми переселенцами. Но мечеть была превращена в ко-
нюшню; кафедра, с которой поучали мусульманской вере,
была предана пламени; множество богатых крестов, сделан-
ных из золота и драгоценных каменьев и составлявших часть
добычи, награбленной мусульманами в азиатских церквах,
было поднесено императору в качестве подарка, удовлетво-
рявшего его благочестие или его корыстолюбие, а ворота
Мопсуэсты и Тарса были перевезены в Константинополь и
вставлены в городские стены для того, чтоб служить вечным
памятником победы. Овладев узкими проходами горы Амана
и укрепив их, два римских монарха неоднократно проникали
внутрь Сирии. Однако, вместо того чтоб попытаться взять
приступом Антиохию, Никифор, из человеколюбия или из
суеверия, отнесся с уважением к древней метрополии Восто-
ка: он ограничился тем, что окружил город окопами, поста-
вил под его стенами армию и приказал своему заместителю
без нетерпения ожидать весны. Но среди зимы, в темную и
дождливую ночь, один из отважных низших начальников
подошел к городскому валу с тремястами солдатами, приста-
вил штурмовые лестницы, занял две соседние башни, устоял
против многочисленных неприятельских сил и удержался на
своей позиции до той минуты, когда его начальник неохотно
прислал ему хотя и запоздалые, но достигшие своей цели
подкрепления. Когда возбужденное резней и грабежом смя-
тение стихло, в Антиохии было восстановлено владычество
Цезаря и Христа и перед ее стенами безуспешно истощали
свои силы сто тысяч сарацинов, частию принадлежавших к
сирийским армиям, частию привезенных морем из Африки.
Царственный город Алеппо находился под властию Зейфед-
довлата - монарха из династии Хамаданитов, омрачившего
свою прошлую славу торопливостью, с которой он покинул
175
Эдуард Гиббон
свои владения и свою столицу при приближении римских за-
воевателей. В его великолепном дворце, построенном вне го-
родских стен, победители с радостью нашли большие запасы
оружия, конюшню с тысячью четырьмястами мулами и три-
ста мешков с серебром и золотом. Но городские стены устоя-
ли против их осадных машин, и они раскинули свои палатки
на соседней горе Иаусан. Их отступление усилило вражду
между городскими жителями и наемниками; те и другие ос-
тавили городские ворота и вал незащищенными, и в то вре-
мя, как они с яростью нападали одни на других на городской
площади, они были застигнуты врасплох и истреблены ме-
чом их общего врага. Взрослые мужчины были лишены жиз-
ни; десять тысяч юношей были уведены в рабство; дорогая
добыча была так значительна, что для ее перевозки не на-
шлось достаточного числа вьючных животных; все, что ока-
залось излишним, было сожжено, и после десятидневного
разгула римляне удалились из разоренного и облитого
кровью города. Во время своих нашествий на Сирию они
приказывали землепашцам возделывать земли для того,
чтоб пользоваться плодами их трудов, когда созреет жатва;
они подчинили своей власти с лишком сто городов и предали
пламени восемнадцать кафедр главных мечетей в отмщение
за святотатства, совершенные последователями Мухаммада.
Список их завоеваний снова напоминал классические имена
Гиераполя, Апамеи и Эмесы; император Цимисхий располо-
жился лагерем в раю Дамаска и принял выкуп от покорного
населения; этот поток был задержан лишь неприступною
крепостью Триполи, стоявшей на берегах Финикии. Евфрат,
выше того места, где находится проход горы Тавра, был со
времен Ираклия недоступен и почти невидим для греков.
Победоносный Цимисхий беспрепятственно перешел через
эту реку, а историк может принять за образец быстроту, с
которой он овладел когда-то знаменитыми городами Самоса-
той, Эдессой, Мартирополем, Амидой116) и Низибисом, нахо-
дившимися в древности на границах империи, неподалеку от
Тигра. Его нетерпение усиливалось от желания завладеть
нетронутыми сокровищами Экбатаны117); этим хорошо изве-
стным именем византийские писатели называли столицу Аб-
бассидов. Напуганные беглецы уже научили тамошних жи-
телей трепетать при его имени; но жадность или расточи-
тельность внутренних тиранов уже уничтожила мнимые бо-
гатства Багдада. Мольбы народа и строгие требования наме-
стника Бундов принуждали халифа позаботиться о защите
История упадка и разрушения Римской Империи 176
города. Беспомощный Моти отвечал, что у него отняли и его
армию, и его доходы, и его провинции и что он готов отречь-
ся от звания, которое не был в состоянии носить с достоинст-
во. Эмир был неумолим; он приказал продать дворцовую ме-
бель, а вырученная от этой продажи ничтожная сумма в со-
рок тысяч золотых монет была тотчас издержана на личную
роскошь. Но овладевший Багдадом страх рассеялся при изве-
стии об отступлении греков; жажда и голод охраняли доступ
в пустыни Месопотамии, а насытившийся славой и обреме-
ненный восточною добычею император возвратился в Кон-
стантинополь и, празднуя свой триумф, выставил напоказ
множество шелковых материй и ароматических веществ и
триста тысяч мириад золота и серебра. Однако этот мимолет-
ный ураган не сломил могущества восточных властителей, а
только на время ослабил его. После отступления греков спас-
шиеся бегством принцы возвратились в свои столицы; их
подданные отказались от недобровольной присяги; мусуль-
мане снова очистили свои храмы и ниспровергли идолы свя-
тых и мучеников; несториане и яковиты предпочли сараци-
нов православному повелителю, а Мелькиты не были ни до-
статочно многочисленны, ни достаточно мужественны, чтоб
служить опорой для церкви и государства. Из этих обшир-
ных завоеваний только Антиохия, города Киликии и остров
Кипр были прочно и с пользой снова присоединены к Рим-
ской империи118^
177
Эдуард Гиббон
^Феофан относит семь лет константинопольской осады к 673 году нашего
христианского летосчисления (к 1 сент. 665 года Александрийского летосчисле-
ния), а заключение сарацинами мира состоялось, по его словам, через четыре года
после того; какая явная несообразность! Петавий, Гоар и Пажи (Critica, том IV, стр.
63, 64) старались устранить ее. Между арабскими писателями Эльмацин относит
осаду Константинополя к 52 году хиджры (A.D. 672, 8 января), а Абу-л-Фид к 48
году хиджры (A.D. 668,20 февр.); мнение этого последнего я считаю самым осно-
вательным и самым правдоподобным.
^Касательно этой первой осады Константинополя см. Никифора (Breviar., стр.
21,22), Феофана (Chronograph, стр. 294), Кедрина (Compend., стр. 437), Зонару
(Hist, том II, кн. 14, стр. 89), Эльмацина (Hist. Saracen, стр. 56, 57), Абу-л-Фида
(Annal. Moslem, стр. 107, 108, vers. Reiske), д’Эрбело (Bibliot. Orient.
Constantinah) и Hist, of the Saracens Оклея, ч. II, стр. 127,128.
^Положение и оборона Дарданелл описаны в Мемуарах барона де-Топа (том
III, стр. 39 - 97), который был командирован с поручением укрепить их против на-
падения русских. От главного действующего лица я был вправе ожидать более
точных сведений; но он, как кажется, писал не с целью просвещать своих читате-
лей, а с целью забавлять их. При приближении неприятеля министр Константина,
быть может, был занят, подобно министру Мустафы, отысканием двух канареек,
которые пели бы в один и тот же тон.
^Дмитрий Кантемир, История Отоманской Империи, стр. 105, 106. Рико
(Rycaut), Положение Отоманской Империи, стр. 10,11, Voyages de Thevenot, ч.
1, стр. 189. Христиане полагают, что мусульмане смешивают мученика Абу Айюба
с патриархом Иовом; но этим они доказывают не столько невежество турков,
сколько свое собственное.
5'Несмотря на то, что Феофан был грек, он достоин доверия в том, что говорит
об этих податях (Chronograph., стр. 295, 296,300,301), а то, что он говорит, под-
тверждается с некоторыми изменениями арабской историей Абу-л-Фарадиса.
(Dynast., стр. 128, vers. Pocock).
^Порицания, высказываемые Феофаном, и основательны и колки: ten Romaiken
dynasteian akroteriasmas... pandeina kaka pepontheu e Romania hyno ton Arabon
mehri tu nun. (Chronograph., стр. 302,303). Ряд этих событий можно проследить
по Летописям Феофана и по сокращенному Изложению Патриарха Никифора, стр
22-24.
'Эти внутренние перевороты описаны ясным и легким слогом во втором томе
History of the Saracens Оклея, стр. 253 - 370. Кроме печатных произведений
различных авторов для него служили источниками сведений хранящиеся в Окс-
форде арабские манускрипты, которые он изучил бы еще более тщательно, если
бы безвыходно сидел в Бодлеянской библиотеке, а не в городской тюрьме; такая
участь была недостойна ни писателя, ни его отечества. (Д’Израэли доказывает в
своих Calamities of Aythors, что это было не единственное черное пятно на лето-
писях нашей литературы. Но местом тюремного заключения Оклея был не Окс-
форд. Предисловие к его второму тому написано в Кембриджском замке. См. за-
метку, которую Бон предпослал изданию его истории. - Издат)
^Эльмацин говорит, что арабы начали сами чеканить монету с А.Н. 76, A.D. 695,
то есть пятью или шестью годами позднее того времени, какое указано гречески-
ми историками; он сравнивает вес лучших или обыкновенных золотых динариев с
египетской драхмой, или дирхемом (стр. 77), которая равняется почти двум пенни
(сорока восьми гранам) нашего тройского веса (Hooper’s Inquiry into Ancient
Measures, стр. 24 - 36) и стоит восемь шиллингов на наши английские деньги. Из
сведений, сообщаемых Эльмацином и арабскими докторами, можно заключить,
История упадка и разрушения Римской Империи 178
что были динарии, стоившие два дирхема, и были такие, которые стоили только
полдирхема. Серебряная монета была дирхемом и по цене, и по весу; но старая,
хотя и красивая монета, вычеканенная в Васете, А.Н. 88, и сохранившаяся в Бодле-
янской библиотеке, весит на четыре грана меньше, чем каирская модель. (См. Но-
вейшую Всеобщую Историю, том 1, стр. 548, во французском переводе). (Закон
Мухаммада запрещал всякие изображения человеческой наружности. Поэтому
первые магометане употребляли монеты тех стран, которые были ими завоеваны.
Когда же они нашли нужным чеканить свою собственную монету, они могли оп-
ределить ее достоинство, лишь копируя то указание цены, которое находили на
бывших у них в ходу деньгах, а лицевую сторону покрывали текстами Корана.
Первым начальником монетного двора у Абдальмелика был иудей, по имени Со-
миор. Их золотой динарий весил семьдесят два грана ячменя и стоил около девяти
шиллингов. Арабы называли эти монеты словом Markysch. Путем торговли они
вошли в употребление во всей Европе и внесли в денежную номенклатуру всех
стран слово marcus или mark. Их чеканке подражал наш англосакс Оффа, имя
которого фигурирует на одной из его монет промеж слов: "Магомет пророк Бо-
жий". Ockley, стр. 487. Conde, стр. 76, Humphrey’s Manual, стр. 414,518,534.
Издания Бона. - Издат)
Kai ekoluse grapsesthai ellinisti tus demosius ton logothesion kodikas, all’arabiois
auta parasemainesthai horis ton psepsen, epeide adunaton te ekeinon glosse monada,
he duada he triada, he okto hemisu he tria grapsesthai. Феофан, Chronograph., стр.
314. Если этот недостаток действительно существовал, он должен был навести
арабов на изобретение или на заимствование другого способа.
10)Villoison (Anecdota Graeca, том II, стр. 152 - 157) высказывает новое и не
лишенное правдоподобия мнение, что наши цифры не были изобретены индейца-
ми или арабами. Он говорит, что они употреблялись греческими и латинскими
арифметиками задолго до времени Боэция. После упадка научных знаний на За-
паде они были усвоены арабами из переведенных ими на арабский язык подлин-
ных манускриптов, а от них латины снова освоились с этим изобретением около
одинадцатого столетия.
И'В разделении фем, или провинций, описанном Константином Порфирород-
ным (de Thematibus, кн. 1, стр. 9 - 100, (обсеквиум - послушный) есть латинское
название армии и дворца и занимает четвертое место. Главным городом этой
провинции была Никея, а ее юрисдикция распространялась от Геллеспонта по
смежным частям Вифинии и Фригии. См. две географические карты, помещенные
Делилем в начале Imperium Orientale Бандури. (Слово обсеквиум вошло в Пан-
декты (кн.37, тит.15) и в Кодекс Юстиниана (кн. 6, тит. 6) и означает такую же поч-
тительную покорность старшим, с какою дети относятся к своим родителям и
вольноотпущенники к своим господам. Впоследствии его стали из лести относить
к дворцовым служителям и к блестящей свите, окружавшей императоров, когда
они показывались в публике. Императорская гвардия составляла важную часть
этой свиты, и потому название Obsequian было присвоено тому легиону, на кото-
рый была возложена охрана императора. Эти гвардейцы привыкли к праздной
жизни в Константинополе, и их участие в военных действиях могло возбудить неу-
довольствие и мятеж. Тот азиатский округ, которому было дано название
Obsequium Thema, вероятно, отличался внутренним спокойствием и покорно-
стью своего населения. Ducange, 4,1301. Zedler 258,270 - Издат)
12'(При описании вторичной осады Константинополя слово впервые, конечно, не
было употреблено зря и могло относиться лишь к переправе через Геллеспонт
близ Абидоса. - Издат)
13'Халиф опорожнил две корзинки с яйцами и с винными ягодами, глотая те и
179
Эдуард Гиббон
другие попеременно, и закончил свой обед приготовленными в сахаре мозгами.
Во время одного из своих благочестивых странствований в Мекку Сулайман съел в
один раз семьдесят гранатовых яблок, целого козленка, шесть куриц и громадное
количество винограда из Тайера. Если этот список блюд верен, то мы должны
удивляться не столько роскоши азиатского монарха, сколько его необычайному
аппетиту.(Абу-л-Фид, Annal. Moslem., стр. 126).
14)См. в Bibliotheque Orientate (стр. 689,690) статью об Омаре Бен Абдалази-
зе; praeferens, говорит Эльмацин (стр.91), religionem suam rebus suis
mundanis. Он так сильно желал быть с Богом, что, по его собственному выраже-
нию, не помазал бы своего уха маслом, если бы мог этим способом совершенно
вылечиться от своей последней болезни. У халифа была только одна рубашка, и в
эпоху роскоши его ежегодный расход не превышал двух драхм, (Абу-л-Фарадис,
стр. 131). Haud diu gavisus ео principe Fuit orbis Mos I emus. (Абу-л-Фид, стр.
1271
1Э'Никифор и Феофан единогласно утверждают, что осада была снята с Кон-
стантинополя пятнадцатого августа (A.D. 718); но так как первый из них и самый
достойный доверия утверждает, что эта осада продолжалась тринадцать месяцев,
то последний из них, очевидно, впадает в ошибку, когда говорит, что осада нача-
лась в такой же день предшествовавшего года. Я не вижу, чтоб Пажи обратил
внимание на эту несообразность.
1 ^Говоря о вторичной осаде Константинополя, я придерживался указаний Ни-
кифора (Brev., стр. 33 - 36), Феофана (Chronograph., стр.324 - 334). Кедрина
(Compend, стр. 449 - 452), Зонары (том II, стр. 98 - 102), Эльмацина (Hist.
Saracen., стр. 88), Абу-л-Фида (Annal. Moslem., стр. 126) и Абу-л-Фарадиса
(Dynast., стр. 130), который удовлетворяет более всех других арабских писателей.
а7)Наш надежный и неутомимый руководитель во всем, что касается средних
веков и византийской истории, Шарль дю Фресн Дюканж говорит в нескольких
местах о греческом огне, и после него трудно отыскать что-либо новое. См. в осо-
бенности: Glossar. Med. et Infim. Graecitat., стр. 1275, sub. voce Pur Oalasion
hygron II Glossar. Med. et Infim. Latinitat. Ignis Graecus. Observations sur
Villehardouin, стр. 305,306. Observations sur Joinville., стр. 71 - 72.
18'Феофан называет его arhitekton (стр. 295). Кедрин (стр. 437) говорит, что этот
артист родился близ (развалин) Гелиополя в Египте; действительно, в Египте очень
много занимались химией.
9)Мы опираемся на слабые указания и на сильное правдоподобие, когда пред-
полагаем, что нефть - это Oleum incendiarium иерусалимской истории (Gesta
Dei per Francos, стр. 1167) и восточный источник, по словам Якова де-Витри (кн.
3, гл. 84), входила в состав греческого огня. Циннамус называет (кн. 6, стр. 165)
греческий огонь Pur Medikos; а нефть, как известно, находится в большом изоби-
лии на пространстве между Тигром и Каспийским морем. По словам Плиния (Hist.
Natuг. 2,109), она служила орудием для мстительности Медеи, и в той или в дру-
гой этимологии слов elaison Medias u Medeias (Прокоп, de Bell. Gothic., кн. 4, гл.
Ill эти слова могут означать эту жидкую горную смолу.
^Касательно различных сортов масла и горной смолы, см. Chemical Essays
докт. Ватсона (теперешнего епископа Ландафского), ч. Ill, Essay 1; это классиче-
ская книга, всех более способная развить вкус к химии и распространить знания
этого рода. Менее удовлетворительные понятия древних изложены у Страбона
(Геогр., кн. 16, стр. 1078) и у Плиния (Hist. Natur. 2, 108,109), Huie. (Napthae)
magna cognatio est ignium, transiliuntgue protinus in earn undecunque
visam. Между нашими путешественниками меня всех более удовлетворяет Оттер
(том 1, стр. 153- 158).
Бекм
22
История упадка и разрушения Римской Империи 180
21)Анна Комнина частию отдернула завесу: Apo tes pevkes, kai ballon tinon
toiuton dendron ueithalon sunagetai dakruon hakauston.Tuto meta theion tribomenon
emballetai heis auliskus kalamon kai empsusatai para tu paidsovtos labro kai synehei
pnevmati. (Алексиада, кн. 13, стр. 383). В другом месте (кн. 11, стр. 336) она упо-
минает о свойстве горения, kata to pranes kai eps’ ekatera. Лев говорит в девятнад-
цатой главе своей Тактики (Opera Meursii, том VI, стр. 843, изд. Lami, Флор. 1745)
о новом изобретении pur meta brontes kai kapnu. Это - неподдельные император-
ские свидетельства. (Свойства и состав греческого огня объяснены у Вультуриуса.
De Re Militari, кн. 9 и у Порты, in Magia Natural!, кн. 12. История изобретений
ана, ч. II, стр. 249 и МемуарыЖуанвилля, стр. 406, изд. Bohn. -
Константин Порфирородный, de Administrat. Imprerii, гл. 13, стр. 64,65.
23'Histoire de St. Louis, стр. 39. Paris, 1668, стр. 44. Paris, de I’lmprimerie
Royale, 1761. Первому из этих изданий придают особую цену замечания Дюкан-
жа, а второму неиспорченный подлинный текст Жуанвиля. Из этого текста мы уз-
наем, что греческий огонь метали вместе со стрелами или дротиками из машины,
которая действовала, подобно праще.
24,Из зависти или из желания поколебать прочно установившуюся репутацию
некоторые из новейших писателей утверждали, что порох был изобретен ранее че-
тырнадцатого столетия (см. сэра Вильгельма Темпля, Дютенса и др.), а греческий
огонь ранее седьмого (см. Salluste du President des Brosses, том II, стр. 381); но
те свидетельства, на которые они ссылаются и которые предшествуют общеприня-
той эпохе этих изобретений, редко оказываются ясными и удовлетворительными, а
позднейших писателей есть основание подозревать в подлоге или в легковерии.
При более древних осадах употреблялись какие-то воспламеняющиеся составы, в
которые входили масло и сера, а греческий огонь имел некоторое сходство с по-
рохом и по своему составу, и по своему действию; касательно древности первого
из этих составов, всего труднее устранить одно место из произведений Прокопия
(de Bell. Goth., кн. 4, гл. 11), а касательно древности второго всего труднее устра-
нить некоторые факты из истории Испании во время владычества арабов A.D.
1249,1312,1332. Bibliot. Arab. Hisp.,TOM II, стр. 6-8.
^Необыкновенный человек, который назывался монахом Бакеном, указал два
вещества, входящие в состав пороха - селитру и серу, а третье вещество он при-
крыл непонятной, таинственной фразой, как будто страшась последствий своего
собственного изобретения. (Вiogгаphia Bretannica, ч. 1, стр. 430, новое издание.)
26'Касательно вторжения арабов во Францию и их поражения Карлом Марте-
лом, см. Historia Arabum (гл. 11-14) архиепископа Толедского Родриго Химе-
неса, который имел в руках христианскую хронику Исидора Паценского и маго-
метанскую историю Новаири. Сами мусульмане умалчивают или вкратце упоми-
нают о понесенных ими потерях, но Кардонн (том 1, стр. 129 - 131) составил вер-
ное и безыскусственное изложение всего, что можно было извлечь из произведе-
ний Ибн Галикана Хиджази и одного анонимного автора. Тексты французских
хроник и жизнеописаний святых помещены в Сборнике Букэ (Bouquet, том III) и в
летописях Пажи, который (в томе III, под соответствующими годами) восстановил
хронологические данные, которые Бароний опередил в своих летописях шестью
годами. В Диксионере Бэйля, в статьях Abd era те и Munuza видно более глубо-
комыслия, чем самостоятельных ученых исследований.
27'Эгингарт, de Vita Caroli Magni, гл. 2, стр. 13 - 18, изд. Schmink, Утрехт,
1711. Некоторые из новейших критиков обвиняют министра Карла Великого в том,
что он преувеличивал слабость Меровингов, но в общих чертах рассказ верен, и
французский читатель всегда будет повторять прекрасные стихи из поэмы Буало
Налой (см. в конце 2-й песни стихи, которые начинаются так:
181
Эдуард Гиббон
Helas qu’est devenu ce temps, cet heureux temps,
Ou les rois s’honoroient du nom de faineans,
S’endormoient sur le trone, et, me servant sans honte,
Laissoient leur sceptre aux mains ou dun maire ou dun comte.
- Издат)
28'Маммакэ, на Уазе, между Компьенем и Нуайоном; Эгингарт называет этот
дворец perparvi redditus villam. (См. примечания к карте древней Франции в
сборнике дом - Букэ.) Compendium, или Компьень был более великолепной ре-
зиденцией (Hadrian. Valii Notitia Galliarum, стр. 152), а шутливый философ аббат
Галлиани (Dialogues sur le Commerce des Bleds) мог не без оснований утвер-
ждать, что это была резиденция королей Tres Chretiens et tres chevelus. (Неко-
торые писатели были вовлечены в заблуждение древним названием Нуайона
(Noviodunum, или Noviomagus), которое было дано многим другим городам (см.
Reichard, Orbis Terrarum Antiquus, IX. Gallia^n вследствие того утверждали,
что Маммакэ находились на прежнем острове Батавов, подле Нимвегена, в гол-
ландском Гвельдерланде. Лексикон Зедлера (21.973) усвоил эту ошибку со ссыл-
кой на Экгарта (Franc. Orient, том 1, стр. 285). Мабильон (De Re Diplomatica, стр.
308) с большой точностью определил по подлинным документам то место, где на-
ходился этот дворец. Он стоял на левом берегу Исары (Уазы), неподалеку от ее
слияния с Аксомой (Aisne) и был любимой резиденцией франкских монархов со
времен Дагоберта, как это явствует из множества документов и актов, там feli
citer data. Воспоминание о нем сохранилось в теперешнем названии деревни
Момарг. - Издат)
29'Даже до основания этой колонии A.U.C. 630 (Веллей Патеркул, кн. 15) во вре-
мена Полибия (Hist., кн. 3, стр. 265, изд. Gronov.) Нарбонна была первоклассным
кельтским городом и одним из самых северных пунктов, до которых доходило
знакомство с древним миром. (D’Anville, Notice de I’Ancienne Gaule.crp.473.).
3 °'Родри го Хименес обвиняет сарацинов в посягательстве на святилище св.
Мартина Турского. Turonis civitatem ecclecsiam et palatia, vastatione et
incendo simili diruit et consumpsit. Продолжатель хроники Фредегария припи-
сывает им лишь одно намерение совершить это преступление. Ad domum
beatissimi Martini evetandam destinant. At Carolus, etc. Французский летопи-
сец более дорожил честью святого.
31'Впрочем, я искренне сомневаюсь в том, чтоб оксфордская мечеть могла по-
дарить нам полемическое произведение, способное равняться по изяществу и по
остроумию с теми проповедями, которые были недавно произнесены (на публич-
ных лекциях Бамптона) арабским профессором Уайтом. Его замечания о характе-
ре и религии Мухаммада всегда согласны с приводимыми им доводами и вообще
согласны с истиной и с здравым смыслом. Он хорошо выдерживает роль остроум-
ного и красноречивого адвоката, а иногда обнаруживает достоинства историка и
фмософа.
'Gens Austriae membrorum pre-eminentia valida, et gens Germana
corde et corpore praestantissima; quasi in ictu oculi, manu ferrea, et
peptore arduo, Arabes extinxerunt. (Roderic. Toletan., гл. 14).
3Эти цифры приведены аквилейским диаконом Павлом Варнефридом (de
Gestis Langobard, кн. 6, стр. 921, изд. Гроц.) и библиотекарем римской церкви
Анастасием (in Vit. Gregorii II); этот последний рассказывает чудесную историю о
трех освященных губках, которые были разделены между французскими солдата-
ми и сделали их неуязвимыми. В своих письмах к папе он, как кажется, приписал
себе честь победы; его за это укоряют французские летописцы, в свою очередь
возводящие на него ложное обвинение, будто он призвал сарацинов. (Арабские
История упадка и разрушения Римской Империи 182
писатели с непривычною откровенностью и подробно описывают поражение и
смерть Абдерахмана. Они говорят, что христиане преследовали разбитую армию в
течение нескольких дней и совершали над ней "невообразимые жестокости". Но
они утешают себя тем, что победители были принуждены снять осаду Нарбонны и
отступили внутрь своих владений с большими потерями. В этих рассказах Карла
Мартела называют королем Кальдом, а реку Луару - Аварой. Conde, ч. 1, стр. 108
-111. -Издат.
34'Нарбонна и остальная часть Септимании были отняты у арабов сыном Карла
Мартела Липином, A.D. 755. (Pagi, Critica, том III, стр. 300). Через тридцать семь
лет после того она была ограблена внезапно напавшими арабами, которые заста-
вили пленников строить мечеть в Кордове (De Guignes. Hist des Huns, том 1,
стр. 354). (Юсуф аль-Фери, назначенный эмиром или губернатором Испании А.Н.
129 (A.D. 746), разделил свои владения на пять провинций, из которых пятой была
провинция Нарбоннская, простиравшаяся от восточной стороны Пиренеев до го-
рода Нима и до берегов Роны. Это была пограничная страна, которую арабы с тру-
дом обороняли от афранков (франков). Conde, ч. 1, ст. 142 - 145. - Издат.
35'Это пастырское послание, адресованное к внуку Карла Великого Людовику
Германскому, по всему вероятию, написано хитрым Гинкмаром; оно помечено 858
годом и подписано епископами провинций Реймской и Руанской. (Бароний,
Annal. Eccles. A.D. 741. Флери, Hist Eccles, том X, стр. 514 - 576). Однако и сам
Бароний, и французские критики с презрением отвергают эту епископскую вы-
думку.
'Лошадь, на которой ездила которая-либо из его жен, немедленно убивалась,
а седла сжигались из опасения, чтоб впоследствии на них не сел какой-нибудь
мужчина. Для перевозки его кухонной посуды были нужны тысяча двести мулов
или верблюдов, и для его стола ежедневно требовались три тысячи тортов и сто
баравов, кроме быков, кур и пр. (Абу-л-Фарадис, Hist. Dynast., стр. 140).
31’Аль-Гемар. Он был губернатором Месопотамии, а одна арабская поговорка
хвалит мужество тамошней породы ослов, никогда не обращающихся в бегство
перед неприятелем. Прозвище, данное Мервану, может служить объяснением для
сравнения, которое делает Гомер (Илиада, А.557 и сл.) - а это прозвище и это
сравнение, должны налагать печать молчания на уста тех новейших писателей, ко-
торые выдают осла за эмблему глупости и низости. (D’Herbelot, Bibliot. Orient.,
стр. 558). (Кондэ (стр. 150) дает этому прозвищу форму Альгемару и говорит, что
Мерван "был храбрый воин и благоразумный политик". Касательно диких арабских
ослов см. замечания Буркгардта о бедуинах, стр. 125. - Издат.)
38'Четыре различных города, все находившиеся в Египте, носили название Бу-
зира, или Бузириса, столь прославленное баснословными сказаниями греков.
Первый из них, в котором был убит Мерван, находился к западу от Нила в провин-
ции Фиуме, или Арсиноэ; второй находился в Дельте, в Себеинитском округе, тре-
тий - вблизи от пирамид, а четвертый, разрушенный Диоклетианом, - в Фиваде.
Здесь я считаю нужным цитировать примечание ученого и православного Михаэ-
лиса: Videntur in pluribus Aegypti superioris urbibus Busiri Coptoque arma
sumpsisse Christiani, Libertatemque de religione sentiendi defendisse, sed
succubuisse quo in bello Coptus et Busiris diruta, et circa Esnam magna
strages edita. Bellum narrant sed causam belli ignorant scriptores Byzantini,
alioqui Coptum et Busirim no rebellasse dicturi, sed causam Christianorum
suscepturi. (Примеч. 211, стр. 100). Касательно географии четырех Бузиров, см.
Абу-л-Фид (Descript. Aegypt. стр. 9, vers. Michaelis, Gottingae. 1776; in
quarto), Михаэлиса (прим. 122 - 127, стр. 58 - 63) и д’Анвилля (Memoire sup
L’Egypte, стр. 85,147,205). (По словам тех писателей, на которых ссылается Кондэ,
183 Эдуард Гиббон
Абд Аллах потерпел поражение в Алардании, в Палестине, и за это он был лишен
главного начальства, которое было вверено его брату Салеху. Этот-то вновь на-
значенный главнокомандующий и разбил Мервана в его последнем сражении,
происходившем "подле загородного дворца, находившегося вблизи от Саиды и
носившего название Бусир-Коридас", (Кондэ, стр. 148). Название провинции аль-
Фаюм происходит от коптского Фиом - озера (Мерис), а Арсиноя называется в на-
стоящее время Мединет-эль-Фаюм. Все следы Бузириса исчезли. Ленсиус, Пись-
ма из Египта, стр. 92 - 94. - Издат.)
39'См. произведения Абу-л-Фида (Annal. Moslem, стр. 136 - 145), Евтихия
(Annal., том II, стр. 392, vers. Pocock), Эльмацина (Hist, Saracen., стр. 109 - 121),
Абу-л-Фарадиса (Hist. Dynast., стр. 134 - 140), Родриго Толедского (Hist.
Arabum., гл. 18, стр. 33), Феофана (Chronograph., стр. 356, 357), который, говоря
об Аббассидах, называет их Horasanitai u Mauroforoi, и в Библиотеке д’Эрбело
статьи под заглавиями: Ommiades, Abbassides, Moervan, Ibrahim, Saffah,
Abou Moslem. (Первый из Аббассидов вообще известен под именем Абуль-Аб-
баса, а Саффа было, как утверждают, прозвище, данное ему после того, как он
безжалостно проливал кровь своих соперников. Кондэ (ч. 1, стр. 147) называет его
Абд Аллахом Абулабасом Асефа. - Издат)
^Касательно происходивших в Испании переворотов см. Родриго Толедского
(гл. 18, стр. 34 и сл.), Bibliotheca Arabico-Hispana (том II, стр. 30,198) и Кардонна
(Hist, de I’Afrique et de I’Espagne.TOM 1,стр. 180-197,205,272,323 и сл.)(Са-
мый полный рассказ об этом событии и о царствовании Абдерахмана можно найти
в первых двадцати четырех главах второй книги Истории Кондэ, часть 1, стр. 163 —
226. изд. Bohn. - Издат.)
41'Я не буду заниматься опровержением странных заблуждений и фантазий сэ-
ра Вильгельма Темпля (Поли. собр. его сочинений, ч. Ill, стр. 371 - 374, изд. in 8-
vo) и Вольтера (Histoire Generale, гл. 28, том II, стр. 124, 125, издание Лозанн-
ское) касательно распадения империи сарацинов. Ошибки Вольтера происходят от
недостатка сведений или обдуманности; а сэр Вильгельм был вовлечен в заблуж-
дения тем испанским самозванцем, который составил апокрифическую историю
завоевания Испании арабами. (Сэр В. Темпль не делает указаний на писателей,
которые служили для него руководителями. Но он, очевидно, придерживался того
мнимого текста Истории Тарифа Абен Тарика, который был составлен Мориско
Мигуэлем де Луной и на который намекает Гиббон. Bar bin издал в 1680 г. в Па-
риже перевод сочинения де Луны. Перевод Лабино вышел в свет в 1708 г., - через
десять лет после смерти сэра В.Темпля. Достоин удивления тот факт, что в течение
такого непродолжительного промежутка времени были сделаны два перевода со-
чинения, которое в настоящее время всеми признается за подложное и о котором
Кондэ (Предисл., стр. 10) говорит, что его "нелепые вымыслы и бесстыдные выводы
не достойны даже самого поверхностного внимания". - Издат.)
^Можно довольствоваться тем, что сообщают о Багдаде географ д’Анвилль
(I’Euphrate et le Tigre, стр.121 - 123 (и ориенталист д’Эрбело (Bibliotheque, стр.
167,168). Наши путешественники Пиетро делла Валле (том 1, стр. 688 - 698), Та-
вернье (том 1, стр. 230 - 238), Тевено (ч. 2, стр. 209 - 212), Опер (том 1, стр. 162 -
168) и Нибур (Voyage en Arabie, том II, стр. 239 - 271) видели этот город лишь в
эпоху его упадка, а нубийский географ (стр. 204) и еврей Вениамин Туделский
(Itinerarium, стр. 112 - 123, a Const. I’Empereur, apud Elzevir, 1633), единст-
ве№е известные мне писатели, видевшие Багдад при владычестве Аббассидов.
^Багдад был основан А.Н. 145, A.D. 762. Последний из Аббассидов Мостасем
был захвачен татарами и лишен жизни А.Н. 656, A.D. 1258г февраля 20.
Мединат-аль-Салем, Дар-Аль-Салам - Urbs pa cis, или, как его еще кра-
История упадка и разрушения Римской Империи 184
сивее называли византийские писатели, Eirenopolis (Irenopolis). Писатели расхо-
дятся в мнениях насчет этимологии слова Багдад, но они согласны в том, что пер-
вый слог означает на персидском языке сад, принадлежавший христианскому пу-
стыннику Даду, келья которого была единственное жилище, находившееся на том
месте. (Персидские историки утверждают, что этот город был первоначально по-
строен первыми персидскими царями и назван "Садом Дада" по имени идола, ко-
торому там поклонялись; а Альмансор будто бы был основателем второго города.
Layard’s N. and В. стр. 476. В том же сочинении можно найти сведения о тепе-
решнем положении Багдада. См. также Sir. R. К. Porter’s Travels, стр. 275 - Из-
дат-1
'Reliquit in aerario sexcenties millies mille stateres, et quater et vicies
millies mille aureos aureos. Эльмацин, Hist Saracen., стр. 126. Я ценил золотые
монеты в восемь шиллингов и предполагал, что цена золота относится к цене се-
ребра как двенадцать к единице. Но я никак не могу ручаться за цифры, приводи-
мые Эрпениусом, а латины едва ли не невежественее варваров в том, что касается
арифметики.
46,D’Herbelot, стр. 530. Абу-л-Фид, стр. 154. Nivem Meccam apportavit, rem
ibi aut nunquam aut rarissime visam.
47)Абу-л-Фид, стр. 184, 189, описывает роскошь и щедрость ал-Мамуна,
Мильтон намекает на этот восточный обычай, когда говорит:
Or where the gorgeous East with richest hand,
Showers on her kings Barbaric pears and gold,
Я употребил новейшее слово лотерея для обозначения тех missilia, которые
разбрасывались в толпе римскими императорами и давали право на награду тому,
кто их поймал.
48>Когда Bell of Antermony (Travels, ч. 1, стр. 99) сопровождал русского посла
на аудиенцию у несчастного персидского шаха Гуссейна, в комнату были введены
два льва в знак того, что этому царю подвластны самые свирепые звери.
49'Абу-л-Фид, стр. 237. д’Эрбело, стр. 590. Это посольство было принято в Баг-
даде А.Н. 305, A.D. 917. В приведенном отрывке из сочинений Абу-л-Фида я поль-
зовался - с некоторыми изменениями - английским переводом ученого и любез-
ногомист. Гарриса Салисбюрийского.(Philological Inquiries, стр. 363,364.)
50'Cardonne, Histoire de I’Afrique et de I’Espagne, том 1, стр. 330 - 336.
Верное понятие о вкусе испанских арабов и об их архитектуре можно составить по
описанию Гренадской Альгамбры и по приложенным к этому описанию гравюрам
в Путешествиях Свинбурна, стр. 171 - 188. (После того как Гиббон писал эти стро-
ки, было издано несколько прекрасных сочинений об Альгамбре и о мавританской
архитектуре в Испании; между ними особенно замечательны: обширное сочинение
Мурфи под заглавием Arabian Antiquities of Spain; Owen Johnes’s Alhambra;
Coste, Architecture Arabe и L’Espagne Artistique. См. также у Conde, ч. 1, стр.
417 - 419, блестящее описание Медины Азары, ее садов и павильонов, ее нату-
ральных красот и дорогих украшений, среди которых любил отдыхать Абдельрах-
ман. Он был так щедр, что старался чем-нибудь украсить каждую часть своих вла-
дений, IЬ. стр. 454. - Издат.)
51)Cardonne, том 1, стр. 329,330. Те, которые доказывают ничтожество челове-
ческой жизни, могут с торжеством ссылаться на это признание, на жалобы Соло-
мона о мирской суете (прочтите многоречивую, но красноречивую поэму Прайо-
ра) и на счастливые десять дней императора Сегеда (Rambler, N 204,205). Их ожи-
дания обыкновенно бывают неумеренны, а о действительности они редко судят
беспристрастно. Если мне будет дозволено говорить о самом себе (а это единст-
венный человек, о котором я могу говорить с уверенностью), то я скажу, что число
185
Эдуард Гиббон
моих счастливых часов далеко превосходило и до сих пор превосходит число сча-
стливых дней испанского халифа, я без колебаний утверждаю, что многими из них
я обязан приятному занятию настоящим сочинением. (Такие труженики действи-
тельно могут быть счастливы и стоят этого счастья. Но их занятия не следует уни-
жать сравнением с теми занятиями, для которых служат мотивом честолюбие и
жажда обогащения. См. окончание XLIII главы в томе V. Впрочем, Абдельрахман не
был недоступен для умственных наслаждений. Из дошедшего до нас описания по-
следних месяцев его жизни можно заключить, что он обладал образованным умом
и изящным вкусом. Устранив от себя заботы управления, он удалился в Медину
Азару и "проводил там часы сумерек в тени, среди апельсиновых рощ и беседок из
лимонных деревьев", беседуя с учеными, приятными и остроумными людьми, ко-
торых он собрал вокруг себя. Во время одной из таких бесед с Сулейманом или
Абу-Айюбом он сделал то признание, которое, по словам Кондэ, было найдено
написанным в его кабинете. Conde, ч. 1, стр. 457 - Издат}
52)В Гюлистане (стр. 239) рассказан разговор Мухаммада с одним доктором
(Epistol. Renaudot, in Fabricius, Biblioth. Graec. том 1, стр. 814.) Сам пророк
был очень сведущ в медицине, а Ганье (Vie de Mahomet, том III, стр. 394 - 405)
сообщает извлечение из афоризмов, которые сохранились под его именем.
53'См. описание этой интересной архитектуры у Реомюра (Hist, des Insectes,
том V, Memoire 8.) Эти шестиугольники заканчиваются пирамидой; один матема-
тик рассчитал, какие углы трех сторон такой пирамиды достигали бы своей цели с
самою малою тратою материалов; он нашел, что самый большой из этих углов
должен быть в сто девять градусов и двадцать шесть минут, а меньший - в семь-
десят градусов тридцать четыре минуты. В пчельниках эти углы имеют размер ста
девяти градусов двадцати восьми минут и семидесяти градусов тридцати двух
минут. Это полное соответствие делает честь труду в ущерб артисту, так как пчелы
не знакомы с высшей геометрией.
54'Толедский кади Саид ибн Ахмед, умерший А.Н. 462, A.D. 1069, доставил Абу-
л-Фарадису (Dynast., стр. 160) и этот интересный отрывок и текст сочинения По-
кока Specimen Historiae Arabum. Главное достоинство Династий Абу-л-Фара-
диса заключается в литературных подробностях касательно философов, медиков и
пр., славившихся при каждом халифе.
5,Эти подробности заимствованы из Bibliotheca Arabico-Hispana (том II, стр.
38, 71, 201, 202), из произведений Льва Африканского (de Arab. Medicis et
Philosophis, in Fabric. Bibliot. Graec., том XIII., стр. 259 - 298, в особенности
274) и Ренодо (Hist. Patriarch. Alex., стр. 274,275,536,537) и из хронологических
заметок Абу-л-Фарадиса. (Об умственном развитии Испании под владычеством
Омейадов идет речь в нескольких главах сочинения Кондэ. Он описывает их тща-
тельные заботы о воспитании их сыновей, все, что они делали для воспитания их
подданных, их покровительство ученым и их старание собирать произведения луч-
ших писателей и для общей пользы, и для своей собственной. Сын великого Аб-
дельрахмана III, ал Хаким II, особенно отличался деятельностью этого рода. Он со-
держал в различных странах агентов для покупки или для переписывания мануск-
риптов и этим путем собрал обширную библиотеку, о которой упоминает Гиббон.
Его каталог из сорока четырех волюмов заключал в себе не только заглавия книг и
их авторов, но также генеалогию каждого писателя с указанием дня его рождения
и С5б?Рти’ (Conde, ч. 1, стр. 460 и сл.) - Издат.)
^Арабский каталог в библиотеке Эскуриала может дать верное понятие об
объеме каждого разряда произведений. В Каирской библиотеке манускрипты об
астрономии и медицине доходили до шести тысяч пятисот; при них находились два
философии
История упадка и разрушения Римской Империи 186
прекрасных глобуса - один бронзовый и один серебряный. (Bibliot. Arab. Histp.,
том। 1, стр. 417).
57Пак, например, пятая, шестая и седьмая книги (восьмая до сих пор не отыска-
на) Конических Сечений Аполлония Пергея, которые были напечатаны в 1661 г. с
флорентийских манускриптов. (Fabric. Bibliot. Graec., том II, стр. 559). Впрочем,
содержание пятой книги было уже ранее того восстановлено математическою до-
гадпивостью Вивиани. См. его похвалу у Фонтенелля, том V, стр. 59 и сл.
^8'Ренодо (Fabric. Bibliot. Graec., том 1, стр. 812 - 816), не стесняясь, взвеши-
вает достоинство этих арабских переводов, а Газира (Bibliot. Arab. Hispana, том
1, стр. 238 - 240) с преданностью вступается за них. Переводы Платона, Аристоте-
ля. Гиппократа, Галена и др. большею частию приписываются принадлежавшему к
несторианской секте доктору Гонаину, который славился в Багдаде при дворе ха-
лифов и умер A.D. 876. Он стоял во главе школы или фабрикаций переводов, и
труды его сыновей и учеников издавались под его именем. См. Абу-л-Фарадис
(Dynast., стр. 88,115,171 - 174 и apud Asseman. Bibliot. Orient., том II, стр. 438),
д’Эрбело (Bibliot. Orientale, стр. 456), Ассемана, Bibliot. Orient., том III, стр. 164) и
Казири (Bibliot. Arab. Hispana, том 1, стр. 238 и сл. 251,286 - 290,302,304 и сл.).
59,Mosheim, Institut. Hist Eccles., стр. 181,214,236,257,315,338,396,438 и
СЛ.
б0'Самый изящный комментарий к Категориям, или Положениям, Аристотеля
можно найти в Philosophical Arrangements Джеймса Гарриса (Лондон, 1775, in
8-vo), который старался снова возбудить вкус к изучению греческой литературы и
Фарадис, Dynast., стр. 81, 222; Bibliot. Arab. Hisp., том 1, стр. 370,
371. In quem (говорит примас яковитов) si immiserit se lector, oceanum hoc in
genere (algebrae) inveniet. Время, в которое жил Диофант Александрийский,
неизвестно, но его шесть книг дошли до нас; содержание их объясняли грек Пла-
нуд и француз Мезириак. (Fabric. Bibliot. Graec., том IV, стр. 12- 15). (Был ли этот
Диофант тот самый философ этого имени, который воспитывал Либания около
330 года и произнес в 367 г. в Афинах надгробное слово в честь Проэрезия? Ре-
шение этого вопроса не лишено интереса. Вышеприведенные указания годов ясно
определяют, в какое время жил философ Диофант, а он, как известно, был родом
араб. (Клинтон, со ссылками на Либания, Евнания и Свиду F.R.1.369.401.469). Автор
сочинений об алгебре жил, по словам Абу-л-Фарадиса, около A.D. 365, а по сло-
вам самых сведущих новейших писателей, он славился в четвертом столетии (Пре-
дисловие Колебрука к его Алгебре). Поэтому кажется правдоподобным, что был
только один Диофант, что, удалившись из Аравии, он первоначально поселился в
Антиохии, где был наставником Либания, что потом он переселился в Афины и, на-
конец, в Александрию, где мог ожидать более горячего поощрения для своих спо-
собностей к математике. Если бы это торжество было бесспорно доказано, оно по-
служило бы доказательством того, что алгебра ведет свое начало от арабов. - Из-
дат.)
'Абу-л-Фид (Annal. Moslem., стр. 210,211, vers. Reiske) описывает эту опе-
рацию со слов Ибн-Халлекана и лучших историков. Этот градус был с точностью
определен в двести тысяч царских или хашимитских локтей, а эту меру арабы за-
имствовали из священных книг и из легальной практики как Палестины, так и
Египта. Этот древний локоть повторяется четыреста раз на каждом из базисов
большой пирамиды и, по-видимому, означает первобытный и общеупотребитель-
ный способ измерения на Востоке. См. Метрологию трудолюбивого Пауктона, стр.
101 -105.
187
Эдуард Гиббон
б3^См. Астрономические Таблицы Улугбека с предисловием докт. Г айда в пер-
вом томе его Syntagma Dissertationum, Оксф. 1767.
64>Альбумазар и вместе с ним лучшие из арабских астрономов верили в астро-
логию; самые достоверные свои предсказания они извлекали из наблюдений не
над Венерой и Меркурием, а над Юпитером и над Солнцем. (Абу-л-Фарадис,
Dynast., стр. 161 - 163). Касательно положения персидских астрономов и их науки
см. Chardin, Voyages en Perse, т. Ill, стр. 162 - 203.
^Bibliot. Arabico-Hispana, т. 1, стр. 438. В подлиннике рассказана забавная
история об одном невежественном, но безвредном враче.
б6Жороль Леона, Санчо Толстый, был вылечен докторами, вызванными из Кор-
довы. (Мариана, кн. 8, гл. 7, том 1, стр. 318).
б7^Школа, основанная в Салерно, и введение арабских научных познаний в Ита-
лии служат темой для ученых и основательных исследований Муратори (Antiquit.
Italiae Medii Aevi, том III, стр. 932 - 940) и Джианноне (Istoria Civile di Napoli,
том II, стр. 119 - 127).
б8гм. хорошо составленный обзор успехов анатомии у Воттона (Reflections on
Ancient and Modern Learning, стр. 208 - 256). Остряки несправедливо марали
его репутацию во время диспутов Бойля и Бентлея.
69)Bibliot. Arab. Hispanica, том I, стр. 275. Величайший из их ботаников Аль-
Бейтар Малагский путешествовал по Африке, Персии и Индии.
70'Докт. Ватсон (Elements of Chemistry, ч. 1, стр. 17 и сл.) признает, что успехи
арабов в химии были плодом их собственных исследований. Тем не менее он ци-
тирует скромное признание жившего в девятом столетии знаменитого Гебера
(D’Herbelot, стр. 387), что большую часть своих познаний, быть может, касательно
превращения металлов, он заимствовал от древних ученых. Впрочем, каковы бы ни
были происхождение и объем арабских познаний, химия и алхимия, как кажется,
были знакомы египтянам по меньшей мере за триста лет до Мухаммада. (Wotton’s
Reflections, стр. 121 - 123. Pauw, Recherches sur les Egyptiens et les Chinois,
том 1, стр. 376 - 429).
^Абу-л-Фарадис (Dynast., стр. 26,148) упоминает о сирийском переводе двух
Гомеровых поэм христианским Маронитом с Ливанских гор Феофилом, препода-
вавшим в конце восьмого столетия астрономию в Роа, или Эдессе. Его труд при-
надлежал бы к числу литературных диковинок. Я где-то читал, но не верю, что
Жизнеописания Плутарха были переведены на турецкий язык для Мухаммада
Второго.
'Я с большим удовольствием прочел латинский Комментарий сэра Вильгель-
ма Джонса об азиатской поэзии (Лондон, 1774, in 8-vo), написанный этим удиви-
тельным лингвистом в его молодости. В настоящее время, когда его вкус и ум до-
стигли своей зрелости, он, может быть, умерил бы горячие и даже пристрастные
похвалы, которыми он осыпал восточных писателей.
5,Между арабскими философами Аверроэс был тот, которого обвиняли в пре-
зрении к религиям иудеев, христиан и мусульман. (См. статью об Аверроэсе в
Диксионере Бейля). Каждая из этих сект согласится, что его презрение к двум ос-
тальным было основательно.
75 D’Herbelot, Bibliotheque Orientale. стр. 546.
'Theopsilos hatoron knnas ei ten ton honton gnosin di’ hen to Romaion genos
Thaumadsetai, hendoton poisei tois ethnesi, и т. д. Кедрин, стр. 548, рассказывает, с
каким мужеством император отвергал настояния и предложения ал-Мамуна,
просившего о присылке математика. Продолжатель Феофана отзывается о без-
рассудных мотивах императора почти в таких же выражениях. (Scriptores post
Theophanem, стр. 118).
История упадка и разрушения Римской Империи 188
^Касательно царствования и характера Харуна-аль-Рашида см. статьи о нем в
Bibliotheque Orientale, стр. 431 -433, и те статьи, на которые ссылается д’Эрбе-
ло. Этот ученый-компилятор выказал много вкуса при выборке из восточных хро-
ник самых поучительных и самых интересных анекдотов. (Касательно места рож-
дения Харуна-аль-Рашида, см. часть V, примеч. к стр. 156 - Издат}
^Касательно положения Ракки, называвшейся в древности Никефорием, см.
д’Анвилля (L’Eu ph rate et le Tigre, стр. 24 - 27). Из того, что рассказывают о Ха-
рун-аль-Рашиде Арабские Ночи, можно бы было заключить, что он почти никогда
не выезжал из Багдада. Он питал уважение к столице Аббассидов, но пороки мес-
тных жителей принудили его покинуть этот город. (Абульф. Annal., стр. 167).
78Пурнефор провел одну ночь в Гераклее, или Эрегри, во время своего плава-
ния вдоль берегов между Константинополем и Трапезундом. Он видел собствен-
ными глазами, в каком положении находится этот город в настоящее время, и
описал тамошние древности (Voyage du Levant, том III, lettre 16, стр. 23 - 35). Мы
имеем специальную историю Гераклеи в отрывках Мемнона, сохранившихся у
Фотия.
79,Войны Харун-аль-Рашида с римской империей описаны Феофаном (384,
385,391,396,407,408), Зонарой (том II, кн. 15, стр. 115,124), Кедриным (стр. 477,
478), Евтихием (Annal., том II, стр. 407), Эльмацином (Hist. Saracen., стр. 136,151,
152), Абу-л-Фарадисом (Dynast., стр. 147, 151) и Абу-л-Фидом (стр. 156, 166 -
168)
80^Вот те писатели, от которых я заимствовал большую часть моих сведений о
прежнем и теперешнем положении Крита: Belon (Observations, ets., гл. 3 - 20,
Париж, 1555), Tournefort (Voyage du Levant, том I, lettres 2 et 3) и Meursius
(Creta в полном собрании его сочинений, том III, стр. 343 - 544). Хотя Гомер назы-
вает Крит Pieria, а Дионисий - lipare te kai heubotos, я не могу допустить, чтоб го-
ристый остров превосходил своим плодородием большую часть Испании или даже
равнялся с ней.
8Самые достоверные и самые подробные сведения находятся в четырех книгах
Продолжения Феофана, собранных или самим Константином Порфирородным,
или другими по его приказанию и изданных вместе с жизнеописанием его отца
Василия Македонянина. (Scriptores post Theophanem, стр. 1 - 162, a Francisc.
Combefis, Paris, 1685). Потеря Крита и Сицилии описана в гл. 2, стр. 46 - 52. К
этим источникам можно присовокупить второстепенное свидетельство Иосифа
Генезия (кн. 2, стр. 21, Венеция, 1733), Георгия Кедрина (Compend., стр. 506 - 508)
и Иоанна Сцилитца Куропалата (apud Baron. Annal. Eccles A.D. 827, N 24 и сл.).
Но новейшие греки так прославились литературным воровством, что я могу ссы-
латься только на то, что засвидетельствовано многими из них.
82'Ренодо (Hist. Patriarch. Alex., стр. 251 - 256,268 - 270) описал опустоше-
ния, совершенные андалузскими арабами в Египте, но позабыл указать на их связь
с завоеванием Крита. (Кондэ описывает эти события совершенно иначе, чем Гиб-
бон. Он говорит, что жестокость, с которою Аль-Хаким I подавил восстание в Кор-
дове, А.Н. 202 (A.D. 818), заставила 15 000 его подданных бежать в Африку. Из них
восемь тысяч поселились в Мавритании, а остальные пробрались сухим путем в
Египет. Найдя ворота Александрии запертыми, они силою проникли в город и
очень несдержанно воспользовались своими правами завоевателей. В конце кон-
цов был заключен договор, в силу которого им уплатили значительную сумму де-
нег и снабдили их кораблями для переезда на Крит, который был назначен для них
местом постоянного жительства. Сначала они жили морскими разбоями, грабя бе-
рега Азии и греческие острова. Обогатившись этой добычей, они пожелали воз-
вратиться в Испанию. Чтоб воспрепятствовать их отъезду, их вождь Омар Бен Коа-
189___________________________________________________Эдуард Гиббон
иб сжег их флот и убедил их приступить к постройке Кандакса, A.D. 822. Таков
рассказ Кондэ об этих событиях, ч. 1, стр. 260 - 264. - Издат)
8**Leloi (говорит продолжатель Феофана, кн. 2, стр. 51), de tauta safastafa kai
platikoteron he tofe grapseisa theognosto kai eis heiras elthusa hemon. Это описание
потери Сицилии утрачено. Муратори (Annali d’Italia, том VII, стр. 7, 19, 21 и сл.)
присовокупляет некоторые подробности, заимствованные из итальянских хроник.
^Великолепная и интересная трагедия Танкред гораздо более подходит имен-
но к этой эпохе, а не к 1005 году по Р.Х., который избран самим Вольтером. Но я
должен слегка упрекнуть поэта за то, что он влагает в душу греческих подданных
такое же мужество, каким отличались позднейшие рыцари и древние республи-
канцы.
85)Пажи цитирует и объясняет рассказ или жалобу Феодосия (Critica, том III,
стр. 719 и сл.), Константин Порфирородный (in Vit. Basil., гл. 69,70, стр. 190 - 192)
упоминает о потере Сиракуз и о торжестве демонов.
^Извлечения из арабских историков касательно завоевания Сицилии приве-
дены у Абу-л-Фида (Annal. Moslem., стр. 271 - 273) и у Муратори в первом томе
Scriptores Rerum Italicarum. Де—Гинь (Hist des Huns, том 1,стр. 363,364) при-
совокупил несколько важных подробностей.
^Одного из самых знатных римлян (Gratianus, magister militum et Romani
palatii superista) обвиняли в произнесении следующих слов: Quia Franci nihil
nobis boni faciunt, neque adjutorium praebent, sed magis quaenostra sunt
violenter tollunt. Quare non advocamus Graecos, et cum eis foedus pacis
compontes, Francorum regem et gentem de nostro regno et dominatione
exoellimus? Anastasius in Leone IV, стр. 199.
88'Вольтер (Hist. Generale, том II, гл. 38, стр. 124), по-видимому, был сильно
поражен характером папы Льва IV. Я заимствовал от него общие выражения, но
вцд форума навел меня на более определенное и более живописное уподобле-
ние.
89'De Guignes, Hist. Generale des Huns, том 1, стр. 363,364. Cardonne, Hist
de I’Afrique et de TEspagne sous la Domination des Arabes.TOM II, стр. 24, 25.
Эти писатели расходятся в своих сведениях о преемственности аглабитов, но я не в
состоянии примирить их разногласие. (Касательно преемников Бени Аглаба, цар-
ствовавших в Африке, см.сочинение Кондэ Арабы в Испании, ч. II, гл. 75. - Издат}
°Ъеретти (Chonographia Italiae Medii Aevi, стр. 106,108) описал Чентумчел-
лы, Леополь, так называемую Civitas Leonina и другие города римского герцог-
ства
1 Ни арабские, ни греческие писатели ничего не говорят о нашествии на Рим
африканцев. В латинских хрониках не много сведений об этом предмете. (См. Ле-
тописи Барония и Пажи.) Нашим надежным и современным руководителем в том,
что касается истории пап девятого столетия, был библиотекарь римской церкви
Анастасий. Написанная им биография Льва IV занимает двадцать четыре страницы
(стр. 175 - 199, парижск. издание), и так как ее большая часть состоит из суевер-
ных мелочных подробностей, то мы должны или порицать, или хвалить ее героя за
ТО’9ЧДО он бывал чаще в церкви, чем в лагере.
sz4o же число относилось к следующим фактам из жизни Мутасима: он был
восьмым из Аббассидов; он царствовал восемь лет, восемь месяцев и восемь
дней; после него осталось восемь сыновей, восемь дочерей, восемь тысяч рабов и
30§fflb миллионов золота.
'Об Аморие редко упоминают древние географы и вовсе позабыли римские
дорожники. После шестого столетия он сделался епископской резиденцией и, на-
конец, метрополией новой Галатии (Carol. S-cto. Paulo, Geograph. Sacra, стр.
История упадка и разрушения Римской Империи 190
234). Город снова восстал из своих развалин - если в тексте нубийского географа
(стр. 236) можно читать Аммурия, а не Ангурия. (Касательно Амория см. XLVIII гла-
ву, том V, стр. 333.) Ангурия было средневековое название Анкиры, а Анкир было
две - одна во Фригии, а другая в Галатии. (См. Целлария, том II, стр. 127 и 151).
Последняя есть новейшая Анкара (Мальте-Брён и Бальби, стр. 650), в которой 80
ООО жителей и которая славится своими козами, доставляющими нам так называ-
емую ангорскую шерсть. Аморий, как кажется, никогда снова не возникал из сво-
их развалин. - Издат}
94'На Востоке его называли Dustuhes (Continuator Theophan., кн. 3, стр. 84), но
так велико было невежество Запада, что послы Феофила могли смело рассказы-
вать в публичной речи de victoriis, guas adversus exteras bellando gentes
coelitus fuerat assecutus. (Annalist. Bertinian. a pud Pagi, том III, стр. 720).
95'Абу-л-Фарадис (Dynast., стр. 167,168) описывает один из таких оригиналь-
ных обменов, происшедший в Киликии на мосту реки Лама, служившей границею
между двумя империями и находившейся к западу отТарса на расстоянии одного
дня пути. (D’Anville, Geographic Ancienne, том II, стр. 91). Четыре тысячи четыре-
ста шестьдесят мусульман, восемьсот женщин и детей и сто союзников были вы-
менены на столько же греков. Они прошли одни мимо других по середине моста, а
когда они добрались до своих соотечественников, одни из них воскликнули Аллах
Акбар, а другие Кирие Элейсон. Многие из взятых в Аморие пленников, вероятно,
были в этом числе, но самые знатные из них, известные под названием сорока двух
мучеников, были в том же году (А.Н. 231) обезглавлены по приказанию халифа.
"^Константин Порфирородный, in Vit. Basil., гл. 61, стр. 186. Действительно, с
этими сарацинами обошлись с особой строгостью, так как считали их морскими
разбойниками и вероотступниками.
97'Касательно Феофила, Мутасима и войны из-за Амория, см. Феофанова Про-
должателя (кн. 3, стр. 77 - 84), Генезия (кн. 3, стр. 24 - 34), Кедрина (528 - 532),
Эльмацина (Hist. Saracen., стр. 180), Абу-л-Фарадиса (Dynast., стр. 165, 166),
Абу-л-Фида (Annal. Moslem., стр. 191), д’Эрбело (Bibliot. Orientale, стр. 639,
640)
98'Де Гинь, который иногда перескакивает через пропасть, отделяющую китай-
скую историю от магометанской, а иногда падает в нее, высказывает мнение, что
эти тюрки были то же, что Hoei-ke, иначе называвшиеся Kaotche или высокими
телегами, что они разделялись на пятнадцать орд и жили на пространстве от Китая
и Сибири до владений халифов и Саманидов и т. д. (Hist, des Huns, том III, стр. 1 -
33 124- 131).
"Юн изменил старинное название Сумера, или Самарры, в фантастическое на-
звание Sermen-rai, то есть города, который нравится с первого взгляда.
(D’Herbelot, Biblioteheque Orientale, стр. 808. D’Anville, I’Euphrate et le
Tigre, стр. 97,98),(Касательно Самарры, см. главу XXIV,том III, стр. 46 и главу L, том
V, стр 566 - Издат}
100Ъот, для примера, подробности о смерти халифа Мотаза: Correptum
pedibus pertrahunt, et sudibus probe permulcant, et spoliatum laceris
vestibus in sole collocant, prae cujus acerrimo aestu pedes alternos
attollebat et demittebat. Adstantium aliquis misero colaphos continue
ingerebat, quos ille objectis manibus avertere studebat... Quo facto traditus
tortori fuit, totoque triduo cibo potuque prohibitis... Suffocatus, etc. (Абу-л-
Фид, стр. 206). О халифе Мохтади он говорит: cervices ipsi perpetuis ictibus
contundebant, testiculosque pedibus conculcabant(стр.208).
101,См. все, что относится к царствованиям Мутасима, Муттаваикела, Мустан-
сира, Мостэна, Мотаза, Мохтади и Мотамеда в Bibliotheque д’Эрбело и в Летописях
191
Эдуард Гиббон
Эльмацина, Абу-л-Фарадиса и Абу-л-Фида, с которыми уже давно знакомы чи-
татЖ^асательн0 Секты карматов см. Эльмацина (Hist. Saracen., стр. 219, 224,
229, 231, 238, 241, 243), Абу-л-Фарадиса (Dynast., стр. 179 - 182), Абу-л-Фида
(Annal. Moslem., стр. 218, 219 и сл. 245, 265, 274) и д’Эрбело (Bibliotheque
Orientale, стр.256 - 258,635). У этих писателей я нахожу некоторые противоречия
и в том, что касается богословия, и в том, что касается хронологии; но примирить
эти противоречия нелегко, да и не стоило бы труда.
10^Hyde, Syntagma Dissertat.,том II, стр. 57, in Hist. Shahiludii.
^Сведения о династиях арабских властителей можно найти в летописях Эль-
мацина, Абу-л-Фарадиса и Абу-л-Фида под соответствующими годами и в Дик-
сионере д’Эрбело под соответствующими именами. Таблицы де Гиня (Hist, des
Huns, том 1) представляют общую хронологию восточных событий, перемешанную
с некоторыми историческими подробностями; но из патриотизма он иногда спуты-
вал указания времени и места.
1(,5'Аглабиды и Идрисиды служат главным сюжетом исследований для Кардон-
на (Hist, de I’Afrique et de I’Espague la Domination des Arabes.TOM II, стр. 1 -
63). (В семьдесят пятой главе второй части сочинения Кондэ изложена история Бе-
ни Аглаба; первый из представителей этой династии вступил в Африку в царство-
вание халифа ал-Мансура, А.Н. 144 (A.D.761). Один из сыновей Аглаба был назна-
чен вали, или губернатором, этой провинции, а другой был начальником экспеди-
ции, отправленной в Сицилию. Члены этого семейства скоро сбросили с себя за-
висимость от халифа и царствовали в качестве независимых монархов до А.Н. 297
(A.D. 909), когда последний из них, по имени Зейядалата, был выгнан Фатимидом
Убейдулой. - Издат)
1ОБГЧтоб отклонить от себя обвинения в ошибках, я должен опровергнуть неко-
торые неточности, в которые впал де Гинь (том 1, стр. 359), говоря об Идрисидах. 1.
Царствовавшая в Феце династия и самый город Фец не могли быть основаны в
173 году хиджры, так как их основателем был рожденный по смерти отца сын од-
ного из потомков Али, бежавшего из Мекки в 168 году. 2. Этот основатель, по
имени Идрис, сын Идриса, не жил ста двадцати лет до 313 года хиджры, как это
утверждают наперекор правдоподобию; он умер А.Н. 214 в цвете своих сил. 3. Ди-
настия пресеклась А.Н. 307, то есть двадцатью тремя годами ранее той эпохи, ко-
торая указана автором Истории Гуннов. См. аккуратные Летописи Абу-л-Фида,
стр. 158,159,185, 238. (Кондэ совершенно иначе описывает эти события и делает
совершенно иные указания времени. По его словам, первый Идрис был внук Гус-
сейна, сына Али. Его старший брат, Имаум Мухаммад, взбунтовался против халифа
Аль Махди и был разбит и убит вблизи от Мекки, А.Н. 169 (A.D. 785) Идрис бежал
сначала в Египет, а оттуда в западную Африку, где был провозглашен царем в ме-
сяц Рамазан 172 года (A.D. 788). Некоторые утверждают, что это случилось в 171
году. Благодаря своим быстрым завоеваниям он основал Фецское государство, но
вскоре вслед за тем был отравлен эммисаром Харуна-аль-Рашида. Его красивая
рабыня Кинза, или Кетира, родила после его смерти сына, который сделался вто-
рым монархом из этой династии. Этот Идрис основал город Фец А.Н. 191 (A.D. 806)
и умер А.Н. 210 (A.D. 825). Его потомки занимали престол до АН 357 (A.D. 967).
Со{$е, ч. 1, стр. 225,250 256,388 - 398,412 - 415. - Издат.)
'История династий Тахиридов и Саффаридов и возникновение династии Са-
манидов описаны в подлинном сочинении Мирхонда и в латинском переводе;
впрочем, самые интересные подробности уже извлек оттуда неутомимый д’Эрбе-
ло.
История упадка и разрушения Римской Империи 192
108)Де Гинь исчерпал все, что касается египетских Тулунидов и Икшидитов и
несколько осветил историю Карматов и Хамаданитов.
109)Hic est ultimus chalifah qui multum atque saepius pro concione
peroraret... Fuit etiam ultimus qui otium cum eruditis et facetis hominibus
fallere hilariterque agere soleret. Ultimus tandem chalifarum cui sumptus,
stipendia, reditus, et thesauri, culinae, caeterague omnis anlica pompa
priorum chalifarum ad instar comparata fuerint. Videbimus enim paullo
post, guam indignis et servilibus ludibriis exagitati quam ad humilem
fortunam ultimumque contemptum abjecti fuerint hi quondam potentissimi
totius terrarum Orientalium orbis domini. Абу-л-Фид, Annal. Moslem., стр.
261. Я привел этот отрывок с целью дать понятие о манере писать и о слоге Абу-
л-Фида; но отпечаток латинского красноречия скорее принадлежит Рейске. От
арабского историка (стр. 255, 257,261 - 269, 283 и сл.) я заимствовал самые ин-
тересные факты, изложенные в этом отделе.
11О'Их начальник выказал в подобном случае более снисходительности и тер-
пимости. Ахмед Эбн Ганбал, бывший главою одной из четырех правоверных сект,
родился в Багдаде А.Н. 164 и умер там А.Н. 241. Он боролся и пострадал из-за
спора о том, как был издан Коран.
11 ^Звание визиря было заменено званием эмира аль-Омра (император им-
ператоров); Рахди впервые ввел титул, впоследствии перешедший к Бундам и
Сельджукидам: vectigalibus, et tributis, et curiis per omnes regiones
praefecit, jussitque in omnibus suggests nominis eijus in concionibus
mentionem fieri. (Абу-л-Фара1Ьс, Dynast., стр. 99) О нем также упоминает Эль-
мацин (стр. 254,255).
112'Лиутпранд, желчный характер которого раздражался от его тяжелрго поло-
жения, указывает, какие оскорбительные и презрительные названия были более
уместны для Никифора, чем придуманные греками блестящие титулы: Ессе venit
Stella matutina, surgit Eous, reverberat obtutu solis radios, pallida Saracenorum mors,
Nicephorum medon.
113^Несмотря на некоторые намеки Зонары (том II, кн. 16, стр. 197), не подлежит
никакому сомнению, что Крит был вполне и окончательно покорен Никифором
Фокой. (Pagi, Critica, том III, стр. 873 - 875. Meursius, Creta, кн. 3, гл. 7, том III,
стр. 464,465). (Муратори подтверждает этот факт, ссылаясь на историю Льва Диа-
кона и на то, что говорит Lupus Protospata в своей Хронике. Annali d’Italia XIII,
75 — Издат}
11 ^Греческое жизнеописание армянина св. Никона было найдено в библиотеке
Сфорцы и переведено на латинский язык иезуитом Сирмундом для кардинала Ба-
рония. Эта современная легенда бросает некоторые лучи света на положение
Крита и Пелопоннеса в десятом столетии. Св. Никон нашел вновь присоединенный
к империи остров foedis detestandae Agarenorum superstitionis vestigiis
adhue plenam ac refertam... но торжествующий миссионер, быть может, не без
содействия мирской власти, ad baptismum omnes veraeque fidei disciplinam
pepulit. Ecclesiis per totam insulam aedificatis и т.д. (Annal. Eccles. A.D. 961).
115'Эльмацин, Hist Saracen., стр. 278, 279. Лиутпранд был расположен отзы-
ваться с пренебрежением о могуществе греков; тем не менее он признает, что
НикиФор повел на Ассирию восьмидесятитысячную армию.
116^Ducenta fere millia hominum numerabat urbs (Абу-л-Фид, Annal.
Moslem., стр. 231) - Монсуэстия, или Мазифа, Мамисиста, Мансиста, Мамиста, как
ее или ошибочно, или более правильно называли в средние века. (Wesseling,
Itinera г., стр. 580). Однако я не могу верить, чтоб население было так велико по
193
Эдуард Гиббон
прошествии нескольких лет после того, как император Лев писал: u gar poluplethia
stratums kihksi barbarois estin...(Tactica, гл. 18, in Meursii Oper. том VI, стр. 817).
117чекст Льва Диакона принимает извращенные названия Эмета и Миктарсим
за названия городов Амида и Мартирополь. (Miafarekin. См. Абу-л-Фида,
Geograph., стр. 245, vers. Reiske). О первом из этих городов Лев говорит: urbs
munita et illustris, о втором: clara atque conspicua opibusque et pecore,
reliquis ejus provinciis urbibus atque oppidis longe praestans.
118)Ut et Ecbatana pergeret Agarenorumque regiam everteret... aiunt enim
urbium quae usquam sunt ac toto orbe existunt felicis simam esse auroque
ditissimam. (Leo Diacon. apud Pagium, том IV, стр. 34). Это блестящее описание
может относиться только к Багдаду, но не может относиться ни к Хамадану, кото-
рый был настоящей Экбатаной (D’Anville, Geog. Ancienne, том II, стр. 237), ни к
Тебризу, который привыкли ошибочно принимать за этот город. Название Экбата-
ны, употребляемое в таком же неопределенном смысле, более классический ав-
торитет Цицерона (Pro Lege Manilla, гл. 4) относит к резиденции царя Понта,
Митридата.
119'См. Летописи Эльмацина, Абу-л-Фарадиса и Абу-л-Фида с А.Н. 351 по АН
361, и описание царствований Никифора Фоки и Иоанна Цимисхия в хрониках
Зонары (том II, кн. 16, стр. 196; кн. 17, стр. 215) и Кедрина (Compend. стр. 649 -
684). Их многоразличные пробелы отчасти восполняются рукописной историей
Льва Диакона, которую Пажи добыл от бенедиктинцев и поместил почти целиком
в латинском переводе. (Critica, том III, стр. 873; том IV, стр. 37.)
История упадка и разрушения Римской Империи 194
ГЛАВА LIII
Положение восточной империи в десятом столе-
тии. - Объем и разделение. - Богатство и государ-
ственные доходы. - Константинопольский дво-
рец. - Титулы и должности. - Гордость и могуще-
ство императоров. - Тактика греков, арабов и
франков. - Латинский язык предан забвению. -
Ученые занятия греков и их уединенность
Луч исторического света как будто начинает просвечивать
сквозь мрак десятого столетия. Мы с любопытством и с ува-
жением раскрываем сочинения Константина Порфирородно-
го1), которые он писал в зрелых летах в поучение своему сы-
ну и которые обещают познакомить нас с положением вос-
точной империи и в мирное, и в военное время, и в ее внут-
ренней организации и в ее внешних сношениях. В первом из
этих сочинений он подробно описывает пышные обряды, ко-
торые совершались в константинопольской церкви и в кон-
стантинопольском дворце по церемониалу, установленному
частию им самим, частию его предместниками2). Во втором
он старается изложить точный обзор как европейских, так и
азиатских провинций, или фем, как их тогда называли3). Си-
стема римской тактики, дисциплина и организация римских
армий и военные операции на суше и на море описаны в
третьем из этих поучительных сборников, составителем ко-
торого был или сам Константин, или его отец Лев4). В чет-
вертом сочинении, содержанием которого служит админист-
рация империи, автор знакомит нас с тайнами византийской
политики как в дружелюбных, так и в неприязненных отно-
шениях к другим народам. Литературные труды этой эпохи и
системы, которых придерживались в ту пору на практике во
всех, что касалось законодательства, земледелия и изложе-
ния исторических сведений, по-видимому, имели целию бла-
госостояние подданных и делали честь монархам Македон-
ской династии. Шестьдесят томов Василик5), составляющих
кодекс и пандекты гражданской юриспруденции, были напи-
саны при трех представителях этой счастливой династии.
Искусство возделывать землю занимало досуг и упражняло
перо самых лучших и самых мудрых древних писателей, а их
указания по этому предмету Константин собрал в двадцати
книгах Геопоник . Исторические примеры пороков и добро-
195
Эдуард Гиббон
детелей были, по его поручению, систематически изложены
в пятидесяти трех книгах7), и каждый гражданин мог приме-
нять к своим современникам или к самому себе поучения
или предостережения прошлых времен. Повелитель Востока
снизошел с величественной роли законодателя на более
скромную роль наставника и писателя, и если его преемники
и его подданные не ценили его отеческой заботливости, это
не мешает нам воспользоваться оставленным им долговеч-
ным наследством.
Правда, более близкое знакомство с этим подарком умень-
шает и его цену, и признательность потомства; несмотря на
обладание этими царскими сокровищами, мы все-таки жалу-
емся на нашу бедность и на наше невежество, а слава тех,
кто их создал, меркнет от равнодушия или пренебрежения.
Василики оказываются не чем иным, как отрывочными из-
влечениями из законов Юстиниана, как их неполным и ис-
каженным переводом на греческий язык; но над здравым
смыслом древних юристов там часто берет верх влияние хан-
жества, а безусловное запрещение развода, внебрачного со-
жития и ссуды денег за проценты вредят свободе торговли и
счастию домашней жизни. В исторической компиляции под-
данные Константина могли восхищаться неподражаемыми
добродетелями греков и римлян; они могли оттуда узнать,
какой высоты достигали в былые времена энергия и благо-
родство человеческого характера. Но на них должно было
производить противоположное впечатление новое издание
жизнеописаний святых, которое было возложено на великого
логофета, или канцлера империи, а баснословные и цвети-
стые легенды Симеона Метафраста еще обогатили этот мрач-
ный запас суеверия8). Вся совокупность заслуг и чудес, упо-
минаемых в списке святых, имеет в глазах здравомыслящего
человека менее цены, чем труд одного землепашца, умножа-
ющего дары Создателя и доставляющего пропитание своим
ближним. Впрочем, коронованные авторы Геопоник прила-
гали еще более усердия к изложению правил того разруши-
тельного искусства, которое преподавалось со времен Ксено-
фонта9), как исключительное достояние героев и царей. Но
Тактика Льва и Константина отзывается духом того време-
ни, в которое она была написана. В ней нет никаких призна-
ков самобытного дарования, так как в ней безотчетно пере-
писаны те правила и принципы, основательность которых
подтверждена победами. В ней нет ни стиля, ни метода, так
как в ней бессознательно перемешаны самые отдаленные по
История упадка и разрушения Римской Империи 196
времени и самые несходные учреждения - фаланга спартан-
ская с фалангой македонской, легионы Катона с легионами
Траяна и легионы Августа с легионами Феодосия. Даже
польза илиЛпо меньшей мере,важность этих основных правил
военного искусства может быть подвергнута сомнению; их
общая теория основана на законах разума, но достоинство
этой теории, точно так же, как и ее трудность, заключаются
в ее практическом применении. Дисциплина солдат развива-
ется не столько от теоретического изучения ее правил,
сколько от упражнения; дарования военачальника составля-
ют принадлежность тех одаренных хладнокровием и вместе с
тем быстрою сообразительностью людей, которым от приро-
ды предназначено решать судьбы армий и народов: первое из
этих достоинств зависит от темперамента, а второе от быст-
роты взгляда, и те сражения, которые были выиграны по
правилам тактики, так же редки, как эпические поэмы, на-
писанные благодаря знанию требований критики. Книга, в
которой идет речь об обрядах, представляет утомительное,
хотя и неполное описание той достойной презрения пышно-
сти, которою заразились и церковь, и государство с тех пор,
как первая стала утрачивать свою нравственную чистоту, а
второе - свое могущество. Обзор фем, или провинций, мог бы
доставить нам те достоверные и полезные сведения, которые
могут быть добыты только правительственною властию, а не
сообщать нам сохранившиеся в предании вымыслы об осно-
вании городов и злые эпиграммы на порочность их обитате-
лей10). Такими сведениями был бы рад воспользоваться исто-
рик; но его молчание на этот счет не может быть поставлено
ему в упрек, так как ни Лев Философ, ни его сын Констан-
тин ничего не говорят о самых интересных предметах - о на-
селенности столицы и провинций, о размере налогов и госу-
дарственных доходов, о числе подданных и иностранцев,
служивших под императорским знаменем. В трактате о пуб-
личной администрации мы находим такие же недостатки; но
он отличается одним особым достоинством: если то, что там
говорится о древности наций, недостоверно или баснословно,
зато география и нравы варварского мира обрисованы с заме-
чательной точностью. Между этими нациями одни франки
имели случай, в свою очередь? осмотреть и описать метропо-
лию Востока. Посол Оттона Великого, епископ Кремонский
обрисовал положение, в котором находился Константино-
поль в половине десятого столетия: его слог блестящ, его рас-
сказ полон жизни, его замечания остроумны, и даже пред-
197_____________________________________Эдуард Гиббон
рассудки и страсти Лиутпранда носят на себе оригинальный
отпечаток свободы и гения11). При помощи этих скудных ма-
териалов частию местного, частию иноземного происхожде-
ния я опишу внешний вид и внутреннее положение Визан-
тийской империи - провинции и богатства греков, их граж-
данское управление и военные силы, их характер и литера-
туру в шестисотлетний период времени, от царствования
Ираклия до успешного нашествия франков, или латинов.
После окончательного разделения империи между сыновь-
ями Феодосия толпы скифских и германских варваров навод-
нили провинции и уничтожили владычество Древнего Рима.
Слабость Константинополя прикрывалась обширностью его
владений; его пределы еще были не нарушены или по мень-
шей мере еще были в целости, а владения Юстиниана были
расширены блестящим приобретением Африки и Италии. Но
обладание этими вновь завоеванными странами было вре-
менно и непрочно, а оружие сарацинов отторгнуло от вос-
точной империи почти целую ее половину. Сирия и Египет
подпали под власть арабских халифов, а наместники этих
халифов, вслед за покорением Африки, завладели той рим-
ской провинцией, из которой образовалась в Испании гот-
ская монархия. Острова Средиземного моря не были недо-
ступны для их флотов, и как преданные халифу эмиры, так и
те из них, которые не подчинялись его верховной власти, ос-
корбляли величие императорского трона и императорской
столицы, выходя из своих пограничных стоянок - из портов
острова Крит и из крепостей Киликии. Провинциям, еще ос-
тававшимся под властию императоров, была дана новая фор-
ма, а юрисдикция президентов, консул яров и графов была
заменена учреждением фем12), или военных губернаторств,
которое оставалось в силе при преемниках Ираклия и было
описано пером коронованного автора. Происхождение двад-
цати девяти фем, из которых двенадцать находились в Евро-
пе и семнадцать в Азии, покрыто мраком, а этимология их
названий или сомнительна, или произвольна; их границы
или не были ясно установлены, или были изменчивы; но не-
которые из их названий, кажущихся для нашего слуха осо-
бенно странными, происходили от характера и атрибутов тех
войск, которые содержались на счет этих провинций и долж-
ны были охранять их. Тщеславие греческих монархов жадно
хваталось за все, что было похоже на завоевание или напо-
минало об утраченных владениях. На западном берегу Евф-
рата была создана новая Месопотамия; название Сицилии и
История упадка и разрушения Римской Империи 198
ее претор были переведены на узкую полосу земли в Калаб-
рии, а небольшому остатку герцогства Беневентского было
дано громкое название лангобардской фемы. Во время упад-
ка арабского владычества преемники Константина могли
удовлетворять свою гордость более солидными приобретени-
ями. Победы Никифора, Иоанна Цимисхия и Василия Вто-
рого воскресили славу римского имени и расширили сферу
его владычества: провинция Киликия, антиохийская метро-
полия, острова Крит и Кипр снова признали над собою
власть Христа и Цезаря; к владениям константинопольского
монарха была присоединена одна треть Италии; царство
Болгарское было разрушено, и последние монархи из Маке-
донской династии распространили свое владычество от усть-
ев Тигра до окрестностей Рима. В одиннадцатом столетии
новые враги и новые невзгоды снова омрачили горизонт: нор-
маннские удальцы захватили остальную часть итальянских
владений, и почти все азиатские ветви были отсечены от
римского пня турецкими завоевателями. После этих утрат
императоры из дома Комнинов все еще владычествовали от
берегов Дуная до Пелопоннеса и от Белграда до Никеи, Тра-
пезунда и извилистого течения Меандра. Их скипетру под-
чинялись обширные провинции Фракийская, Македонская и
Греческая; вместе с Кипром, Родосом и Критом им принад-
лежали пятьдесят островов Эгейского, или Святого, моря13) и
остатки их империи еще превосходили своими размерами са-
мые большие из европейских государств.
Те же императоры могли основательно гордиться тем, что
между всеми христианскими монархами они обладали самою
обширною столицей14), самыми крупными государственными
доходами и самым цветущим и самым многолюдным госу-
дарством. Вместе с упадком и разрушением империи стали
приходить в упадок и разрушаться западные города, а по
развалинам Рима, по глиняному валу деревянным лачугам и
узким размерам Парижа и Лондона латинские иноземцы не
могли составить себе понятия о положении и размерах Кон-
стантинополя, о его великолепных дворцах и церквах и об
искусствах и роскоши его бесчисленных обитателей. Его со-
кровища служили приманкой для персов и болгар, для ара-
бов и русских; но его самородное могущество отражало их
отважные нападения и обещало отражать в будущем. Про-
винции были менее счастливы и менее неприступны, и лишь
немногие округи и города не пострадали от свирепости ка-
ких-нибудь варваров, склонность которых к разрушению
199_______________________________________Эдуард Гиббон
усиливалась от сознания, что они не могут прочно утвер-
диться в завоеванной стране. После Юстиниана восточная
империя стала постепенно спускаться с высоты своего преж-
него величия; сила, стремившаяся к разрушению, брала верх
над силой, стремившейся к улучшениям, а бедствия, причи-
няемые войнами, усиливались от более постоянного вреда,
причиняемого правительственной и церковной тиранией.
Пленник, вырвавшийся из рук варваров, нередко лишался
своего состояния и подвергался тюремному заключению по
распоряжению министров своего государя: суеверие греков
расслабляло душевные силы молитвами и изнуряло физиче-
ские силы постами, а множество монастырей и церковных
праздников отнимало у мирских интересов народа множест-
во рук и рабочих дней. Тем не менее подданные Византий-
ской империи были самой предприимчивой и самой трудо-
любивой из всех наций; их отечество было наделено от при-
роды всеми выгодами почвы, климата и географического по-
ложения, а их терпеливость и миролюбие содействовали под-
держанию и восстановлению искусств гораздо более, чем
господствовавшие в Европе воинственный дух и феодальная
анархия. Провинции, еще входившие в состав империи, на-
селялись и обогащались благодаря бедственному положению
тех, которые были безвозвратно утрачены. Сирийские, еги-
петские и африканские католики, желая избавиться от ига
халифов, переселялись во владения своего законного госуда-
ря и в среду своих единоверцев; движимые богатства, кото-
рые так легко укрыть от розысков тирании, сопровождали их
в этом добровольном изгнании и облегчали его горечь, и
Константинополь принял в свои недра торговлю, покинув-
шую Александрию и Тир. Вожди армянские и скифские, бе-
жавшие от неприятеля или от религиозных гонений, находи-
ли там гостеприимство; тех, кто их сопровождал, поощряли
строить новые города и возделывать заброшенные земли, и
во многих местах, как в Европе, так и в Азии, сохранились
названия и нравы этих колоний или^по меньшей мере^воспо-
минания о них. Даже варварские племена, утвердившиеся с
оружием в руках на территории империи, стали мало-пома-
лу подчиняться законам церковным и государственным, и в
то время, как они жили самостоятельною жизнью, не смеши-
ваясь с греками, их сыновья снабжали империю преданными
и послушными солдатами. Если бы мы обладали достаточны-
ми материалами для описания двадцати девяти фем визан-
тийской монархии, наша любознательность могла бы удов-
История упадка и разрушения Римской Империи 200
летвориться описанием одной из них, способным дать поня-
тие об остальных; к счастию, до нас дошли самые подробные
сведения о самой интересной из них - о Пелопоннесе, одно
имя которого должно возбуждать внимание читателя, знако-
мого с классической древностью.
Еще в восьмом столетии, в то смутное время, когда верхов-
ная власть находилась в руках иконоборцев, Грецию и даже
Пелопоннес15) наводнили отряды славонцев, опередившие
царское знамя болгар. На этой плодородной почве семена
цивилизации и знания были в старину посеяны иноземцами
Кадмом, Данаем и Пелопсом, но все, что уцелело от их хво-
рых и высохших корней, было уничтожено северными варва-
рами. Это нашествие совершенно изменило и страну, и ее
жителей: греческая кровь утратила свою чистоту, и самые
гордые представители пелопоннесской знати были заклейме-
ны названиями иноземцев и рабов. Благодаря усилиям сле-
дующих императоров страна была до некоторой степени очи-
щена от варваров, а те из этих варваров, которым было до-
зволено остаться, были связаны клятвенным обещанием по-
виноваться, уплачивать дань и нести военную службу, - обе-
щанием, которое они часто возобновляли и часто нарушали.
Вследствие какого-то странного стечения обстоятельств оса-
да Патраса была предпринята пелопоннесскими славонцами
вместе с африканскими сарацинами. Когда городские жите-
ли были доведены до последней крайности, их мужество
оживилось от вымышленного благочестием известия, что к
ним идет на помощь коринфский претор. Они сделали сме-
лую и удачную вылазку; иноземцы снова сели на свои суда,
мятежники покорились, а успешный исход сражения был
приписан призраку или неизвестному воину, сражавшемуся
в передовых рядах под видом апостола св. Андрея. Рака, в
которой хранились мощи этого апостола, была украшена
трофеями одержанной победы, а на побежденную расу была
навсегда наложена обязанность нести службу при Патрас-
ской епархиальной церкви и находиться в полной от нее за-
висимости. Два славонских племени, жившие в окрестностях
Гелоса и Лакедемона, нередко нарушали своими восстания-
ми внутреннее спокойствие полуострова. Они то издевались
над бессилием византийского правительства, то сопротивля-
лись его угнетениям, пока приближение их соотечественни-
ков не принудило правительство дать им золотую буллу, ко-
торая определила права и обязанности эззеритов и миленгов
и установила размер их ежегодной дани в тысячу двести зо-
201
Эдуард Гиббон
лотых монет. Коронованный географ тщательно отличал от
этих иноземцев домашнюю и, по всему вероятию, первобыт-
ную расу, которая быть может, вела свое происхождение от
злосчастных илотов. Великодушие римлян, и в особенности
Августа, освободило приморские города от верховенства
Спарты, а продолжительное пользование этой привилегией
облагородило жителей этих городов названием элевферов,
или вольных лаконцев16). Во время Константина Порфиро-
родного они получили название майнотов, под которым они
бесчестят свои притязания на свободу, безжалостно грабя все
суда, которые терпят крушение у их скалистых берегов. Их
территория, бедная зерновым хлебом, но богатая оливками,
простиралась до Мал ейского мыса; они получали своего вож-
дя или князя от византийского претора, а небольшая дань в
четыреста золотых монет свидетельствовала скорее об их
привилегированном положении, чем об их зависимости.
Вольные лаконцы вступили в права римлян и долго придер-
живались религии греков. Они были окрещены в христиан-
скую веру усердием императора Василия, но алтари Венеры
и Нептуна привлекали приношения этих грубых привержен-
цев в течение пятисот лет после того, как языческие боги бы-
ли лишены в римском мире покровительства законов. В Пе-
лопоннеской феме17) еще насчитывали сорок городов, а упа-
док Спарты, Аргоса и Коринфа можно отнести к десятому
столетию, то есть к эпохе одинаково отдаленной и от их
древнего величия, и от их теперешнего ничтожества. На вла-
дельцев земли или доходов была возложена обязанность не-
сти военную службу или лично, или через заместителей;
каждый из зажиточных арендаторов должен был уплачивать
по пяти золотых монет, и подушная подать в таком же раз-
мере разлагалась на нескольких менее зажиточных жителей.
Когда была объявлена война с Италией, жители Пелопонне-
са отделались от военной службы тем, что добровольно вне-
сли сто фунтов золота (четыре тысячи фунтов стерлингов) и
доставили тысячу всадников, которых снабдили оружием и
конской сбруей. Церкви и монастыри также доставили свой
контингент; продажа церковных почетных должностей сде-
лалась источником святотатственных доходов, и на бедного
епископа Левкадии18) была возложена обязанность вносить
по сто золотых монет19).
Но для богатства провинций и для доходов государствен-
ной казны служили источником обильные продукты торго-
вой и промышленной предприимчивости, и мы усматриваем
История упадка и разрушения Римской Империи 202
некоторые признаки либеральной политики в том законе,
который освобождал от всяких личных налогов пелопоннес-
ских моряков и рабочих, занимавшихся выделкой пергамен-
та и пурпура. Под эти названия, как кажется, подходила вы-
делка полотна, шерсти и в особенности шелка: из этих видов
промышленной деятельности два первых процветали со вре-
мен Гомера, а последний возник, как кажется, еще в царст-
вование Юстиниана. Они были в ходу в Коринфе, Фивах и
Аргосе и доставляли пропитание и занятие многочисленным
рабочим; в них участвовали и мужчины, и женщины, и дети
сообразно с возрастом и физическими силами каждого, и ес-
ли многие из этих рабочих принадлежали к числу домашних
рабов, зато те, которые руководили этими рабочими и поль-
зовались барышами, принадлежали к разряду людей свобод-
ных и знатных. Подарки, присланные богатою и щедрою пе-
лопоннесскою матроной ее приемышу, императору Василию,
без сомнения, были продуктом греческих мануфактур. Да-
ниэлис подарила ему ковер из тонкой шерсти, на котором
были изображены крапины павлиньего хвоста и который был
так велик, что им устлали весь пол новой церкви, воздвигну-
той во имя Христа, Михаила Архангела и пророка Илии.
Сверх того, она подарила ему шестьсот кусков шелковых и
полотняных материй, предназначенных для разнообразного
употребления и носивших различные названия; шелковые
материи были окрашены в тирскую краску и украшены вы-
шивками; полотно было так тонко, что целый его кусок,
свернутый в трубку, мог уместиться внутри трости20). Один
сицилийский историк, описывая произведения греческих ма-
нуфактур, определяет их ценность соразмерно с весом и до-
стоинством шелка, с плотностью ткани, с красотою цветов и
с изяществом вышивок. Обыкновенные ткани были в одну
нить, в две и в три; но выделывались и более прочные и более
дорогие ткани в шесть нитей. Между цветами упомянутый
писатель хвалит с натянутым красноречием огненный от-
блеск алой краски и более мягкий отблеск зеленой краски.
Вышивки делались или шелком, или золотом; более простые
украшения, состоявшие из окружающих материю кайм,
представляли искусственное подражание цветам; одеяния,
которые изготовлялись для дворца или для алтарей, нередко
блестели драгоценными каменьями, а очертания изображен-
ных на них фигур состояли из восточного жемчуга21). До две-
надцатого столетия Греция была единственная христианская
страна, обладавшая теми насекомыми, которых сама приро-
203_______________________________________Эдуард Гиббон
да научила приготовлять материал для этой изящной роско-
ши, и такими рабочими, которые умели обрабатывать этот
материал. Но арабы благодаря своей ловкости и усиленным
стараниям похитили эту тайну; и восточные и западные ха-
лифы считали за личное для себя унижение необходимость
обращаться к неверным за материями для своей мебели и для
своей одежды, и два испанских города, Альмерия и Лисса-
бон, стали славиться выделкой шелковых материй, их упот-
реблением и даже вывозом за границу. Норманны ввели это
производство в Сицилии, а тем, что Роджер перенес туда
это искусство, он дал своей победе такой отпечаток, какого
не имеют однообразные и бесплодные войны всех веков. По-
сле разграбления Коринфа, Афин и Фив его наместник увез
с собою захваченных в плен ткачей и мастеровых обоего по-
ла; это был трофей, столько же славный для его повелителя,
сколько оскорбительный для греческого императора22). Ко-
роль Сицилии понял цену этого подарка и при возвращении
пленников удержал лишь тех фивских и коринфских масте-
ровых обоего пола, которые, по словам византийского исто-
рика, работали на своего варварского повелителя точно так,
как в старину работали на Дария эретрияне23). Для этой
трудолюбивой колонии было воздвигнуто рядом с палерм-
ским дворцом великолепное здание24), а ее искусство рас-
пространили ее дети и ученики, так что она была в состоя-
нии удовлетворять постоянно возраставший на Западе
спрос. Упадок этой промышленности в Сицилии следует
приписать внутренним смутам и соперничеству итальян-
ских городов. В 1314 году из всех итальянских республик
одна Лукка пользовалась этой доходной монополией25).
Внутренний переворот разогнал мастеровых, которые уда-
лились во Флоренцию, в Болонью, Венецию, Милан и даже
в страны, лежащие по ту строну Альп, и через тринадцать
лет после этого события моденский статут предписывает
разведение тутовых деревьев и ввводит налог на шелк-сы-
рец26). Климат северных стран менее благоприятен для раз-
ведения шелковичных червей, но французские и англий-
ские27) фабрики получают свой сырец из Италии и из Ки-
тая.
Я принужден еще раз пожалеть о том, что неясные и скуд-
ные письменные памятники того времени не дают мне воз-
можности с точностью определить размер налогов, государ-
ственных доходов и денежных средств греческой империи.
Из всех провинций, как европейских, так и азиатских, реки
История упадка и разрушения Римской Империи 204
золота и серебра постоянно текли в императорское казнохра-
нилище. Оттого что некоторые ветви были отсечены от пня,
значение Константинополя увеличилось, и принципы деспо-
тизма сузили государство до размеров столицы, столицу до
размеров дворца, а весь дворец олицетворили в особе монар-
ха. Еврейский путешественник, объезжавший Восток в две-
надцатом столетии, был поражен при виде богатств Визан-
тии. ’’Здесь, - говорит Вениамин Тудельский, - в этой царице
городов, ежегодно складываются доходы со всей греческой
империи, а высокие башни наполняются драгоценными за-
пасами шелка, пурпура и золота. Константинополь, как рас-
сказывают, ежедневно уплачивает своему государю по двад-
цати тысяч золотых монет, которые собираются с лавок,
трактиров и рынков, с приезжающих в столицу и морем, и
сухим путем купцов персидских и египетских, русских и
венгерских, итальянских и испанских’’28), без сомнения,
очень весок во всем, что касается денег; но так как триста
шестьдесят пять дней дали бы ежегодный доход с лишком в
семь миллионов фунт, стерлингов, то я полагаю, что следо-
вало бы исключить, по меньшей мере, многочисленные празд-
ники греческого календаря. Сокровища, накопленные Фео-
дорой и Василием Вторым, дают нам блестящее, хотя и не
совсем ясное понятие об их доходах и денежных средствах.
Перед тем, чтобы удалиться в монастырь, мать Михаила по-
пыталась сдержать или вывести наружу расточительность
своего неблагодарного сына, и с этой целью составили откро-
венный и верный отчет о доставшихся ему по наследству бо-
гатствах; эти богатства состояли из ста девяти тысяч фунтов
золота и трехсот тысяч фунтов серебра, которые представля-
ли плод и ее собственной бережливости, и бережливости ее
покойного супруга29). Василий славился столько же своей
скупостью, сколько своей храбростью и счастием; он выпла-
чивал своим победоносным армиям жалованье и выдавал им
денежные награды, не трогая тех двухсот тысяч фунтов зо-
лота (почти восьми миллионов фунтов стерлингов), которые
он схоронил в подземных кладовых своего дворца30). Поли-
тика нашего времени не одобряет ни в теории, ни на практи-
ке такого накопления денег, и мы более склонны судить о бо-
гатстве народов по тому, в какой мере они пользуются и зло-
употребляют государственными займами. Впрочем, старин-
ного принципа до сих пор придерживаются один монарх, ко-
торый страшен для своих врагов, и одна республика, которая
пользуется уважением своих союзников; и этот монарх, и
205_______________________________________Эдуард Гиббон
эта республика достигли своих целей: первый - военного мо-
гущества, а вторая - внутреннего спокойствия.
Что бы ни тратилось на удовлетворение ежедневных госу-
дарственных нужд и что бы ни откладывалось на удовлетво-
рение этих нужд в будущем, главным и самым священным
долгом считалось покрытие расходов на пышность и на удо-
вольствие императора, а размер этих расходов вполне зави-
сел от его произвола. Образ жизни константинопольских мо-
нархов был очень далек от естественной простоты; тем не
менее, когда наступала хорошая погода, они, по личному
влечению или по установившемуся обыкновению, удалялись
от столичной копоти и суматохи и отправлялись подышать
чистым воздухом. Они с искренним или с притворным удо-
вольствием присутствовали на деревенских празднествах по
случаю сбора винограда; они употребляли свой досуг на за-
нятия охотой и на более спокойные занятия рыбной ловлей,
а в летнюю жару укрывались в тени от солнечных лучей и
наслаждались освежающей близостью моря. Берега и остро-
ва Азии и Европы были усеяны их великолепными виллами;
но они наполняли свои сады не теми скромными произведе-
ниями искусства, которые как будто стараются укрыться от
человеческих глаз и только украсят созданный природою
ландшафт, а мраморными сооружениями, выставлявшими
напоказ богатство хозяина и искусство архитектора. Путем
наследства и конфискаций константинопольские монархи
сделались собственниками в столице и в предместиях множе-
ства великолепных зданий, из числа которых двенадцать бы-
ли заняты министрами; но большой дворец3 , бывший по-
стоянной резиденцией императора, находился в течение
одиннадцати столетий на одном и том же месте между ип-
подромом, Софийским собором и садами, которые спуска-
лись множеством террас до берегов Пропонтиды. Это здание
было первоначально построено Константином, старавшимся
подражать древним римским постройкам или даже превзой-
ти их; постоянные улучшения, которые делались его преем-
никами, были задуманы с целью соперничать с чудесами
древнего мира32), и в десятом столетии византийский дворец
возбуждал удивление, по меньшей мере между латинами,
тем, что бесспорно превосходил все другие дворцы своей
прочностью, своими размерами и своим великолепием33). Но
труды и сокровища стольких веков произвели обширную и
беспорядочную груду построек; каждое отдельное здание но-
сило на себе отпечаток своего времени и вкусов своего осно-
История упадка и разрушения Римской Империи 206
вателя, а недостаток свободного места мог служить оправда-
нием для тех императоров, которые, быть может не без тай-
ного удовольствия, разрушали постройки своих предшест-
венников. Бережливость императора Феофила давала лишь
более широкий простор роскоши и великолепию его домаш-
ней жизни. Один из его послов, пользовавшийся его особым
расположением и удивлявший даже Аббассидов своим высо-
комерием и своею щедростью, привез ему модель дворца,
только что построенного багдадским халифом на берегу Тиг-
ра. Эта модель тотчас сделалась предметом подражания и
была превзойдена; рядом с новыми сооружениями Феофи-
ла34) были разведены сады и были построены пять церквей,
между которыми одна отличалась своими огромными разме-
рами и своей красотой; над ней возвышались три купола; ее
кровлю, сделанную из позолоченной бронзы, поддерживали
колонны из итальянского мрамора, а ее стены были обложе-
ны мраморами различных цветов. Пятнадцать колонн из
фригийского мрамора поддерживали построенный перед вхо-
дом в церковь полукруглый портик, который имел внешнюю
форму греческой сигмы и носил это название; общему харак-
теру здания соответствовала и постройка подземных сводов.
Сквер перед сигмой был украшен фонтаном, а края бассейна
были обложены серебряными плитами. В начале каждого се-
зона этот бассейн наполняли вместо воды самыми вкусными
фруктами, которые предоставлялись черни для забавы мо-
нарха. Он наслаждался этим шумным зрелищем с блестев-
шего золотом и драгоценными каменьями трона, поставлен-
ного на возвышении, к которому вела мраморная лестница.
Внизу трона помещались офицеры его гвардии, должностные
лица и вожди партий цирка; народ занимал нижние ступени,
а находившееся перед троном пространство наполняли груп-
пы танцовщиков, певцов и пантомимов. Вокруг сквера воз-
вышались здания судебной палаты и арсенала и различные
заведения, предназначавшиеся или для деловых занятий,
или для удовольствий; там же находилась и пурпуровая ком-
ната, получившая свое название от того, что в ней сама им-
ператрица ежегодно раздавала красные и пурпуровые одея-
ния. Длинный ряд апартаментов был приспособлен к различ-
ным временам года и украшен мрамором и порфиром, произ-
ведениями живописи и скульптуры, мозаиками и огромным
количеством золота, серебра и драгоценных каменьев. На
его фантастическое великолепие было потрачено искусство и
терпение лучших художников, какие были в то время; но
207
Эдуард Гиббон
тонкий вкус афинян пренебрег бы этими неизящными и до-
рогими произведениями, в числе которых находились: золо-
тое дерево, между листьями и ветвями которого укрывалось
множество искусственных птиц, подражавших настоящему
птичьему пению, и два льва, сделанные из цельного золота в
натуральную величину, которые ворочали глазами и рыча-
ли, как настоящие львы. Преемники Феофила, принадле-
жавшие к династиями Василия и Комнина, также старались
оставить какие-нибудь памятники своего царствования, и та
часть дворца, которая считалась самой роскошной и самой
величественной, получила от них почетное название золото-
го триклиниумс?5\ Богатые и знатные греки старались, с
приличною скромностью, подражать своему государю, и ког-
да они проезжали верхом по улицам в своих шелковых и ук-
рашенных вышивками одеяниях, мальчишки принимали их
за царей36). Пелопоннесская матрона37), покровительство ко-
торой подготовило Василия Македонянина к его блестящей
будущности, задумала - из сердечной привязанности или из
тщеславия посетить своего приемыша в самом центре его ве-
личия. Вследствие своих преклонных лет или вследствие
привычки ни в чем себя не стеснять Даниэлис не захотела
утомлять себя ездой на лошадях или в экипаже, и на всем
протяжении в пятьсот миль, отделяющем Патрасе от Кон-
стантинополя, ее носилки или постель несли на своих плечах
десять сильных рабов; а так как они часто сменялись, то для
этой службы был назначен отряд из отборных трехсот чело-
век. Василий принял ее в византийском дворце с сыновним
уважением и с царскими почестями, и каков бы ни был ис-
точник ее богатства, привезенные ею подарки не были недо-
стойны императорского величия. Я уже упоминал о подарен-
ных ею изящных полотняных, шелковых и шерстяных мате-
риях, которые были продуктом пелопоннесских мануфактур;
но самым приятным из ее подарков были триста красивых
юношей, между которыми сто были евнухи38*, "так как ей не
было безвестно, - говорит историк, - что дворцовая атмосфе-
ра еще более благоприятна для таких насекомых, чем молоч-
ная ферма для летних мушек". Она еще при жизни распреде-
лила большую часть своих пелопоннесских поместий и по за-
вещанию назначила своим единственным наследником Ва-
сильева сына Льва. После выдачи назначенных по завеща-
нию сумм император присоединил к своим поместьям во-
семьдесят вилл, или ферм, а три тысячи принадлежавших
Даниэлис рабов получили от своего нового господина свободу
История упадка и разрушения Римской Империи 208
и были переселены на итальянский берег, где образовали
особую колонию. По богатству этой женщины, принадле-
жавшей к числу подданных императора, мы можем соста-
вить себе понятие о богатстве и роскоши самих императоров.
Наслаждения, доставляемые богатством частным людям, ко-
нечно, вставлены в более узкие рамки; но как бы они ни бы-
ли велики или ничтожны, ими пользуется более невинно и
более безопасно тот, кто тратит на них свое собственное со-
стояние, нежели тот, кто распоряжается общественным до-
стоянием.
При деспотической форме правления, ставящей на один
уровень людей и знатного, и низкого происхождения, мо-
нарх есть единственный источник почетных отличий и как
на службе при дворе, так и в государственной службе, офи-
циальное положение каждого зависит от тех титулов и долж-
ностей, которые он раздает и отнимает по своему личному
произволу. В течение с лишком тысячи лет, протекших со
времен Веспасиана до царствования Алексея Комнина39),
Цезарь был вторым лицом в империи или^по меньшей мере,
считался вторым по своему рангу, между тем как высший ти-
тул Августа более щедро раздавался сыновьям и братьям
царствующего монарха. Хитрый Алексей из желания не на-
рушать обещания, данного своему могущественному сопра-
вителю, мужу своей сестры, а уклониться от его исполнения,
и из желания наградить своего брата Исаака за преданность,
не создавая себе равного, придумал новое звание, более вы-
сокое, чем звание Цезаря. Благодаря гибкости греческого
языка он соединил в одно слово названия Августа и импера-
тора (sebastos и autocrator), и из этого соединения вышел
звучный титул Севастократора. Этот Севастократор был по-
ставлен выше Цезаря на верхней ступени трона; его имя
произносилось в публичных приветствиях, и он отличался от
монарха только головным убором и обувью. Один император
мог носить пурпуровые или красные полусапожки и диадему
или корону, употребление которой было заимствовано от
персидских царей . Это была высокая, в форме пирамиды,
шерстяная или шелковая шапка, почти вся усеянная жемчу-
гом и драгоценным каменьями; горизонтальный обод и две
золотые дуги образовывали корону; на верхушке, в том мес-
те, где сходились эти дуги, находился шар или крест, а по
обеим сторонам висели нитки или завязки из жемчуга. Сева-
стократор и Цезарь носили вместо красных полусапожек зе-
леные, а на их коронах не было верхней покрышки, и они
209
Эдуард Гиббон
были менее густо усеяны драгоценными каменьями. Кроме
того, фантазия Алексея создала титулы Паниперсеваста и
Протосеваста, которые были ниже титула Цезаря, но по
своему благозвучию и значению могли быть приятны для
греческого слуха. Они означали превосходство и первенство
над безыскусственным названием Августа, а этот священный
и первоначальный титул римских монархов был унижен до
того, что императоры стали раздавать его своим родственни-
кам и придворным. Дочь Алексея восхищается такой удачно
придуманной градацией надежд и отличий; но умение выду-
мывать новые слова доступно для самых ограниченных умов,
и высокомерные преемники Алексея могли без большого тру-
да обогащать этот лексикон тщеславия. Своим любимым сы-
новьям и братьям они давали более надменное название гос-
под, или деспотов, которому были присвоены новые внеш-
ние украшения и прерогативы и которое давало право зани-
мать место непосредственно вслед за особой самого импера-
тора. Эти пять титулов: 1) Деспот, 2) Севастократор, 3)
Цезарь, 4) Пантиперсеваст, 5) Протосеваст обыкновенно
раздавались только принцам его крови; они были эманация-
ми его величия; но так как они не налагали никаких посто-
янных обязанностей, то их существование было бесплодно, а
их значение непрочно.
Но во всех монархиях сущность правительственной власти
распределяется между министрами, которые заведуют двор-
цом и финансами, флотом и армией. Только титулы этих ми-
нистров изменяются, так что графы и префекты, преторы и
квесторы с течением времени утратили свое прежнее значе-
ние, между тем как их подчиненные достигли высших госу-
дарственных должностей. 1. В монархии, где все возводится
к особе государя, самым важным ведомством считается то, на
которое возложена забота о дворцовом церемониале. Куро-
палатуА1\ игравшего столь блестящую роль во времена Юс-
тиниана, заменил протовестиар, обязанности которого пер-
воначально ограничивались надзором за гардеробом. Впос-
ледствии его ведомству были подчинены многочисленные
служители, удовлетворявшие требования пышности и роско-
ши, и он стал присутствовать с серебряным жезлом в руке на
публичных и частных аудиенциях. 2. В старинной системе,
введенной Константином, названием логофетов, или счето-
водов, обозначали сборщиков податей; высшие чиновники по
этой части назывались логофетами государственных иму-
Ществ, почт, армии, личной императорской казны и государ-
История упадка и разрушения Римской Империи 210
ственного казначейства, а великого логофета, этого верхов-
ного блюстителя законов и хранителя государственных со-
кровищ, сравнивали с канцлерами латинских империй42).
Под его надзором находилась вся светская администрация, и
в этих трудах ему помогали его подчиненные - городской
епарх, или префект, главный секретарь и хранители госу-
дарственной печати, архивов и красных или пурпуровых
чернил, предназначенных для священной подписи одного
императора43). Сановник, вводивший иностранных послов и
служивший для них переводчиком, носил названия великого
чиауса44^ и драгомана, которые были турецкого происхож-
дения и до сих пор в употреблении при Оттоманской Порте.
3. Дворцовые служители, несмотря на свое низкое название,
мало-помалу возвысились от обязанностей телохранителей
до звания генералов; военные фемы восточные и западные, и
легионы как европейские, так и азиатские нередко разделя-
лись между несколькими начальниками, пока верховная и
безусловная власть над всеми сухопутными силами не была
вверена главному служителю. Обязанности протострато-
ра первоначально заключались в том, что он помогал импе-
ратору садиться на коня; потом он стал заменять главного
служителя во время похода, и его заведованию были пору-
чены конюшни, кавалерия, царская охота и соколиный двор.
Стратопедарх был лагерным верховным судьей; протоспа-
фарий командовал телохранителями; констабл4в\ великий
этериарх и аколит были начальниками франков, варваров и
варангов или англичан47) - тех иноземных наемников, кото-
рые в эпоху упадка национального мужества составляли
главную силу византийских армий. 4. Морские силы находи-
лись под начальством великого герцога; в его отсутствие они
подчинялись великому друнгарию флота, а этого последнего
заменял эмир, или адмирал; этот титул был сарацинского
происхождения48), но вошел во все новейшие европейские
языки. Из этих должностных лиц и из множества других, пе-
речисление которых было бы бесцельно, состояла граждан-
ская и военная иерархия. На то, чтобы установить их почет-
ное положение и жалованье, их форменную одежду и титу-
лы, их взаимные поклоны и первенство ранга было потраче-
но более усиленного труда, чем нужно для составления кон-
ституции свободного народа, и этот кодекс был доведен поч-
ти до совершенства, когда все это химерическое здание, слу-
жившее памятником высокомерия и раболепия, было навсег-
да погребено под развалинами империи49).
211
Эдуард Гиббон
Самые высокие из тех титулов и самые смиренные из тех
поз, с которыми благочестие обращается к Верховному Су-
ществу, употреблялись из лести и из страха в обращении к
таким существам, у которых такая же натура, как у всякого
из нас. Обыкновение поклоняться50^ императорам, падая
перед ними, и целуя их ноги, было заимствовано Диоклетиа-
ном от персидского раболепия; но оно сохранилось и совер-
шенствовалось до последних времен греческой монархии.
Только за исключением воскресных дней, когда оно откла-
дывалось в сторону для соблюдения религиозной пышности,
такого унизительного поклонения требовали от всякого, кто
допускался в присутствие императора, - и от принцев, носив-
ших диадему и пурпуровую мантию, и от послов, приезжав-
ших в качестве представителей своих независимых монар-
хов, халифов азиатских, египетских или испанских, королей
Франции и Италии, и латинских императоров Древнего Ри-
ма. Кремонский епископ Лиутпранд51) вел себя в деловых пе-
реговорах с мужеством франка и с достоинством Оттонова
представителя. Однако его искренность не дозволила ему
умолчать о том унижении, которое он вынес на своей первой
аудиенции. Когда он приблизился к трону, сидевшие на зо-
лотом дереве птицы начали петь, а это пение сопровожда-
лось рычанием двух золотых львов. Лиутпранд был вынуж-
ден, вместе с двумя своими товарищами, преклонить колена
и пасть ниц, и он три раза прикоснулся лбом к полу. Затем
он встал на ноги, но в этот короткий промежуток времени
трон был поднят при помощи особой машины от пола к по-
толку; император появился в новом и еще более блестящем
одеянии, и аудиенция окончилась среди надменного и вели-
чественного безмолвия. В своем добросовестном и интерес-
ном рассказе кремонский епископ описывает те церемонии
византийского двора, которые до сих пор соблюдаются в От-
томанской Порте и которых еще придерживались в прошед-
шем столетии великие князья Московии или России. После
продолжительного переезда частию морем, частию сухим
путем из Венеции в Константинополь посол остановился у
Золотых Ворот и дожидался там прибытия особых чиновни-
ков, которые проводили его до гостеприимного дворца, при-
готовленного для его приема; но этот дворец оказался тюрь-
мой, и его недоверчивые сторожа не дозволяли послу всту-
пать ни в какие сношения ни с чужеземцами, ни с туземца-
ми. На своей первой аудиенции он предложил императору
подарки от своего государя, состоявшие из рабов, из золотых
История упадка и разрушения Римской Империи 212
ваз и из дорогих лат. Произведенная в его присутствии выда-
ча жалованья офицерам и солдатам выставила перед его гла-
зами богатства империи; он был приглашен к императорско-
му столу52), за которым послы различных наций были расса-
жены соответственно тому уважению или тому презрению,
которое они внушали грекам; в знак особой милости импера-
тор посылал со своего собственного стола кушанья, которых
он отведал, а своим фаворитам он раздавал парадные одеж-
ды53). Каждый день, утром и вечером, его гражданские и во-
енные служители являлись во дворец для исполнения своих
обязанностей; их труд вознаграждался взглядом или улыб-
кой их повелителя, а свою волю он выражал или легким на-
клонением головы, или каким-нибудь знаком; но в его при-
сутствии безмолвствовало и преклонялось всякое земное ве-
личие. Каждый мог его видеть, когда он совершал свои обыч-
ные или экстраординарные торжественные шествия по ули-
цам столицы, а так как придуманные политикой обряды на-
ходились в связи с обрядами религиозными, то он посещал
главные церкви в праздники, установленные греческим ка-
лендарем. Накануне этих процессий глашатаи объявили во
всеобщее сведение об этом милостивом или благочестивом
намерении монарха. Улицы чистились и приводились в поря-
док: мостовую усыпали цветами, в окнах и на балконах вы-
ставляли самые дорогие домашние украшения, золотую и се-
ребряную посуду и шелковые занавеси, а строгая дисципли-
на удерживала чернь от бесчинств и от шумного говора. Ше-
ствие открывали военные чины во главе войск; за ними сле-
довала длинная вереница гражданских чиновников и мини-
стров; особу императора охраняли его евнухи и дворцовые
служители, а при входе в церковь его торжественно встречал
патриарх со всем духовенством. Радостные приветствия не
выражались грубыми голосами народной толпы и не зависе-
ли от ее произвола. Члены партий цирка синей и зеленой
размещались группами на самых удобных местах, а когда-то
потрясавшая столицу их яростная борьба мало-помалу пере-
шла в соперничество из-за раболепия. И та, и другая сторо-
на, как бы в ответе одна другой, повторяли мелодию, про-
славлявшую императора; их поэты и музыканты управляли
хором, а припевом для каждой мелодии служили пожелания
долголетия54) и победы. Одними и теми же приветствиями
оглашались и зала аудиенций, и зала банкета, и церковь, и,
как бы в доказательство беспредельности императорской
власти, они повторялись на языках латинском55), готском,
213 Эдуард Гиббон
персидском, французском и даже английском56) теми наем-
никами, которые были действительными или подставными
представителями тех народов. Эту науку придворного этике-
та и лести Константин Порфирородный изложил в полном
напыщенности и пустословия волюме57), а тщеславие его
преемников могло обогащать этот сборник обширными до-
полнениями. Однако одна минута спокойного размышления
должна бы была навести их на мысль, что одни и те же при-
ветствия раздавались во все царствования, каковы бы ни бы-
ли личные достоинства императора, а те из них, которые
возвысились до престола из положения частных людей, мог-
ли бы припомнить, что в ту минуту, когда они сами всех
громче и всех усерднее славили своего предшественника, они
завидовали его фортуне или замышляли покушение на его
жизнь53).
Северные монархи, царствовавшие над теми народами, у
которых, как говорит Константин, не было ни чести, ни до-
брого имени, старались породниться с Цезарями или вступ-
лением в брак с одной из принцесс императорской крови,
или выдачей своих дочерей за одного из римских принцев59).
В своих наставлениях сыну престарелый монарх разоблачает
тайные правила, придуманные политикой и высокомерием,
и указывает самые благовидные мотивы для отказа в таких
дерзких и неблагоразумных предложениях. Каждое живо-
тное, говорит осторожный император, ищет для себя самку
между животными одной с ним породы, а человеческий род
разделяется на различные племена вследствие различий
языка, религии и нравов. Благоразумное старание сохранить
чистоту рода поддерживает гармонию и в общественной жиз-
ни и в семейной, а примесь чужой крови порождает беспоря-
док и раздоры. Так всегда думали и так всегда поступали
мудрые римляне; их законодательство воспрещало браки
между гражданами и иностранцами; во времена свободы и
доблестей сенатор отверг бы с пренебрежением предложение
выдать свою дочь за царя; слава Марка Антония была занят-
на его браком с Египтянкой60), а общее порицание принуди-
ло императора Тита отослать Беренику, несмотря на то, что
ни он, ни она не желали разлучаться61). В подкрепление это-
го вечного запрета делалась ссылка на вымышленную санк-
цию великого Константина. Послам различных наций, и в
особенности тех наций, которые не перешли в христианство,
формально давали знать, что такие необычайные брачные
союзы запрещены основателем церкви и столицы. Этот неиз-
История упадка и разрушения Римской Империи 214
менный закон был надписан на алтаре св. Софии, и было
объявлено, что тот нечестивый монарх, который запятнает
императорское достоинство позором, будет отлучен от мир-
ского и церковного общения с римлянами. Если бы какой-
нибудь лукавец познакомил послов с византийской исто-
рией, они могли бы указать на три достопамятных наруше-
ния этого вымышленного закона - на бракосочетание Льва
или, верней, его отца Константина Четвертого, с дочерью
хазарского хана, на свадьбу внучки Романа с болгарским
принцем и на брачный союз французской или итальянской
принцессы Берты с сыном самого Константина Порфирород-
ного, юным Романом. На эти возражения были приготовле-
ны три ответа, разъяснявшие недоразумение и охранявшие
обязательную силу закона. I. Бракосочетание Константина
Копронима признавалось за преступление. Этот родившийся
в Исаврии еретик, осквернивший купель и объявивший вой-
ну святым иконам, действительно взял в жены дочь варвара.
Но этим нечестивым брачным союзом он преисполнил меру
своих беззаконий и навлек на себя порицания церкви и по-
томства. II. На Романа нельзя ссылаться как на законного
императора; он был плебей и узурпатор; он не был знаком с
законами монархии и не дорожил ее честью. Отец невесты
сын Романа Христофор, занимал между принцами третье-
степенное место и был в одно и то же время и подданным, и
сообщником своего преступного отца. Болгары были
искренние и набожные христиане, и от заключения этого не-
естественного брака зависели безопасность империи и осво-
бождение нескольких тысяч пленников. Тем не менее ника-
кие посторонние соображения не могли освободить от обя-
занности подчиняться закону Константина; и духовенство, и
сенат, и народ порицали поведение Романа, и как при своей
жизни, так и после своей смерти он считался виновником
публичного позора. III. Чтоб оправдать супружество своего
собственного сына с дочерью короля Италии Гугона, мудрый
Порфирородный придумал более благородные мотивы. Вели-
кий и святой Константин ценил преданность и мужество
франков62), а благодаря своему дару предвидения он знал,
какое величие ожидает их в будущем. В пользу их одних бы-
ло сделано исключение из общего запрета: король Франции
Гу гон происходил в прямой линии от Карла Великого63), а
его дочь Берта унаследовала прерогативы своего рода и
своей нации. Голос правды или злобы с течением времени раз-
облачил ложь или ошибку императорского двора. Наследствен-
215 Эдуард Гиббон
ные владения Гугона заключались не в королевстве фран-
цузском, а лишь в графстве Арелатском; впрочем, никто не
отвергал того, что Гугон, пользуясь тогдашними смутами,
захватил верховную власть над Провансом и вторгнулся во
владения короля Италии. Его отец был частный человек
знатного происхождения, а если Берта и происходила по
женской линии от Карла Великого, то каждая степень этого
родства была запятнана незаконностью рождения или раз-
вратом. Бабка Гугона, знаменитая Вальдрада, была скорее
наложницей, чем женой второго Лотара, который своим пре-
любодейством, своим разводом и своим вторичным браком
навлек на себя громы Ватикана. Его мать, прозванная вели-
кой Бертой, была замужем сначала за графом Арелатским, а
потом за маркизом Тосканским; Франция и Италия были
скандализованы ее любовными приключениями, и пока она
не достигла шестидесяти лет, ее любовники всякого разряда
были усердными служителями ее честолюбия. Король Ита-
лии был так же невоздержен, как его мать и бабка, и три лю-
бимые наложницы Гугона были украшены классическими
именами Венеры, Юноны и Семелы . Дочь Венеры была ус-
туплена византийскому двору по его настоятельным прось-
бам; ее имя, Берта, было заменено именем Евдокии, и она
была выдана замуж или, верней, помолвлена за будущего
наследника восточной империи юного Романа. Довершение
этого брачного союза с чужестранкой было отложено ввиду
нежного возраста обоих супругов, а по прошествии пяти лет
и самый союз был расторгнут смертию девственной супруги.
Второй женой императора Романа была девушка плебейско-
го, но римского происхождения, а их две дочери, Феофана и
Анна, были выданы за двух членов царственных домов.
Старшая была выдана в качестве мирного залога за старшего
сына Оттона Великого, который искал этого родственного со-
юза с оружием в руках или через своих послов. Мог возник-
нуть вопрос о том, по какому праву саксонец пользуется
привилегиями французской нации/ но все колебания смолк-
ли перед славой и благочестием героя, восстановившего за-
падную империю. После смерти своего тестя и своего мужа
Феофана управляла Римом, Италией и Германией во время
малолетства своего сына, третьего Оттона, и латины ценили
добродетели императрицы, которая жертвовала воспомина-
ниями о своей родине, исполняя лежавшие на ней высокие
обязанности65^. При бракосочетании ее сестры Анны необхо-
димость и страх заглушили все предрассудки и одержали
История упадка и разрушения Римской Империи 216
верх над заботой о личном достоинстве членов император-
ского семейства. Царствовавший на севере язычник русский
великий князь Владимир изъявил желание вступить в брак с
одной из принцесс императорского дома, а чтоб подкрепить
свои притязания, он угрожал войной, обещал обратиться в
христианство и предлагал могущественное содействие в
борьбе с нарушавшим внутреннее спокойствие империи мя-
тежником. В качестве жертвы за свою религию и за свое оте-
чество греческая принцесса была принуждена покинуть дво-
рец своих предков и царствовать над варварским народом,
живя в вечном изгнании на берегах Борисфена, или вблизи
от Полярного круга66). Впрочем, супружество Анны было
счастливо и плодовито; для дочери ее внука Ярослава послу-
жило рекомендацией происхождение от императорского до-
ма, и король Франции Генрих I нашел себе жену на окраи-
нах Европы и христианского мира67\
Внутри византийского дворца император был первым ра-
бом того церемониала, которому подчинял своих подданных,
и тех строгих правил этикета, которые регулировали каждое
слово и каждое телодвижение, держали его внутри дворца в
осадном положении и нарушили досуг его сельского уедине-
ния. Но жизнь и состояние миллионов людей зависели от его
произвола, а самые благородные умы, недоступные для при-
манок пышности и роскоши, способны увлечься более со-
блазнительным удовольствием повелевать себе равными.
Власти законодательная и исполнительная сосредоточива-
лись в особе монарха, а Лев Философ искоренил последние
остатки авторитета сената68). Летаргия рабства притупила
умы греков: среди самых необузданных взрывов мятежа они
никогда не помышляли о свободной конституции, и личный
характер монарха считался единственным источником и
единственным мерилом их общественного благоденствия.
Суеверие скрепляло их оковы; когда патриарх короновал
императора в Софийском соборе, они клялись у подножия
алтаря в слепом и безусловном повиновении его правитель-
ству и его семейству. Он со своей стороны обязывался по ме-
ре возможности воздерживаться от смертных казней и от
изувечий, собственноручно подписывал свой православный
символ веры и обещал подчиняться как постановлениям се-
ми соборов, так и уставам святой церкви69). Но свое обеща-
ние быть милосердным он высказывал в форме неясной и не-
определенной; свою клятву он давал не народу, а невидимо-
му судье, и, за исключением тех случаев, когда на нем лежа-
217
Эдуард Гиббон
ла неизгладимая виновность в ереси, исполнители воли Не-
бес всегда были готовы отстаивать неотъемлемые права свое-
го государя и извинять его мелкие прегрешения. Греческое
духовенство само находилось в полной зависимости от свет-
ской власти: мановение тирана создавало епископов, перево-
дило их с одного места на другое, низлагало их или наказы-
вало позорною смертью; как бы они ни были богаты или вли-
ятельны, они никогда не могли основать, подобно латинско-
му духовенству, независимую республику, и константино-
польский патриарх, осуждая светское могущество своего
римского собрата, втайне ему завидовал. Однако пользова-
ние беспредельною деспотическою властью, к счастью, огра-
ничивается законами природы и необходимости. Повелитель
империи исполняет свои священные и трудные обязанности в
той мере, в какой одарен мудростью и добродетелями. Если
же он порочен и безрассуден, скипетр, который ему не по си-
лам, выпадает из его рук, и всеми движениями коронованно-
го призрака незаметно руководит какой-нибудь министр или
фаворит, принявший на себя из личных интересов роль об-
щего притеснителя. Бывают такие роковые минуты, когда
самый неограниченный монарх должен опасаться здравого
смысла или прихоти нации, состоящей из рабов, а опыт дока-
зал, что всякое расширение верховной власти уменьшает ее
безопасность и прочность.
Каковы бы ни были титулы, усвоенные деспотом, и каковы
бы ни были присвоенные им права, в конце концов он дол-
жен полагаться только на меч для обороны от своих внешних
и внутренних врагов. Со времен Карла Великого до Кресто-
вых походов три великие империи или нации - греческая, са-
рацинская и франкская - владели известным в то время ми-
ром (я оставляю в стороне отдаленную китайскую монар-
хию) и боролись из-за обладания им. Степень их военного
могущества можно определить путем сравнения их мужест-
ва, их искусств и богатств и их покорности верховному вож-
дю, способному употреблять в дело все силы государства. В
том, что касается первого из этих условий военного могуще-
ства, греки были много ниже своих соперников; но в том, что
касается второго и третьего, они превосходили франков и;по
меньшей мере,равнялись с сарацинами.
Благодаря своим богатствам греки были в состоянии при-
влекать к себе на службу более бедные народы и содержать
военный флот как для защиты своих берегов, так и для напа-
дения на своих врагов70). Выгодная для обеих сторон торгов-
История упадка и разрушения Римской Империи 218
ля променивала константинопольское золото на кровь славо-
нцев и тюрок, болгар и русских; мужество этих иноземцев
содействовало победам Никифора и Цимисхия, а если какой-
нибудь враждебный народ угрожал границам империи, его
заставляли отступить для защиты собственной родины и ис-
кать мира, искусно направляя на него нападение какого-ни-
будь более отдаленного от империи народа71). Преемники
Константина постоянно заявляли притязания на владычест-
во над Средиземным морем от устьев Танаиса до Геркулесо-
вых столбов, а нередко и действительно пользовались этим
владычеством. Их столица была наполнена морскими припа-
сами и искусными мастеровыми; географическое положение
Греции и Азии, длинные морские берега, глубокие заливы и
многочисленные острова приучали их подданных к морепла-
ванию, а торговля Венеции и Амальфи служила рассадником
матросов для императорского флота72\ Со времени войн Пе-
лопоннесской и Пунических сфера деятельности нисколько
не расширилась, а кораблестроительное искусство, по-види-
мому, приходило в упадок. Константинопольским корабель-
ным мастерам, точно так же как и механикам нашего време-
ни, не было знакомо искусство сооружать те громадные ма-
шины, на которых было по три, по шести или по десяти рядов
весел, возвышавшихся и опускавшихся одни над другими 3).
Дромоны1А\ или легкие византийские галеры, имели только
по два ряда весел; каждый ряд состоял из двадцати пяти ска-
меек, а на каждой скамейке сидели по два гребца, работав-
ших своими веслами с той и с другой стороны судна. Сверх
того на галере находились капитан, или центурион, стояв-
ший во время сражения на корме вместе со своим оруженос-
цем, два кормчих, стоявшие у руля, и два офицера, которые
стояли у носовой части галеры и из которых один находился
при якоре, а другой наводил на неприятеля и приводил в
действие машину, метавшую греческий огонь. Вся команда,
как это бывает при зародыше военного искусства, несла
двойную службу и матросов, и солдат; она была снабжена
оружием и для обороны, и для нападения - луками и стрела-
ми, которые употребляла в дело с верхней палубы, и длин-
ными пиками, которыми действовала сквозь отверстия, сде-
ланные у нижнего ряда весел. Правда, иногда военные суда
имели более широкие размеры и более прочную конструк-
цию; в этих случаях обязанности сражаться и маневрировать
более правильно разделялись между семидесятые солдатами
и двумястами тридцатью матросами. Но большею частию
219 ___________________________________Эдуард Гиббон
они были небольших размеров, и ими было нетрудно управ-
лять; а так как Малейский мыс в Пелопоннесе все еще наво-
дил на моряков суеверный страх, то императорский флот пе-
ревозили через Коринфский перешеек сухим путем на рас-
стоянии пяти миль 5 \ Принципы морской тактики нисколь-
ко не изменились со времен Фукидида; эскадра из галер вы-
страивалась перед вступлением в бой по-прежнему в форме
полумесяца, нападала на неприятеля с фронта и старалась
острым носом своих судов попасть в слабые стороны против-
ника. Посреди палубы стояла машина из крепкого дерева,
метавшая камни и стрелы, а когда хотели взять неприятель-
ское судно на абордаж, на него перебрасывали вооруженных
людей при помощи подъемной машины. Для языка сигналов,
который так ясен и так обилен в морском диксионере новей-
ших мореплавателей, служили не вполне удовлетворитель-
ным способом выражения различные положения и цвета ад-
миральского флага. Среди ночной темноты те же самые
приказания двигаться вперед, нападать, останавливаться,
отступать, выходить из строя или смыкать строй давались
посредством огней, зажженных на передовой галере. На
суше огневые сигналы передавались с одной горы на дру-
гую; нить из восьми таких сигнальных постов передавала
известия за пятьсот миль, и Константинополь был через
несколько часов извещен о неприязненных намерениях
выступивших из Тарса сарацинов76). О морских силах гре-
ческих императоров можно составить себе довольно верное
понятие по интересным и подробным сведениям о тех воо-
ружениях, которые были приготовлены для завоевания
Крита. В столице, на островах Эгейского моря и в примор-
ских городах Азии, Македонии и Греции был снаряжен
флот из ста двенадцати галер и семидесяти пяти кораблей,
построенных по образцу тех, какие строились в Памфи-
лии. На эти суда были посажены тридцать четыре тысячи
матросов, семь тысяч триста сорок солдат, семьсот русских
и пять тысяч восемьдесят семь мардаитов, предки которых
были выселены с Ливанских гор. Их жалованье, по всему
вероятию за один месяц, было вычислено в тридцать четы-
ре центенария золота, или почти в сто тридцать шесть ты-
сяч фунтов стерлингов. Наше воображение становится в ту-
пик от бесконечного перечисления оружия и военных ма-
шин, одежд и белья, съестных припасов и корма для лоша-
дей, запасов и утвари всякого рода, которые были потрачены
на безуспешную попытку овладеть маленьким островом, но
История упадка и разрушения Римской Империи 220»
которых было бы вполне достаточно для основания цветущей
колонии77).
Изобретение греческого огня не произвело в военном ис-
кусстве такого решительного переворта, какой произвело
изобретение пороха. Этой горючей жидкости и столица, и
империя Константина были обязаны своим спасением; она
употреблялась при осадах и в морских сражениях и произво-
дила страшные опустошения. Но это изобретение или не бы-
ло доведено до совершенства, или не было доступно для усо-
вершенствований; и при нападении на укрепленные города и
при их обороне чаще и с большим успехом употребились ста-
ринные военные машины - катапульты, баллисты и тараны,
а исход сражений не зависел от частого и сильного огня пехо-
ты, которую было бы бесполезно охранять латами от такого
же огня ее противников. Сталь и железо по-прежнему были
обыкновенными орудиями истребления врагов и собственной
обороны, а шлемы, латы и щиты десятого столетия мало от-
личались и по своей внешней форме, и по своим внутренним
достоинствам от тех, которыми прикрывались боевые това-
рищи Александра и Ахилла78). Но вместо того, чтобы при-
учать новейших греков постоянно носить эту предохрани-
тельную тяжесть, подобно тому как ее приучались носить в
старину легионные солдаты, эти латы складывались на сле-
довавших за армией легких повозках, и только при прибли-
жении неприятеля солдаты торопливо и неохотно надевали
на себя это непривычное тяжелое бремя. Оружием для напа-
дения служили мечи, боевые секиры и копья; но македон-
ская пика была уменьшена на одну четверть своей длины и
доведена до более удобной длины в двенадцать локтей, или
футов. Греки испытали на себе силу скифских и арабских
стрел, а императоры жаловались на упадок искусства стрель-
бы из луков как на причину общественных бедствий и сове-
товали или приказывали поступавшим в военную службу
молодым людям усердно упражняться до сорока лет в искус-
стве владеть этим оружием79). Роты или полки обыкновенно
состояли из трехсот человек, а в пехоте Льва и Константина
солдаты выстраивались в восемь шеренг, которые составляли
середину между двумя крайностями - между четырьмя и ше-
стнадцатью шеренгами; но кавалерия нападала четырьмя
шеренгами на основании того благоразумного соображения,
что сила фронта не увеличивается от напора задних всадни-
ков. Если число шеренг в пехоте или в кавалерии иногда уд-
ваивалось, эта предосторожность обнаруживала тайное недо-
221 ___________________________________Эдуард Гиббон
верие к мужеству войск, которые могли наводить страх своей
многочисленностью, но между которыми только незначи-
тельная часть была способна противостоять копьям и мечам
варваров. Построение в боевом порядке необходимо видоиз-
менялось сообразно с местностью, с целью, которая имелась
в виду, и с характером противников; но обыкновенное по-
строение в две линии с резервом позади представляло после-
довательный ряд надежд и ресурсов, соответствовавший как
темпераменту, так и здравомыслию греков80). Если нападе-
ние оказывалось неудачным, первая линия отступала в про-
межутки второй линии, а резерв, разделившись на две части,
обходил вокруг флангов или для того, чтобы довершить по-
беду, или для того, чтобы прикрыть отступление. Все, что
могла сделать правительственная власть, было сделано, по
меньшей мере в теории, введением правил для лагерной
жизни и для походов, для военных упражнений и для эволю-
ции, и изданием эдиктов и сочинений, написанных визан-
тийским монархом81). Все, что могло сделать искусство при
помощи ковальни, ткацкого станка или лаборатории, в из-
бытке доставлялось богатством монарха и трудолюбием его
многочисленных мастеровых. Но ни правительственная
власть, ни искусство не могли создать самое важное из всех
военных орудий - солдата, и хотя Церемонии Константина
всегда предполагают благополучное и победоносное возвра-
щение императора82), его тактика редко возвышается над
изысканием средств избежать поражения и протянуть вой-
ну83). Несмотря на некоторые временные успехи, греки упа-
ли в своем собственном мнении и в мнении соседей. Непод-
вижность рук и болтливость языка считались отличительны-
ми чертами нации; автор Тактики был осажден в своей сто-
лице, и самые последние из варваров, дрожавших при одном
имени сарацинов или франков, могли с гордостью показы-
вать золотые и серебряные монеты, которые они исторгли от
слабого константинопольского монарха. Влияние религии
могло бы одушевить их в некоторой мере тем мужеством, ко-
торого им не смело внушать их правительство и которое не
было в их характере; но религия греков научала лишь стра-
дать и покоряться*4). Император Никифор, на короткое вре-
мя восстановивший дисциплину и репутацию римской ар-
мии, пожелал наградить почестями мученичества тех хри-
стиан, которые лишались жизни в священной войне с невер-
ными. Но против этого закона, внушенного политическими
соображениями, восстали патриарх, епископы и самые влия-
История упадка и разрушения Римской Империи 222
тельные сенаторы: они настоятельно ссылались на то, что по
уставу св. Василия всякий, кто запятнал себя кровожадным
ремеслом солдата, должен быть на три года удален от обще-
ния с верующими*5).
Эту нерешительность греков сопоставляли со слезами, ко-
торые текли из глаз первых мусульман, когда они не могли
участвовать в сражении, а этот контраст между низким суе-
верием и пылким энтузиазмом объясняет для философа всю
историю двух соперничавших наций. Подданные последних
халифов86), бесспорно, утратили усердие и преданность това-
рищей пророка. Тем не менее, по их воинственным верова-
ниям, войны возникали по воле Божества87); хотя и скрытая,
но полная жизненной силы искра фанатизма все еще таилась
в недрах их религии и нередко превращалась в яркое пламя в
среде тех сарацинов, которые жили вблизи границы христи-
анских владений. Их регулярные военные силы состояли из
отважных рабов, привыкших охранять особу своего господи-
на и следовать за его знаменем; но при первом звуке трубы,
возвещавшем о священной войне с неверными, пробужда-
лись и те мусульмане, которые жили в Сирии и Киликии, и
те, которые жили в Африке и в Испании. Богатые люди иска-
ли или смерти, или победы, сражаясь за дело Божие; бедня-
ков привлекала надежда грабежа, а старики, увечные и жен-
щины принимали свою долю участия в этих достойных на-
грады предприятиях, посылая вместо себя на войну наемни-
ков, которых снабжали оружием и лошадьми. Эти орудия
наступательных и оборонительных войн походили по своей
силе и по своему закалу на военные силы римлян, над кото-
рыми имели то преимущество, что арабы более ловко управ-
ляли конем и более искусно владели луком; массивные се-
ребряные бляхи, украшавшие их перевязи, конскую сбрую и
мечи, обнаруживали роскошь наслаждавшейся благоденст-
вием нации, и, за исключением небольшого числа приходив-
ших с юга черных стрелков из лука, арабы не придавали
большой цены лишенному внешнего блеска мужеству своих
предков. Вместо повозок за ними следовали длинные верени-
цы верблюдов, мулов и ослов; огромное число этих живо-
тных, которых они обыкновенно покрывали флагами и зна-
менами, как будто увеличивало пышность и многочислен-
ность их армии, а на неприятельских лошадей нередко наво-
дили страх уродливая внешность и отвратительный запах во-
сточных верблюдов. Мусульмане были непобедимы благода-
ря терпению, с которым выносили жажду и жару; но от зим-
223______________________________________Эдуард Гиббон
него холода их бодрость застывала, а вследствие их склонно-
сти ко сну принимались самые строгие предосторожности
против ночных нападений врасплох. Их боевой строй имел
форму длинного четырехугольника, каждая сторона которо-
го состояла из двух густых и тесно сплоченных рядов; в пер-
вом ряду стояли стрелки из лука, во втором - кавалерия. В
своих сражениях и на море, и на суше они выдерживали
ярость нападения с непоколебимою твердостью и редко сами
ходили в атаку, не удостоверившись предварительно в исто-
щении неприятельских сил. Но если их нападение было от-
ражено и их ряды были прорваны, они не умели снова вы-
строиться в боевом порядке и возобновить бой, а их упадок
духом в этих случаях усиливался от суеверного убеждения,
что Бог принял сторону их врагов. Это страшное убеждение
поддерживалось в них упадком, в который приходило влады-
чество халифов; сверх того, ни у мусульман, ни у христиан
не было недостатка в неясных пророчествах88), предвещав-
ших поражение то одних, то других. Единство арабской им-
перии было разрушено, но ее самостоятельные осколки мог-
ли равняться с многолюдными и сильными государствами, а
морские и военные силы какого-нибудь эмира, царствовав-
шего в Алеппо или Тунисе, свидетельствовали об искусстве и
трудолюбии его подданных и о находившихся в его распоря-
жении больших денежных ресурсах. И во время своих мир-
ных сношений с сарацинами, и в то время, как вели с ними
войны, константинопольские монархи слишком часто созна-
вали, что в воспитании этих варваров не было ничего вар-
варского и что если они были лишены самобытной гениаль-
ности, зато были одарены пылкой любознательностью и спо-
собностью подражания. Действительно, модель была совер-
шение копии: сарацины сооружали свои корабли, военные
машины и укрепления не так искусно, как греки, и, не крас-
нея, сознавались, что тот же самый Бог, от которого арабы
получили свой язык, создал в более совершенном виде руки
китайцев и головы греков39).
Название нескольких германских племен, живших между
Рейном и Везером, обратилось путем завоеваний в название
большей части Галлии, Германии и Италии и под общим
именем франков90). Греки и арабы разумели христиан ла-
тинской церкви и западные народы, которые населяли стра-
ны, лежавшие за пределами им известного мира, вплоть до
берегов Атлантического океана. Гений Карла Великого давал
этому обширному политическому телу и душу, и единство;
История упадка и разрушения Римской Империи 224
но раздоры и нравственная испорченность его потомков ско-
ро разрушили империю, которая могла бы соперничать с ви-
зантийскими Цезарями и могла бы отомстить за унижение
христианского имени. Уже ничто не внушало ни страха вра-
гам, ни доверия подданным: ни государственные доходы и
продукты торговли и промышленности, прежде тратившиеся
на организацию военных сил, ни взаимная помощь провин-
ций и армий, ни те эскадры, которые были расставлены от
устьев Эльбы до устьев Тибра. В начале десятого столетия
потомство Карла Великого почти совершенно исчезло из ви-
ду; его монархия распалась на несколько независимых и
враждовавших между собою государств; королевский титул
присваивали себе самые честолюбивые вожди; их восстания
служили примером для их подчиненных среди общей анар-
хии и раздоров, и в каждой провинции знать отказывала сво-
ему государю в повиновении, угнетала своих вассалов и вела
беспрестанные войны с себе равными и со своими соседями.
Их личные распри ниспровергли власть правительства, но
они поддерживали в народе воинственный дух. При тепе-
решнем устройстве европейских государств сила меча нахо-
дится, по крайней мере на самом деле, в распоряжении пяти
или шести могущественных монархов; их военные операции
ведутся на отдаленной границе их владений особым разря-
дом людей, посвятивших свою жизнь на изучение и на прак-
тическое применение военного искусства; остальная страна
наслаждается во время войны мирным спокойствием и узна-
ет о происходящих переменах только по увеличению или по
уменьшению государственных податей. При неурядицах,
господствовавших в десятом и одиннадцатом столетиях,
каждый крестьянин был солдатом и каждая деревня была ук-
реплена; каждый лес и каждая равнина были театром
убийств и грабежа, а владельцы замков были вынуждены ус-
воить характер монархов и военачальников. Они смело пола-
гались на свое собственное мужество и на свою политику в
том, что касалось безопасности их семейств, охраны их зе-
мельной собственности и мщения за их обиды и, подобно бо-
лее крупным завоевателям, были слишком склонны пересту-
пать за пределы прав самозащиты. Их силы душевные и фи-
зические крепли ввиду постоянной опасности и вследствие
необходимости не терять бодрости духа; по тем же причинам
они не покидали друзей и не щадили врагов и вместо того,
чтобы спокойно засыпать под бдительной охраной прави-
тельственных должностных лиц, гордо отвергали авторитет
225________________________________________Эдуард Гиббон
законов. В дни феодальной анархии орудия земледелия и ис-
кусства превращались в орудия кровопролития; мирные за-
нятия и мирян, и духовенства или прекращались, или изме-
няли свой характер, а епископы меняли свою митру на шлем
не столько потому, что на них лежали обязанности ленных
владельцев, сколько потому, что этого требовали нравы того
времени91).
франки с гордостью сознавали свое природное влечение к
свободе и к войне, а греки замечали его не без удивления и
не без страха. ’’Смелость и храбрость франков, - говорит им-
ператор Константин, - доходит до дерзости, а их неустраши-
мое мужество поддерживается презрением к опасностям и к
смерти. На поле сражения и в рукопашном бою они напада-
ют с фронта и бросаются очертя голову на врага, не обращая
никакого внимания на то, как велики их собственные силы в
сравнении с неприятельскими. Их ряды сплочены крепкими
узами кровного родства и дружбы, а свои воинские подвиги
они совершают из желания или спасти самых дорогих своих
товарищей, или отомстить за их смерть. В их глазах отступ-
ление то же, что постыдное бегство, а бегство считается не-
изгладимым позором"92). Народ, наделенный таким мужест-
вом и такой неустрашимостью, мог бы быть уверен в победе,
если бы для этих достоинств не служили противовесом мно-
гие важные недостатки. Вследствие того, что его морские си-
лы пришли в упадок, греки и сарацины стали владычество-
вать на морях и стали пользоваться этим владычеством или
для того, чтобы нападать на своих врагов, или для того, что-
бы помогать своим союзникам. В том веке, который предше-
ствовал возникновению рыцарства, франки были неловкими
и неискусными кавалеристами93), а в минуту опасности они
до такой степени сознавали свою неловкость, что предпочи-
тали сходить с коня и сражаться пешими. Не будучи знако-
мы с употреблением пик и метательных снарядов, они были
стеснены в своих движениях чрезмерной длиною своих ме-
чей, тяжестью своих лат, громадностью своих щитов и - если
мне будет дозволено повторить сатирическое замечание ху-
дощавых греков - своей неуклюжей тучностью. Из любви к
независимости, они не выносили ига субординации и поки-
дали знамя своего вождя, если он удерживал их на службе
долее условленного срока. Они на каждом шагу могли по-
пасть в сети, расставленные менее храбрым, но более хит-
рым врагом. Их можно было подкупить, так как у варваров
была продажная душа; их можно было застать ночью врасп-
История упадка и разрушения Римской Империи 226
лох, так как они не принимали необходимых предосторож-
ностей, - не обносили своих лагерей укреплениями и не ок-
ружали их бдительными часовыми. Трудности летней кам-
пании истощали их физические силы и терпение, и они впа-
дали в отчаяние, если не могли удовлетворить свою прожор-
ливость обильными запасами вина и съестных припасов. Эти
общие черты характера франков носили на себе еще некото-
рые национальные и местные оттенки, которые я должен
приписать скорей случайности, чем климату, но которые
бросались в глаза и туземцам и иностранцам. Один из послов
Оттона Великого объявил в константинопольском дворце,
что саксы более способны сражаться мечом, чем пером, и что
они предпочитают неизбежную смерть позорному обраще-
нию спиной к неприятелю. Французские дворяне горди-
лись тем, что в своих скромных жилищах они не знали иных
удовольствий и занятий, кроме войны и грабежа. Они насме-
хались над дворцами, банкетами и утонченными нравами
итальянцев, которые даже в глазах греков утратили любовь
к свободе и мужество древних лангобардов ч
В силу знаменитого эдикта, изданного Каракаллой, его
подданные, от Британии до Египта, получили право пользо-
ваться названием и привилегиями римлян, а их монарх, по-
всюду находивший вокруг себя соотечественников, получил
возможность выбирать для своей временной или постоянной
резиденции любую из провинций их общего отечества. При
разделении империи на восточную и западную ее идеальное
единство тщательно оберегалось, и преемники Аркадия и Го-
нория выдавали себя, в своих титулах, законах и регламен-
тах, за неразделенных соправителей равного сана, за сомо-
нархов римского мира и римской столицы, у которых были
одни и те же пределы. После падения западной монархии ве-
личие императорского достоинства сосредоточилось в лице
константинопольских монархов, а между этими монархами
Юстиниан первый вновь завладел Древним Римом после его
шестидесятилетнего самостоятельного существования и пу-
тем завоевания укрепил за собою священный титул импера-
тора римлян96). Один из его преемников, Констанций Вто-
рой, задумал, из тщеславия или с досады, покинуть фракий-
ский Босфор и возратить берегам Тибра их прежний почет:
"Какой нелепый замысел! - злобно восклицает один византи-
ец, - это было бы то же, что обобрать находящуюся в полном
цвете красоты и юности девственницу для того, чтобы укра-
сить или, верней, сделать более заметным безобразие покры-
227
Эдуард Гиббон
той морщинами дряхлой матроны”97). Но меч лангобардов не
дозволил Констанцию Второму поселиться в Италии; импе-
ратор вступил в Рим не победителем, а беглецом и после две-
надцатидневного пребывания ограбил и навсегда покинул
древнюю столицу мира98). Окончательное восстание и отде-
ление Италии произошло почти через двести лет после Юс-
тиниановых побед, и с его царствования латинский язык на-
чинает мало-помалу выходить из употребления. Этот зако-
нодатель составил свои Институции, свой Кодекс и свои
Пандекты на таком языке, который он превозносил как
обычный и публичный язык римского правительства, как та-
кой, который употребляется и в константинопольском двор-
це, и сенате, и в восточных лагерях и судах99). Но жители и
солдаты азиатских провинций не были знакомы с этим ино-
странным языком, а истолкователи законов и государствен-
ные министры большею частью не вполне его понимали. По-
сле непродолжительной борьбы натура и привычка взяли
верх над устарелыми законами, установленными человече-
скою властью; для пользы своих подданных Юстиниан издал
свои Новеллы на двух языках; некоторые части его много-
томной юриспруденции были мало-помалу переведены на
греческий язык 00); об оригинале позабыли и стали изучать
перевод, и наконец греческий язык, действительно заслужи-
вавший предпочтения по своим внутренним достоинствам,
сделался легальным и общеупотребительным языком Визан-
тийской империи. И происхождение преемников Юстиниа-
на, и среда, в которой они жили, внушали им нерасположе-
ние к римскому языку- по мнению арабов101) - Тиберий, а по
мнению итальянцев1 ' - Маврикий, были первыми гречески-
ми Цезарями и основателями новой династии и новой импе-
рии; этот тихий переворот окончательно совершился прежде
смерти Ираклия, а некоторые остатки латинского языка со-
хранились лишь в терминах юриспруденции и в дворцовых
официальных приветствиях. После того как западная импе-
рия была восстановлена Карлом Великим и Оттонами, на-
звания франки и латины получили одинаковое значение и
одинаковый объем, а эти высокомерные варвары не без неко-
торого основания отстаивали преимущество своих прав как
на римский язык, так и на обладание Римом. Они с презре-
нием относились к восточным чужеземцам, отказавшимся от
одежды и от языка римлян, и ввели обыкновение называть
их греками103). Но это презрительное название с негодовани-
ем отвергалось и тем монархом, и тем народом, к которым
История упадка и разрушения Римской Империи 228
оно относилось. Каковы бы ни были происшедшие в течение
многих веков перемены, они ссылались на то, что вели свое
происхождение от Августа и Константина в прямой линии и
без перерыва, и даже в последнем периоде упадка и бессилия
осколки константинопольской империи все еще носили рим-
ское имя104).
В то время как на Востоке все дела управления велись на
латинском языке, греческий язык был языком литературы и
философии, а образованные люди, обладавшие таким бога-
тым и доведенным до совершенства языком, не могли зави-
довать заимствованной учености своих римских учеников и
их склонности к подражанию. Когда язычество пало, Сирия
и Египет были потеряны, школы Александрийская и Афин-
ская закрылись, тогда греческая образованность укрылась в
некоторых монастырях и главным образом в императорской
константинопольской коллегии, которая сгорела в царство-
вание Льва Исаврянина105). На высокопарном языке того
времени президент этого заведения назывался солнцем зна-
ния; его двенадцать помощников, занимавшиеся преподава-
нием на различных факультетах, были двенадцатью знака-
ми Зодиака; для их ученых занятий была открыта библиоте-
ка из тридцати шести тысяч пятисот волюмов, и они показы-
вали старинный манускрипт произведений Гомера, написан-
ных на свитке пергамента, который имел сто двадцать футов
в длину и будто бы был кожей громадного змея106). Но седь-
мое и восьмое столетия были периодом внутренних раздоров
и невежества; библиотека была сожжена, коллегия была за-
крыта, иконоборцы выдавались за врагов всего, что относи-
лось к древности, и монархи из рода Ираклия и из Исаврий-
ской династии опозорили себя своим грубым невежеством и
своим презрением к литературе107).
В девятом столетии мы усматриваем первые признаки воз-
рождения знаний108). Когда фанатизм арабов утих, халифы
стали стремиться не столько к приобретению провинций им-
перии, сколько к приобретению ее искусств; их благородная
любознательность снова возбудила в греках соревнование,
смела пыль с их старинных библиотек и научила их ценить и
награждать философов, которые до тех пор находили для се-
бя удовлетворение лишь в своей любви к занятиям и в иска-
нии истины. Дядя Михаила Третьего цезарь Варда был вели-
кодушным покровителем наук; только благодаря этому его
имя не было предано забвению и ему можно было извинять
его честолюбие. Из тех сокровищ, которые тратились его
229
Эдуард Гиббон
племянником на разврат и причуды, он иногда отвлекал не-
большие суммы на иное назначение, основал школу в Маг-
наурском дворце и своим присутствием возбуждал соревно-
вание между преподавателями и между учащимися. Во главе
этих преподавателей стоял фессалоникский архиепископ
философ Лев; его глубокие познания по части астрономии и
математики возбуждали удивление в восточных жителях, а
высокое мнение о его учености еще увеличивалось от легко-
верия толпы, которая воображает, что всякие познания, сто-
ящие выше уровня ее собственных, приобретаются при по-
мощи особого вдохновения или магии. По настоятельной
просьбе Цезаря его друг, знаменитый Фотий109), отказался
от независимой жизни ученого-мирянина и вступил на пат-
риаршеский престол, на котором он то подвергался отлуче-
нию от церкви со стороны восточных и западных соборов, то
получал отпущение своих грехов. Даже ненавидевшие его
лица духовного звания признавали, что, за исключением по-
эзии, никакое искусство и никакая наука не были чужды
этому всеведущему ученому и что он был одарен глубиною
мысли, неутомимым прилежанием и красноречивым слогом.
В то время как Фотий занимал должность протоспафария,
или начальника телохранителей, он был отправлен, в каче-
стве посла, к багдадскому халифу110). Чтобы уладить скуч-
ный досуг этой жизни в изгнании и, быть может, в одиноче-
стве, он занялся торопливым составлением своей Библиоте-
ки - этого живучего памятника учености и критических исс-
ледований. Он, не придерживаясь никакого правильного ме-
тода, сделал обзор произведениям двухсот восьмидесяти пи-
сателей - историков, ораторов, философов, богословов; он
вкратце изложил их повествования, или их учение, взвесил
достоинства их слога и направления и даже о произведениях
отцов церкви отзывался с той сдержанной свободой, которая
нередко прорывается сквозь суеверия того времени. Импера-
тор Василий, скорбевший о недостатках своего собственного
образования, поручил Фотию воспитание своего сына и пре-
емника Льва Философа, а царствования этого императора и
его сына Константина Порфирородного составляют одну из
самых цветущих эпох в истории византийской литературы.
Их щедрость собрала в императорской библиотеке оставлен-
ные древностью литературные сокровища; их собственное
перо или перо их помощников изложило содержание этих со-
кровищ в таких извлечениях и сокращениях, которые могли
удовлетворять любознательность публики, не требуя от нее
История упадка и разрушения Римской Империи
230
усидчивости. Кроме составления Василик, или свода зако-
нов, они с одинаковым рвением распространили сведения о
земледелии и о военном искусстве и о том, как прокармли-
вать человеческий род и как его истреблять, а история Гре-
ции и Рима была изложена в пятидесяти трех отделах или
главах, из которых только две (о Посольствах и о Добродете-
лях и Пороках) уцелели от разрушительного влияния време-
ни. Читатели всех разрядов могли созерцать там картины
прошлого, могли применять к себе встречавшиеся на каждой
странице поучения или предостережения и приучались
удивляться, а может быть, и подражать добродетелям более
светлой эпохи. Я не буду распространяться о произведениях
тех византийских греков, которые своим старательным изу-
чением древних писателей в некоторой мере снискали при-
знательность писателей нашего времени. Новейшие ученые
могут и теперь пользоваться философским сборником Сто-
бея, грамматическим и историческим Лексиконом Свиды,
Хилиадами Цеца, которые дают шестьсот рассказов в две-
надцати тысячах стихов, и Комментариями к произведениям
Гомера, написанным фессалоникским архиепископом Евста-
фием, который разливает из своего рога изобилия имена и
свидетельства четырехсот писателей. По этим оригинальым
произведениям и по многочисленности схолиастов и крити-
ков111) можно составить понятие о литературном богатстве
двенадцатого столетия: Константинополь был озарен гением
Гомера и Демосфена, Аристотеля и Платона, и как бы мы ни
дорожили или как бы мы ни пренебрегали теми сокровища-
ми, мы должны завидовать тому поколению, которое еще
могло пользоваться историей Феопомна, речами Гипер-
ида112), комедиями Менандра113) и одами Алкея и Сапфо.
Множество написанных в ту пору комментариев к произве-
дениям греческих классиков свидетельствуют не только о су-
ществовании этих произведений, но также и об их популяр-
ности; а о том, как было распространено образование, можно
судить по двум ученым женщинам, императрице Евдокии и
принцессе Анне Комниной, которые и под багряницей зани-
мались изучением риторики и философии114*. Диалект, на
котором выражалось население столицы, был груб и не обра-
ботан, но более правильным и более обработанным слогом
отличались разговоры или^по меньшей мере, сочинения лиц
духовного звания и придворных, иногда старавшихся подра-
жать чистоте аттических образцов.
При нашем теперешнем воспитании трудное, но необходи-
231 Эдуард Гиббон
мое изучение двух языков, на которых уже никто не гово-
рит, отнимает много времени у учащейся молодежи и охлаж-
дает ее влечение к знанию. Западные поэты и ораторы долго
были принуждены выражаться на лишенных гармонии и гра-
ции грубых диалектах наших предков, а их гений, не имея
для руководства ни установленных правил, ни образцов,
подчинялся грубым и врожденным влечениям их ума и фан-
тазии. Но константинопольские греки, очистив свой обще-
употребительный диалект от шероховатостей, освоились со
своим древним языком, который был самым удачным произ-
ведением человеческого искусства, и приобрели близкое зна-
комство с произведениями тех великих мастеров, которые
восхищали или поучали первую из всех наций. Однако эти
преимущества только увеличивали вину и позор выродивше-
гося народа. Греки держали в своих немощных руках сокро-
вища своих предков, не унаследовав того духа, который со-
здавал и улучшал это священное достояние; они читали,
хвалили, составляли компиляции, но их безжизненный ум
как будто не был способен ни мыслить, ни действовать. В те-
чение десяти столетий они не сделали ни одного открытия,
которое возвышало бы достоинство человеческого рода или
улучшало бы его материальное положение. Они не прибави-
ли ни одной идеи к философским системам древних и как по-
слушные ученики в свою очередь передавали следующему
раболепному поколению не допускавшие возражений догма-
ты. Ни одно из их исторических, философских или литера-
турных произведений не было спасено от забвения сущест-
венными достоинствами слога, мысли, оригинальной фанта-
зии или даже удачного подражания. Между византийскими
прозаиками всех менее приятны те, которые охраняет от по-
рицаний их безыскусственная и смиренная простота; но ора-
торы, считавшие себя самыми красноречивыми115), всех бо-
лее отдаляются от тех образцов, с которыми хотят соперни-
чать. На каждой странице наш вкус и наш рассудок оскорб-
ляются употреблением громозвучных и устарелых слов, на-
тянутой и запутанной фразеологией, несообразностью в опи-
саниях, ребяческой склонностью к фальшивым и неумест-
ным украшениям и усиленным старанием возвыситься до то-
го, чтобы поразить читателя удивлением и выразить самую
обыкновенную мысль так, чтобы она сделалась и неясной, и
преувеличенной. В своей прозе они стремятся достигнуть вы-
спреннего тона поэзии, а их поэзия еще ниже их пошлой и
нелепой прозы. Музы трагедии, эпоса лирики безмолствова-
История упадка и разрушения Римской Империи 232
ли в бесславии; константинопольские барды большею частью
ограничивались сочинением загадок или эпиграмм, панегри-
ков или басен; они даже позабывали правила просодии, и в
то время, как в их ушах еще звучала гомеровская мелодия,
они перепутывали размеры стоп и слогов в тех слабых мело-
диях, которым было дано название политических илм>город-
cKuxj стихотворении Ч Умы греков были сдавлены окова-
ми низкого и неопределимого суеверия, которое подчиняло
своему владычеству все, что не входило в сферу мирских
знаний. Их рассудок притупился в метафизических спорах;
от своей веры в видения и в чудеса они утратили способность
что-либо распознавать умом, а их вкус был испорчен пропо-
ведями монахов и нелепою смесью декламации с текстами
Св. Писания. Даже эти низкие умственные упражения не об-
лагораживались употреблением во зло выдающихся дарова-
ний; начальники греческой церкви смиренно довольствова-
лись тем, что восхищались древними оракулами, или стара-
лись им подражать, и ни школы, ни церковные кафедры не
произвели никого, кто мог бы соперничать с громкою извест-
ностью Афанасия и Златоуста117).
Во всех сферах как деятельной, так и созерцательной жиз-
ни соперничество между государствами и между индивидуу-
мами есть самый могущественный двигатель человеческой
предприимчивости и прогресса. Города Древней Греции
пользовались благотворным сочетанием единства с самостоя-
тельностью, которое мы находим у народов новейшей Евро-
пы в более широких размерах, но в менее прочной форме -
пользовались таким единством языка, религии и нравов, ко-
торое делало их свидетелями и ценителями взаимных досто-
инств118), и такой самостоятельностью в делах управления и
во всем, что касалось местных интересов, которая охраняла
независимость каждого из них и побуждала их соперничать
из-за первенства на поприще славы. Римляне находились в
менее благоприятном положении; тем не менее в первые ве-
ка республики, то есть в то время, когда сложился их нацио-
нальный характер, такое же соревнование существовало
между городами Лациума и Италии, а в сфере искусства и
наук они старались не отставать от своих греческих настав-
ников или превзойти их. Основанная Цезарями империя, без
сомнения, была препятствием для деятельности и успехов
человеческого ума; ее громадность, конечно, доставляла в
некоторой мере простор для взаимного соревнования между
ее гражданами; но когда она мало-помалу сузилась, сначала
233
Эдуард Гиббон
до размеров восточных провинций, а потом до размеров Гре-
ции и Константинополя, характер византийских подданных
сделался гнусным и вялым, что было естественным последст-
вием того, что они жили в одиночестве, как бы отрезанными
от остального мира. С севера их теснили неизвестные им
племена варваров, которые в их глазах едва ли были достой-
ны называться людьми. Язык и религия более цивилизован-
ных арабов были непреодолимой преградой для всяких меж-
дународных сношений11 . Завоеватели Европы были их со-
братьями по христианской религии; но язык франков или ла-
тинов не был знаком грекам; их нравы были грубы, и они ре-
дко вступали в какие-либо дружественные или неприязнен-
ные сношения с преемниками Ираклия. При таком полном
отчуждении от остального мира самодовольное высокомерие
греков не возмущалось никакими невыгодными сравнениями
с достоинствами иноземцев, и так как у них не было ни со-
перников, которые толкали бы их вперед, ни ценителей, ко-
торые увенчивали бы их победными лаврами, то нет ничего
удивительного в том, что они не устояли в борьбе. Вследст-
вие Крестовых походов народы европейские и азиатские сме-
шались между собою, и только со вступления на престол ди-
настии Комнинов Византийская империя стала принимать
слабое участие в соперничестве из-за просвещения и воин-
ских доблестей.
История упадка и разрушения Римской Империи 234
^Эпитет Porfurogenetos, Порфирородного, рожденного в порфире, изящно
объяснен Клавдианом:
Ardua privates nescit fortuna Penates;
Et regnum cum luce dedit Cognata potestas
ExcepitTyrio venerabile pignus in ostro.
А Дюканж приводит в своих Толковых Словарях греческого и латинского языка
немало отрывков, выражающих ту же мысль.
^Великолепный манускрипт Константина de Ceremoniis Aulae et Ecclesiae
Byzantinae странствовал из Константинополя в Буду, Франкфурт и Лейпциг, и,
наконец, в последнем из этих городов был великолепно издан Рейхом и Рейске
(A.D. 1751, in folio) с прибавкой трех расточительных похвал, которыми издатели
обыкновенно осыпают и ценные, и негодные продукты своей предприимчивости.
3)См. в первом томе Imperium Orientale Бандури, Constantinus de
Thematibus, стр. 1 - 24, de Administrando imperio, стр. 45 - 127, изд. Венец.
Текст старого издания Меурсия исправлен по манускрипту королевской Париж-
ской библиотеки, с которым уже ранее того был знаком Иссак Казобон (Epist. ad
Poly bi urn, стр. 10), а содержание объяснено при помощи двух географических
карт, составленных Вильгельмом де л’Илем, который был царем географов до по-
явления еще более великого географа д’Анвилля.
Тактика Льва и Константина напечатана при помощи некоторых новых ману-
скриптов в большом издании сочинений Меурсия ученым Иоанном Лами (том VI,
стр. 531 - 920,1211 - 14177 Florenc., 1745); однако текст по-прежнему извра-
щен и неполон, а в переводе осталось много неясностей и ошибок. Новый изда-
тель мог бы найти некоторые ценные материалы в императорской Венской библи-
отеке. (Fabric. Bibliot. Graec. том VI, стр. 369,370).
5'Фабриций (Bibliot. Graec. том XII, стр. 425 - 514), Гейнецций (Hist. Juris
Romani, стр. 396 - 399) и Джианноне (Istoria Civile di Napoli, том 1, стр. 450 -
458) в качестве историков-юристов могут служить полезными руководителями
для того, кто пожелал бы познакомиться с содержанием Василик. XLI книга этого
греческого кодекса была издана вместе с латинским переводом Карлом Анниба-
лом Фабропом (Париж, 1647) в семи томах in folio; еще четыре книги были най-
дены после того и помещены в Novus Thesaurus Juris Civ. et Canon., том V, Же-
рара Мирмана. Иоанн Леунклавий издал (Базель, 1575) эклогу, или обзор, всех
шестидесяти книг, входящих в состав этого сочинения. CXIII новелл или новых за-
конов Льва можно найти в Corpus Juris Civilis. (Голландские и немецкие юристы
впоследствии потратили много труда на Василики. См. Brunet, ч. II, стр. 260 - 261,
изд 1842 - Издат}
б'Я пользовался последним и самым лучшим изданием Геопоник (их издал
Nicolas Niclas в Лейпциге, 1781, в двух частях in octavo). Я прочел в предисловии,
что тот же император восстановил давно позабытые системы риторики и филосо-
фии, а его две книги о Гиппиатрике, или лошадиной медицине, были изданы в Па-
риже, 1530 in folio (Fabric. Billiot. Graec.,том VI, стр. 493 -500).
7'Из этих пятидесяти трех книг или титулов сохранились и были изданы только
два: de Legationibus (Fulvius Ursinus, Антверп. 1582 и Daniel Hoeschelius,
August. Vindel 1603) и de Virtutibus et Vitiis (Генрихом Валезием, или Валуа,
Паоиж, 1634).
8Танкиус (de Scriptoribus Byzant., стр. 418 - 460) описал жизнь Симеона Ме-
тафраста и составил список его сочинений. Этот биограф святых, не стесняясь, па-
рафразировал и то, что было осмысленного, и то, что было бессмысленного в бо-
лее древних актах. Его греческую риторику снова парафразировал Суриус в своем
235
Эдуард Гиббон
латинском переводе, так что теперь трудно отыскать какую-нибудь нить из перво-
начальной ткани.
9'Из того, что говорится в первой книге Киропедии, следует заключить, что так-
тика, составляющая небольшую составную часть военного искусства, уже препо-
давалась в ту пору в Персии, под которою следует разуметь Грецию. Хорошее из-
дание всех Scriptores Tactici составляет задачу, которая не была бы недостойна
ученого. Его трудолюбие, быть может, отыскало бы какие-нибудь новые мануск-
рипты, а его познания могли бы осветить военную историю древних народов. Но
этот ученый должен быть вместе с тем и воином, а, к сожалению, уже не найдется
другого Квинта Ицилия. (Военные Мемуары Гишардта (см. примеч. к главе LVI и
смешанные сочинения Гиббона, 5, 218 - 222) ценились так высоко, что, несмотря
на его непродолжительную службу прапорщиком в одном голландском полку,
Фридрих Прусский назначил его на важный пост и, косвенным путем сравнивая
самого себя с Юлием Цезарем, прозвал своего нового адъютанта Квинтом Ицили-
ем; под этим именем Гишардт и был впоследствии известен. Нибур признает за
ним то достоинство, что он был единственный новейший писатель по части тактики,
понимавший римскую систему. Лекции, 1,440, примеч. - Издат]
^Заметив, что чем знатнее жители Каппадокии и чем они богаче, тем они бо-
лее безнравственны, автор описания провинции приводит более едкую эпиграмму,
автором которой считают Демодока:
Kappadoken pot ehidna kake daken, alia kai aute
Kathane, geusamene haimatos iobolu
Здесь точно такая же язвительность, как и в следующей французской эпиграм-
ме: Un serpent mordit Jean Freron - Eh bien? Le serpent en mourut. Но так
как парижские остряки мало знакомы с Антологией, то мне хотелось бы знать, ка-
ким путем они могли познакомиться с греческой эпиграммой и принять ее за об-
разец. (Константин Порфирородн. de Themat., гл. 2. Brunck. Analect. Graec., том
II, сто. 56. Brodaei Anthologia, кн. 2, стр. 244).
1T'Legatio Luitprandi Episcopi Cremonensis ad Nicephorum Phocam поме-
щено у Муратори в Scriptores Rerum Italicarum, том II, часть 1.
12'См. de Thematibus Константина у Бандури, том 1, стр. 1 - 30; он сознается,
что это слово uk palaia. Маврикий (Stratagem, кн. 2, гл. 2) употребляет слово
Thema для обозначения легиона; отсюда нетрудно было перенести это название на
то место, где стоял легион, или на провинцию. (Ducange, Gloss. Graec. том 1, стр.
487, 488). Некоторые писатели пытались объяснить этимологию фем Опсициан-
ской, Оптимацианской, Фрацезианской. (Хотя Константин и писал о Themata, он
дает нам очень неясное понятие о значении этого слова. Историю этого выраже-
ния можно найти в Thesaurum Stephani (4.281). Оно первоначально обозначало
то, что поставлено или установлено, а потом им стали обозначать неподвижные
легионы и, наконец, те провинции, в которых эти легионы стояли. Названия про-
винций, быть может, в некоторых случаях, но, конечно, не во всех, были заимство-
ваны от тех легионов, которые их охраняли. Название Опсицианский, очевидно,
есть греческое подражание латинскому слову obsequium. Легион, который был
так назван, быть может, был размещен вдоль южного берега Пропонтиды, откуда
было удобно посылать небольшие отрады для очередной службы в константино-
польском дворце; или это название, быть может, обозначало общий характер на-
селения, как это уже было замечено в примечании. - Издат.)
13' Agios pelagos - как его называют новейшие греки; отсюда произошли извра-
щенные названия Archipelago, Archipel, Arches, придуманные географами и
моряками. (D’Anville, Geographie Ancienne, том 1, стр. 281. Analyse de la Carte
de la Grece, стр. 60). Множество монахов, или калуеров, живших на островах и на
История упадка и разрушения Римской Империи 236
соседней горе Афоне (Observations de Belon, fol. 32, verso^nnn Святой Горе,
могло служить оправданием для эпитета святое aylos, которое давали этой части
Средиземного моря; это название было небольшим извращением первоначально-
го названия aigeios, данного дорянами, которые на своем диалекте давали прыга-
ющим волнам иносказательное название aiges или KO3.(Vossius, apud Cellarium,
Geograph. Antiq. том 1, стр. 289). (Волны Эгейского моря не больше прыгали,
чем волны всех других морей. Существует более распространенное мнение, что
старинное название этого моря произошло от многочисленных островков, которые
разбросаны по его поверхности, как козы по обширной равнине. - Издат}
14,По словам еврейского путешественника, объехавшего Европу и Азию, с Кон-
стантинополем мог равняться своими размерами лишь великий город измаэлитов
Багдад.(Voyage de Benjamin deTudele, par Baratier.TOM 1, гл. 5, стр.46.)
15) Esthlabote de pasa he hora kai gegone barbaros, - говорит Константин (de
Thematibus, кн. 2, гл. 6, стр. 25) тем слогом, который такой же варварский, как и
выражаемая им мысль, которую он, по своему обыкновению, подкрепляет нелепой
эпиграммой. Писатель, делавший извлечения из сочинений Страбона, также заме-
чает: kai nyn pasan epeiran, kai Helada schedon, kai Makedonia, kai Peloponneson
Skythai Sklaboi nemontai (кн. 7, стр. 98, изд. Hudson); по поводу этого отрывка До-
двелль делает утомительное описание (Geograph. Minor, том II, диссерт. 6, стр.
170 - 191) нашествий славонцев, и относит к A.D. 980 деятельность этого незначи-
тельного географа.
16)Страбон, Геогр. кн. 8, стр. 8, стр. 562. Павсаний, Graec Descriptio, кн. 3, гл.
21, стр. 21, 264, 265. Плиний, Hist. Natur., кн. 4, гл. 8 (Вольные лаконцы нового
времени и майноты составляют два различных племени. Первые называют гори-
стый округ, в котором живут, Тцаконией (извращенное название Лаконии), а самих
себя тцакониатами. Последние занимают Браццо, или Браччио де Майна, - не-
большой округ, лежащий между древним Тенаром, а теперешним мысом Матапа-
ном, и рекой Каламатой. В начале текущего столетия там было сто селений и 45
ООО жителей, которыми управляли четырнадцать начальников (Dodwell’s Tour in
Greece, ч. II, стр. 414). Образование независимого греческого королевства, веро-
ятно, будет иметь последствием слияние в одну общую массу населения тех пле-
мен, которые так долго сохраняли свою грубую и плохо обереженную независи-
мость. - Издат.)
^'Константин, de Administrando Imperio, кн. 2, гл. 50- 52.
18,Левкадийский утес был южною оконечностью его острова и его епархии. Ес-
ли бы ему было исключительно поручено охранять Прыжок Любовника, так хоро-
шо знакомый тем, кто читал Овидия (Epist. Sappho) и Зрителя, он мог бы сде-
латься самым богатым из всех греческих епископов. (Древняя Левкадия, носящая
в настоящее время название Санта Маура, принадлежит к числу Ионических ост-
ровов. -Издат}
'Leucatensis mihi juravit episcopus, quotannis ecclesiam suam debere
Nicephoro aureos centum persolvere, similiter et ceteras plus minusve
secundum vires $иа$.(Луитпранд in Legat, стр. 489).
20,См. Константина (in Vit. Basil, гл. 8, 74 - 76, стр 195, 197, in Script, post
Theophanem), который употребляет много технических или варварских выраже-
ний: варвары, говорит он, te ton pollon amathia kalon gar epi tutois koinolektein. Дю-
канж старался объяснить некоторые из этих выражений, но он не обладал опытно-
стью того, кто их придумывал.
21'Палермские мануфактуры в том виде, как их описал Hugo Falcandus (Hist.
Sicula in proem, in Muratori Script. Rerum Italicarum, том V, стр. 256), были
копией с греческих. Не желая цитировать его напыщенные сентенции, которые и
237
Эдуард Гиббон
смягчил в тексте, я все-таки должен заметить, что в этом месте первый издатель
его сочинений, Каризий, основательно заменил странное слово exarentasmata
словом exanthemata. Фальканд жил около 1190 года.
22hnde ad interiora Graeciae progress!, Corinthum, Thebas, Athenas,
antiqua nobilitate celebres, expugnant; et maxima ibidem praeda direpta,
opifices etiam qui sericos pannos texere solent, ob ignomimiam Imperatoris
illius, suique principis gloriam, captivos deducunt. Quos’Rogerius, in
Palermo Sicilia metropoli collocans, artem texendi suos edocere praecepit;
et exhinc praedicta ars ilia, prius a Graecis tantum inter Ghristianos habita.
Romanis patere coepit ingeniis. (Otho Frisingen. de Gestis Frederic! I, кн. 1,
гл. 33: in Muratori, Script. Ital., том VI, стр. 668). Это исключение дозволяет епи-
скопу восхвалять Лиссабон и Альмерию in sericorum pannorum opificio
praenobilissmae (in Ghron. apud Muratori, Annali d’Italia, том IX, стр. 415).
23'Nicetas in Manuel, кн. 2, гл. 8, стр. 65. Он говорит, что эти греки были очень
искусны, euetrius hothovas hyfainein как isto prosanehontes ton examiton kai
hrusppaston stolon.
24*Hugo Falcandus называет их nobiles officinas. Арабы развели на Палерм-
ской равнине сахарный тростник и стали выделывать сахар, но не вводили произ-
водства шелка.
25ъм. биографию Каструццио Каструкани, не ту, которая издана Макиавелли, а
ту, которую написал Никола Тегрими и которая более достоверна. Муратори, по-
местивший ее в одиннадцатом томе своих Scriptores, цитирует это интересное
место в своих Итальянских Древностях (том I, диссерт. 25, стр. З78.)о
26)См. извлечение из рукописных статутов, которое цитирует Муратори в своих
Итальянских Древностях (том II, диссерт. 30, стр. 46 - 48).
27Ъольшая фабрика шелковых изделий была основана в Англии в 1620 г.
(Anderson’s Chronological Deduction, ч. II, стр. 4); но возникновением Спиталь-
фильдской колонии мы обязаны отмене Нантского эдикта. (Трудолюбивые фланд-
рские протестанты, спасавшиеся бегством от своих испанских гонителей, еще ра-
нее того перенесли в наши восточные графства все приспособления и орудия
своих фабрик. Их главная колония поселилась в городе Норвиче; их потомки по-
ложили там основание промышленному величию Англии еще во времена Генриха
I. Blomefield’s History of Norfolk, folio edition, ч. II, стр. 61.-Издат)
28'Voyage de Benjamin de Tudele, том I, гл. 5, стр. 44 - 52. Еврейский текст
был переведен на французский язык тем удивительным ребенком, который назы-
вался Baratier и который присовокупил к этому переводу целый том незрелой уче-
ности. Ошибки и вымыслы еврейского раввина еще не дают права опровергать
действительность его поездок. (Путешествия Вениамина Тудельского охватывают
тринадцатилетний период времени от 1160 до 1173 года. Их описание было
впервые напечатано в Константинополе в 1543 и в Ферраре в 1556 году. Их не-
поддельность никто не оспаривал до 1774 года, когда у Бека зародилось подо-
зрение, что это описание было компиляцией из ученых сочинений, которые автор
добыл в испанских библиотеках. Но так как никто не указал этих источников, то
Ашер, издавая описание этого путешествия (на еврейском и на английском язы-
ках) утверждает, что оно было оригинальным произведением. Лучший английский
перевод издал Mr. Thos. Wright в Eearly Travels in Palestine Бона. -Издат)
9,См. Продолжателя Феофана (кн. 4, стр. 107), Кедрина (стр. 544) и Зонару (том
II, кн 16, стр. 157).
'Зонара (том II, кн. 17, стр. 225) употребляет вместо фунтов более классиче-
ское название талантов; а если принять это название в буквальном смысле, то, по
История упадка и разрушения Римской Империи 238
точному вычислению, сокровище Василия окажется в шестьдесят раз более зна-
чительным.
31'Полное и подробное описание императорского дворца можно найти в
Constantinop. Christiana (кн. 2, гл. 4, стр. 113 - 123) Дюканжа, который был
средневековым Тильемоном. Трудолюбивая Германия никогда не производила
более трудолюбивых и аккуратных антиквариев, чем эти два уроженца Франции,
отличающейся живостью ума своего населения.
32'Если можно верить эпиграмме (Antholog. Graec., кн. 4, стр. 488,489. Brodaei,
apud Wechel), приписываемой египетскому экс-префекту Юлиану, византийский
дворец превосходил своими размерами Капитолий, Пергамский дворец, Руфи-
нийский лес (faidron hagalma), храм Адриана в Кизике, пирамиды, маяк Птолемея
Филадельфа и тд. Брунк (Analect. Graec. том II, стр. 493 - 510) собрал семьдесят
одну из написанных Юлианом эпиграмм, но в его сборнике нет эпиграммы, о ко-
торой здесь идет речь.
33)Constantino politanum Palatium non pulchritudine solum verum etiam
fortitudine, omnibus quas unquam videram munitionibus praestat. (Лиутп-
ранд, Ист. кн. 5, гл. 9, стр. 465).
34'См. анонимного продолжателя Феофана (стр. 59, 61,86); я руководствовался
им по ясному и сжатому извлечению, сделанному Ле-Бо (Le Beau, Hist, du Bas-
Empire, том XIV, стр. 436 - 438).
35)ln aureo triclinio quae praectantior est pars potentissimus (узурпатор
Роман) degens caeteras partes (filiis) distribuerat. (Лиутпранд, Ист. кн. 5, гл. 9,
стр. 469). Касательно не совсем ясного значения слова triclinium (aedificium tria
vel plura kline sculicet stene complectens) см. Дюканжа (Gloss. Graec. et
Observations sur JoinviIle, стр. 240) и Рейске (ad Constantinum de Ceremoniis,
стр.7).
'In equis vecti (говорит Вениамин Тудельский) regum filiis videntur
persimiles. Я предпочитаю латинский текст императора Константина (стр. 46)
французскому переводу Баратье (том I, стр. 49).
37'См. подробности о ее путешествии, ее роскоши и завещании в биографии
Василия, написанной его внуком Константином (гл. 74 - 76, стр. 195 - 197).
38'Carsamatium carksimades, Дюканж, Gloss. Graeci vocant, amputatis
virilibus et virga, puerum eunuchum quos Verdunenses mercatores ob
immensum lucrum facere solent et in Hispaniam ducere. (Лиутпранд, кн. 6, гл.
3, стр. 470.) До такой крайней гнусности доходила и без того уже гнусная торговля
невольниками! Однако меня удивляет тот факт, что в десятом столетии в Лотарин-
гии деятельно занимались такими торговыми спекуляциями.
39'См. Алексиаду (кн. 3, стр. 78,79) Анны Комниной, которую можно сравнить с
Mademoiselle de Montpensier, если не принимать в соображение ее дочерней
преданности. В своем глубоком уважении к титулами и к внешним формам она
называет своего отца ’Epistemonarhes, изобретателем этого царского искусства,
tehne tehnon u episteme epistemon.
0) Stemma, stefanos, diadema; cm. Reiske, ad Ceremoniale, стр. 14,15. Дюканж
написал ученую диссертацию о коронах константинопольских, римских, француз-
ских и проч, (sur JoinviIle, 25, стр. 289 - 303), но ни одна из его тридцати четырех
моделей не подходит вполне под описание Анны. (Гиббон называл диадемой ’’усе-
янную жемчужинами широкую белую повязку”, которой обвивал свою голову Ди-
оклетиан (см. том I). Но это название было впервые дано императорской короне,
которую стал носить Константин и историю которой с того времени проследил Эк-
гель при помощи монет. См. его Num. Vet., ч. VIII, стр. 79,132, а в особенности гл.
VDe Cultu Capitis A ugg. 360-364 и гл. XVI De Num. Inf. Aevi.cTp. 502.-Издат}
239
Эдуард Гиббон
41>Par exctans curis, solo diademate dispar,
Ordine pro rerum vocitatus Cura-Palati, -
говорит африканец Корин (de Laudibus Justini, кн. 1, стр. 136) и в том же сто-
летии (в шестом) Кассиодор говорил об этом сановнике: virga a urea decoratus,
inter numerosa obsequia primus ante pedes regis incederit. (Variar. VII, 5.) Ho
этот высокий сановник впоследствии сделался ничтожным, anepignostos, не нес
никаких официальных обязанностей, nun oudemian, и был низведен новейшими
греками на пятнадцатую степень. (Codin., гл. 5, стр. 65). (В девятом столетии эта
должность еще считалась такой важной, что ее не стыдился занимать супруг сест-
ры императора, как это видно на примере Михаила Рангаба, носившего название
Куропалаты даже после того, как он сделался императором. - Издат)
42' Никита in Manuel., кн. 7, гл. 1) так определяет его должность: hos he Latinon
psone kankelarion, hos d’Ellenes einoien Logotheten. Впрочем, старший Андроник
присовокупляет эпитет megas (Ducange, том 1, стр. 822,823).
43'Со времен Льва I (A.D. 470) императорские чернила, которые до сих пор мож-
но видеть на некоторых подлинных документах, были смесью алой краски с кино-
варью или с пурпуром. Пользовавшиеся такою же прерогативой опекуны импера-
тора обыкновенно отмечали индикт и месяц зелеными чернилами. См.
Dictionnaire Diplomatique (том 1, стр. 511 -513); это-хорошо составленное из-
влечение.
44'Султан послал к Алексею Siasys’a (Анна Комнин, кн. 6, стр. 170. Ducange ad
Iос.,), а Пахимер часто упоминает о megas (кн. 7, гл. 1; кн. 12, гл. 30; кн. 13, гл. 22).
Чиаус - паша, в настоящее время, стоит во главе семисот офицеров. (Rycaut,
Ottoman Empire, стр. 349,8-е издание.)
А5чагерман есть арабское название переводчика (D’Herbelot, стр. 854, 855);
protos ton ermenenon ous kainos onomadsousi dragomanous, - говорит Кодин (гл. 5,
N 70, стр. 67.)?См. Виллардуэна (N 96), Бисбекия (Epist. 4, стр. 338) и Дюканжа
(Observations sur Villehardouin и Gloss. Graec. et Latin.) (Это название приво-
дило средневековых писателей в замешательство. Дюканж (Gloss. 2.1647) привел
различные формы, которые они употребляли, и, по-видимому, предпочитает на-
звание Туркиман, как всего ближе подходящее к своему корню. Теперь это назва-
ние объясняют более удовлетворительно. Фон Гаммер в своем описании Констан-
тинополя и Босфора (ч. II, стр. 130 - 175) исследовал с большим знанием и стара-
нием происхождение как этого слова, так и его немецкого перевода словом
Dolmetscher; вместе с тем он изложил историю переводчиков с древнейших вре-
мен. Слово таргеман, или тарагем (он перевел^есть арабский корень слова драго-
ман. Жившие на Востоке немцы придали последнему слогу свою собственную
конструкцию и назвали своих переводчиков, состоящих при посольствах,
dragoleute.-Иэдат.)
4^Konostaulos или kovtostaulos есть извращение латинских слов Comes stabuli
или французского слова Connetable. Греки стали придавать этому слову военное
значение в одиннадцатом столетии, по меньшей мере так же рано, как и францу-
зы.
47'(Внимательный читатель, вероятно, вспомнит по этому случаю о тех варинах и
англах, о которых говорилось в 38-й главе IV тома, и догадается, что если было
что-либо общего между варангами и англами, то именно в этом отношении.
Впрочем, об этом еще будет идти речь в главах LV и LVL - Издат)
48'0н был заимствован прямо от норманнов. В двенадцатом столетии Джианно-
не относил адмирала Сицилии к числу высших должностных лиц. (Шпельман
(Gloss., стр. 11) очень хорошо разобрал этимологию слова адмирал. Ему менее
удалась этимология слова drungarius, которое он производит от слова Восток:
История упадка и разрушения Римской Империи 240
vox ex oriente profecta (стр. 185). Это было, напротив того, одно из первых выра-
жений, заимствованных римлянами от готов. Вегеций употреблял слово drungus
вместо globus militum. (De Re Milit. кн. 3, гл. 16 и 19) Корнем для него служит
готское слово thraihan, или thrangon, от которого произошли англосаксонское
drungan, германское drang и gedrange и английское throng. Drungarius был
начальник одного drungus. Он становился адмиралом только в том случае, если к
его титулу прибавлялось слово classis. Ducange, 2,1657. Adelung, Worterbuch,
1.1402. -Издат}
4У'Этот обзор почетных отличий и должностей извлечен из произведения Куро-
палата Георгия Кодина, который пережил взятие Константинополя турками; его
тщательно составленное, но пустое сочинение (De Officiis Ecclesiae et Aulae
C.P.) было иллюстрировано примечаниями Гоара и тремя томами ученого-иезуита
Гретсера.
эи'От почтительной манеры здороваться, поднося руку ко рту ad os, произошли
латинские слова adoro, adorare. См. Почетные Титулы нашего ученого Сельдена
(ч. Ill, стр. 143 - 145, 942). Из первой книги Геродота можно заключить, что это
обыкновение было заимствовано из Персии. (Эта этимология неправильна. Не-
сложный глагол огаге (молить), конечно, был в употреблении прежде, нежели об-
разовался из него сложный глагол adorare (обращаться к кому-нибудь с моль-
бой). Это слово произносилось ртом без поднесения рук ко рту. Когда же руки
стали приводиться в движение для выражения мольбы, то их стали подымать выше
головы. Проситель, cheiras anaschon выражал свою покорность воле старших и
свой отказ от всякого сопротивления, предлагая связать свои руки. Это был без-
молвный, но понятный жест, не давший названия никакой форме языка. Огаге
имело такое же отношение к os, как vocare к vox, и подобно тому, как из этого
последнего возникло in vocare, так из первого возникло adorare. - Издат}
51)Лиутпранд сам описал свои две поездки в Константинополь в качестве посла,
а также все, что он видел или вынес в греческой столице. (Ист. кн. 6, гл. 1-4, стр.
469 - 471. Legatio ad Nicephorum Phocam, стр. 479-489).
52)B числе забав этого дня один мальчик держал лбом на весу пику или шест,
который имел двадцать четыре фута в длину и у которого была прикреплена не-
много ниже верхушки поперечина в два локтя. Два других мальчика, у которых
голое тело было прикрыто только перевязью (compestrati), вместе и порознь ка-
рабкались наверх, останавливались, выделывали разные штуки, спускались вниз и
гд. ita me stupidum reddidit: utrum mirabilius nescio (стр. 470). На другом
банкете читали беседу Златоуста о Деяниях Апостолов еlata voce non Latine (стр.
483)
53,Слово Gala, не без некоторого правдоподобия, производят от слова Cala, или
Caloat, которое означает на арабском языке парадную одежду. (Reiske, not. in
Ceremon., стр. 84). (Отсюда это слово было введено маврами в испанский язык,
который из того же источника обогатился, более всех других языков, различными
метафорами и поговорками. Затем оно проникло за Пиренеи и было усвоено во
Франции, которой дало свои производные выражения galant, galanterie и др. По-
том оно перешло в языки английский и итальянский и обоими было усвоено как
родное; но оно никогда не было вполне усвоено теми наречиями, которые можно
назвать готскими в более строгом смысле слова. В средние века оно дало назва-
ние ga labrun us темной и изящной материи, которую было запрещено носить мо-
нахам, и от него произошло название galator, которое давали танцовщикам.
Ducange, 3.786,787. - Издат}
54'Poluhronidsein объясняют словом eupsemidsein. (Codin, гл. 7. Ducange,
Gloss. Graec. том 1,стр. 1199).
241 Эдуард Гиббон
55^Konserbet Deus emperium bestrum - bisktor oes semperbebete Domini
Emperatores ev multos annos. (Ceremon. 75, стр. 215). Так как у греков нет латин-
ского V, то они были вынуждены употреблять свою букву р и не скупились на нее.
Эти странные фразы должны были приводить в замешательство профессоров, по-
ка они не добрались до их настоящего смысла.
56^Barangoi kata ten patrian kai utoi auton glossan, egun Inklimsti, poluhronidsusi.
(Codin, стр. 90). Я был бы очень доволен, если бы он записал - хотя бы и в извра-
щенном виде - те слова, в которых выражались английские приветствия. (Этого
авторитета вовсе не достаточно для того, чтобы можно было считать варангов за
наших соотечественников. См. главы LV и LVI. - Издат}
^Касательно всех этих церемоний см. сочинение Константина Порфирородно-
го с примечаниями или, верней, с диссертациями его немецких издателей Лейха и
Рейске: о рангах царедворцев - стр. 80, примеч. 23, 62; о поклонении императо-
рам за исключением воскресных дней - стр. 95,240, примеч. 131; о процессиях -
стр. 2 и сл., примеч. к стр. 3 и сл.; о приветствиях passim, примеч. 25 и сл.; о парти-
ях и об ипподроме - стр. 177 - 214, примеч. 9,93 и сл.; о готских играх - стр. 221,
примеч. Ill; о сборе винограда - стр. 217, примеч. 109; много других сведений раз-
бросаны по разным частям сочинения.
5fi Et privato Othoni et nuper eadem dicenti nota adulatio.(Тацит, Ист. 1.85).
59'Длятринадцатой главы de Administratione Imperii могут служить объясне-
нием и исправлением Familiae Byzantiпае Дюканжа.
6O'Sequiturque nefas Aegyptia conjunx. (Вергилий. Энеида, 8. 688). Однако эта
египтянка происходила от длинного ряда царей. Quid te mutavit (говорит Антоний
в частном письме к Августу), an quod reginam ineo? Uxor mea est (Sueton. in
August., гл. 69). Однако я сильно подозреваю (а расследовать этот вопрос не имею
времени), что триумвир не осмелился отпраздновать свое бракосочетание с Клео-
патрой ни по римскому, ни по египетскому обряду. (Гораций выразил ранее Вер-
гилия то же чувство. Выражение mulier peregriпа, относившееся к той женщине,
которая была виновницей гибели Трои (Carm. 3,3), и слова fatale monstrum, от-
носившиеся к самой Клеопатре (кн. 37) доказывают, как сильно было националь-
ное отвращение от браков с иностранками. - Издат}
61'Berenicem invitus invitam dimisit. (Suetonius in Tito, гл. 7). He помню,
упоминал ли я где-нибудь в другом месте о том, что этой еврейской красавице
было в ту пору более пятидесяти лет? Осмотрительный Расин благоразумно умол-
чал и о ее летах, и о ее родине.
^Константин, как уверяли, хвалил франков за их eugeneia и peripsaneia, и же-
лал связать себя с ними и общественными, и семейными узами. Французским пи-
сателям (Isaac Casaubon in Dedicat. РоНЬп)эти комплименты доставляют боль-
шое удовольствие. (Можно бы было указать еще на несколько бракосочетаний
этого рода; между ними самыми выдающимися были браки: Аркадия с Евдокией и
Плацидии с Адольфом. Супруг Матасуинты Герман также был членом император-
ского семейства. - Издат}
^Константин Порфирородный (de Administrat. Imp., гл. 26) изложил родо-
словную и описал жизнь знаменитого короля Гугона (peribleptu regos Ugonos). Бо-
лее верные сведения можно найти в Критике Пажи, в Летописях Муратори и в
Извлечении Сен-Марка. A.D. 925 - 946.
4'После упоминания о трех богинях Лиутпранд самым естественным образом
присовокупляет: et quoniam non rex solus iis abutebatur, earum nati ex
incertis patribus originem ducunt. (Hist., кн. 4, гл. 6); касательно бракосочета-
ния младшей, Берты, см. Hist. кн. 5, гл. 5; касательно невоздержности старшей
dulcis exercitio Hymenaei, кн. 2, гл. 15; касательно добродетелей и пороков Гу-
История упадка и разрушения Римской Империи 242
гона, кн. 3, гл. 5. Впрочем, не следует позабывать, что епископ Кремонский был
любитель скандала.
65'Licet ilia Imperatrix Graeca sibi et aliis fuisse satis utilis et optima, etc.
- так начинает свой рассказ питавший к ней нерасположение автор, apud Pagi,
том IV, A.D. 989, N3. О ее замужестве и о главных происшествиях ее жизни можно
найти сведения у Муратори, у Пажи и у Сен-Марка под соответствующими года-
ми.
6б)Кедрин, том II, стр. 699. Зонара, том II, стр. 221. Эльмацин, Hist. Saracenica,
кн. 3, гл. 6. Нестор apud Levesque, том II, стр. 112. Пажи, Critica, A.D. 987, N6; -
какое странное сочетание! Владимир и Анна принадлежат к числу святых русской
церкви. Однако нам известны его пороки, а ее добродетели нам неизвестны.
b7)Henricus primus duxit uxorem Scythicam, Russam, filiam regis Jeroslai.
В Россию было отправлено посольство, состоявшее из епископов, и отец невесты
gratanter filiam cum multis donis misit. Это случилось в 1051 году. См. соот-
ветствующие места подлинных хроник в Historiens de France, Bouquet (том XI,
стр. 29,159,161, 319,384,481). Вольтер мог удивляться такому брачному союзу,
но он не должен был обнаруживать своего незнакомства с отечеством, религией и
пр. Ярослава, имя которого так ярко блестит в русских летописях.
68'0дна из конституций Льва Философа (LXXVIll), ne senatus - consult—
a amplius fiant, выражается языком ничем не прикрытого деспотизма: ex u to
monarhon kratos ten tuton aneptai dioikesin, kai hakairon kai mataion to ahreston meta
ton hreian parehomenon sunaptesthai.
69'Кодин (de Officiis, гл. 17, стр. 120,121) дает понятие об этой клятве, которая
ставила императора в такую большую зависимость от церкви и которая была так
ничтожна в том, что касалось интересов народа. (Из содержания этой клятвы ясно
видно, что власть императора над церковью была только номинальная. Высшие
члены духовенства пользовались своими правами помимо его; если же он назна-
чал, увольнял или наказывал епископов, то он делал это или по тайному науще-
нию, или по явному указанию их более влиятельных соперников. Жалкое положе-
ние, в котором находился народ при таком режиме, также ясно видно из пустого
обещания быть снисходительным, которое никогда не соблюдалось. - Издат}
70'Вот с какими угрозами обратился Никифор к послу Оттона: Nec est im mari
domino tuo classium numerus. Navigantium fortitude mihi soli inest, qui
cum classubis aggrediar, bellomaritimas ejus civitates demoliar; et quae
fliminibus sunt vicina redigam in favillam. (Луитпранд in Legat. ad
Nicephorum Phocam, in Muratori Scriptores Rerum Italicarum.TOM II, часть 1,
стр. 481.) В другом месте он замечает: qui caeteris praestant Venetici sunt et
Amalphitani.
71^Necipsa capiet eum (императора Оттона) in qua ortus est pauper et
pellicea Saxonia: pecunia qua pollemus omnes nationes super eum
invitabimus: et quasi Keramicum confringemus. (Лиутпранд, in Legat., стр.
487). Две книги de Administrando Imperio постоянно внушают такие же полити-
ческие принципы.
72Ъ девятнадцатой главе Тактики Льва (Meurs. Opera, том VI, стр. 825 - 848),
изданной более тщательным образом по манускрипту Гудиуса трудолюбивым
Фабрицием (Bibliot. Graec., том VI, стр. 372 - 379), идет речь о Naumachia, или
морских войнах.
73'Во флоте Деметрия Полиоркета были суда даже в одиннадцать или в шест-
надцать рядов весел; они действительно употреблялись на войне; а судно Птоле-
мея "Филадельфа" с сорока рядами весел было плавучим дворцом, вместимость
которого относится к вместимости английского стопушечного корабля, по мнению
243
Эдуард Гиббон
докт. Арбютно(Tables of Ancient Coins, etc., стр. 231 - 236), как четыре с поло-
виной к единице.
74)Из описаний Дромон Льва так ясно видно, что они были едва ряда весел, что
я вынужден упрекнуть Меурсия и Фабриция за то, что они извращают смысл этих
описаний под влиянием слепой привязанности к классическому названию Трире-
мы. Византийские историки иногда впадают в такую же неточность. (В различные
периоды времени название Dromones давалось судам, которые не походили одни
на другие ни по своей конструкции, ни по своему назначению. Они сначала были
длинны, узки и лишь слегка оснащены; при их постройке имелась в виду лишь бы-
строта их движений (Прокопий, de Bell. Vand. 1.1.). Они употреблялись для спеш-
ной перевозки курьеров, путешественников и товаров по внутренним водам
(Ducange, 2. 1652), а те, кто ими управлял, назывались Dromonarii (Кассиодор,
Var. 2, 31 и 4, 15). Слово Dromones образовалось из греческого слова dromos,
cursus; на латинском языке они назывались в кодексе Юстиниана (De Off. Praef.
Praet. кн. 4) cursoria, а у Сидония Аполлинария (кн. 1, поел. 5) Naves cursoriae.
Впоследствии они были увеличены размерами и стали употребляться в качестве
военных судов, заменив прежних фаворитов - либурнские суда. Флот из тысячи
судов, снаряженный Теодорихом для защиты Италии (см. главу XXXIX, том IV, стр.
276), состоял из dromones (Кассиод. Var. 5, 16, 17) Они были построены с такой
быстротой, что были вполне снаряжены, когда этого никто не мог ожидать; отсюда
следует заключить, что они были легкой конструкции. Однако в последнем из сво-
их посланий упомянутый автор называет их trireme vehiculum. Он сам видел их
(obtulisti ос u I is nostr is), и, стало быть, можно предполагать, что был хорошо зна-
ком с тем, что описывал, - если только слово трирема не употреблялось для обоз-
начения гребных судов всякого рода. Впрочем, Дюканж говорил, что дромонами
впоследствии называли большие военные суда, и цитирует из произведений Ра-
дульфа-де-Коггесгалля следующие слова, написанные в 1191 году: navis
permaxima quam dromundam vocant. Употреблявшимся у французских роман-
тиков словом dromont, как кажется, называли морские суда всякого рода. - Из-
дат7^
'Константин Порфирородный, in Vit. Basil, гл. 61, стр. 185. Он скромно хвалит
эту уловку, как boulen synesten kai sophen; но его воображение было так напугано,
что, по его словам, плавание вокруг Пелопоннесского мыса имело в длину тысячу
миль.
6,Продолжатель Феофана (кн. 4, стр. 122, 123) называет по порядку места, на
которых стояли эти сигнальные посты: замок Лулум подле Тарса, горы Аргей, Исам,
Эгиль, возвышенности Мамаса, Кириза, Мокила, холм Ауксентий, солнечные часы
на маяке большого дворца. Он утверждает, что известия передавались en akarei, в
один неразделимый момент времени. Это было жалкое преувеличение, которое
ничего не выражало, потому что выражало слишком много. Насколько было бы и
более красноречиво, и более поучительно указание трех, шести или двенадцати
часов? (Умение быстро передавать известия было заимствовано греками от пер-
сов. См. главу XXII, примеч., часть II, стр. 489. - Издат.)
7,См. в Церемониале Константина Порфирородного, кн. 2. гл. 44, стр. 176 —
192. Внимательный читатель заметит в некоторых местах этого описания несооб-
разности; но они не более темны или не более необъяснимы, чем те списки солдат,
находящихся налицо, или только числящихся на службе, или находящихся в отпу-
скооторые в наше время хранятся с выгодою в тайне.
78 См. пятую, шестую и седьмую главы в Тактике Льва и соответствующие им
места в Тактике Константина.
9 Они замечают tes gar toxeias pantelos ameletheises... eu tois Romaiois ta polla
История упадка и разрушения Римской Империи 244
nun eiothe sfalmata genesthai. Лев, Тактика, стр. 581. Константин, стр. 1216. Но не
таковы были принципы греков и римлян, пренебрегавших стрельбой из лука, по-
тому что она производилась беспорядочно и издали.
8О'Сравн. в Тактике то, что говорится на страницах 669 и 721, а также двенад-
цатую главу с восемнадцатой.
предисловии к своей Тактике Лев очень откровенно оплакивает упадок
дисциплины и бедствия своего времени; он без колебания повторяет (Proem., стр.
537) упреки в ameleia ataxia agumnasia, deilia, и проч., а при следующем поколении
ученики Константина, как кажется, были не менее достойны таких же упреков.
82)См. в Церемониале (кн. 2, гл. 19, стр. 353) правила этикета, которые соблюда-
лись в то время, как император попирал ногами выю пленных сарацинов, а певчие
пели: "Гы сделал из моих врагов мое подножие!" - а народ сорок раз восклицал:
Киоиэ Элейсон.
83'Лев замечает (Тактика, стр. 668), что решительное сражение с каким бы то ни
было народом episfales и epikindunos; эти выражения энергичны, а замечание вер-
но; однако, если бы такого же мнения придерживались древние римляне, Лев не
царствовал бы на берегах Фракийского Босфора.
84)(Причиной такого упадка духа была не религия, а те, чье владычество заме-
нило владычество религии. - Издат)
85)3онара (том II, кн. 16, стр. 202, 203) и Кедрин (Compend., стр. 668), говоря об
этом намерении Никифора, очень неудачно придают оппозиции патриарха эпитет
gennaios.
^Восемнадцатая глава, в которой идет речь о тактике различных народов, са-
мая обильная историческими сведениями и самая полезная из всех, написанных
Львом. Римскому императору слишком часто представлялся случай изучить нравы
и военные силы сарацинов. (Тактика, стр. 809 - 817 и помещенный в предисловии
к шестому волюму Меурсия отрывок из рукописи, находящейся в библиотеке Me-
дицисов.)
e/JPantos de kai kaku ergu ton theon einai aition hupotithentai, kai polemois hairein
legusi ton theon ton diaskorpidsonta ta ethne tus polemus thelonta. Лев, Тактика, стр.
809)
88,Лиутпранд (стр. 484, 485) излагает и объясняет пророческие изречения гре-
ков и сарацинов; в них, как и во всех предсказаниях, прошлое ясно и исторически
верно, а будущее темно, загадочно и сбивчиво. Сообразно с тем, к какому време-
ни относится этот рубеж между светом и мраком, беспристрастный критик может
указать, когда возникло предсказание.
89'Эту мысль высказал Абу-л-Фарадис (Dynast., стр. 2, 62, 101), но я не при-
помню, где я ее нашел выраженной в этой игривой апофегме.
90)Ех Francis, quo nomine tarn Latinos quam Teutones comprehendit,
ludum habuit. (Лиутпранд, in Legat. ad Imp. Nicephorum, стр. 483, 484.) Что
этому имени придавали такое обширное значение, подтверждается Константином
(de Administrando Imperio, кн. 2, гл. 27,28) и Евтихием (Annal., том I, стр. 55,56),
они оба жили до Крестовых походов. Свидетельства Абу-л-Фарадиса (Dynast., стр.
69) и Абу-л-Фида (Prefat. ad Geograph.) принадлежат к более поздней эпохе.
91'Касательно обязанностей, истекавших из занятия церковных должностей и из
пользования бенефициями, можно найти некоторые сведения у отца Томассена
(Thomassin.TOM III, кн. 1, гл. 40,45 - 47). Изданный Карлом Великим, общий закон
освобождал епископов от личной военной службы; но противоположный обычай,
бывший в силе с девятого до пятнадцатого столетия, поддерживался примером
или безмолвным одобрением святых и богословов... Вы оправдываете вашу тру-
сость святыми церковными уставами, говорил Ратхерий Веронский; но эти уставы
245
Эдуард Гиббон
также запрещают вам развратничать, а между тем... (Кто создал "нравы того вре-
мени"? Не кто иной, как те люди, которые взялись поучать народ, но пренебрегали
его воспитанием. Они старательно устраняли от народа всякие умственные заня-
тия и сосредоточивали его деятельность на том, что внушают животные инстинкты.
Последствием этого были века невежества и неурядицы, во время которых епи-
скопы возвышались до звания монархов и содержали армии, которыми сами на-
чальствовали, а их верховный начальник стремился к всемирному владычеству. -
Издат)
восемнадцатой главе своей Тактики император Лев беспристрастно указал
на военные недостатки и достоинства франков (Меурсий перевел это название
вовсе неуместным словом Galli) и ломбардов, или лангобардов. См. также двад-
цать шестую диссертацию Муратори, de Antiquitatibus Italiaemedii Aevi.
^Domini tui milites (говорит высокомерный Никифор) equitandi ignari
pedestris pugnae suntinscii: scutorum magnitude, loricarum gravitudo,
ensium longitudo, galearumque pondus neutra parte pugnare eos sinit; ac
subridens, impedit, inquit, et eos gastrimargia... hoc est ventris iugluviec,
etc. Лиутпранд, in Legat., стр. 480,481.
94'ln Saxonia certe scio... decentius ensibus pugnare quam calamis, et
prius mortem obire quam hostibus terga dare (Лиутпранд, стр. 482).
95'Frangoi toinun kai Lanbardoi logon eleutherias peri pollu poiuntai, all’hoi men
Lagobardoi to pilon tes toiautes aretes nun apolesan. Тактика Льва, гл. 18, стр. 805.
Император Лев умер A.D. 911. В одной исторической поэме, заканчивающейся 916
годом и написанной, как кажется, в 940 году каким-то венецианским уроженцем,
описаны следующими стихами нравы Италии и Франции:
- Quid inertia bello
Pectora (Ubertus ait) duris praetenditis armis,
0 Itali? Potius vobis sacra pocula cordi;
Saepius et stomsachum nitidis laxare saginis
Elatasque domos rutilo fulcire metallo.
Non eadem Gallos similis vel cura remordet;
Vicinas quibus est studium devincere terras,
Depressumque larem spoliis hinc inde coactis
Sustentare -
(Anonym. Carmen Panegyricum de Laudibus Berengarii Augusti, кн. 2, in
Muratori Script. Rerum Italic.том II, часть 1, стр. 393.)
6'Юстиниан, - говорит историк Агафий (кн. 5, стр. 157), - protos Romaion
autokrator onomati te kai pragmati. Впрочем, византийские императоры стали упот-
реблять титул императора римлян только тогда, когда на него предъявили свои
права французские и германские императоры Древнего Рима. (После Каракаллы
титул Императора вообще вышел из употребления, по меньшей мере на монетах,,
(Eckhel, Num. Vet VIII., 346.) Впрочем, после разделения империи и до времен Юс-
тиниана его иногда носили восточные монархи, как, например, Феодосий II, Лев I и
Зенон (1b. 182. 194. 200.). Со времен Аркадия до времен Юстиниана I, даже в то
время, как Италия находилась под владычеством готов, в Константинополе под-
держивали славу римского имени (1b. 168, 169, 181, 205, 207.) Грутер сохранил
одну надпись, в которой сенат приписывает поражение Гильдона Imperatoribus
A read io et Honor io (стр. 287,3)- Издат.)
^Константин Манасси порицает это намерение в следующих варварских сти-
хах:
Ten polin ten basileian apokosmesai thelon,
Kai ten arhen harigasthai te tripempelo, Rome,
История упадка и разрушения Римской Империи 246
Os hei tis habrostohston hapokosmesei numfen,
Kai graun tina tricornon os koren horaisei.
О том, что такое намерение действительно существовало, также свидетельству-
ют Феофан, Зонара, Кедрин и Historia Miscella: voluit in urbem Romam
Imperium transferre (кн. 19, стр. 157, в 1-м томе, 1-й части Scriptores Rer. Ital.
Диакон, кн. 5, гл. II, стр. 480. Anastasius in Vitis Pontificum, в Сбор-
нике Муратори, том III, часть 1, стр. 141.
"ъм. Предисловие Дюканжа (ad Gloss. Graec. medii Aevi) и Новеллы Юсти-
ниана (7.66). Император говорил, что греческий язык был koinos, а латинский для
него самого patrios и kuriotatos для politeias shema, то есть для системы управле-
ния. (Иоанн Лид, лишившийся своей должности (см. том IV, стр. 342) вследствие
того, что в константинопольских канцеляриях латинский язык вышел из употреб-
ления, нередко оплакивал эту перемену. (De Magistral., кн. 2, гл. 12, стр. 177,178;
кн. 3, гл. 42, стр. 235, гл. 68, стр. 262). По его словам, эту перемену стал вводить
преторианский префект египтянин Кир в царствование Феодосия II. (Cyrus
Panopolites, consul solus, A.D. 441. Клинтон. F.R.l, стр. 626),Этот первый министр,
очень плохо знавший по-латыни, ввел употребление греческого языка во всех
публичных правительственных актах, а эту перемену довершил любимец Юстини-
ана невежественный Иоанн Каппадокийский. Это случилось во времена Лида, ко-
торый был уволен в 553 году, после того как состоял на службе сорок лет и четыре
месяца. В своей книге de Magistrates он два раза со злорадоством упоминает
о предсказании, которое будто бы было сделано Ромулу, что его потомки утратят
свое могущество, если перестанут говорить по-латыни. - Издат)
100)U men alia kai Latinike lexis kai frasis eiseti tus nomus kruptusa tus suneinai
tauten me dunamenus ishuros hapeteihidse. (Matth. Blastares, Hist. Juris, apud
Fabric. Bibliot. Graes. том XII, стр. 369.) Кодекс и Пандекты были переведены (по-
следние были переведены Фалелеем) во времена Юстиниана (стр. 358,366). Один
из трех знаменитых юрисконсультов, Феофил, оставил после себя изящное по
форме, но многословное толкование Институций. Со своей стороны, преподавав-
ший в Константинополе юриспруденцию Юлиан (A.D. 570) 120 Novellas Graecas
eleganti Latinitate donavit (Heineccius, Hist. J. R., стр. 396) для употребления в
Италии и в Африке. (Касательно Феофила и написанного им толкования Институ-
ций см. примечание, том V, стр. 20. Также см. Введение докт. Ирвинга к ыъ Граж-
данскому Законодательству, стр. 57 - 60; он далее говорит: ’’Один греческий пе-
ревод Пандектов приписывали Фалелею, который был антецессором (или публич-
ным преподавателем права) во времена Юстиниана; но Pohl и Heimbach доказа-
ли, что нет никаких достаточных оснований, чтобы верить, что он взялся за этот
труд. Матфей Блактарес упоминает о другом переводе, который был сделан кон-
стантинопольским адвокатом Стефаном, работавшим вместе с Трибонианом в
Комиссии, составлявшей Пандекты”. Но отрывки трудов Фалелея и Стефана, из-
данные Ruhnke’oM, Lugd. Bat. 1765, folio, оказываются комментариями, а не пе-
реводами. 1b. стр. 62,68. - Издат)
101^Абу-л-Фарадис говорит, что седьмая династия была династией франков
или римлян, восьмая династией греков, а девятая династией арабов: A tempore
Augusti Caesaris donecimperaret Tiberius Caesar spatio circiter annorum
600, fuerunt Imperatores C.P., Patricii, et praecipua pars exercitus, Romani:
extra quod, consiliarii, scribae et populus, omnes Graeci fuerunt: deinde
regnum etiam Graecanicum factum est. (стр. 96, vers. Pocock.) Благодаря сво-
ему знакомству с христианской религией и с церковной историей Абу-л-Фарадис
имел некоторые преимущества над более невежественными мусульманами.
247
Эдуард Гиббон
102)primus ex Graecorum genere in Imperio confirmatus est, или, как ска-
зано в манускрипте Павла Диакона (кн. 3, гл. 15, стр. 443) - in Graecorum
imperio.
1O3'Quia linguam, mores, vestesque mutastis, putavit Sanctissimus Papa
(какая дерзкая насмешка!), ita vos (vobis) dicplicere Romanorum nomen. His
nuncios rogabant Nicephorum Imperatorem Graecorum, ut cum Othone
Imperatore Romanorum amicitiam faceret. (Лиутпранд, in Legatione, стр. 486).
(Вставка в эту цитату двух английских слов his nuncios (то есть его послов) вво-
дила в заблуищение и читателей, и издателей. Декан Мильман, не найдя этих слов
у Лиутпранда, внес эту "неверную цитату" в список ошибок, найденных им в сочи-
нении Гиббона. - Издат}
104'Лаоник Халкондил, переживший последнюю осаду Константинополя, рас-
сказывает (кн. 1, стр. 3), что Константин переселил своих латинов из Италии в один
из греческих городов Фракии: они усвоили язык и нравы туземцев, которые сме-
шались с ними под именем римлян. Константинопольские монархи, говорит исто-
рик, epi to sfas autus semnunesthai, Romaion basileis te kai autokratoras apokalem,
Ellenon de basileis uketi udame axiun.
105)См. Дюканжа (C.P. Christiana, кн. 2, стр. 150,151), который собрал указания
не Феофана, а по меньшей мере Зонары (том II, кн. 15, стр. 104), Кедрина (стр.
454), Михаила Глики (стр. 281), Константина Манасси (стр. 87). Опровергнув неле-
пое обвинение, которое возводили на императора, Шпангейм (Hist. I magi num,
стр. 99- 111), как преданный защитник, подвергает сомнению или отвергает факт
пожара и даже готов отвергать существование самой библиотеки.
10^По словам Малха (apud Zona г., кн. 14, стр. 53), этот манускрипт произведе-
ний Гомера был сожжен во времена Василиска. Этот манускрипт мог быть возоб-
новлен, но неужели не иначе как на змеиной коже? Этот факт и странен, и не-
правдоподобен. (При господствовавшем в те времена смешении языков и неве-
жестве не могла ли эта басня возникнуть вследствие того, что греческое слово
ophis приняли за латинское ovis? - Издат.)
^Выражение Зонары alogia и выражение hagna kai amathia Кедрина очень
резки, но они, как кажется, хорошо идут к этим царствованиям.
08,См. Зонару (кн. 16, стр. 160,161) и Кедрина (стр. 549,550). Подобно монаху
Бэкону, философ Лев навлек на себя обвинение в колдовстве и, может быть, за-
служил его более чем Бэкон, если был автором тех предсказаний, которые обык-
новенно приписываются императору того же имени. Физика Льва находится в
рукописи в Венской библиотеке. (Fabricius, Bubliot. Graec., том VI, стр. 366; том
XII, стр. 791) Quiescant!
°^Ганкуис (de Scriptoribus Byzant., стр. 269 - 396) и Фабриций подробно
описывают характер Фотия и как епископа, и как писателя.
0,Слова eis Assurias могут означать только Багдад, резиденцию халифа, а
описание Фотиева посольства могло бы быть очень интересно и поучительно. Но
откуда мог он достать книги? Такой многотомной библиотеки нельзя было найти в
Багдаде, и он не мог привезти ее с собою в числе своего багажа; а писать по па-
мяти он едва ли мог. Однако на это последнее предположение, как бы оно ни было
неправдоподобно, наводит сам Фотий, когда говорит: hosas auton he mneme
diesodse. Camusat (Hist. Critique des Journaux, стр. 87-94) дает верное понятие
о Мириобиблоне.
^Касательно этих новейших греков см. соответствующие статьи в Bibliotheca
Graeca Фабриция. Это - ученый труд; но он мог бы быть составлен по лучшей ме-
тоде и в нем можно бы было сделать много улучшений. Там есть сведения об Евс-
тафии (том 1, стр. 289 - 292, 306 - 326), о двух Пселлах (язвительная насмешка
История упадка и разрушения Римской Империи 248
Льва Аллатиуса, ad calcem, том V), о Константине Порфирородном (том VI, стр.
486 - 509), об Иоанне Стобее (том VIII, стр. 665 - 728), о Свиде (том IX, стр. 620 -
827), об Иоанне Цеце (том XII, стр. 245 - 273). Гаррис в своих Philological
Arrangements (opus senile) сделал очерк этой византийской учености (стр. 287 -
300)
112)(Рейске полагал, что до нас дошла одна из речей Гиперида, - именно та, ко-
торая была произнесена против Аристогитона и которую все приписывали Демос-
фену. Касательно споров об этом предмете см. Клинтона (F.H. II. 355, 356, 391),
который приходит к тому заключению, что дошедшая до нас речь была подложным
произведением какого-нибудь позднейшего и менее даровитого ритора. - Издат)
113'На основании неясного свидетельства по одним слухам Gerard Vossius (de
Poetis Graecis, гл. 6) и Le Clerc (Bibliotheque Choisie, том XIX, стр. 285) упоми-
нают о комментарии Михаила Пселла к двадцати четырем комедиям Менандра, до
сих пор сохранившимся в рукописях в Константинополе. Однако такие классиче-
ские занятия, по-видимому, несовместимы с серьезностью или с тупостью учено-
го, который так усердно занимался Категориями (De Psellis, стр. 42); а Михаил,
вероятно, был по ошибке принят за Гомера Селлия, писавшего объяснения к ко-
медиям Менандра. В десятом столетии Свида насчитывал пятьдесят комедий этого
автора, но он часто повторял то, что находил у старого Аристофанова схолиаста.
114'Анна Комнина могла хвастаться своим греческим языком (to Hellenidsein es
akron espudakuia), а Зонара, который был ее современником, но не льстил ей, мог
основательно прибавить: glotan eihen akribos Attikidsusan. Этой принцессе были хо-
рошо знакомы и художественные диалоги Платона и tetraktus или quadrivium ас-
трологии, геометрии, арифметики и музыки. См. ее предисловие к Алексиаде с
примечаниями Дюканжа.
115^Порицая вкус византийских писателей, Дюканж (Prefat. Gloss. Graec., стр.
17) ссылается на авторитет Авла Геллия, Иеронима, Петрония, Георга Гамартола и
Лонгина, которые в одно и то же время и установляли принципы, и на себе пока-
зывали пример их применения.
11б'Эти versus politici походили, по словам Льва Аллатия, по своей легкости на
проституток, которые находятся в распоряжении каящого: они обыкновенно со-
стояли из пятнадцати слогов. Их писали и Константин Манасси, и Иоанн Цец и др.
(Ducange, Gloss. Latin, том III, часть I, стр. 345,346, изд. базельское, 1762).
117'Подобно тому как св. Бернар был последним отцом латинской церкви, св.
Иоанн Дамаскин считался в восьмом столетии последним отцом греческой церк-
ви..
Hume’s Essays, ч. 1, стр. 125.
119'(Эта преграда для меящу на родных сношений не могла быть такой непрео-
долимой. Если бы меящу этими двумя нациями не было частых сношений, арабы
не вовлеклись бы в изучение произведений греческих философов и сами не до-
стигли бы тех значительных успехов на поприще знаний, о которых говорилось в
главе LII, на стр. 154, а эти успехи "не возбудили бы в греках соревнования", о ко-
тором говорилось на одной из предыдущих страниц. Пример Абу-л-Фарадиса хо-
тя и относится к позднейшей эпохе, все-таки может служить иллюстрацией для
взаимных сношений меящу двумя нациями. См. примеч. к главе LVII, том V, стр.
286. - Издат)
249
Эдуард Гиббон
ГЛАВА LIV
Происхождение павликиан и их учение. - Грече-
ские императоры подвергают их гонению. - Вос-
стание в Армении и проч. - Переселение во Фра-
кию. - Распространение их учения на запад. - За-
родыши, характер и последствия этого
переворота
Различие между характерами народов, исповедовавших
христианство, ясно обнаруживалось в том, как они его испо-
ведовали. Сирийские и египетские уроженцы проводили
свою жизнь в беспечном и умозрительном благочестии; Рим
по-прежнему стремился к всемирному владычеству, а остро-
умие болтливых греков тратилось на словопрения, для кото-
рых служила темой богословская метафизика. Непонятные
мистерии Троицы и воплощения, вместо того чтобы внушать
им безмолвную покорность, были предметом горячей и утон-
ченной полемики, расширявшей сферу их верований, быть
может, в ущерб их любви к ближним и их здравому смыслу.
Со времен Никейского собора и до конца седьмого столетия
эти религиозные распри постоянно нарушали внутреннее
спокойствие и единство церкви, и так велико было их влия-
ние на упадок и разрушение империи, что историк слишком
часто находится вынужденным следить за соборами, изучать
догматы и перечислять секты, возникавшие в этот бурный
период церковных летописей. С начала восьмого столетия до
последних времен Византийской империи редко слышались
шумные споры; любознательность притупилась, усердие ис-
тощилось, а догматы католической религии были неизменно
установлены декретами шести соборов. Как бы ни была бес-
плодна и зловредна склонность к религиозным диспутам, она
все-таки в некоторой мере требует энергии и развития умст-
венных способностей, а раболепные греки довольствовались
тем, что постились, молились и верили, слепо повинуясь
патриарху и его духовенству. Во время этого продолжитель-
ного суеверного усыпления предметами монашеских пропо-
ведей и народного уважения были Дева Мария и святые, их
явления и чудеса, их мощи и иконы, а к простому народу
можно в этом случае причислить, без нарушения истины, и
высшие классы общества. Императоры Исаврийской дина-
стии попытались разбудить своих подданных в неблагопри-
ятную минуту и грубоватым способом; под их влиянием рас-
История упадка и разрушения Римской Империи 250
судок, быть может, приобрел нескольких приверженцев; го-
раздо более многочисленны были те, которые были увлечены
личными интересами или страхом; но восточный мир или не
расставался с изображениями своих богов, или оплакивал их
утрату, и восстановление икон праздновалось как торжество
православия. В эту эпоху пассивной и единодушной покор-
ности правители церкви были избавлены от хлопотливой
обязанности вчинать религиозные преследования или были
лишены этого удовольствия. Язычники исчезли; иудеи спо-
койно жили в неизвестности; споры с латинами были редки и
походили на неприязненные действия, которые ведутся из-
далека против национального врага, а секты египетские и си-
рийские пользовались веротерпимостью под сенью арабских
халифов. Около половины седьмого столетия павликиане,
составлявшие отрасль манихеев, были избраны жертвами ре-
лигиозной тирании; их довели до отчаяния и до мятежа, а их
изгнание рассыпало на западе семена реформы. Важность
этих событий послужит оправданием для моего намерения
изложить учение и историю павликиан1 \ а так как они не
могут сами защищаться, то наша беспристрастная критика
выставит на вид их хорошие стороны и ослабит или подверг-
нет сомнению те обвинения, которые взводились на них про-
тивниками.
Гностики, беспокоившие церковь в ее детстве, были подав-
лены ее величием и авторитетом. Незначительные остатки
этой секты не были в состоянии соперничать с католиками
или превзойти их богатством, ученостью и многочисленно-
стью; они были вытеснены из столицы восточной и западной
и не проникали далее селений и гор, лежащих вдоль берегов
Евфрата. В пятом столетии еще можно найти некоторые при-
знаки существования маркионитов2); но в конце концов все
многочисленные секты были подведены под одно ненавист-
ное название манихеев, а этих еретиков, возымевших де-
рзкое намерение согласовать учение Зороастра с учением
Христа, обе религии преследовали с одинаковой и неприми-
римою ненавистью. В царствование Ираклиева внука в окре-
стностях той Самосаты, которая знаменита не столько тем,
что дала свое имя одному сирийскому царству, сколько тем,
что была родиной Лукиана, появился реформатор, которого
павликиане приняли за ниспосланного свыше проповедника
истины. Этот реформатор, называвшийся Константином и
живший в Мананалисе, принял в своем скромном жилище
одного диакона, который возвращался из Сирии, где нахо-
251
Эдуард Гиббон
дился в плену, и который подарил ему Новый Завет; это был
неоценимый подарок, так как греки, а может быть и гности-
ки, уже в ту пору из предосторожности скрывали эту книгу
от глаз простого народа3). Она сделалась для Константина
исключительным источником сведений и руководством веро-
ваний, а католики, восставая против его толкований, при-
знают, что приводимые им тексты неподдельные и подлин-
ные. Но он с особенным благоговением привязался к писа-
ниям и к характеру св. Павла. Враги павликиан полагают,
что их название происходит от какого-нибудь появившего-
ся в их среде неизвестного проповедника; но я уверен, что
они приняли это название в знак своего духовного родства
с апостолом язычников. Константин и его сотрудники изо-
бражали последователей св. Павла - Тита, Тимофея,
Сильвана, Тихика, давали названия основанных апостола-
ми церквей тем конгрегациям, которые собирали в Арме-
нии и в Каппадокии, а эти невинные иносказательные на-
звания воскрешали пример и воспоминания первых вре-
мен церкви. Верный приверженец св. Павла исследовал,
по его Посланиям и по Евангелию, верования первых хри-
стиан, и каков бы ни был результат этих исследований,
они велись в таком духе, к которому каждый из моих про-
тестантских читателей, конечно, отнесется с одобрением.
Но хотя принятый павликианами текст Священного Писа-
ния и был неподдельный, он был неполон. Их первые руко-
водители отвергали два Послания проповедовавшего обреза-
ние св. Петра , так как не могли позабыть, что он отстаивал,
наперекор их фавориту, необходимость соблюдать закон Мо-
исея . Они сходились со своими единомышленниками - гно-
стиками в презрении к Старому Завету и к книгам Моисея и
пророков, признанным католическою церковью за священ-
ные. С такою же смелостью, и, без сомнения, более основа-
тельно, Константин, разыгрывавший роль нового Сильвана,
отвергал и видения, которые были описаны восточными сек-
тами6) в стольких объемистых и великолепных волюмах, и
баснословные произведения еврейских патриархов и восточ-
ных мудрецов, и подложные евангелия, послания и деяния,
которыми был завален православный кодекс в первом веке
христианства, и теологию Манеса, равно как других одно-
родных ересей, и тридцать поколений, или эонов, созданных
плодовитой фантазией Валентина. Павликиане искренно
осуждали память и мнения манихейской секты и жаловались
на несправедливость, с которой под это ненавистное назва-
История упадка и разрушения Римской Империи 252»
ние были подведены скромные последователи св. Павла и
Христа.
Павликианские реформаторы разбили немало звеньев в
церковной цепи, а их свобода расширялась по мере того, как
они уменьшали число наставников, по произволу которых
мирской разум должен преклоняться перед мистерями и чу-
десами. Секта гностиков возникла прежде, чем окончатель-
но установились католические верования, а от тех новшеств,
которые постепенно ввводились в правилах церковного бла-
гочиния и в догматах, павликиан крепко охраняли как при-
вычки и отвращение, так и молчание св. Павла и евангели-
стов. Все предметы, пересозданные магическою силою суеве-
рия, представлялись павликианам в своем настоящем и не-
поддельном виде. Созданную без помощи человеческих рук
икону они считали за произведение смертного художника,
искусству которого дерево и холст только и могут быть обя-
заны своим достоинством или своей ценой. На чудотворные
мощи они смотрели как на собранные в кучу кости и прах, у
которых не было никакой жизни или никаких достоинств и
которые, быть может, не имели ничего общего с тем лицом,
которому приписывались. Подлинный и животворящий
крест был в их глазах куском или крепкого, или сгнившего
дерева, а тело и кровь Христа, кусок хлеба и чаша вина были
дары природы и символы благодати. Матерь Божию они ли-
шили небесных почестей и беспорочной девственности, а
святых и ангелов не просили исполнять трудные обязанности
их заступников на небесах и их защитников на земле. В том,
как павликиане относились на практике к Евхаристии или
по меньшей мере как они объясняли ее в теории, они обнару-
живали склонность отвергать все видимые предметы религи-
озного поклонения, и, по их мнению, слова Евангелия были
крещением и приобщением верующих. Они ничем не стесня-
лись в истолковании Священного Писания, а когда его бук-
вальный смысл ставил их в затруднение, они искали убежи-
ща в лабиринте символов и аллегорий. Они, по-видимому,
очень старались разорвать связь между Старым и Новым За-
ветом, так как в последнем чтили выражение воли Божией, а
к первому чувствовали отвращение как к баснословному и
нелепому произведению людей или демонов. Нас не может
удивлять тот факт, что они отыскали в Евангелии православ-
ную мистерию Троицы: но вместо того, чтоб признавать че-
ловеческую натуру и действительные страдания Христа, их
фантазия приписывала ему небесную плоть, которая прошла
253
Эдуард Гиббон
сквозь тело св. Девы подобно тому, как вода проходит сквозь
трубочку, а распятие на кресте было, по их мнению, при-
зрачным и ввело в заблуждение бессильную злобу иудеев.
Такой несложный и духовный символ веры не подходил к ду-
ху того времени7), а те из самых благоразумных христиан,
которые, быть может, были бы довольны, если бы от них тре-
бовалось исполнение только тех легких обязанностей, кото-
рые налагаются Иисусом и его апостолами, были основатель-
но оскорблены тем, что павликиане осмеливались нарушать
единство Божие - этот главный принцип и натуральной, и
откровенной религии. Предметом их веры и упований был
Отец Христа, человеческой души и невидимого мира, но они
также верили в вечности материи, - этой упорной и непокор-
ной субстанции, давшей начало второму принципу, то есть
тому деятельному существу, которое создало этот видимый
мир и будет пользоваться своим временным владычеством до
скончания смерти и греха8). Из существования зла нравст-
венного и зла физического возникли два принципа в древней
философии и в древней религии Востока; оттуда это учение
распространилось между различными сектами гностиков.
Касательно свойств и характера Аримана можно указать
столько же различных мнений, сколько существует оттенков
между богом, соперником и подчиненным демоном, между
страстною, бренною натурой и самым чистыми олицетворе-
нием зла; но, несмотря на все наши усилия, благость и могу-
щество Ормузда находятся на противоположных оконечно-
стях линии, и каждый шаг, приближающий к одной из них,
удаляет в таком же размере от другой9).
Апостольские труды Константина Сильвана скоро увели-
чили число его последователей, и в этом он нашел тайное
удовлетворение своего духовного честолюбия. Остатки гно-
стических сект, и в особенности живших в Армении манихе-
ев, соединились под его знаменем; многих католиков он убе-
дил или увлек своими аргументами, и он с успехом пропове-
довал в странах Понта10) и Каппадокии, уже задолго перед
тем познакомившихся с религией Зороастра. Проповедники
павликианского учения отличались лишь своими заимство-
ванными из Священного Писания именами, скромным титу-
лом товарищей пилигримов, суровым образом жизни, рвени-
ем или познаниями и репутацией людей, на которых ниспос-
ланы особые дары св. Духа. Но они не были способны желать
или по меньшей мере достигнуть таких же богатств и поче-
стей, какими пользовались сановники католической церкви.
История упадка и разрушения Римской Империи 254
Такую противохристианскую пышность они осуждали с го-
речью в сердце и даже не одобряли назначения старшин, или
пресвитеров, считая эти должности за принадлежность ев-
рейской синагоги. Новая секта широко распространилась по
малоазиатским провинциям, лежащим на западной стороне
Евфрата; шесть из ее главных конгрегаций были представи-
тельницами тех церквей, к которым св. Павел обращался со
своими посланиями, а их основатель избрал для своей рези-
денции окрестности Колонии11), в том из округов Понта, ко-
торый славился алтарями, воздвигнутыми в честь Белло-
ны12), и чудесами, которые совершал там Григорий13). Уда-
лившись из арабских владений, где пользовался веротерпи-
мостью халифов, Сильван пал жертвой римской религиозной
нетерпимости, после того как провел двадцать семь лет в ис-
полнении своей миссии. Благочестивые императоры, редко
преследовавшие других, менее гнусных еретиков, осудили
без сострадания и не прикрываясь никакими посторонними
мотивами как учение и книги, так и личность монтанистов и
манихеев: книги были сожжены, а всякий, кто осмелился бы
скрыть их или исповедовать изложенное в них учение, был
обречен на позорную смерть14). Император отправил в коло-
нию Симеона с легальными полномочиями и с военными си-
лами для того, чтобы низвергнуть пастыря и, если окажется
возможным, возвратить заблудших овец в лоно церкви. Си-
меон дошел в своем жестокосердии до того, что поставил не-
счастного Сильвана перед выстроившимися в линию его по-
следователями, которым приказал убить их духовного отца,
если хотят получить помилование и доказать искренность
своего раскаяния. Они отказались от такого нечестивого де-
ла; камни выпали из их сыновних рук, и между ними нашел-
ся только один палач, которого католики прозвали новым
Давидом и который поразил насмерть этого гиганта ереси.
Этот вероотступник, называвшийся Юстом, потом снова об-
манул и предал своих доверчивых собратьев, а в обращении
Симеона можно усмотреть новое сходство с тем, что расска-
зано в Деяниях св. Павла; подобно этому апостолу, он при-
нял то учение, которое ему было поручено преследовать, от-
казался от почестей и богатств и приобрел между павликиа-
нами славу проповедника и мученика. Они со своей стороны
не искали мученической смерти15); но в течение стапятиде-
сятилетних страданий их терпение вынесло все, что могло
быть внушено религиозным усердием их гонителей, и физи-
ческая сила не была в состоянии с корнем вырвать ростки,
255 Эдуард Гиббон
пущенные фанатизмом и рассудком. Из крови и праха пер-
вых жертв постоянно возникали новые проповедники и но-
вые конгрегации, при своей борьбе с внешним врагом они на-
ходили время для внутренних раздоров, они проповедовали,
вели споры и страдали, а добродетели - конечно, лишь кажу-
щиеся добродетели, - выказанные Сергием во время его
тридцатитрехлетних благочестивых странствий, неохотно
признаются даже православными историками16). Для врож-
денного жестокосердия Юстиниана Второго служила воз-
буждением благочестивая цель, и он безуспешно попытался
одним разом стереть с лица земли и название павликиан, и
всякое о них воспоминание. Благодаря первобытной просто-
те своих верований и своему отвращению к народным суеве-
риям императоры-иконоборцы могли бы снисходительно от-
носиться к некоторым ложным учениям; но их самих не ос-
тавляло в покое злословие монахов и они сделались тирана-
ми из опасения, что их будут обвинять в сообщничестве с ма-
нихеями. Именно такой упрек запятнал милосердие Ники-
фора, ослабившего в пользу манихеев суровость уголовных
законов, а его характер не допускал предположения, чтобы
он мог руководствоваться какими-нибудь более благородны-
ми мотивами. Слабый Михаил Первый и суровый Лев Армя-
нин были самыми горячими гонителями, но пальма первен-
ства, без сомнения, должна быть присуждена кровожадному
благочестию Феодоры, восстановившей в восточной церкви
поклонение иконам. Ее сыщики обыскали города и горы Ма-
лой Азии, а льстецы императрицы утверждали, что в ее не-
продолжительное царствование сто тысяч павликиан были
истреблены мечом, висилицей и огнем. Ее виновность или ее
заслуга, быть может, была преувеличена до таких размеров,
которые выходили за пределы истины, но если вышеприве-
денная цифра верна, то приходится предположить, что мно-
гие из простых иконоборцев были казнены под именем более
ненавистных еретиков и что некоторые из них, будучи от-
вергнуты церковью, поневоле искали убежища в недрах ере-
си.
Самыми свирепыми и самыми отчаянными бунтовщиками
обыкновенно бывают те сектанты, которые долго подверга-
ются гонениям и наконец выходят из терпения. Так как они
берутся за оружие для защиты святого дела, то они бывают
недоступны ни для страха, ни для угрызений совести: созна-
ние своей справедливость заглушает в них человеколюбие, и
они вымещают страдания своих предков на детях своих ти-
История упадка и разрушения Римской Империи 256
ранов. Таковы были богемские гуситы и французские каль-
винисты, и таковы же были в девятом столетии жившие в
Армении и в соседних с ней провинциях павликиане17). Вос-
стание началось умерщвлением губернатора и епископа, ис-
полнявших приказание императора обращать или истреб-
лять еретиков, а для независимости и мстительности этих
последних служили убежищем глубокие ущелья горы Ар-
гея 18\ Более опасное и более разрушительное пламя было за-
жжено гонениями Феодоры и восстанием храброго павлики-
анина Карвеаса, начальствовавшего телохранителями вос-
точного главнокомандующего. Его отец был посажен на кол
католическими инквизиторами, и религия или., по меньшей
мере* натура могла служить оправданием для его измены и
мщения. Его единоверцы взялись за оружие в числе пяти ты-
сяч человек по таким же мотивам; они отказались от покор-
ности противохристианскому Риму, один сарацинский эмир
ввел Карвеаса к халифу, и повелитель правоверных принял
под свой скипетр непримиримого врага греков. В горах, ле-
жащих по ту сторону Сивы и Трапезунда, Карвеас основал
или укрепил город Тефрик19), в котором до сих пор живет
свирепый и не признающий никаких законов народ, а на ок-
рестных возвышенностях расположились спасшиеся бегст-
вом павликиане, которые нашли, что можно согласить ис-
полнение правил Евангелия с употреблением меча. В тече-
ние более тридцати лет Азия страдала от бедствий и внеш-
них, и внутренних войн, во время нашествий на неприятель-
скую территорию, к последователям св. Павла присоединя-
лись последователи Мухаммада, а те мирные христиане, те
престарелые родители и юные девы, которые попадали в тя-
желое рабство, могли основательно в этом обвинять религи-
озную нетерпимость своего государя. Так велик был причи-
ненный вред и так невыносим был позор, что даже распут-
ный сын Феодоры Михаил нашел вынужденным лично вы-
ступить в поход против павликиан, он был разбит под стена-
ми Самосаты, и римский император бежал от еретиков, ко-
торых его мать осудила на сожжение, сарацины сражались
под одним с ним знаменем, но победу приписывали Карвеа-
су, который захватил в плен нескольких неприятельских ге-
нералов и более ста трибунов и из них одних отпустил на
свободу из корыстолюбия, а других подвергнул пыткам из
фанатизма. Храбрость и честолюбие его преемника Хрисохи-
ра20) расширили сферу хищничества и мщения. Вместе со
своими верными мусульманскими союзниками он смело про-
257 Эдуард Гиббон
ник в глубь Азии, неоднократно разбивал пограничные и
дворцовые армии, на эдикты, предписывавшие преследова-
ние еретиков, отвечал разграблением Никеи и Никомедии,
Анкиры и Эфеса, и даже апостол св. Иоанн не был в состоя-
нии защитить от его нападений свой город и свою гробницу.
Эфесский собор был обращен в конюшню для мулов и лоша-
дей, и павликиане стали соперничать с сарацинами в презре-
нии и в отвращении к иконам и к мощам. Можно не без удо-
вольствия заметить, что восстание одержало верх над тем са-
мым деспотизмом, который не обращал внимания на жалобы
угнетенного народа. Император Василий Македонянин был
доведен до того, что стал искать мира, предлагал выкуп за
пленников и в скромных и человеколюбивых выражениях
просил Хрисохира щадить своих единоверцев христиан и
удовольствоваться царскими подарками из золота, серебра и
шелковых одеяний. "Если император желает мира, - возра-
зил дерзкий фанатик, - пусть он откажется от владычества
на Востоке и пусть спокойно владеет Западом. Если он на это
не согласится, служители Божии свергнут его с престола".
Василий прекратил мирные переговоры, принял вызов и по-
вел свою армию в страну еретиков, которую опустошил ог-
нем и мечом. Ничем не защищенная местность, в которой
жили павликиане, подверглась такому же разорению, какое
сами павликиане производили на неприятельской террито-
рии; но когда император узнал по опыту, как сильно укреп-
лен Тефрик, как многочисленны варвары и как обширны их
запасы оружия и провианта, он со скорбью прекратил осаду,
не обещавшую успеха. По возвращении в Константинополь
он стал строить монастыри и церкви, чтобы снискать содей-
ствие своих небесных заступников архангела Михаила и
пророка Илии, и ежедневно молился о том, чтобы ему при-
шлось дожить до той минуты, когда он пронзит тремя стре-
лами голову своего нечестивого противника. Его желание ис-
полнилось скорее, чем он ожидал: после одного удачного
вторжения Хрисохир был застигнут врасплох и убит во вре-
мя отступления, и голова мятежника была с торжеством по-
ложена к подножию трона. По получении этого приятного
трофея Василий тотчас потребовал свой лук, без промаха по-
разил отрубленную голову тремя стрелами и с удовольстви-
ем выслушал похвалы царедворцев, превозносивших успех
царственного стрелка. Со смертью Хрисохира могущество
павликиан стало приходить в упадок и их слава померкла21);
когда император предпринял вторичную экспедицию, непри-
История упадка и разрушения Римской Империи 258
ступный Тефрик был покинут еретиками, которые стали мо-
лить о помиловании или искали убежища на границе. Город
был обращен в развалины, но среди гор любовь к независи-
мости пережила его существование; павликиане более ста
лет отстаивали свою религию и свободу, опустошали погра-
ничные римские владения и постоянно поддерживали союз с
врагами империи и Евангелия.
Около половины восьмого столетия Константин, получив-
ший от почитателей икон прозвище Копронима, предпринял
экспедицию в Армению и нашел в городах Мелитены и Фео-
досиополя множество павликиан, еретические верования ко-
торых имели некоторое сходство с его собственными. В виде
милости или в виде наказания он переселил их с берегов Ев-
фрата в Константинополь и во Фракию, а благодаря этому
переселению их учение проникло в Европу и стало в ней рас-
пространяться22). Если те из сектантов, которых поселили в
метрополии, скоро смешались с разнохарактерной массой ее
населения, зато те из них, которых поселили в провинциях,
пустили глубокие корни на чужеземной почве. Фракийские
павликиане устояли против бури гонений, поддерживали
тайные сношения со своими армянскими единоверцами и
оказывали деятельную помощь своим проповедникам, кото-
рые не без успеха старались увлечь болгар, еще незадолго
перед тем перешедших в христианство23). В десятом столетии
их силы обновились и увеличились благодаря тому, что
Иоанн Цимисхий24) переселил многочисленную колонию с
Халибских гор в долины горы Гема. Восточное духовенство с
нетерпением ожидало удаления манихеев, хотя и предпочло
бы их совершенное истребление; воинственный император
ценил их и уважал за храбрость; их привязанность к сараци-
нам могла иметь пагубные последствия, но, живя вблизи от
Дуная, они могли быть с пользой употреблены для борьбы со
скифскими варварами или могли быть совершенно истребле-
ны в этой борьбе. Их ссылка в дальнюю страну была облегче-
на дарованною им веротерпимостью, в руках павликиан на-
ходились город Филиппополь и ключи от Фракии, местные
католики сделались их подданными; яковитские переселен-
цы сделались их союзниками, они заняли в Македонии и в
Эпире целый ряд селений и замков, и многие из болгарских
уроженцев стали под их знамя и вступили в их ересь. Пока
их сдерживала сила и пока с ними обходились кротко, отря-
ды их волонтеров с отличием служили в императорских ар-
миях, а малодушные греки с удивлением и как бы с укором
259
Эдуард Гиббон
останавливали свое внимание на мужестве этих собак, по-
стоянно жаждавших войны и человеческой крови. Благодаря
тому же мужеству они были высокомерны и несговорчивы,
они легко раздражались из каприза или из желания отмстить
за обиду, а их привилегии часто нарушались вероломным
ханжеством правительства и духовенства. Во время войны с
норманнами две тысячи пятьсот манихеев покинули знамя
Алексея Комнина25) и возвратились домой. Он скрывал свое
негодование до той минуты, когда представилась возмож-
ность отмщения; он пригласил вождей этой секты на друже-
ское совещание и наказал как невинных, так и виновных тю-
ремным заключением, конфискацией собственности и кре-
щением. В мирный промежуток времени император возы-
мел благочестивое намерение примирить их с церковью и с
государством; он перенес свою зимнюю квартиру в Филип-
пополь, и этот тринадцатый апостол - как его называла его
благочестивая дочь - проводил целые дни и целые ночи в бо-
гословских спорах. Свои аргументы он подкреплял почестя-
ми и наградами, которые раздавались самым знатным из но-
вообращенных и ослабляли их упорство, а для менее знат-
ных Алексей основал новый город, который окружил садами,
наделил привилегиями и в знак отличия назвал своим собст-
венным именем. Важный город Филиппополь был вырван из их
рук; их непокорные вожди были посажены в тюрьму или из-
гнаны из своей родины, а своей жизнью они были обязаны не
столько милосердию, сколько благоразумию императора, по
приказанию которого один бедный и одинокий еретик был со-
жжен живым перед Софийским собором26). Но высокомерная
надежда искоренить предрассудки целой нации была скоро
разрушена непреклонным религиозным рвением павликиан,
переставших скрывать свои убеждения или отказывавшихся от
повиновения. После отъезда Алексея и после его смерти они
снова стали жить по своим гражданским и религиозным зако-
нам. В начале тринадцатого столетия их папа, или примас
(смысл этого названия, очевидно, был извращен), жил на гра-
ницах Болгарии, Кроации и Далмации и управлял через своих
викариев конгрегациями, возникшими в Италии и Франции27).
С той поры можно проследить нить их традиций до нашего вре-
мени. В конце прошлого столетия их секта или колония еще
жила в долинах Гемских гор, где их невежество и бедность
страдали чаще от греческого духовенства, чем от турецкого
правительства. Теперешние павликиане утратили всякое вос-
поминание о своем происхождении, а в их религии введено по-
История упадка и разрушения Римской Империи 260
клонение кресту, и она запятнана обыкновением приносить
кровавые жертвы, которое было занесено какими-то пленни-
ками из степей Татарии28).
На Западе первые проповедники манихейского богословия
были отвергнуты народом или должны были умолкнуть
вследствие запрета, наложенного властями. Сочувствие и ус-
пех, которыми пользовались павликиане в одиннадцатом и
двенадцатом столетиях, следует приписать сильному, хотя и
тайному неудовольствию, которое вооружало самых благо-
честивых христиан против римской церкви. Ее корыстолю-
бие было тяжелым гнетом, ее деспотизм был ненавистен; ес-
ли она и не была заражена таким же, как греки, почитанием
святых и икон, ее нововведения делались более быстро и воз-
буждали более сильный скандал, она ввела догмат пресуще-
ствления и строго требовала его признания, образ жизни ла-
тинского духовенства был более безнравствен, и восточные
епископы могли бы считаться за преемников апостолов, если
бы их сравнили с теми могущественными прелатами, кото-
рые попеременно брались то за посох, то за скипетр, то за
меч. Павликиане могли проникнуть внутрь Европы тремя
путями. Есть основание предполагать, что после обращения
Венгрии в христианство посещавшие Иерусалим пилигримы
безопасно спускались вниз по Дунаю; и на пути к месту сво-
его назначения, и на возвратном пути они посещали Филип-
пополь, а скрывавшие свое название и свою ересь сектанты,
вероятно, сопровождали караваны французов или германцев
до того места, откуда они вышли. Венеция распространила
свою торговлю и свое владычество по берегам Адриатическо-
го моря, а эта гостеприимная республика принимала в свои
недра иноземцев всех стран и всяких религий. Под визан-
тийским знаменем павликиане нередко переезжали в те про-
винции, которыми греческие императоры владели в Италии
и в Сицилии; и в мирное, и в военное время им ничто не ме-
шало входить в сношения с жившими там иностранцами и
туземцами, и их учение мало-помалу распространилось в
Риме, в Милане и в странах по ту сторону Альп29). Вскоре
было обнаружено, что тысячи христиан всякого знания и
обоего пола перешли в манихейскую ересь, а пламя, истре-
бившее двенадцать орлеанских канонов, было началом и сиг-
налом гонений. Болгары30), имя которых так невинно по сво-
ему происхождению, но сделалось таким ненавистным в сво-
ем применении, пустили свои ветви по всей Европе. Будучи
связаны между собою общей ненавистью к идолопоклонству
261 __________________________________Эдуард Гиббон
и к Риму, они подчинялись форме управления, похожей на
епископскую и пресвитерианскую, их различные секты от-
личались одна от другой более или менее резкими богослов-
скими оттенками, но все они сходились в том, что признава-
ли два принципа, пренебрегали Ветхим Заветом и отвергали
присутствие тела Христова и на кресте, и в евхаристии. Да-
же их враги признавали безыскусственность их культа и бе-
зупречность их нравов, и так высок был их образец совер-
шенства, что их постоянно размножавшиеся конгрегации
разделялись на два разряда - на те, которые на самом деле
достигали такого совершенства, и на те, которые лишь стре-
мились к нему. Учение павликиан пустило самые глубокие
корни в южных провинциях Франции, в отечестве альбигой-
цев31), и те же самые сцены мученических страданий и мще-
ния, которые разыгрывались вблизи от Евфрата, повтори-
лись в тридцатом столетии на берегах Роны. Законы восточ-
ных императоров были снова введены в действие Фридрихом
Вторым. Лангедокские бароны и города заменили тефрик-
ских инсургентов. Папа Иннокентий III затмил своей крово-
жадностью славу Феодоры. Солдаты этой императрицы мог-
ли равняться с героями Крестовых походов только своим же-
стокосердием, а жестокосердие ее священников было пре-
взойдено основателями инквизиции32) - такого учреждения,
которое скорее укрепляет, чем уничтожает веру в существо-
вание злого принципа. Огонь и меч прекратили публичные
сборища павликиан или альбигойцев, а обрызганные кровью
остатки этой секты или спаслись бегством, или были при-
нуждены скрываться, или подчинились тому, чему учили ка-
толики. Тем не менее искра этого непреодолимого мужества,
которое было возбуждено этой сектой, не угасла на Западе.
И в государстве, и в церкви, и даже в монастырских стенах
втайне поддерживалось преемничество последователей св.
Павла, протестовавших против тирании Рима, считавших
Библию за руководство для религиозных верований и очи-
стивших свою религию от всех призраков гностической тео-
логии. Усилия Виклифа в Англии и Гуса в Богемии были и
преждевременны, и безуспешны, но имена Цвингли, Лютера
и Кальвина произносятся с признательностью как имена ос-
вободителей народов.
При оценке их заслуг и произведенной ими реформы фи-
лософ постарается разрешить вопрос, от каких догматов ве-
ры, преобладающих над разумом или находящихся с ними в
противоречии, избавили они христиан, так как такое осво-
История упадка и разрушения Римской Империи 262
вождение, без сомнения, благотворно в той мере, в какой оно
может быть согласовано с истиной и с благочестием. После
добросовестного исследования мы не столько скандализова-
ны отвагой наших первых реформаторов33), сколько удивле-
ны их робостью. Заодно с иудеями они принимали все еврей-
ские священные книги вместе со всем, что в них есть чудес-
ного - начиная с садов Эдема и кончая видениями пророка
Даниила; в то же время они считали себя обязанными отста-
ивать вместе с католиками против иудеев отмену божествен-
ного закона. В том, что касается великих мистерий Троицы и
воплощения, реформаторы строго держались православия:
они без возражений принимали теологию первых четырех
или шести соборов и, согласно с учением Афанасия, осужда-
ли на вечные мучения всех тех, кто не верил в католические
догматы. Учение о пресуществлении, или о невидимом пре-
вращении хлеба и вина в тело и кровь Христа, едва ли могло
бы устоять против нападений рассудка или насмешки, но
вместо того, чтобы сообразоваться со свидетельством своих
чувств - зрения, осязания и вкуса, первые протестанты запу-
тались в своих собственных сомнениях и подчинились влия-
нию слов, которые были произнесены Иисусом при установ-
лении этого таинства. Лютер отстаивал телесное, а Кальвин
реальное присутствие Христа в евхаристии, а мнение Цвинг-
ли, что это не более как духовное приобщение, как простое
напоминание, мало-помалу стало преобладающим в рефор-
матских церквях34). Но утрату одной мистерии с избытком
возмещало заимствованное из посланий св. Павла изуми-
тельное учение о первородном грехе, об искуплении, вере,
благодати и предопределении. Разрешение этих тонких за-
дач, бесспорно, было подготовлено отцами церкви и схола-
стиками, но их окончательное уяснение и введение во всеоб-
щее употребление могут быть приписаны первым реформа-
торам, которые придали им особый вес, выдавая их за абсо-
лютные и существенные условия вечного блаженства. До сих
пор вера в сверхъестественное не говорит в пользу проте-
стантов, и между здравомыслящими христианами немало
найдется таких, которые охотнее допустят превращение об-
латки в Бога, чем поверят тому, чтобы Бог мог быть жесто-
ким и капризным тираном.
Тем не менее заслуги Лютера и его соперников прочны и
важны, и философ должен сознавать то, чем он обязан этим
бесстрашным энтузиастам35). I. Их руками было разрушено
до основания воздвигнутое суеверием величественное зда-
263 __________________________________Эдуард Гиббон
ние, начиная с употребления во зло индульгенций и кончая
заступничеством св. Девы. Мириады принадлежавших к мо-
нашеской профессии лиц общественной жизни. Иерархия
святых и ангелов, этих несовершенных и подначальных бо-
жеств, была лишена своего мирского могущества и была низ-
ведена до наслаждения одним небесным счастьем; их изобра-
жения и мощи были удалены из церквей, а народное легко-
верие перестало питаться ежедневно возобновлявшимися чу-
десами и видениями. Подражание идолопоклонству было за-
менено чистым и духовным культом, состоящим из обраще-
ния к Богу с молитвами и с благодарностью, - таким куль-
том, который более согласен с человеческим достоинством и
менее недостоин Божества. Остается неразрешенным только
тот вопрос, отвечает ли такая возвышенная простота требо-
ваниям народного благочестия, - при отсутствии всяких ви-
димых предметов поклонения не воспламенится ли простой
народ энтузиазмом или не впадет ли он в нравственное изне-
можение и в равнодушие. II. Реформация разорвала цепь ав-
торитетов, которая мешала ханже мыслить по-своему, а рабу
говорить то, что он думает: с этой минуты папы, отцы церк-
ви и соборы перестали играть роль верховных и непогреши-
мых судей над всем миром, и каждый христианин научился
не признавать никакого другого закона, кроме Священного
Писания, и никаких других истолкователей Священного Пи-
сания, кроме своей собственной совести. Впрочем, эта свобо-
да была скорее последствием, чем целью реформации. Ре-
форматоры-патриоты желали заменить тех тиранов, кото-
рых они свергли с престолов. Они с такой же, как эти послед-
ние, строгостью требовали признания своих догматов и веро-
ваний и присваивали себе право судьи казнить еретиков
смертью. Из благочестия или из личной вражды Кальвин
осудил Сервета36) за такое же неповиновение, в каком сам
провинился37), а Кранмер сам впоследствии погиб в том пла-
мени, которое было зажжено его религиозным усердием в
Стифильде для анабаптистов38). Натура льва не изменилась,
но у него мало-помалу подрезали зубы и когти. Римский
первосвященник был и духовным, и мирским властелином, а
протестантские пасторы были подданными низкого ранга, у
которых не было ни доходов, ни юрисдикции. Его декреты
были освящены древностью католической церкви; их аргу-
менты и пререкания рассматривались народом, а их обраще-
ние к личным убеждениям каждого частного лица было одоб-
рено с такой любознательностью и с таким энтузиазмом, ка-
История упадка и разрушения Римской Империи 264
ких они вовсе не желали» Со времен Лютера и Кальвина в
недрах протестантских церквей без шума совершалась тай-
ная реформация; она вырвала с корнем немало предрассуд-
ков, а последователи Эразма39) распространили дух свободы
и умеренности» Свободы совести стали требовать как при-
надлежащего всем людям достояния и как неотъемлемого
права40); свободная система управления, установленная в
Голландии41) и в Англии42), ввела на практике веротерпи-
мость, а узкие рамки легальной снисходительности были
расширены благоразумием и человеколюбием эпохи. От уп-
ражнения человеческий ум достиг высших пределов своего
развития, а при такой возмужалости он уже не может до-
вольствоваться словами и химерами, которые могут забав-
лять только детей. Тома, наполненные богословскими диспу-
тами, покрылись паутиной; учение протестантской церкви
далеко отстало от познаний или от верований ее членов, и
духовенство нашего времени со вздохом или с усмешкой под-
чиняется формам ортодоксии и догматам веры. Однако
друзья христианства встревожены беспредельными стремле-
ниями любознательности и скептицизма. Предсказания ка-
толиков оправдались. Арминиане, ариане и социниане, о
многочисленности которых нельзя судить по числу их конг-
регаций, разорвали ткань таинственности, и столпы открове-
ния расшатываются теми людьми, которые говорят о рели-
гии, не дорожа ее сущностью, и пользуются свойственной
философии свободой, не обладая ее воздержанностью43).
265
Эдуард Гиббон
^Заблуждение и достоинства павликиан оценил по достоинству ученый Моз-
гейм со своей обычной прозорливостью и добросвестностью. (Hist. Ecclesiast.
seculum 9, стр. 311 и сл.) Он извлек свои сведения из произведений Фотия
(contra Manichaeos, кн. 1) и Петра Сицилийского (Hist. Manichaeorum). Первого
из этих сочинений я не мог достать, а с содержанием второго и, по мнению Моз-
гейма, лучшего я познакомился по латинскому переводу, помещенному в Maxima
Bibliotheca Patrum (том XVI, стр. 754 - 764, издание иезуита Радеруса,
I ngplstadii, 1604, in 4-to.).
~'Во времена Теодориха в Киррской епархии в Сирии было восемьсот селений,
из которых в двух жили ариане и эвномиане, а в восьми маркиониты, усердный
епископ примирил этих последних с католическою церковью. (Dupin. Bibliot.
Eccles iastiq ue, том IV, стр. 81,82.)
^Nobis profanis ista (sacra Evangelia) legere non licet sed sacerdotibus
duntaxat, - так выражались колебания одного католика, когда ему советовали
читать Библию. (Petr. SicuL, стр. 761.)
4'Для павликиан, отвергавших Второе Послание св. Петра, могут служить оп-
равданием мнения некоторых из самых почтенных древних и новейших писателей.
(См. Wetctein ad loc., Simon, Hist. Critique du Nouveau Testament, гл. 17),0ни
также пренебрегали Апокалипсисом (Petr. SicuL, стр. 756); но так как это пренеб-
режение не ставилось им в вину, то следует полагать, что греки девятого столетия
не оказывали откровением ни доверия, ни почета.)
5'Эгот спор, не ускользнувший от злобы Порфирия, заставляет предполагать
ошибку или страстное увлечение со стороны одного из этих двух апостолов или со
стороны их обоих. Златоуст, Иероним и Эразм выдают его за притворную ссору, за
благочестивый обман, придуманный для пользы язычников и для исправления
иудеев. (Middleton’s Works, ч. II, стр. 1 - 20.)
^Кто пожелал бы познакомиться с содержанием этих неодобряемых правосла-
вием произведений, тот пусть заглянет в исследования Бособра. (Hist. Critique du
Manicheisme, том I, стр. 305 - 437). Даже о тех книгах Манихеев, которые нахо-
дились в Африке, св. Августин мог сказать: tarn multi, tarn grandes, tarn pretiosi
codices (contra Faust. 13, 14); но он без сожаления присовокупляет: incendite
ornnes illas membranas, и его совет был исполнен в точности..
''Петр Сицилийский (стр. 756), перечисляя шесть главных заблуждений павли-
киан, сильно увлекался предрассудками и гневным раздражением.
8'Primum illorum axioma est, duo rerum esse principia; Deum malum et
Deum bonum, aliumque hujus mundi conditorem et principem, et alium
futuri aevi. (Petr. SicuL, стр. 756).
9'Два ученых критика, Бособр (Hist. Critique du Manicheisme, кн. 1, гл. 4 - 6) и
Мозгейм (Institut. Hist. Eccles, и de Rebus Christianis ante Constantinum, sec.
1-3) старались изучить и объяснить различные системы гностиков касательно
реками Евфратом и Галисом находились в течение с лишком
трехсот пятидесяти лет под властью мидян (Геродот, кн. 1, гл. 103) и персов, а цари
Понта были из рода Ахеменидов. (Саллюст. Fragment., кн. 3, с французскими при-
бавлениями и примечаниями президента Де-Бросса). (Касательно царей Понта см.
Клинтона (F.H. III, стр. 421 - 428); то, что говорит о них Саллюстий, опровергают.
Полибий (V. 43) и вслед за ним Диодор Сицилийский (XIX, 40), Аппиан (Mithr., гл. 9),
Флор (III. 5) и Иероним (De Vi г. Illust., стр. 300); все эти писатели ведут происхож-
дение этой династии от одного из тех семи персидских вождей, которые убили
мнимого Смердиса (521 В.С.) и возвели на престол династию Дария Гистаспа.
Происхождение Ахеменидов относится к тем малоизвестным пяти столетиям, ко-
двух принципов.
°'Страны между
История упадка и разрушения Римской Империи 266
торые предшествовали временам Кира (L’Art de verifier les Dates, стр. 214); они
происходили от царского персидского рода. (Геродот, VII, гл. 11.) Если бы один из
них принадлежал к числу заговорщиков, он, вероятно, был бы избран царем. Пол-
ибий присовокупляет, что предок царей Понта получил от Дария управление про-
винцей, лежавшей вдоль берегов Эвксинского моря,и что они впоследствии осно-
вали независимое царство. - Издат.)
п,Она была, по всему вероятию, основана Помпеем после завоевания Понта.
Эта колония стояла на берегах Лика вверх от Нео-Кесарии, получила от турков
название Кулейгизара, или Хонака, и была многолюдным городом, окруженным
природными укреплениями. (D’Anville, Geographic Ancienne, том II, стр. 34.
Tournefort, Voeage du-Levant, том III, письмо 21, стр. 293).
12>Храм Беллоны в Комане, в Понте, был великолепным и богатым зданием, а
его главный жрец считался второю особой во всем царстве. Так как должность
жреца занимали предки Страбона по матери (кн. 12, стр. 809,835 - 837), то этот
последний с особенным удовольствием описывает храм, религиозные обряды и
празднества, справлявшиеся два раза в год. Но понтийская Беллона имела внеш-
ний вид и характер богини не войны, а любви. (Касательно Команы см. примеч. к
главе XVII, том II, стр. 228. - Издат)
13,Григорий, епископ Нео-Кесарийский (A. D. 240 - 265), прозванный Чудотвор-
цем. Через сто лет после того настоящие или вымышленные подробности его жиз-
ни были изложены его тезкой и соотечественником, братом св. Василия Великого
Григорием Нисским. (Имя Григория было принято молодым греком Феодором,
которого Ориген обратил в христианскую веру и приготовил к занятию епископ-
ской должности. См. примеч. к гл. XV, ч. II, стр. 86 и 222. - Издат)
14'Нос caeterum ad sua egregia facinora divini atqueorhtdoxi Imperatores
addiderunt, ut Manichaeos Montanosque capitali puniri sententia juberent,
eorumque libros, quocunque in loco inventi essent flammis tradi; quod si quis
uspiam eosdem occultasse deprehenderetur, hunc eundem mortis poenae
addici, ejusque bona in fiscum inferri. (Petr. Sicul., стр. 759). Чего большего мог-
ли бы пожелать ханжество и склонность к религиозным гонениям?
15)Павликиане, как кажется, дозволяли себе двусмысленные толкования и мыс-
ленные оговорки, пока католики не отыскали тех вопросов, которыми принудили
их делать выбор между вероотступничеством и мученичеством. (Petr. Sicul., стр.
760)
'Петр Сицилийский (стр. 579 - 763) описывает это гонение с удовольствием и
игривым тоном: Justius justa persolvit. Симеон, по его словам, был не titos, а
ketos (произношение двух гласных, должно быть, было почти одинаковое), - боль-
шим китом, который топил моряков, принимавших его за остров. Также см. Кед-
рина (стр. 432-435.),
17'Петр Сицилийский (стр. 763, 764), продолжатель Феофана (кн. 4, гл. 4, стр.
103, 104), Кедрин (стр. 541, 542, 545) и Зонара (том II, кн. 16, стр. 156) описали
восстание и подвиги Карбея и его павликиан.
18'(Гора Аргей, которую в настоящее время турки называют Arstschisch, нахо-
дилась между древними провинциями Каппадокией и Киликией. По словам Стра-
бона (кн. XII, 538), она была так высока, что на ее вершине всегда лежал снег и что
с нее видно было к северу Эвксинское море, а к югу Иссикский залив. Находив-
шийся неподалеку от нее город Тиана был местом рождения известного Аполло-
ния, похождения которого Виланд сделал сюжетом такого интересного романа. У
ее подножия Евномий впервые увидел свет в селении Кадор и окончил свою
жизнь изгнанником. К списку еретиков, живших в этой провинции, можно присо-
вокупить Павла Самосатского. На древнюю историю этой страны, вероятно, про-
267
Эдуард Гиббон
льется сколько-нибудь света, когда будет вполне объяснен смысл надписей, най-
денных Лэйяром в Ване на утесах. В них упоминается о победах царя Артиста, имя
которого, по-видимому, имеет какую-то связь с названием горы Аргея. Nin. and
Bad..397. -Издат)
19,Оггер (Voyage en Turquie et en Perse, том II), вероятно, был единственный
француз, побывавший у независимых варварских обитателей Тефрика, тепереш-
него Дивриньи, от которых спасся, присоединившись к свите одного турецкого
Ф^Излагая историю Хрисохира, Генезий (Chron., стр. 67 - 70, изд. венец.) указы-
вал на бессилие империи. Константин Порфирородный (in Vit. Basil, гл. 37 - 43,
стр. 166 - 171) старался прославить величие своего деда. У Кедрина (стр. 570 -
573) не было их увлечений или их познаний.
Ksunapemaranthe pasa he hanthusa tes Tersrikes euandria. Как изящен грече-
ский язык даже в устах Кедрина!
22^Копроним переселил своих sungeneis, еретиков, и таким образом eplatunthe
he hairesis ton Paulikianon, говорит Кедрин (стр. 463), списывавший с летописей
Феофана.
23^Петр Сицилийский, живший в Тефрике (A. D. 870) девять месяцев для выкупа
пленников, был извещен об их намерении отправить миссионеров в Болгарию; с
целью предостеречь от этой опасности он посвятил свою Historia Manichaeorum
новому болгарскому архиепископу (стр. 754).
24)0 колонии павликиан и яковитов, переведенной Иоанном Цимисхием (A. D.
970) из Армении во Фракию, упоминают Зонара (том II, кн. 17, стр. 209) и Анна
Комнина (Алексиада, кн. 14, стр. 450 и сл.).
25)В своей Але к си аде (кн. 5, стр. 131; кн. 6, стр. 154,155; кн. 14, стр. 450 - 457 с
примечаниями Дюканжа) Анна Комнина описывает сношения своего апостола-
отца с манихеями, отвратительные еретические мнения которых она желала бы
опровергнуть.
26'Монах Василий, бывший основателем той секты гностиков, которая называ-
лась богомилами и скоро исчезла. (Анна Комнина, Алексиада, кн. 15, стр. 486 -
494 Мозгейм, Hist. Ессlesiastica, стр. 420).
27,Matt. Paris, Hist. Major, стр. 267. Этот отрывок из сочинения английского
историка приведен у Дюканжа в прекрасном примечании к произведениям Вил-
легардуина (N 208), который нашел живших в Филиппополе павликиан друзьями
б°лгаР.
Marsigli, Stato Militare dell'lmperio Ottomano, стр. 24.
9,Муратори (Antiquitat. Italiae medii Aevi, том V, диссерт. 60, стр. 81 - 152) и
Мозгейм (стр. 379 - 382, 419 - 422) подробно описывают, как павликиане про-
никли в Италию и во Францию. Однако эти оба писателя недосмотрели одного ин-
тересного места у Вильгельма Апулийского, который ясно характеризует павлики-
ан при описании одного сражения между греками и норманнами, A. D. 1040 (in
Muratori, Script. Rerum. ltal.,TOM V, стр. 256).
Cum Graecis aderant quidam quos pessimus error
Fecerat amentes, et ab ipso nomen Habebant.
Но он был так мало знаком с их учением, что считал их чем-то вроде сабеллиан
или патрипассиан.
0,Название народа Bulgari, Boulgres, Bougres употреблялось французами
как оскорбительное слово, под которым разумели ростовщиков и тех, кто пред-
авался противоестественному греху. Название Paterini, или Patelini, стали давать
сладким и льстивым лицемерам вроде героя оригинальной и забавной фарсы
История упадка и разрушения Римской Империи 268
I’Avocat Patehn. (Ducange, Gloss. Latinitat. medn et mfimi Aevi.) Манихеев также назы-
вали Cathari, или чистыми, а в извращении Gazan и тд.
31'Мозгейм (стр. 477 - 481) дает основательное, хотя и общее понятие о зако-
нах, изданных против альбигойцев, о предпринимавшихся против них крестовых
походах и о вынесенных ими гонениях. Подробности можно найти у церковных ис-
ториков, как древних, так и новейших, как католических, так и протестантских; а
между этими писателями Флери самый беспристрастный и самый сдержанный.
3^Акты (Liber Sententiarum) тулузской инквизиции, A. D. 1307 - 1323, были
изданы Лимборхом (Амстердам, 1692) с предпосланной им всеобщей историей
инквизиции. Они были бы достойны издателя более ученого и более знакомого с
требованиями критики. Так как не следует возводить клевету ни на сатану, ни на
инквизицию, то мы заметим, что из списка преступников, наполняющего девят-
надцать страниц in folio, только пятнадцать мужчин и четыре женщины были под-
вергнуты наказаниям, установленным светской властью.
33'Учение и образ действий реформаторов описаны во второй части всеобщей
истории Мозгейма; но равновесие, которое он сначала поддерживал с такой про-
зорливостью и твердостью, он потом нарушает в пользу своих единоверцев-люте-
Ран..
'При Эдуарде VI наша Реформация была и более смелой, и более полной; но
энергичный и ясный протест против реального присутствия, который был включен
в основные догматы английской церкви, был уничтожен в оргинале в угоду наро-
ду, лютеранам или королеве Елизавете. (Burnet’s History of the Reformation, ч.
II, сто. 82,128,302.).
35'"He будь таких людей, как Лютер и я, - сказал Уайстон, обращаясь к филосо-
фу Галлею, - вы теперь стояли бы на коленях перед изображением св. Винифре-
да"
ь'Сгатья, помещенная под заглавием Stervet в Dictionnaire Critique de
Chauffepie, есть лучшее из всех известных мне описаний этого постыдного дела.
Также см. Nouveaux Memoires d’Histoire, etc. аббата d’Artigny.TOM II, стр. 55 -
154
'Я более глубоко возмущен казнью одного Сервета, чем сожжением на ис-
панских и португальских кострах множества еретиков. 1. Религиозное рвение
Кальвина, как кажется, было заражено личной злобой и, быть может, завистью. Он
обвинял своего противника перед виеннскими судьями, которые были врагами их
обоих, и, чтобы погубить Сервета, нарушил священную тайну частной корреспон-
денции. 2. Для своего жестокосердия Кальвин не мог находить оправдания в су-
ществовании какой-либо опасности для церкви или для государства. Во время
своего проезда через Женеву Сервет был безвредным путешественником; он не
занимался проповедованием своего учения, ничего не издавал и не старался при-
обретать последователей. 3. Католический инквизитор сам оказывает такое же по-
виновение, какого требует, а Кальвин нарушил драгоценное правило, которое
требует, чтобы мы поступали с другими так, как желаем, чтобы поступали с нами;
это правило я читал у Исократа в Трактате о нравственности (in Nicocles. том I,
стр. 93, изд. Battie), написанном за четыреста лет до Евангелия Apashontes huf
heteron orgidsesthe, tauta tois allois me poieite. (Гиббон неверно передал смысл этой
фразы, в ней не выражен принцип человеколюбия: "делайте другим то, что вы же-
лали бы, чтобы они вам делали"; а выражен лишь принцип справедливости: "не де-
лайте другим того, чего вы не желали бы, чтобы они вам делали". - Гизо.)
(Слова Исократа, быть может, и не переданы с буквальной точностью, но их
смысл, без сомнения, передан верно. Вожди реформации не отдавали себе ясного
отчета в том, как был силен импульс, толкавший их вперед; они не замечали, что не
269
Эдуард Гиббон
было возможности остановиться на каком-либо заранее намеченном пункте, что
человеческий ум вышел на волю из тысяча двухсотлетнего затвора и что он не по-
зволит снова посадить себя под запор. Кальвин основал для самого себя церковь,
над которой его власть была так же безгранична, как власть нового папы. Чтобы
укрепить эту власть, он издал декрет против веротерпимости: Jure gladii
haereticos coercendos esse и помрачил свою славу преступлением, которое
было особенно гнусно по внушившей его злобе и отвратительно по вероломству, с
которым оно было совершено. Сочинение, за которое пострадал Сервет,
Christianismi Restitutio, было обречено на такую же гибель, как и его автор. Все
экземпляры этого сочинения, какие только можно было отыскать, были употреб-
лены виеннскими ханжами на топливо в то время, как они жгли его заочно. В этой
ужасной женевской трагедии femori auctoris alligatus, cum ipso combustus
est. (Pettigrew, Bibliotheca Sussexiana, Lat. MSS. N 101.) Один спасшийся от
уничтожения экземпляр попал в руки докт. Мида, который готовился издать его в
1723 году, но лондонский епископ докт. Гибсон приказал отобрать его и сжечь.
Уцелели четыре экземпляра, которые, вместе с двумя экземплярами первоначаль-
ного издания, составляют теперь библиографическое сокровище королевских и
ученых библиотек. Но они дали возможность увеличить число наличных экземпля-
ров, так что в настоящее время нетрудно добыть это сочинение. - Издат)
3S'Burnet, ч. II, стр. 84 - 86. Влияние примаса заглушило в юном короле здра-
вый смысл и человеколюбие.
39'Эразма можно считать отцом рационального богословия. После столетнего
усыпления оно было вызвано к жизни голландскими арминианами Гроцием, Лим-
борхом и Ле-Клерком, а в Англии Чиллингворсом, кембриджскими латитудинари-
ями (Burnet, Hist, of Own Times, ч. I, стр. 261 - 268, изд. in 8-vo), Тиллотсоном,
Кларком, Гоадлеем и др.
40)Я должен с сожалением заметить, что три писателя прошлого столетия, так
благородно отстаивавшие права веротерпимости, Бэйль, Лейбниц и Локк, были
миряне и философы.
41,См. прекрасную статью сэра Виллиама Темпля о религии Соединенных Про-
винций. Я недоволен Гроцием (de Rebus Belgicis, Annal., кн. I, стр. 13,14, изд. in
12-mo), который одобряет императорские законы о религиозном гонении и осуж-
дает только кровавую деятельность инквизиционного трибунала. (Протестантская
церковь в Голландии была пропитана духом основателя женевской церкви и сле-
довала его примеру. Лишь только она окрепла, она начала - при втором штат-
гальтере Морице - преследовать арминианских ремонстрантов, а Дордрехтский
собор стал соперничать с собором Констанским. Сам Гроций принадлежал к числу
ее жертв. Его бегство из Лейвенштинского замка составляет сюжет популярного
рассказа, который многие читают, не зная того, что Гроций был заключен в этом
замке за свои религиозные мнения. Теперь такой факт был бы невозможен благо-
даря общераспространенным понятиям и веротерпимости. Но еще в 1787 году
когда прусские войска восстанавливали на престол изгнанного принца Оранского,
бесчинному народному сборищу не мешали нападать на ’’безбожных еретиков” и
грабить их; даже в наше время ортодоксальные проповедники не стараются ос-
лаблять предрассудки невежественных фанатиков. - Издат)
2'Сэр Виллиам Блэкстон (Commentaries, ч. IV, стр. 53, 54) объясняет англий-
ский закон в том виде, как он был установлен во время революции. Помимо папи-
стов и тех, кто отвергает Троицу, все еще оставалось бы достаточно мотивов для
вчинания религиозных преследований, если бы дух нации не был сильнее сотни
ста<йГов‘
43)Я укажу как на заслуживающие общего порицания два места у докт. При-
История упадка и разрушения Римской Империи 270
стли, в которых выражен окончательный вывод из его убеждений Первое из них
(Hist, of the Corruptions of Christianity, ч. I, стр 275, 276) должно приводить в
ужас духовенство, а второе (ч. II, стр 484) светских правителей (Гиббон, очевидно,
был раздражен нападками, которые были сделаны на него в Письмах докт. При-
стли к неверующему философу. См его Memoir of my Life and Writings, стр
232, и Письма, N 161 - 166 - Издат)
271
Эдуард Гиббон
ГЛАВА LV
Болгары. - Происхождение венгров, их переселе-
ния и водворение на постоянном месте жительст-
ва. - Их нашествия на Восток и на Запад. - Рос-
сийская монархия. - География и торговля этой
нации. - Войны русских с Греческой империей. -
Обращение варваров в христианство.
В царствование Ираклиева внука Константина новый по-
ток варваров окончательно снес дунайскую преграду, кото-
рая была столько раз ниспровергнута варварами и столько
раз восстановлена. Их успехам содействовали - без их ведо-
ма и благодаря случайности - халифы; римские легионы бы-
ли заняты в Азии, а после потери Сирии, Египта и Африки
Цезари были доведены до опасной и унизительной необходи-
мости защищать свою столицу против сарацинов. Хотя, под-
робно описывая этот интересный народ, я и отступил от пер-
воначально задуманного плана, но важность этого сюжета
послужит извинением для этого отступления и моим оправ-
данием. И на Востоке и на Западе, и по своим войнам, и по
своей религии, и по своей учености, и в эпоху своего благо-
денствия, и во времена своего упадка арабы сильно возбуж-
дают нашу любознательность; их военным успехам следует
приписать первые унижения, постигшие греческую церковь
и греческую империю, а светский и религиозный скипетр Во-
стока и до сих пор находится в руках последователей Мухам-
мада. Но не стоит труда так же подробно говорить о сонми-
щах тех варваров, которые между седьмым и двенадцатым
столетиями выходили из скифских равнин или для времен-
ных нашествий, или с целью переселения1 \ Их названия не-
благозвучны, их происхождение малоизвестно, их военные
предприятия покрыты мраком, их суеверие было слепое, их
храбрость была зверская, а их однообразную и обществен-
ную, и семейную жизнь не услаждали ни невинность, ни до-
веденная до совершенства система государственного управ-
ления. Могущество византийского престола отразило их бес-
порядочные нападения и пережило их; большая часть этих
варваров исчезла, не оставив никаких памятников своего су-
ществования, а их ничтожные остатки до сих пор томятся и,
может быть, еще долго будут томиться под владычеством ка-
кого-нибудь иноземного тирана. В древней истории I) болгар
II) венгров и III) русских я выберу только те факты, которые
История упадка и разрушения Римской Империи 272
стоят того, чтобы о них сохранялось воспоминание. Завоева-
ния IV) норманнов и владычество V) турков закончатся до-
стопамятными походами в Святую Землю и двоекратным па-
дением города и империи Константина.
Во время своего похода в Италию король остготов Теодо-
рих2) сломил сопротивление болгар. В течение полутораста
лет после этого поражения и название болгар, и сама нация
совершенно исчезают из виду, и есть основание предпола-
гать, что такое же или сходное название было принято ино-
земными переселенцами, пришедшими с берегов Борисфена,
Танаиса или Волги. Один из древних болгарских царей3) дал
своим пяти сыновьям предсмертное наставление быть воз-
держанными и жить в согласии. Оно было принято так, как
юношество всегда принимало советы людей пожилых и
опытных: эти пять принцев, похоронив отца, разделили
между собой его подданных и рогатый скот, позабыли его
увещания, расстались друг с другом и отправились бродить в
поисках за счастьем, - а самого отважного из них мы нахо-
дим внутри Италии под покровительством Равеннского эк-
зарха4). Но поток переселенцев, или по собственному побуж-
дению, или вследствие давления извне, направился к столи-
це. Болгары, живущие в настоящее время вдоль южных бе-
регов Дуная, получили в то время и свое название, и тот осо-
бый отпечаток, который сохраняют до сих пор, новые завое-
ватели мало-помалу приобрели силой оружия или путем
мирных переговоров римские провинции Дарданию, Фесса-
лию и оба Эпира \ Они перенесли резиденцию главы церкви
из того города, который был родиной Юстиниана, и в эпоху
их благоденствия незначительный город Лихнид, или Охрид,
был избран ими резиденцией и для царя, и для патриарха6).
Неопровержимое свидетельство языка доказывает проис-
хождение болгар от самобытной расы склавонцев или, более
правильно, славонцев7), а родственные с ними племена сер-
бов, босняков, раскиев, кроатов, валахов8) и пр. или станови-
лись под знамя главного племени, или следовали его приме-
ру. Они рассеялись на всем пространстве между морями Эв-
кинским и Адриатическим в качестве пленников или поддан-
ных, союзников или врагов греческой империи, а их общему
названию славян9\ происходившему от славы, случайность
или злоба придала значение рабства10). Принадлежавшие к
числу этих переселенцев хробаты11), или кроаты, которые в
настоящее время служат в австрийской армии, были потом-
ками могущественного народа, они завоевали Далмацию и
273______________________________________Эдуард Гиббон
стали владычествовать в ней. Приморские города, и в том
числе только что возникшая Рагузская республика, обрати-
лись к византийскому правительству за помощью и за указа-
ниями; великодушный Василий посоветовал им ограничить-
ся легкими доказательствами их преданности Римской импе-
рии и укротить ярость этих непреодолимых варваров упла-
тою им ежегодной дани. Королевство Кроация было разделе-
но между одиннадцатью жупанами, или феодальными вла-
дельцами, а их соединенные военные силы доходили до шес-
тидесяти тысяч всадников и ста тысяч пехотинцев. Длинная
береговая линия, прорезанная просторными портами, при-
крытая рядом островов и находившаяся почти в виду италь-
янских берегов, располагала и туземцев, и иноземцев к за-
нятию мореходством. Шлюпки или бригантины строились у
кроатов по образцу старинных либурнийских судов, судя по
тому, что их флот состоял из ста восьмидесяти судов, можно
бы было подумать, что он был очень значителен, но наши
моряки не могли бы удержаться от смеха, если бы узнали,
что экипаж каждого из этих военных кораблей состоял из де-
сти, двадцати или сорока человек. Им стали мало-помалу да-
вать более почтенное назначение, употребляя их для торгов-
ли; однако славонские пираты еще часто появлялись в тех
водах и еще были опасны, и только в конце десятого столетия
Венецианская республика обеспечила свободу плавания по
заливу и упрочила над ним свое владычество1 . Предки этих
далматских королей были столько же далеки от занятия мо-
реходством, сколько от употребления его во зло; они имели
постоянное местопребывание в Белой Кроации, внутри Си-
лезии и Малой Польши, по вычислению греков, на расстоя-
нии тридцати дней пути от Черного моря.
Слава болгар13) была непродолжительна и не выходила за
пределы узкой сферы деятельности. В девятом и десятом сто-
летиях они владычествовали на юге от Дуная; но те более
могущественные народы, которые стали переселяться вслед
за ними, не дозволили им ни возвратиться на север, ни рас-
ширять свои владения в западном направлении. Однако в
список своих малоизвестных подвигов они могли с хвастовст-
вом вносить такое славное дело, какое до тех пор удалось со-
вершить одним готам: они в сражении убили одного из пре-
емников Августа и Константина. Император Никифор погу-
бил в войне с арабами свою репутацию, а в войне с славонца-
ми свою жизнь. В начале кампании он смело и успешно про-
ник в самую середину Болгарии и сжег царский дворец, ко-
История упадка и разрушения Римской Империи 274
торый, по всему вероятию, был не что иное, как построенные
из дерева здание и селение. Но в то время, как он разыски-
вал добычу и отвергал все мирные предложения, его против-
ники ободрились и собрали свои силы; они воздвигли непрео-
долимые преграды для отступления, и многие слышали, как
дрожавший от страха Никифор восклицал: "Увы! Мы только
в том случае могли бы спастись, если бы могли позаимство-
вать от птиц их крылья". Два дня он ждал решения своей
участи в бездействии отчаяния, но утром третьего дня болга-
ры напали врасплох на его лагерь и умертвили римского мо-
нарха и высших сановников империи в их палатках. Труп
Валента был предохранен от оскорблений, а голова Никифо-
ра была воткнута на пику, и обделанный в золото его череп
часто наполнялся вином при праздновании победы. Греки
скорбели об унижении императорского престола, но они при-
знавали справедливость наказания за корыстолюбие и за же-
стокосердие. Варварство скифов ясно сказывалось в чаше из
черепа, но еще прежде конца того же столетия оно было
смягчено мирными сношениями с греками, обладанием хоро-
шо возделанной страной и введением христианской религии.
Дети знатных болгар воспитывались в константинопольских
школах и дворцах, а юноша царской крови, по имени Симе-
он14), обучался риторике Демосфена и логике Аристотеля.
Он променял профессию монаха на профессию царя и воина
и в его царствование, длившееся более сорока лет, Болгария
заняла место между цивилизованными государствами. Гре-
ки, на которых он неоднократно нападал, находили для себя
слабое утешение в том, что осыпали его упреками в веролом-
стве и в святотатстве. Они купили помощь язычников - тю-
рок, но Симеон загладил во втором сражении неудачу перво-
го - а это случилось в такое время, когда одно уменье укло-
ниться от ударов этой грозной нации считалось за победу. Он
одолел сербов и частью захватил их в плен, частью разогнал,
а те, кому случилось посетить эту страну прежде, чем она
населилась вновь, нашли в ней не более пятидесяти бродяг, у
которых не было ни жен, ни детей и которые добывали охо-
той средства пропитания. Греки были разбиты на классиче-
ской почве - на берегах Ахелоя: рог этого водного божества
был отломлен мощной рукой варварского Геркулеса15). Си-
меон предпринял осаду Константинополя и на личном сове-
щании с императором продиктовал условия мира. При их
свидании были приняты самые заботливые предосторожно-
сти: царская галера была плотно прикреплена к нарочно по-
275
Эдуард Гиббон
строенной и хорошо укрепленной платформе, и пышность
болгарина соперничала с императорским величием. ’’Испове-
дуете ли вы христианство? - сказал ему смиренный Роман. -
Если исповедуете, то вы обязаны воздерживаться от проли-
тия крови ваших единоверцев. Не жажда ли богатств побу-
дила вас отказаться от благодеяний мира? В таком случае
вложите ваш меч в ножны, протяните вашу руку, и я удов-
летворю ваши желания во всем их размере’’.
Примирение было закреплено семейными узами; свобода
торговли была дарована или восстановлена; высшие при-
дворные почести были предоставлены друзьям Болгарии с
преимуществом над послами врагов или иноземцев16), и бол-
гарские принцы были отличены высоким и возбуждавшим
зависть титулом basileus, или император. Но эта дружба
была непродолжительна; после смерти Симеона обе нации
снова взялись за оружие, его слабые преемники вовлеклись в
распри, их род пресекся, а в начале одиннадцатого столетия
родившийся на ступенях трона Василий Второй приобрел
прозвище Победителя Болгар. Его жадность была в некото-
рой мере насыщена сокровищем из четырехсот тысяч фунтов
стерлингов (десяти тысяч фунтов золота), которое он нашел
в Лихнидском дворце. Его жестокосердие подвергло хладно-
кровному и изысканному мщению полторы тысячи пленни-
ков, провинившихся в том, что они защищали свое отечест-
во, они были лишены зрения, но на каждую сотню было ос-
тавлено по одному пленнику с одним глазом для того, чтобы
он был в состоянии отвести своих слепцов к своему царю.
Этот царь, как рассказывают, умер от скорби и ужаса, это
жестокое наказание навело страх на всю нацию, болгары бы-
ли выгнаны из своих поселений и должны были довольство-
ваться указанной им необширной местностью, а оставшиеся
в живых их вожди завещали своим детям совет быть терпе-
ливыми и обязанность отмстить за прошлое.
II. Когда грозные сонмища венгров в первый раз нависли
над Европой - почти через девятьсот лет после начала хри-
стианской эры, - объятые страхом и суеверием народы при-
няли их за Гога и Магога Священного Писания, за предзна-
менование и за предвестников конца мира17). С тех пор как
они стали заниматься литературой, они стали изучать свою
собственную старину с горячей и достойной похвалы патрио-
тической любознательностью18). Их рациональная критика
уже не находит удовлетворения в тщеславной генеалогии,
которая ведет их происхождение от Аттилы и от гуннов; но
История упадка и разрушения Римской Империи
276
они выражают сожаление о том, что их древнейшие истори-
ческие памятники погибли во время войны с татарами, что
истины или вымыслы, служившие содержанием для их дере-
венских песен, давно позабыты и что им приходится делать
большие усилия, чтобы согласовать отрывки их грубой хро-
ники19^ хотя и с современными, но иноземными сведениями,
которые сообщил император-географ20). Мадьяры есть наци-
ональное название венгров, которое давали им на Востоке;
но греки отличали их от других скифских племен названием
тюрки по причине их происхождения от этого могуществен-
ного народа, владычествовавшего по праву завоевания от
пределов Китая до берегов Волги. Поселившееся в Паннонии
племя поддерживало торговые и дружеские сношения с вос-
точными тюрками, жившими вблизи от персидской границы;
но по прошествии трехсот пятидесяти лет после его пересе-
ления миссионеры венгерского короля открыли и посетили
свое древнее отечество вблизи от берегов Волги. Они нашли
гостеприимство у язычников и дикарей, которые еще носили
название венгров, разговаривали с ними на своем родном
языке, припоминали предание о своих исчезнувших соотече-
ственниках и с удивлением слушали чудесные рассказы об
их новом королевстве и об их новой религии. Узы родства
усилили их желание распространить там христианство, а
один из их самых великих монархов возымел благородное,
хотя и бесплодное намерение заселить пустыни Паннонии
венгерскими выходцами из глубины Тартарии21). Их заста-
вили покинуть это первоначальное отечество и продвинуться
к западу войны и переселения более отдаленных племен, ко-
торые в одно и то же время и искали спасения в бегстве, и иг-
рали роль завоевателей. Необходимость или фортуна напра-
вила их шаги к границам Римской империи, они, по обыкно-
вению, селились вдоль берегов больших рек, и некоторые
следы их временного пребывания были найдены на террито-
риях московской, киевской и молдавской2 . Во время этих
далеких и разнообразных перекочевок им не всегда удава-
лось избегнуть владычества более сильных племен, и при-
месь иноземной расы или улучшила, или запятнала чистоту
их крови, некоторые хазарские племена стали под знамя сво-
их прежних вассалов или по принуждению, или доброволь-
но, они ввели в употребление новый язык и благодаря своей
воинской славе заняли самое почетное место в передовых ря-
дах боевого строя. Военные силы тюрок и их союзников вы-
ступали в походе семью равносильными дивизиями, каждая
Эдуард Гиббон
277
дивизия состояла из тридцати тысяч восьмисот пятидесяти
семи воинов, а соразмерное число женщин, детей и слуг дол-
жно было доводить число таких переселенцев по меньшей
мере до одного миллиона. Их общественными делами заведо-
вали семь воевод или наследственных вождей, но раздоры
этих вождей и слабость их управления заставили предпо-
честь более безыскусственное и более энергичное управле-
ние одного начальника. Скипетр, от принятия которого ук-
лонился скромный Лебедия, был вручен отличавшимся или
знатностью происхождения, или личными достоинствами
Альму и его сыну Арпаду, а авторитет верховного хазарского
хана скрепил принятое на себя государем обязательство
иметь всегда в виду счастье и славу своего народа.
Мы могли бы удовольствоваться этими подробностями, ес-
ли бы прозорливость новейших ученых не доставила нам но-
вых и более обширных сведений касательно древней истории
народов. Венгерский язык стоит одиноким и как бы изолиро-
ванным среди славонских наречий, но он имеет близкое и
очевидное сходство с наречиями финской расы23), той давно
отжившей и дикой расы, которая когда-то занимала север-
ные страны Азии и Европы. Ее первоначальное название уг-
ры или игуры встречается на западных границах Китая24); об
ее переселении на берега Иртыша свидетельствуют татар-
ские исторические памятники25); такое же название и такой
же язык были найдены в южных частях Сибири26), а остатки
финских племен рассеяны хотя и не густо, но на огромном
пространстве от устьев Оби до берегов Лапландии27). Едино-
кровность венгров и лапландцев доказывает нам, как сильно
влияние климата на детей одних и тех же родителей, так как
между отважными выходцами, которые упиваются теперь
дунайскими винами, и жалкими беглецами, которые живут
среди снегов Полярного круга, существует поразительный
контраст. Война и свобода постоянно были господствующи-
ми, хотя нередко и пагубными страстями венгров, которые
одарены от природы и душевной энергией, и физической си-
лой28). Чрезвычайный холод уменьшил рост лапландцев и,
так сказать, заморозил их умственные способности, так что
между всеми человеческими сынами одни северные племена
незнакомы с войной и не имеют на своей совести упрека в
пролитии человеческой крови; как было бы благотворно это
невежество, если бы их внутреннее спокойствие охранялось
рассудком и добродетелью29).
Коронованный автор Тактики30^ замечает, что все скиф-
История упадка и разрушения Римской Империи 278
ские орды похожи одна на другую и в своей пастушеской, и в
своей военной жизни, что все они одинаковым способом до-
бывают средства существования и употребляют одни и те же
орудия разрушения. Но он присовокупляет, что две нации -
болгарская и венгерская - стоят выше других и походят одна
на другую теми грубыми улучшениями, которые введены в
их дисциплине и системе управления; их внешнее сходство
заставляет Льва смешивать своих друзей со своими врагами
в одном описании, которое получает особенное достоинство
благодаря некоторым штрихам, заимствованным у современ-
ных писателей. За исключением воинских доблестей и воин-
ской славы, все, что высоко ценится людьми, казалось этим
варварам низким и достойным презрения, а их врожденная
свирепость усиливалась от сознания их многочисленности и
свободы. Венгры делали свои палатки из кожи, носили мехо-
вую одежду, остригали волосы на голове и покрывали лица
искусственными рубцами и, подобно всем другим варварам,
были так невежественны, что не придавали правде никакой
цены, и были так высокомерны, что не давали себе труда оп-
равдывать или заглаживать нарушение своих самых торже-
ственных обязательств. Простота их нравов была предметом
похвал, однако они воздерживались только от той роскоши, с
которой никогда не были знакомы, они старались захваты-
вать все, что видели, их желания никогда не насыщались, а
их единственными промыслами были насилие и хищничест-
во. Относя их к разряду пастушеских народов, я избавляю
себя от необходимости описывать их внутреннее устройство,
способ ведения войны и систему управления, которые одина-
ковы у всех народов, находящихся на той же ступени разви-
тия, я могу к этому присовокупить, что венгры были отчасти
обязаны рыбной ловле и охоте своими средствами пропита-
ния, а так как они редко возделывали землю, то следует по-
лагать, что,по меньшей мере>на местах своих новых поселе-
ний они иногда делали легкие и неумелые попытки заняться
земледелием. Во время их перекочевок и, может быть, во
время военных экспедиций за ними следовали тысячи бара-
нов и волов, подымавшие страшные облака пыли и достав-
лявшие им обильный запас молока и мяса. Фураж был пер-
вой заботой их главнокомандующего, и если для их стад мел-
кого и крупного скота не было недостатка в корме, отважные
воины не знали ни опасностей, ни усталости. Вследствие того
что люди рассыпались вперемежку со скотом на большом
пространстве, их лагерь подвергался бы опасности ночного
279 ______________________________________Эдуард Гиббон
нападения врасплох, если их легкая кавалерия, расставлен-
ная на более далеком расстоянии, не находилась в постоян-
ном движении для того, чтобы выслеживать и предупреж-
дать приближение неприятеля. После того как они несколько
ознакомились с римской тактикой, они усвоили употребле-
ние меча и копья, солдатского шлема и железного нагрудни-
ка для лошадей; но их обычным и самым смертоносным ору-
жием был татарский лук, с ранней молодости их дети и слуги
упражнялись в двойном искусстве стрелять из лука и ездить
верхом; их руки были сильны, их прицел был верен, и они
умели на самом быстром скаку поворачиваться назад и пус-
кать тучи стрел. Они были одинаково страшны и во время
боя в открытом поле, и в то время, как скрывались в засаде,
и в то время, как обращались в бегство или преследовали не-
приятеля, в их передовых рядах соблюдался некоторый по-
рядок, но эти ряды устремлялись вперед благодаря тому, что
на них напирали задние ряды. Они преследовали неприятеля
очертя голову и опрометью, распустив поводья и оглашая
воздух страшными криками, но если они обращались в бегст-
во из действительного или из притворного страха, горячность
пускавшегося в преследование неприятеля сдерживалась и
наказывалась благодаря той же беспорядочной быстроте их
движений и способности делать внезапные эволюции. Тем,
как они злоупотребляли победой, они поражали удивлением
Европу, еще не опомнившуюся от ударов, нанесенных ей са-
рацинами и датчанами, они редко просили пощады и еще ре-
же сами ее оказывали, оба пола считались одинаково недо-
ступными для сострадания, а их склонность к употреблению
в пищу сырого мяса могла служить оправданием для народ-
ной молвы, будто они пили кровь и поедали сердца побеж-
денных. Тем не менее венграм не были чужды те принципы
справедливости и человеколюбия, которые вложены приро-
дой в душу каждого. Преступления против целого общества
и против частных лиц сдерживались законами и наказания-
ми, а кражи, которые было так нетрудно совершать среди от-
крытого со всех сторон лагеря, наказывались как самое опас-
ное из всех преступлений. Впрочем, между варварами нема-
ло было таких людей, которые своими врожденными добро-
детелями восполняли недостаток законов и улучшали свои
национальные нравы, - таких людей, которые исполняли
обязанности общественной жизни и сочувствовали всему,
что касалось ее интересов.
То спасавшиеся бегством, то победоносные тюркские орды
История упадка и разрушения Римской Империи
280
достигли после долгих странствований общих границ импе-
рии франков и империи Византийской. Их первые завоева-
ния и окончательные поселения, простиравшиеся по обеим
сторонам Дуная выше Вены и ниже Белграда, заходили за
пределы римской провинции Паннонии, или теперешнего
венгерского королевства31). Эта обширная и плодородная
страна была не густо заселена моравами, - и по имени, и по
происхождению славонским племенем, которое завоеватели
оттеснили внутрь более узкой местности. Карл Великий рас-
пространил свое шаткое и номинальное владычество до гра-
ниц Трансильвании, но после того как пресеклась линия его
законных преемников, герцоги Моравские перестали пови-
новаться и уплачивать дань монархам восточной Франции.
Незаконнорожденный Арнульф из личных интересов обра-
тился к тюркам за помощью, они устремились сквозь те дей-
ствительные или мнимые преграды, которые он имел неосто-
рожность распахнуть перед ними, и этого короля Германии
основательно обвиняли в том, что он нарушил и граждан-
ские, и церковные интересы христианского общества. Пока
Арнульф был жив, венгры сдерживались признательностью
или страхом, но во время малолетства его сына Людовика
они открыли существование Баварии и вторглись в нее, и та-
кова была поистине скифская быстрота их наступательного
движения, что в один день они собирали и потребляли добы-
чу с окружности в пятьдесят миль. В битве при Аугсбурге пе-
ревес был на стороне христиан до седьмого часа дня; они бы-
ли введены в заблуждение и побеждены вследствие притвор-
ного обращения тюркской кавалерии в бегство. Пламя пожа-
ра распространилось по провинциям Баварии, Швабии и
Франконии, и венгры32) содействовали водворению анархии
тем, что принуждали самых могущественных баронов вво-
дить дисциплину между их вассалами и укреплять их замки.
К этой эпохе общественных бедствий относят возникновение
городов, обнесенных стенами, и никакое расстояние не пре-
дохраняло от нападений неприятеля, который почти одно-
временно предавал пламени и монастырь св. Галла в Швей-
царии, и город Бремен у берегов Северного океана. В тече-
ние с лишком тридцати лет на германскую империю, или на
германское королевство, была наложена позорная обязан-
ность уплачивать дань, а сопротивление обезоруживалось от
угрозы, - от серьезной и оправдывавшейся на деле угрозы,
что женщины и дети будут уведены в рабство, а мужчины,
перешедшие за десятилетний возраст, будут умерщвлены. Я
281______________________________________Эдуард Гиббон
не имею ни возможности, ни желания следовать за венграми
по ту сторону Рейна, но я должен с удивлением заметить,
что от этой бури пострадали южные провинции Франции и
что даже защищенную Пиренеями Испанию испугало при-
ближение этих грозных иноземцев33). Близость Италии на-
влекла на эту страну их первые нашествия, но из своего ла-
геря на берегах Бренты они не без страха взирали на при-
зрачную силу и многолюдность вновь открытой страны. Они
попросили позволения удалиться, итальянский король с гор-
достью отказал в этом разрешении, и двадцать тысяч хри-
стиан поплатились жизнью за его упорство и неблагоразу-
мие. Между западными городами Павия, бывшая центром
управления, выделялась и по своей прошлой славе, и по сво-
ему великолепию, и даже Рим имел над ней только то пре-
имущество, что в нем хранились мощи апостолов. Венгры
появились под стенами Павии, предали город пламени, со-
жгли сорок три церкви и перебили жителей, пощадив только
сотни две негодяев, которые будто бы откупились нескольки-
ми четвериками (какое нелепое преувеличение) золота и се-
ребра, собранного среди дымящихся развалин их родины. Во
время этих ежегодных нашествий от подножия Альп к окре-
стностям Рима и Капуи уцелевшие церкви оглашались пла-
чевными мольбами: ’’Спаси и избави нас от венгерских
стрел!’’; но святые были или глухи, или неумолимы, и поток
катился все далее, пока не был остановлен оконечностями
Калабрии34). За каждого итальянского подданного был пред-
ложен и принят выкуп, и десять четвериков серебра были до-
ставлены в тюркский лагерь. Но по самой природе вещей с
насилием вступает в борьбу ложь, и грабители были обману-
ты как насчет числа плательщиков, так и насчет ценности
металла. С восточной стороны венгры вели нерешительную
борьбу с болгарами, которым религия не дозволяла вступать
в союз с язычниками и которые, по географическому поло-
жению своей страны, составляли оплот Византийской импе-
рии. Этот оплот был разрушен; константинопольский импе-
ратор увидел развевающиеся знамена тюрок, а один из их
самых отважных воинов осмелился ударить в Золотые Воро-
та своей боевой секирой. Уловки и сокровища греков избави-
ли их от приступа, но венгры могли хвастаться во время сво-
его отступления тем, что наложили дань и на мужество бол-
гар, и на величие Цезарей35). Военные операции этой кампа-
нии велись на таком обширном пространстве и с такой быст-
ротой, что внушают преувеличенное мнение о могуществе и
История упадка и разрушения Римской Империи 282
многочисленности тюрок, но их храбрость была в высшей
степени замечательна, так как легкие отряды из трехсот или
четырехсот всадников нередко предпринимали и совершали
самые отважные нашествия до ворот Фессалоники и Кон-
стантинополя. В эту бедственную эпоху девятого и десятого
столетий Европа страдала под тройным бичом, направлен-
ным на нее с севера, с востока и с юга; норманны, венгры и
сарацины нередко опустошали одни вслед за другими одну и
ту же местность, и Гомер мог бы сравнить этих свирепых
врагов с двумя львами, которые рычат над объеденным осто-
вом оленязб).
Германия и христианство были обязаны своим спасением
двум саксонским принцам, Генриху Птицелову и Оттону Ве-
ликому, которые в двух достопамятных битвах навсегда ни-
спровергли владычество венгров37). Отважный Генрих был
болен, когда узнал о неприятельском нашествии, но он был
бодр духом, и его благоразумные распоряжения увенчались
успехом. ’’Боевые мои товарищи, - сказал он, обращаясь к
солдатам в день битвы, - сомкните ваши ряды, подставьте ва-
ши щиты под первые стрелы язычников, и прежде чем они
успеют пустить новую тучу стрел, быстро устремитесь на
них с копьями в руках”. Они исполнили это приказание и
одержали победу, а находящаяся в Мерзебургском замке ис-
торическая картина изображает черты лица или по меньшей
мере характеристические особенности Генриха, который,
живя в веке невежества, прибегнул к изящным искусствам,
чтобы увековечить свое имя38). Через двадцать лет после то-
го дети павших от его меча тюрок напали на владения его
сына, а их армия состояла, по самым умеренным расчетам,
из ста тысяч всадников. Их вызвали на это нападение внут-
ренние раздоры, от которых страдала Германия, измена от-
крыла им доступ в эту страну, и они проникли далеко за
Рейн и за Маас, в самую середину Фландрии. Но мужество и
благоразумие Оттона обезоружили заговорщиков; герман-
ские принцы поняли, что если они не будут действовать об-
щими силами, их религию и их страну постигнет неизбежная
гибель, и все военные силы нации соединились на равнинах
подле Аугсбурга. Они выступили в поход и сражались во-
семью легионами, соответствовавшими разделению провин-
ций и племен, легионы первый, второй и третий состояли из
баварцев; четвертый состоял из франконцев, пятый - из сак-
сонцев, находившихся под непосредственным начальством
самого монарха; шестой и седьмой - из швабов, а восьмой -
283______________________________________Эдуард Гиббон
из одной тысячи богемцев, замыкавших арьергард армии. К
ресурсам, доставляемым дисциплиной и мужеством, присое-
динились орудия суеверия, которые в этом случае достойны
названия благородных и благотворных. Солдаты очистили
себя постом, лагерь был освящен присутствием мощей свя-
тых и мучеников, а христианский герой опоясал себя мечом
Константина, взял в руки непреодолимое копье Карла Вели-
кого и развернул знамя префекта Фивского легиона Св. Мав-
рикия. Но самое сильное упование он возлагал на святое
копье39), острый конец которого был сделан из гвоздей Кре-
ста Господня и которое его отец выманил от короля Бургунд-
ского тем, что грозил ему войной и уступил одну провинцию.
От венгров ожидали нападения с фронта, но они втайне пе-
решли через баварскую реку Лех, которая впадает в Дунай,
затем, обойдя арьергард христианской армии, они разграби-
ли ее багажи и привели в расстройство легионы Богемский и
Швабский. Франконцы возобновили бой, а их герцог храбрый
Конрад был пронзен стрелой в то время, как от изнеможения
лег отдохнуть. Саксонцы сражались на глазах своего короля, и
его победа превзошла своими трудностями и своими результа-
тами все триумфы предшествовавших двухсот лет. Во время
своего бегства венгры понесли еще более тяжелые потери, чем
во время сражения, они были задержаны баварскими реками, а
их прошлые жестокости не давали им права ожидать пощады.
Три попавшихся в плен принца были повешены в Ратисбоне,
множество пленников было лишено жизни или изувечено, а
беглецы, осмелившиеся возвратиться к себе на родину, были
навсегда осуждены на нищету и позор40). Нация пала духом, и
было приступлено к укреплению самых удобопроходимых пу-
тей внутрь Венгрии при помощи рвов и стен. Несчастие распо-
ложило венгров к умеренности и к миролюбию, грабители За-
пада подчинились необходимости вести оседлую жизнь, а сле-
дующее поколение узнало от своего прозорливого монарха, что
гораздо выгоднее размножать и обменивать продукты плодо-
родной почвы. Первобытная раса, происходившая от тюрок или
от финнов, смешалась с новыми скифскими или славонскими
выходцами41); много тысяч сильных и трудолюбивых пленни-
ков были туда переселены из всех стран Европы42), а после сво-
его бракосочетания с баварской принцессой Гейза раздавал
германским дворянам почетные отличия и поместья43). Сын
Гейзы принял титул короля, и дом Арпада царствовал в Венг-
рии в течение трехсот лет. Но свободно рожденных варваров не
ослеплял блеск диадемы, и народ отстаивал свое неотъемлемое
История упадка и разрушения Римской Империи 284
право избирать, свергать с престола и наказывать наследст-
венного слугу государства.
III. Название русских44) впервые сделалось известным в
Европе в девятом столетии в то время, как от восточного им-
ператора Феофила было отправлено посольство к сыну Кар-
ла Великого, западному императору Людовику. Греков со-
провождали посланцы от Русского великого князя, хакана
или царя. На своем пути в Константинополь они проезжали
через земли нескольких враждебных народов и, чтобы избе-
жать угрожавших им на возвратном пути опасностей, проси-
ли французского монарха перевезти их домой морем. Тща-
тельные исследования обнаружили их происхождение: они
были соотечественники шведов и норманнов, имя которых
уже успело сделаться во Франции ненавистным и страшным,
и можно было основательно опасаться, что эти русские скры-
вали под видом дружбы враждебные замыслы. Они были за-
держаны, между тем как грекам было дозволено возвратить-
ся домой: Людовик ожидал более точных сведений для того,
чтобы быть в состоянии решить, должен ли он исполнять за-
коны гостеприимства или требования благоразумия сообраз-
но с интересами обеих империй45). Скандинавское происхож-
дение русского народа или по меньшей мере русских госуда-
рей, доказывается и объясняется национальными летопися-
ми46) и общей историей севера. Норманны, существование
которых так долго было покрыто непроницаемым мраком,
внезапно воодушевились влечением к морским и военным
предприятиям. Обширные и, как утверждают, многолюдные
страны Дании, Швеции и Норвегии были наполнены незави-
симыми вождями и отчаянными удальцами, скучавшими
среди мирного бездействия и улыбавшимися среди предсмер-
тной агонии. Морские разбои составляли занятие, промысел,
славу и достоинство скандинавских юношей. Они тяготились
своим мрачным климатом и узкими пределами своей родины
и, выходя из праздничного банкета, брались за оружие, тру-
били в рога, садились на суда и посещали все берега, на кото-
рых надеялись найти или добычу, или удобные места для по-
селения. Балтийское море было первым театром их морских
подвигов, они посещали его восточные берега, на которых
жили в неизвестности финские и славонские племена, а жив-
шие на берегах Ладожского озера русские уплачивали им
дань шкурами белых белок и прозвали их варангами47), или
морскими разбойниками. Их превосходства по оружию, по
дисциплине и по приобретенной славе внушали туземному
285 Эдуард Гиббон
населению и страх, и уважение. В войнах, которые это насе-
ление вело с жившими внутри страны дикарями, варанги
снисходили до того, что служили в качестве друзей и союз-
ников и мало-помалу - путем избрания или путем завоева-
ния - достигли владычества над тем народом, который были
призваны защищать. Их прогнали за их склонность к тира-
нии; но их снова призвали, потому что нуждались в их му-
жестве, и, наконец, один из скандинавских вождей по имени
Рюрик сделался основателем династии, царствовавшей в те-
чение с лишком семисот лет. Его братья расширили пределы
его владычества, его боевые товарищи подражали в южных
провинциях России данному им примеру военной службы и
узурпации, а их владычество превратилось обычным путем
войн и убийств в могущественную монархию.
Пока преемники Рюрика считались иноземцами и завоева-
телями, они управляли мечом варангов, раздавали своим
верным военачальникам поместья и подданных и пополняли
свои военные силы новыми удальцами с берегов Балтийского
моря48). Но когда скандинавские вожди пустили глубокие и
прочные корни в стране, они смешались с русскими и по про-
исхождению, и по религии, и по языку, и первому Владими-
ру принадлежит та заслуга, что он избавил свое отечество от
этих иноземных наемников. Они возвели его на престол; его
богатства не могли удовлетворять их требований; но они по-
слушались его совета искать не более благодарного, а более
богатого повелителя и отплыть в Грецию, где могли полу-
чить в награду за свою службу не беличьи меха, а шелк и зо-
лото. Вместе с тем русский государь убеждал своего визан-
тийского союзника распределять этих буйных детей севера
по различным местам, употреблять их на службу, награж-
дать их и сдерживать. Современные писатели упоминают о
прибытии варангов, об их названии и об их характере; дове-
рие и уважение к ним увеличивались с каждым днем, все они
были собраны в Константинополе, чтобы нести службу тело-
хранителей, а их ряды пополнились благодаря прибытию с
острова Фулы многочисленного отряда их соотечественни-
ков. В этом случае под неопределенным названием Фула ра-
зумели Англию, а вновь прибывшие варанги были англий-
ские и датские переселенцы, спасавшиеся бегством от ига
норманнского завоевателя. Склонность к благочестивым
странствованиям и к морским разбоям способствовала сбли-
жению между различными странами земного шара: эти из-
гнанники были приняты византийским двором и сохраняли
История упадка и разрушения Римской Империи 286
до последних времен империи наследственную безупречную
честность и употребление датского или английского языка.
Со своими широкими обоюдоострыми боевыми секирами на
плечах, они сопровождали греческого императора и в цер-
ковь, и в сенат, и в ипподром, он и спал, и пировал под их
надежной охраной, и в руках этих мужественных и предан-
ных варангов находились ключи от дворца, от казнохрани-
лища и от столицы4Ч
В десятом столетии географические сведения о Скифии
расширились до небывалых размеров, и русская монархия
заняла большое и видное место в географическом очерке
Константина50). Сыновья Рюрика владели обширной Влади-
мирской или Московской провинцией, и если их владычество
было стеснено с этой стороны восточными ордами, зато их
западная граница еще в ту раннюю пору была расширена до
Балтийского моря и до владений пруссов. Их владычество на
севере простиралось далее шестидесятого градуса широты за
те гиперборейские страны, которые фантазия или населяла
чудовищами, или облекала вечным мраком. На юге они спу-
скались по течению Борисфена и приближались к берегам
Эвксинского моря. Племена, жившие или бродившие на этом
обширном пространстве, подчинились тому же завоевателю
и мало-помалу смешались в одну нацию. Русский язык есть
одно из славонских наречий, но в десятом столетии эти два
языка были отличны один от другого, а так как славонский
преобладал на юге, то есть основание полагать, что первона-
чальные подданные варангов, северные русские, составляли
ветвь финского племени. В то время как кочевые племена то
меняли места своего жительства, то соединялись между со-
бой, то расходились в разные стороны, внешний вид скиф-
ской степи беспрестанно изменялся. Но в самой древней гео-
графии России мы находим некоторые города, до сих пор со-
хранившие и свое название, и свое географическое положе-
ние, и две столицы - Новгород51) и Киев52) - существовали
еще в первом веке монархии. В ту пору Новгород еще не за-
служил названия Великого и еще не вступил в сношения с
Ганзейским союзом, распространявшим в Европе вместе с
источниками роскоши и принципы свободы. Киев еще не мог
в ту пору хвастаться своими тремястами церквями, много-
численным населением и тем величием и блеском, благодаря
которому его сравнивали с Константинополем и те, которые
никогда не видали резиденции Цезарей. В своем начале эти
два города были не что иное, как лагери или ярмарочные ме-
287 Эдуард Гиббон
ста, в которых варвары собирались для военных предприятий
или для торговли. Однако даже в этих сборищах обнаружи-
ваются некоторые зачатки общественной жизни, южные
провинции доставляли новую породу рогатого скота, и дух
торговой предприимчивости распространился на суше и на
море от Балтийского моря до Эвксинского, от устьев Одера
до ворот Константинополя. В дни идолопоклонства и варвар-
ства славонский город Юлин посещали и обогащали норман-
ны, предусмотрительно обеспечившие там для себя свободу
купли и мены . Из этого порта, находившегося близ устьев
Одера, морские разбойники или торговцы достигали в сорок
три дня восточных берегов Балтийского моря; самые отда-
ленные одна от другой нации смешивались между собой, и
священные рощи Курляндии, как рассказывают, были укра-
шены греческим и испанским золотом54). Между берегом мо-
ря и Новгородом было открыто удобное сообщение - летом по
заливу, по озеру и по судоходной реке, а в зимнюю пору по
замерзшей поверхности беспредельной снежной равнины. Из
окрестностей этого города русские спускались по рекам, впа-
дающим в Борисфен, их выдолбленные из одного дерева чел-
ноки нагружались рабами всех возрастов, мехами всякого
рода, продуктами их пчеловодства и шкурами их рогатого
скота; а все северные продукты собирались и складывались в
киевских магазинах. Июнь был тем временем года, когда, по
обыкновению, выезжал флот; из того же дерева, из которого
делались челноки, делались весла и скамьи для более солид-
ных и более вместительных лодок, и эти суда беспрепятст-
венно спускались вниз по Борисфену до того места, где нахо-
дились семь или тринадцать подводных мелей, перерезываю-
щих русло реки и образующих из ее вод водопады. Там, где
эти водопады были незначительны, достаточно было умень-
шить груз, но там, где они были высоки, суда решительно не
могли проходить, а матросы, которые волочили свои суда и
своих рабов по твердой земле на протяжении шести миль,
подвергались во время этой утомительной работы нападени-
ям степных хшцников55). На первом острове ниже водопадов
русские праздновали свое избавление от опасности, а на вто-
ром, находившемся неподалеку от устьев реки, они исправ-
ляли свои попорченные суда для более длинного и более
опасного плавания по Черному морю. Если они плыли вдоль
берегов, они достигали устьев Дуная; при благоприятном
ветре они достигали, в тридцать шесть или в сорок часов,
противоположных берегов Анатолии, и Константинополь еже-
История упадка и разрушения Римской Империи 288
годно видел в своих стенах этих северных чужеземцев. Они
возвращались в одно и то же время года с богатыми запасами
зернового хлеба, вина, оливкового масла, греческих ману-
фактурных произведений и индийских пряностей. Некото-
рые из их соотечественников постоянно жили в столице и в
греческих провинциях, а международные договоры охраняли
личность, собственность и привилегии русских торговцев56).
Но те же самые международные сношения, которые были
заведены для пользы человечества, были обращены ему во
вред. В течение стадевятилетнего периода времени русские
сделали четыре попытки разграбить константинопольские
сокровища, исход этих попыток не всегда был одинаков, но
во всех этих морских экспедициях и мотивы, и средства, и
цель были одинаковы57). Русские торговцы имели случай ви-
деть великолепие столицы Цезарей и вкусили ее роскоши.
Их поразительные рассказы и небольшие образчики описы-
ваемой роскоши возбуждали жадность в их диких соотечест-
венниках; русские стали завидовать тем дарам природы, ко-
торых было лишено их отечество, они пожелали добыть те
произведения искусства, которым не были в состоянии под-
ражать по своей лености и которых не были в состоянии ку-
пить по своей бедности. Варангские князья развернули зна-
мя морских разбойников, а их самые храбрые воины были
набраны среди племен, живших на северных островах океа-
на55). Их военные суда походили на те флоты казаков, кото-
рые в прошлом столетии выходили из Борисфена для того,
чтобы плавать по тем же морям с такими же целями59). Гре-
ческое название monoxyla, или одноствольные, очень подхо-
дило к их судам. Они делались из длинного букового или
ивового ствола, но на это легкое и узкое основание клались
вверх и в обе стороны доски, так что судно получало в длину
шестьдесят футов, а в вышину около двенадцати. Эти суда
строились без палубы, но с двумя рулями и с мачтой для то-
го, чтобы могли плавать и под парусами, и при помощи ве-
сел, а помещаться на них могли от сорока до семидесяти че-
ловек вместе с оружием и с запасами пресной воды и соленой
рыбы. Свою первую экспедицию русские предприняли с дву-
мястами судами, но если бы они употребили в дело все силы,
какими могли располагать, они могли бы напасть на Кон-
стантинополь с тысячью или с тысячью двумястами судами.
Их флот не многим уступал морским силам Агамемнона, но
его могущество и многочисленность греки из страха преуве-
личивали в десять или в пятнадцать раз. Если бы греческие
289 Эдуард Гиббон
императоры были одарены предусмотрительностью и энер-
гией, они, быть может, могли бы запереть своим флотом ус-
тья Борисфена. Благодаря их беспечности берега Анатолии
подверглись опустошениям со стороны пиратов, от которых
Эвкинское море было свободно в течение шестисот лет, но
пока эти пираты не угрожали столице, бедствия отдаленной
провинции не обращали на себя внимания ни монарха, ни
историка. Буря, свирепствовавшая в окрестностях Фазиса и
Трапезунда, наконец разразилась на Фракийском Босфоре -
на узком проливе в пятнадцать миль шириной, где более ис-
кусный противник мог бы остановить и уничтожить русские
суда. Во время своей первой экспедиции60), которая была
снаряжена киевскими князьями, русские прошли этот про-
лив без сопротивления и заняли константинопольский порт в
отсутствие Феофилова сына, императора Михаила. Этот им-
ператор преодолев множество опасностей, успел высадиться
у дворцовой лестницы и тотчас отправился в церковь Девы
Марии61). Ее одеяние, составлявшее драгоценную святыню,
было вынесено, по совету патриарха, из святилища и погру-
жено в море, и заступничеству Матери Божьей была из бла-
гочестия приписана буря, принудившая русских отсту-
пить62). Молчание греков заставляет сомневаться в действи-
тельности или,по меньшей мере,в важности второй экспеди-
ции, предпринятой опекуном Рюриковых сыновей Олегом63).
Вход в Босфор защищала сильная преграда, состоявшая из
укреплений, за которыми стояли войска; русские обошли ее,
перетащив, по своему обыкновению, суда через перешеек, а
национальные хроники,описывая эту нехитрую операцию,
говорят, что русский флот плыл по твердой земле при благо-
приятном ветре. Вождь третьей экспедиции сын Рюрика
Игорь выбрал такое время, когда силы империи ослабели и
она находилась в затруднительном положении: ее флот был
занят в ту пору войной с сарацинами. Но если нет недостатка
в мужестве, почти никогда и не бывает недостатка и в сред-
ствах обороны. Пятнадцать старых полуразвалившихся га-
лер были пущены на неприятеля, но вместо одной трубы с
греческим огнем, обыкновенно ставившейся на носу судна,
на этих галерах поставили и с боков, и на корме обильные
запасы воспламеняющейся жидкости. Греческие инженеры
были искусны, погода была благоприятна, несколько тысяч
Русских, предпочитавших утопиться, чем сгореть, поброса-
лись в море, а те из них, которым удалось достичь Фракий-
ского берега, были безжалостно умерщвлены крестьянами и
История упадка и разрушения Римской Империи 290
солдатами. Впрочем, третья часть русских судов спаслась
тем, что укрылась в мелководных местах, а следующей вес-
ной Игорь приготовился загладить свой позор и отмстить за
свою неудачу64). После продолжительного мира правнук
Игоря Ярослав снова предпринял такую же морскую экспе-
дицию. Тот же искусственный огонь отразил у входа в Бос-
фор русский флот, находившийся под начальством Яросла-
вова сына. Но во время опрометчивого преследования непри-
ятеля греческий авангард был окружен бесчисленным мно-
жеством русских судов, запасы огня, вероятно, истощились,
и двадцать четыре греческие галеры или были захвачены не-
приятелем, или потонули, или были уничтожены каким-ни-
будь иным образом65).
Впрочем, опасности и бедствия войны с русскими устраня-
лись чаще мирными договорами, чем силой оружия. В этих
морских военных действиях все невыгоды были на стороне
греков, их дикий противник не знал пощады, его бедность не
дозволяла рассчитывать на добычу, его недоступное отечест-
во лишало победителя возможности отмщения, а вследствие
самомнения или вследствие бессилия в империи установи-
лось убеждение, что в сношениях с варварами нельзя ни
приобрести славу, ни утратить ее. Сначала эти варвары
предъявили неумеренное и неисполнимое требование трех
фунтов золота на каждого солдата или матроса, русская мо-
лодежь хотела завоеваний и славы, но седовласые старцы
старались внушить ей более умеренные желания. "Будьте
довольны (говорили они) щедрыми предложениями Цезаря,
разве не более выгодно приобрести без боя и золото, и сереб-
ро, и шелковые ткани, и все, что составляет предмет наших
желаний? Разве мы уверены в победе? Разве мы можем за-
ключить мирный договор морем? Мы не стоим на твердой
земле, а плаваем над водной бездной, и над нашими голова-
ми висит смерть"66). Воспоминание об этих северных флотах,
точно приплывавших из-за Полярного круга, производило в
императорской столице глубокое впечатление ужаса. Ее жи-
тели всех званий утверждали и верили, что на конной ста-
туе, стоявшей в сквере Тавра, существовала тайная надпись
с предсказанием, что в конце концов русские овладеют Кон-
стантинополем67). На наших собственных глазах русский
флот, вместо того чтобы отплыть из устьев Борисфена, про-
плыл вокруг европейского континента, и турецкой столице
стала угрожать эскадра из больших и сильных военных ко-
раблей, из которых каждый - благодаря знанию морского де-
291 Эдуард Гиббон
ла и грозной артиллерии - был бы в состоянии потопить или
разогнать сотню таких судов, какими располагали предки
этих моряков. Теперешнее поколение, быть может, увидит
исполнение предсказания, которое принадлежит к числу
очень редких, так как его выражения недвусмысленны и вре-
мя, к которому оно относится, не возбуждает сомнений.
На сухом пути русские были менее грозны, чем на море,
так как они сражались большей частью пешими, то кавале-
рия скифских орд, должно быть, часто прорывала и опроки-
дывала их иррегулярные легионы. Однако возникавшие у
них города, несмотря на легкость и несовершенства своей по-
стройки, служили убежищем для подданных и преградой для
неприятеля Киевская монархия, до своего пагубного раз-
дробления, владычествовала на севере, а племена, жившие
по берегам Волги и Дуная, были частью покорены, частью
отражены Игоревым сыном, Олеговым внуком и Рюриковым
правнуком Святославом68). Его душевные и физические си-
лы окрепли от лишений, неразлучных с жизнью воина и ди-
каря. Святослав обыкновенно спал на земле, закутавшись в
медвежью шкуру и положив голову на седло, он питался гру-
бой и умеренной пищей, и его обед (нередко состоявший из
конины) варился или жарился, - точно так же, как обед го-
меровских героев69), - на угольях. Благодаря частым войнам
его армия приобрела стойкость и дисциплину, и следует по-
лагать, что простым солдатам не дозволялось превосходить
роскошью их военачальника. Послы от греческого императо-
ра Никифора убедили его предпринять завоевание Болгарии,
и к его стопам были положены тысяча пятьсот фунтов золота
для покрытия расходов экспедиции или в вознаграждение за
предстоявшие труды. Собранная им шестидесятитысячная
армия отплыла из устьев Борисфена к устьям Дуная, она вы-
садилась на берегах Мизии, и после непродолжительной
борьбы меч русских одержал верх над стрелами болгарской
конницы. Побежденный болгарский царь сошел в могилу,
его дети попали в плен, а его владения до самых Гемских гор
были покорены или опустошены северными пришельцами.
Но вместо того, чтобы выпустить из рук свою добычу и ис-
полнить принятые на себя обязательства, варангский князь
обнаружил расположение не отступать, а подвигаться впе-
ред, и если бы его честолюбивые замыслы увенчались успе-
хом, столица Русской империи еще в ту раннюю пору была
бы перенесена в более теплые и более плодородные страны.
Святослав желал пользоваться выгодами своего нового поло-
История упадка и разрушения Римской Империи 292
жения, которое дозволяло ему добывать разнообразные про-
дукты всех стран или путем обмена, или путем захвата. Бла-
годаря удобным водным сообщениям он мог получать из Рос-
сии продукты своего отечества - меха, воск и мед; Венгрия
доставляла бы ему коней и собранную на Западе добычу, а в
Греции было много золота, серебра и тех предметов роско-
ши, к которым он из бедности относился с притворным пре-
небрежением. Отряды патцинакитов, хазар и тюрок стали
под знамя победителя, а посол Никифора не оправдал возло-
женного на него доверия, присвоил себе императорское зва-
ние и обещал своим новым союзникам поделиться с ними со-
кровищами Востока. От берегов Дуная русский князь про-
должал свое наступательное движение до Адрианополя, на
формальное требование очистить римские владения он отве-
чал презрительным отказом и предупредил, что Константи-
нополь скоро увидит в своих стенах своего врага и повелите-
ля.
Никифор не был в состоянии избавить империю от беды,
которую сам навлек на нее, но его престол и его жена доста-
лись, после его смерти, Иоанну Цимисхию70), маленькая фи-
гура которого обладала мужеством и дарованиями героя.
Первая победа, одержанная генералами Цимисхия над рус-
скими, отняла у этих последних их иноземных союзников,
из которых двадцать тысяч или были истреблены мечом, или
вовлеклись в восстание, или покинули свои знамена. Фракия
была спасена, но варвары еще были в числе семидесяти ты-
сяч, и легионы, отозванные из только что завоеванных ими в
Сирии стран, приготовились выступить, с наступлением вес-
ны, в поход под знаменем воинственного монарха, объявив-
шего себя другом Болгарии и мстителем за причиненные ей
обиды. Проходы Гемских гор были оставлены незащищенны-
ми, они были немедленно заняты, римский авангард состоял
из бессмертных (высокомерное название, заимствованное от
персов); император шел во главе главных сил, состоявших из
десяти тысяч пятисот пехотинцев, а его остальные войска
следовали за ним медленно и осторожно вместе с багажом и
военными машинами. Первым подвигом Цимисхия было
взятие Маркианополя, или Перисфлабы71) в два дня: трубы
подали сигнал, войска ворвались на городские стены по лест-
ницам, восемь тысяч пятьсот русских пали под ударами ме-
ча, а сыновья болгарского царя были освобождены из позор-
ного тюремного заключения и номинально облечены цар-
ской властью. После этих неоднократных неудач Святослав
293
Эдуард Гиббон
отступил к укрепленной позиции Дристре на берега Дуная, а
вслед за ним шел неприятель, то ускорявший, то замедляв-
ший преследование. Византийские галеры поднялись вверх
по реке, легионы возвели вокруг неприятеля окопы, и рус-
ский князь, укрывшийся за укреплениями своего лагеря и за
городскими стенами, был со всех сторон окружен, там он вы-
держивал приступы и стал терпеть недостаток в съестных
припасах. Русские совершили немало подвигов, свидетельст-
вовавших об их мужестве, они не раз делали отчаянные вы-
лазки, и лишь после шестидесятипятидневной осады Святос-
лав покорился своей горькой судьбе. Снисходительные усло-
вия его капитуляции свидетельствуют о благоразумии побе-
дителя, который уважал своего врага за непреклонное муже-
ство и опасался доводить его до отчаяния. Русский великий
князь дал торжественную клятву, что отказывается от вся-
ких враждебных замыслов, для его возвращения был открыт
свободный пропуск, свобода торговли и судоходства была
восстановлена, каждый из его солдат получил по мере зерно-
вого хлеба, а выдача двадцати двух тысяч мер доказывает,
как были велики потери варваров и сколько их оставалось
налицо. После утомительного похода они снова достигли ус-
тьев Борисфена, но их съестные припасы истощились, время
года было для них неблагоприятно, они провели зиму на
льду, и прежде чем они успели двинуться далее, Святослав
был застигнут врасплох и разбит соседними племенами, с ко-
торыми греки поддерживали постоянные и выгодные сноше-
ния72). Не таково было возвращение Цимисхия, он был при-
нят в своей столице так, как принимали спасителей древнего
Рима Камилла или Мария. Но заслугу победы благочестивый
император приписал Матери Божьей, и изображение Девы
Марии, державшей на руках божественного младенца, было
поставлено на триумфальной колеснице, украшенной воен-
ной добычей и внешними отличиями болгарского царского
достоинства. Цимисхий совершил свой публичный въезд вер-
хом, с диадемой на голове и с лавровым венком в руках, и
Константинополь был удивлен тем, что ему приходилось ру-
коплескать воинским доблестям своего государя73).
Константинопольский патриарх Фотий, честолюбие кото-
рого равнялось его любознательности, поздравлял и самого
себя, и греческую церковь с обращением русских в христиан-
скую веру74). Он убедил этих свирепых и кровожадных вар-
варов признать Иисуса за Бога, христианских миссионеров
за наставников, а римлян - за друзей и братьев. Его торжест-
История упадка и разрушения Римской Империи 294
во было непродолжительно и преждевременно. Среди пре-
вратностей фортуны, которым подвергались русские вожди
во время своих хищнических предприятий, быть может, не-
которые из них дозволили окропить себя водами крещения, а
один греческий епископ мог, под именем митрополита, со-
вершать в киевской церкви таинства для собрания верую-
щих, состоявшего из рабов и туземцев. Но семена Евангелия
были посеяны на непроизводительной почве, вероотступни-
ков было много, а число новообращенных было невелико, и
введение в России христианства следует отнести ко времени
крещения Ольги75). Женщина, которая, быть может, была
самого низкого происхождения, но умела отмстить за смерть
своего супруга Игоря и захватить в свои руки его скипетр,
несомненно, была одарена тем мужеством, которое внушает
варварам страх и заставляет их повиноваться. В минуту
внешнего и внутреннего спокойствия она отплыла из Киева в
Константинополь, а император Константин Порфирородный
подробно описал церемониал, с которым она была принята в
его столице и в его дворце. И правила этикета, и титулы, и
приветствия, и устройство банкета, и подарки - все было
тщательно приноровлено к удовлетворению тщеславия ино-
странки без нарушения должного уважения к величию импе-
ратора76). При совершении таинства крещения ей было дано
высокочтимое имя императрицы Елены, а до него или вслед
за ним состоялось обращение в христианство дяди великой
княгини Ольги и составлявших ее свиту двух переводчиков,
шестнадцати придворных дам высшего ранга, восемнадцати
дам низшего ранга, двадцати двух служителей или должно-
стных лиц и сорока четырех русских купцов. По возвраще-
нии в Киев и в Новгород она непоколебимо держалась своей
новой религии; но ее подданные - из упорства или из равно-
душия - сохраняли привязанность к богам своих предков. Ее
сын Святослав боялся раздражить своих боевых товарищей и
сделаться предметом их насмешек, а ее внук Владимир с
юношеским рвением умножал и украшал памятники старин-
ного культа. Чтоб умилостивлять жестоких северных богов,
им приносились человеческие жертвы; при выборе этих
жертв туземцев предпочитали иноземцам, христиан идоло-
поклонникам, а того отца, который осмеливался защищать
своего сына от ножа жрецов, фанатическая толпа подвергала
одной участи с сыном. Однако наставления и пример благо-
честивой Ольги произвели хотя и малозаметное, но глубокое
впечатление на умы монарха и его народа; греческие мисси-
295
Эдуард Гиббон
онеры не переставали проповедовать, вступать в диспуты и
крестить, а русские послы и торговцы сравнивали грубое по-
клонение идолам с изящными суевериями Константинополя.
Они с удивлением смотрели на Софийский собор, на блестя-
щие изображения святых и мучеников, на богатства алтаря,
на многочисленных священников и на их великолепные об-
лачения, на пышность и стройность церковных церемоний;
их поражали переходы от благочестивого молчания к благо-
звучному пению, и их нетрудно было уверить, что хор из ан-
гелов ежедневно спускался с неба, чтоб принимать участие в
молитвах христиан 7\ Но Владимир согласился или поспе-
шил перейти в христианство из желания вступить в брак с
римской принцессой. Обряд крещения и обряд бракосочета-
ния были одновременно совершены в Херсоне христианским
первосвященником; Владимир возвратил этот город брату
своей супруги императору Василию, но медные ворота Хер-
сона, как рассказывают, были перенесены в Новгород и по-
ставлены перед церковью, в память его победы и его перехо-
да в новую религию78). Громовержца Перуна, которому он
так долго поклонялся, тащили, по его деспотическому при-
казанию, по улицам Киева, а двенадцать сильных варваров
били дубинами уродливое изображение этого бога и затем с
негодованием бросили его в воды Борисфена. Владимир из-
дал указ, что с теми, кто будет отказываться от обряда кре-
щения, будет поступлено как с врагами Бога и их государя, и
реки немедленно покрылись тысячами послушных русских,
признавших истину и превосходство учения, принятого ве-
ликим князем и его боярами. При следующем поколении ос-
татки язычества были окончательно вырваны с корнем; но
так как двое братьев Владимира умерли некрещеными, то их
кости были вынуты из могилы и очищены несогласным с
церковными уставами посмертным крещением.
В девятом, десятом и одиннадцатом столетиях христиан-
ской эры владычество Евангелия и церкви распространилось
по Болгарии, Венгрии, Богемии, Саксонии, Дании, Норве-
гии, Швеции, Польше и России79). Триумфы апостольского
рвения возобновились в этом железном веке христианства, и
как северные, так и восточные страны Европы подчинились
религии, которая была отлична от поклонения их прежним
идолам не столько на практике, сколько по теории. И в Гер-
мании, и в Греции монахи из похвального честолюбия посе-
щали палатки и хижины варваров; уделом первых миссионе-
ров были бедность, лишения и опасности; их мужество было
История упадка и разрушения Римской Империи 296
предприимчиво и терпеливо; их мотивы были чисты и по-
хвальны; наградой служили для них в ту пору свидетельство
их совести и уважение признательного народа; но обильная
жатва, которая была плодом их усилий, перешла по наслед-
ству в пользование гордым и богатым прелатам позднейшего
времени. Первые обращения в христианство были добро-
вольные; святая жизнь и красноречие были единственными
орудиями миссионеров; но они боролись с вымыслами языч-
ников при помощи чудес и видений, а правителей они распо-
лагали в свою пользу тем, что удовлетворяли их тщеславие и
заботились об их интересах. Национальные вожди, которым
расточались титулы королей и святых80), полагали, что долг
и благочестие налагают на них обязанность обращать их
подданных и соседей в католическую веру; берега Балтий-
ского моря от Голштейна до Финского залива были завоева-
ны под знаменем креста, и владычество язычников закончи-
лось состоявшимся в четырнадцатом столетии обращением в
христианство Литвы. Впрочем, справедливость и беспристра-
стие заставляют сознаться, что обращение северных стран в
христианство доставило немало мирских выгод и прежним, и
новым христианам. Врожденная в людях склонность к войне
не могла быть излечена евангельскими принципами мило-
сердия и миролюбия, и честолюбие христианских государей
возобновляло во все века бедствия, к которым ведет борьба
этого рода. Но допущение варваров в лоно гражданского и
церковного общества избавило Европу от хищнических мор-
ских и сухопутных нашествий норманнов, венгров и рус-
ских, научившихся щадить своих единоверцев и возделывать
свою земельную собственность81^ Благодаря влиянию духо-
венства стали вводиться законы и порядок, и внутрь варвар-
ских стран земного шара проникли зачатки искусств и зна-
ний. Щедрое благочестие русских государей привлекало к
ним на службу самых искусных греков для украшения горо-
дов и для образования подданных; купол Софийского собора
и украшавшая этот собор живопись были предметом грубого
подражания для тех, кто строил церкви киевские и новгород-
ские; произведения отцов церкви были переведены на славо-
нский язык и триста знатных юношей поступили - добро-
вольно или по принуждению - в основанное Ярославом учи-
лище. Россия, по-видимому, должна бы была быстро
продвигаться вперед на пути к просвещению, так как нахо-
дилась в близких сношениях с константинопольской цер-
ковью и с константинопольским правительством, относив-
297 Эдуард Гиббон
шимися в ту пору с основательным презрением к невежеству
латинов. Но византийская нация была раболепна, изолиро-
вана и близка к упадку; после того как Киев утратил свое
прежнее значение, плавание по Борисфену было остановле-
но в пренебрежении; великие князья Владимирские и Мос-
ковские жили вдалеке от моря и от христианского мира, и
разделившаяся на части монархия подпала под позорное и
варварское татарское иго82\ А те славонские и скандинав-
ские народы, которые были обращены в христианство латин-
скими миссионерами, хотя и должны были выносить духов-
ную юрисдикцию и светские притязания пап83), но были свя-
заны языком и религией и один с другими и с Римом; они
впитали в себя вольный и благородный дух европейской ре-
спублики и стали мало-помалу пользоваться светом знаний,
начинавшим озарять Запад.
История упадка и разрушения Римской Империи 298
^Все, что говорится о варварах в византийской истории, собрано, приведено в
порядок и изложено по-латыни трудолюбивым Иоанном Готтгельфом Штритте-
ром в его Memoriae Populorum ad Danubium, Pontum Euxinum, Paludem
Maeotidem, Caucasum, Mare Caspium etinde magis ad Septemtriones
incolentium. Petropoli, 1771 - 1779, в четырех томах или в шести волюмах, in 4-
to. Но его изложение не увеличило внутреннего достоинства этих грубых материалов.
2 См. том IV этой Истории.
3'Феофан, стр. 296 - 299. Анастасий, стр. 113. Никифор, С. Р., стр. 22, 23. Фео-
фан говорит, что древняя Болгария находилась на берегах Ателла, или Волги, но он
сам подрывает доверие к своим географическим сведениям, утверждая, что эта
река впадает в Эвксинское море.
4)Павел Диакон, de Gestis Langobard., кн. 5, гл. 29, стр. 881,882. Кажущееся раз-
ногласие между лангобардским историком и упомянутыми в предшествующем
примечании греческими писателями без большого труда примиряют Камилло
Пеллегрино (de Ducatu Вепеуеп1апо,диссерт. 7, в Scriptores Rerum Ital., том V,
стр. 186,187) и Беретти (Chorograph. Italiae medii Aevi, стр. 273 и сл.). Эта бол-
гарская колония поселилась на вакантной территории Самния и научилась латин-
скому языку, не позабыв и своего родного языка.
5'Что эти провинции, говорившие греческим языком и принадлежавшие к гре-
ческой империи, были уступлены болгарам, видно из спора о церковной юрисдик-
ции между патриархами Римским и Константинопольским (Baronius Annal.
Eccles. A. D. 869, N 75).
6)Кедрин ясно указывает положение Лихнида, или Охрида, и на то, что этот город
был царской резиденцией (стр. 713). Перенесение архиепископской, или патриар-
шеской, резиденции изJustinianea Prima вЛихнид, а стечением времени вТыр-
ново произвело некоторую путаницу в понятиях греков или в их языке
(Nicephorus Gregoras, кн. 2, гл. 2, стр. 14,15; Thomassin, Discipline de I’Eglise,
том I, кн. 1, гл. 19,23), а француз d’Anville лучше их знаком с географией их соб-
ственного отечества. (Hist. de I’Academie des Inscriptonis, том XXXI).
7)Халкондил, который был компетентным судьей в этом деле, свидетельствует о
сходстве языка далматов, босняков, сербов, болгар, поляков (de Rebus Turcicis,
кн. 10, стр. 283), а также богемцев (кн. 2, стр. 38). Тот же писатель указал на суще-
ствование самостоятельного языка у венгров.
8)См. сочинение Иоанна Христофора Де-Иордана de Originibus Sclavicis,
Vindobonae, 1745, в четырех частях или в двух волюмах in folio. Его сборники и
его исследования полезны при изучении древностей Богемии и соседних с ней
стран; но план его сочинения узок, его стиль груб, его критика слаба, и этот санов-
ник не умел отбросить предубеждения, свойственные богемцам.
9)Иордан разделяет мнение, что это название происходит от слова слава, laus,
gloria, которое очень употребительно в различных диалектах и в различных частях
речи и которое служит окончанием для большинства знаменитых имен (de
Originibus Sclavicis, ч. 1, стр. 40; ч. 4, стр. 101,102).
w'3ro превращение национального имени в нарицательное произошло, как ка-
жется, в восьмом столетии в восточной Франции вследствие того, что у многих из
тамошних принцев и епископов было много славонских пленников, - не богем-
ского (восклицает Иордан) происхождения, а сербского. Оттуда это слово вошло
во всеобщее употребление в новейшие языки и даже проникло в слог последних
византийских писателей (см. Толковые Словари Дюканжа греческий и латинский).
Привычка смешивать греческое слово Sebloi, сербы, с латинским словом Servi бы-
ла еще более распространена. (Констант. Порфир, de Administrando Imperio, гл.
32, стр. 99).
299
Эдуард Гиббон
1 ^Константин Порфирородный, очень верно описывавший свое собственное
время и увлекавшийся вымыслами, в том, что касалось прошлых времен, говорит о
живших в Далматин славонцах (гл. 29 - 36).
12'См. анонимную Хронику одиннадцатого столетия, которую приписывают
Иоанну Сагорнину (стр. 94 - 102\ и ту, которая была написана в четырнадцатом
столетии дожем Андреем Дандоло (Script. Rerum. ItaI., том XII, стр. 227 - 230);
это два самых старинных письменных памятника венецианской истории.
^Сведения о первом болгарском царстве можно найти, под соответствующи-
ми годами, в летописях Кедрина и Зонары. Византийские письменные памятники
собраны Штриттером (Memoriae Populorum, том II, ч. II, стр. 441 - 647); а ряд
болгарских царей описан в последовательном порядке Дюканжем (Fam. Byzant.,
стр. 305 - 318). (Крузе дает нам самое полное и самое ясное понятие об истории
болгар начиная с их первого появления на Дону в 463 г., до окончательного поко-
рения их царства императором Василием II в 1013 г. Uebersicht der Geschichte.
Tab. IX -XVI. -Издат}
14'Simeonem semi - Graecum esse aiebant, eo quod a pueritia Byzantii
Demosthenis rhetoricam et Aristotelis syllogismos didicerat. Луитпранд, кн. 3,
гл. 8. В другом месте он говорит: Simeon, fortis bellator, bulgariae praeerat;
Christian us, sed vicinis Graecis valde inimicus (кн. 1, гл. 2).
15^ ..Rigidum fera dextera cornu
Dum tenet, infrigit, truncaque a fronte revellit
Овидий (Метаморф. 9,1 - 100) смелой кистью обрисовал борьбу водного бо-
жества с героем, - туземца с иноземцем.
1б,Посол Оттона был оскорблен извинениями греков, cum Christophori filiam
Petrus Bulgarorum Vasileus conjugem duceret, Symphona, id est
consonantia, scripto juramento firmata sunt, ut omnium gentium Apostolis,
id est nunciis, penes nos Bulgarorum Apostoli praeponantur, honorentur,
diligantur. (Лиутпранд, in Legatione, стр. 482). См. Церемониал Константина
Порфирородного, том I, стр. 82, том II, стр. 429,430,434,435,443,444,446,447, с
примечаниями Рейске.
17'0дин вюрцбургский епископ подверг это мнение решению одного достопоч-
тенного аббата. Этот последний с достоинством решил, что Гог и Магог были ду-
ховные гонители церкви, так как Гог означает корень ереси и гордость ересиархов,
а Магог означает то, что происходит от корня - распространение их сект. А ведь к
этим людям человечество питало уважение. (Fleury, Hist. Eccles., том XI, стр. 594
и сл.) (Когда датчане или норманны в первый раз высадились неподалеку от Лис-
сабона, А. Н. 229 (A. D. 843), арабы прозвали их магиогами, то есть народом Гога и
Магога. Conde, 1, стр. 289. - Издат}
8'Между национальными венгерскими писателями всех более доставили мне
сведений Георг Прэй (Dissertationes ad annales veterum Hungarorum, etc.
Vindobonae, 1775, in folio) и Степан Катона (Hist. Critica ducum et regum
Hungariae stirpis Arpadianae. Paestini, 1778 - 1781, пять волюмов in 8-vo).
Первый из них охватывает обширное пространство времени, так что нередко при-
нужден ограничиваться догадками, а второй, по своей учености, осмотрительности
и прозорливости, заслуживает название исторического критика.
19,Автора этой Хроники называют нотариусом короля Белы. Катона относит его
к двенадцатому столетию и защищает его от чрезмерно строгой критики Прэя.
Этот грубый летописец, как кажется, списывал с каких-нибудь старинных истори-
ческих памятников, так как он с достоинством утверждает: rejectis fa Is is fabulis
rusticorum, et garrulo cantu joculatorum. В пятнадцатом столетии эти баснос-
История упадка и разрушения Римской Империи 300
ловные вымыслы были собраны Туротцем и разукрашены итальянцем Бонфинием.
См Предварительное Рассуищение в Hist. Critica Ducum, стр. 7 - 33.
2о'См. de Administrando Imperio Константина, гл. 3, 4,13, 38, 42. Катона ос-
новательно отнес время появления этого труда к 949-951 (стр. 4-7). Исторический
критик (стр. 34-107) старается доказать существование и описать подвиги первого
герцога, Арпадова отца Альма; но Константин не говорит ни слова об этом Альме и
тем отвергает его существование. (Крузе (Табл. VIII) говорит, что Альм был вождем
того, состоявшего из финнов и венгров племени, которое вышло из киевских вла-
дений в 888 году, перешло через Карпатские горы и поселилось в окрестностях
Монгатца, откуда оно вытеснило руманов (римских колонистов) и валлахов (по
всему вероятию, происходивших от более древнего кельтического населения). Это
были предки собственно так называемых венгров. Арпад был вождем другой от-
расли того же племени, часть которого составляли мегеры, или мадьяры. По-
мощью этих последних пользовался в 889 году император Лев VI для войны с бол-
гарами, а в 891 году Арнульф для войны с моравами. Эти сведения извлечены из
пятого издания Крузе. Галле. 1834. -Издат)
21'Прэй (диссерт., стр. 37 - 39 и сл.) приводит и объясняет подлинные места из
произведений венгерских миссионеров Бонфиния и Энея Сильвия.
22\В степи, к юго-западу от Астрахани, находятся развалины города, называе-
мого Мадхаром, это название доказывает, что он был первоначальным местом
жительства мадьяр, или венгров. Мальте-Брен (Precis de la Geogr. Univ., том. 1,
стр. 353. - Гизо)
(В другой части своего сочинения Мальте-Брен высказывает на этот счет со-
мнение и полагает, что трудно решить, не был ли этот город построен куманами,
которые населяют один из округов Венгрии и дают ему свое имя. Территория, ко-
торую занимает в настоящее время это королевство, была в течение почти десяти
столетий сценой стольких поселений и переселений и местом жительства стольких
различных народов, что эти народы совершенно смешались между собой и даже
надежное руководительство языка не всегда дает возможность разобраться в этой
путанице. Аделунг (Митридат, II, 769) полагает, что мадьяры ведут свое происхож-
дение из страны, лежащей между Тоболом, Волгой и Яиком и составляющей в на-
стоящее время Оренбургскую губернию, Орлей, который сам был венгр, нашел
там одно племя, которое русские называли угричами и которое говорило на од-
ном с ним языке. Аделунг утверждает, что это было финское племя, или Чудь, и что
монголы, к которым приходили мадьяры, дали этим последним название венгров,
которое означает на их языке "иностранцев". С другой стороны, побывавший среди
них Блэкуэл высказывает в своих примечаниях к сочинениям епископа Перси и
Маллэ (стр. 41 и 279, изд. Bohn) сомнение в том, что мадьяры происходят от фин-
нов, к этому он присовокупляет, что их язык есть азиатское наречие, смешанное с
разными чудскими и татарскими диалектами, а судя по благородству и вырази-
тельности их лиц, в их жилах, вероятно, столько же германской и итальянской кро-
ви, сколько мадьярской. Старание с точностью определить происхождение такой
смешанной расы не может привести к удовлетворительным результатам. -Издат)
23)фишер в своих Quaestiones Petropolitanae de Origine Ungarorum и
Прэй, в своей диссертации 1 - 3 и сл., поместили несколько сравнительных таблиц
наречий венгерского и финского. Сходство меищу ними действительно порази-
тельно: но списки слов кратки, самые слова выбраны под стать, и я читаю у ученого
Бэйера (Comment. Academ. Petropol., том X, стр. 374), что хотя венгры усвоили
много финских слов (innumeras voces), их язык существенно отличен от финско-
го toto genio et natura.
24,B стране Турфан, которая ясно и подробно описана китайскими географами.
301
Эдуард Гиббон
(Gaubil, Hist, du Grand Gengiscan, стр. 13. De Guignes, Hist, des Huns, том II,
сто. 31 и сл.)
25,Hist. Genealogique des Tartas, par Abulghazi Bahadur Khan, часть 2, стр.
90-.98.
2б)Во время своей поездки в Пекин и Исбранд Иве (Harris’s Collection of
Voyages and Travels, ч. II, стр. 920,921), и Бель (TraverIs, ч. I, стр. 174) нашли во-
гуличей неподалеку от Тобольска. При помощи той пытки, которой подвергают
слова знатоки этимологии, угур и вогул оказываются одним и тем же словом, ок-
рестные горы действительно носят название Угрийских, а из всех финских наречий
наречие вогулов самое близкое к венгерскому. (Fischer, dissert. I, стр. 20 - 30.
Pray, dissert. 2, стр. 31 - 34.)
^Восемь племен финской расы описаны в интересном сочинении Левека.
(Hist, des Peuples soumis a la Domination de la Russie,TOM 1, стр. 361 -561.)
28Ъто описание венгров и болгар извлечено главным образом из Тактики Льва,
стр. 796 - 801, и из латинских летописей, приводимых Баронием, Пажи и Мурато-
ри. А, D. 889 и сл.
29)Buffon, Hist. Naturelie, том V, стр. 6, in 12-mo. Густав Адольф безуспешно
пытался организовать полк из лапландцев. Гроций говорит об этих северных пле-
менах: arma, arcus et pharetra, sed adversus feras (Annal., кн. 4, стр. 236) и
пытается, по примеру Тацита, прикрыть их грубое невежество лоском философии.
30Ч1ев заметил, что правление у тюрок монархическое и что наказания у них
жестокие. {Тактика, стр. 896). Rhegino (in Chron. A. D. 889) говорит о воровстве
как об уголовном преступлении, а его понятия о юриспруденции находят для себя
опору в подлинном кодексе св. Стефана (A. D, 1016). Если раб совершал преступ-
ление, его наказывали первый раз тем, что отрезали его нос или налагали на него
пеню в пять телок; во второй раз у него отрезали уши или требовали уплаты такой
же пени; в третий раз его наказывали смертью, которой вольноотпущенники под-
вергались лишь после четвертого преступления, так как их первое наказание за-
ключалось в лишении свободы. (Katona, Hist. Regum Hungar, том I, стр. 231,
232)
'Katona, Hist. Ducum Hungar. стр. 321 -352.
32'Hungarorum gens, cujus omnes fere nationes expertae saevitiam, etc.,-
так выражается в своем предисловии Лиутпранд (кн. 1, гл. 2), нередко и подробно
описывающий бедствия того времени. См. кн. 1, гл. 5, кн. 2 гл. 1,2.4 - 7; кн. 3, гл. 1
и сл., кн. 5, гл. 8,15, in Legat., стр. 485. Его краски живы, но его хронологию сле-
дует исправлять под руководством Пажи и Муратори.
33Чри кровавых царствования Арпада, Золтана и Токса критически описал Ка-
тона (Hist. Ducum, etc., стр. 107 - 499) Он усердно расследовал все, что касалось
и туземцев и иноземцев, тем не менее к делам и позорным и славным я был в со-
стоянии присовокупить разрушение Бремена. (Адам Бременский, 1.43.)
34,Муратори с патриотическим рвением выяснил опасность, которой подверга-
лась Модена и какими она располагала средствами обороны. Жители молили
своего патрона св. Геминиана отклонить своим посредничеством rabies,
flagellum и проч.
Nunc te rogamus, licet servi pessimi,
Ab Ungerorum nos defendas jaculis.
Епископ соорудил стены для общественной обороны, а не contr dominos
serenos (Antiquitat, ItaI. med. Aevi, том 1, диссертац. 1, стр. 21,22), а пение ноч-
ных сторожей не было лишено изящества и не было бесполезно (том III, дисс. 40,
стр. 709). Итальянский летописец аккуратно описал ряд их нашествий. (Annali
d’Italia,том VII, стр. 365,367,393,401,437,440, том VIII, стр. 19,41,52 и сл.)
История упадка и разрушения Римской Империи 302
35)И венгерские, и русские летописи полагают, что они или осаждали Констан-
тинополь, или нападали на него, или угрожали ему нападением (Pray, dissertat,
10, стр. 239. Katona, Hist. Ducum, стр. 354 - 360), а византийские историки почти
допускают этот факт (Лев Грамматик, стр. 506; Кедрин, том II, стр. 629); однако Ка-
тона и даже нотариус Белы отвергают его или подвергают сомнению, несмотря на
то, что он делает честь нации. Их скептицизм достоин одобрения, они не могли пе-
реписывать или принимать на веру rusticorum fabulas; но Катона мог бы обра-
тить должное внимание на свидетельство Лиутпранда: Bulgarorum gentem atque
Graecorum tributariam feceraut.(HcT., кн. 2, гл. 4, стр. 435).
зб' - leonth’ hos derintheten
Of horeos korusesi peri ktamenes elapsoio
Amfo peinaovte, mega psroneonte mahesthon.
Илиада XVI. 756)
37'Эти сражения подробно и критически описал Катона. (Hist. Ducum, стр. 360
- 368, 427 - 470), Лиутпранд (кн. 2, гл. 8,9) сообщает самые достоверные сведе-
ния о первом из этих сражений, а Витикинд (Annal. Saxon., кн. 3) о втором, но от
внимания исторического критика не ускользнет даже тот рог одного воина, кото-
рый, как утверждают, был сбережен в Яз-берине.
38^Hunc vero triumphum, tarn laude quam memoria dignum. ad
Meresburgum rex in superior! coenaculo domus per sograpsian, id est,
picturam, notari praecipit, adeo ut rem veram potius quam verisi’milem
videas: это - высокая похвала. (Лиутпранд, кн. 2, гл. 9.) Другой дворец в Германии
был украшен по приказанию Карла Великого живописью на разные священные
сюжеты, и Муратори мог основательно утверждать; nulla saecula fuere in quibus
pictores desiderati fuerint. (Antiquitat. Ital. medii Aevi, том II, диссерт. 24, стр.
360, 361.) Наши английские притязания на древность нашего невежества и на
первоначальные несовершенства (по меткому выражению Уолпола) относятся к
более позднему времени. Anecdotes of Painting, ч. 1, стр. 2 и сл.
39)См. Барония, Annal Eccles, A. D. 929, N 2 - 5. Об этом святом копье мы име-
ем достоверные сведения от Лиутпранда (кн. 4, гл. 12), от Сигеберта и из деяний св.
Жерара, но в том, что касается прочих святых предметов, мы полагались на Gesta
Anglorum post Bedam, кн. 2, гл.8.
40 Katona, Hist. Ducum Hungariae, стр. 500 и сл.
41'Между этими переселенцами мы различаем: 1) хазар, или кабаров, присое-
динившихся к венграм во время наступательного движения этих последних. (Кон-
стантин, de Admin. Imp., гл. 39, 40, стр. 108,109); 2) язигов, моравов и сикулов,
которых венгры нашли на занятой ими территории, последние, быть может, были
остатками гуннов Атиллы, на них была возложена охрана границ; 3) русских, кото-
рые, подобно швейцарцам во Франции, дали свое имя дворцовым привратникам;
4) болгар, вожди которых (A. D. 956) были приглашены cum magna multitudine
Hismahelitarum. He приняли ли некоторые из этих славонцев магометанскую ре-
лигию? 5) биссенов и куманов, которые составляли смесь патцинакитов, узов, ха-
зар и пр., распространившихся до Нижнего Дуная. Последняя колония из сорока
тысяч куманов была принята, A. D. 1239, и обращена в христианство венгерскими
королями, получившими от этого племени новый королевский титул. (Pray,
Dissert. 6, 7, стр. 109 - 173. Katona, Hist. Ducum, стр. 95 - 99, 259 - 264, 476,
479 - 483 и сл.) (Этот список племен, населивших Венгрию, неполон. Мы можем
присовокупить к нему потомков тех готов, которые были покорены Траяном, и тех
римлян, которых он поселил в Дакии. Кельтические скордискане, без сомнения,
также имели свою долю участия в этом заселении. По словам Мальте-Брена (6,
322), куманы впервые появились в этой стране около 1086 года и не переставали
303
Эдуард Гиббон
прибывать туда до 1237-го. Их имя до сих пор сохранилось в названиях двух об-
ширных провинций, где их потомки пользуются особыми привилегиями. - Издат}
^Christian! autem, quorium pars major populi est, qui ex omni parte
mundi illuc tracti sunt captivi, etc. Так выражался Пилигрин, который был пер-
вый христианский миссионер, проникший в Венгрию. A. D. 973. Выражение pars
major очень сильно. Hist. Ducum, стр. 517.
^Старинные хартии удостоверяют, что действительно существовали fideles
Teutonici Гейзы, а Катона со своим обычным искусством определил материаль-
ные силы этих колоний, так бесцеремонно преувеличенные итальянцем Ранзаном.
(Hist. Critic. Ducum, стр. 667 - 681.) (В течение десятого столетия в Венгрию при-
бывали многочисленные эмигранты из Вестфалии, Франконии и Тюрингии. В 1002
году их вождь Германн основал город, названный по его имени Германштадтом.
(Мальте-Брен, 6, 342.) Их предки, вероятно, принадлежали к числу тех народов,
которые были выгнаны из их жилищ Карлом Великим. - Издат}
44fy греков это национальное название получило странную форму несклоняе-
мого слова Ros, которая послужила поводом для множества фантастических сло-
вопроизводств. Я с удовольствием и с выгодой пользовался диссертацией de
Origine Russorum (Comment. Academ. Petropolitanae.TOM VIII, стр. 388-436)
Теофила Зигефрида Бэйера - ученого-немца, который посвятил свою жизнь и
свои труды на службу России. Я также пользовался географическим трактатом
д’Анвилля De I’Empire de Russie, son Origine et ses Accroissemens (Париж,
1772, in duodecimo.)
45гм. весь этот отрывок (dignum, говорит Бэйер, ut aureis in tabu I is figatur) в
Annales Bertiniani Francorum (in Script. Ital. Muratori, том II, часть 1, стр. 525),
A. D. 839, за двадцать два года до эры Рюрика. В десятом столетии Лиутпранд
(Hist., кн. 5, гл. 6) говорил о русских и о норманнах как об одних и тех же
Aquilonares homines, отличавшихся красным цветом лица. (Сведения о ранней
истории Рюрика разбросаны у различных писателей; они разъяснят нам то, что не-
ясно в изложении Гиббона. Живший в южной Ютландии принц Гарольд был изгнан
в 814 году из своей родины и нашел убежище в Германии. Сын и преемник Карла
Великого Людовик I принял его под свое покровительство и после того, как он
принял в 826 году в Ингельгейме крещение, дал ему в Фрисландии провинцию
Рустринген в качестве подчиненного империи ленного владения. Эта провинция
сделалась колыбелью морских разбойников. В 850 году племянник этого Гароль-
да, или, как иные утверждают, его брат Рюрик, став во главе значительных морских
сил, стал опустошать приморские провинции Франции, и Лотар склонил его к от-
ступлению, прибавив Дюрштадт к находившейся под его властью провинции. В
следующем году Рюрик вошел в устье Темзы с 350 кораблями и ограбил Кентер-
бери и Лондон, но был разбит, и его армия была почти совершенно уничтожена
Этельвульфом при Оклее, в Суррейской провинции. Некоторые из этих фактов
можно найти у Муратори (Ann. d’ltal. XI. 118,277), который ссылается на Эрмоль-
Да Нигелла, кн. IV, на Саксона Грамматика, Hist. Dan., кн. IX и на три Annales
Francorum, Bertiniani, Metenses и Fuldenses. Касательно остальных фактов,
см. Саксон. Хрон. (стр. 348, изд. Bohn), Крузе (Uebersicht der Geschichte, Tab.
XIII) и Лаппенберга (Hist, of Anglo-Sax. Kings, II, стр. 22), для которого служили
авторитетами Prudentius Trecensis и Rudolfus Fuldensis. Последняя неудачная
экспедиция Рюрика, по-видимому, отняла у него охоту снова нападать на Англию.
Но не подлежит никакому сомнению, что по прошествии десяти лет, проведенных
в собирании новых военных сил или в менее важных военных предприятиях, он
сделался героем русской истории. - Издат}
б'Мои сведения об этих летописях заимствованы из Histoire de Russie par
История упадка и разрушения Римской Империи 304
Levesque. Первый, и лучший из этих древних летописцев, Нестор, был киевский
монах, умерший в начале двенадцатого столетия; но его Хроника была мало изве-
стна до тех пор, пока не была издана в 1767 году в Петербурге in quarto.
Levesque, Hist, de Russie.TOM I, стр. 16. Coxe’s Travels, ч. II, стр. 184.
(Шлецер перевел Летопись Нестора и снабдил ее примечаниями; его труд есть
тот источник, из которого впредь следует черпать сведения об истории севера. В
1809 году уже были изданы четыре тома этого перевода; весь перевод будет со-
стоять из двенадцати томов. Первый из них посвящен введению к древней истории
России, второй содержит древнюю историю России, или описание дорюриковских
времен и царствование этого государя, в третьем изложена история Олега, а в
четвертом - Игоря. Член Императорской Академии Русских Древностей Эверс в
диссертации, изданной в Риге в 1808 году, старался доказать, что основатели рус-
ской империи пришли с юга и принадлежали к туркменскому племени, хазарам.
Сын комментатора Несторовой летописи, Христиан Шлецер, отвечал почти на все
эти возражения. Coup d’oeil sur I’etat de la Litterature ancienne et de
I’Histoire en Allemagne par Ch. Villers,стр. 95 и сл.-Гизо.)
47Чеофил Зиг. Бэйер de Varagis (это название, как видно, пишется различно) in
Comment. Academ. Petropolitanae, том IV. 275 - 311. (Балтийских Varoegr (их
название есть, по всему вероятию, извращение слов Faroegr, farers, или стран-
ников; см. примечание о лангобардских Faras, в томе V, стр. 131) не следует сме-
шивать с константинопольскими Vara ng i. - Издат}
48Юднако еще в 1018 году Киев и Россия все еще охранялись ex fugitivorum
servorum robore confluentium, et maxime Danorum. Бэйер, заимствующий
свои сведения (стр. 292) из хроники Титмара Мерзебургского, замечает, что гер-
манцы не имели обыкновения поступать на службу в чужеземные армии.
^Дюканж извлек из произведений оригинальных писателей материалы для
описания положения и истории константинопольских варангов. (Glossar. Med. et
Intimae Graecitatis sub voce Varangoi. Med. et Intimae Latinitatis, sub voce
Vagri. Not. ad Alexiad. Annae Comnenae, стр. 256 - 258. Notes sur
Villehardouin, стр. 296 - 299). См. также примечания Рейске к Ceremoniale
Aulae Byzant. Константина, том II, стр. 149, 150. Саксон Грамматик утверждает,
что они говорили по-датски, но, по словам Кодина, они до пятнадцатого столетия
употребляли свой родной, английский язык; Poluhronidsusi hoi Varangoi kata ten
patrion glossan auton egun Inglenisti. (Эти легендарные сведения так несообразны
одни с другими и так перепутаны, что нелишним будет поискать более правдопо-
добных объяснений значения слова варанги. Тацит (Герм. 40), как известно, пере-
давал слух, что варины и англы были два племени, жившие в соседстве. Через че-
тыреста лет после того Теодорих (Кассиодор, Var. 3.3.) обращался с письмом к Rex
Guarnorum et Thoringorum, а кодекс законов, слегка упоминаемый Гиббоном
(гл. XXXVIII, часть IV, примеч. к стр. 237, 238), доказывает, что они существовали в
более позднюю эпоху и входили в состав населения Тюрингии. Нет ничего неправ-
доподобного в том, что некоторые из них покинули свою родину во время войн
Карла Великого и что их потомки после многолетних блужданий пробрались до
Константинополя и предложили императору свои услуги. Из сочетания их назва-
ний, варины и англы, легко могло образоваться название варанги, а язык англов,
на котором они говорили, еще легче мог быть принят греками за английский язык,
так как греки имели весьма поверхностные сведения об этой отдаленной стране.
Эта гипотеза гораздо более правдоподобна, чем предположение, что варегры, или
морские разбойники, опустошавшие берега Балтийского моря (Mallet, North.
Ant., стр. 193), прошли через весь европейский континент сухим путем и потом
просили, чтобы их отвезли домой морем, также неправдоподобно, чтобы англий-
305___________________________________________________Эдуард Гиббон
ские и датские переселенцы искали от своих норманнских завоевателей убежища
в таком отдаленном месте, как Константинополь. См. гл. LVI. Никита (ad Alex. 2)
решительно утверждает, что варанги были германцы. Вилькен Geschichte der
Kreuzzuge, 1,106) называет их Germanische Volker. Рейске говорит в своих ком-
ментариях (стр. 474 - 6, изд. Нибура), что употребленное Константином Порфиро-
родным слово akoluthos De Cerem., стр. 442) значило Varangorum
securiferorum magister. Если это верно, то это служит доказательством того, что
эти телохранители носили в Константинополе свои боевые секиры за семьдесят
лет до времен Владимира, о котором рассказывают, что он впервые направил их
туда. Сверх того, Рейске утверждает, что слово варанги было иной формой слова
франги или франки. Это гораздо более правдоподобно, чем те догадки, которые
всего более в ходу, однако этот писатель сам цитирует одно место, в котором упо-
минается о варангах и о франках, составлявших отдельные один от другого отряды
вооруженных людей, и он не приводит достаточных доказательств того, что между
этими вооруженными людьми находились англы. - Издат}
^Первоначальные сведения о русской географии и о русской торговле изло-
жены у Константина Порфирородного (de Administ. Imp., гл. 2, стр. 55, 56; гл. 9,
стр. 59 - 61; гл. 13, стр. 63 - 67; гл. 37, стр. 106; гл. 42, стр. 112,113) и иллюстри-
рованы стараниями Бэйера (De Geographia Russiae vicinarumque Regionum,
circiter A. C. 948, in Comment. Academ. Petropol. том IX, стр. 367 - 422; том X,
стр. 371 - 421) при помощи хроник и традиций русских, скандинавских и проч.
51*По словам Левека (Hist, de Russie, том I, стр. 60), высокомерная поговорка:
"Кто против Бога и великого Новгорода?" - существовала во времена, предшест-
вовавшие царствованию Рюрика. В своей истории он нередко превозносит эту ре-
спублику, существование которой прекратилось A. D. 1475 (том II, стр. 252-266).
Адам Олеарий, который был очень наблюдательным путешественником, описал (в
1635 году) остатки Новгорода и как морской, так и сухопутный путь, по которому
ехали голштинские послы (том I, стр. 123 - 129).
52'ln hac magna civitate, quae est caput regni, plus trecentae ecclesiae
habentur et nundinae octo, populi etiam ignota manus. (Eggehardus ad A. D.
1018, apud Bayer, том IX, стр. 412). Он также цитирует (том X, стр. 397) слова сак-
сонского летописца Cujus (Russiae) metropolis est Chive, aemula sceptri
Constantinopolitam quae est clarissimum decus Graeciae. Слава Киева, в осо-
бенности в одиннадцатом столетии, дошла до германских и до арабских геогра-
Ф°5В3)
'In Odorae ostio qua Scythicas alluit paludes, nobilissima civitas
Julinum, celeberrimam, Barbaris et Graecis qui sunt in circuitu praestans
stationem; est sane maxima omnium quas Europa claudit civitatum. (Адам
Бременский, Hist. Eccles., стр. 19). Это было нелепое преувеличение даже со сто-
роны писателя одиннадцатого столетия. О торговле на Балтийском море и о Ган-
зейском союзе подробно говорит Андерсон в Historical Deduction of
Commerce; по меньшей мере на английском языке я не знаю другого столь
удовлетворительного сочинения. (Юлин пришел в упадок в 1177 году, а Ганзей-
ский союз возник лишь в следующем столетии. (Sartorius, Geschichte des
Hanseatischen Bundes, 1.70.) У устьев Одера есть два острова. На одном из них,
носящем в настоящее время название Узедома, находился приморский порт
древних венедов, который древние хроники называли Винетой. Он был разрушен
около 800 года пожаром или наводнением. Вследствие этой катастрофы произво-
дившаяся там торговля была перенесена в Юлин, на соседний остров, который на-
ходится между двумя протоками - Швейном и Дивеновом. В руках славонцев этот
город приобрел большое значение, так как удовлетворял нуждам развивавшегося
История упадка и разрушения Римской Империи 306
общежития. Он с успехом отражал неоднократные нападения датчан; но после че-
тырехсотлетнего процветания он был взят и разрушен датским королем Вольде-
маром, а этот хищнический подвиг принудил ганзейские города вступить между
собой в союз ради взаимной помощи. Это самые достоверные сведения о двух го-
родах, касательно которых рассказывались такие небылицы, что даже существо-
вание Винеты казалось сомнительным. (Mallet’s North. Ant., стр. 139). Впрочем,
Сарторий полагал, что оба они были, один вслед за другим, самыми древними
центрами балтийской торговли (1. 14). Юлин до сих пор существует под именем
Воллина, это небольшой городок, в котором от двухсот до трехсот жителей, от него
и островок получил свое теперешнее название. (Zedler, 14. 1578 и 58. 1408.) -
а4,По словам Адама Бременского (de Situ Daniae, стр. 58), древняя Курляндия
тянулась вдоль морского берега на протяжении восьми дней пути, а по словам
Петра Тевтобурского (стр. 68, A. D. 1326), Мемель служил общей границей для
России, для Курляндии и для Пруссии. Aurum ibi plurimum (говорит Адам Бре-
менский) divinis auguribus atque necromanticis omnes domus sunt plenae...
a toto orbe ibi responsa petuntur maxime ab Hispanis (forsan Zupanis, id
est regulis Lettoviae) et Graecis. Даже прежде обращения русских в христиан-
ство им давали название греков; но их обращение было неполное, если они по-
прежнему обращались за советами к курляндским колдунам. (Bayer, том X, стр.
378 - 402 и сл. Grotius, Prolegomen ad Hist. Goth., стр. 99.)
55)Константин насчитывает только семь порогов и приводит их русские и славо-
нские названия, но их насчитывал тринадцать Sieur de Beaupran - французский
инженер, изучавший течение Днепра, или Борисфена, и условия, в которых нахо-
дилось плавание по этой реке (Description de I’Ukraine, Rouen, 1660, малень-
кий формат in4-to.) К сожалению, в находящемся у меня экземпляре его сочине-
ния нет географической карты.
56'Nestor apud Levesque, Hist, de Russie.TOM 1, стр. 78-80. Из Днепра, или
Борисфена, русские будто бы достигали Черной Болгарии, Хазарии и Сирии. Даже
Сирии? Но как? В каком пункте? Когда? Не следует ли вместо Syria читать Syania?
(de Administrat. Imp. гл. 42, стр. 113.) Это изменение было бы незначительно, по-
ложение Свании между Хазарией и Лазикой совершенно подходящее, а это на-
звание еще было в употреблении в одиннадцатом столетии. (Кедрин, том II, стр.
Э/Ъойны, которые велись между русскими и греками в девятом, десятом и
одиннадцатом столетиях, описаны в византийских летописях Зонары и Кедрина, а
все эти свидетельства собраны в Russica Штриттера, том II, часть 2, стр. 939 - 1044.
58) Prosetairisamenos de kai summahikon uk oligon apo ton katoikornton en tais
prosarktiais tu Okeanu nesois ethnon. Кедрин, in Compend., стр. 758.
59)Beauplan, Description de I’Ukraine, 54 - 61; его рассказ жив, его план из-
ложения правилен и, если отложить в сторону огнестрельное оружие, то все, что
он говорит о теперешних казаках, может быть отнесено к древним русским.
60)Следует пожалеть о том, что Бэйер написал диссертацию только de
Russorum prima expeditione Constantinopolitana. (Comment. Academ.
Petropol. том VI, стр. 365 - 391.) Разъяснив некоторые хронологические сомнения,
он относит эту экспедицию к 864 или к 865 году, а это указание времени могло бы
устранить некоторые недоразумения и трудности, встречающиеся в начале Исто-
рии Левека.
61,Когда Фотий писал свое окружное послание об обращении русских в хри-
стианство, чудо еще не было готово, он упрекает эту нацию: eis omoteta kai
miaifonian pantas devterus tattomenon.
307 Эдуард Гиббон
62^Лев Грамматик, стр. 463, 464. Constantini Continuator in Script, post
Theophanem, стр. 121,122. Симеон Логофет, стр. 445, 446. Georg. Monach., стр.
535 536. Кедрин, том II, стр. 551. Зонара, том II, стр. 162.
6^См. Нестора и Никона в Hist, de Russie Левека, том I, стр. 74 - 80. Катона
(Hist. Ducum, стр. 75 - 79) пользуется своим выгодным положением, отвергая эту
победу русских, так как она могла бы омрачить славу осаждавших Киев венгров.
°*71ев Грамматик, стр. 506,507. Incert. Contiп., стр. 263,264. Симеон Логофет,
стр. 490,491. Georg. Monach, стр. 588,589. Кедрин, том II, стр. 629. Зонара, том II,
стр. 190,191 и Лиутпранд, кн. 5, гл. 6, который писал со слов своего тестя, ездив-
шего в качестве посла в Константинополь, и исправляет преувеличения, в которые
греки впадали из тщеславия.
65'Я могу сослаться только на Кедрина (том II, стр. 758,759) и на Зонару (том II,
стр. 253, 254); но их свидетельства становятся более вескими и более достойными
доверия по мере того, как они приближаются к тому времени, в которое сами жи-
ли.
66 HecTop,apud Levesque, Hist, de Russic.tom I, стр. 87.
67)jra бронзовая статуя была привезена из Антиохии и расплавлена латинами;
она, как полагали, изображала или Иисуса Навина, или Беллерофонта, - какая
странная дилемма. См. Никиту Хониата (стр. 413,414), Кодина (de originibus, С. P.,
стр. 24) и анонимного автора de Antiquitat. C. P.(Banduri, Imp. Orient., том 1,стр.
17,18), жившего около 1100 года. Они свидетельствуют о вере в это предсказа-
ние: остальное не имеет значения.
^Подробности о Сватославе, или Святославе, или Свендоселаве извлечены Ле-
веком из русских хроник. (Hist, de Russic.tom 1, стр. 94 - 107.)
б9)Это сходство ясно видно в девятой книге Илиады (205 - 221) в мелких под-
робностях о кухне Ахилла. Эпический поэт, который в наше время вставил бы в
свою поэму такие подробности, обезобразил бы свое произведение и внушил бы
читателям отвращение, но греческие стихи благозвучны, выражения на мертвом
языке не кажутся нам грубыми или тривиальными, а протекшие со времен Гомера
две тысячи семьсот лет придают древним нравам особый интерес.
°'Странное название Цимисхия происходит от армянского языка и слово
Tdsimiskes объясняется по-гречески словом mudsakidses или moirakidses. Так как
я сознаю мое непонимание этих слов, то я, как в комедии, спрашиваю: скажите,
кто из вас переводчик? Но по составу этих слов, как кажется, можно заключить,
что они значат Adolescentulus. (Leo Diacon, кн. 4 MS., apud Ducange. Glossar.
Graec., стр. 1570.)
славонском языке название Периселава означало большой или знамени-
тый город; to Ros, - говорит Анна Комнина (Алексиада, кн. 7, стр. 194.) Из положе-
ния этого города между Гемскими горами и Нижним Дунаем, как кажется, можно
заключить, что он занимал почву Маркианополя или по меньшей мере имел такое
же, как Маркианополь, значение. Положение Дуростола, или Дристры, хорошо из-
вестно и может быть без труда указано. Comment Academ. Petropol. том IX, стр.
415.416.D’Anville, Geographie Ancienne.TOM 1,стр.307,31.
^Политические соображения, руководившие греками в их сношениях с варва-
рами, и в особенности с патцинакитами, изложены в первых семи главах de
Administr. Imp.
73}Рассказ Льва Диакона (apud. Pagi, Critica, том IV, A. D. 968 - 973) об этой
войне более достоверен и более подробен, нежели рассказы Кедрина (том II, стр.
660 - 683) и Зонары (том II, стр. 205 - 214.),Эти декламаторы увеличили до трехсот
восьми тысяч и до трехсот тридцати тысяч человек русские военные силы, тогда
как современные писатели дают этим силам умеренные и правдоподобные раз-
История упадка и разрушения Римской Империи 308
меры. (Нестор впадает в противоположную крайность, утверждая, что Святослав
всегда побеждал, имея при себе только десять тысяч человек. Kelly’s Russia, 1,
стр. 25. Святослав был задержан днепровскими порогами и там убит. 1b и у Крузе,
Tab. XIV.- Издат}
74'Фотий, Поел. 2, N35, стр. 58, изд. Montacut. Этот ученый издатель впал в не-
простительную ошибку, приняв за боевой клич болгар слова to Ros, под которыми
разумелась русская нация, а для просвещенного патриарха было неприлично об-
винять славянских идолопоклонников tes Hellenikes kai atheu doxes. Они не были
ни греками, ни атеистами.
75Ч1евек извлек из старинных хроник и из новейших исследований самые удов-
летворительные сведения о религии славян и о введении в России христианства.
(Hist, de Russie, том I, стр. 35 - 54, 59,92, 93,113 - 121,124 - 129,148, 149 и
сл .).
76,См. Ceremoniale Aulae Byzant., том II, гл. 15, стр. 343 - 345; автор называет
Ольгу, или Эльгу. Греки из причуды давали царице варваров титул афинского дол-
жностного лица с окончанием женского рода, которое поразило бы удивлением
слух Демосфена.
77' См. отрывок анонимного писателя, изданный Бандури (Imperium Orientale,
том II, стр. 112,113) под заглавием de Conversione Russorum.
78Ю Херсоне, или Корсуне, Герберштейн (apud. Pagi, том IV, стр. 56) упоминает
как о месте Владимирова крещения и бракосочетания; и это предание, и самые
ворота до сих пор сохраняются в Новгороде. Однако один наблюдательный путе-
шественник говорит, что медные ворота были перенесены из Германии, из города
Магдебурга (Coxe’s Travels into Russia, etc., ч. 1, стр. 452) и цитирует надпись,
которая, по-видимому, оправдывает его мнение. Читатели нашего времени не
должны смешивать этот древний Херсон Таврического, или Крымского, полуост-
рова с новым городом того же имени, который возник близ устьев Борисфена и
недавно был местом достопамятного свидания между русской императрицей и
западным императором. (Древний Херсон находился подле теперешней Севасто-
польской гавани (Dr. Clarke’s Travels, V. I. стр. 506.) Туда был сослан Юстиниан II.
См. том V, стр. 318. - Издат}
79Юм. в латинском тексте или в английском переводе превосходной Истории
Церкви Мозгейма первую главу или те отделы, где идет речь о названных столети-
ях-^
Ъ 1000 году послы св. Стефана получили от папы Сильвестра для своего госу-
даря титул короля Венгрии и диадему греческой работы. Эта диадема предназнача-
лась для герцога Польши, но поляки сами сознавались, что по своему варварству
еще не были достойны этой ангельской и апостольской короны. (Katona, Hist.
Critic. Regum Stirpis Arpadianae, том 1, стр. 1 - 20.)
8^Послушайте, с каким восторгом выражается Дцам Бременский (A.D. 1080), а
то, что он говорит, согласно с истиной: Ессе ilia ferocissima Danorum, etc.
natio... jamdudum novit in Dei laudibus Alleluia resonare... Ecce populus ille
piraticus... suis nunc finibus contentus est. Ecce patria horribilis semper
inaccessa propter cultum idolorum... praedicatores veritatis ubique certatim
admittit, etc. (de Situ Daniae, etc., стр. 40,41, изд. Elzevir); это сочинение пред-
ставляет интересное и оригинальное описание Северной Европы и введения хри-
стианства. (Обращение Дании в христианство было начато Гарольдом после его
крещения в Ингельгейме в 826 г. (см. стр. 292). При посещении своей родины он
взял с собой монаха Аншара, который основал первые церкви в Шлезвиге и в Ри-
пене и был назначен в 831 году гамбургским архиепископом. Kruse, Tab. XIII. -
Издат}
309
Эдуард Гиббон
82,Великие князья удалились в 1156 году из Киева, который был разорен в 1240
году татарами. Москва сделалась столицей империи в четырнадцатом столетии.
См. первый и второй том Истории Левека и путешествия Кокса на север, том I, стр.
241 и сл.
83,Послы св. Стефана употребляли почтительные выражения regnum oblatum,
debitam obedientiam и проч., а Григорий VII принял эти выражения в буквальном
смысле, и венгерские католики не знали, как согласить святость папы с независи-
мостью короны. (Katona, Hist. Critica, том I, стр. 20 - 25; том II, стр. 304,346,360
исл).
История упадка и разрушения Римской Империи 310
ГЛАВА LVI
Сарацины, франки и греки в Италии. - Первые
предприятия и поселения норманнов. - Характер
и завоевания герцога Апулии, Роберта Гвискара.
- Его брат Роджер освобождает Сицилию. - Побе-
ды, одержанные Робертом над императорами вос-
точным и западным. - Король Сицилии Роджер
нападает на Африку и на Грецию. - Император
Мануил Комнин. - Войны греков с норманнами. -
Владычество норманнов прекращается
Три великие нации земного шара - греки, сарацины и
франки - столкнулись и вступили между собой в борьбу на
итальянской почвеЧ Большая часть южных провинций Ита-
лии, входящих в настоящее время в состав королевства Неа-
политанского, находилась под властью лангобардских герцо-
гов и владетелей БеневентаЧ которые были так грозны на
войне, что на минуту воздвигли преграду для гения Карла
Великого, и чувствовали в мирное время такое влечение к
просвещению, что содержали в своей столице академию из
тридцати двух философов и грамматиков. Вследствие раз-
дробления этого цветущего государства возникли соперни-
чавшие между собой княжества Беневент, Салерно и Капуя,
а из опрометчивого честолюбия или из взаимной ненависти
соперники призвали сарацинов на гибель их общих наследст-
венных владений. В течение двухсот лет неприятель беспре-
станно наносил Италии новые раны, которых не был спосо-
бен залечить прочным объединением и внутренним спокой-
ствием завоеванных стран. Флоты сарацинов часто и почти
ежегодно выходили из Палермского порта, а неапольские
христиане принимали их слишком предупредительно; более
грозные морские силы собирались у берегов Африки, и даже
жившие в Андалузии арабы иногда увлекались желанием по-
мочь своим единоверцам или вовлекались в борьбу с теми
мусульманами, которые принадлежали к какой-нибудь
враждебной секте. Среди различных переворотов в судьбах
человечества Кавдинские ущелья снова послужили прикры-
тием для засады; поля Канн снова оросились кровью афри-
канцев, и владетель Рима стал снова или нападать на город-
ские стены Капуи и Тарента или защищать их. Колония са-
рацинов была поселена в Бари, который господствует над
ЗП Эдуард Гиббон
входом в Адриатическое море, а так как они опустошали без
разбора и владения греков, и владения латинов, то они этим
раздражили обоих императоров и навели их на соглашение.
Между основателем новой династии Василием Македоняни-
ном и правнуком Карла Великого3) Людовиком был заклю-
чен наступательный союз, и каждая из двух сторон постара-
лась восполнить то, чего недоставало другой. Со стороны ви-
зантийского монарха было бы неблагоразумно перевозить в
Италию войска, стоявшие в Азии, а боевые силы латинов
оказались бы недостаточными, если бы более сильный флот
этого монарха не стал у входа в Адриатическое море. Кре-
пость Бари была окружена пехотой франков, кавалерией и
галерами греков, и после четырехлетней обороны арабский
эмир просил пощады у Людовика, лично руководившего ве-
дением осады. Это важное приобретение было результатом
единодушия между императорами восточным и западным;
но их недавнюю дружбу скоро отравили взаимные обвине-
ния, вызванные завистью и гордостью. Греки приписывали
себе заслугу победы и славу этого успеха; они превозносили
свое военное могущество и насмехались над невоздержно-
стью и леностью кучки варваров, служивших под знаменем
каролингского принца. Ответ этого принца отличается тем
красноречием, с которым выражаются негодование и созна-
ние собственной правоты. "Мы сознаем, как были велики ва-
ши военные приготовления (говорит правнук Карла Велико-
го). Ваши армии действительно были так многочисленны,
как те появляющиеся летом тучи саранчи, от которых мерк-
нет дневной свет и которые размахивают своими крыльями,
но после непродолжительного перелета изнемогают от уста-
лости и падают бездыханными на землю. Подобно им, вы
впали в изнеможение после слабого усилия; вы были побеж-
дены вашим собственным малодушием и удалились с театра
войны для того, чтоб разорять и обирать живущих на берегах
Славонии наших христианских подданных. Нас было немно-
го, а почему было немного? потому что, утомившись в ожи-
дании вашего прибытия, я распустил мои войска и удержал
при себе только избранный отряд, чтоб не прекращать блока-
ды. Если эти воины предавались удовольствиям своих гос-
теприимных пирушек ввиду опасности и смерти, разве от
этих пирушек ослабело их мужество! Уж не вашей ли при-
вычке поститься обязаны мы тем, что укрепления Бари раз-
рушены? Разве эти храбрые франки, уже уменьшившиеся
числом от болезней и усталости, не настигли, не победили
История упадка и разрушения Римской Империи 312
трех самых могущественных сарацинских эмиров? А разве
поражение этих эмиров не ускорило сдачу города? Теперь
Бари взят; Тарент объят ужасом; Калабрия будет освобожде-
на, а если мы будем владычествовать на море, можно будет
вырвать из рук неверных остров Сицилию. Брат мой (этим
названием всего более оскорблялось тщеславие греков), по-
спешите присылкой морских подкреплений, уважайте ваших
союзников и не доверяйте вашим льстецам’ .
Эти блестящие надежды скоро рассеялись вследствие смер-
ти Людовика и бессилия каролингских монархов, и кому бы
ни принадлежала честь взятия Бари, из него извлекли поль-
зу греческие императоры Василий и его сын Лев. Итальян-
ское население Апулии и Калабрии добровольно или понево-
ле признало над собой их верховенство, и граница, мысленно
проведенная от горы Гаргана до Салернского залива, остави-
ла большую часть неаполитанского королевства под влады-
чеством восточной империи. По ту сторону этой границы на-
ходились герцогства или республики Амальфи5) и Неаполь,
которые никогда не нарушали своей добровольной вассаль-
ной зависимости и радовались соседству своего законного го-
сударя, а город Амальфи обогатился тем, что снабжал Евро-
пу азиатскими продуктами и мануфактурными изделиями.
Но лангобардские владетели Беневента, Салерно и Капуи6)
были против воли оторваны от общения с латинским миром и
слишком часто нарушали свое клятвенное обещание жить в
покорности и уплачивать дань. Город Бари разросся и разбо-
гател в качестве метрополии новой лангобардской фемы или
провинции; его начальнику был дан сначала титул патри-
ция, а впоследствии странный титул катапана7), и его управ-
ление, как церковное, так и гражданское, было организовано
так, что находилось в полной зависимости от константино-
польского престола. Пока итальянские князья домогались
верховной власти, их усилия были и слабы и неединодушны,
а что касается тех армий, которые спускались с Альп под им-
ператорским знаменем Оттонов, то греки или выдерживали с
ними борьбу, или уклонялись от нее. Первый и самый вели-
кий из этих саксонских монархов был вынужден прекратить
осаду Бари, а второй, лишившись самых отважных между
своими епископами и баронами, вышел с честью из крово-
пролитной битвы при Кротоне. В этот день мужество сараци-
нов одержало верх над франками8). Эти корсары, правда, бы-
ли вытеснены византийскими флотами из итальянских кре-
постей и с берегов Италии; но личные интересы одержали
313 Эдуард Гиббон
верх над суевериями или над злопамятством, и египетский
халиф прислал сорок тысяч мусульман на помощь своему
христианскому союзнику. Преемники Василия ласкали себя
мыслью, что они приобрели Ломбардию и удерживали ее в
своей власти благодаря справедливости своих законов, до-
бродетелям своих министров и признательности народа, ко-
торый они избавили от анархии и от притеснений. Ряд вос-
станий должен бы был познакомить константинопольский
двор с настоящим положением вещей, а легкие и быстрые ус-
пехи норманнских удальцов рассеяли иллюзии, созданные
лестью.
Перевороты, совершившиеся в судьбах человечества, со-
здали в Апулии и в Калабрии печальный контраст между тем
положением, в котором эти провинции находились во време-
на Пифагора, и тем, в котором они находились в десятом сто-
летии христианской эры. В первый из этих периодов берега
Великой Греции (как их тогда называли) были усеяны воль-
ными и богатыми городами; эти города были населены солда-
тами, художниками и философами, а военные силы Тарента,
Сибариса или Кротоны ни в чем не уступали военным силам
какого-нибудь могущественного королевства. Во втором пе-
риоде эти когда-то цветущие провинции погрузились в мрак
невежества, были разорены тиранией и обезлюдели вследст-
вие войн с варварами, и мы не можем строго осуждать за
преувеличения того современника, который утверждал, что
один плодородный и обширный округ был доведен до такого
же запустения, в каком находилась земля после Всемирного
потопа . В истории опустошений, которым подвергали юж-
ную Италию арабы, франки и греки, выберу несколько анек-
дотов, которые знакомят нас с характером этих народов. I.
Сарацины развлекались тем, что оскверняли и грабили мо-
настыри и церкви. Во время осады Салерно один из мусуль-
манских вождей расстилал свою постель на церковном пре-
столе и на этом алтаре каждую ночь приносил в жертву дев-
ственность одной монашенки. В то время как он боролся с од-
ной сопротивлявшейся его насилию девушкой, на его голову
упало бревно, или случайно отвалившееся от потолка, или
нарочно оттуда брошенное, и смерть сладострастного эмира
была приписана гневу Христа, наконец вступившегося за
свою честную невесту1 \ II. Сарацины осадили города Бене-
вент и Капую; после тщетного ожидания помощи от преем-
ников Карла Великого лангобарды обратились с просьбой о
сострадании и о помощи к греческому императору11^ Один
История упадка и разрушения Римской Империи 314
бесстрашный гражданин спустился с городских стен, про-
брался сквозь неприятельские укрепления, исполнил возло-
женное на него поручение и попался в руки варваров в то
время, как возвращался с радостными известиями. Варвары
потребовали, чтоб он обманул своих соотечественников и
тем содействовал успеху их предприятия; за ложь они обе-
щали наградить его богатством и почестями, а за правду гро-
зили немедленной смертной казнью. Он притворился, будто
готов исполнить их желание, но лишь только после его под-
вели к городскому валу так близко, что христиане могли рас-
слышать его слова, он громким голосом сказал: "Друзья и
братья, будьте смелы и терпеливы и защищайте ваш город;
вашему государю известно ваше затруднительное положе-
ние, и ваши избавители недалеко. Я знаю, какая ожидает
меня участь, и поручаю вашей признательности мою жену и
моих детей". Ярость, в которую пришли арабы, подтвердила
основательность сообщенных им сведений, и сто копьев вон-
зились в этого самоотверженного патриота. Он достоин вечно
жить в памяти добродетельных людей, но повторение того
же факта в древние и в новые времена бросает тень сомнения
на действительность этого благородного подвига12). III. Тре-
тий анекдот способен вызвать улыбку даже среди ужасов
войны. Маркиз Камеринский и Сполетский13) Теобальд под-
держивал беневентских мятежников, а его хладнокровное
жестокосердие не было в том веке несовместимо с доблестя-
ми героя. Он безжалостно оскоплял попадавшихся к нему в
плен греков и приверженцев греческой партии, и в прибавок
к этому насилию в шутку утверждал, что намеревается пода-
рить императору толпу тех евнухов, которые обыкновенно
служат самым ценным украшением византийского двора.
Гарнизон одного замка был разбит во время вылазки, и над
пленниками было приказано совершить обычную операцию.
Но исполнение этого приказания было прервано одной жен-
щиной, которая с раскрасневшимся от бешенства лицом, с
растрепанными волосами и с громкими воплями ворвалась
на место экзекуции и принудила маркиза выслушать ее жа-
лобу. "Так-то (воскликнула она) ведете вы, великодушные
герои, войну с женщинами, - с теми женщинами, которые
никогда не причиняли вам никакого вреда и у которых нет
другого оружия, кроме прялки и веретена?" Теобальд проте-
стовал против этого обвинения и сказал, что с тех пор, как
перестали существовать амазонки, он никогда не слыхал о
войне с женщинами. "Разве можно было (воскликнула она с
315 Эдуард Гиббон
яростью) сделать на нас более прямое нападение, разве мож-
но было поразить нас в более чувствительное место, чем те-
перь, когда вы отнимаете у наших мужей то, что нам более
всего дорого, то, что составляет источник наших радостей и
надежду нашего потомства? Когда вы забирали наш крупный
и мелкий домашний скот, я безропотно покорялась необхо-
димости, но эта роковая обида, эта невознаградимая утрата
выводит меня из терпения и громко взывает к небесному и к
земному правосудию". Общий смех одобрил ее красноречи-
вую выходку, не знавшие сострадания, дикие франки были
тронуты ее забавным, но вместе с тем справедливым отчая-
нием, и вместе с освобождением пленников ей возвратили
принадлежавшее ей имущество. В то время как она с триум-
фом возвращалась в замок, ее нагнал посланец, спросивший
ее от имени Теобальда, какому наказанию следует подверг-
нуть ее мужа в случае, если он будет снова взят в плен с ору-
жием в руках? "Если бы (отвечала она без колебаний) тако-
вы были его вина и его несчастье, то у него есть глаза, нос,
руки и ноги. Они составляют его собственность, и он может
отвечать ими за свою личную вину. Но я прошу государя не
касаться того, что его бедная служанка считает за свою част-
ную и законную собственность"14).
Завоевание королевств Неаполитанского и Сицилийского
норманнами15) принадлежит к числу самых романтических
событий по вызвавшим его мотивам и к числу самых важных
как для Италии, так и для восточной империи по своим по-
следствиям. Разрозненные владения греков, лангобардов и
сарацинов легко могли сделаться жертвами всякого, кто за-
хотел бы напасть на них, а предприимчивые скандинавские
пираты проникали во все европейские моря и страны. Долго
занимавшиеся лишь грабежами и убийствами, норманны на-
конец получили и заняли во Франции плодородную и об-
ширную территорию, которой дали свое имя, они заменили
своих богов христианским Богом16), а герцоги Нормандии
признали себя вассалами преемников Карла Великого и Ка-
пета. Дикая энергия, которую они принесли с собой со снеж-
ных гор Норвегии, смягчилась, но не утратилась под влияни-
ем более теплого климата; боевые товарищи Роллона мало-
помалу смешались с туземным населением; они усвоили
нравы, язык17) и обходительность французской нации и даже
в то воинственное время норманны могли заявлять свои пра-
ва на пальму первенства по своему мужеству и по своим бле-
стящим военным подвигам. Между бывшими в ту пору в мо-
История упадка и разрушения Римской Империи 316
де суевериями им всего более нравились благочестивые
странствования в Рим, в Италию и в Святую Землю. Это де-
ятельное благочестие развивало их умственные и физиче-
ские силы; опасность служила для них приманкой, интерес
новизны был их наградой, а удивление, легковерие и често-
любивые надежды украшали в их глазах все, что они видели.
Они заключали между собой союзы для обоюдной защиты, и
альпийские разбойники, воображавшие, что нападают на
пилигримов, нередко бывали наказаны рукой воинов. Во
время одного из таких благочестивых странствований в Апу-
лию, в пещеру горы Гаргана, освященную появлением ар-
хангела Михаила18^, к ним подошел одетый в греческое
платье иностранец, который скоро сознался, что он мятеж-
ник, беглец и непримиримый враг Греческой империи. Его
имя было Мелон; он был знатный уроженец города Бари, вы-
нужденный после неудачного восстания искать для своего
отечества новых союзников и мстителей. Отважная осанка
норманнов воскресила его надежды и внушила ему дове-
рие19); они охотно выслушали жалобы патриота и еще более
охотно - его обещания. Богатства, которые он им сулил, по-
служили в их глазах доказательством правоты его дела, и
они пришли к тому убеждению, что плодородная страна, уг-
нетаемая изнеженными тиранами, должна сделаться наслед-
ственным достоянием мужества. По возвращении в Норман-
дию они разожгли там дух предприимчивости, и небольшой
отряд неустрашимых добровольцев отправился освобождать
Апулию. Они перешли через Альпы по разным дорогам, пе-
реодевшись пилигримами, но в окрестностях Рима их встре-
тил один вождь из города Бари; он снабдил самых бедных из
них оружием и лошадьми и тотчас повел их на бой. В первом
сражении они не устояли против многочисленности греков и
их военных машин и с негодованием отступили лицом к не-
приятелю20). Несчастный Мелон окончил свою жизнь проси-
телем при германском дворе; его норманнские союзники, бу-
дучи оторваны и от своей родины и от своей обетованной
земли, бродили среди гор и долин Италии, снискивая мечом
свое дневное пропитание. К этому грозному мечу попере-
менно обращались за помощью во время своих распрей вла-
детели Капуи, Беневента, Салерно и Неаполя; мужество и
дисциплина норманнов доставляли победу той стороне, на
которую они переходили, а их осмотрительная политика
поддерживала между соперниками равновесие из опасения,
чтоб преобладание одного из враждовавших между собой го-
317
Эдуард Гиббон
сударств не устранило потребность в их услугах и не умень-
шило их цену. Их первым убежищем был укрепленный ла-
герь среди болот Кампании , но щедрость герцога Неаполь-
ского скоро доставила им более плодородные и постоянные
места для поселения. В восьми милях от своей резиденции он
построил для них город Аверсу и укрепил его для того, чтоб
он мог служить оплотом против Капуи, а им было дозволено
пользоваться, как их собственностью, посевами и плодами,
лугами и рощами этой плодородной местности22). Слух об их
успехах ежегодно привлекал туда новые толпы пилигримов
и воинов; бедных заставляла переселяться нужда, богатых -
надежда, а всякий из мужественных и деятельных жителей
Нормандии жаждал довольства и славы. Независимый город
Аверса служил убежищем и поощрением для всех провинци-
альных жителей, лишенных покровительства законов, для
всех беглецов, укрывавшихся от неправосудия или от право-
судия своих начальников, а эти иноземцы очень скоро осваи-
вались с нравами и с языком галльской колонии. Первым
вождем норманнов был граф Райнульф, а при зарождении
общества первенство ранга, как известно, бывает наградой и
доказательством высоких личных достоинств23).
После завоевания Сицилии арабами греческие императоры
сильно желали снова овладеть этой прекрасной провинцией,
но как они ни напрягали своих усилий, расстояния и море
были для них непреодолимым препятствием. Их дорого сто-
ившие экспедиции сначала как будто имели успех, но в кон-
це концов прибавляли к византийским летописям новые
страницы бедствий и унижений; во время одной из этих экс-
педиций погибли двадцать тысяч лучших византийских сол-
дат, а победоносные мусульмане осмеивали политику нации,
поручавшей евнухам не только надзор за ее женщинами, но
и, главное, начальство над ее мужчинами24). Эмир не захо-
тел подчиняться верховной власти короля Тунисского; народ
восстал против эмира; начальники городов присвоили себе
независимую власть; каждый самый ничтожный мятежник
властвовал самостоятельно в своей деревне или в своем зам-
ке, а самый слабый из двух враждовавших между собой
братьев обратился за помощью к христианам. Повсюду, где
угрожала какая-либо опасность, норманны спешили предла-
гать свои услуги и оказывались очень полезными союзника-
ми - и пятьсот рыцарей или всадников были навербованы
греческим агентом и переводчиком Ардуином для службы
под начальством губернатора Ломбардии Маниака. Прежде
История упадка и разрушения Римской Империи 318
чем они успели высадиться в Сицилии, братья помирились;
связь Сицилии с Африкой была восстановлена, и берега ост-
рова охранялись войсками. Норманны шли в авангарде, и
мессинские арабы впервые испытали на себе мужество не-
знакомого им врага. Во втором сражении сиракузского эмира
выбила из седла и насквозь проколола копьем железная рука
Вильгельма Готевилля. В третьем сражении неустрашимые
боевые товарищи этого рыцаря разбили шестидесятитысяч-
ную сарацинскую армию и предоставили грекам только за-
боту о преследовании неприятеля; это была блестящая побе-
да, но ее честь принадлежит столько же копью норманнов,
сколько перу историка. Впрочем, не подлежит сомнению,
что норманны много содействовали военным успехам Мани-
ака, завладевшего тринадцатью городами и подчинившего
большую часть Сицилии императору. Но свою воинскую
славу он запятнал неблагодарностью и тиранией. При рас-
пределении добычи он позабыл о заслугах своих храбрых со-
юзников и своим оскорбительным обхождением раздражил и
их жадность и их гордость. Они предъявили свои жалобы че-
рез посредство переводчика; но их жалобы были оставлены
без внимания; их переводчик был наказан плетьми; эти фи-
зические страдания испытал он один; но взывавшее о мще-
нии оскорбление было нанесено тем, чьи чувства он выра-
жал. Впрочем, они скрывали свой гнев до той минуты, когда
нашли возможность перебраться на итальянский континент
или с разрешения начальства, или путем обмана; их соотече-
ственники, жившие в Аверсе, разделяли их негодование, и
на провинцию Апулию было сделано нападение в отместку
за неуплату долга25). Более чем через двадцать лет после
своего первого переселения норманны выступили в походе
только в числе семисот всадников и пятисот пехотинцев, а
византийская армия, после отозвания сражавшихся в Сици-
лии легионов26), доходила - как преувеличенно утверждают -
до шестидесяти тысяч человек. Посланный греками глаша-
тай предложил норманнам выбор между битвой и отступле-
нием. ’’Битву!" - воскликнули в один голос норманны, а один
из их самых сильных воинов ударом кулака поверг на землю
лошадь посланца. Этого посланца отпустили домой на новой
лошади; от императорских войск было скрыто это оскорбле-
ние, но в двух следующих сражениях они узнали на более
горьком опыте, какими доблестями одарены их противники.
На полях подле Канн азиаты бежали от французских удаль-
цов; герцог Ломбардский попался в плен; жители Апулии
319 Эдуард Гиббон
подчинились новым повелителям, а после того как фортуна
греков потерпела такое крушение, во власти императора ос-
тались только четыре города - Бари, Отранто, Брундизий и
Тарент. С этого времени можно считать начало владычества
норманнов в Италии, которое скоро затмило находившуюся
в младенчестве колонию Аверсы. Народ избирал двенадцать
графов27) , а правами на избрание служили зрелый возраст,
знатное происхождение и личные достоинства. Подати каж-
дого округа тратились на его собственные нужды, и каждый
граф воздвиг среди своих владений крепость, чтоб держать в
повиновении своих вассалов. Город Мельфи, находившийся в
центре провинции и служивший для графов общим местом
пребывания, сделался метрополией и цитаделью республи-
ки; каждому из двенадцати графов были отведены особый
дом и особый квартал, и все, что касалось национальных ин-
тересов, обсуждалось этим военным сенатом. Первый между
их пэрами, их президент и верховный военачальник получил
титул графа Апулии, и в это звание был возведен Вильгельм
Железная Рука, который - как выражались в то время - был
львом в битвах, ягненком в обществе и ангелом на совещани-
ях28). Один из современных и национальных историков от-
кровенно описал нравы своих соотечественников29). “Нор-
манны, - говорит Малатерра, - лукавый и мстительный на-
род; красноречие и притворство, по-видимому, составляют
их наследственные свойства; они способны унижаться до лес-
ти, но когда их не сдерживают требования закона, они пред-
аются своей врожденной склонности к буйству и своим стра-
стям. Их князья хвастаются своей щедростью; народ придер-
живается середины или, верней, доходит до крайностей и в
своей скупости и в своей расточительности, а при своем
сильном влечении к богатствам и к владычеству норманны
пренебрегают тем, что имеют, и надеются приобрести то, че-
го желают. Оружие и лошади, роскошь в одежде, травля и
соколиная охота30) составляют наслаждение норманнов; но в
случае необходимости они способны выносить с невероятным
терпением самые неблагоприятные климатические условия,
равно как труды и лишения военной жизни"31).
Поселившиеся в Апулии норманны жили на границе двух
империй и смотря по тому, каково было положение дел в
данную минуту, они получали инвеституру на свои владения
то от германского императора, то от константинопольского.
Но самые надежные права этих искателей приключений бы-
ли основаны на завоевании, они никого не любили и никому
История упадка и разрушения Римской Империи
320
не доверяли; им также никто не доверял и также никто их не
любил; к презрению, которое чувствовали к ним коронован-
ные владетели, примешивался страх, а к страху, который
они внушали туземному населению, примешивались нена-
висть и жажда мщения. Эти иноземцы соблазнялись при ви-
де чужой лошади, чужой жены, чужого сада и забирали то,
что им нравилось 2\ а жадность их вождей лишь прикрыва-
лась более благовидными названиями честолюбия и жажды
славы. Двенадцать графов иногда вступали между собой в
союз для совершения какой нибудь несправедливости; в сво-
их домашних распрях они ссорились из-за того, что собирали
с населения; доблести Вильгельма были похоронены в его
могиле, а его брат и преемник Дрогон был более способен ру-
ководить мужеством своих пэров, чем сдерживать их склон-
ность к насилиям. В царствование Константина Мономаха
византийское правительство попыталось - скорей из полити-
ческих расчетов, чем из сострадания, - избавить Италию от
этого постоянного бедствия, более тяжелого, чем временное
нашествие варваров , и сыну Мелона Аргиру были с этой
целью даны самые блестящие титулы34) и самые широкие
полномочия. Память, которая сохранялась у норманнов о его
отце, могла служить для него рекомендацией, и он уже зару-
чился их добровольными предложениями услуг, чтоб пода-
вить восстание Маниака и отомстить как за их собственную
обиду, так и за ту, которая была нанесена государству. Кон-
стантин намеревался перевезти этих воинственных эмигран-
тов из итальянских провинций на театр персидской войны, а
сын Мелона раздал их вождям греческое золото и произведе-
ния греческих мануфактур, как первинки императорской
щедрости. Но его замыслы были расстроены здравым смыс-
лом и честолюбием завоевателей Апулии; его подарки или
по меньшей мере его предложения были отвергнуты, и нор-
манны единодушно отказались променять свои владения и
свои надежды на то, что им сулила фортуна в Азии. Когда
все старания достичь цели путем убеждения оказались без-
успешными, Аргир решился или принудить их силой, или
истребить; боевые силы латинов были призваны на помощь
против общего врага, и между папой и двумя императорами
восточным и западным составился наступательный союз.
Престол св. Пет^а был занят Львом Девятым; этот папа был
святой человек , отличавшийся таким простодушием, что
мог легко вводить в заблуждение и самого себя, и других, и
внушавший такое уважение, что мог прикрывать названием
321
Эдуард Гиббон
благочестия такие меры, которые всего менее совместимы с
требованиями религии. Его человеколюбие расшевелили жа-
лобы, а может быть и клеветы угнетенного народа; нечести-
вые норманны прекратили уплату десятины, и потому было
решено, что мирской меч может быть законным образом об-
нажен против святотатственных хищников, не обращающих
никакого внимания на церковные кары. В качестве высоко-
рожденного германца и родственника царствующего дома
Лев имел свободный доступ к императору Генриху Третьему
и пользовался его доверием, а в поисках за поборниками и
союзниками его пылкое усердие перенесло его из Апулии в
Саксонию, и с берегов Эльбы на берега Тибра. Во время этих
военных приготовлений Аргир втайне прибегал к самым пре-
ступным средствам; множество норманнов было принесено в
жертву интересам государства или личной неприязни, а от-
важный Дрогон был умерщвлен в церкви. Но его мужество
ожило в его брате, третьем графе Апулии, Онуфрии. Убийцы
понесли заслуженное наказание, а разбитый и раненый сын
Мелона покинул поле сражения для того, чтоб скрыть свой
позор за стенами Бари и ожидать запоздалой помощи своих
союзников.
Но военные силы Константина были задержаны войной с
тюрками; Генрих был слабого и нерешительного характера,
и вместо того, чтоб обратно перейти через Альпы с герман-
ской армией, папа привел с собой только стражу из семисот
швабов и несколько лотарингских добровольцев. Во время
его медленного перехода от Мантуи до Беневента под его
священным знаменем36) собралась пестрая толпа итальян-
цев, принадлежавших к самым низким слоям общества; пер-
восвященник спал в одной палатке с разбойниками; во фрон-
те его армии виднелись пики вперемежку с крестами, и этот
воинственный святой применил к делу приобретенные им в
молодости познания касательно того, как распределять вой-
ска во время похода, как размещать их в лагерях и как во-
дить на бой. Апулийские норманны могли вывести в поле
только три тысячи всадников и небольшой отряд пехоты; из-
мена местного населения лишила их подвоза съестных при-
пасов и отрезала им отступление, а суеверное благоговение
на минуту охладило их недоступное для страха мужество.
Когда Лев приблизился с намерением напасть на них, они
преклонили колена перед своим духовным отцом, не считая
это за унижение. Но папа был неумолим; его высокорослые
германцы насмехались над своими малорослыми противни-
История упадка и разрушения Римской Империи 322
ками, и норманнам было объявлено, что их ожидает или
смерть, или ссылка. Они не хотели унижать себя бегством, а
так как многие из них были три дня без всякой пищи, то они
решились умереть более скорой и более славной смертью.
Они вскарабкались на гору Чивителлы и затем, спустившись
в равнину, напали тремя отрядами на папскую армию. Сто-
явшие на левом фланге и в центре граф Аверсы Ричард и
знаменитый Роберт Гвискар атаковали, прорвали, разбили
наголову и преследовали толпы итальянцев, сражавшихся
без дисциплины и не стыдившихся спасаться бегством. Более
трудная задача выпала на их долю храброго графа Онуфрия,
командовавшего кавалерией правого фланга. Германцы37),
как рассказывают, были плохими наездниками и не умели
владеть копьем; но когда они сражались пешими, они состав-
ляли плотную и непроницаемую фалангу и обеими руками
наносили своими длинными мечами такие удары, от которых
не могли устоять ни люди, ни лошади, ни латы. После упор-
ного боя они были окружены возвратившимися из преследо-
вания эскадронами и умирали на своем посту с уважением
врагов и с удовлетворенной жаждой мщения. Спасавшийся
бегством папа нашел ворота Чивителлы запертыми и был
взят в плен благочестивыми победителями, которые, целуя
его ноги, стали просить его благословить их и простить их
греховную победу. Солдаты считали этого врага и пленника
за наместника Христа, и хотя поведение норманнских вож-
дей можно бы было объяснить политическими расчетами,
они, по всему вероятию, также были заражены народным су-
еверием. В спокойном уединении благонамеренный папа
стал оплакивать пролитие христианской крови, виновником
которого был он сам; он сознавал, что сам был причиной гре-
ха и скандала; а так как его предприятие не имело успеха, то
все осуждали его воинственные наклонности, неприличные
для его звания38). В этом душевном настроении он принял
предложенные ему выгодные мирные условия, отказался от
союза, который сам называл делом Божим, и признал закон-
ными все прошлые и будущие завоевания норманнов. Про-
винции Апулия и Калабрия, кто бы ими ни завладел, состав-
ляли часть пожалованных Константином владений и наслед-
ственное достояние папского престола; поэтому тот факт,
что папа уступил эти провинции, а норманны приняли их от
него, упрочивал права и римского первосвященника и ино-
земных искателей приключений. Обе договаривающиеся
стороны обещали поддерживать одна другую духовным и
323________________________________________Эдуард Гиббон
светским оружием; впоследствии норманны обязались упла-
чивать подать или ренту в размере двенадцати пенсов с каж-
дого земельного участка, который можно вспахать одним
плугом, и со времени этого достопамятного соглашения ко-
ролевство Неаполитанское оставалось в течение более семи-
сот лет ленным владением папского престола39).
Родословную Роберта Гвискара40) вели то от норманнских
крестьян, то от норманнских герцогов; от крестьян ее вела из
гордости и из невежества одна греческая принцесса41), а от
герцогов ее вели из невежества и из лести итальянские под-
данные Гуискарда42). На самом деле он, как кажется, проис-
ходил от второклассного или среднего дворянского сосло-
вия43). Он был из рода вальвассоров, или знаменных дворян
(bannerets), живших в Нижней Нормандии в округе Кутан-
са, в Готевильском замке; его отец Танкред был на хорошем
счету при дворе и в армии герцога, которому был обязан до-
ставлять десять солдат или рыцарей. Вследствие двукратного
вступления в брак с особами не менее знатного происхожде-
ния он сделался отцом двенадцати сыновей, которые были
воспитаны дома под беспристрастным и нежным надзором
его второй жены. Но небольшого наследственного поместья
было недостаточно для такого многочисленного и отважного
потомства; видя вокруг себя пагубные последствия бедности
и раздоров, сыновья Танкреда решились искать более бле-
стящей фортуны во внешних войнах. Только двое из них ос-
тавались дома, чтоб поддерживать существование своего ро-
да и ходить за престарелым отцом, а остальные десять брать-
ев, лишь только достигали возмужалости, покидали свой за-
мок, переходили через Альпы и присоединялись к поселив-
шимся в Апулии норманнам. Старших увлекало их врожден-
ное мужество; их успех служил поощрением для младших
братьев, и трое первых по старшинству: Вильгельм, Дрогон и
Онуфрий были достойны того, чтоб сделаться вождями своей
нации и основателями новой республики. Роберт был стар-
ший из семи сыновей, родившихся от второго брака, и даже
его враги не могли не признать за ним дарований военачаль-
ника и государственного человека. Своим ростом он был вы-
ше всех в армии; он был так хорошо сложен, что в нем с фи-
зической силой соединялась грация, и даже в своих преклон-
ных летах он сохранял физическую бодрость и внушитель-
ную осанку. На его лице играл легкий румянец; у него были
широкие плечи; его волосы и борода были длинны и белоку-
ры; его глаза блестели, а его голос, подобно голосу Ахилла,
История упадка и разрушения Римской Империи 324
мог внушать повиновение и наводить страх среди шума бит-
вы. В грубые века рыцарства эти достоинства были так важ-
ны, что ни поэт, ни историк не может оставлять их без вни-
мания: тот и другой могут заметить, что Роберт умел в одно
и то же время и с одинаковой ловкостью действовать мечом,
который держал в правой руке, и копьем, которое держал в
левой, что в сражении при Чивителле он был три раза выбит
из седла и что, по окончании этой достопамятной битвы, обе
армии признали, что он всех превзошел своим мужеством44).
Его безграничное честолюбие было основано на сознании его
превосходств; в своих стремлениях к владычеству он никогда
не стеснялся требованиями справедливости и редко подчи-
нялся голосу человеколюбия; хотя он не был равнодушен к
славе, он действовал то с полной откровенностью, то тайком,
смотря по тому, что было более выгодно в данную минуту.
Прозвище Гвискара45) было дано этому знатоку политиче-
ской мудрости вследствие того, что эту мудрость слишком
часто смешивают с умением притворяться и обманывать, и
апулийский поэт восхвалял Роберта за то, что он превосхо-
дил Улисса лукавством, а Цицерона красноречием. Впрочем,
свою хитрость он скрывал под маской солдатского доброду-
шия; в самую блестящую пору своей карьеры он был досту-
пен для своих ратных товарищей и обходился с ними привет-
ливо, а между тем как он потакал предрассудкам своих но-
вых подданных, он и в манере одеваться и в образе жизни
придерживался старинных обычаев своей родины. Одной ру-
кой он жадно хватался за чужое добро, а другой щедро раз-
давал его; бедность, в которой он вырос, приучила его к воз-
держанности; барыши торговца не казались ему недостойны-
ми внимания, а своих пленников он подвергал медленным и
жестоким пыткам для того, чтоб вынуждать от них указание
их скрытых сокровищ. По словам греческих писателей, он
отправился из Нормандии в сопровождении только пяти
всадников и тридцати пехотинцев; но и эта цифра, как ка-
жется, была преувеличена; шестой сын Танкреда Готевиль-
ского перешел через Альпы пилигримом, а его первый воен-
ный отряд был навербован между искателями приключений,
жившими в Италии. Его братья и соотечественники подели-
ли между собой плодородные земли Апулии; но каждый из
них охранял свой участок с недоверчивостью скупца; често-
любивому юноше пришлось искать добычи в другом месте, и
он проник до гор Калабрии, а в первых подвигах, которые он
совершал, воюя с греками и с местным населением, нелегко
325
Эдуард Гиббон
различить героя от разбойника. Напасть врасплох на какой-
нибудь замок или монастырь, поймать в ловушку какого-ни-
будь зажиточного местного жителя, награбить в соседних де-
ревнях съестные припасы - таковы были бесславные подвиги,
на которые он тратил свои умственные и физические силы.
Норманнские волонтеры стали стекаться под его знамя, а
служившие под его начальством калабрийские крестьяне ус-
воили название и характер норманнов.
Так как замыслы Роберта расширялись соразмерно с успе-
хом, то он возбудил зависть в своем старшем брате, который,
во время одной случайной ссоры, подверг его жизнь опасно-
сти и стеснил его личную свободу. После смерти Онуфрия
его сыновья, по причине своей молодости, не могли принять
на себя главного начальства над норманнами; честолюбие их
опекуна и дяди низвело их до положения частный людей, и
Гвискар был поднят на щите и провозглашен графом Апулии
и главнокомандующим в республике. Пользуясь этим увели-
чением авторитета и материальных сил, он снова предпри-
нял завоевание Калабрии и скоро стал стремиться к приобре-
тению такого ранга, который навсегда поставил бы его выше
всех его товарищей. За какое-то хищничество или святотат-
ство папа отлучил его от церкви; но Николая Второго не-
трудно было убедить, что раздоры между друзьями поведут
лишь к их общей невыгоде, что норманны были верными по-
борниками папской власти и что гораздо безопаснее пола-
гаться на союз с владетельным принцем, чем на прихоти
аристократии. В Мельфи был созван собор из ста епископов,
и граф приостановил одну важную экспедицию для того,
чтоб охранять личную безопасность римского первосвящен-
ника и приводить в исполнение его декреты. Из признатель-
ности и из политических расчетов папа дал Роберту и его по-
томкам герцогский титул46) вместе с правом владеть Апу-
лией, Калабрией и всеми землями, которые будут ими отня-
ты как в Италии, так и в Сицилии у впавших в раскол греков
и у неверных сарацинов47). Одобрение папы могло служить
оправданием для военных предприятий Роберта, но оно не
могло подчинить его власти свободную и победоносную на-
цию без согласия этой последней; поэтому он скрывал свой
новый титул до тех пор, пока его следующая экспедиция не
ознаменовалась взятием Консенцы и Реджио. Среди вызван-
ного этими победами триумфа он собрал свои войска и при-
гласил норманнов одобрить то, что было решено наместни-
ком Христа; солдаты приветствовали своего храброго герцога
История упадка и разрушения Римской Империи 326
радостными возгласами, а графы, бывшие до той поры его
равными, принесли присягу в верности с притворной готов-
ностью и с тайным негодованием. С той минуты Роберт при-
нял следующий титул: Милостью Бога и св. Петра, герцог
Апулии, Калабрии (а впоследствии) и Сицилии, а чтоб оп-
равдать и осуществить на деле эти блестящие титулы, он на-
прягал свои усилия в течение двадцати лет. Такие медлен-
ные успехи на таком небольшом пространстве могли бы по-
казаться не соответствующими дарованиям вождя и мужест-
ву нации; но число норманнов было невелико; их ресурсы
были скудны, а их военная служба была добровольна и нена-
дежна. Для самых отважных замыслов герцога иногда слу-
жила препятствием оппозиция его парламента, состоявшего
из баронов; избиравшиеся народом двенадцать графов со-
ставляли заговоры против его верховной власти, а сыновья
Онуфрия жаловались на вероломство своего дяди, взывая к
правосудию и к мщению. Благодаря своей ловкости и энер-
гии Гвискар открыл их заговор, подавил их восстание и на-
казал виновных смертью или ссылкой; в этих внутренних
распрях он бесплодно тратил и свое время и силы нации. По-
сле того, как он победил своих внешних врагов - греков, лом-
бардов и сицилийцев, остатки их военных сил укрылись в
укрепленных и многолюдных городах морского побережья.
Эти враги были опытны в искусстве строить укрепления и
оборонять их, а норманны привыкли сражаться верхом в от-
крытом поле и, чтоб овладеть крепостями, которых не умели
осаждать, должны были прибегать к самым упорным усили-
ям. Салерно сопротивлялся более восьми месяцев; осада или
блокада Бари длилась около четырех лет. Герцог Норманн-
ский был впереди всех в минуту опасности и долее всех вы-
носил усталость и лишения. В то время как он упорно напа-
дал на цитадель города Салерно, брошенный с городского ва-
ла громадный камень вдребезги разбил одну из его военных
машин, и один из осколков этой машины ранил его в грудь.
Перед воротами города Бари он жил в дрянной хижине или
лачуге, сделанной из сухого хвороста и покрытой соломой, -
а это был очень опасный пост, так как он не был ничем за-
щищен ни от зимнего холода, ни от неприятельских дроти-
ков4^.
Завоевания Роберта в Италии входят в пределы тепереш-
него королевства Неаполитанского, и даже совершавшиеся в
течение семисот лет перевороты не разорвали связи между
теми провинциями, которые были объединены его оружи-
327 Эдуард Гиббон
ем49). В состав этой монархии вошли: греческие провинции
Калабрия и Апулия, находившееся во власти ломбардов кня-
жество Салерно, республика Амальфи и внутренние округи
обширного и старинного герцогства Беневентского. Только
три округа этого герцогства избежали его владычества - один
навсегда, а два остальных до половины следующего столе-
тия. Германский император передал римскому первосвящен-
нику город Беневент вместе с примыкавшей к нему террито-
рией или в качестве дара или путем обмена, и хотя эта свя-
щенная территория иногда подвергалась нападениям, имя св.
Петра в конце концов одержало верх над мечом норманнов.
Первая колония, основанная норманнами в Аверсе, завладе-
ла Капуей и удержала ее в своей власти, а владетельные
князья Капуи были доведены до такого положения, что про-
сили милостыню перед дворцом своих предков. Герцоги те-
перешней метрополии - города Неаполя отстаивали народ-
ную свободу под покровительством Византийской империи.
Между новыми приобретениями Гвискара останавливают на
себе внимание читателя Салерно50) своей ученостью и
Амальфи51) своей торговлей. I. Юриспруденция есть та сфера
знаний, которая предполагает предварительное введение за-
конов и права собственности, между тем как богословие, по-
видимому, может быть заменено более правильным понима-
нием религии и законами здравого смысла. Но к медицине
необходимость заставляет прибегать и дикарей, и филосо-
фов, а если наши недуги обостряются от роскоши, зато в века
варварства людям приходилось чаще страдать от побоев и
ран. Медицинские познания греков распространились между
арабами, поселившимися в Африке, в Испании и в Сицилии,
и среди мирных международных сношений, часто прерывав-
шихся войнами, искра учености зажглась и с любовью охра-
нялась в городе Салерно, который славился честностью сво-
их мужчин и красотой своих женщин52). Там была основана
школа - первая школа, возникшая среди мрака, в который
была погружена Европа; она была посвящена искусству ис-
целять страждущих; совесть монахов и епископов примири-
лась с этой благотворной и доходной профессией, и пациен-
ты, принадлежавшие к самым высшим слоям общества и
жившие в самых отдаленных странах, стали приглашать к
себе салернских докторов или посещать их. Норманнские за-
воеватели оказывали этим докторам покровительство, а сам
Гвискар хотя и вырос в занятиях военным ремеслом, но был
способен ценить заслуги и достоинства ученых. Один из аф-
История упадка и разрушения Римской Империи 328
риканских христиан, по имени Константин, возвратился из
Багдада после тридцатидевятилетних странствований, впол-
не усвоив знание арабского языка и арабскую ученость, и
этот ученик Авиценны обогатил Салерно своими практиче-
скими сведениями, своими наставлениями и сочинениями.
Его медицинская школа долго дремала под именем универ-
ситета, но ее принципы были вкратце выражены в двенадца-
том столетии в целом ряде афоризмов, изложенных в форме
леонинских или рифмованных литературных стихов53). II. В
семи милях к западу от Салерно и в тридцати к югу от Неа-
поля когда-то ничтожный городок Амальфи доказал, к како-
му могуществу приводит предприимчивость и какие она при-
носит плоды. Его плодородная территория была невелика, но
он стоял на берегу моря, которое было открыто для всех; его
жители прежде всех стали снабжать западные страны ману-
фактурными изделиями и продуктами Востока, и эта при-
быльная торговля сделалась для них источником богатства и
свободы. Их управление было народное под властью герцога
и под верховенством греческого императора. Внутри город-
ских стен Амальфи насчитывали пятьдесят тысяч граждан, и
ни в каком другом городе не было более обильных запасов
золота, серебра и предметов изысканной роскоши. Толпив-
шиеся в его порту моряки были в превосходстве знакомы с
теорией и практикой мореходства и с астрономией, а их ис-
кусству или удаче мы обязаны изобретением компаса, доста-
вившего возможность плавать по всем морям земного шара.
Их торговые предприятия простирались до берегов Африки,
Аравии и Индии или по меньшей мере имели целью продук-
ты этих стран, а их поселения в Константинополе, Анти-
охии, Иерусалиме и Александрии приобрели привилегии не-
зависимых колоний54). После трехсотлетнего процветания
Амальфи не устоял против оружия норманнов и был разорен
завистливой Пизой; но тысяча рыбаков, составляющие в на-
стоящее время все его население, могут, несмотря на свою
бедность, гордиться развалинами арсенала, собора и двор-
цов, в которых местные торговцы когда-то жили с царской
пышностью.
Двенадцатого, и последнего из сыновей Танкреда, Родже-
ра, долго задерживали в Нормандии его собственная моло-
дость и преклонные лета его отца. Он принял приятное для
него приглашение прибыть в Италию, и, торопливо достиг-
нув норманнского лагеря в Апулии, сначала снискал уваже-
ние своего старшего брата, а потом возбудил в нем зависть.
329 Эдуард Гиббон
Оба они были одинаково мужественны и одинаково честолю-
бивы; но юность, красота и изящные манеры Роджера распо-
ложили в его пользу и солдат и жителей. Он имел так мало
средств для содержания себя и сорока своих приверженцев,
что спустился с роли завоевателя на роль грабителя и с роли
грабителя на роль домашнего вора, а понятия о собственно-
сти были в ту пору так шатки, что его собственный историк,
по его особому требованию, возводит на него обвинение в
краже лошадей из одной конюшни в Мельфи55\ Его мужест-
во вывело его из бедности и унижения; от своего низкого ре-
месла он возвысился до заслуг и славы, приобретенных в свя-
щенной войне, а в его нападении на Сицилию ему содейство-
вали усердие и политика его брата Гвискара. После отступ-
ления греков идолопоклонники (так католики осмеливались
называть сарацинов) загладили свои потери и восстановили
свое низвергнутое владычество; но окончательное освобож-
дение Сицилии, которое было безуспешно предпринято во-
енными силами восточной империи, было совершено неболь-
шим отрядом авантюристов56). В первую экспедицию Роджер
в открытой шлюпке преодолел действительные или мнимые
опасности Сциллы и Харибды, высадился только с шестиде-
сятью солдатами на неприятельском берегу, оттеснил сара-
цинов к воротам Мессины и благополучно возвратился домой
с собранной на пути добычей. При обороне крепости Трани
он также отличался необыкновенной деятельностью и стой-
костью. В старости он любил рассказывать, как он сам и гра-
финя, его жена, были доведены во время осады до такого бед-
ственного положения, что у них был только один плащ, ко-
торый они носили попеременно, и как во время одной вылаз-
ки его лошадь была убита, а он попался в руки сарацинов, но
отбился своим мечом и возвратился в город со своим седлом
на спине, не желая оставлять в руках бусурман даже самого
ничтожного трофея. Во время осады Трани триста норманнов
устояли против военных сил всего острова и отразили их на-
падения. В сражении при Черамио пятьдесят тысяч всадни-
ков и пехотинцев были разбиты ста тридцатью шестью хри-
стианскими солдатами, не включая в число этих последних
св. Георгия, сражавшегося на коне в самых передовых рядах.
Отбитые у неприятеля знамена и четыре верблюда были на-
значены в подарок преемнику св. Петра, и если бы эта отня-
тая у варваров добыча была выставлена не в Ватикане, а в
Капитолии, она могла бы воскресить воспоминание о побе-
дах над карфагенянами. Эта незначительная цифра норман-
История упадка и разрушения Римской Империи 330
нов, по всему вероятию, обозначала только число их рыца-
рей или знатных всадников, при каждом из которых находи-
лись на поле сражения пять или шесть человек свиты57); од-
нако, если даже допустить такое объяснение и принять в со-
ображение, что на стороне норманнов были преимущества
храбрости, хорошего вооружения и воинской славы, все-таки
в поражении такой многочисленной армии осмотрительный
читатель усмотрит или чудо, или вымысел. Жившие в Сици-
лии арабы часто получали значительные подкрепления от
своих соотечественников из Африки; во время осады Палер-
мо норманнской кавалерии помогали галеры, присланные
Пизой, а когда наступил час битвы, взаимная зависть между
двумя братьями возвышалась до благородного и непреодоли-
мого соревнования. После тридцатилетней борьбы5^ Роджер
получил, вместе с титулом великого графа, верховную
власть над самым обширным и самым плодородным из всех
островов Средиземного моря, а в его системе управления
сказался такой благородный и просвещенный ум, который
был и выше его времени, и выше его воспитания. Он дозво-
лил мусульманам свободно исповедовать их религию и поль-
зоваться их собственностью59); один философ, бывший док-
тором в Мазаре и происходивший от рода Мухаммада, обра-
тился к завоевателю с публичным приветствием и был при-
глашен ко двору; его география семи стран была переведена
на латинский язык, и внимательно прочитавший ее Роджер
предпочел книгу араба произведениям грека Птолемея60).
Остатки исповедовавших христианство туземцев содейство-
вали успеху норманнов; они были за это награждены торже-
ством креста. Остров был снова подчинен юрисдикции рим-
ского первосвященника; в главных городах были посажены
новые епископы, а духовенство было удовлетворено щедры-
ми пожалованиями в пользу церквей и монастырей. Впро-
чем, христианский герой отстоял свои права светского пра-
вителя. Вместо того чтобы отказаться от инвеституры бене-
фиций, он искусно обратил притязания пап в свою личную
пользу, и верховенство короны было упрочено и расширено
странной буллой, признававшей владетелей Сицилии на-
следственными и вечными легатами папского престола61).
Завоевание Сицилии доставило Роберту Гвискару более
славы, чем пользы; обладание Апулией и Калабрией не
удовлетворяло его честолюбия, и он решился найти или со-
здать предлоги для нападения на восточную империю и,
быть может, для ее завоевания62). Со своей первой женой,
331 Эдуард Гиббон
разделявшей с ним лишения его молодости, он развелся под
предлогом кровного родства, а ее сыну Боэмунду было суж-
дено скорее подражать, чем наследовать его знаменитому от-
цу. Второй женой Гвискара была дочь одного из салерн-
ских принцев; родившегося от нее сына Роджера Ломбар-
ды признали преемником Гвискара; пять дочерей, которых
Гвискар имел от той же жены, были выданы замуж за людей
знатного происхождения63^, а одна из них была в нежном
возрасте помолвлена за сына и наследника императора Ми-
хаила, красивого юношу Константина64). Но константино-
польский престол был потрясен внутренним переворотом;
семейство императора Дуки было заперто во дворце или в
монастыре, и огорченный несчастной судьбой своей дочери и
своего союзника Роберт стал помышлять о мщении. Вскоре
после того в Салерно появился грек, называвший себя отцом
Константина и рассказывавший подробности своего падения
и бегства. Герцог принял этого несчастного друга, окружил
его царской пышностью и называл его императорскими титу-
лами; во время торжественного переезда Михаила65) через
Апулию и Калабрию народ приветствовал его своими слеза-
ми и возгласами, а папа Григорий Седьмой обратился к епи-
скопам с приглашением молиться о возвращении Михаилу
престола и к католикам с приглашением сражаться за такое
благочестивое дело. Беседы Михаила с Робертом были часты
и дружественны, а для их обоюдных обещаний служили по-
рукой мужество норманнов и богатства Востока. Однако, по
признанию греков и латинов, этот Михаил был только вы-
ставкой, так как он был самозванец; это был или монах, бе-
жавший из своего монастыря, или лакей, прежде служивший
во дворце. Обман был устроен хитрым Гвискаром, который
был уверен, что после того, как этот претендент придаст
приличную окраску военной экспедиции, его нетрудно будет
низвести на его прежнюю скромную роль. Но победа была
единственным аргументом, способным убедить греков, а рве-
ние латинов было гораздо слабее их легковерия; норманн-
ские ветераны желали наслаждаться плодами своих трудов,
а невоинственные итальянцы дрожали от страха при мысли о
явных и о неведомых опасностях заморской экспедиции. На
своих рекрутов Роберт старался влиять подарками, обещани-
ями и угрозами кар как светских, так и церковных; а некото-
рые из совершенных им насилий, быть может, послужили
поводом для обвинения его в том, что он безжалостно вербо-
вал на службу и стариков, и детей. После двухлетних непре-
История упадка и разрушения Римской Империи 332
рывных приготовлений его сухопутные и морские силы были
собраны в Отранто, на крайней оконченности Италии, и Ро-
берта сопровождали туда его жена, которая обыкновенно
сражалась рядом с ним, его сын Боэмунд и то лицо, которое
выдавало себя за императора Михаила. Тысяча триста рыца-
рей66), частью принадлежавших по своему рождению к нор-
маннской расе, частью только воспитанных в норманнской
школе, составляли главную силу армии, которая доходила до
до тридцати тысяч67) человек разного рода. На ста пятидеся-
ти судах уместились люди, лошади, оружие, военные маши-
ны и покрытые сырыми кожами деревянные башни; транс-
портные суда были построены в итальянских портах, а гале-
ры были доставлены вступившей с Роджером в союз Рагуз-
ской республикой.
У входа в Адриатическое море берега Италии и Эпира
сближаются. Расстояние между Брундизием и Дураццо, об-
разующее так называемый римский проход, не превышает
ста миль68); против Отранто оно суживается до пятидесяти
миль69), а незначительная ширина этого пролива навела
Пирра и Помпея на величественный или сумасбродный про-
ект постройки моста. Прежде чем приступить к посадке
войск на суда, норманнский герцог отрядил Боэмунда во гла-
ве пятнадцати галер с поручением напасть или угрожать на-
падением на остров Корфу, осмотреть противоположный бе-
рег и занять в окрестностях Валлоны гавань для высадки
войск. Боэмунд совершил переезд и высадился на берег, не
встретив неприятеля, а эта удачная попытка обнаружила, в
каком пренебрежении и упадке находились морские силы
греков. Острова и приморские города Эпира были покорены
военными силами Роберта или одним страхом, который на-
водило его имя; из Корфу (я употребляю новейшее название
этого острова) Роджер отправился с своим флотом и армией
осаждать Дураццо. Этот город был ключом для входа в импе-
рию с западной стороны; его охраняли старинные репутации,
незадолго перед тем построенные укрепления, прославивши-
еся победами в восточных войнах патриции Георгий Палео-
лог и многочисленный гарнизон из албанцев и македонян, во
все века отличавшихся воинскими доблестями. В этом пред-
приятии мужеству Гвискара пришлось бороться с опасностя-
ми и неудачами всякого рода. В самое благоприятное время
года внезапно поднялся снежный ураган в то время, как его
флот плыл вдоль берега; сильный южный ветер вздул волны
Адриатического моря, и новое кораблекрушение оправдало
333 Эдуард Гиббон
старинную гнусную репутацию Акрокеравнийских утесов70).
Паруса, мачты и весла частью сделались негодными для
употребления, частью были унесены ветром; море и берег
покрылись обломками судов, оружием и трупами, а большая
часть провизии или потонула, или попортилась от воды. Гер-
цогская галера с трудом спаслась от ярости волн, и Роберт
провел целую неделю на ближнем мысу, собирая остатки
своего флота и стараясь возбудить мужество в павших духом
солдатах. Норманны уже не были теми отважными и опыт-
ными моряками, которые плавали по океану от берегов
Гренландии до Атласских гор и с усмешкой отзывались о ни-
чтожных опасностях Средиземного моря. Они плакали во
время бури и были испуганы приближением венецианцев,
которые выступили против них вследствие просьбы и обеща-
ний византийского двора. Первое сражение не было небла-
гоприятно для Боэмунда - безбородого юноши71), командо-
вавшего флотом своего отца. Галеры Венецианской респуб-
лики простояли всю ночь на якорях, расположившись в фор-
ме полумесяца, а во втором сражении они были обязаны по-
бедой своим искусным эволюциям, удачному размещению
своих стрелков из лука, тяжести своих дротиков и греческо-
му огню, которым снабдил их император. Апулийские и ра-
гу зские суда искали спасения у берегов; у некоторых из них
победитель перерезал канаты, и они были уведены в плен, а
сделанная из города вылазка распространила резню и смяте-
ние до палаток герцога Норманнского. В Дураццо были при-
сланы подкрепления, а лишь только осаждающие утратили
владычество на море, острова и приморские города перестали
доставлять в их лагерь подати и съестные припасы. В этом
лагере скоро возникли заразительные болезни; пятьсот ры-
царей умерли бесславной смертью, а из списка погребений
(если предположить, что все умершие были приличным об-
разом погребены) видно, что Гвискар лишился десяти тысяч
человек. Среди этих бедствий один Гвискар был тверд и не-
поколебим, и между тем, как он собирал новые военные си-
лы из Апулии и Сицилии, он то громил стены Дураццо свои-
ми военными машинами, то пытался взобраться на них по
лестницам, то подводил под них подкопы. Но его искусство и
мужество натолкнулись на такое же мужество и на более
усовершенствованное искусство. Он подкатил к подножию
городского вала подвижную башню, в которой могли поме-
ститься пятьсот солдат; но при спуске к воротам или к подъ-
емному мосту башня была остановлена громадной перекла-
История упадка и разрушения Римской Империи 334
диной, и это деревянное сооружение мгновенно сделалось
жертвой греческого огня.
В то время как на Римскую империю нападали на востоке
турки, а на западе норманны, престарелый преемник Миха-
ила передал скипетр в руки знаменитого полководца Алек-
сея, сделавшегося основателем династии Комнинов. Прин-
цесса Анна, которая была и дочерью Алексея и историком
его царствования, замечает на своем высокопарном языке,
что даже Геркулес был бы не в силах бороться с двумя про-
тивниками; поэтому она одобряет торопливое заключение
мира с турками, давшее ее отцу возможность лично руково-
дить обороной Дураццо. При своем вступлении на престол
Алексей нашел лагерь без солдат, а казну без денег; но он
выказал такую энергию и деятельность в своих распоряже-
ниях, что в шесть месяцев собрал семидесятитысячную ар-
мию72) и совершил переход в пятьсот миль. Его войска были
набраны в Европе и в Азии, на всем пространстве от Пело-
поннеса до Черного моря; его личное величие обнаружива-
лось в серебряном вооружении и в богатой конской сбруе от-
ряда конной гвардии, и его сопровождала свита из знатных
людей и принцев; в числе этих последних были люди, носив-
шие среди быстрых дворцовых переворотов порфиру и, бла-
годаря мягкости нравов того времени, жившие в роскоши и в
почете. Их юношеский пыл мог воодушевлять армию; но их
склонность к наслаждениям и презрение к субординации бы-
ли причиной неурядицы и несчастий, а их безотвязное тре-
бование скорой и решительной битвы сбило с толку осмотри-
тельного Алексея, который мог бы окружить осаждающих и
заставить сдаться от голода. Перечисление провинций наво-
дит на печальное сравнение стабильных пределов римского
мира с теми, которыми он ограничивался в ту пору; новые
рекруты набирались на скорую руку и под влиянием страха,
а чтоб присоединить к армии гарнизоны Анатолии или Ма-
лой Азии, пришлось очистить города, которые были немед-
ленно заняты тюрками. Главную силу греческой армии со-
ставляли варанги или скандинавские телохранители, число
которых было незадолго перед тем увеличено колонией из-
гнанников и добровольцев, пришедших с британского остро-
ва Фулы. Под игом норманнского завоевателя датчане и анг-
личане терпели угнетения и сбились между собой; отряд
юных авантюристов решился покинуть страну рабства; море
было открыто для их бегства, и во время своих долгих стран-
ствований они посещали все берега, на которых надеялись
335 Эдуард Гиббон
найти свободу и средства для мщения. Греческий император
принял их к себе на службу, и местом их первого поселения
был новый город на азиатском берегу; но Алексей скоро вы-
звал их оттуда для охраны своей особы и своего дворца, и ос-
тавил их преданность и мужество в наследство своим преем-
никам73). Когда они узнали, что неприятель, с которым их
ведут сражаться, называется норманнами, в них воскресли
воспоминания о прошлых бедствиях; они с радостью высту-
пили в поход против национального врага и надеялись вос-
становить в Эпире репутацию, утраченную в битве при Гас-
тингсе. К варангам присоединилось несколько отрядов фран-
ков или латинов, а мятежники, укрывшиеся в Константино-
поле от тирании Гвискара, нетерпеливо ждали случая выка-
зать свое усердие и отомстить за вынесенные обиды. Ввиду
трудностей своего положения император не пренебрег не-
приглядным содействием фракийских и болгарских павлики-
ан и манихеев, а эти еретики соединяли с терпением муче-
ников мужество и дисциплину храбрых солдат74). Мирный
договор с султаном доставил императору отряд из тысячи
тюрок, а копьям норманнской кавалерии Алексей мог проти-
вопоставить стрелы скифских всадников. Узнав о многочис-
ленности выступившей против него армии, Роберт созвал
своих командиров на совещание. "Вы видите, - сказал он, - в
какой вы находитесь опасности; она настоятельна и неиз-
бежна. Возвышенности покрыты войсками и знаменами, а
греческий император привык к войнам и к победам. Наше
единственное спасение в повиновении и в единодушии, и я
готов уступить главное начальство более достойному вож-
дю". Даже его тайные враги выразили ему, в эту опасную
минуту, свое уважение и доверие. Тогда герцог продолжал:
"Будем рассчитывать на плоды победы и отнимем у трусов
средства к бегству. Сожжем наши суда и наши багажи и бу-
дем сражаться на этом месте, как если бы это было место на-
шей родины и нашего погребения". Это решение было одоб-
рено единогласно и, выйдя из за своих окопов, Гвискар вы-
строил свою армию в боевом порядке в ожидании прибли-
жавшегося неприятеля. Его тыл был прикрыт небольшой ре-
чкой; его правое крыло растянулось до берега моря, а левое
до гор, и он, быть может, не знал, что на этом самом месте
Цезарь и Помпей оспаривали друг у друга всемирное влады-
чество75).
Наперекор совету самых опытных вождей Алексей решил-
ся дать генеральное сражение и убеждал стоявший в Дурац-
История упадка и разрушения Римской Империи 336
цо гарнизон содействовать освобождению города своевремен-
ной вылазкой. Он двинулся двумя колоннами с намерением
до рассвета напасть на норманнов врасплох с двух противо-
положных сторон; его легкая кавалерия рассеялась по равни-
не; стрелки из лука составляли вторую линию, а варанги по-
желали занять почетный пост в авангарде. В первой схватке
боевые секиры иноземцев произвели сильное опустошение в
армии Гвискара, уменьшившейся в ту пору до пятнадцати
тысяч человек. Ломбардцы и калабрийцы обратились в по-
зорное бегство; они бежали в направлении к реке и к морю;
но мост был разрушен с целью помешать вылазке гарнизона,
а вдоль берега стояли венецианские галеры, которые стали
стрелять из своих военных машин в беспорядочное сборище
беглецов. В то время как эти беглецы были на краю гибели,
они были спасены мужеством и распорядительностью вож-
дей. Греки изображали жену Роберта, Гайту, воинственной
амазонкой и второй Палладой, менее искусной в художест-
вах, чем афинская богиня7 , но не менее ее страшной в бою;
хотя Гайта и была ранена стрелой, она не покинула поля
сражения и старалась увещаниями и собственным примером
остановить спасавшиеся бегством войска77). Ее слабый жен-
ский голос нашел поддержку в более звучном голосе и в бо-
лее сильной руке герцога Норманнского, который был столь-
ко же хладнокровен в бою, сколько благороден в исполнении
долга. "Куда, - воскликнул он громким голосом, - куда бежи-
те вы? Ваш враг неумолим, а смерть не так мучительна, как
рабство". Минута была решительная: когда варанги двину-
лись вперед из за пределов боевой линии, их фланги оказа-
лись незащищенными, восемьсот рыцарей, составлявшие
главную боевую силу герцога, еще были целы и невредимы;
они бросились в атаку, и греки со скорбью говорят о ярост-
ном и непреодолимом натиске французской кавалерии78).
Алексей сделал все, чего можно требовать от солдата и от
полководца, но когда он сделался свидетелем избиения ва-
рангов и бегства тюрок, его презрение к собственным под-
данным убедило его, что дело окончательно проиграно. Оп-
лакивая это печальное событие, принцесса Анна ограничи-
вается тем, что хвалит силу и быстроту отцовского коня и
энергическую борьбу Алексея с одним всадником, который
едва не вышиб его из седла ударом копья, пронзившего им-
ператорский шлем. Благодаря своей отчаянной храбрости он
пробился сквозь французский эскадрон, препятствовавший
его бегству, и, пробродив два дня и две ночи в горах, нашел
уу]Эдуард Гиббон
если не душевный, то физический отдых внутри городских
стен Лихнида79). Победоносный Роберт упрекал свои войска
в том, что вследствие запоздалого и медленного преследова-
ния из его рук ускользнула такая блестящая добыча; но он
нашел утешение для этой неудачи в забранных на поле сра-
жения трофеях и знаменах, в богатстве и роскоши византий-
ского лагеря и в славе, которую ему доставляло поражение
армии в пять раз более многочисленной, чем его собствен-
ная. Множество итальянцев пали жертвами своей собствен-
ной трусости, но только тридцать из его рыцарей погибли в
этой достопамятной битве. В римской армии потери греков,
тюрок и англичан доходили до пяти или шести тысяч чело-
век80); лежащая подле Дураццо равнина обагрилась кровью
людей знатного и царского происхождения, а смерть само-
званца Михаила делала ему более чести, чем его жизнь.
Более нежели вероятно, что Гвискар не горевал об утрате
этого мнимого императора, содержание которого стоило ему
дорого и который вызывал со стороны греков только презре-
ние и насмешки. После своего поражения греки не прекрати-
ли обороны Дураццо, и венецианский комендант заменил
Георгия Палеолога, которого император неосторожно ото-
звал с его поста. Палатки осаждающих были превращены в
бараки, способные защищать от зимней непогоды, а в ответ
на отказ гарнизона сдаться Роберт дал понять, что его терпе-
ние по меньшей мере так же велико, как упорство осажден-
ных81). Быть может, он уже рассчитывал в ту пору на тайные
сношения с одним знатным венецианцем, который, соблаз-
нившись обещанием богатой и знатной невесты, согласился
выдать город изменой. В одну темную ночь с городского вала
были спущены веревочные лестницы, по которым молча
взобрались ловкие калабрийцы, и греков разбудили имя по-
бедителя и звуки его труб. Впрочем, осажденные три дня за-
щищались в улицах от неприятеля, в руках которого уже на-
ходился городской вал, и с той минуты, как город был обло-
жен, и до той минуты, когда он был взят, прошло около семи
месяцев. Из Дураццо норманнский герцог проник внутрь
Эпира или Албании, перешел через первые горы Фессалии,
застигнул врасплох триста англичан в городе Кастории, при-
близился к Фессалонике и навел страх на Константинополь.
Более настоятельная обязанность принудила его приостано-
вить исполнение его честолюбивых замыслов. Кораблекру-
шения, заразительные болезни и неприятельский меч умень-
шили его армию до одной трети ее первоначального состава,
История упадка и разрушения Римской Империи 338
а вместо новобранцев, которыми он мог бы пополнить ее
убыль, он получил из Италии жалобные письма, в которых
его уведомляли о вызванных его отсутствием опасностях и
бедствиях, о восстании городов и баронов в Апулии, о бедст-
венном положении папы и приближении или вторжении гер-
манского короля Генриха. Он был такого высокого о себе
мнения, что считал свое личное присутствие достаточным
для безопасности государства, и совершил обратный переезд
морем на одной бригантине, оставив армию под начальством
своего сына и норманнских графов; Боэмунда он убеждал в
необходимости уважать свободу равных с ним по рангу това-
рищей, а графов он убеждал в необходимости повиноваться
воле их вождя. Сын Гвискара пошел по стопам своего отца, и
греки сравнивали этих двух опустошителей с гусеницей и с
саранчой, из которых последняя поедает то, что уцелело от
первой82\ После двух побед, одержанных над императором,
он спустился в равнину Фессалии и осадил столицу баснос-
ловного Ахиллова83) царства Лариссу, в которой находились
казнохранилище и магазины византийской армии. Впрочем,
нельзя не воздать должной похвалы стойкости и благоразу-
мию Алексея, мужественно боровшегося с бедствиями того
времени. При бедности государственной казны он не побоял-
ся заимообразно взять из церквей излишние украшения; по-
кинувших его армию манихеев он заменил некоторыми из
живших в Молдавии племен; подкрепление из семи тысяч
тюрок заменило их погибших соотечественников, с избыт-
ком возместив эту утрату, а греческие солдаты стали упраж-
няться в верховой езде, в стрельбе из лука, в устройстве за-
сад и в эволюциях. Алексей узнал по опыту, что спешившие-
ся грозные франкские всадники неспособны сражаться и да-
же почти неспособны двигаться84); поэтому его стрелкам из
лука было приказано целить не в людей, а в лошадей, а на
тех пунктах, где можно было ожидать нападения, были раз-
бросаны костыли и расставлены сети. В окрестностях Ларис-
сы война велась мешкотно и с переменным счастьем. Муже-
ство Боэмунда нигде ему не изменяло и нередко увенчива-
лось успехом; но его лагерь был разграблен греками при по-
мощи военной хитрости; город был неприступен, а продаж-
ные или недовольные графы стали покидать его знамя, нару-
шать свою присягу и переходить на службу к императору.
Алексей возвратился в Константинополь не столько со сла-
вой победителя, сколько с выгодами, доставляемыми побе-
дой. Очистив завоеванную территорию, которую уже нельзя
339 _________________________________Эдуард Гиббон
было удержать в своей власти, сын Гвискара отплыл в Ита-
лию и был радостно встречен отцом, ценившим его заслуги и
скорбевшим о его неудаче.
Из латинских принцев, желавших успеха Алексею и отно-
сившихся враждебно к Роберту, самым готовым к услугам и
самым могущественным был Генрих Третий или Четвертый,
король Германии и Италии и будущий западный императу.
Послание, с которым обратился к нему греческий монарх*5)
как к своему брату, наполнено самыми горячими изъявлени-
ями дружбы и выражениями самого горячего желания скре-
пить их союз публичными и семейными узами. Он поздрав-
ляет Генриха с успешным окончанием справедливой и благо-
честивой войны и сожалеет о том, что благосостояние его
собственных владений нарушено дерзким предприятием
норманна Роберта. Список присланных им подарков знако-
мит нас с нравами того времени; то были - блестящая золо-
тая корона, усыпанный жемчугом крест для ношения на гру-
ди, ящик с мощами и вместе с тем с именами и с титулами
святых, хрустальная ваза, сардониксовая ваза, бальзамное
дерево, по всему вероятию полученное из Мекки, и сотня
пурпуровых матирей. К этому он присовокупил более солид-
ный подарок из ста сорока четырех тысяч византийских зо-
лотых монет и уверение, что пришлет еще двести шестнад-
цать тысяч, лишь только Генрих вступит во главе армии на
территорию Апулии и скрепит присягой союз против общего
врага. Германский король86), уже находившийся в ту пору в
Ломбардии во главе армии и преданной ему партии, принял
эти щедрые предложения и двинулся на юг; его остановило
известие о битве при Дураццо; но страх, который внушали
его военные силы или его громкое имя, заставил Роберта то-
ропливо возвратиться домой, и этим Генрих сполна отплатил
за полученный из Греции подарок. Генрих непритворно не-
навидел норманнов, которые были союзниками и вассалами
его непримиримого врага Григория Седьмого. Усердие и чес-
толюбие этого высокомерного духовного сановника снова ра-
зожгли старинную вражду между троном и митрой87); король
и папа низложили один другого и каждый из них возвел со-
перника на трон своего светского или духовного антагониста.
После поражения и смерти швабского мятежника Генрих от-
правился в Италию для того, чтоб надеть на свою голову им-
ператорскую корону и выгнать тирана церкви из Ватика-
на88). Но римляне были преданы Григорию; их мужество ок-
репло от полученной из Апулии помощи людьми и деньгами,
История упадка и разрушения Римской Империи 340
и германский король три раза безуспешно осаждал их город.
В четвертом году он, как утверждают, подкупил византий-
ским золотом римскую знать, у которой и поместья и замки
были разорены войной. В его руки были отданы городские
ворота, мост и пятьдесят заложников; антипапа Юшмент
Третий был посвящен в Латеран и из признательности коро-
новал своего покровителя в Ватикане; тогда император Ген-
рих избрал своей резиденцией Капитолий в качестве закон-
ного преемника Августа и Карла Великого. В развалинах
Септизония еще оборонялся племянник Григория; сам папа
был осажден в замке св. Ангела своего норманнского вассала.
Их дружеские отношения были прерваны какими то обоюд-
ными обидами и несправедливостями; но ввиду крайней
опасности Гвискар стал действовать так, как того требовали
принесенная им присяга, его личные интересы, которые бы-
ли сильнее всякой присяги, его влечение к славе и ненависть
к обоим императорам. Он развернул священное знамя и ре-
шился поспешить на помощь к князю апостолов; он быстро
собрал шесть тысяч всадников и тридцать тысяч пехотинцев,
то есть самую многочисленную из всех когда-либо находив-
шихся под его начальством армий, а во время его похода от
Салерно до Рима его поощряли общие похвалы и обещания
небесной помощи. Генрих, вышедший победителем из шес-
тидесяти шести сражений, испугался его приближения; он
вспомнил, что какие то важные дела требуют его присутст-
вия в Ломбардии, обратился к римлянам с увещанием не на-
рушать их верноподданнических обязанностей и торопливо
выехал из города за три дня до прибытия норманнов. В тече-
ние менее трех лет сын Танкреда Готевилльского прославил
себя тем, что спас папу и заставил обоих императоров, и вос-
точного и западного, спасаться бегством от его победоносных
армий89\ Но торжество Роберта омрачили бедствия Рима.
При помощи друзей Григория норманнам удалось пробить
городские стены или взобраться на них по лестницам; но им-
ператорская партия еще была и сильна и деятельна; на тре-
тий день вспыхнуло сильное восстание, а одно неосторожное
слово, сказанное победителем для поощрения к обороне или
к мщению, послужило сигналом для поджогов и грабежа90).
Сицилийские сарацины, которые были подданными Роджера
и союзниками его брата, воспользовались этим удобным слу-
чаем для того, чтоб грабить и осквернять священный город
христиан; несколько тысяч граждан подверглись на глазах у
своего духовного отца и от руки его союзников насилиям, за-
341
Эдуард Гиббон
хвату в плен или смерти, а обширная часть города между Ла-
тераном и Колизеем была уничтожена огнем и навсегда оста-
лась необитаемой91). Григорий покинул город, в котором его
стали ненавидеть и, вероятно, перестали бояться, и отпра-
вился доживать свой век в салернском дворце. Хитрый пер-
восвященник, быть может, льстил тщеславию Гвискара, обе-
щая ему римскую или императорскую корону; но если эта
опасная мера и могла разжечь честолюбие норманна, она на-
всегда оттолкнула бы самых преданных папе германских
князей.
Освободитель и бич Рима мог бы наконец на время пре-
даться отдыху; но в том же году, в котором от него бежал
германский император, неутомимый Роберт снова взялся за
свой проект восточных завоеваний. Из усердия или из при-
знательности Григорий обещал ему владычество над Гре-
цией и Азией , собранные им войска были воодушевлены
своим успехом и горели нетерпением сразиться. Их много-
численность Анна сравнивает, применяясь к языку Гомера, с
роем пчел93); но я уже указал, какой был высший размер во-
енных сил, находившихся в распоряжении Гвискара; они
уместились в этой вторичной экспедиции на ста двадцати су-
дах, а так как время года было позднее, то Гвискар предпо-
чел порт Брундизия94) со всех сторон открытому отрантско-
му рейду. Предвидевший вторичное нападение Алексей
усердно заботился о восстановлении морских сил империи и
получил от Венецианской республики важные подкрепле-
ния, состоявшие из тридцати шести транспортных судов, че-
тырнадцати галер и девяти гальотов или кораблей, отличав-
шихся необыкновенной крепостью и величиной. За эту услу-
гу было щедро отплачено правом или монополией торговли,
даровой уступкой нескольких лавок и домов в константино-
польском порту и податью, которая была установлена в
пользу Сен-Марка и была тем более приятна венецианцам,
что собиралась с их соперника - города Амальфи. Благодаря
союзу греков с венецианцами Адриатическое море покры-
лось неприятельскими судами; но вследствие небрежности
этих судов и бдительности Роберта, или благодаря перемене
ветра, или под прикрытием тумана Роберту удалось про-
браться, и норманнские войска благополучно высадились на
берегах Эпира. Во главе двадцати сильных и хорошо снаря-
женных галер неустрашимый герцог немедленно вышел на
встречу к неприятелю, и хотя он более привык сражаться си-
дя на коне, он вверил исходу морской битвы и свою собствен-
История упадка и разрушения Римской Империи 342
ную жизнь, и жизнь своего брата и двух сыновей. Владыче-
ство на море оспаривалось в трех сражениях, происходивших
в виду острова Корфу; в двух первых искусство и многочис-
ленность союзников одержали верх, но в третьем норманны
одержали решительную и полную победу. Легкие бриган-
тины греков рассеялись в постыдном бегстве; девять венеци-
анских плавучих крепостей оказали более упорное сопротив-
ление; из них семь были потоплены, а две взяты; две тысячи
пятьсот пленников тщетно молили победителя о пощаде, а
дочь Алексея оплакивала гибель тринадцати тысяч поддан-
ных или союзников своего отца. Гвискар восполнял своим ге-
нием то, чему не научился на опыте; каждый вечер, после
того как им был подан сигнал к отступлению, он хладнокров-
но обсуждал причины своей неудачи и придумывал новые
способы восполнить то, чего ему недоставало, и сделать бес-
плодными превосходства своего противника. Наступление
зимы заставило его приостановить наступательное движе-
ние; лишь только снова наступила весна, он опять стал по-
мышлять о завоевании Константинополя; но вместо того,
чтобы пробираться через возвышенности Эпира, он обратил
свое оружие на Грецию и на острова, так как тамошняя до-
быча могла служить вознаграждением за его труды, а его су-
хопутные и морские силы могли там действовать сообща с
большей энергией и с большим успехом. Но на острове Ке-
фалония его замыслы были разрушены эпидемической бо-
лезнью; сам Роберт испустил дух в своей палатке на семиде-
сятом году своей жизни, а народная молва приписывала его
кончину отраве, в которой обвиняла или его жену, или гре-
ческого императора96). Эта преждевременная смерть откры-
ла беспредельное поле для фантастических предположений о
тех подвигах, которые он еще мог бы совершить, а дальней-
шие события достаточно ясно доказали, что могущество нор-
маннов зависело от его существования97). Победоносная ар-
мия, перед которой еще не появлялся неприятель, разъясня-
лась или отступила в беспорядке и в смятении, а дрожавший
за безопасность своей империи Алексей был обрадован тем,
что опасность миновала. Галера, на которой везли бренные
останки Гвискара, потерпела крушение у берегов Италии; но
трупу герцога не дали утонуть в морских волнах, и он был
погребен в Венузии98), которая прославилась не столько тем,
что была местом погребения норманнского героя, сколько
тем, что была родиной Горация99). Его второй сын и преем-
ник Роджер немедленно снизошел на скромную роль герцога
343
Эдуард Гиббон
Апулии, а храброму Боэмунду уважение или пристрастие
его отца оставило в наследство только его меч. Притязания
Боэмунда нарушали спокойствие нации, пока первый Кре-
стовый поход против восточных неверующих не открыл для
него более блестящего поприща славы и завоеваний100).
Самые блестящие человеческие надежды на будущее уле-
тучиваются в могиле так же скоро, как и самые скромные.
Мужская линия Роберта Гвискара пресеклась и в Апулии и в
Антиохии при втором поколении; но его младший брат сде-
лался прародителем целого ряда королей, и сыну великого
графа достались в удел и имя и завоевания и мужество пер-
вого Роджера101). Сын этого норманнского выходца родился в
Сицилии; ему было только четыре года, когда он унаследо-
вал верховную власть над этим островом, так что рассудок
мог бы позавидовать его счастливой судьбе, если бы хоть на
минуту мог увлечься хотя и благонамеренным, но во всяком
случае химерических желанием властвовать. Если бы Род-
жер удовольствовался своими доходными наследственными
владениями, его счастливые и признательные подданные,
вероятно, считали бы его за своего благодетеля, а если бы его
мудрое управление могло возвратить счастливые времена
греческих колоний102), богатство и могущество одной Сици-
лии могли бы доставить не менее того, чего можно было ожи-
дать от самых обширных завоевательных замыслов. Но чес-
толюбию великого графа были чужды такие благородные це-
ли; оно нашло для себя удовлетворение вульгарным путем
насилий и коварства. Он постарался подчинить своей власти
весь Палермо, половина которого была отдана старшей ли-
нии его дома; он стал расширять свои владения в Калабрии
далее тех пределов, которые были установлены прежними
договорами, и с нетерпением следил за упадком физических
сил Робертова внука, своего двоюродного брата Вильгельма
Апулийского. При первом известии о его преждевременной
смерти Роджер отплыл из Палермо с семью галерами, стал
на якорь в Салернской бухте, принял, после десятидневных
переговоров, верноподданническую присягу от жителей нор-
маннской столицы, заставил баронов преклониться перед
своей властью и исторгнул легальную инвеституру от пап,
которые уже не были в состоянии выносить ни дружбу, ни
вражду могущественного вассала. Он не посягнул на священ-
ную территорию Беневента, так как она была наследствен-
ным достоянием св.Петра; но взятием Капуи и Неаполя он
довершил то, что было задумано его дядей Гвискаром, и по-
История упадка и разрушения Римской Империи 344
бедоносный Роджер сделался единственным наследником
всех норманнских завоеваний. Из сознания своего могущест-
ва и своих личных достоинств он пренебрег титулами герцо-
га и графа, так как остров Сицилия в соединении почти в
третьей частью италийского континента могла служить ос-
новой для такого королевства103), которое уступало бы пер-
венство лишь монархиям французской и английской. Нацио-
нальные вожди, присутствовавшие при его короновании в
Палермо, конечно, имели право решить, под каким именем
он будет над ними царствовать; но для принятия королевско-
го титула было бы недостаточно сослаться на пример какого-
нибудь греческого тирана или сарацинского эмира, а девяте-
ро королей латинского мира104), вероятно, не захотели бы
принять его в свою среду, пока он не будет утвержден в сво-
ем новом звании римским первосвященником. Гордость
Анаклета была удовлетворена тем, что он мог дать титул, до
исходатайствования которого унизилась гордость норман-
на10 ); но его собственный авторитет был поколеблен избра-
нием на его место другого папы, назвавшегося Иннокентием
Вторым, и между тем как Анаклет не двигался из Ватикана,
его счастливый соперник, бродя по Европе, добился того, что
был повсюду признан в своем звании. Юная монархия Род-
жера была поколеблена и почти ниспровергнута неудачным
выбором духовного покровителя и для того, чтобы погубить
сицилийского разбойника, стали действовать заодно и меч
германского императора Лотаря Второго, и произнесенное
Иннокентием отлучение от церкви и флоты Пизы, и усердие
св. Бернара. После мужественного сопротивления норманн-
ский принц был выгнан с италийского континента, а когда
совершалась церемония инвеституры нового герцога Апу-
лии, папа и император держали концы gonfanon’a или флаг-
штока в знак того, что они не отказывались от своих прав и
прекратили свою вражду106). Но эта недоверчивая дружба
была непродолжительна и непрочна; болезни и дезертирство
скоро уничтожили германскую армию107); герцог Апулии
вместе со всеми своими приверженцами был стерт с лица
земли завоевателем, редко прощавшим своих врагов как
мертвых, так и живых, хотя и высокомерный, но слабый пер-
восвященник сделался, подобно своему предместнику Льву
Девятому, пленником и другом норманнов, а их примирение
было прославлено красноречием св.Бернара, который стал с
тех пор преклоняться перед титулом и добродетелями короля
Сицилии.
345 Эдуард Гиббон
В искупление своей нечестивой войны против преемника
св. Петра, этот монарх обещал развернуть христианское зна-
мя и поспешил исполнить обет, который был вполне согласен
и с его интересами и с его желанием отомстить за себя. Бед-
ствия, незадолго перед тем вынесенные Сицилией, давали
ему право отплатить сарацинам тем же; норманнам, соеди-
нившимся узами родства с множеством местных подданных,
напомнили о морских трофеях предков этих подданных; в
них возбудили соревнование и в то время, как они находи-
лись в полном цвете сил, они вступили в борьбу с приходив-
шим в упадок африканским государством. Когда халиф из
рода Фатимидов отправился завоевывать Египет, он дал сво-
ему служителю Иосифу, в награду за его действительные за-
слуги и за его мнимую преданность, свою царскую мантию,
сорок арабских коней, свой дворец вместе с роскошной ме-
белью и управление государствами Тунисским и Алжир-
ским. Потомки Иосифа, Зеириды108) позабыли, что на них
лежал долг преданности и признательности к давнишнему
благодетелю; они жадно наслаждались и злоупотребляли
плодами своей удачи, и после того, как они пережили, подо-
бно многим восточным династиям, непродолжительную эпо-
ху благосостояния, стали приходить в упадок от своего собст-
венного бессилия. С сухого пути их теснили фанатические
мароккские владетели Альмогады, между тем как их при-
морские берега были открыты для нападений греков и фран-
ков, взявших с них еще в конце одиннадцатого столетия вы-
куп в двести тысяч золотых монет. Роджер начал с того, что
присоединил к королевству Сицилии остров или утес Маль-
ту, впоследствии прославленную основанием военной и ре-
лигиозной колонии. Затем он направил свое оружие против
сильного приморского города Триполи109), а если он и прика-
зал умертвить всех мужчин и увел в плен всех женщин, то
для него могли служить оправданием такие же жестокости,
нередко совершавшиеся мусульманами. Столица Зеиридов
называлась Африкой по имени страны и Махдией110) по име-
ни своего арабского основателя; она была построена на отко-
се и была хорошо укреплена, но недостатки порта не вознаг-
раждались плодородием соседней равнины. Сицилийский ад-
мирал Георг осадил Махдию во главе флота, состоявшего из
ста пятидесяти галер и обильно снабженного солдатами и во-
енными машинами; царствовавший там монарх спасся бегст-
вом; мавританский губернатор не хотел сдаться на капиту-
ляцию и во избежание окончательного и неотразимого при-
История упадка и разрушения Римской Империи 346
ступа втайне бежал вместе с местными мусульманскими жи-
телями, оставив и город и его сокровища в добычу хищным
франкам. В несколько следовавших одна вслед за другой экс-
педиций король Сицилии или его генералы завладели горо-
дами Тунисом, Сафаксом, Капсией, Боном и длинной поло-
сой приморских берегов1, в крепостях были поставлены
гарнизоны, страна была обложена данью, и хвастовство с
примесью лести могло сделать на меч Роджера надпись, ко-
торая приписывала ему покорение Африки11 . После смерти
Роджера этот меч разбился, а в бурное царствование Родже-
рова преемника эти заморские владения или были оставлены
в пренебрежении, или были очищены, или были утраче-
ны113). Триумфы Сципиона и Велизария доказали, что афри-
канский континент не был ни недоступен ни непокорим; од-
нако великие христианские монархи и великие христиан-
ские державы неоднократно терпели неудачи в своих напа-
дениях на мавров, между тем как эти последние могли по-
хвастаться быстрым завоеванием Испании и продолжитель-
ным над ней владычеством.
После смерти Роберта Гвискара норманны в течение с
лишком шестидесяти лет не возобновляли своих нападений
на восточную империю. Из желания возвысить свое королев-
ское достоинство Роджер стремился к политическому и се-
мейному союзу с греческими монархами; он стал искать ру-
ки одной принцессы из дома Комнинов, и начавшиеся пере-
говоры, по-видимому, обещали успех. Но презрительное об-
хождение с его послами раздражило тщеславие нового мо-
нарха, а за высокомерие византийского двора поплатилось,
по законам всех народов, невинное население114). Сицилий-
ский адмирал Георг появился перед Корфу с флотом из семи-
десяти галер, и как этот остров, так и город того же имени
были отданы в его руки недовольными жителями, уже знав-
шими по опыту, что осада еще более разорительна, чем уп-
лата дани. Во время этого нашествия, имевшего некоторую
важность в истории торговли, норманны разбойничали по
морю и по греческим провинциям, а их хищничество и жес-
токосердие не пощадили даже почтенной древности Афин,
Фив и Коринфа. От того опустошения, которому подверглись
в ту пору Афины, до нас не дошло никаких воспоминаний.
Латинские христиане взобрались на старинные городские
стены, окружавшие, но не охранявшие пышные Фивы, и
употребили Евангелие только на освящение клятвы, прине-
сенной местным населением в том, что оно ничего не скрыло
Эдуард Гиббон
347
из своей наследственной собственности или из своего благо-
приобретенного имущества. Построенный на низменности
Коринф был очищен при приближении норманнов; греки
удалились в цитадель, стоявшую на значительном возвыше-
нии и обильно снабженную водой из классического источни-
ка Пирены; эта крепость могла бы считаться неприступной,
если бы недостаток мужества могли восполнять искусствен-
ные или природные выгоды положения. Лишь только осаж-
дающие дали себе труд (это был их единственный труд)
вскарабкаться на возвышение, их начальник мог подивиться
своей собственной победе; он изъявил свою признательность
Небесам тем, что унес с алтаря драгоценный образ св. Фео-
дора, считавшегося покровителем города. Ткачи и ткачихи
шелковых материй, перевезенные оттуда Георгом в Сици-
лию, составляли самую ценную часть собранной там добычи,
а сравнивая искусство местных фабричных с нерадением и
трусостью местных солдат, Георг, как рассказывают, заме-
тил, что прялка и ткацкий станок - единственные оружия,
которыми способны владеть греки. Эта морская экспедиция
ознаменовалась двумя замечательными событиями - осво-
бождением короля Франции из плена и появлением сици-
лийского флота перед византийской столицей. Людовик
Седьмой, возвращавшийся морем из неудачного Крестового
похода, был захвачен греками, бессовестно нарушившими в
этом случае и законы чести и законы религии. Царственный
пленник был обязан своим освобождением случайной встре-
че с норманнским флотом; проведя несколько времени при
сицилийском дворе, где пользовался и свободой и почетом,
Людовик продолжал свое путешествие в Рим и в Париж115).
В отсутствие императора Константинополь и Геллеспонт ос-
тавались без всякой защиты, и никто не ожидал, чтоб им
могла угрожать какая-либо опасность. Так как солдаты уш-
ли под знаменем Мануила, то духовенство и народ были по-
ражены удивлением и ужасом при появлении целого ряда
неприятельских галер, смело бросивших якорь перед импе-
раторской столицей. Сицилийский адмирал не имел в своем
распоряжении достаточных военных сил для того, чтобы
предпринять осаду обширной и многолюдной метрополии,
или для того, чтобы попытаться взять ее приступом; но он
нашел для себя удовлетворение в том, что унизил гордость
греков и указал флотам западных народов путь к завоевани-
ям. Он высадил на берег нескольких солдат для того, чтобы
они оборвали фрукты в императорских садах, и начадил на-
История упадка и разрушения Римской Империи 348
конечники из серебра или, что более вероятно, из зажига-
тельных снарядов на те стрелы, которые он метал в дворец
цезарей116).
Мануил сделал вид, будто не придает никакой важности
шуточной обиде, которую ему нанесли сицилийские пираты,
воспользовавшись его минутной неосмотрительностью, но и
его воинственное мужество и военные силы империи требо-
вали мщения. Архипелаг и Ионическое море покрылись его
военными судами и судами венецианцев; но я не знаю, при
помощи какой громадной цифры транспортов для людей и
припасов и разных легких мореходных судов, наше здраво-
мыслие или даже наше воображение могло бы примириться с
поразительным сообщением византийского историка, будто
вся масса судов доходила числом до тысячи пятисот. Военные
действия император вел с благоразумием и с энергией; на об-
ратном пути Георг лишился девятнадцати галер, которые
были взяты поодиночке неприятелем; Корфу, после упорной
обороны, стал молить своего законного государя о пощаде, и
скоро не оказалось в пределах восточной имерии ни одного
норманнского корабля и ни одного норманнского солдата,
которые не находились бы во власти греков. Счастье и здо-
ровье Роджера уже начали изменять ему; в то время, как он
выслушивал в своем палермском дворце донесения послан-
цев, извещавших его то о победах, то о поражениях, непобе-
димого Мануила, всегда сражавшегося в передовых рядах, и
греки и латины называли Александром или Геркулесом свое-
го времени.
Монарх такого закала не мог удовольствоваться тем, что
отразил дерзкое нападение варваров. Сознание своих прав и
своих обязанностей, а быть может также личные интересы и
жажда славы, побуждали Мануила восстановить прежнее ве-
личие империи, возвратить ей провинции италийскую и си-
цилийскую и наказать мнимого короля, который был не бо-
лее как внук норманнского вассала117). Туземное население
Калабрии еще было привязано и к греческому языку и к гре-
ческому культу, которые были безусловно запрещены ла-
тинским духовенством; лишившаяся своих собственных гер-
цогов, Апулия была привязана к сицилийскому королевству
узами рабской зависимости; основатель монархии властво-
вал при помощи меча, а его смерть ослабила страх, в котором
жили его подданные, но не уничтожила причин их недоволь-
ства; феодальная система управления всегда носила в самой
себе зародыши мятежа, и один из племянников самого Род-
349 Эдуард Гиббон
жера был тот, кто призвал врагов своего семейства и своей
нации. Величие императорского звания, равно как непре-
рывные войны с венграми и с тюрками, не дозволили Мануи-
лу лично предпринять италийскую экспедицию. Греческий
монарх вверил флот и армию храброму и знатному Палеоло-
гу; первым подвигом этого главнокомандующего была осада
города Бари, а во всех дальнейших военных операциях золо-
то столько же служило орудием для победы, сколько сталь.
Салерно и некоторые другие города западного побережья ос-
тавались верными норманнскому королю; но в течение двух
кампаний он лишился большей части своих континенталь-
ных владений, а скромный император, ненавидевший лесть и
ложь, был доволен взятием в Апулии и в Калабрии трехсот
городов или селений, названия и титулы которых были удов-
летворены подлинным или мнимым пожалованием, скреп-
ленным печатью германских цезарей118); но преемник Кон-
стантина скоро отказался от такого унизительного дара,
предъявил свои неотъемлемые права на обладание Италией
и выразил намерение прогнать варваров за Альпы. Вольные
города, увлекшись заманчивыми речами, щедрыми подарка-
ми и безграничными обещаниями своего восточного союзни-
ка, упорствовали в своей благородной борьбе с деспотизмом
Фридриха Барбароссы; на счет Мануила были снова построе-
ны городские стены Милана и, по словам одного историка, он
влил потоки золота в Анкону, в которой привязанность к
грекам окрепла от завистливой вражды к венецианцам119).
Анкона была важным военным пунктом благодаря своему
положению в центре Италии и своей торговле; Фридрих два
раза осаждал ее, но императорскую армию два раза отража-
ла привязанность к свободе; эту привязанность поддержива-
ли константинопольские послы, а самых неустрашимых пат-
риотов и самых верных своих слуг византийский двор на-
граждал богатствами и почестями120). Гордость Мануила не
дозволяла ему признать своим коллегой варвара; его често-
любие было возбуждено надеждой сорвать императорскую
мантию с германского узурпатора и заставить как на восто-
ке, так и на западе признать свой законный титул единст-
венного императора римлян. В этих видах он стал искать со-
действия римского населения и римского первосвященника.
Некоторые из римских аристократов приняли сторону грече-
ского монарха; блестящая свадьба его племянницы с Одоном
Франгипани обеспечила ему содействие этой влиятельной
семьи121), и в древней метрополии стали относиться с уваже-
История упадка и разрушения Римской Империи
350
нием к его знамени или к его изображению122). Во время ссо-
ры Фридриха с Александром Третьим папа два раза прини-
мал в Ватикане константинопольских послов. Они льстили
его благочестию давно обещанным соединением двух церк-
вей, пользовались корыстолюбием его продажных царедвор-
цев и убеждали римского первосвященника воспользоваться
нанесенным ему оскорблением и благоприятной минутой для
того, чтобы смирить варварскую наглость аллеманнов и при-
знать того, кто был настоящим преемником Константина и
Августа1 .
Но это завоевание Италии и это всемирное владычество
скоро выпали из рук греческого императора. Его первые тре-
бования были отклонены осмотрительным Александром
Третьим, тщательно взвесившим все последствия такого глу-
бокого и важного переворота124); впрочем, ради замены одно-
го императора другим папа и не мог отказаться от того, что
было наследственным достоянием латинов. После своего
примирения с Фридрихом он стал высказываться более ре-
шительно, утвердил то, что было сделано его предшествен-
никами, отлучил от церкви приверженцев Мануила и про-
возгласил окончательное разделение церквей или по мень-
шей мере империй Константинопольской и Римской125).
Вольные города Ломбардии позабыли о своем иноземном
благодетеле, который, не сохранивши дружбу Анконы, скоро
навлек на себя вражду Венеции126). Из корыстолюбия или из
желания удовлетворить жалобы своих подданных греческий
император приказал арестовать венецианских купцов и кон-
фисковать их товары. Это нарушение международных прав
раздражило свободную и коммерческую нацию; сто галер
были спущены на воду и вооружены в течение стольких же
дней; они обошли берега Далмации и Греции, но после неко-
торых обоюдных потерь война окончилась соглашением бес-
славным для империи и неудовлетворительным для респуб-
лики, и полное отмщение как за прежние обиды, так и за на-
несенные вновь было предоставлено следующему поколе-
нию. Начальник Мануйловой армии уведомил своего госуда-
ря, что его военные силы достаточны для подавления всякого
внутреннего восстания в Апулии и в Калабрии, но что он не
будет в состоянии отразить предстоящее нападение короля
Сицилии. Его предсказание скоро оправдалось; смерть Пале-
олога предоставила высшую военную власть нескольким на-
чальникам, которые были одинакового ранга и были одина-
ково лишены воинских дарований; греки были побеждены и
351 Эдуард Гиббон
на суше и на море, а пленники, спасшиеся от меча норман-
нов и сарацинов, отказались от всяких неприязненных дей-
ствий против личности или против владений победителя12 \
Впрочем, король Сицилии питал уважение к мужеству и на-
стойчивости Мануила, который высадил на берегах Италии
новую армию; он обратился с почтительными предложения-
ми к этому новому Юстиниану, испросил заключение мира
или перемирия на тридцать лет, принял в виде дара королев-
ский титул и признал себя военным вассалом Римской импе-
рии128). Византийские цезари удовольствовались этим при-
зрачным верховенством, не ожидая и, быть может, не желая
услуг от норманнской армии, и это тридцатилетнее переми-
рие не было нарушено никакими войнами между Сицилией
и Константинополем. Перед истечением этого срока троном
Мануила противозаконно завладел бесчеловечный тиран,
внушивший отвращение и своему отечеству и всему челове-
ческому роду; внук Роджера, Вильгельм Второй обнажил
свой меч по просьбе спасшегося бегством члена дома Комни-
нов, а подданные Андроника приняли чужеземцев как дру-
зей, потому что ненавидели своего государя, как злейшего из
своих врагов. Латинские историки129* с удовольствием опи-
сывают быстрые военные успехи четырех графов, напавших
на Румелию во главе флота и армии и подчинивших королю
Сицилии много замков и городов. Греки13 ) порицают и пре-
увеличивают бесстыдные и святотатственные жестокости,
совершенные при разграблении второго города империи Фес-
салоники. Первые оплакивают участь этих непобедимых, но
доверчивых воинов, погубленных коварством побежденного
врага. Последние с торжеством воспевают неоднократные
победы своих соотечественников на Мраморном море или
Пропонтиде, на берегах Стримона и под стенами Дураццо.
Восстание, наказавшее Андроника за его преступления, на-
правило против франков усердие и мужество восторжество-
вавших повстанцев; десять тысяч врагов легли на поле сра-
жения, и новый император Исаак Ангел мог обойтись с че-
тырьмя тысячами пленников по внушению своего тщеславия
или своей мстительности. Таков был исход последней борьбы
греков с норманнами; не прошло с тех пор и двадцати лет,
как соперничавшие между собой нации исчезли или томи-
лись под игом чужеземцев, а преемники Константина не до-
жили до того времени, когда могли бы издеваться над паде-
нием сицилийской монархии.
Скипетр Роджера перешел сначала к его сыну, а потом к
История упадка и разрушения Римской Империи 352
его внуку; оба они носили имя Вильгельма, но резко отлича-
лись один от другого прозвищами злого и доброго; однако эти
прозвища, по-видимому, обозначавшие высшую степень по-
рочности и добродетели, не могут быть в точности примене-
ны ни к одному из этих двух норманнских монархов. Когда
опасность или стыд заставляли первого Вильгельма браться
за оружие, он не изменял наследственному мужеству своего
рода; но его характер был вял, его нравы были распутны, его
страсти были необузданны и пагубны, и на нем, как на мо-
нархе, лежала ответственность не только за его личные по-
роки, но и за пороки великого адмирала Майо, злоупотреб-
лявшего доверием своего благодетеля и замышлявшего поку-
шение на его жизнь. Со времени ее завоевания арабами Си-
цилия носила на себе резкий отпечаток восточных нравов;
там заимствовали от султанов и деспотизм, и пышность, и
даже гаремы, и христианское население должно было выно-
сить гнет и оскорбления от евнухов, или открыто исповедо-
вавших религию Мухаммада или скрывавших свою к ней
привязанность. Один красноречивый историк того време-
ни131) описал бедственное положение своего отечества132) -
честолюбие и падение неблагодарного Майо, восстание и на-
казание его убийц, заключение в тюрьму и освобождение са-
мого короля, распри между частными людьми, вызванные
государственными смутами, и различные бедствия и раздо-
ры, от которых страдали Палермо, Сицилия и континент в
царствование Вильгельма Первого и во время несовершенно-
летия его сына. Молодость, невинность и красота Вильгельма
Второго133) сделали его дорогим для нации; взаимная вражда
партий прекратилась; законы снова получили обязательную
силу и со времени совершеннолетия этого всеми любимого
государя до его преждевременной смерти Сицилия наслаж-
далась непродолжительным периодом внутреннего спокойст-
вия, справедливости и благосостояния, которому придавала
тем более высокую цену, что еще не позабыла прошлого и
опасалась за будущее. Потомство Танкреда Готевилльского
по мужской линии пресеклось со смертью Вильгельма Второ-
го; но тетка Вильгельма, дочь Роджера, вышла замуж за са-
мого могущественного из монархов того времени, и сын
Фридриха Барбароссы, Генрих Шестой перешел через Альпы
для того, чтобы вступить в обладание императорской коро-
ной и наследством, на которое имела право его жена. Во вла-
дение этим наследством он мог вступить только силой ору-
жия и наперекор единодушному желанию свободного народа.
353 Эдуард Гиббон
Я с удовольствием приведу здесь подлинные слова и мнения
историка Фальканда, писавшего во время и на самом месте
этих событий с чувствами патриота и с прозорливостью госу-
дарственного человека. ’’Констанция, родившаяся в Сици-
лии, выросшая с самой колыбели в удовольствиях и в достат-
ке, и воспитанная в искусствах и нравах этого счастливого
острова, уже давно покинула нас для того, чтобы обогатить
варваров нашими сокровищами, а теперь возвращается к
нам со своими варварскими союзниками для того, чтобы по-
пирать ногами все, что есть прекрасного на ее почтенной ро-
дине. Я предвижу, с какой свирепостью появятся здесь сон-
мища варваров, какой страх овладеет нашими богатыми го-
родами и селениями, расцветшими во время продолжитель-
ного мира, как они будут опустошены убийствами и грабе-
жом и опозорены невоздержанностью и распутством врагов.
Я предвижу избиение или порабощение наших граждан и из-
насилование наших девушек и женщин134). Что должны де-
лать сицилийцы в этой крайности? (спрашивает он, обраща-
ясь к одному из своих друзей). Путем единодушного избра-
ния мужественного и опытного короля еще можно спасти
Сицилию и Калабрию135), а на легкомыслие апулийцев,
всегда жаждущих какого-нибудь нового переворота, я не
возлагаю никакого доверия и никаких надежд1361. Если мы
лишимся Калабрии, то наши высокие башни, наше много-
численное юношество и морские военные силы Мессины137)
все-таки будут в состоянии предохранить нас от вторжения
чужеземцев. Но если свирепые германцы будут действовать
заодно с мессинскими пиратами, если они опустошат огнем
ту плодородную страну, которую так часто опустошает сво-
им огнем гора Этна1381, то какие же средства обороны оста-
нутся у внутренней части острова, у тех прекрасных городов,
которых никогда не должно бы было осквернять вторжение
варвара139). Катания была снова разрушена землетрясением;
древняя доблесть Сиракуз исчезла в бедности и в одиночест-
ве140); но Палермо еще увенчан диадемой, и внутри его трой-
ных стен живет немало предприимчивых христиан и сараци-
нов. Если бы эти две нации могли соединиться ради их общей
безопасности под властью одного короля, они могли бы уст-
ремиться на варваров с неотразимой силой. Но если сараци-
ны, выведенные из терпения неоднократными обидами, от-
вернутся от нас и восстанут, если они займут нагорные зам-
ки и морское прибрежье, христианам будет угрожать двой-
ное нападение: они будут поставлены между молотом и на-
История упадка и разрушения Римской Империи 354
ковальней и будут обречены на безнадежное и неизбежное
рабство’’141\ Мы не должны позабывать, что в настоящем
случае лицо духовного звания ставит свое отечество выше
своей религии, и что мусульмане, которых оно старается
привлечь к совокупной обороне, еще были многочисленны и
могущественны в сицилийском государстве.
Надежды или по меньшей мере желания Фальканда были
частью удовлетворены единодушным избранием Танкреда,
который был внук первого короля и хотя был незаконного
происхождения, но отличался незапятнанными граждански-
ми и военными доблестями. В течение тех четырех лет, кото-
рыми закончились и его жизнь и его царствование, он посто-
янно удерживал напор германцев на самой отдаленной окра-
ине апулийской границы, а то, что он возвратил неприятелю
свою царственную пленницу Констанцию, не нанеся ей ни-
какой обиды и не потребовав никакого выкупа, как кажется,
заходило за пределы того великодушия, которое допускалось
политикой и благоразумием. После его смерти его жена и его
малолетний сын лишились престола без сопротивления, и
Генрих продолжал свое победоносное наступление из Капуи
в Палермо. Его успех уничтожил политическое равновесие в
Италии, и если бы папа и вольные города руководствовались
своими явными и существенными интересами, они употреби-
ли бы в дело все земные и небесные силы для того, чтобы не
допустить опасного присоединения сицилийского королевст-
ва к германской империи. Но политическая изворотливость,
за которую так часто хвалили или хулили Ватикан, оказа-
лась в этом случае недальновидной и бездейственной, и если
правда, что Целестин Третий сшиб ногой императорскую ко-
рону с головы павшего перед ним ниц Генриха142), то такое
проявление бессильного высокомерия могло лишь заглушить
в сердце императора чувство признательности и сделать из
него врага. Генуэзцы, которые вели выгодную торговлю в
Сицилии и завели там свои поселения, вняли обещаниям
Генриха, что его признательность будет беспредельна и что
он скоро удалится143); их флот владычествовал в Мессинском
проливе, и они открыли императору вход в Палермский
порт, а первым делом его управления было уничтожение
привилегий и отобрание собственности этих неосторожных
союзников. Последнее из высказанных Фалькандом ожида-
ний не сбылось вследствие раздоров, возникших между хри-
стианами и магометанами; они вступили между собой в
борьбу внутри столицы; несколько тысяч магометан было
355
Эдуард Гиббон
убито, но оставшиеся в живых их единоверцы укрепились в
горах и в течение с лишком тридцати лет нарушали внутрен-
нее спокойствие острова. Политические расчеты побудили
Фридриха Второго переселить шестьдесят тысяч сарацинов в
Покеру, что в Апулии. В своей борьбе с римской церковью и
император и его сын Манфред пользовались позорной по-
мощью врагов Христа, и эта мусульманская колония сохра-
няла внутри Италии и свою религию и свои нравы, пока не
была с корнем уничтожена в конце тринадцатого столетия
усердием и мстительностью принцев из дома Анжу144). Все
бедствия, которые заранее оплакивал красноречивый Фаль-
канд, были превзойдены жестокосердием и жадностью гер-
манского завоевателя, осквернявшего королевские гробницы
и разыскивавшего скрытые сокровища и в палермском двор-
це, и в городе, и во всем королевстве; жемчуг и драгоценные
каменья было нетрудно скрыть, но собранное в Сицилии зо-
лото и серебро было навьючено на ста шестидесяти лоша-
дях145). Юный король, его мать и сестры и знатные люди обо-
его пола были поодиночке размещены по альпийским крепо-
стям и, по поводу самых легких слухов о восстании пленни-
ков, их лишали жизни, или выкалывали им глаза, или дела-
ли из них кастратов. Сама Констанция была тронута бедст-
венным положением своего отечества; эта представительни-
ца норманнского королевского рода старалась сдерживать
своего деспотического супруга и сохранить наследственные
владения своего новорожденного сына, который был так зна-
менит в следующем веке под именем императора Фридриха
Второго. Через десять лет после этого переворота француз-
ские монархи присоединили герцогство Нормандию к своим
владениям; скипетр старинных герцогов Норманнских был
передан внучкой Вильгельма Завоевателя дому Плантагене-
тов, и предприимчивые норманны, стяжавшие столько тро-
феев во Франции, Англии и Ирландии, в Апулии, в Сицилии
и на Востоке, смешались путем побед или путем рабства с
побежденными нациями.
История упадка и разрушения Римской Империи 356
^Во всем, что относится к общей истории Италии в девятом и десятом столети-
ях, я ссылаюсь на пятую, шестую и седьмую книги Сигония de Regno Italiae (во
втором томе Полного собрания его сочинений, Милан, 1732), на Летописи Барония
с критическими замечаниями Пажи, на седьмую и восьмую книги Istoria Civile
del Regno di Napoli Джианноне; на седьмую и восьмую части (издание in 8-vo)
Annali d’Italia Муратори и на второй том Abrege Chronologique Сен-Марка; это
последнее произведение, несмотря на свой скромный титул, содержит в себе бо-
гатый запас знаний и исследований. Впрочем, читатели, которым уже известно, ка-
кое старание я прилагаю к моей работе, поверят мне, когда я скажу, что я черпал
мои сведения из первоначальных источников всякий раз, когда это было полезно
или возможно, и что я тщательно перелистывал подлинники в первых томах боль-
шого сборника Муратори Scriptores rerum Italicarum.
2'Живший в прошлом столетии уроженец Капуи, ученый Камилло Пелегрино
изложил историю герцогства Беневентского в двух частях своей Historia
principum Longobardorum. См. Scriptores Муратори, том II, часть 1, стр. 221 -
345, и том V, стр. 159 - 245.
^Константин Порфирородный de thematibus, кн. 2, гл. 11, in Vit. Basil., гл. 55,
ста.181.
'Подлинное послание императора Людовика II к императору Василию (это -
очень интересный памятник того времени) было впервые издано Баронием (Annal.
Eccles. A. D. 871, N 51 - 71) с хранящейся в Ватикане рукописи Эрхемперта или,
скорей, анонимного салернского историка.
5'См. превосходную диссертацию de Republica Amalphitana в Приложении
(стр. 1 - 42) к Historia Pandectarum (Trajecti ad Rhenum, 1722, in 4-to) Генриха
Бренкманна.
6'Ваш повелитель, - говорит Никифор, - оказывал помощь и покровительство
principibus Capuano et Beneventano, servis meis, quos oppugnare dispono...
Nova (potius nota) resest quod eorum patres et avi nostro Imperio tributa
dederunt. (Луитпранд, in Legat., стр. 484). О Салерно он вовсе не упоминает; од-
нако монарх перешел около того же времени на сторону противной партии, а Ка-
милло Пеллегрино (Script. Rer. Ital. том II, часть I, стр. 285) метко указал на эту
перемену тона в анонимной хронике. Лиутпранд (стр. 480) отстаивал латинские
притязания на Апулию и Калабрию, ссылаясь на свидетельство истории и языка.
7>См. греческие и латинские толковые словари Дюканжа katepano (catapanus) и
его примечания к Алексиаде (стр. 275). В противоположность своим современни-
кам, производившим это слово от kata pan, juxta omne, он считает его извраще-
нием латинского слова capitaneus. Однако Сен-Марк основательно заметил
(Abrege Chronologique, том II, стр. 924), что в том веке под словом capitanei ра-
зумели не капитанов, то есть не военачальников, а просто знатных людей высшего
ранга, или высших итальянских вальвассоров. (В своем латинском Толковом Сло-
варе, 2,412, Дюканж цитирует со слов Вильг. Апул. (кн. 1) следующую строку
Quod catapan Graeci, nos juxta dicimus omne.
Это выражение писателя, жившего в то время, когда название catapan еще не
вышло из употребления, служит неоспоримым объяснением его смысла. Галлам
разумел под этим названием тех, кто занимал какую-либо должность по админи-
страции. Ист. Средн. Веков, 1,334. - Издат)
U monon gar dia polemon akribos etetagmenon to toiton upegage to ethnos
(Лангобарды). Alla kai anhinoia hresamenos, kai oikaiosune de hrestoteti epeikos te
tois proserhomenois prosferomenos, kai ten eleutherian autos pases te duleias, kai ton
allon forologion haridsomenos (Лев, Тактика, гл. 15, стр. 471). Краткая беневентская
357
Эдуард Гиббон
Хроника (том II, часть 1,280) дает совершенно иное понятие о характере греков за
те пять лет (A.D. 891 - 896), в течение которых Лев владел этим городом.
^'Calabriam adeunt. eamque inter se divisam reperiehtes funditus
depopulati sunt (или depopularunt) ita ut deserta sit velut in diluvio. Таков
текст Геремперта, или Эрхемперта, в двух изданиях Караччиоли (Rer. Italic.
Script., том V, стр. 23) и Камилло Пеллегрино (том II, часть I, стр. 246). Эти оба из-
дания были большой редкостью в то время, как их возобновил Муратори.
10'Бароний (Annal. Eccles. A. D. 874, N 2) извлек этот рассказ из рукописи
Эрхемперта, умершего в Канце только через 15 лет после описанного происшест-
вия. Но кардинал был введен в заблуждение подложным документом, и мы может
сослаться только на анонимную Салернскую Хронику (Paralipomena, гл. 110), ко-
торая была написана в конце десятого столетия и помещена во втором томе сбор-
ника Муратори. (См. диссертация Камилло Пеллегрино, том II, часть 1, стр. 231 -
281 и сл.).
“'Эта история была в первый раз рассказана Константином Порфирородным
(in Vit. Basil, гл. 58, стр. 183). Он относит ее к царствованию Василия и Людовика
II; однако Беневент был взят греками A.D. 891, после смерти этих обоих монархов.
^Павел Диакон рассказывает, что такая же трагедия разыгралась в 663 году
под стенами того же города Беневента (de Gestis Langobard., кн. 5, гл. 7, 8, стр.
870, 871, изд. Grot.) Но он выводит на сцену другие действующие лица и припи-
сывает самим грекам вину, которую византийские писатели возлагают на сараци-
нов. Во время последней войны в Германии французский офицер Овернского по-
лка, по имени Assas, как рассказывают, принес себя в жертву точно таким же об-
разом. Его поведение тем более заслуживает названия геройского, что взявший
его в плен неприятель требовал от него лишь молчания. (Вольтер, Siecle de Louis
XV гл. 33, том IX, стр. 172).
13'Теобальд, которого Лиутпранд называет героем, был герцогом Сполетским и
маркизом Камеринским с 926 по 935 годы. Титул и должность маркиза (началь-
ника марки, или границы) были введены в Италии французскими императорами.
(Abrege Chronologique.TOM II, стр. 645 -732 и сл.)
14'Лиутпранд, Ист. кн. 4, гл. 4, в Rerum. Italic. Script., том 1, часть 1, стр. 453,
454. Если бы этот рассказ нашли непристойным, то мне пришлось бы пожалеть
вместе несчастным Стерном о невозможности осмотрительно излагать такие под-
робности, которые епископ мог описывать без всяких обиняков! Что сказали бы,
если бы я перевел следующие слова ut viris certetis testiculosamputare, in
quibus nostri corporis refocillatio, итд.?
1 ^Исторические памятники о пребывании норманнов в Италии собраны у Му-
ратори в пятом томе; между ними выделяются поэма Вильгельма Апулийского
(стр. 245 - 278) и история Галфрида (Готфрида) Малатерры (стр. 537 - 607.) Эти
два писателя были французские уроженцы; но они писали на месте происшествия
при первых завоевателях (ранее 1100 года) и выражались совершенно свободно.
Нет надобности перечислять компиляторов и критиков итальянской истории, Сиго-
ния, Барония, Пажи, Джианноне, Муратори, Сен-Марка и других, с которыми и по-
стоянно справлялся, но от которых ничего не списывал.
1б'Некоторые из первых новообращенных крестились по десять и по двадцать
раз с целью получить белую одежду, которая обыкновенно раздавалась при со-
вершении этого обряда. Во время погребения Роллона монастырям были сделаны
подарки для того, чтоб там молились об успокоении его души; эти подарки сопро-
вождались принесением в жертву сотни пленников. Но после одного или двух по-
колений перемена была полной и всеобщей.
“'Норманны, жившие в Байё на берегу моря, еще говорили по-датски в такое
История упадка и разрушения Римской Империи 358
время (A.D. 940), когда этот язык уже был позабыт в Руане, при дворе и в столице.
Quem (Ричарда I) confestim pater Baiocas mittens Botoni militiae suae
principi nutriendum tradidit, ut, ibi lingua eruditus Danica; suis exterisque
hominibus sciret aperte dare responsa (Wilhilm. Gemeticensis de Ducibus
Normannis, кн. 3, гл. 8. стр. 623, изд. Camden.) Сельдей (Opera, том II, стр. 1640 -
1656) привел образчики туземного и любимого наречия Вильгельма Завоевателя
(A.D. 1035); эти образчики так устарели, что их не понимают даже антикварии и
юристы.
18)См. Leandro Alberti (Descrizione d’Italia, стр. 250) и Барония (A.D. 493, N
43). Если архангел унаследовал храм оракула, как это можно предполагать о пе-
щере древнего прорицателя Калханта (Страб. Географ., кн. 6, стр. 435, 436), то
приходится сознаться, что в этом случае католики превзошли греков изяществом
своих суеверий.
19'(Норманны уже были известны в ту пору в Италии своим мужеством; за не-
сколько лет перед тем пятьдесят норманнских рыцарей, находившихся в Салерно в
ту минуту, как маленький флот сарацинов угрожал городу нападением, упросили
царствовавшего в Салерно Геймара III снабдить их оружием и лошадьми, вышли
за городские ворота, напали на сарацинов и обратили их в бегство. Геймар тщетно
старался удержать их при себе на службе; но он получил от них обещание, что по
их приглашению прибудут их храбрые соотечественники для борьбы с неверными.
Hist, des republ. ital.,том 1,стр.263.-Гизо}
(Сисмонди, на которого ссылается Гизо, иначе описывает первое прибытие этих
иноземцев в Италию. Он говорит, что пятьдесят норманнских пилигримов, прибыв-
ших в Салерно на возвратном пути из Святой Земли в ту самую минуту, как город
подвергся нападению сарацинов, оказали своим мужеством большую помощь
при отражении неприятеля. Царствовавший в ту пору в Салерно Геймар III поже-
лал удержать таких ценных друзей у себя на службе, но они отклонили его пред-
ложения и только дали ему обещание прислать некоторых из своих храбрых соо-
течественников для борьбы с неверными. Тот же рассказ повторяется деканом
Мильманом; он заимствован из Histoire des Conquetes des Normans par
Goutier d’Arc; этот писатель цитирует отысканный им перевод хроники Эмэ, мо-
наха, жившего на Monte Casino в то время, как норманны впервые вторглись в
Италию. Настоящее имя этого историка Gauttier d’Arc. La Chronique inedite
d’Aime доставила ему лишь несколько дополнительных подробностей. Главные
факты он извлек из такого исторического памятника, который действительно мо-
жет служить ручательством за их достоверность, а именно из Chronicon
Casinense Leonis Marsicensis; эта хроника была в первый раз помещена в De
Gestis Francorum Эмоина, а впоследствии ее снова издал Муратори (Script. Ital.,
том IV.) Автор ее монах с Monte Casino, бывший в 1101 году епископом Остии и
более известный под именем Leo Ostiensis; он умер в 1115 г. На его хронику
ссылаются: Камилло Пеллегрино в своих Series Abbatum Casinensium (Script.
Ital. V, 215) и Муратори (A.D. 1016, Annal. d’ltal., том XIII, стр. 417), который, говоря
о событиях следующего года (стр. 419), описывает происшествие, случившееся на
горе Гаргано, со слов поэмы Вильгельма Апулийского, которой придерживался и
Гиббон. Эти два свидетельства нельзя считать несогласимыми, так как, если сами
защитники города Салерно не посещали в следующем году горы Гаргано, то они
могли, по возвращении домой, прислать других норманнских рыцарей, которые и
совершили это благочестивое странствование. По словам Готтье д’Арка (стр. 28 -
35), вождями этого второго отряда норманнов были Осмонд Дренго, Ральф и Ан-
кетиль-де-Каррель; они же были героями поэтического повествования. Рассказ
Льва подтверждается Хроникой Лупуса Протоспаты (Script. Ital. V, 148), который
359 Эдуард Гиббон
утверждает, что в 1016 году сарацины нападали на Салерно и были отражены.
Вильгельм Апулийский писал после того, как норманнские принцы сделались и
славны, и могущественны; он часто прибегал к поэтическим вольностям с целью
возвеличить их происхождение. - Издат}
™(Лев Остийский (Script. Ital. IV, 364) приписывает Мелону и норманнам три
победы, из которых первые две были одержаны в 1017 г. при Ареноле, а третья в
неизвестной местности, которой он дает название Марсикум. Лупус Протоспата
называет вторую из этих побед поражением, но Вильгельм Апулийский настаивает
на том, что его герои одержали верх. О событиях следующего года нет никаких
сведений; в 1019 году норманны снова одержали победу при Ваккариции, но за-
тем потерпели такое решительное поражение около города Канн, что из 250 чело-
век остались живыми только десять, decern tantummodo remansisse. По словам
Готтье д’Арка (стр. 43), девять человек из десяти легли на поле сражения". - Из-
дай
'(Гиббон, вероятно, разумеет башню на берегу реки Гарильяно, известную в
древности под именем Лира. Но эта башня не служила постоянной стоянкой для
норманнов. По словам хроники Глабера (кн. 3, гл. I, Annali d’Italia, XIII, 435), новый
отряд норманнов под предводительством Рудольфа прибыл в Рим в 1020 г., а па-
па Бенедикт VIII поставил его гарнизоном в этом форте. Когда норманны дали там
убежище родственнику и преемнику Мелона Баттону, греческий катапан Бужиано
осадил их в 1021 году и принудил сдаться. Апулийский мятежник был казнен, но
норманнские пленники были выпущены на свободу благодаря заступничеству
Атанульфа, бывшего аббатом в Монте Касино. Лев Остийский и Лупус Протоспата
ut supra.-Издат}
22'(Этот рассказ неверен. После отступления императора Генриха II норманны,
собравшись под начальством Райнульфа, овладели Аверсой, которая была в ту
пору небольшим замком в герцогстве Неапольском. Через несколько лет после
того, как они овладели этим замком, владетелю Капуи Пандольфу IV удалось ов-
ладеть врасплох Неаполем. Начальник войск и глава этой республики Сергий по-
кинул вместе с самыми знатными гражданами город, подпавший под ненавистное
иго чужеземцев; он удалился в Аверсу, а когда он успел, при помощи греков и ос-
тававшихся преданными своему отечеству граждан, собрать достаточно денег,
чтоб насытить жадных норманнских авантюристов, он во главе этих последних на-
пал на гарнизон владетеля Капуи, разбил его и снова вступил в Неаполь. Тогда он
укрепил за норманнами право владения Аверсой и ее территорией, дал этим вла-
дениям название графства и возвел Райнульфа в звание графа. Hist, des republ.
ital., том I, стр. 267. - Гизо}
(Сергий был изгнан в 1027 году; в том же году император Конрад II предоставил
норманнам право защищать границы его итальянских владений от греков (Ann.
d’ltal. XIV, 26.) Слова Муратори che si trovavano in quelle parti не значат, что
норманны были в то время поселены в каком-либо особом месте, а географиче-
ское положение Аверсы вовсе не было удобно для исполнения возложенной на
них обязанности. Все писатели того времени сходятся во мнении, что норманны
вступили в обладание этим городом лишь после того, как владычество Сергия бы-
ло восстановлено в 1029 году. Лев Остийский (кн. 2, гл. 58, Script. Ital. IV, стр. 379)
говорит: tumque primum Aversa coepta est habitari, а Вильгельм Апулийский
(Scr. Ital. V, 552) относит это событие post annos aliquot. Аверса была построена
на возвышенности в таком близком расстоянии от когда-то знаменитой, но в ту
пору находившейся в развалинах Ателлы, что сначала была известна под названи-
ем Нователлы (Новой Ателлы.). - Издат}
История упадка и разрушения Римской Империи
360
23)См. первую книгу Вильгельма Апулийского. Его слова применимы ко всяким
толпам варваров и пиратов:
Si vicinorum quis pernitiosus ad illos
Confugiebat, eum gratanter suscipiebant;
Moribus et lingua quoscumque venire videbant;
Informant propria; gens oficiatur ut una.
А в другом месте он говорит о туземных норманнских удальцах:
Pars parat, exiguae vel opes aderant quia nullae:
Pars, quia de magnis majora subire volebant
24ч1иутпранд, in Legatione, стр. 485. Пажи уяснил этот факт при помощи руко-
писной истории диакона Льва (том IV, A.D. 965, N 17 - 19).
25'См. Арабскую хронику Сицилии apud Muratori Script. Rerum Ital., том 1,
стр 258.
ТотФид Малатерра описал сицилийскую войну и завоевание Апулии (кн. 1, гл.
7 - 9,19J Те же события описаны Кедриным (том II, стр. 741 - 743, 755,756) и Зо-
раной (том II, стр. 237,238), а греки до того свыклись с унижениями, что их рассказ
довольно беспристрастен.
27'Кедрин называет tagma Обсеквиума (Фригия) и meros фракийцев (Лидия; см.
de Thematibus Константина, кн. 3, 4, с географической картой Делиля); а впос-
ледствии он упоминается в числе foederati о писидийцах и ликаонийцах. (Местом
битвы, по словам Льва Остийского (II, 67), была Monte Piloso или Monopoli. (Му-
ратори, Ann. d'ltal XIV, 107.) При Каннах, норманны и Мелон были разбиты в 1019
году.-Издат)
Omnes conveniunt et bis sex nobiliores,
Quos genus et gravitas morum decorabat et aets.
Elegere duces. Provectis ad comitatum
His alii parent Comitatus nomen honoris
Quo donantur erat Hi totas undique terras
Divisere sibi, ni sors inimica repugnet
Singula proponunt loca quae contingere sorte
Cuque duci debent, et quaeque tributa locorum.
А после того, как речь шла о Мельфи, Вильгельм Апулийский прибавляет:
Pro numero comitum bis sex statuere plateas.
Aque domus comitum totidem fabricantur in ure.
Лев Остийский (кн. 2, гл. 67) объясняет, как были разделены города Апулии, но
нам нет надобности входить в эти подробности.
29)Вильгельм Апулийский, кн. 2, гл. 12. Я в настоящем случае полагаюсь на сви-
детельство Джианноне (Istoria Civile di Napoli, том II, стр. 31), которое я не в со-
стоянии проверить с подлинником. Апулиец хвалит его validas vires, probitas
animi и vivida virtus и объявляет, что если бы этот герой был еще жив, никакой
поэт не мог бы достигнуть одного уровня с его доблестями (кн. 1, стр. 258; кн. 2,
стр. 259). Его смерть оплакивали норманны, quippequi tanti consilii virum (гово-
рит Малатерра, кн. 1, гл. 12, стр. 552) tarn armis strenuum, tarn sibi munificum,
affabilem, morigeratum, ulterius se habere diffidebant.
0,Малатерра (кн. 1, гл. 3, стр. 550) говорит: gens astutissima, injuriarum
ultrix... adulari sciens... eloquentiis inserviens; эти выражения обрисовывают
нам общеизвестный характер норманнов.
31чравля и соколиная охота, в сущности, были любимым занятием потомков
норвежских моряков; впрочем, норманны могли добывать самых лучших соколов
из Норвегии и с острова Исландия. (Соколиная охота служила в шестом столетии
361
Эдуард Гиббон
забавой для живших в Италии лангобардов и была в употреблении у франков еще
в белее раннюю пору. См. том V и примечание. - Издат)
3^Можно сравнить этот портрет с тем, который нарисован Вильгельмом Маль-
мсберийским (de Gestis Anglorum, кн. 3, стр. 101,102); этот последний взвеши-
вает добродетели и пороки саксов и норманнов как философ и историк. Для Анг-
лии завоевание, конечно, было выгодно.
33Ъиограф св. Льва IX изливает на норманнов свою благочестивую злобу:
Videus indisciplinatam et alienam gentem Normannorum, crudeli et inaudita
rabie et plusquam Pagana impietate, adversus ecclesias Dei insurgere,
passim Christianos trucidare, и тд. (Wibert, гл. 6). Честный апулиец (кн. 2, стр.
259) хладнокровно говорит об их обвинителе: Ver is commiscens failacia.
3^Касательно политики греков, восстания Маниака и пр. можно найти сведения
у Кедрина (том II, стр. 757,758), у Вильгельма Апулийского (кн. 1, стр. 257, 258; кн.
2, стр. 259) и в двух хрониках города Бари, из которых одну написал Лупус Про-
тоспата (Муратори, Script. Ital., том V, стр. 42 - 44), а другую анонимный автор.
(Antiquitat. Italiae Medii Aevi, том 1, стр. 31 - 35). Эта последняя составляет от-
рывок, не лишенный некоторых достоинств.
35)По словам анонимной хроники города Бари, Аргир получил императорские
письма, Foederatus et Patriciatus, et Catapani et Vestatus. В своих Летописях
Муратори (том VIII, стр. 426) очень основательно принимает слово Sevestatus за
титул Севастора или Августа. Но в своих Древностях он, со слов Дюканжа, прини-
мает это слово за название придворного должностного лица, заведовавшего гар-
деробом.
^Жизнеописание св. Льва IX, сильно отзывающееся страстями и предрассуд-
ками того времени, написано было Вибертом, издано в Париже в 1615 году in
octavo и потом помещено в Сборниках Болландистов Мабильона и Муратори. Об-
щественную и частную жизнь этого папы старательно изложил Сен-Марк (Abrege,
том П, стр. 140 - 210 и стр. 25 - 95, вторая колонна).
^'Касательно экспедиции Льва IX против норманнов см. Вильгельма Апулий-
ского (кн. 2, стр. 259 - 261) и Готфрида Малатерру (кн. 1, гл. 13 - 15, стр. 253). Эти
писатели беспристрастны благодаря тому, что для их национальных предрассудков
служат противовесом предрассудки клерикальные.
38) Teutonic!, quia caesaries et forma decoros
Fecerat egrigie proceri corporis illos,
Corpora derident Normannica quae breviora
Esse videbantur.
Стихи Апулийца обыкновенно писались в этом духе; но при описании сражений
он немного оживлялся. Два из его сравнений - одно касательно соколиной охоты,
а другое касательно колдовства - знакомят нас с нравами того времени.
39)Сен-Марк (том II, стр. 200 - 204) приводит несколько порицаний или жалоб,
которые почтительно высказывались в то время. Так как оракул того времени Петр
Дамиан не признавал за папами права вести войны, то кардинал Бароний напада-
ет на этого отшельника (lugens eremiincola) и с большой энергией (Annal.
Eccles. A. D. 1053 N 10-17) отстаивает право св. Петра владеть двумя мечами.
40,Джианноне (Istoria Civile di Napoli, том II, стр. 37 - 49, 57 - 66) искусно
объясняет происхождение и свойство папских инвеститур, выказывая познания и
юриста, и антиквария. Тем не менее он тщетно старается согласовать обязанности
патриота с обязанностями католика, допускает ни на чем не основанное различие,
говоря, что Ecclesia Romana non dedit sed accepit и этим путем уклоняется от
добросовестного, но опасного признания истины.
1JO происхождении, характере и первых подвигах Роберта Гвискара можно
История упадка и разрушения Римской Империи 362
найти сведения у Готфрида Малатерры (кн. 1, гл. 3,4,11,16 - 18,38 - 40), у Виль-
гельма Апулийского (кн. 2, стр. 260 - 262), у Вильгельма, прозванного
Gemeticensis, или de Jumieges (кн. 11, гл. 30, стр. 663, 664, изд. Camden), и у
Анны Комниной (Длексиада, кн. 1, стр. 23 - 27; кн. 6, стр. 165,166) с примечания-
ми Дюканжа (Not. in Alexiad., стр. 230 - 232, 320), который просмотрел все
французские и латинские хроники, отыскивая в них дополнительные сведения.
42'*О de Rompertos (греческое искажение) utos Normanos to genos, ten tyhen
asemos... А в другом месте: ex apsanus panu tuhes peripsanes. И еще (кн. 4, стр. 84):
apo eshates penias kai tuhes apsanus. Анна Комнин родилась в порфире, но ее отец
был простой, хотя и знаменитый подданный, возвысившийся своими личными до-
стоинствами до императорского звания.
43'Джианноне (том II, стр. 2) позабывает то, что он читал в произведениях ориги-
нальных писателей, и, чтоб доказать княжеское происхождение Гвискара, полага-
ется на свидетельство жившего в прошлом столетии в Палермо августинского мо-
наха Инвега. Эти два писателя ведут непрерывный ряд герцогов от Родиона до не-
законнорожденного или завоевателя Вильгельма II, которого будто бы считали
(communemente si tiene) отцом Танкреда Готевильского; - какое нелепое и по-
разительное заблуждение! Сыновья Танкреда сражались в Апулии, когда Виль-
гельму II еще не было трех лет (A. D. 1037). (Возраст Вильгельма указан здесь не-
верно. О времени его рождения нет достоверных сведений. Но когда он умер в
1087 году, ему было, по словам Вильгельма Мальмсберийского (стр. 310, изд.
Bohn), пятьдесят восемь лет, а по словам Ордерика Виталиса, шестьдесят лет. В
Саксонской хронике говорится, что он был ребенком в 1031 году. Ланненберг (II,
217) говорит, что в 1066 году ему было тридцать шесть лет. Отсюда следует за-
ключить, что он родился между 1027 и 1030 годами и, стало быть, в 1037 году ему
было семь или десять лет. - Издат)
44'Мнение Дюканжа и основательно, и умеренно: Certe humilis fuit actenuis
roberti familia, si ducalem et regium spectemus apicem, ad quern postea
pervenit; quae honesta tamen et praeter nobilium vulgarium statum et
conditionem illustris habita ast, "quaenec humi reperet nec altum quid
tumeret". Wilhelm. Malmsbur. de Gestis. Anglorum, кн. 3, стр. 104. Not ad
Alexiad., стр. 230.
45'Я с удовольствием приведу некоторые из лучших стихов Апулийца (кн. 2, стр.
270):
Pugnat utraque manu, пес lancea cassa, nec ensis
Cassus erat, quocunque manu deducere vellet
Ter dejectus equo, ter viribus ipse resumptis
Major in arma redit stimulos furor ipse ministrat.
Ut Leo cum frendens, etc.
Nullus in hoc bello sicuti post bella probatum est
Victor vel victus, tarn magnos edidit ictus.
4б)Норманнские писатели и издатели, которым всего лучше знакомо их собст-
венное наречие, переводят слово Guisaca rd или Wiscard словом Са 11 id us - лука-
вец. Корень этого прозвища (wise) хорошо знаком для нашего слуха, а в старин-
ном слове Wiseacre мы находим сходное значение и сходное окончание. Прозви-
ще и характер Роберта довольно верно переданы словами: (Guisacard значит бо-
лее, чем слово vafritia, от которого его производит Дюканж (3,996). Оно образо-
валось из слова Vuizagarda, wise guard, благоразумного покровителя. См. при-
меч. о слове Werdan в главе LI этого волюма. Wiseacre - то же, что немецкое
Weissager, прорицатель. Ad el u ng, Worterbuch, 5147. - Издат)
^'Приобретение герцогского титула Робертом Гвискаром принадлежит к раз-
363 Эдуард Гиббон
раду тех фактов, к которым следует относиться осмотрительно, так как их подроб-
ности мало известны. Я постарался составить последовательный и правдоподоб-
ный рассказ при помощи тех указаний, которые нашел у Джианноне, у Муратории
и у Сен-Марка.
4йЪароний (Annal. Eccles. A.D. 1059, N 69) издал подлинный документ. Он го-
ворит, что выписал его из хранящейся в Ватикане рукописи Liber Censuum. Од-
нако Муратори (Antiquit Medii Aevi, том V, стр. 851 - 908) издал Liber censuum
двенадцатого столетия и там нет этого документа, а слова Ватикан и кардинал
возбуэадают подозрение в протестанте и даже в философе.
49'Прочтите жизнеописание Гвискара во второй и третьей книгах Апулийского
поэта и в первой и второй книгах Малатерры.
50)Джианноне беспристрастно описал во втором томе своей Istoria Civile (кн. 9
- 11, и кн. 17, стр. 460 - 470) завоевания Роберта Гвискара и Роджера, исключе-
ние Беневента и двенадцать провинций, на которые было разделено это королев-
ство. Это разделение было введено лишь при Фридрихе II.
51'Джианноне (том II, стр. 119 - 127), Муратори (Antiquitat. medii Aevi, том III,
диссерт. 44, стр. 935, 936) и Тирабоски (Istoria della Letteratura Italiana) изло-
жили исторические сведения касательно этих докторов; но оценка теоретических
медицинских познаний этих докторов и их практической ловкости должна быть
предоставлена нашим докторам.
конце Historia Pandectarum Генри Бренкмана (Trajecti ad Rhenum,
1722, in quarto) неутомимым автором помещены две диссертации De Republica
Amalphitana и De Amalphi a Pisanis direpta, построенная на свидетельствах ста
сорока писателей. Однако он опустил из виду два самых важных места в описании
посольства Лиутпранда (A.D. 969), где торговля и мореплавание города Амальфи
сравниваются с торговлей и мореплаванием Венеции.
53' Urbs Latii non est hac deltiosior urbe,
Frugibus, arboribus, vinoque redundat; et unde
Non tibi poma, nuces, non pulchra palatia desunt,
Non species muliebris abest probitasque virorum,
Gulielmus Appulus, кн. Ill, стр. 267.
54'Муратори полагает, что эти стихи были написаны ранее 1066 года, то есть
прежде смерти Эдуарда Исповедника - того rex Anglorum, которому они были
адресованы. Мнение или, верней, ошибка Паскье(Recherches de la France, кн. 7,
гл. 2) и Дюканжа (Glossar Latin.) не опровергают этого указания времени. Еще в
седьмом столетии обыкновение писать рифмованные стихи было заимствовано от
языков северных и восточных (Muratori, Antiquitat., том III, диссерт. 40, стр. 686 -
708). (Арабы ввели в южной Европе свои Кафиа (созвучия или рифмы). Conde,
Preface, стр. 20. - Издат}
55'0писание города Амальфи Вильгельмом Апулийским (кн. 3, стр. 267) содер-
жит в себе много правды и немного поэзии, а третий стих мог бы относиться к
компасу:
Nulla magis locuples argento, vestibus, auro
Partibus innumeris: hac plurimus urbe moratur
Nauta maris coelique vias aperire peritus.
Hue et Alexandri diversa feruntur ab urbe
Regis, et Antiochi, Gens haec freta plurima transit,
His Arabes, Indi, Siculi nascuntur et Afri.
Haec gens est totum prope nobilitata per orbem,
Et mercanda ferens, et amans mercata referre.
(В Амальфи было не более тысячи жителей в начале восемнадцатого столетия,
История упадка и разрушения Римской Империи 364
когда Бренкман посетил этот город (Brenckm., de Rep. Amalph., Diss. 1, гл. 23);
но в настоящее время там от шести до восьми тысяч жителей. Hist, des Rep. ital.,
том I, стр. 304. - Гизо\
(Мальте-Брён и Бальби (стр. 588) говорят, что там только три тысячи жителей. В
примечании к XLV главе V тома, стр. 128, уже было упомянуто о том, что изобрете-
ние компаса уроженцами города Амальфи признается очень сомнительным. Если
строка, на которую ссылается Гиббон, действительно содержит в себе намек на
компас, то она может служить только доказательством того, что жители Амальфи
пользовались компасом, а не доказательством того, что они его изобрели. Она вы-
ражает не более того, что выражено словами Горация: certa fulgent sidera
nautis, и то же, что почти все древние поэты говорили о кормчих, следящих за
движениями звезд. Следует также заметить, что Вильгельм Апулийский писал за
200 лет до того времени, когда Флавио Джойя будто бы изобрел в Амальфи ком-
пас. Галлам основательно заметил: "На долю этого города выпала та странная
судьба, что он наполнил промежуток времени между двумя периодами цивилиза-
ции, но ни в одном из этих периодов не играл выдающейся роли. Амальфи не
пользовался никакой известностью до конца шестого столетия, а затем он совер-
шил блестящую карьеру в качестве вольной и занимавшейся торговлей республи-
ки; но эта карьера была прервана завоевателем в половине двенадцатого столе-
тия”. Средние Века, 3,390. - Издат)
56Tatrocinio armigerorum suorum in multis sustentabatur, quod quidem
ad ejus ignominiam non dicimus; sed ipso ita praecipiente adhuc viliora et
reprehensibiliora dicturi sumus ut pluridus patescat, quam laboriose et cum
quanta angustia a profunda paupertate ad summum culmen divitiarum vel
honoris attigerit. Так приступает Малатерра к рассказу о краже лошадей (кн. 1,
гл. 25). С той минуты, как он упомянул о своем покровителе Роджере (кн. 1, гл. 19),
старший брат Роджера как будто начинает играть второстепенную роль. Нечто по-
добное мы замечаем у Веллея Патеркула в том, что он пишет об Августе и о Тибе-
рии. (Gauttier d’Arc (Conquetes des Normands, 1, гл. 9, стр. 188) объясняет одно
место у Малатерры (1, гл. 22) так: Роберт из зависти уменьшил жалованье своего
брата и этим принудил его прибегать к позорному занятию воровством. Перед тем
Роджер в изобилии снабдил норманнский лагерь съестными припасами и доста-
вил ему богатые контрибуции, собранные законным путем завоевания. - Издат)
57)Duo sibi proficua deputans animae scilicet et corporis si terram Idolis
deditam ad cultum divinum revocaret. (Готфрид Малатерра, кн. 2, гл. 1). Завое-
вание Сицилии описано в трех последних книгах, и сам автор составил краткое
указание содержания глав (стр. 544 - 546).
См. слово milites в латинском Толковом Словаре Дюканжа.
59'В числе разных странных мелочей мы узнаем от Малатерры, что арабы ввели
в Сицилии в употребление верблюдов (кн. 1, гл. 33) и голубиную почту (гл. 42) и что
укушение тарантулы производит опухоль, quae per anum inhoneste crepitando
emergit; действие этого укушения странным образом чувствовала на себе вся
норманнская армия в то время, как стояла лагерем подле Палермо (гл. 36). Я дол-
жен к этому присовокупить этимологию, которая не недостойна одиннадцатого
столетия: слово Messana производится от Messis, - от названия того места, отку-
да посылался в Рим в качестве дани зерновой хлеб (кн. 2, гл. 1).
6О'Капитуляция города Палермо описана Малатеррой (кн. 2, гл. 45) и Джианно-
не который упоминает о религиозной терпимости сарацинов (том II, стр. 72).
61,Иоанн Лев Афер, de Medicis et Philosophis Arabibus, гл. 14, apud Fabric.
Bibliot. Graec. том XIII, стр. 278, 279. Имя этого философа было Эссериф Эсса-
халли; он умер в Африке, А. Н. 516, A. D. 1122. Впрочем, эта история имеет стран-
365
Эдуард Гиббон
ное сходство с историей Шерифа-аль-Идрисси, который поднес свою книгу
(Geographia Nubiensis, см. предисловие, стр. 88, 90,170) королю Сицилии Род-
жеру А. Н. 548, A. D. 1153 (D’Herbelot. Biblotheque Orientate, стр. 786. Prideaux,
Life of Mahomet, стр. 188. Petit de la Croix, Hist, de Gengiscan, стр. 535, 536.
Casiri, Bibliot. Arab. Hispan.,TOM II, стр. 9- 13); я подозреваю, что тут есть какое-
нибудь недоразумение.
62'Малатерра говорит об основании епископств (кн. 4, гл. 7) и приводит упомя-
нутую буллу в подлиннике (кн. 4, гл. 29). Джианноне дает рациональное понятие
об этой привилегии и о правах сицилийской монархии (том II, стр. 95 - 102), а
Сен-Марк (Abrege, том III, стр. 217 - 301, первая колонна) обсуждает этот сюжет с
искусством сицилийского законоведца.
^При описании первой экспедиции Роберта против греков я придерживаюсь
того, что писали о ней: Анна Комнина (первая, третья, четвертая и пятая книга
Алексиады), Вильгельм Апулийский (кн. 4, 5, стр. 270, 275) и Готфрид Малатерра
(кн. 3, гл. 13,14,24 - 29,39). Их указания и современны, и достоверны; но никто из
них не был очевидцем войны.
64'0дна из них были выдана замуж за Гугона, сына ломбардского маркиза Аццо,
или Аксо, который был богат, могуществен и знатен (Вильгельм Апул., кн. 3, стр.
267) в одиннадцатом столетии; Лейбниц и Муратори отыскали его предков, жив-
ших в десятом и в девятом столетиях. От двух старших сыновей маркиза Аццо ве-
дут свое происхождение знаменитые Брауншвейги и Эсте. Муратори, Antichita
Estense.
65'Анна Комнина с не совсем приличной развязностью хвалит и жалеет этого
красивого юношу, сделавшегося ее женихом после того, как он освободился от
обещания жениться на варварской принцессе (кн. 1, стр. 23); по ее словам, он был
agalma fuseos... Theu heiron filotimema... hrusu genus haporroe и тд. (стр. 27). В дру-
гом месте она описывает румянец и белизну его лица, его соколиный взгляд и пр.
Кн З стр. 71.
'Анна Комнина, кн. I, стр. 28,29. Вильг. Апул, кн. 4, стр. 271. Готфр. Малатерра,
кн. 3, гл. 13, стр. 579, 580. Малатерра более осторожен в своих выражениях, но
Апулиец смел и положителен.
...Mentitus se Michaelem
Venerat a Danais quidam seductor ad ilium.
Подобно тому как Григорий VII был почти единственный человек, поверивший
обманщику, Бароний был почти единственный писатель, признававший этого об-
манщика за настоящего Михаила (A.D. 1080, N 44).
b7'lpse armatae militae non plusquam MCCC milites secum habuisse, ab
eis qui eidem negotio interfuerunt attestatur.(Малатерра, кн.З, гл. 24, стр. 583.)
Это те же самые рыцари, которых Апулиец (кн. 4, стр. 273) называет equestris
gens ducis, equites de gente ducis.
68,Eis triakonta hiliadas, говорит Анна Комнина (Алексиада, кн. 1, стр. 37), а ука-
занная ее цифра соответствует числу и вместимости судов. Ivit in Dyrrachium
cum XV millibus hominum, говорит Chronicon Breve Normannicum.
(Muratori, Scriptores, том V, стр. 278.) Я постарался согласовать эти указания.
^Путеводитель в Иерусалиме (стр. 609, изд. Wesseling) верно определяет это
расстояние в тысячу стадий, или в сто миль; а Страбон (кн. 6, стр. 433) и Плиний
(Hist. Natuг. 3,16) непонятным образом увеличивают его вдвое.
7О'Плиний (Hist. Nat. III. 6, 16) дает этому brevissimus cursus протяжение в
quinquaginta millia и указывает настоящее расстояние меящу Отрантом и Ла-
Валлоной, или Авлоном (D’Anville, Analyse de sa Carte des Cotes de la Grece,
etc., стр. 3 - 6.) Hermolaus Barbarus заменяет эту цифру словом centum (Гарду-
История упадка и разрушения Римской Империи 366
ин, примем. 66, in PI in., кн. 3); но его ошибку был бы в состоянии поправить каж-
дый венецианский кормчий, которому случалось выходить из Адриатического мо-
ря в Средиземное.
71)lnfames scopulos Acroceraunia, Горац. carm 1.3. В выражениях
praecipitem Africum decertantem Aquilonibus et rabiem Noti и monstra
natantia Адриатического моря есть некоторое преувеличение; но Гораций, дрожа-
щий за жизнь Вергилия - это интересный момент в истории поэзии и дружбы.
(Страх, который внушало римлянам море, преувеличивал опасности мореплавания
во многих других одах Горация. Поэт, быть может, сам познакомился на опыте с
этими опасностями в то время, как ездил в Грецию, или на обратном пути. При
входе в Адриатическое море и до сих пор возникают внезапные и странные бури,
которые получили от моряков название ’’белых шквалов", вероятно, потому, что
поверхность моря покрывается в этих случаях пеной. В феврале 1853 г. один анг-
лийский корабль, перевозивший войска на Ионические острова, был сорван со
своих якорей вскоре после своего прибытия в Корфу и едва не погиб подле Видо.
- Издат}
72ч on de eis ton pogona autu epsubrisanton. (Алексиада, кн. 4, стр. 106.) Однако
норманны брили свои бороды, а венецианцы отпускали их во всю длину и потому
должны были находить смешным безбородого Боэмунда; это объяснение естест-
венно! (Du cange, Not. ad Alexiad. стр. 283).
73,Муратори (Annali d’Italia, том IX, стр. 136,137) замечает, что, по словам не-
которых писателей (Petrus Diacon. Chron Casinen., кн. 3, гл. 49), греческая армия
состояла из ста семидесяти тысяч человек, но что из этого числа можно отбросить
сотню, и что, по словам Малатерры, она состояла только из семидесяти тысяч че-
ловек; маленькая ошибка! Место, на которое он намекает, находится в хронике
Лупуса Протоспаты (Script. Ital., том V, стр. 45). Малатерра (кн. 4, гл. 27) говорит в
возвышенных, но неопределенных выражениях об императоре cum со pi is
innumerabilibus, подобно апулийскому поэту (кн. 4, стр. 272):
More locustarum montes et plana teguntur.
74)См. Вильгельма Мальмсберийского, de Gestis Anglorum, кн. 2, стр. 92.
Alexius fidem Anglorum suscipiens praecipuis familiaritatibus suis eos
applicabat, amorem eorum filio transcribens. Ордерик Виталий (Hist. Eccles,
кн. 4, стр. 508; кн. 7, стр. 641) рассказывает об их бегстве из Англии и об их службе
в Греции. (Вывод, сделанный Гиббоном из этих свидетельств, слишком опрометчив.
Если бы такой вывод действительно вытекал из этих свидетельств, все-таки оста-
вался бы открытым вопрос, в какой мере можно полагаться на сведения, дошед-
шие из Константинополя до келий английских или норманнских монахов, из кото-
рых один, как мы далее увидим, имел весьма неясное понятие о предметах, нахо-
дившихся в гораздо более близком от него расстоянии. Авторитет Саксонской
Хроники и Бромптона по меньшей мере равняется тому авторитету, на который
здесь сделана ссылка. Они рассказывают нам, как в эту эпоху принимали беглецов
в Шотландии, Ирландии, Франции и Фландрии, но они не говорят ни слова об этом
переселении в столицу восточной империи, и нам кажется неправдоподобным,
чтоб беглецы не захотели воспользоваться местами пристанища, находившимися
так близко от их родины, а стали бы поступать наемниками на службу в столь да-
лекой стране. Разговоры об англах, происходившие между жившими в Константи-
нополе варангами (см. главу LV, стр. 295), быть может, были переданы возвращав-
шимися с Востока пилигримами или крестоносцами Ордерику Виталию, который
дополнил или выдумал остальное. Вильгельм Мальмсберийский передает другой
рассказ о семи сонях, но не делает никаких намеков на это мнимое переселение.
367
Эдуард Гиббон
См. изданные Боном сочинения Вильгельма Мальмсберийского (стр. 249) и Орде-
рика Виталия (ч. II, стр. 10,375). - Издат)
75^См. сочинения Апулийца, кн. 1, стр. 256. Я обрисовал характер и историю этих
Манихеев в пятьдесят четвертой главе.
7бъм. безыскусственный и мастерский рассказ самого Цезаря. (Comment, de
Bell. Civil. 3, 41-45). Жаль, что Квинт Ицилий (Guischardt) рано умер, не успев
составить такой же анализ этих военных действий, какой он составил о кампаниях
африканской и испанской.
^Pallas alle kan me’Athene; эти слова были очень верно переведены президен-
том Кузеном (Hist, de Constantinople, том IV, стр. 131, in 12-mo): qui
combattoit comme une Pallas, quoiqu’elle ne fut pas aussi savante que celle
d’Athenes. Греческая богиня представляла сочетание двух несовместимых харак-
теров - характера работницы Неифи, которую чтили в Сансе, в Египте, и характера
девственной амазонки с Тритонского озера в Ливии. (Banier, Mythologie, том IV,
стр. 1 -31, in 12-mo.
78'Анна Комнина (кн. 4, стр. 116) не без некоторого ужаса удивляется ее муже-
ским доблестям. Этого рода доблести были более свойственны латинам, а Апулиец
(кн. 4, стр. 273) хотя и упоминает о присутствии жены Роберта на поле сражения и
о полученной ею ране, но она, по его словам, была далеко не так неустрашима,
как думали:
Uxor in hoc bello Robert! forte sagitta
Quadam laesa fuit quo vulnere territa nullam
Dum sperabat opem se poene subegerat hosti.
Слово subegerat употреблено неудачно в отзыве о взятой в плен женщин.
79'Аро tes tu Rompertu proegesamenes manes ginoskon ten proten kata ton
enantion hippasian ton Kelton anupoistov (Анна, кн. 5, стр. 133); а в другом месте: kai
gar Keltos aner pas epoxumenos men hanupoistos ten ormen, kai ten thean estin (стр.
140). Педантство, с которым принцесса выбирала классические названия, побуди-
ло и Дюканжа придавать его соотечественникам характер древних галлов. (Мрак,
скрывавший западную Европу от глаз греков, может служить оправданием для
Анны Комниной, когда она причисляет приверженцев Ромперта к кельтической
расе. Но Дюканжу нельзя извинить того, что он так охотно относит ко всем своим
соотечественникам похвалы, которые принцесса Анна расточала не галлам и не
франкам, а одним норманнам. - Издат)
80,(Теперешний Охрид на берегу озера того же имени, подле реки Дрины в Ал-
бании. Reichard, Tab. VI. Malte Brun и Balbi, стр. 611. Gauttier d’Arc, III, гл. 2,
стр 365. - Издат.)
81Ч1упус Протоспата (том III, стр. 45) говорит, что убитых было шесть тысяч, а Виль-
гельм Апулийский говорит, что их было более пяти тысяч (кн. 4, стр. 273). Их скром-
ность и оригинальна, и похвальна; им было бы так нетрудно насчитать двадцать или
тридцать мириад убитых еретиков и неверующих!
82'Римляне, находя название Epi-damnus зловещим, заменили его названием
Dyrrachium (Плин, 3, 26); народ извратил это слово в Duracium (см. Малатерру),
которое имеет некоторое сходство со словом, означающим упорство. Одним из
имен Роберта было Durand от durando: какая жалкая игра слов! (Alberic.
Monach. in Chron. apud Muratori, Annali d’Italia,том IX, стр. 137.)
83) Brunus kai akridas eipen hantis autus patera kai uion. (Анна Комн. 1.1,35). При
помощи этих сравнений, столь отличных от тех, которые встречаются у Гомера, она
старается внушить и презрение, и отвращение к тому маленькому зловредному
животному, которое называют завоевателем. К сожалению, здравый смысл или
безрассудство человеческого рода противится ее похвальным намерениям.
История упадка и разрушения Римской Империи 368
84> Prodiit hac auctor Т rojanae cladis Achilles.
Предположение Апулийца (кн. 5, стр. 275) может находить для себя оправдание
в более классической поэзии Вергилия (Энеида, 2. 197: Larissaeus Achilles), но
оно не подтверждается географическими указаниями Гомера.
85'Те, ton pedilon proalmata которые стесняли движения спешившихся всадни-
ков, были по невежеству переведены словом шпоры. (Анна Комнина, Алексиада,
кн. 5, стр. 140). Дюканж объяснил настоящий смысл этих греческих слов странным
и непристойным обыкновением, существовавшим с одиннадцатого до пятнадца-
того столетия. Эти остроконечники в форме скорпиона иногда были в два фунта и
привязывались к коленкам серебряной цепочкой.
8б'Стоит труда прочесть все это послание (Алексиада, кн. 3, стр. 93 - 95). В нем
есть одно выражение astropelekun dedemenon meta Hrusafiu, которого не мог по-
нять Дюканж; я постарался выяснить то, что кажется непонятным; hrusafion значит
золотая корона; astropelekus значит, по мнению Симона Порция (in Lexico
Graeco-Barbar), keraunos prester блеск молнии.
^'Относительно общего хода этих событий я могу сослаться на историков Си-
гония, Барония, Муратори, Мозгейма, Сен-Марка и других.
88Ъсе жизнеописания Григория VII были или легендами, или сатирами (St.
Marc, Abrege, том III, стр. 235 и сл.), а его чудеса или магические деяния одинако-
во неправдоподобны в глазах современных нам читателей. Поучительные сведе-
ния по этому предмету можно, по обыкновению, найти у Ле-Клерка (Vie de
Hildebrand, Bibliot. Ancienne et Moderne, том VIII), а забавные у Бэйля
(Dictionnaire Critique. Gregoire VII). Этот папа, бесспорно, был великий человек;
это был второй Афанасий в более счастливую для церкви эпоху. Позволят ли мне
присовокупить, что моя характеристика личности Афанасия составляет одно из тех
мест в моей Истории (часть II, стр. 430 и сл.), которыми я всего менее недоволен?
(Этот папа, конечно, был самым влиятельным человеком своего времени, а его
влияние на следующие века было и велико, и прочно. Его принципы, его замыслы
служили для Ватикана руководством долго после его смерти. Его характер требует
тщательного изучения, а его образ действий - подробного исследования. Обо
всем этом нам дает общее понятие Галлам (Средние Века, 2, стр. 259 - 274); к его
сочинению может с пользой для себя обратиться читатель, желающий ближе по-
знакомиться с личностью папы, который "обнаруживал высокомерие, не имеющее
ничего себе подобного, и честолюбие, стремившееся к всемирному и безгранич-
ному владычеству". - Издат}
89'Анна, со злобой греческой раскольницы, называет его kataptustos hutos Papas
(кн. 1, стр. 32) - папой или попом, который стоит того, чтобы на него плевали, и об-
виняет его в том, что он подвергал послов Генриха (стр. 31. 33) телесным наказа-
нием, брил им головы и чуть ли не оскоплял их. Но эти оскорбительные обвинения
неправдоподобны и едва ли основательны. (См. разумное предисловие у Cousin.)
90' Sic uno tempore victi
Sunt terrae Domini duo: rex Alemannicus iste,
Imperii rector Romani maximus ille.
Alter ad arma ruens armis superatur; et alter
Nominis auditi sola formidine cessit
Должно показаться странным, что этот Апулиец, принадлежавший к числу лати-
нов называет грека правителем Римской империи (кн. 4, стр. 274).
91'Рассказ Малатерры (кн. 3, гл. 37, стр. 587, 588) достоверен, подробен и до-
бросовестен. Dux ignem exclamans urbe incensa, etc. Апулиец умаляет вред
(inde quibusdam aedibus exustis), который, с другой стороны, преувеличивается
некоторыми пристрастными хрониками. (Muratori, Annali, том IX, стр. 147).
369 Эдуард Гиббон
^Упомянув об этом опустошении, иезуит Донат (de Roma Veteri et Nova, кн.
4, гл. 8, стр. 489) мило присовокупляет: Duraret hodieque in Coelio monte,
interque ipsum et capitolium miserabilis facies prostratae urbis, nisi in
hortorum vinetorumque amoenitatem Roma resurrexisset ut perpetua
iriditate contegeret vulnera et ruinas suas.
93'Что папа обещал или пожаловал Роберту королевский титул (Анна, кн. 1, стр.
32), достаточно подтверждается Апулийским поэтом (кн. 4, стр. 270):
Romani regni sibi promisisse coronam
Papa ferebatur.
Но я не могу понять, почему Гретсеру и другим приверженцам папы не нравит-
ся этот новый образчик апостолической юрисдикции.
94)См. Гомера, Илиада В. (я ненавижу эту педантическую манеру ссылаться на
книги Илиады посредством букв греческой азбуки) 87 и сл. У него пчелы изобра-
жают беспорядочную народную толпу: на их дисциплину и сооружения стали ссы-
латься, как кажется, только в более позднюю пору. (Вергилий, Энеида кн. 1).
95Ъильг. Апул, кн. 5, стр. 276. Превосходный порт Брундизия был двойной;
внешняя гавань находилась в заливе, который был прикрыт островом; она мало-
помалу суживалась до того места, в котором сообщалась небольшим каналом с
внутренней гаванью, облегавшей город с обеих сторон. Цезарь и природа поста-
рались ее уничтожить, а против таких сил что значат слабые усилия неаполитан-
ского правительства? (Swinburne’s Travels in the Two Sicilies, ч. 1, стр. 384 -
З9о)
9е'Вильгельм Апулийский (кн. 5, стр. 276) описывает победу норманнов и поза-
бывает о двух предшествовавших ей поражениях, о которых настоятельно упоми-
нает Анна Комнина (кн. 6, стр. 159 - 161). И она в свою очередь выдумывает чет-
вертое сражение или преувеличивает его результаты с целью доказать, что вене-
цианцы отмстили за себя или вознаградили себя за понесенные потери. Сами ве-
нецианцы иначе об этом думали, так как они низложили своего дожа propter
excidium stoli. (Dandulus in Chron, in Muratori, Script. Rerum Italicarum.TOM
XII, стр. 249). (Неудовольствие народа было возбуждено в Венеции подарками и
разными хитростями Витала Фаледро, который успел этим путем занять место ни-
зложенного дожа. (Annali D’Italia, XIII, стр. 414, 8-vo. Venezia, 1790). Хотя слово
stolus употреблено здесь и употреблялось многими писателями для обозначения
морских военных сил, но, в сущности, оно не то значит. Оно так же означало отряд
сухопутных военных сил и всякое сборище людей, действующих сообща. Развитие
письменного языка указывает, каким путем развивался разговорный язык. Кого
это интересует, тот может проследить по Thesaurus Stephani, 8678, те ступени,
по которым проходило греческое существительное stolos (образовавшееся из
stello, mitto), прежде чем оно превратилось из обозначения простого поручения в
обозначение вооруженного сборища людей. Пройдя через латинскую форму
stolus, оно дошло до своей итальянской формы Stuolo, под которой до сих пор
означают всякую multitudine de gente armata. - Издат)
97>Самые достойные доверия писатели: Вильгельм Апулийский (кн. 5.277), Готф-
рид Малатерра (кн. 3, гл. 41, стр. 589) и Ромуальд Салернский (Chron. in
Muratori, Script. Rerum Ital. том VII) ничего не знают об этом преступлении, ко-
торое очевидно для наших соотечественников Вильгельма Мальмсберийского (кн.
3, стр. 107) и Роджера Говедена (стр. 710, in Script, post Bedam); этот последний
даже рассказывает, как справедливый Алексей женился на соучастнице в своем
преступлении, короновал ее и потом сжег живой. Действительно, английский ис-
торик так слеп, что относит Роберта Гвискара, или Вискарда, к числу рыцарей Ген-
риха I, вступившего на престол через пятнадцать лет после смерти герцога Апулии.
История упадка и разрушения Римской Империи 370
(Рассказ о Роберте Гвискаре у Вильгельма Мальмсберийского (стр. 295, Bohn’s
Translation) вообще верен, за исключением того, что касается отравления. На стр.
428 герцог Апулии, по-видимому, смешивается со старшим братом Генриха I Ро-
бертом. Говеден придерживался рассказа Вильгельма Мальмсберийского и ра-
зукрасил его. Здесь очевидна неточность исторических сведений, которая оправ-
дывает высказанное на 350-й стр. в примеч. недоверие к авторитету таких писате-
лей в том, что касается константинопольских событий. - Издат)
98)Анна Комнина с радостью бросает несколько цветков на могилу врага (Алек-
сиада, кн. 5, стр. 162 - 166), а лучшей для него похвалой служат уважение и за-
висть Вильгельма Завоевателя, который был государем для его семейства.
Graecia (говорит Малатерра) hostibus recedentibus libera laeta quievit; Apulia
tota sive Calabria turbatur.
"'Urbs Venusina nitet tantis decorata sepulchris, - это одна из последних
строчек в поэме Апулийца (кн. 5, стр. 278). Вильгельм Мальмсберийский (кн. 3, стр.
107) приводит эпитафию Гвискара, которая не стоит того, чтобы ее цитировать.
1 °0'Од на ко Гораций был немногим обязан Венузии; он еще в детстве был пере-
везен в Рим (Serm. 1,6), а его неоднократные намеки на неопределенность погра-
ничной линии между Апулией и Луканией (Carm. 3,4, Serm. 2,1) недостойны его
времени и его гения.
(Однако Гораций жил в Венузии достаточно долго для того, чтобы его нянька
могла предсказать будущее величие этого animosus infans. Не совсем ясно, по-
чему намеки на неопределенность пограничной линии недостойны его гения. -
йздат.)
in См. Gian попе (том II, стр. 88 - 93) и историков первого Крестового похода.
102'Царствование Роджера и норманнских королей Сицилии занимает четыре
книги у Giannone в его Istoria Civile (том II, кн. - 11 - 14, стр. 136 - 340) и све-
дения о нем разбросаны в девятом и десятом волюмах италийских летописей Му-
ратори. В Bibliotheque Utalique (том I, стр. 175 - 222) я нахожу полезные извле-
чения из сочинений новейшего неаполитанца Капачелатро, изложившего в двух
волюмах историю своего отечества от Роджера I до Фридриха II включительно.
103'По словам Филиста и Диодора, сиракузский тиран Дионисий был в состоя-
нии содержать постоянную армию из десяти тысяч конницы и ста тысяч пехоты;
кроме того, он содержал четыреста галер. Сравн. Юма (Essays, ч. I, стр. 268,435) и
его противника Валласа (Numbers of Mankind, стр. 306, 307). О развалинах Аг-
ригента говорят все путешественники и D’Orville, и Reidesel, и Swinburne и дру-
гие.
104'0дин современный историк, описывавший деяния Роджера от 1127 до 1135
года, считает за основы его титула личные достоинства и могущество, согласие
баронов и древнее существование королевской власти в Сицилии и в Палермо, но
вовсе не упоминает об участии папы Анаклета (Alexand. Coenobii Telesine
Abbatis de Rebus gestis Regis Rogerii, кн. 4, in Muratori, Script. Rerum
Italicarum, том V, стр. 607 - 645).
105'Короли Франции, Англии, Шотландии, Кастили, Арагона, Наварры, Швеции,
Дании и Венгрии. Трое первых были древнее Карла Великого; трое следующих
были обязаны своими титулами своему мечу, а трое последних приобрели этот ти-
тул путем крещения; между этими королями только на долю короля Венгрии вы-
пал тот почет или тот позор, что он получил свою корону от папы.
10б)Фазелл и многие другие сицилийцы выдумали более раннее и самостоя-
тельное коронование (A.D. ИЗО, 1 мая), которое Джианноне неохотно отвергает
(том II, стр. 137-144): этот вымысел опровергается молчанием современников, и
371
Эдуард Гиббон
для него не может служить подтверждением поддельная мессинская хартия.
(Muratori, Annalli d’Italia, том IX, стр. 340; Pagi, Critica, том IV, стр. 467,468).
Г°дСлово gonfanon означало не флагшток, а самый флаг. Никто не оспаривает
его происхождения от готского fa па, от которого произошло германское слово
Fahne, знамя. Но есть много различных мнений о значении первого слога gon.
Они изложены в ученой диссертации Ф.Вахтера о Fahnen. (Ersch and Gruber,
Encyc., стр. 121 - 144). Самое правдоподобное из них то, которое производит gon
от chund, gund или gunnur; эти слова значили на древнем готском языке битва;
они вошли в состав многих собственных имен, как, например, Гундобальда, Гунд-
гельма, Гунтера и тд. и встречаются в английском слове gun. Дюканж, без всяких
объяснений, выдает слово guntfana за раннюю форму слова gonfanon, которое,
стало быть, значило Schlachtfahne, боевое знамя, которое носил главнокоманду-
ющий армии на поле сражения или которое носили подле него. См. также
Glossary to the Prose Edda, Mallet, North. Ant., стр. 554, изд. Bohn и в толко-
вом словаре Meyrick’a Ancient Armour, ч. VIII, изд. 1842. Впоследствии этим
словом стали называть знамена корпораций, гильдий, муниципалитетов и церквей,
в особенности в Ломбардии. Словом гонфалоньер, или знаменосец, стали назы-
вать высших сановников в некоторых италийских республиках. Hallam, Middle
Ages. 1,345,427 и сл. - Издат)
108'Роджер подкупил второго начальника в армии Лотаря; этот начальник про-
трубил или, вернее, подал голосом сигнал к отступлению, так как германцы (гово-
рит Cinnamus, кн. 3, гл. 1, стр. 51) незнакомы с употреблением труб. Он сам еще
более незнаком с тем, о чем пишет!
1О9'См. De Guignes, Hist. Generale des Huns, том I, стр. 369 - 373 и
Gardonne, Hist de I’Afrique etc. sous la Domination des Arabes.TOM II, стр. 70
- 144. Эти оба писателя, как кажется, руководствовались сочинением Новаири.
(Относительно Иосифа, или Юсу, Бен Таксфина и основателя династии Альмагадов
Аль Махди, относительно их преемников и их войн см. Conde. Арабы в Испании, ч.
II, стр. 205 и сл., изд. Bohn. - Издат.)
“Tripoli (говорит нубийский географ или, вернее, Шериф Аль-Идризи) u г bis
fortis, saxeo muro vallata, sita prope littus maris. Hancexpugnavit Rogerius,
que mulieribus captivis ductis, viros peremit.
ш'См. географию Льва Африканского (in Ramusio, том I, fol 74, verso, fol.
75, recto) и Shaw’s Travels (стр. ПО), седьмую книгу президента де-Ту и один-
надцатую аббата Верто. Карл V предложил мальтийским рыцарям взять в свое
владение этот город в тем, чтобы защищать его; но они имели благоразумие не
принять этого предложения.
112'Пажи с точностью указал, что было завоевано Роджером в Африке, а его
критические исследования были дополнены его другом аббатом Лонгерю при по-
мощи некоторых арабских источников (A.D. 1147, N 26, 27, A.D. 1148, N 16, A.D.
пда,
’ Appulus et Calaber, Siculus mihi servit et Afer.
Эта надменная надпись доказывает, что норманнские завоеватели все еще не
смешивались со своими христианскими и мусульманскими подданными.
114Тюг Фальканд (Hist. Sicula in Muratori Script, том VII, стр. 270, 271) при-
писывает эти потери небрежности или коварству адмирала Майо.
115,Сицилийские историки или оканчивают свои рассказы слишком рано, или
начинают их слишком поздно; но их молчание об этом предмете восполняют: не-
мец Оттон Фрейзингенский (de Gectis Fredericil, кн. 1, гл. 33, in Muratori Script,
том VI, стр. 668), венецианец Андреа Дандоло (там же, том XII, стр. 282,283) и гре-
ческие писатели Киннам (кн. 3, гл. 2 - 5) и Никита, in Manuel (кн. 2, гл. 1 - 6).
История упадка и разрушения Римской Империи 372
И6)К этому взятию в плен и скорому освобождению Людовика Седьмого я от-
ношу слова Киннама (кн. 2, гл. 19, стр. 49): par’ oligon helthe tu alonai. На основании
довольно хороших свидетельств (Annali d’Italia, том IX, стр. 420, 421). Муратори
смеется над деликатностью тех французских писателей, которые утверждают:
marisque nullo impediente periculo ad regnum proprium reversumesse;
впрочем, я замечаю, что их защитник Дюканж менее положителен, когда коммен-
тирует Киннама, чем когда издает Жуанвилля (Муратори говорит, что об этом со-
бытии свидетельствует достаточное число древних историков storici antichi
bastevoli. Тааффе (i.p. 252) сожалеет о том, что второй Крестовый поход имеет
только трех историков, которые все внезапно прерывают свой рассказ на том, что
происходило в Дамаске; к этому он потом присовокупляет: "Молчание летописцев
страшно красноречиво". По словам Муратори, Роджер так гостеприимно обошелся
с Людовиком в Потенце, в Калабрии. - Издат}
и7'Дандоло говорит: in palatium regium sagittas igneas injecit; но Никита,
кн. 2, гл. 8, стр. 66, превращает их в Bele argureus ehonta atraktus и присовокупляет,
что Мануил называл это оскорбление paignion и gelota... lesteuonta. Компилятор
Vincent de Beauvais снова превращает эти стрелы в золотые.
11 ^Касательно вторжения в Италию, которое почти совершенно оставлено без
внимания Никитой, см. более тщательный рассказ Киннама (кн. 4, гл. 1-15, стр.
78 - 101), который, прежде чем приступить к своему растянутому описанию, де-
лает следующее высокопарное заявление: peri tes Sikelias te, kai tes Italon
eskegteto ges, os kai tautas Pomaiois anasosaito.
п™Латинский писатель Otho (de Gestis Fredericil, кн. 2, гл. 30, стр. 734) удо-
стоверяет подлог; грек Киннам (кн. 1, гл. 4, стр. 78) ссылается на обещание возвра-
та, данное Конрадом и Фридрихом. Всякое мошенничество правдоподобно, когда
оно приписывается грекам.
120JQuod Anconitani Graecum imperium nimis diligerent. Veneti speciali
odio Anconam oderunt. Причиной этой любви и, быть может, зависти были
Beneticia, flumen aureum императора, а Киннам (кн. 4, гл. 14, стр. 98) подтверж-
дает латинский рассказ.
121,Муратори упоминает о двух осадах Анконы; первая была выдержана в 1167
г. против самого Фридриха I, лично ею руководившего (Annali, том X, стр. 39 и сл.),
вторая в 1173 г. против его полководца архиепископа Майнцского - человека,
недостойного своего титула и своего звания (стр. 76 и сл.) До нас дошел подлин-
ный рассказ Муратори о второй осаде, помещенный в его обширном сборнике
(том VI, стр. 921 - 946).
122,Мы извлекли эту подробность из изданной Муратори анонимной хроники
Fossa Nova. (Script. Ital.,том VII, стр. 874).
123,Слова Киннама basileion semeion (кн. 4, гл. 14, стр. 99) могут быть поняты в
этом двояком смысле. Знамя более соответствует латинским обычаям, а изобра-
жение - греческим.
124)Nihilominus quoque petebat, ut quia occasio justa et tempus
opportunum et acceptabile se obtulerant, Romani corona imperii a sancto
apostolo sibi redderetur; quoniam non ad Frederici Alemauni, sed ad suum
jus asseruit pertinere. (Vit. Alexandri III a Cardinal. Arragoniae, in Script.
Rerum Ital., том III, часть 1, стр. 458). Он вторично отправился в качестве посла
cum immensa multitudine pecuniarum.
125'Nimisalta et perplexa sunt (Vit. Alexandri III, стр. 460, 461), - говорит ос-
мотрительный папа.
126)Meden meson eina; legon Pome te neotera pros ten presbuteran, palai
aporrageison (Киннам, кн. 4, гл. 14, стр. 99).
373
Эдуард Гиббон
127>В своей шестой книге Киннам описывает войну с венецианцами, которую
Никита не счел достойной своего внимания. Не удовлетворяющий нашей любо-
знательности итальянский рассказ помещен летописцем Муратори под 1171 и сл.
годами.
128'Обэтой победе упоминает Ромуальд Салернский (in Muratori, Script. Ital.
том VII, стр. 198). Странно то, что Киннам (кн. 4, гл. 13, стр. 97, 98) более пылок и
более подробен в своих похвалах королю Сицилии, нежели Фальканд (стр. 268 -
270). Но греческий писатель любил вдаваться в подробности, а латинский историк
не любил Вильгельма Злого.
^Касательно послания Вильгельма I см. Киннама (кн. 4, гл. 15, стр. 101,102) и
Никиту (кн. 2, гл. 8). Трудно решить, кого обманывали греки, описывая такими лес-
тными красками величие империи, самих себя или публику.
13О'Я не могу указать других самобытных свидетельств, кроме жалких хроник
Сикарда Кремонского (стр. 603) и Fossa Nova (стр. 875) в том виде, в каком они
помещены у Муратори в седьмом томе историков. Король Сицилии послал свои
войска против nequitiam Andronici... ad acquirendum imperium C.P. Они были
capti\aut confusi... decepti captique Исааком.
131чак как рассказ Киннама прекращается, то нам приходится впредь доволь-
ствоваться Никитой (in Andronico, кн. 1, гл. 7-9; кн. 2, гл. 1, in Isaac Angelo, кн.
1, гл. 1 - 4), который становится теперь достойным уважения современником. Так
как он пережил императора и империю, то он пишет без лести; но падение Кон-
стантинополя усилило его нерасположение к латинам. К чести литературы я дол-
жен заметить, что великий комментатор Гомера, фессалоникский архиепископ
Евстафий не захотел покинуть свою паству.
132'Нistoria Sicula Гюга Фальканда, в сущности, обнимающая период времени
между 1154 и 1169 годами, помещена в седьмом томе сборника Муратори (том
VII, стр. 259 - 344); ей предпослано изящное предисловие или послание (стр. 251 -
258) de Calamitatibus Sicilliae. Фальканда прозвали сицилийским Тацитом, и
если принять в соображение громадный попятный шаг от первого столетия к две-
надцатому и от сенатора к монаху, я готов признать за Фалькандом право на такое
прозвище; его рассказ быстр и ясен, его слог смел и изящен, его замечания остро-
умны; он знал людей, и у него было человеческое сердце. Я могу только сожалеть
о tomato он приложил свой труд к такой узкой и бесплодной почве.
133Ч рудолюбивые бенедиктинцы (ГАrt de Verifier les Dates, стр. 896) держат-
ся того мнения, что настоящее имя Фальканда Fulcandus или Foucault. По их
словам, Hugues Foucault был родом француз, впоследствии возведенный в зва-
ние аббата Сен-Дени; он сопровождал в Сицилию своего патрона Stephen de la
Perche, дядю матери Вильгельма II, архиепископа Палермского и великого канц-
лера королевства. Тем не менее у Фальканда все чувства, свойственные сицилий-
цам, а название Alumnus (которое он дал сам себе), как кажется, служит доказа-
тельством того, что он родился в Сицилии или по меньшей мере был там воспитан.
134)Фальканд, стр. 303 Richard de St. Germano начинает свою историю опи-
санием смерти Вильгельма II и его похвалой. Вслед за несколькими ничего не
значащими эпитетами он продолжает так: Legis et justitiae cultus tempore suo
vigebat in regno; sua erat quilibet sorte contentus (развеэто небыли смерт-
ные?) ubique pax, ubeque securitas, nec latrronum metuebat viator incidias,
nec maris nauta offendicula peratarum (Script. Rerum Ital. том VII, стр. 969).
135)Constantia, primis a cunabulis in deliciarum tuaram affluentia diutius
educata, tuisque institutis, doctrinis et moribus mformata, tandem opibus
tuis Barbaros delatura discessit: et nunc cum ingentibus copiis revertitur, ut
pulcherrima nutricis ornamenta Barbarica foeditate contaminet... Intueri
История упадка и разрушения Римской Империи 374
mihi jam vedeorturbulentas Barbarorum acies... civitates opulentas et loca diuturna
pace florentia, metu concutere, caede vastare, rapinis atterere, et foedare luxuria: hinc
cives aut gladiis in tercepti, aut servitute depresse, vergines constupratae, matronae etc.
136^Certe si regem non dubiae virtutis elegerint, nec a Saracenis Christian!
dissentiant. poterit rex creatus rebus licet quasi desperatis et perditis
subvenire, et incursus hostium, si prudenter egerit, propulsare.
1371n Apulis, qui, semper novitate gaudentes, novarum rerum studiis
aguntur, nihil arbitror spei aut fiduciae reponendum.
138)Si civium tuorum virtutem et audaciam attendas... murorum etiam
ambitum densis turribus circumseptum.
139гит crudelitate piratica Theutonum confligat atrocitas, et inter
ambustos Lapides, et Aethnae flagrantis incendia, etc.
140Tam partem, quam nobilissimarumcivitatum fulgor illustrat, quae et
toti regno sigulari meruit privilegio praeemenere, nefarium esset... vel
Barbarorum ingressu pollui. Жаль, что я не могу цитировать его цветистое, но
интересное описание дворца, города и роскошной равнины Палермо.
141Wires non suppetunt, et conatus tuos tarn inopiacivium, quam’ paucitas
bellatorum elidunt.
142'At vero, quia difficile est. Christianos in tanto rerum turbine, sublato
regis timore Saracenos non opprimere, si Saraceni injuriis fatigati ab eis
coeperint dessidere, et castella forte maritima vel montanas munitiones
occupaverint; ut hinc cum Theutonicis summa virtute pugnandum, illinc
Saracenis crebris insultibus occurrendum, quid putas acturi sunt Siculi inter
has depressi angustias, et velut inter malleum et inncudem multo cum
discrimine constituti? hoc utique agent quod poterunt, ut se Barbaris
miserabili conditione dedentes, in eorum se conferant potestatem. О utinam
plebis et procerum, Christianorum et Saracenorum vota conveniant; ut
regem sibi concorditer eligentes, Barbaros totis viribus, toto conamine,
totisque desideriis proturbare contendant. Здесь, по-видимому, смешиваются
нормандцы с сицилийцами.
143)Свидетельство англичанина Роджера Говедена (стр. 689) едва ли может
иметь вес насупротив молчания германских и итальянских историков. (Muratori,
Annali d’Italia, том X, стр. 156). Возвращавшиеся из Рима священники и пилигри-
мы всячески преувеличивали могущество святого отца.
144)Ego enim in ео cum Teutonicis manere non debeo. (Caffari, Annal.
Genuenses, in Muratori, Script. Rerum Italicarum.TOM VI, стр. 367,368).
145'Касательно сарацинов, живших в Сицилии и в Нокере, см. летописи Мурато-
ри (том X, стр. 149 и A.D. 1223 - 1227), Джианноне (том II, стр. 385) и оригинальных
писателей, приводимых в сборнике Муратори, Richard de St. Germano (том YU,
стр. 996), Matteo Spinelli de Giovenazzo (том VII, стр. 1064), Nicholas de
Jamsilla (том X, стр. 494) и Matteo Villani (том XIV, кн. 7, стр. 103). Последний из
них намекает на то, что для покорения живших в Нокере сарацинов Карл II Анжуй-
ский прибегнул не столько к насилию, сколько к хитрости.
14б'Муратори цитирует следующие слова Арнольда Любекского (кн. 4, гл. 20):
Reperit thesauros absconditos, et omnem lapidum pretiosorum et
gemmarum gloriam, ita ut oneratis 160 sommariis, gloriose ad terram suam
redierit. Роджер Говеден, упоминая о неуважении к царским гробницам и к цар-
ским трупам, оценивает собранную в Салерно добычу в двести тысяч унций золота
(стр. 746). По этому случаю я почти готов воскликнуть в один голос с Ла-Фонтено-
вой юной слушательницей Par ma foi, je voudrais avoir ce qui sen faut.
375
Эдуард Гиббон
ГЛАВА LVII
Тюрки сельджуки. -Их восстание против завоева-
теля Индостана, Махмуда. -Тогрул покоряет
Персию и покровительствует халифам. - Пораже-
ние и взятие в плен императора Романа Алп-Арс-
ланом. - Могущество и великолепие Малик-ша-
ха. - Завоевание Малой Азии и Сирии. - Положе-
ние и угнетенное состояние Иерусалима. -Благо-
честивые странствования к гробу Господню
С острова Сицилии читатель пусть теперь перенесется за
Каспийское море, откуда вышли те тюрки или туркмены,
против которых был главным образом предпринят первый
Крестовый поход. Империя, основанная ими в шестом столе-
тии в скифских странах, уже давно распалась; но их имя еще
пользовалось громкой известностью среди греков и на Восто-
ке, а остатки этой нации, состоявшие из могущественных и
независимых племен, были рассеяны по степям от Китая до
берегов Окса и Дуная; венгерская колония вошла в состав
европейской республики, а азиатские троны были заняты ра-
бами и солдатами тюркского происхождения. В то время как
копье норманнов поработило Апулию и Сицилию, толпы
этих северных пастухов рассеялись по персидскому царству;
их князья из рода Сельджуков основали могущественную и
прочную империю на всем пространстве от Самарканда до
границ Греции и Египта, и тюрки постоянно владели Малой
Азией до той поры, когда их победоносное знамя было водру-
жено на Софийском соборе.
Одним из самых могущественных тюркских монархов был
Махмуд1* Газневи, царствовавший в восточных провинциях
Персии через тысячу лет после рождения Христа. Его отец
Сабуктегин был рабом того раба, который сам был рабом при
повелителе правоверных. Но в этой рабской генеалогии пер-
вая ступень была чисто номинальная, так как на ней стоял
владетель Трансоксианы и Хорасана, находившийся в номи-
нальной зависимости от халифа Багдадского; на второй сту-
пени стоял государственный министр, полководец Самани-
дов2), разорвавший своим восстанием узы политического
рабства. Но третью ступень занимал в семействе этого мя-
тежника настоящей домашний раб Сабуктегин, возвысив-
шийся благодаря своему мужеству и ловкости до звания
История упадка и разрушения Римской Империи 376
главного начальника города и провинции Газни3) в качестве
зятя и преемника своего признательного повелителя. Прихо-
дившая в упадок династия Саманидов сначала находила за-
щитников в своих служителях, а в конце концов была ими
свергнута, и среди общественной неурядицы фортуна Мах-
муда становилась все более и более блестящей. Для него был
впервые придуман титул султана4^ и его владения расшири-
лись от Трансоксианы до окрестностей Исфагана, от берегов
Каспийского моря до устьев Инда; но главным источником
славы и богатства была для него священная война с индо-
станскими Генту. Описание всех битв и осад, происходивших
во время его двенадцати экспедиций, едва ли могло бы уме-
ститься в одном волюме, а я не могу посвятить ему и целой
страницы. Этого мусульманского героя никогда не устраша-
ли ни неблагоприятное время года, ни вышина гор, ни шири-
на рек, ни бесплодие пустынь, ни многочисленность врагов,
ни грозный вид их боевых слонов5). В своих завоеваниях сул-
тан Газни зашел далее Александра; после трехмесячного пе-
рехода через возвышенности Кашмира и Тибета он достиг
знаменитого города Киннога6) на Верхнем Ганге и в морском
сражении, происходившем на одном из рукавов Инда, раз-
бил флот туземцев, состоявший из четырех тысяч судов. Де-
ли, Лахор и Мультан были принуждены отворить перед ним
свои ворота; плодородная страна Гуджарат возбудила его че-
столюбие, и он нескоро решился покинуть ее, а его жадность
внушила ему бесплодное намерение открыть те острова Юж-
ного океана, которые были богаты золотом и благовонными
веществами. Благодаря уплате дани райи сохранили свои
владения, а жители свою жизнь и свое имущество; но к рели-
гии Индостана ревностный мусульманин был жестокосерден
и беспощаден; много сотен храмов и пагод было срыто до ос-
нования; много тысяч идолов было разрушено, а драгоцен-
ный материал, из которого были сделаны эти идолы, послу-
жил для служителей пророка и поощрением и наградой. На
Гуджаратском мысу, в окрестностях города Диу, который
принадлежал к числу остатков от прежних португальских
владений, была построена Сумнатская пагода7). Она пользо-
валась доходами с двух тысяч селений; две тысячи брахма-
нов были посвящены в звание служителей местного бога, ко-
торого они обмывали ежедневно утром и вечером водами от-
даленного Ганга; под их начальством состояли триста музы-
кантов, триста цирюльников и пятьсот танцовщиц, отличав-
шихся знатностью своего происхождения или красотой. До-
377 Эдуард Гиббон
ступ к храму охранялся с трех сторон океаном; проход через
перешеек был загражден натуральной или искусственной
пропастью, а город и его окрестности были населены фанати-
ками. Эти фанатики признавали, что Кинног и Дели были
наказаны за свои прегрешения, и объявили, что если нече-
стивый чужеземец осмелится приблизиться к их священной
территории, на его голову наверное падет божеское мщение.
Этот вызов побудил благочестивого Махмуда лично поме-
риться силами с индийским божеством. Пятьдесят тысяч по-
клонников этого божества были поражены насмерть копьем
мусульман; на стены победители взобрались по лестницам;
святилище было осквернено, и завоеватель стал наносить
своей железной палицей удары в голову идола. Испуганные
брахманы, как рассказывают, предложили ему выкуп в раз-
мере десяти миллионов стерлингов, а самые благоразумные
из его советников настоятельно доказывали ему, что уничто-
жение сделанного из камня изображения не изменить чувств
Генту и что эта большая сумма могла бы быть употреблена
на вспомоществование правоверным. “Ваши доводы, - отве-
чал им султан, - основательны и красноречивы; но Махмуд
никогда не согласится выставить себя в глазах потомства
торговцем идолами". Он повторил удары, и скрытое внутри
статуи сокровище из жемчуга и рубинов объяснило причину
благочестивой щедрости брахманов. Осколки идола были
отправлены в Газни, Мекку и Медину. Известие об этом на-
зидательном событии дошло до Багдада, и халиф почтил
Махмуда титулом поборника фортуны и религии Мухамма-
да.
От описания кровавых сцен, которыми наполнена история
всех наций, я с удовольствием перехожу к собиранию тех
цветков, которые пахнут просвещением и добродетелью.
Имя Махмуда Газневи до сих пор чтят на Востоке; его под-
данные наслаждались благосостоянием и внутренним спо-
койствием; его пороки были прикрыты религией, а следую-
щие два случая из его домашней жизни послужат доказа-
тельством его справедливости и великодушия. I. В то время
как султан присутствовал на заседании верховного совета,
один из его подданных пал ниц перед его троном и принес
ему жалобу на наглость родного турецкого солдата, который
выгнал его из дома и с брачного ложа. "Не высказывайте
громко ваших жалоб, - сказал Махмуд, - а уведомьте меня,
как только этот солдат снова придет в ваш дом; я сам хочу
произнести приговор над виновным и наказать его". Получив
История упадка и разрушения Римской Империи 378
ожидаемое извещение, султан отправился вслед за своим пу-
теводителем, окружил дом своими телохранителями и, пога-
сив факелы, постановил смертный приговор над преступни-
ком, уличенным в захвате чужой собственности и в прелю-
бодеянии. После того как этот приговор был приведен в ис-
полнение, факелы были снова зажжены: Махмуд, став на ко-
лена, стал молиться, а потом, встав на ноги, попросил чего-
нибудь поесть и бросился на поданное кушанье с жадностью
проголодавшегося человека. Бедняк, получивший это удов-
летворение за нанесенную ему обиду, не был в состоянии
воздержаться от восклицаний, в которых выразил свое удив-
ление и свое любопытство, а любезный монарх снизошел до
объяснения мотивов своего странного образа действия: "Я
имел основание подозревать, что только который-нибудь из
моих сыновей мог осмелиться совершить такое преступле-
ние, и я погасил факелы для того, чтобы мое правосудие бы-
ло слепо и неумолимо. В моей молитве я благодарил Бога за
открытие преступника, а с той минуты, как вы обратились ко
мне с вашей жалобой, я находился н таком тревожном состо-
янии, что три дня ничего не ел". II. Султан Газни объявил
войну против династии Бундов, царствовавшей в западной
Персии; его обезоружило послание вдовствующей султанши,
и он отложил нападение до достижения ее сыном совершен-
нолетия8) "При жизни моего супруга, - писала хитрая реген-
тша, - я всегда опасалась вашего честолюбия; он был такой
монарх и такой воин, что был достоин с вами помериться.
Его уже нет на этом свете; его скипетр перешел к женщине и
к ребенку, и вы не осмелитесь напасть ни на этого малолет-
него ребенка, ни на эту слабую женщину. Как была бы бес-
славна ваша победа и как было бы позорно ваше поражение!
а ведь исход борьбы в руках Всевышнего". Корыстолюбие бы-
ло единственным черным пятном на благородном характере
Махмуда, а эта страсть еще никогда не находила для себя бо-
лее полного удовлетворения. Восточные писатели заходят за
пределы вероятного, когда описывают такие массы золота и
серебра, каких еще никогда не накопляла человеческая жад-
ность, и такие громадные жемчуги, бриллианты и рубины,
каких еще никогда не производила природа9). Впрочем, по-
чва Индостана чрезвычайно богата драгоценными каменья-
ми; его торговля во все века собирала золото и серебро со все-
го мира, а на его сокровища впервые наложил руку магоме-
танский завоеватель. Поведение Махмуда в последние дни
его жизни ясно обнаружило тщету богатств, которые так
379 Эдуард Гиббон
трудно было приобрести и сохранить, но с которыми все-таки
пришлось расстаться. Он обошел обширные помещения, в
которых хранилось сокровище Газни, горько заплакал и сно-
ва запер за собою двери, ни с кем не поделившись хотя бы
частицей тех богатств, которых он уже не мог сохранить. На
следующий день он сделал смотр своим военным силам, со-
стоявшим из ста тысяч пехотинцев, пятидесяти пяти тысяч
всадников и тысячи трехсот боевых слонов10). Он снова про-
ливал слезы при мысли о непрочности человеческого вели-
чия, а его скорбь еще усилилась при известии об успешных
неприязненных действиях туркмен, которым он открыл до-
ступ внутрь своих персидских владений.
При теперешней немногочисленности азиатского населе-
ния власть установленных правительств и заботы о земледе-
лии ограничиваются окрестностями городов, а дальние стра-
ны предоставлены пастушеским племенам арабов, курдов и
туркмен11). Эти последние разделяются на две большие ор-
ды, поселившиеся по обеим сторонам Каспийского моря: за-
падная колония может выставить для войны сорок тысяч сол-
дат; восточная колония, менее доступная для любознатель-
ных путешественников, но более сильная и более многолюд-
ная, состоит почти из ста тысяч семейств. Эти поселенцы со-
хранили среди цивилизованных наций нравы скифских сте-
пей; они перекочевывают с места на место сообразно с вре-
менем года и пасут свои стада среди развалин дворцов и хра-
мов. Их стада мелкого и крупного скота составляют их един-
ственное богатство; их палатки черные или белые, сообразно
с цветом знамени, покрываются войлоком и имеют кругооб-
разную форму; зимой они носят овчины, летом одежды из
суконных или из бумажных материй; физиономии мужчин
грубы и свирепы, физиономии женщин кротки и привлека-
тельны. Бродячая жизнь поддерживает в них воинственный
дух и уменье владеть оружием; они сражаются, сидя на ко-
нях, а их мужество обнаруживается в частых ссорах то друг с
другом, то с соседями. За право пользоваться пастбищами
они уплачивают небольшую дань владетелю страны, но до-
машняя юрисдикция находится в руках их вождей и стар-
шин. Первое переселение восточных туркмен, этих самых
древних представителей своей расы, может быть отнесено к
десятому столетию христианской эры12). В то время, как мо-
гущество халифов стало приходить в упадок, а их полковод-
цы обнаруживали свое бессилие, Яксарт уже не мог служить
преградой для внешних врагов; после каждого нашествия
История упадка и разрушения Римской Империи 380
туркмен - все равно оканчивалось ли оно победой или от-
ступлением - некоторые из кочевых туркменских племен
принимали веру Мухаммада и получали право селиться на
обширных и отличавшихся прекрасным климатом равнинах
Трансоксианы и Хорезма. Стремившиеся к верховной власти
тюркские арабы поощряли эти переселения, пополнявшие их
армии новыми рекрутами, наводившие страх и на их поддан-
ных и на их соперников и охранявшие границу от более ди-
ких туркменских туземцев; и Махмуд Газневи придержи-
вался такой же политики, но в таких размерах, каким еще не
было примера в прошлом; ему объяснил его ошибку вождь
сельджуков, живший на бухарской территории. Султан
спросил у него, сколько людей может он доставить для воен-
ной службы. "Если вы пришлете, - отвечал Измаил, - одну из
этих стрел в наш лагерь, пятьдесят тысяч ваших служителей
сядут на коней". "А если бы это число оказалось недостаточ-
ным?" - продолжал Махмуд.-'Пошлите эту вторую стрелу в
орду Валика, и вы получите еще пятьдесят тысяч". - "Но ес-
ли бы мне понадобились, - сказал Газневи, старавшийся
скрыть свое беспокойство, - все военные силы ваших союз-
ных племен?- "Пошлите мой лук, - отвечал Исмаил, - и ког-
да его покажут всем племенам, двести тысяч всадников явят-
ся на этот вызов". Убоявшись дружбы такого могущественно-
го человека, Махмуд переселил самые беспокойные племена
внутрь Хорасана, где они были отделены от своих соотечест-
венников рекою Оксом и были со всех сторон окружены по-
корными Махмуду городами. Но внешний вид страны скорее
прельстил, чем устрашил переселенцев, а отсутствие султа-
на Газни и затем его смерть ослабили энергию правительст-
венной власти. Пастухи превратились в разбойников, а из
разбойничьих шаек образовалась армия завоевателей; она
стала опустошать Персию вплоть до Исфагана и до берегов
Тигра, и туркмены не стыдились или не боялись померяться
своим мужеством и числом с самыми гордыми азиатскими
монархами. Сын и преемник Махмуда, Масуд слишком дол-
го пренебрегал предостережениями самых благоразумных
своих советников. "Ваши враги, - неоднократно говорили они
ему, - были сначала роем муравьев; теперь они уже обрати-
лись в маленьких змей, а если вы немедленно их не раздави-
те, они сделаются так же ядовиты и сильны, как большие
змеи". Война то прекращалась перемириями, то снова возоб-
новлялась, а полководцы султана то имели успех, то терпели
неудачу; наконец султан лично выступил в поход против
381
Эдуард Гиббон
туркмен, которые устремились на него со всех сторон в бес-
порядке и с дикими криками. "Масуд, - как рассказывает
персидский историк 13), - один устремился на встречу пото-
ка, где был со всех сторон окружен блестящим оружием вра-
гов, но он выказал такую гигантскую силу и такое мужество,
какими еще никогда не отличался никакой царь. Он нашел
такую помощь в некоторых из своих приближенных, кото-
рых он поощрял словами и примером, и в том чувстве чести,
которое свойственно мужеству, что повсюду, куда он на-
правлял гибельные удары своего меча, неприятель или падал
ниц перед ним, или бежал от него. Но в ту минуту, как побе-
да, по-видимому, развевалась на его знамени, позади его все
предвещало беду; когда он оглянулся кругом, он увидел, что
почти вся его армия, за исключением отряда, находившегося
под его личным начальством, торопливо спасалась бегством”.
Некоторые из военачальников тюркского происхождения по-
кинули Газневи из трусости или потому, что изменили ему,
и этой достопамятной Дандеканеской битвой14^ была основа-
на в Персии династия царей-пастухов15).
Победоносные туркмены немедленно приступили к избра-
нию царя, и если можно верить довольно правдоподобному
рассказу одного латинского историка16), жребий решил, кому
быть их повелителем. На нескольких стрелах были надписа-
ны сначала названия племен, потом названия семейств, при-
надлежавших к избранному племени, и, наконец,имена чле-
нов этих семейств; стрелы вынимал из связки ребенок, и та-
ким путем верховная власть досталась Тогрул-Беку, сыну
Михаила, который был сыном Сельджука; имя этого послед-
него сделалось бессмертным благодаря величию его потомст-
ва. Султан Махмуд хотя и хвалился знанием национальной
генеалогии, но сознавался, что ему неизвестна генеалогия
Сельджуков; однако начальник этого рода, как кажется, был
одним из могущественных и известных вождей17). За то, что
он осмелился проникнуть в гарем своего государя, Сельджук
был изгнан из Туркестана; он переправился вместе с много-
численной толпой своих друзей и вассалов через Яксарт,
стал лагерем в окрестностях Самарканда, принял религию
Мухаммада и снискал венец мученика в войне с неверными.
Он дожил до ста семи лет, пережил своего сына и принял на
себя попечение о своих двух внуках Тогрул и Иафар; стар-
шему из них было сорок пять лет, когда он был возведен в
звание султана в царственном городе Нишапуре. Его добле-
сти оправдали слепую случайность, которой он был обязан
История упадка и разрушения Римской Империи 382
своим избранием. Его храбрость не требует похвал, так как
она была общим достоянием всех тюрков, а его честолюбие18)
равнялось его храбрости. Он выгнал Газневи из восточной
части Персии и, стремясь к завоеванию стран с более мягким
климатом и более богатых, мало-помалу оттеснил Газневи к
берегам Инда. На западе он низвергнул династию Бундов, и
скипетр Ирана перешел от персов к тюркам. Те монархи, ко-
торые уже испытали на себе меткость стрел сельджуков или
опасались ее, преклоняли свою голову перед победителем;
вследствие завоевания Азербайджана или Мидии он прибли-
зился к границам римских владений, и этот вождь пастухов
осмелился отправить посла или глашатая с требованием от
константинопольского императора дани и покорности19). В
своих собственных владениях Тогрул был отцом своих сол-
дат и своего народа; благодаря его твердому и справедливому
управлению Персия избавилась от следствий анархии, и те
же самые руки, которые обогрялись кровью, сделались охра-
нительницами правосудия - и общественного спокойствия.
Более грубые и, быть может, более благоразумные из турк-
мен20) по-прежнему жили в палатках своих предков, и эти
военные колонии распространились от берегов Окса до бере-
гов Евфрата благодаря покровительству своих туземных мо-
нархов. Но те тюрки, которые жили при дворе и в городах,
цивилизовались благодаря деловым занятиям и утратили
прежнюю грубость нравов благодаря жизненным наслажде-
ниям; они стали подражать одежде, языку и нравам персов, а
царские дворцы Нишапура и Рея отличались порядком и ро-
скошью больших монархий. Самые достойные из арабов и
персов достигали высших государственных должностей, и
вся тюркская нация горячо и искренно перешла в религию
Мухаммада. Именно этот факт и был причиной резкого раз-
личия между теми сонмищами северных варваров, которые
разлились по Европе, и теми, которые разлились по Азии.
Между мусульманами точно так же, как и между христиана-
ми, непрочные местные традиции заглохли перед здравым
смыслом и авторитетом господствующей системы, перед ста-
ринною репутацией и перед общим сочувствием народов. Но
торжество Корана было более чисто и достохвально, потому
что оно обошлось без помощи того внешнего блеска богослу-
жения, который мог привлекать к себе язычников некоторым
сходством с идолопоклонством. Первый из сельджукских
султанов отличался своим религиозным рвением и искренно-
стью своей веры; он ежедневно произносил те пять молитв,
383
Эдуард Гиббон
которые предписаны правоверным; первые два дня каждой
недели он выдерживал особый пост и в каждом городе строил
мечеть прежде, чем приступить к постройке дворца21).
Вместе с верою в Коран сын Сельджука усвоил глубокое
уважение к преемнику пророка; но этот высокий титул оспа-
ривали друг у друга халифы багдадский и египетский и каж-
дый из двух соперников старался убедить могущественного,
но необразованного варвара в превосходстве своих прав.
Махмуд Газневи принял сторону Аббассидов и с негодовани-
ем отвергнул почетное одеяние, привезенное ему послом Фа-
тимидов. Однако неблагодарный Хашемит переменился и
назначил сельджукского султана своим светским заместите-
лем над мусульманским миром. Так как Тогрул верно испол-
нял и расширял обязанности, наложенные на него этим важ-
ным званием, то он был призван содействовать освобожде-
нию халифа Кайема и повиновался этому священному при-
зыву, доставлявшему ему случай завоевать еще одно царст-
во. Повелитель правоверных, превратившийся в окружен-
ный почетом призрак, дремал в своем багдадском дворце. Его
служитель или повелитель, князь Бундов уже не был в со-
стоянии защищать его от наглости мелких тиранов, и берега
Евфрата и Тигра подпали под власть взбунтовавшихся эми-
ров тюркских и арабских. Прибытия завоевателя ожидали
как благодеяния, а временное зло, которое могли причинить
огонь и меч, считалось хотя и крайне неприятным, но благо-
творным средством, с помощью которого только и можно бы-
ло восстановить порядок. Персидский султан выступил из
Хамадана во главе таких военных сил, которым никто не был
в состоянии сопротивляться; тех, кто держал себя с гордо-
стью, он поражал беспощадно, а тех, кто преклонялся перед
ним, он миловал; князь Бундов исчез; головы самых упор-
ных бунтовщиков были положены к стопам Тогрула, и он
преподал урок повиновения жителям Мосула и Багдада. По-
сле наказания виновных и восстановления внутреннего спо-
койствия коронованный пастух принял награду за свои тру-
ды, и блестящая комедия изобразила торжество религиозных
предрассудков над могуществом варваров23). Тюркский сул-
тан отплыл по Тигру, высадился у ворот Ракки и совершил
свой въезд верхом на коне. Он почтительно сошел с коня у
входа во дворец и пошел пешком, а впереди его шли снявшие
с себя оружие эмиры. Халиф сидел, прикрывшись черным
покрывалом; на его плечах была надета черная мантия Аб-
бассидов, и он держал в руке посох пророка Божия. Завоева-
История упадка и разрушения Римской Империи 384
тель Востока преклонил свою голову до земли, простоял не-
сколько времени в смиренной позе и затем его провели к тро-
ну визирь и переводчик. После того как Тогрул воссел на
втором троне, был прочитан вслух патент, назначавший его
временным заместителем Мухаммадова преемника. На него
надевали одно вслед за другим семь почтенных одеяний и
ему подарили семерых рабов, родившихся в семи странах
аравийского царства. Его мистическое покрывало надушили
мускусом, а в знак его двойного владычества над Востоком и
над Западом на его голову надели две короны и его опоясали
двумя палашами. После этой церемении султана удержали
от вторичного земного поклона, но он два раза поцеловал ру-
ку повелителя правоверных, а глашатаи провозгласили во
всеуслышание его титулы при одобрительных возгласах му-
сульман. Во время вторичного посещения Багдада сельджук-
ский монарх снова спас халифа от его врагов и почтительно
вел за узду мула, на котором халиф возвращался из тюрьмы
во дворец. Их союз был скреплен бракосочетанием сестры
Тогрула с преемником пророка. Халиф Кайем охотно принял
тюркскую девушку в свой гарем, но он высокомерно отка-
зался выдать свою дочь за султана, не желая смешивать
кровь Хашемитов с кровью скифского пастуха; он тянул пе-
реговоры об этом браке несколько месяцев, пока постепенное
уменьшение его доходов не напомнило ему, что он все еще
находится под властью повелителя. Вскоре после своего
вступления в брак с дочерью Кайема Тогрул кончил
жизнь24); так как он не оставил после себя потомства, то ти-
тул и прерогативы султана перешли к его племяннику Алп-
Арслану, имя которого мусульмане стали произносить в пуб-
личных молитвах вслед за именем халифа. Впрочем, этот
переворот доставил Аббассидам и более свободы и более мо-
гущества. Владычестввоавшие над Азией тюркские монархи
относились без зависти к внутреннему управлению, имевше-
му своим средоточием Багдад, и повелители правоверных из-
бавились от тех унизительных притеснений, которым их
подвергали присутствие и бедность персидской династии.
С тех пор как халифы утратили прежнее могущество, вы-
родившиеся сарацины занимались внутренними раздорами и
не посягали на принадлежавшие Римской империи азиат-
ские провинции, расширившиеся, благодаря победам Ники-
фора, Цимисхия и Василия, до Антиохи и до восточных гра-
ниц Армении. Через двадцать пять лет после смерти Василия
его преемники внезапно подверглись нападениям неизвест-
385
Эдуард Гиббон
ной им варварской расы, соединявшей мужество скифов с
фанатизмом новообращенных и имевшей в своем распоряже-
нии искусства и богатства могущественной монархии25 . Ми-
риады тюркских всадников рассыпались вдоль границы на
протяжении шестисот миль от Тавра до Эрзерума и в честь
арабского пророка была пролита кровь ста тридцати тысяч
христиан. Впрочем, военные предприятия Тогрула не имели
для греческой империи никаких важных или прочных по-
следствий. Поток повернул в сторону от ничем не защищен-
ной местности; султан предпринял осаду одного армянского
города, но прекратил ее без славы или без успеха; незначи-
тельные военные действия то возобновлялись, то прекраща-
лись с переменными счастьем, а храбрость македонских ле-
гионов напомнила о славе завоевателя Азии26). Имя Алп-Ар-
слана (храброго льва) выражало ходячее понятие о том, ка-
кие свойства составляют совершенство человеческой натуры,
а преемник Тогрула действительно был одарен свирепостью
и благородством этого царственного зверя. Он перешел через
Евфрат во главе тюркской кавалерии и вступил в главный
город Каппадокии, Кесарию, которая привлекала его славой
и богатством храма, воздвигнутого там в честь св. Василия.
Благодаря своей прочности здание устояло против его напа-
дений, но он унес украшенные золотом и жемчугом двери
святилища и осквернил мощи святого, человеческие слабо-
сти которого были в то время прикрыты почтенной ржавчи-
ной древности. Алп-Арслан довершил завоевание Армении и
Грузии. В ту пору армянское царство уже не управлялось са-
мостоятельными монархами, а его население утратило преж-
нее мужество; константинопольские наемные войска, состо-
явшие из ненадежных иноземцев, из неопытных и незнако-
мых с дисциплиной новобранцев, покидали без боя искусст-
венные укрепления. В Константинополе позабыли на другой
же день об утрате этих важных пограничных владений, а ка-
толики не были ни удивлены, ни недовольны тем, что Хри-
стос и его Матерь предали в руки неверных население, так
глубоко зараженное ложными учениями Нестория и Евти-
хия27). Грузины28), или иберы, оказали более упорное сопро-
тивление в лесах и долинах Кавказских гор, но тюркский
султан и его сын Малик были неутомимы в этой священной
войне; они требовали от своих пленников как светской по-
корности, так и духовной, а тех неверных, которые не хоте-
ли отказаться от религии своих предков, заставляли носить
вместо ожерелий и браслетов железные конские подковы в
История упадка и разрушения Римской Империи 386
знак позора. Впрочем, эта перемена религии не была ни иск-
ренней, ни всеобщей, и в течение многовекового рабства у
грузин не прерывался ни ряд монархов, ни ряд епископов.
Но эта раса, одаренная от природы внешним совершенством,
погрязла в бедности, невежестве и пороках; она исповедует
христианство только на словах, а если она избавилась от на-
вязанной ей ереси, то это произошло от того, что по своему
невежеству она неспособна запомнить какие бы то ни было
метафизические догматы29).
Алп-Арслан не подражал притворному или искреннему ве-
ликодушию Махмуда Газневи и без всяких угрызений сове-
сти напал на владения греческой императрицы Евдокии и ее
детей. Она была так испугана его военными успехами, что
отдала и свою руку и свой скипетр солдату, и Роман Диоген
был возведен в звание императора. Из патриотизма, а может
быть и из высокомерия, Роман выступил из Константинопо-
ля через два месяца после своего вступления на престол, а в
следующем году он выступил в поход, к общему скандалу, во
время празднования Пасхи. Во дворце Диоген был не более
как супруг Евдокии, но в лагерях он был императором рим-
лян и держал себя на высоте этого звания с слабыми средст-
вами и с непреодолимой твердостью. Своим мужеством и
своими военными успехами он внушал солдатам бодрость,
подданным надежду, врагам страх. Тюрки проникли внутрь
Фригии; но султан предоставил своим эмирам ведение вой-
ны, а их многочисленные отряды рассеялись по Азии в пол-
ной уверенности в победе. В то время как они были обреме-
нены добычей и позабыли о дисциплине, греки напали на
них поодиночке и разбили их; император был так деятелен,
что сам успевал быть повсюду и в то время, как до тюрок до-
шло известие о его экспедиции в Антиохию, они потерпели
от него поражение на возвышенностях подле Трапезунда. Во
время трех трудных кампаний тюрки были оттеснены за Ев-
фрат, а в четвертую и последнюю кампанию Роман предпри-
нял освобождение Армении. Страна была так опустошена,
что ему пришлось взять с собою съестные щишасы на два ме-
сяца и он приступил к осаде Маназкерда ,- важной крепо-
сти, находившейся на половине дороги между теперешними
городами Эрзерумом и Ваном. Его армия состояла по мень-
шей мере из ста тысяч человек. Константинопольская армия
получила подкрепления, состоявшие из недисципли-
нированных отрядов, которые были набраны во Фригии и в
Каппадокии; но ее главную силу составляли европейские
387
Эдуард Гиббон
подданные и союзники - македонские легионы и болгарские
эскадроны, молдавская орда узов, которые сами принадле-
жали к тюркской расе31), а главным образом наемные отряда
отважных франков и норманнов. Эти последние находились
под начальством храброго Урсела Балиола, родственника
или родоначальника шотландских королей32) и славились
своим умением владеть оружием или, по греческому выра-
жению, искусным исполнением пиррической пляски.
Получив известие об этом смелом нашествии, угрожавшем
его наследственным владениям, Алп-Арслан поспешил на те-
атр военных действий во главе сорока тысяч всадников33).
Его быстрая и искусная эволюция привела в замешательство
и напугала более многочисленную греческую армию, а при
поражении, нанесенном одному из главных греческих пол-
ководцев Василакию, он впервые выказал и свое мужество и
свое милосердие. Император имел неосторожность разделить
свои силы после взятия Маназкерда. Он тщетно пытался во-
ротить наемных франков; они не исполнили его приказания,
а он из гордости не захотел дожидаться их прибытия; бегство
узов встревожило его и внушило ему подозрения, и он поспе-
шил, наперекор благоразумным советам, дать решительное
сражение. Если бы Роман принял благоразумные предложе-
ния султана, он мог бы безопасно отступить и, быть может,
заключить мир; но он принял эти предложения за доказа-
тельство трусости или слабости неприятеля и отвечал на них
оскорбительным и недоверчивым тоном: "Если этот варвар
желает мира, пусть он очистит занимаемую им территорию,
а в залог своей искренности пусть отдаст нам город Рей и та-
мошний дворец". Эта самоуверенность вызвала улыбку на
устах Алп-Арслана, но он обнаружил скорбь при мысли о
предстоящей смерти стольких правоверных мусульман; со-
вершив горячую молитву, он объявил, что дозволяет всяко-
му, кто того желает, удалиться и не принимать участия в
предстоящей борьбе. Он собственноручно подвязал своему
коню хвост, заменил свой лук и стрелы палицей и палашом,
оделся в белое платье, надушил свое тело мускусом и объя-
вил, что, если он будет побежден, место, на котором он нахо-
дился, будет местом его погребения34). Сам султан, по-види-
мому, отказался от употребления метательного оружия, но
он надеялся, что ему доставят победу стрелы тюркской кава-
лерии, эскадроны которой были расставлены в форме полу-
месяца. Вместо того чтобы придерживаться тактики греков и
расположить свою армию в несколько рядов с резервами по-
История упадка и разрушения Римской Империи 388
зади, Роман собрал свои войска в одну густую фалангу и с го-
рячностью устремился на неприятеля, который устоял от
этого натиска благодаря своей ловкой изворотливости. В
этой бесплодной борьбе он провел большую часть летнего
дня; наконец благоразумие и усталость принудили его воз-
вратиться в лагерь. Но отступление всегда опасно, если оно
совершается в виду предприимчивого неприятеля: лишь
только знамена повернули вспять, фаланга расстроилась
вследствие низкой трусости или еще более низкой зависти
Андроника, который соперничал с Романом и в этом случае
опозорил и знатное происхождение и звание Цезарей . В
эту минуту общего смятения и изнеможения тюркские эс-
кадроны осыпали неприятеля градом стрел и сомкнули вок-
руг греческого арьергарда свой полукруг. Армия Романа бы-
ла уничтожена, его лагерь был разграблен, а доискиваться
цифры убитых и попавшихся в плен было бы бесполезно. Ви-
зантийские писатели оплакивали утрату одной неоценимой
жемчужины, но позабыли упомянуть о том, что в этот роко-
вой день Рим безвозвратно утратил свои азиатские провин-
ции.
Пока еще оставалась какая-нибудь надежда, Роман ста-
рался собрать и спасти остатки своей армии. Когда центр, в
котором находился император, остался со всех сторон неза-
щищенным и был окружен победоносными тюрками, Роман
с отчаянным мужеством сражался до солнечного заката во
главе тех храбрых и преданных подданных, которые не по-
кинули его знамени. Они все пали подле него; его лошадь
была убита; он сам был ранен, но все еще бесстрашно оборо-
нялся, пока не был подавлен многочисленностью нападав-
ших. Один раб и один простой солдат оспаривали друг у дру-
га честь такой славной добычи; этот раб видел его восседаю-
щим на константинопольском троне, а этот солдат был при-
нят в армию, несмотря на свое чрезвычайное уродство, толь-
ко потому, что обещал отличиться каким-нибудь выдаю-
щимся военным подвигом. С Романа сняли его вооружение,
драгоценные каменья и императорскую мантию, и он провел
печальную и опасную ночь на поле сражения среди беспоря-
дочного сборища самых грубых варваров. Утром царственно-
го пленника привели к Алп-Арслану, который не верил свое-
му счастью, пока личность пленника не была удостоверена
его послами и более трогательным свидетельством Васила-
кия, который со слезами целовал ноги своего несчастного го-
сударя. Преемник Константина, одетый в платье простолю-
389 Эдуард Гиббон
дина, был приведен в тюркский диван, и ему было приказано
преклониться до земли перед повелителем Азии. Он неохот-
но повиновался, а Алп-Арслан сошел со своего трона и, как
рассказывают, поставил свою ногу на шею римского импера-
тора36). Но этот факт сомнителен, и если султан действи-
тельно до того возгордился своей победой, что потребовал ис-
полнения этого национального обычая, то его остальное по-
ведение вызвало похвалы даже от его благочестивых против-
ников и может служить примером для самых цивилизован-
ных веков. От тотчас поднял своего царственного пленника и
три раза пожав ему с нежным участием руку, стал уверять
его, что его жизнь и его достоинство находятся в безопасно-
сти в руках такого монарха, который научился уважать ве-
личие себе равных и превратности фортуны. Из дивана Ро-
мана отвели в соседнюю палатку, где ему прислуживали с
почетом и с уважением сподвижники султана, а сам султан
сажал его по два раза в день на почетном месте за своим сто-
лом. Во время длившихся целую неделю фамильярных сно-
шений между победителем и побежденным, первый не ос-
корбил последнего ни одним словом, ни одним взглядом; но
он строго порицал недостойных подданных, покинувших
своего храброго государя в минуту опасности, и деликатно
указал своему антагонисту на некоторые ошибки, сделанные
им во время ведения военных действий. Приступая к перего-
ворам о мире, Алп-Арслан спросил у императора, каких ус-
ловий ожидает он от победителя, а спокойное хладнокровие,
с которым император отвечал на этот вопрос, доказывает,
что он сохранил полную умственную свободу. "Если вы жес-
токосерды, - сказал он, - вы лишите меня жизни; если вы по-
слушаетесь того, что внушит вам высокомерие, вы заставите
меня идти за вашей колесницей; если же вы поступите со-
гласно с вашими интересами, вы примете выкуп и возврати-
те меня моему отечеству". "А как бы вы сами поступили, -
продолжал султан, - если бы фортуна благоприятствовала
вашему оружию?". В ответе грека выразилось такое чувство,
которое он должен бы был заглушить в себе не только из бла-
горазумия, но даже из признательности: "Если бы я победил,
- сказал он с ожесточением, - я приказал бы отсчитать на
твоем теле порядочное число ударов". Тюркский завоеватель
улыбнулся при такой дерзости своего пленника, заметив, что
христианским законом предписано любить врагов и прощать
обиды, и благородно заявил, что не будет подражать такому
примеру, которого не одобряет. После зрелого обсуждения
История упадка и разрушения Римской Империи 390
Ал п-Арслан продиктовал условия, на которых соглашался
отпустить императора и заключить мир: он потребовал вы-
купа в один миллион золотых монет3 7\ бракосочетания меж-
ду детьми двух монархов и освобождения всех мусульман,
находившихся во власти греков. Роман со вздохом подписал
этот договор, столь унизительный для достоинства империи;
немедленно вслед за тем на него надели турецкое почетное
одеяние; ему возвратили его приближенных и патрициев, и
султан, вежливо с ним обнявшись, отпустил его с богатыми
подарками и с военным конвоем. Лишь только Роман достиг
границы империи, его уведомили, что двор и провинции от-
казались признавать своим императором пленника; низверг-
нутый монарх с трудом собрал двести тысяч золотых монет
и, отсылая эту долю своего выкупа, сознался перед победите-
лем в своей неспособности уплатить остальную сумму и в
своем несчастии. Из великодушия или, быть может,из често-
любия султан готовился вступиться за своего союзника, но
исполнению его замыслов помешали поражение, заключе-
ние в тюрьму и смерть Романа Диогена . Из мирного дого-
вора не видно, чтоб Алп-Арсан принудил пленного импера-
тора уступить ему какую-либо провинцию или какой-либо
город; его мстительность была удовлетворена его победными
трофеями и добычей, собранной в Анатолии на пространстве
между Антиохией и Черным морем. Лучшая часть Азии под-
чинилась его владычеству; двести князей или княжеских сы-
новей окружали его трон и двести тысяч солдат стояли под
его знаменем. Султан пренебрег преследованием спасавших-
ся бегством греков, но он задумал более блестящее предпри-
ятие - завоевание Туркестана, который был колыбелью дома
Сельджуков. Он двинулся из Багдада к берегам Окса; через
эту реку был перекинут мост и войска Алп-Арслана употре-
били двадцать дней для переправы на противоположный бе-
рег. Но губернатор Берзема Иосиф Хорезмиец задержал его
наступательное движение и осмелился защищать крепость
против повелителя Востока. Когда губернатор был взят в
плен и проведен в царскую палатку, султан стал укорять его
за упорное безрассудство, вместо того чтобы похвалить за
мужество; раздраженный дерзкими возражениями пленни-
ка, Алп-Арслан приказал привязать его к четырем столбам и
оставить его умереть в этом мучительном положении. Услы-
шав это приказание, доведенный до отчаяния хорезмиец об-
нажил свой меч и стремглав бросился к трону; телохраните-
ли подняли свои боевые секиры; их усердие сдержал Алп-Ар-
391 Эдуард Гиббон
слан, считавшийся самым искусным стрелком из лука; он
вынул свой лук, но поскользнулся; стрела полетела в сторо-
ну, а Иосиф поразил его кинжалом в грудь и был немедленно
изрублен в куски. Рана оказалась смертельной, и тюркский
монарх перед смертью завещал гордости царей следующее
предостережение: ’’Когда я был молод, один мудрец совето-
вал мне смиряться перед Господом, не полагаться на мои соб-
ственные силы и не пренебрегать самым ничтожным врагом.
Я пренебрег этими советами и за это несу теперь заслужен-
ное наказание. Вчера, когда я с возвышения любовался мно-
гочисленностью, дисциплиной и мужеством моих армий, мне
казалось, что земля дрожит под моими стопами, и я говорил
самому себе: ты, бесспорно, царь мира, самый великий и са-
мый непобедимый из полководцев. Теперь эти армии уже не
принадлежат мне, и оттого, что я положился на мои собст-
венные силы, я умираю теперь от руки убийцы”39). Алп-Арс-
лан был одарен добродетелями тюрка и мусульманина; сво-
им голосом и высоким ростом он внушал к себе уважение;
его лицо окаймляли длинные бакенбарды, а его широкая
чалма имела форму короны. Бренные останки султана были
положены в гробнице династии Сельджуков, и прохожий мог
призадуматься, читая следующую прекрасную надпись40):
"Вы, которые видели достигавшее небес величие Алп-Арсла-
на, зайдите в Мерв, и вы увидите это величие обращенным в
прах!" О непрочности человеческого величия еще красноре-
чивее свидетельствует исчезновение как надписи, так и са-
мой гробницы.
При жизни Алп-Арслана его старший сын был признан бу-
дущим тюркским султаном. После смерти отца у этого сына
стали оспаривать наследство дядя, двоюродный брат и род-
ной брат; они взялись за оружие и собрали своих привержен-
цев; победив всех трех, Малик-шах41) упрочил свою собст-
венную репутацию и отстоял свои права первородства. Жаж-
да власти во все века возбуждала одни и те же бедствия, в
особенности в Азии; но в длинном ряду междоусобиц нелегко
бы было отыскать более чистое и более благородное чувство,
чем то, которое было выражено турецким принцем. Накану-
не битвы он молился в Тусе, павшим ниц перед гробницей
имама Ризы. Поднявшись на ноги, он обратился к стоявшему
рядом с ним на коленях визирю Низаму с вопросом, о чем он
молча молился: "О том, чтоб ваше предприятие увенчалось
победой, - был благоразумный и, по всему вероятию, чисто-
сердечный ответ министра. "Что касается меня, - возразил
История упадка и разрушения Римской Империи 392
великодушный Малик, - то я просил Бога бранных сил, чтоб
он лишил меня и жизни и короны, если мой брат более меня
достоин царствовать над мусульманами". Благоприятное ре-
шение Небес было скреплено халифом, и священный титул
повелителя правоверных был в первый раз дан варвару. Но
этот варвар, благодаря своим личным достоинствам и обшир-
ности своих владений, был самым могущественным монар-
хом своего времени. Организовав внутреннее управление
Персии и Сибири, он двинулся во главе бесчисленных ар-
мий, чтобы довершить начатое его отцом завоевание Турке-
стана. Во время переправы через Оке лодочники, перевозив-
шие его войска, заявили ему жалобу на то, что их жалование
уплачивается доходами с Антиохии. Султан нахмурился, уз-
нав о таком нелепом распоряжении, но ловкая лесть визиря
вызвала на его устах улыбку: "Я избрал такое отдаленное
место не для того, чтобы медлить уплатою жалования, а для
того, чтобы засвидетельствовать перед потомством, что в ва-
ше царствование жители Антиохии и берегов Окса были под-
данными одного и того же монарха”. Но это обозначение гра-
ницы подвластных Малику стран было неверно и узко; по ту
сторону Окса он взял города Бухару, Хорезм и Самарканд и
покорил всех мятежников или независимых варваров, осме-
лившихся оказывать ему сопротивление. Малик перешел че-
рез Сигон или Яксарт, который был крайней границей пер-
сидской цивилизации; туркестанские орды подчинились его
верховенству; его имя ставилось на монетах и упоминалось в
молитвах в Кашгар - татарском царстве, граничившем с Ки-
таем. От этой китайской границы он распространил свою не-
посредственную юрисдикцию или феодальную власть на за-
пад и на юг до гор Грузии, до окрестностей Константинопо-
ля, до священных стен Иерусалима и до ароматических рощ
счастливой Аравии. Вместо того чтобы утопать в роскоши га-
рема, царь-пастух вел деятельную жизнь и в мирное время и
в военное и постоянно был в походе. Благодаря тому что цар-
ский лагерь беспрестанно переносился с одного места на дру-
гое,все провинции были одна вслед за другой осчастливлены
его присутствием, и он, как рассказывают, двенадцать раз
проехал с одного конца до другого по своим обширным вла-
дениям, превосходившим по объему азиатское царство Кира
и владения халифов. Самой благочестивой и самой блестя-
щей из этих экспедиций было посещение Мекки: его оружие
охраняло свободу и безопасность караванов; граждан и пи-
лигримов обогащали его щедрые подаяния, а печальный вид
393
Эдуард Гиббон
степей оживили места для пристанища и для отдыха, которое
он устроил для своих единоверцев. Охота была любимым
развлечением султана, доходившем до страсти, а его всегда
сопровождали сорок семь тысяч всадников; диких зверей
убивали, по греческому обыкновению, в громадном числе, но
за каждого из них выдавалось бедным по одной золотой мо-
нете; таково было незначительное вознаграждение, которое
уплачивалось на счет народа за все расходы и за весь вред
царских забав. Среди внутреннего спокойствия и благоденст-
вия, которыми отличалось его царствование, азиатские горо-
да украсились дворцами и госпиталями, мечетями и учили-
щами; немногие выходили из дивана без вознаграждения и
никто не выходил, не добившись правосудия. Персидский
язык и персидская литература ожили под владычеством
Сельджуков42) и если правда, что Малик соперничал с щед-
ростью тюрка, менее могущественного, чем он сам43), то сле-
дует полагать, что его дворец оглашался песнопениями сотни
поэтов. Султан посвятил более серьезные и более просве-
щенные заботы исправлению календаря, которое было совер-
шено общим собранием восточных астрономов. Изданный
пророком закон обязывал мусульман вести неправильный
счет времени по лунным месяцам; обращение солнца было
известно в Персии со времен Зороастра и ежегодно праздно-
валось44); но после того, как маги утратили свое влияние, не-
обходимая прибавка в счет времени была оставлена без вни-
мания; из секунд и минут составились целые дни и начало
весны перешло из созвездия Овна в созвездие Рыб. Царство-
вание Малика ознаменовалось введением так называемой
Джелаллединовой эры, и все ошибки как прошлые, так и бу-
дущие были исправлены таким счислением времени, которое
превосходит точностью Юлианский календарь и приближа-
ется к точности Григорианского45).
Просвещение и блеск, озарившие Азию в то время, как Ев-
ропа была погружена в самое глубокое варварство, должны
быть приписаны не столько образованности тюркских завое-
вателей, сколько их кротости. Значительной долей своей
мудрости и своих добродетелей они были обязаны тому пер-
сидскому визирю, который управлял империей в царствова-
ние Алп-Арслана и его сына. Низам был одним из самых
просвещенных восточных министров и считался халифом за
оракула во всем, что касалось религии и учености, а султан
полагался на него как на преданного представителя своего
могущества и правосудия. После тридцатилетнего управле-
История упадка и разрушения Римской Империи
394
ния, и слава этого визиря, и его богатство, и даже его заслуги
были признаны за преступления. Он был низвергнут интри-
гами женщины и соперника, а свое падение он сам ускорил
опрометчивым заявлением, что эмблемы его звания - шапка
и чернильница - были связаны волей Божией с троном и с
диадемой султана. Этому почтенному государственному му-
жу было девяносто три года, когда он был отставлен от долж-
ности, должен был защищаться от нападений своих врагов и
наконец был умерщвлен каким-то фанатиком; последние
слова, произнесенные Низамом перед смертью, свидетельст-
вовали о его невинности, а остальная жизнь самого Малика
была и непродолжительна и бесславна. Из Исфагана, кото-
рый была сценой этих позорных деяний, султан отправился в
Багдад с намерением свергнуть халифа и перенести свою
собственную резиденцию в столицу мусульманского мира.
Бессильному преемнику Мухаммада была дана десятиднев-
ная отсрочка, но еще до истечения этого срока ангел смерти
призвал к себе варварского монарха. Малик просил через
своих послов в Константинополе руки римской принцессы;
но это предложение было вежливо отклонено, а дочь Алек-
сия? на долю которой могла выпасть роль жертвы, выразила
свое отвращение к такому противоестественному бракосоче-
танию . Дочь султана была выдана замуж за халифа Мак-
тади с непременным условием, что он откажется от своих
жен и наложниц и всегда будет довольствоваться этим почет-
ным брачным союзом.
Смерть Малик-шаха положила конец величию и единству
тюркской империи. Его престол сделался предметом спора
между его братом и его четырьмя сыновьями, и после не-
скольких междоусобных войн мирный договор примирил ос-
тавшихся в живых претендентов, утвердив окончательное
отделение Персидской династии, - этой старшей и главной
ветви дома Сельджуков. Три младшие династии были Кер-
манская, Сирийская и Румская; первая из них владычество-
вала над обширными и малоизвестными47) странами по бере-
гам Индийского океана48); вторая выгнала арабских принцев
из Алеппо и Дамаска, а третья, всех более нас интересую-
щая, напала на римские владения в Малой Азии. Их возвы-
шению содействовала великодушная политика Малика;
принцам своей крови, - даже тем из них, которых он победил
в открытом поле, - он дозволял искать новых, достойных их
честолюбия царств; этим способом он удалял беспокойных
людей, которые могли бы нарушать спокойствие его царство-
395 Эдуард Гиббон
вания. В качестве верховного главы своего рода и своей на-
ции великий султан Персии требовал покорности и дани от
своих братьев, царствовавших в Кермане и в Никее, в Алеп-
по и в Дамаске; атабеки и эмиры сирийские и месопотамские
развертывали свои знамена под сению его скипетра49^ и орды
туркмен разлились по равнинам западной Азии. После смер-
ти Малика узы единства и субординации ослабели и наконец
совершенно разорвались; снисходительность султанов из до-
ма Сельджуков возвышала из рабов до наследственных тро-
нов и, по восточному выражению, из-под их ног подымались
как пыль тучи монархов50).
Один из принцев царского рода Кутульмиш, сын Сельджу-
кова сына Израиля, пал в битве с Алп-Арсланом, а велико-
душный победитель пролил слезу над его могилой. Пятеро
сыновей убитого, полагаясь на многочисленность своих при-
верженцев, увлеклись честолюбием и жаждой мщения и объ-
явили войну сыну Алп-Арслана. Две армии ожидали сигнала
к бою, когда халиф, позабыв, что его величие не дозволяет
ему показываться публично, вмешался в дело с целью при-
мирить противников. ’’Вместо того чтобы проливать кровь
тех, кто ваши братья и по происхождению и по религии, сое-
дините ваши силы для священной войны с греками, этими
врагами Бога и его пророка”. Они вняли его голосу; султан
обнял своих мятежных родственников, а старший из них,
храбрый Сулейман, принял царское знамя, с которым завое-
вал и оставил своим потомкам римские провинции от Эрзе-
рума до Константинополя и неизвестные западные страны51).
В сопровождении своих четырех братьев он перешел через
Евфрат; вскоре после того тюркский лагерь был раскинут в
окрестностях Кутайи, во Фригии, а летучие кавалерийские
отряды Сулеймана опустошили свою страну вплоть до Гел-
леспонта и Черного моря. С тех пор как империя стала при-
ходить в упадок, малоазиатский полуостров не раз подвер-
гался нашествиям персов и сарацинов, но хотя эти нашест-
вия и были опустошительны, они были переходящим явле-
нием; более прочное завоевание было уделом турецкого сул-
тана, а его армии открыли туда доступ греки, желавшие вла-
дычествовать над развалинами своего отечества. После взя-
тия в плен Романа слабый сын Евдокии шесть лет трепетал
от страха под тяжестью императорской короны, пока двой-
ное восстание не отняло у него, в течение одного месяца, и
восточных провинций и западных; оба взбунтовавшиеся
вождя носили имя Никифора, но прозвища Бренния и Вота-
История упадка и разрушения Римской Империи 396
ниата отличали европейского претендента от азиатского. Их
доводы или, вернее, их обещания были взвешены в заседа-
нии дивана и, после некоторых колебаний, Сулейман при-
нял сторону Вотаниата, открыл свободный проход его вой-
скам, шедшим из Антиохии в Никею, и соединил знамя по-
лумесяца с знаменем креста. После того, как его союзник
вступил на константинопольский престол, султану было ока-
зано любезное гостеприимство в предместии Хрисополе или
Скутари, и в Европу был перевезен отряд из двух тысяч тюр-
ков, ловкости и храбрости которого новый император был
обязан поражением и взятием в плен своего соперника Бри-
енния. Но за владычество в Европе было дорого заплачено
утратой владычества в Азии; Константинополь лишился
провинций, которыми владел по ту сторону Босфора и Гел-
леспонта, и получавшихся оттуда доходов, а ввиду того, что
тюрки постоянно подвигались вперед, укрепляя переходы
через реки и горы, не оставалось никакой надежды ни на их
отступление, ни на их изгнание. Другой претендент на импе-
раторский престол обратился за помощью к султану; одетый
в пурпуровую мантию и в красные полусапожки, Мелиссен
следовал за тюркским лагерем, а оставленные беззащитны-
ми города склонялись на увещания римского принца, кото-
рый немедленно передавал их в руки варваров. Эти террито-
риальные приобретения были закреплены мирным договором
с императором Алексеем; напуганный Робертом, император
стал искать дружбы Сулеймана и только после смерти этого
султана расширил восточную границу римского мира до Ни-
комедии, на расстояние почти шестидесяти миль от Констан-
тинополя. Только защищенный со всех сторон морем и гора-
ми, Трапезунд сохранил на оконечности Эвксинского Понта
свой прежний характер греческой колонии и отстоял свою
принадлежность к христианской империи.
Утверждение тюркского владычества в Анатолии или в
Малой Азии было самою тяжкою из всех утрат, понесенных
церковью и империей с того времени, как халифы стали рас-
ширять свои владения путем завоеваний. За свое старание
распространять мусульманскую религию Сулейман получил
название Газ^или священного поборника, и его новое царст-
во Римское или Румское было прибавлено к списку царств
восточной географии. Оно, как рассказывают, простиралось
от Евфрата до Константинополя и от берегов Черного моря
до границ Сирии; в нем находились в большом числе руды
серебряные и железные, квасцовые и медные; в нем было
397 Эдуард Гиббон
много хлеба и вина, много рогатого скота и превосходных ко-
ней52). Богатства Лидии, искусства греков, блеск Августова
века сохранились только в книгах и в развалинах, одинаково
непонятных для скифских завоевателей. Однако в Анатолии
и до сих пор встречаются богатые и многолюдные города, а
под византийским владычеством эти города были и более
многочисленны, и более обширны, и более богаты. Султан
выбрал для постройки своего дворца и укрепил главный го-
род Вифинии Никею; владычествовавшая над Румом Сельд-
жукская династия основала свою резиденцию в ста милях от
Константинополя, а божественность Христа стали отвергать
и осмеивать в том самом храме, где она была признана пер-
вым вселенским собором католиков. В мечетях стали пропо-
ведовать единство Божие и призвание Мухаммада; в школах
стали учить арабскому языку; кади стали постановлять при-
говоры по законам Корана; в городах стали преобладать тюр-
кские нравы и тюркский язык, и тюркские лагеря рассыпа-
лись по равнинам и горам Анатолии. При тяжелой обязанно-
сти уплачивать дань тюркам и жить в рабской от них зависи-
мости, христиане пользовались правом исповедовать свою
религию; но самые высокочтимые из их церквей были про-
их священники и епископы подвергались ос-
; они должны были выносить торжество языч-
ников и вероотступничество своих единоверцев; над не-
сколькими тысячами детей было совершено обрезание, и
много тысяч пленников были обречены на исполнение низ-
ких обязанностей при своих повелителях или на удовлетво-
рение их страстей. После утраты Азии Антиохия по-преж-
нему оставалась верной Христу и Цезарю; но эта уединенная
провинция не могла ожидать помощи от римлян и была со
всех сторон окружена магометанскими владениями. Ее гу-
бернатор Филарет готовился с отчаяния изменить и своей ре-
лигии и своему императору; это преступление предотвратил
сын Филарета, поспешно отправившийся в никейский дво-
рец и предложивший Сулейману отдать в его руки эту цен-
ную добычу. Честолюбивый султан сел на коня и совершил
переход в шестьсот миль в двенадцать ночей (так как днем
он отдыхал). Это предприятие было ведено с такой быстро-
той и в такой тайне, что не успевшая опомниться Антиохия
сдалась, а примеру метрополии последовали зависимые от
нее города вплоть до Лаодикеи и до границ территории, при-
надлежавшей городу Алеппо55). От Лаодикеи до Фракийско-
го Босфора или до рукава св. Георгия, завоевания и владыче-
фанированы^
История упадка и разрушения Римской Империи 398
ство Сулеймана простирались в длину на тридцать дней пу-
ти, а в ширину, между утесами Ликеи и Черным морем, они
простирались на десять или пятнадцать56). Незнакомство
турков с мореплаванием в течение некоторого времени охра-
няло бесславную безопасность империи; но лишь только был
построен пленными греками флот из двухсот судов, Алексия
объявил страх за стенами его столицы. Он разослал по всей
Европе плачевные послания, в которых старался разжало-
бить латинов, описывая опасное положение, слабость и бо-
гатства Константинова города57).
Но самым интересным из всех завоеваний, совершенных
сельджукскими тюрками, было завоевание Иерусалима58),
сделавшегося вскоре после того театром борьбы для всех на-
родов. В капитуляции, заключенной с Омаром, жители
Иерусалима выговорили неприкосновенность своей религии
и собственности, но условия этого договора объяснял по-сво-
ему такой повелитель, с которым было бы опасно спорить, и
в течение четырехсотлетнего владычества халифов полити-
ческие условия, в которых жило иерусалимское население:
подвергались частым переменам59). Но магометане захвати-
ли три четверти города, в чем для них могли служить оправ-
данием увеличивавшееся число людей, переходивших в ма-
гометанскую религию, и возрастание населения; патриарху с
его духовенством и прихожанами был отведен особый квар-
тал; за это покровительство уплачивалась поголовная подать
в две золотые монеты, а гроб Господен вместе с церквью Вос-
кресения еще оставался в руках своих поклонников. Не мес-
тные жители были самыми многочисленными и самыми
знатными из этих поклонников; завоевание города арабами
не только не прекратило пилигримство, но придало им более
широкие размеры, а энтузиазм, из которого возникала
мысль об этих опасных путешествиях, находили для себя пи-
щу в скорби и негодовании. К гробу Господню и к другим со-
седним святилищам беспрестанно стекались с востока и с за-
пада толпы пилигримов, в особенности во время празднова-
ния Пасхи; греки и латины, несториане и яковиты, копты и
абиссинцы, армяне и грузины содержали там особые часо-
вни, особых священослужителей и бедняков своего вероиспо-
ведания. Единодушие молитв, возносившихся на стольких
разнообразных языках, и богослужение, совершавшееся
столькими нациями в одном и том же храме, могли бы пред-
ставлять назидательное зрелище общего согласия; но рели-
гиозное рвение христианских сект было заражено ненави-
399
Эдуард Гиббон
стью и мстительностью, и они стремились к порабощению
своих духовных братьев на том самом месте, где распятый
Мессия прощал своих врагов. Там первенствовали франки
благодаря своему мужеству и своей многочисленности, а ве-
личие Карла Великого60) служило охраной и для латинских
пилигримов и для восточных католиков. Этот благочистивый
император облегчал своими подаяниями положение бедня-
ков карфагенских, александрийских и иерусалимских и мно-
гие из палестинских монастырей были основаны или рестав-
рированы на его щедрые пожертвования. Величайший из Аб-
бассидов, Гарун-аль-Рашид считал своего христианского со-
брата за равного себе и по гению и по могуществу; их дружба
была скреплена частыми взаимными подарками и отправка-
ми посольств, и халиф, передал императору ключи от гроба
Господня и, быть может, от города Иерусалима, не отказыва-
ясь от своей верховной власти над Святыми Местами. Во вре-
мя упадка монархии Каролингов, республика Амальфи ока-
зывала полезные услуги торговле и религии европейцев на
Восток. Ее суда перевозили латинских пилигримов к берегам
Египта и Палестины и этой доставкой выгодных грузов сни-
скали милостивое расположение и покровительство халифов
Фатимидов61); на Голгофе была заведена ежегодная ярмарка,
а итальянские торговцы основали монастырь и госпиталь св.
Иоанна Иерусалимского, послужившие колыбелью для того
монашеского и военного ордена, который впоследствии вла-
дычествовал на Родосе и Мальте. Если бы христианские пи-
лигримы ограничились поклонением гробнице пророка, по-
следователи Мухаммада не порицали бы их, а стали бы под-
ражать их благочестию; но эти непреклонные унитарии бы-
ли скандализованы таким культом, в который входили рож-
дение, смерть и воскресенье Бога; католические образы были
заклеймены названием идолов, и мусульмане с негодовани-
ем62) и насмешкой смотрели на чудесное пламя, вспыхивав-
шее у гроба Господня накануне праздника Пасхи 63). Этот
благочестивый обман был придуман в девятом столетии64);
латинские крестоносцы охотно верили ему из религиозного
усердия, а духовенство греческих, армянских и коптских
сект65) стало ежегодно повторять его перед легковерной тол-
пой66) и для своей собственной пользы и для пользы своих
тиранов. Принцип религиозной терпимости во все века нахо-
дил для себя опору в личных интересах, а доходы султана и
его эмира ежегодно увеличивались благодаря тому, что
История упадка и разрушения Римской Империи 400
столько тысяч иноземцев тратили там свои деньги и уплачи-
вали налоги.
Переворот, вследствие которого скипер перешел от Аббас-
сидов к Фатимидам, послужил скорее к пользе, нежели ко
вреду Святых Мест: живший в Египте монарх лучше созна-
вал важность сношений с христианами, а палестинские эми-
ры были менее удалены от правосудия и влияния верховной
власти. Но третьим из этих халифов Фатимидов был знаме-
нитый Хаким67\ - бешеный юноша, утративший из нечестия
и из деспотизма страх и перед Богом и перед людьми, и про-
водивший все свое царствование в безобразном сочетании
пороков с безрассудствами. Не обращая никакого внимания
на самые древние египетские обычаи, он обрек женщин на
безусловное затворничество; это стеснение вызвало жалобы
со стороны лиц обоего пола, а эти жалобы раздражали его;
одна часть старого Каира была предана пламени, и в течение
нескольких дней происходила кровопролитная борьба между
войсками халифа и жителями. Сначала халиф выказал усер-
дие ревностного мусульманина, основать или обогатить не-
сколько мечетей и коллегий; тысяча двести девяносто копий
Корана были списаны на его счет золотыми буквами и он из-
дал эдикт об истреблении виноградников в Верхнем Египте.
Но его тщеславие скоро увлеклось надеждой основать новую
религию; слава пророка не удовлетворяла его, и он стал вы-
давать себя за видимый образ Всевышнего, который, после
девяти появлений на земле, наконец олицетворился в его
царственной особе. При имени царя живых и мертвых Хаки-
ма каждый должен был преклонять колена и воздавать ему
религиозное поклонение; его мистерии совершались на горе
подле Каира; шестнадцать тысяч новообращенных подписа-
лись под его символом веры, а жившие среди Ливанских гор
свободные и воинственные друзы и по сие время верят в бо-
жественность этого сумасброда и тирана и убеждены, что он
еще жив 68). В качестве бога, Хаким ненавидел иудеев и хри-
стиан, считая их поклонниками своих соперников; но оста-
ток старых предрассудков или благоразумия еще заставлял
его склоняться на сторону магометан. Своими жестокими и
безрассудными гонениями в Египет и в Палестину он довел
до мученической смерти и многих до вероотступничества; он
не обращал никакого внимания ни на права, ни на особые
привилегии сектантов и всеобщим эдиктом наложил запре-
щение на культ и иноземцев и туземцев. Церковь Вознесе-
ния, служившая храмом для всего христианского мира, была
401 Эдуард Гиббон
разрушена до основания; совершавшиеся накануне Пасхи
чудесное зажигание светильников прекратилось и много не-
честивого труда было потрачено на разрешение той пещеры
под утесом, которая, в сущности, и считалась гробом Господ-
ним. При известии об этом святотатстве европейские нации
были поражены удивлением и скорбью, но вместо того, что-
бы взяться за оружие для защиты Святой Земли, они удо-
вольствовались тем, что стали жечь или изгонять иудеев, как
тайных подстрекателей нечестивого варвара69). Впрочем,
Хаким из нетвердости в убеждениях или из раскаяния сам до
некоторой степени облегчил бедственное положение Иеруса-
лима: тиран подписал декрет о возвращении христианам их
церквей, но вслед за тем был умерщвлен агентами своей сес-
тры. Царствовавшие после него халифы снова стали придер-
живаться прежних принципов и в религии и в политике, и
снова ввели религиозную терпимость; при благочестивом со-
действии константинопольского императора, гроб Господен
восстал из своих развалин, а пилигримы стали возвращаться,
после непродолжительного воздержания, с усилившейся
жаждою подвигов благочестия70). Морские переезды в Пале-
стину были сопряжены с опасностями и не часто представ-
лялся для них удобный случай; но обращение Венгрии в хри-
стианство открыло безопасное сообщение между Германией
и Грецией. Апостол этой страны, св. Стефан помогал и делом
и советом71) своим странствующим единоверцам, которые
могли проходить по христианским странам все полторы ты-
сячи миль, отделяющим Белград от Антиохии. Франки выка-
зали такое усердие в деле благочестивых странствований,
какого у них не замечалось ранее, и большие дороги покры-
лись толпами людей обоего пола и всякого звания, высказы-
вавших желание дожить только до той минуты, когда прило-
жатся к гробнице своего Искупителя. Принцы и прелаты от-
казывались от заботы о своих владениях, и многочислен-
ность этих благочестивых караванов служила прелюдией для
тех армий, которые в следующем столетии выступали в по-
ход под знаменем креста. Почти за тридцать лет до первого
Крестового похода архиепископ Майнцский предпринял
вместе с епископами Утрехтским, Бамбергским и Регенсбур-
гским трудное путешествие от берегов Рейна до берегов Иор-
дана, а число тех, кто их сопровождал, доходило до семи ты-
сяч человек. В Константинополе им оказал гостеприимство
император, но тем, что они высказывали свое богатство, они
навлекли на себя нападение свирепых арабов; они обнажили
История упадка и разрушения Римской Империи 402
свои мечи поневоле и не без угрызений совести, выдержали
осаду в селении Капернаум и спаслись благодаря продажно-
му покровительству эмира из рода Фатимидов. После посе-
щения Святых Мест они отплыли в Италию, но из их свиты
только две тысячи человек добрались до своей родины. Сек-
ретарь Вильгельма Завоевателя Ингульф участвовал в этом
благочестивом странствовании; он рассказывает, что они вы-
ехали в Палестину из Нормандии в числе тридцати здоровых
и весьма хорошо снабженных всадников, но что эти всадники
переходили обратно через Альпы в числе двадцати человек
пешком и в очень жалком виде с котомкой на спине72\
После поражения римлян спокойствие халифов Фатими-
дов было нарушено тюрками73). Один из полководцев Ма-
лик-шаха, Атсиз Хорезмиец вступил в Сирию во главе силь-
ной армии и завладел Дамаском частью при помощи голода
частью силой. Хомс и другие города этой провинции призна-
ли багдадского халифа и персидского султана, и победонос-
ный эмир без сопротивления достиг берегов Нила; Фатимид
готовился бежать внутрь Африки, но служившие в его гвар-
дии негры и жители Каира сделали отчаянную вылазку и
прогнали тюрок за пределы Египта. Во время своего отступ-
ления Атсиз предавался убийствам и грабежу; пригласив в
свой лагерь иерусалимского судью и нотариусов, он прика-
зал казнить их, и вслед за тем умертвил три тысячи граждан.
За свое жестокосердие или за свое поражение Атсиз был ско-
ро наказан братом Малик-шаха, султаном Текешем, кото-
рый, имея более прав и более сильную армию, отстоял свое
владычество над Сирией и Палестиной. Дом Сельджуков
владычествовал над Иерусалимом около двадцати лет74*; но
наследственная власть над священным городом и над его тер-
риторией была поручена или предоставлена вождю одного
туркменского племени, эмиру Ортоку, дети которого, после
изгнания из Палестины, основали две династии, царствовав-
шие на границах Армении и Ассирии \ Восточные христиа-
не и латинские пилигримы оплакивали переворот, который
лишив их правильной администрации и старинного покрови-
тельства халифов, наложил на них железное иго северных
иноземцев76). При своем дворце и в своем лагере великий
султан до некоторой степени ввел искусства и нравы Персии;
но большинство тюркской нации и в особенности пастуше-
ские племена, еще отличались свирепостью степных жите-
лей. Западные азиатские страны на всем пространстве от Ни-
кеи до Иерусалима сделались театром войн с внешними вра-
403
Эдуард Гиббон
гами и внутренних междоусобиц, а те пастухи, которые вла-
дычествовали в Палестине, не будучи уверены в прочности
своего владычества и сами не зная, где находится граница их
владений, не имели ни досуга, ни способности выжидать
медленной пользы, доставляемой свободой торговли и рели-
гии. Пилигримы, достигавшие после бесчисленных опасно-
стей у ворот Иерусалима, делались жертвами хищничества
частных людей или правительственной тирании и нередко
погибали от голода и болезней, не успевши поклониться гро-
бу Господню. Из врожденного жестокосердия или из возбуж-
денного новой религией фанатизма, туркмены оскорбляли
священнослужителей всяких сект; они тащили патриарха за
волосы по мостовой и заключили его в темницу для того,
чтоб принудить его паству к уплате выкупа, а варварская
грубость этих властителей нередко прерывала богослужение
в церкви Воскресения. Растроганные рассказами об этих бед-
ствиях, миллионы западных жителей выступили под знаме-
нем креста на освобождение Святых Мест; однако как все
эти обиды, вместе взятые, были ничтожны в сравнении толь-
ко с одним святотатсвом Хакима, которое латинские христи-
ане вынесли с таким терпением! Менее тяжелые обиды восп-
ламенили более чувствительные натуры их потомков; воз-
ник новый дух религиозного рыцарства и покорности перед
владычеством пап; был затронут крайне чувствительный
нерв и внутренее сотрясение отозвалось в самом сердце Ев-
ропы.
История упадка и разрушения Римской Империи 404
^Сведениями о его характере и жизни я обязан д’Эрбело (Bibliotheque
OrientaIe, Mahmud, стр. 533 - 537), де Гиню (Histoire des Huns, том III, стр. 155
- 173) - нашему соотечественнику полковнику Александру Доу (Dow), ч. 1, стр. 23
- 83. Доу выдает два первых тома своей Истории Индостана за перевод сочинения
перса Феристы; но в его цветистом изложении нелегко различить перевод от по-
длинника.
2,Династия Саманидов существовала в течение ста двадцати пяти лет; A.D. 874 -
999 при десяти монархах. Касательно их царствования и падения см. таблицы де
Гиня (Hist, des Huns, том I, стр. 404 - 406) Их заменили Газневи, A.D. 999 - 1183
(см. том 1, стр. 239,240). Его разделение на различные племена нередко затемняет
то, что касается времени и места событий.
3*Gaznah hortos non habet; est emporium, et domicilium mercaturae
Indicae. Abulfedae Geograph. Reiske, tab. 23, стр. 349; D’Herbelot, стр. 364.
Этого города не посетил ни один из новейших путешественников.
(Газни недавно вышел из той неизвестности, в которой находился в течение
стольких веков: во время нашей войны в Индии в 1839 - 1842 гг. он упоминался
под именем Ghuznee. Его описывали и Эльфинстон (Caubul, стр. 121, 4-е изд.) и
все те писатели, которые описывали войну в Афганистане - Издат}
4'Послом багдадского халифа, употребившим это арабское или халдейское
слово, которое значит властитель и господин (D’Herbelot, стр. 825). Византийские
писатели одиннадцатого столетия переводят его словами Autocrator, Basileus
Basileon а название Sultanos, Souldanus часто употреблялось на языках греческом
и латинском после того, как оно перешло от Газневи к Сельджукам и к другим
азиатским и египетским эмирам. Дюканж (Dissertation 16 sur Joinville, стр. 238
- 240. Gloss. Graec. et Latin) старается отыскать титул султана в древнем пер-
сидском царстве; но приводимые им доказательства ровно ничего не доказывают;
он основывает свое мнение на собственном имени, которое встречается в фемах
Константина (2.11), на предположении Зонары, относящего факты не к тому вре-
мени, к какому принадлежат, и на медали Кей-Хосрова, который был (не так, как
думает Дюканж) не Сасанидом шестого столетия, а Сельджуком Икония, жившим
в тринадцатом столетии. (De Guignes, Hist, des Huns, том 1, стр. 246.)
Афериста (apud Dow, Hist, of Hindostan, ч. 1, стр. 49) сообщает слух о том, что
в индийской армии были в употреблении пушки. Так как я нелегко могу поверить
такому раннему (A.D. 1008) употреблению артиллерии, то я желал бы прежде всего
просмотреть текст, а затем проверить авторитетность Феристы, жившего при мон-
гольском дворе в прошлом столетии.
(Сам Доу сомневается в действительности этого факта. Но он присовокупляет,
что "многие из восточных писателей упоминают о пушках и приписывают это изо-
бретение некоему Локману (словом локман называют на Востоке злой дух). Если
бы в такую раннюю пору шла речь о пушках, то под этим словом могли разуметь
не что иное, как те трубы, сквозь которые обыкновенно метали греческий огонь. В
переводе произведений Феристы, сделанном Бриггом (ч. 1, стр. 47), это место пе-
реведено так: действие нефтяных бомб"; там также делается ссылка на рукописи,
в которых слова nuph, naphta употребляются вместо tope, пушки. - Издат}
6,Kinnouge, или Canouge, (цревняя Палимбора) находилась, как утверждают,
под 27 градусами 3’ широты и 80 градусов 13’ долготы. См. сочинение д’Анвилля
(Antiquite de I’lnde, стр. 60 - 62) с поправками посетившего эту местность майо-
ра Реннелля(в его превосходном мемуаре к карте Индостана, стр. 37 - 43): триста
ювелиров, тридцать тысяч лавок, торговавших орехами капустной пальмы, шесть-
десят тысяч хоров музыкантов и пр., о которых говорит Абу-л-Фид (Geograph.,
tab. 15, стр. 274. Dow, ч. 1, стр. 16), крайне преувеличены. (Мы обязаны майору Ре-
405
Эдуард Гиббон
ннеллю очень ценными сведениями о географии Индии. Но в своем мемуаре (стр.
49) он неверно понял слова Плиния per Palibotros (Hist. Nat., 6,19), которые, как
объяснено далее, означают страну Празиев и которые он принял за город Пали-
бофру. Поэтому он ошибочно полагает, что в этом пункте находилось слияние
Ямуны с Гангом. Это заблуждение заставило его повторить ошибку д’Анвилля (Ant.
de I’lnde, стр. 54) и считать упоминаемые древними Эраннобоа и Ямуну за одну и
ту же реку. Если мы исправим этот неверный перевод и сопоставим все сообщае-
мые греческими и латинскими писателями неполные сведения о притоках Ганга,
мы придем к заключению, что Инамуна Полиэна (кн. 8, гл. 26), Иобар и Комменас
Арриана (Hist. Ind., гл. 4 и 8), Диамуна Птолемея (7,1) и Иоман Плиния (6.19) суть
различные названия теперешней Джамны (J urn nah). По словам майора Реннелля
(сто. 54), Палибофра находилась неподалеку от теперешней Патны. - Издат}
''Фериста (Dow, ч. 1, стр. 66) называет их европейскими идолопоклонниками.
См. Абу-л-Фида (стр. 272) и географическую карту Индостана у Реннелля.
^D’Herbelot, Bibliotheque Orientale, стр. 527. Впрочем, в этих письмах, ост-
роумных изречениях и проч, редко можно найти искреннее выражение чувств или
мотивы публичных деяний.
9)Так, например, они упоминают о рубине весом в четыреста пятьдесят миска-
лей (Dow, ч. 1, стр. 53) или в шесть фунтов три унции; в сокровище, которое нахо-
дится в Дели, самый большой рубин весит семнадцать мискалей (Voyages de
Tavernier, partie 2, стр. 280). Впрочем, на Востоке всякий цветной камень назы-
вается рубином (стр. 355), а Тавернье видел три рубина еще больших размеров и
более драгоценных между каменьями de notre grandroi, le plus puissant et
plus magnifique de tous les rois de la terre (стр. 376).
10}Dow, 4.1, стр. 65. Владетель Кинного, как рассказывают, имел 2500 слонов
(Абу-л-Фид, Географ. табл. 15, стр. 274). По этим рассказам об Индии читатель
может исправить мое примечание в моем первом томе, или по этому примечанию
может исправить те рассказы.
и'См. верное и безыскусственное описание этих пастушеских нравов в Истории
Вильгельма, архиепископа Тирского (кн. 1, гл. 7 - в Gesta Dei per Francos, стр.
633, 634) и дельное примечание издателя Histoire Genealogique des Tatars, стр.
535-538).
'Сведения о первых переселениях туркмен и о сомнительном происхождении
сельджуков можно найти в тщательно обработанной Истории гуннов де Гиня (том
1, Tables Chronologiquers, кн. 5; том III, кн. 7, 9,10) и в Bibliotheque Orientale
d’Herbelot (стр. 799 - 802. 897 - 901), у Эльмацина (Hist. Saracen., стр. 331 -
333) и Абу-л-Фарадиса (Dynast., стр. 221,222).
13)Dow, Hist, of Hindostan, ч. 1. стр. 89,95 - 98. Я списал это место как образ-
чик слога персидского писателя; но я подозреваю, что вследствие какой-то стран-
ной случайности слог Феристы был усовершенствован слогом Оссиана.
14,Место, где происходило это сражение, д’Эрбело (стр. 1028) называет Зенде-
каном, а Доу (DOW) Диндакой (ч. 1, стр. 97); это, по всему вероятию, то самое мес-
то, которое называется у Абу-л-Фида Данданеканом (Географ., стр. 345*; Reiske);
это небольшой городок в Хорасане, находящийся на расстоянии двух дней пути от
Мерва и славившийся на всем Востоке производством и выделкой хлопчатой бу-
маги. (Briggs (1. ПО) называет его Dundunaken’om. Из его рассказа видно, что
этот городок находился среди горных ущелий между Гератом и Нишапуром. Его
название не встречается в Хорасан Фразера. Гединэ, лежащий на пути из Мешхе-
да в Герат (стр. 249 и Приложение, стр. 118), быть может, есть не что иное, как из-
вращение прежнего названия; он занимает точно такое же положение вблизи "от
ущелья среди горных возвышенностей”. Но это - ничтожная деревня, а на некото-
История упадка и разрушения Римской Империи 406
рых новейших географических картах Dandenakin значится к северу от этой ли-
нии-Издат.)
1Э,Византийские историки (Кедрин, том И, стр. 766, 767. Зонара, том И, стр.
225. Никифор Бриенний, стр. 21) перепутали при описании этого переворота вре-
мя и место происшествий, названия лиц, причины событий и самые события. Неве-
жество и заблуждения этих греческих писателей (я не буду тратить время на то,
чтобы их опровергать) способны внушить недоверие к истории Киаксара и Кира в
том виде, как она рассказана самыми красноречивыми из их предшественников.
16'Willerm. Туг., кн. 1, гл. 7, стр. 633. Гадание посредством стрел было издревле
в употреблении и в славе на Востоке.
17)D’Herbelot, стр. 801. Однако после того, как потомки Сельджука достигли
вершины своего могущества, сам Сельджук оказался тридцать четвертым потом-
ком великого туранского императора Афрасиаба (стр. 800). Татарская генеалогия
дома Чингиса придала новую окраску лести и вымыслам, и историк Мирхонд ведет
происхождение Сельджуков от девы - матери Аланкавы (стр. 801, col. 2). Если это
были те самые Zalzuts, о которых говорит Абульгази Багадур-хан (Hist.
Genealogique, стр. 148), то в их пользу можно привести чрезвычайно веское сви-
детельство даже татарского принца, происходившего от Чингиса, Аланкавы или
Аланку и Огуз-хана.
18)Путем небольшого извращения имени Тогрул Бек назывался у греков Танг-
роли-пиксом. Его царствование и характер верно описаны у d’Herbelot
(Bibliotheque Orientale, стр. 1027,1028) и у De-Guignes (Hist des Huns, том III,
стр. 189-201).
19'Кедрин, том II, стр. 774, 775. Зонара, том II, стр. 257. Со своим обычным зна-
нием восточных порядков они говорят о после как о шерифе, который, подобно
синкеллу патриарха, был заместителем и преемником халифа.
2О'Я заимствовал от Вильгельма Тирского это различие турков от туркмен; оно
по меньшей мере общепринято и удобно. Их названия одинаковы, а прибавка
слова man имеет одно и то же значение и на персидском языке, и на тевтонском.
Немногие согласятся с этимологией Иакова де-Витри (Hist. Hierosol. кн. 1, гл. 11,
стр. 1061), который говорит, что Turcoman! то же, что Turci и Comani, - то есть
что они смешанный народ.
21,Hist. Generale des Huns, том III, стр. 165 - 167. Де Гинь ссылается на еги-
петского историка Абульмагазена.
22)См. в Bibliotheque Orientale статьи под заглавиями Abbassides, Caher и
Caiem и летописи Эльмацина и Абу-л-Фарадиса.
23'Интересными подробностями этой церемонии я обязан де Гиню (том III, стр.
197,198), а этот ученый автор заимствовался от Бондари, написавшего на араб-
ском языке историю Сельджуков (том V, стр. 365). Мне ничего не известно ни о
том. когда жил этот Бондари, ни о его родине, ни о его личности.
24'Eodem anno (А.Н. 455) obiit princeps Togrulbecus... rex fuit clemens,
prudens,.et peritus regnandi, cujus terror corda mortalium invaserat, ita ut
obedirent ei reges atque ad ipsum scriberent. Эльмацин, Hist. Saracen., стр.
342*vers. Erpenii.
2^Касательно этих войн между тюрками и римлянами см. византийских истори-
ков Зонару и Кедрина, продолжателя Кедрина Скилица и Никифора Бриенния Це-
заря. Первые двое были монахи, а последние двое были государственные люди; но
греки того времени были таковы, что в сочинениях этих писателей трудно уловить
различия в слоге и характере. В том, что касается восточных писателей, я по обык-
новению пользуюсь богатством д’Эрбело (см. статьи о первых Сельджуках) и точ-
ными указаниями де Гиня (Hist, des Huns, том III, кн. 10).
407
Эдуард Гиббон
^Efedeto gar en Turkos logos hos eie pepromenon katastrapsenai to Turkon genos
apo tes toiautes dunameos, hopoian ho Makedon Alexandros ehon katestrepsato
Persas. Кедрин, том II, стр. 791. Легковерие простонародья никогда не лишено
правдоподобия, а турки познакомились от арабов с историей или легендой Ис-
Hoi ten Iberian kai Mesopotamian, kai ten parakeimenen oikusin Armenian kai hoi
ten ludaiken tu Nestoriu kai ton Akepsalon Threskeuusin airesin. (Scylitzes, ad
calcem Cedreni, том II, стр. 834; его двусмысленные обороты речи не позволяют
мне заподозрить его в том, что он смешивал еретические учения Нестория и мо-
нофизитов.) Он с развязностью говорит о menus holos, orde, theu - о таких свойст-
вах, которые, полагаю, не могут принадлежать совершенному Существу; но его
ханжество вынуждено сознаться, что эти свойства вскоре после того разразились
над православными римлянами.
28Тсли бы название грузин было известно грекам (Stritter, Memoriae Byzant.,
том IV, Iberica), я произвел бы его от их земледелия, подобно Геродоту: Skuthai
georgoi (кн. 4, гл. 18, стр. 289, изд. Wesseling). Но только со времен Крестовых по-
ходов оно появляется в употреблении у латинов (Jac. a Vitriaco, Hist. Hierosol.
гл. 79, стр. 1095) и на Востоке (D’Herbelot, стр. 407); оно было из благочестия за-
имствовано от св. Георгия Каппадокийского.
29)Mosheim, Institut. Hist. Eccles., стр. 632. Касательно нравов и религии этой
красивой, но ничтожной нации см. Voyages de Chardin, том I, стр. 171 - 174). В
таблицах де Гиня (том I, стр. 433 - 438) можно видеть генеалогию ее монархов от
Адама до настоящего столетия.
3°'0б этом городе упоминает Константин Порфирородный (de Administ. Imp.,
кн. 2, гл. 44, стр. 119); византийские писатели одиннадцатого столетия также упо-
минают о нем под именем Mantzikierte; а некоторые смешивают его с Феодоси-
ополем; но Делил верно определил его положение в своих примечаниях и геогра-
фических картах. По словам Абу-л-Фида (Ге огр., tab. 18, стр. 310), Маназкерд -
маленький городок, построенный из черного камня; в нем достаточно воды, но
вовсе нет деревьев и тд.
(Этот город назывался у Прокопия Mszicertum. Маназкерд стоит на Евфрате в
том месте, где эта река поворачивает к западу, в нескольких милях к северу от
Ванского озера. В настоящее время он служит резиденцией для начальника ког-
да-то могущественного курдского племени маманли. Лэйяр, на пути от Трапезун-
да в Мосул, проезжал неподалеку от Маназкерда и описал пустынный вид, кото-
рый придает окрестной стране совершенное отсутствие лесов (Nin. and Bab., стр.
17 18.) -Издат)
^1;Узы, о которых упоминают греки (Stritter, Memor. Byzant., том III, стр. 923 -
948), то же, что Гоззы, о которых упоминают восточные писатели (Hist, des Huns,
том II, стр. 522; том III, стр. 133 и сл.) Они появляются на Дунае и на Волге, в Арме-
нии, в Сирии и в Хорасане, а их название, как кажется, распространялось на всю
расу туркмен.
^Готфрид Малатерра (кн. 1, гл. 33) говорит, что Урселий (у Зонары он называ-
ется Русселием) был в числе норманнов, завоевавших Сицилию, и что он носил
прозвище Baliol; а наши английские историки рассказывают, как Балиоли прибы-
ли из Нормандии в Дургам, как они построили замок на Тиссе, как один из них
женился на богатой шотландке и тд. Дюканж (Not, ad Nicephor. Bryennium, кн.
2, N 4) расследовал этот вопрос в честь президента Bailleul, отец которого проме-
нял военную службу на судейскую должность.
33)Эльмацин (стр. 343,344) называет эту правдоподобную цифру, а Абу-л-Фа-
радис уменьшает ее до пятнадцати тысяч (стр. 227), д’Эрбело (стр. 102) до двенад-
История упадка и разрушения Римской Империи 408
цати тысяч всадников. Но тот же Эльмацин определяет в триста тысяч человек ар-
мию императора, о котором Абу-л-Фарадис говорит: cum centum Hominum
Millibus, multisque eguis et magna pompa mstructus. Греки воздерживаются
от всяких указаний числа войск.
^Византийские писатели не утверждают положительно, что султан лично при-
сутствовал в битве; они говорят, что он поручил командование армией одному ев-
нуху, удалился от места сражения и тд. Говорилось ли это по невежеству или по
зависти или же действительно так было?
35'0н был сын цезаря Иоанна Дуки, брата императора Константина (Ducange,
Fam. Byzant., стр. 165). Никифор Бриений хвалит его добродетели и умалчивает о
его недостатках (кн. 1, стр. 30,38; кн. 2, стр. 53). Однако он признает, что этот принц
питал вражду к Роману, u panu de filios ehon pros basilea. Скилиц говорит более
ясно о его измене.
3б^Никифор и Зонара благоразумно умалчивают об этом факте; о нем говорят
Скилиц и Константин Манасси, но он кажется неправдоподобным.
^Восточные писатели свидетельствуют о назначении выкупа и дани, и оно
весьма правдоподобно. Греческие писатели хранят скромное молчание; но Ники-
фор Бриенний осмеливается утверждать, что мирные условия были uk anaxias
Romaion arhes и что император лучше бы сделал, если бы предпочел смерть по-
стьшным мирным условием.
38,Сведения о поражении и взятии в плен Романа Диогена можно найти у
Иоанна Скилица (ad calcem Cedreni), том II, стр. 835 - 843, Зонары, том II, стр.
281 - 284, Никифора Бриения, кн. 1, стр. 25 - 32, Глики, стр. 325 - 327, Констан-
тина Манасси, стр. 134, Эльмацина, Hist. Saracen., стр. 343,344, Абу-л-Фаради-
са, Dynast, стр. 227, д’Эрбело, стр. 102,103, де Гиня, том ill, стр. 207 - 211. Исто-
рик гуннов имел в виду кроме моих старых знакомых Эльмацина и Абу-л-Фара-
диса, также Абу-л-Фида и его сократителя Benschounah, хронику халифов (ав-
тор Soyouthi), египтянина Абульмагазена и африканца Новаири.
39)Интересные подробности этой смерти рассказаны у д’Эрбело (стр. 103,104) и
у де Гиня (том III, стр. 212, 213) со слов восточных писателей; но ни тот, ни другой
не сохранил в своем рассказе воодушевления Эльмацина. (Hist. Saracen., стр.
344 345).
'Знаменитый критик (покойный докт. Джонсон), так строго разбиравший пап-
ские надгробные надписи, мог бы придраться к словам этой превосходной надпи-
си: ’Зайдите в Мерв”, так как, чтобы прочесть надпись, уже надобно было нахо-
диться в Мерве.
41'В Bibliotheque Orientale помещены все факты, относящиеся к царствова-
нию Малика (стр. 542 - 544, 654, 655), а в Histoire Generale des Huns (том III,
стр. 214 - 224) те же факты повторяются с обычными исправлениями и дополне-
ниями. Действительно, без помощи этих двух французских ученых я бродил бы как
слепой в лабиринте восточных событий.
42,См. превосходную диссертацию, помещенную в конце History of Nadir
Shah by Sir William Jones и статьи о поэтах Амаке, Анвари, Рашиди и пр. в
Bibliotheque Orientale.
43'0н назывался Хедер-Ханом. Подле его софы ставились четыре мешка с
деньгами и в то время, как поэты декламировали свои стихи, он бросал им при-
горшнями золотые и серебряные монеты (D’Herbelot, стр. 107). Быть может, все
это и правда, но я не понимаю, как мог этот хан царствовать в Трансоксиане во
времена Малик-шаха; я еще менее понимаю, как мог Хедер превосходить Малик-
шаха могуществом и пышностью. Я подозреваю, что его царствование должно
быть отнесено не к концу, а к началу одиннадцатого столетия.
409 Эдуард Гиббон
44)См. Chardin, Voyages en Perse, том II, стр. 235.
45)Джелаллединова эра (Джелалледин, слава веры, было одним из имен или ти-
тулов Малик-шаха) начинается с 15 марта, А.Н.471, A.D. 1079. Докт. Hyde приво-
дит подлинные свидетельства персидских и арабских писателей (De Religione
Veterum Persarum, гл. 17, стр. 200-211).
(Очень ясное и ученое объяснение этой эры можно найти у док. Иделера в его
Math, und Techn. Chronologic, 2 вол., 8-vo. Берлин, 1825 - 1826. Оказывается,
что Малик-шах собрал восемь астрономов, в числе которых находился поэт Омар
Хайям, и что они назначили начало эры с весеннего равноденствия, 6 час. 31 мин.
утра 10 Рамадана, А.Н. 471 (15 марта 1079). Гаттерер (Abriss der Chronologie,
стр. 240) предпочитает их способ счисления времени григорианскому, но Иделер с
ним не соглашается и указывает на ошибки этого счисления. Действительно, до-
стоин внимания тот факт, что персы ввели у себя в употребление такой сравни-
тельно точный календарь за 500 лет перед тем, как о таком же улучшении позабо-
тились в Европе. Они избрали первым годом своей эры А.Н. 471, который был
седьмым годом царствования Малик-шаха, потому что в этом году солнце всту-
пило в созвездие Овна очень скоро после его появления на горизонте. Их эра на-
чинается
393,812 днями позднее, чем наши A.D. или годы христианской эры.
507,497 - эра Селевкидов.
166,797 - АН, или хиджра арабов.
163,173 - эра Иездигера. - Издат}
46Юна говорит об этом персидском царском достоинстве hapases
kakodaimonesteron penias. Анне Комниной было только девять лет в конце царст-
вования Малик-шаха (A.D.1092), а когда она говорит о его умерщвлении, она
смешивает султана с визирем {Алексиада, кн. 6, стр. 177,178).
47'Эти страны были так мало известны, что де Гинь после тщательных исследо-
ваний ограничился тем, что списал из Bibliotheque Orientale (т. 1, стр. 244; том III,
часть 1, стр. 269 и сл.) историю или имена царствовавших в Кермане Сельджуков.
Эта династия исчезла прежде конца двенадцатого столетия.
48яавернье, который был едва ли не единственный путешественник, посетив-
ший Керман, говорит, что тамошняя столица похожа на большую деревню в раз-
валинах, что она находится в двадцати пяти днях пути от Исфагана и в двадцати
семи от Орма и окружена плодородной местностью (Vovages en Turgue et en
Perse, стр. 107,110).
(Тавернье посетил Керман 180 лет тому назад. Мальте-Брён и Бальби совер-
шенно иначе описывают теперешнее положение этого города. Провинция, говорят
они, гориста и неплодородна, но ее столица Керман, находящаяся в 220 милях к
востоку от Шираза и в 340 милях к юго-востоку от Исфагана, стоит на обширной,
хорошо возделанной равнине и имеет 30000 жителей; ее шерсть пользуется боль-
шою известностью, а шали, войлочные изделия и кремневые ружья, которые при-
готовляются на ее фабриках, распродаются во всем Иране. System of Univ.
Geoer., стр. 673 - Издат}
49Т1з слов Анны Комниной можно заключить, что малоазиатские турки прекло-
нялись перед печатью и перед чиауссом великого султана (Алексиада, кн. 6, стр.
170) и что при дворе этого султана были задержаны двое Сулеймановых сыновей
(сто 180).
'Petit de la Croix (Vie de Gengiscan, стр. 161) цитирует это выражение, за-
имствованное им, вероятно, от какого-нибудь персидского поэта.
51'При описании завоевания Малой Азии де Гинь не извлек никакой пользы из
произведений турецких и арабских писателей, которые ограничиваются перечне-
История упадка и разрушения Римской Империи 410
лением румских Сельджуков. Греческие писатели не хотели выставлять напоказ
свой собственный позор, и мы принуищены довольствоваться намеками, которые
находим у Скилица (стр. 860,863), у Никофора Бриенния (стр. 88,91, 92 и сл., 103,
104] и у Анны Комниной (Алексиада, стр. 91,92 и сл. 163 и сл.).
52)Так отзывается о Руме армянин Гайтон, написавший историю татар, которую
можно найти в сборниках Рамузио и Бержерона (См. Абу-л-Фид, Geograph.
climat.,cTp. 301-305).
53'Dicit eos quendam abusione sodomitica intervertisse episcopum.
(Guibert. Abbat. Hist. Hierosol., кн. 1, стр. 468). Странно, что даже в наше время
мы находим такой же отзыв о том же народе: "II nest point d’horreur que ces
Tures n’ayent commis, et semblables aux soldats effrenes, qui dans le sac
d’une ville, non contens de disposer de touta leur gre, pretendent encore
aux succes les moins desirables. Quelques Sipahis ont porte leurs attentats
sur la personne du vieux rabbi de la synagogue, et celle de I’archeveque
Grec".(Memoires du Baron de ТоН.том II, стр. 193.)
54'Император или аббат описывает происходившие в тюркском лагере сцены
так, что как будто он сам их видел. Matres correptae in conspectu filiarum
multipliciter repetitis diversorum coitibus vexabantur (верно ли приведены эти
слова?); cum filiae assistentes carmina praecinere saltando cogerentur. Mox
eadem passio ad filias, etc. (Император, о котором упоминается в этом приме-
чании, был Алексей; он, как рассказывают, написал сохраненное аббатом Гибертом
письмо к графу Фландрскому Роберту, на которое Гиббон ссылается на следую-
щих страницах. См. Bongarsius Gesta Dei per Francos, p. 475. folio, Hanov.
1611.- Издат)
’’^Касательно Антиохии и смерти Сулеймана см. Алексиаду Анны Комниной (кн.
6, стр. 168,169) с примечаниями Дюканжа.
5®У Вильгельма Тирского (кн. 1, гл. 9,10, стр. 635) можно найти самые досто-
верные и самые прискорбные подробности об этих тюркских завоеваниях.
своем послании к графу Фландрскому Алексей, по-видимому, унижает и
самого себя, и свое звание; однако Дюканж признает подлинность этого послания
(Not. ad Alexiad., стр. 335, и сл.), а современный историк аббат Гиберт перефрази-
рует его. Греческий подлинник не дошел до нас, и потому каждый переводчик и
каждый переписчик может сказать вместе с Гибертом (стр. 475) verbis vestita
meis; это такая привилегия, у которой нет никаких предлогов.
’^Касательно истории Иерусалима со времен Ираклия до Крестовых походов
лучшими для нас указаниями служат два больших и оригинальных отрывка у
Вильгельма, архиепископа Тирского (кн. 1, гл. 1 - 10; кн. 18, гл. 5, 6), главного из
авторов, произведения которых помещены в Gesta Dei per Francos. Де Гинь на-
писал очень ученое сочинение - Memoire sur Le. Commerce des Francais
dans le Levant avant les Croisades, etc. (Mem. de I’Acad. des Inscrip, том
XXXVII, стр. 467 - 500).
59'Secundum Dominorum dispositionem plerumque lucida plerumque
nubila recepit intervalla, et aegrotantium more temporum praesentium
gravabatur aut respirabat qualitate (кн. 1, гл. 3, стр. 630). Вильгельм Тирский пи-
шет вовсе не дурным латинским языком, но когда он говорит, что со времени ут-
раты Иерусалима до его избавления от турок протекло четыреста девяносто лет, в
его счете тридцать лет лишних. Утрата Иерусалима считается со времени его взя-
тия Хосровом в 614 г. (см. том V), а это случилось за 485 лет до его освобождения
крестоносцами. Гиббон ведет счет годов со времени его взятия сарацинами в 637
году.
^Касательно того, как относился к Святым Местам Карл Великий, см. Эйнхарда
411
Эдуард Гиббон
(de Vita Caroli Magni, гл. 16, стр. 79 - 82), Константина Порфирородного (de
Administr. Imp., кн. 2, гл. 26, стр. 80) и Пажи (Critica, том III, A. D.800, N 13 - 15).
61\алиф дал привилегии Amalphitanis viris amicis et utilium
introductoribus. (Gesta Dei, стр. 934.) Торговля Венеции в Египте и в Палермо не
может указать такого старинного документа, если мы не примем в расчет смеш-
ного перевода одного француза, принявшего две партии цирка (Veneti et
Prasini) за венецианцев и парижан.
62к)дна арабская хроника Иерусалима (apud Asseman. Bibliot. Orient, том I,
стр. 627; том IV, стр. 368) свидетельствует о неверии и халифа, и историка; однако
Кантакузен осмеливается ссылаться на магометан для удостоверения этого веч-
ногочуда.
б3Ъ своих диссертациях о церковной истории ученый Мозгейм посвятил осо-
бую статью (том II, стр. 214 - 316) этому мнимому чуду de lumine sancti
sepulchri.
Б4'Вильгельм Мальмсберийский (кн. 4, гл. 2, стр. 209) ссылается на путевые за-
писи монаха Бернара, который был очевидцем чуда, посетив Иерусалим в A. D.
870. Чудо удостоверяется другим пилигримом, бывшим в Иерусалиме нескольки-
ми годами ранее, а Мозгейм приписывает эту выдумку франкам вскоре после
смерти Карла Великого. (В Британском Музее есть манускрипт путевых записок
Бернара (Bib. Cott. Faust, b. I), но он вследствие ошибки помечен A. D. 970. Его
английский перевод помещен в Bohn’s Early Travels in Palestine (стр. 23 - 31).
Автор говорит только, что "ангел приходит и зажигает светильники”. Как и когда
огонь появился в первый раз, не говорит ни один историк. Но мы знаем от Абу-л-
Фарадиса, что огонь получался посредством смазывания цепи светильника легко-
воспламеняющимся маслом, к которому приближали сквозь потолок зажженную
спичку. См.также Bohn’s William of Malmsbury,стр.384.-Издат}
6^Наши путешественники Sandys (стр. 134), Thevenot (стр. 621 - 627),
Mundrell (стр. 94,95) и др. описывают эту нелепую фарсу. Католики затрудняются
решить, когда оканчивается чудо и начинается обман.
66)Восточные писатели сами признают обман и оправдывают его назидательны-
ми целями (Memoires du Chevalier d’Arvieux, том II, стр. 140. Joseph Abudacni,
Hist. Copt., гл. 20), но я не буду, в подражание Мозгейму, доискиваться, как это
делалось. Ведь наши путешественники ошибались, объясняя, как совершалось чу-
до с кровью святого Януария в Неаполе.
67)См. д’Эрбело (Bibliot. Orientale, стр. 411), Ренодо (Hist. Patriarch. Alex., стр.
390,397,400,401), Эльмацина (Hist. Saracen., стр. 321 - 323) и египетского ис-
торика Марей (стр. 384 - 386); произведения этого последнего переведены Рейске
с арабского языка на немецкий; с их содержанием изустно познакомил меня один
из моих друзей.
^Религию друзов скрывают от нас их невежество и лицемерие. Тайна их уче-
ния составляет достояние избранников, ведущих созерцательную жизнь; а боль-
шинство друзов состоит из людей совершенно равнодушных к религии и придер-
живающихся, как придется, то религии живущих с ними в соседстве магометан, то
религии соседних христиан. Немногое, что мы знаем о них, или что интересно о них
знать, можно найти у трудолюбивого Нибура (Voyages, том II, стр. 354 - 357) и во
втором томе недавно вышедших в свет поучительных путешествий Вольнея.
(С того времени друзы успели обратить на себя более серьезное внимание.
Burckhardt, капит. Light, Jowett, Von Hammer (см. его историю убийц), De Sacy,
докт. Hogg и другие познакомили нас и с их историей и с их религией. Все эти пи-
сатели единогласно утверждают, что друзы - народ трудолюбивый и гостеприим-
ный. Главный предмет их торговли шелк, а кап. Light говорит, что сам видел около
История упадка и разрушения Римской Империи 412
двадцати ткацких станков, бывших в действии вокруг одной площадки. Население
превышает 200 000 человек, а в случае надобности эмир, как утверждают, в со-
стоянии собрать в очень короткое время 30 000 человек, вооруженных ружьями.
Их страна служит убежищем для тех, кто желает укрыться от турецких угнетений. -
Излаг.)
См. Glaber, кн. 3, гл. 7 и летописи Барония и Пажи. A. D. 1009.
70)Per idem tempos ex universe orbe tarn innumerabillis multitude coepit
confluere ad sepulchrum Salvatoris Hierosolymis, quantum nullus hominum
prius sperare poterat. Ordo inferioris plebis... mediocres... reges et
comites... praesules... mulieres multae nobiles cum pauperioribus... Pluribus
enim erat mentis desiderium mori priusquam ad propria reverterentur.
(Glaber, кн.4, гл. 6. Bonquet, Historiens de France,том X, стр. 50).
71'Glaber, кн. 3, гл. 1. Katona (Hist. Critic. Regum Hungariae, том I, стр. 304 -
311) задается вопросом, был ли св. Стефан основателем монастыря в Иерусалиме.
72Ъароний (A. D. 1064, N 43 - 56) списал большую часть подлинных рассказов
Ингульфа, Мариана и Ламберта. (Это благочестивое путешествие состоялось в
1064 г. Четверо самых богатых между германскими прелатами не пустились бы на
такое предприятие без какой-нибудь особой побудительной причины. В то время
церковными делами управлял Гильдебранд, бывший впоследствии папой под
именем Григория VII. Era allorail Cardinale lldebrando il mobile principale
della corte pontificia. Nulla si facea senza di lui, anzi pareva che tutto fosse
fatto da lui - таковы энергичные выражения Муратори (An па Ii d’Italia, XIV, стр.
264). См. также Галлама (Средние Века, II, стр. 259). Поэтому не подлежит сомне-
нию, что этот руководитель всего, что касалось церковных дел, втайне склонил вы-
шеупомянутых четырех прелатов к путешествию в Иерусалим, а все дальнейшие
события подтверждают это мнение. Он задумал великий Крестовый поход на Вос-
ток, а благочестивые странствования служили подготовкой к этому предприятию.
Он искусно вел это дело и старался возбуждать сострадание к пилигримам, будто
бы пострадавшим от дурного обхождения мусульман, тогда как в Святой Земле
были редки случаи дурного обхождения с такими посетителями; а чтоб усилить
впечатление, Гильдебранд уменьшал число странников, возвращавшихся из Пале-
стины домой. В то время ходили по Европе три преувеличенных рассказа о выне-
сенных в Палестине страданиях; они были пущены в ход с целью возбудить хри-
стиан и подготовить их к задуманному походу. Читатель может справиться с рас-
сказом Ингульфа в переводе его хроники у Riley (стр. 148, 149, изд. Bohn); он
увидит из этого рассказа, что пилигримы не подвергались в Палестине таким
страданиям, которые могли бы считаться причиной понесенных ими утрат... Это
может быть согласовано с теми подробностями, которые рассказаны в следующей
главе, и может служить для них объяснением. - Издат}
73)См. Эльмацина (Hist. Saracen., стр. 349, 350) и Абу-л-Фарадиса (Dynast.,
стр. 237, vers. Pocock). Де Гинь (Hist, des Huns, том III, часть 1, стр. 215, 216)
присовокупляет свидетельство или, вернее, имена Абу-л-Фида и Новаири.
74,Со времени экспедиции Исара Атсиза (А. Н. 469, A. D. 1076) до изгнания Ор-
токидов (A. D. 1096). Однако Вильгельм Тирский (кн. 1, гл. 6, стр. 633) утверждает,
что Иерусалим находился в руках тюрок в течение тридцати восьми лет, а араб-
ская хроника, на которую ссылается Пажи (том IV, стр. 202) полагает, что город был
подчинен багдадскому халифу одним хорезмийским полководцем А. Н. 463, A. D.
1070. Но эти указания времени нелегко согласовать с общим ходом азиатских со-
бытий, и я уверен, что regnum Babylonicum (Каирское) еще господствовало в
Палестине A. D. 1064. (Бароний, A. D. 1064, N 56).
(По исследованиям Kruse табл. XVI (это сочинение отличается богатством исс-
413 Эдуард Гиббон
ледований и точностью) Иерусалим находился во власти Фатимидов до 1084 года,
в котором они были выгнаны оттуда Ортоком; этому Ортоку наследовал в 1091 г.
его сын, у которого город был снова отнят в 1096 или 1098 г. каирским халифом
Аль-Мостаали. - Издат}
75'De Guignes, Hist des Huns, том I, стр. 249- 252.
76'Вильгельм Тирский (кн. 1, гл. 8 стр. 634) старается сильно преувеличивать
страдания христиан. Тюрки взыскивали с каждого пилигрима по одному aureus.
Франки уплачивают теперь кафар в размере четырнадцати долларов, а Европа не
жалуется на эту добровольную дань.
История упадка и разрушения Римской Империи 414
Глава LVIII
Причины первого Крестового похода и число
первых крестоносцев. - Характеристические осо-
бенности латинских принцев. - Их поход в Кон-
стантинополь. - Политика греческого императо-
ра Алексея. - Завоевания Никеи, Антиохии и
Иерусалима франками. - Освобождение гроба
Господня. - Первый король Иерусалимский Гот-
фрид Булонский. - Основание франкского или
латинского королевства
Родившийся в городе Амьен, во французской провинции
Пикардии1), пустынник, называвшийся Петром, посетил
гроб Господен почти через двадцать лет после завоевания
Иерусалима тюрками. Вынесенные им самим угнетения и
страдания всех, посещавших Палестину христиан, возбуди-
ли в нем чувства скорби и сострадания; он оплакивал это
бедственное положение вместе с патриархом и настоятельно
допытывался от него, нельзя ли получить помощь от царст-
вовавших на востоке греческих императоров. Патриарх опи-
сал ему пороки и бессилие Константиновских приеемников.
"Я подыму на вашу защиту воинственные нации Европы’’,
воскликнул пустынник, и Европа отозвалась на его призыв.
Удивленный патриарх снабдил его на прощанье рекоменда-
тельными письмами, в которых оплакивал бедственное поло-
жение христиан, а высадившийся в Бари Петр немедленно
отправился в Рим, чтоб пасть к стопам римского первосвя-
щенника. Он был небольшого роста, а его наружность воз-
буждала к нему презрение; но у него были живые и пронзи-
тельные глаза и он был одарен той пылкостью речи, которая
почти всегда увлекает слушателя2). Он был родом из дворян-
ской семьи (ведь мы должны теперь выражаться языком но-
вого времени) и вступил в военную службу под начальством
живших в соседстве графов Булонских, - тех самых, которые
были героями первого Крестового похода. Но он скоро отрек-
ся и от военной карьеры и от мира, а если правда, что его же-
на хотя и была благородного происхождения, но была стара и
очень дурна собой, то он мог тем охотнее променять брачное
ложе на монастырь, а потом и на келью отшельника. В этом
суровом одиночестве его тело дошло до изнурения, а его во-
ображение воспламенилось; он стал верить во все, чего же-
415
Эдуард Гиббон
лал; а все, во что он верил, сбывалось в его снах и видениях.
Из Иерусалима пилигрим возвратился совершенным фана-
тиком, а так как он доходил до крайности в том, что было в
ту пору общим умопомешательством, то папа Урбан Второй
принял его как пророка, одобрил его блестящие замыслы,
обещал ему поддержку на вселенском соборе, и поощрил его
проповедовать необходимость освобождения Святой Земли.
Ободренный папским поощрением пустынник прошел по
итальянским и французским провинциям и с быстротой и с
успехом. Его образ жизни был воздержный, его молитвы бы-
ли и часты и пламенны, а милостыню, которую он получал
одной рукой, раздавала другая; на его голове не было волос;
ходил он босоногим, а его худощавое тело было прикрыто
грубой одеждой; он носил с собою тяжелое распятие, которое
показывал всякому, кого встречал, а осел, на котором он
ехал, считался святым, потому что был слугой человека Бо-
жия. Перед собиравшимися вокруг него бесчисленными тол-
пами народа пустынник проповедовал и в церквях, и на ули-
цах, и на больших дорогах; он входил с одинаковой самоуве-
ренностью и в дворцы и в хижины и, призывая всех к покая-
нию, и к оружию увлекал народ, - а в ту пору все принадле-
жали к народу. Когда он описывал страдания палестинских
туземцев и пилигримов, скорбь овладевала всеми сердцами;
она переходила в негодование, когда он призывал всех спо-
собных носить оружие к защите своих единоверцев и на по-
мощь к своему Спасителю; недостаток искусства и красноре-
чия возмещал вздохами, слезами и пламенными возгласами,
а взамен разумных доводов он обращался с громкими и час-
тыми воззваниями к Христу, к его матери, к святым и анге-
лам рая, с которыми он лично беседовал. Самые лучшие из
афинских ораторов могли бы позавидовать успеху его крас-
норечия; этот грубый энтузиаст внушал другим такую же
страсть, какая кипела в нем самом, и христианство с нетер-
пением ожидало созвания собора и декретов первосвященни-
ка.
У мужественного Григория Седьмого уже ранее того роди-
лась мысль вооружить Европу против Азии, и пылкость его
религиозного рвения и честолюбия ясно обнаружилась в его
посланиях; с обеих сторон Альп собрались под знамя св. Пет-
ра пятьдесят тысяч католиков3), и папа намеревался лично
выступить во главе этой армии против нечестивых последо-
вателей Мухаммада, как нам поведал об этом его преемник.
Но честь или вина осуществления этого святого замысла, хо-
]История упадка и разрушения Римской Империи 416
тя и не под личным предводительством, принадлежала само-
му преданному из приверженцев Григория Урбану Второ-
му4). Он предпринял завоевание Востока в то время, как его
соперник Гвиберт Равеннский, оспаривавший у него и титул
и почетные отличия первосвященного звания, держал в
своей власти большую часть Рима и возводил в нем укрепле-
ния, Он старался соединить военные силы Запада в такое
время, когда император и король Франции были отлучены от
церкви и им самим и его предместниками, и вследствии того
была разорвана связь как между западными монархами и
церквью, так и между народами и их монархами. Король
Франции Филипп Первый терпеливо выносил наказание,
вызванное его постыдным образом жизни и незаконным бра-
ком. Император Германский Генрих Четвертый отстаивал
свою привелегию инвеституры, - свое право утверждать епи-
скопов пожалованием перстня и посоха. Но в Италии импе-
раторская партия была побеждена норманнами и графиней
Матильдой, а в эту старинную распрю только что подлили
яду два несчастья - восстание Генрихова сына Конрада и по-
зор Генриховой супруги5), сознавшейся на соборах в Кон-
стансе и в Пьяченце в многочисленных прелюбодеяниях, на
которые склонял ее супруг, не дороживший ни ее честью, ни
своей собственной6). Дело, за которое взялся Урбан, было так
популярно, а его влияние было так велико, что на созванный
им в Пьяченце собор7) съехались из Италии, Франции, Бур-
гундии, Швабии и Баварии двести епископов. На этом важ-
ном съезде собрались четыре тысячи лиц духовного звания и
тридцать тысяч мирян, а так как и в самой просторной церк-
ви не могла бы уместиться такая масса людей, то продолжав-
шиеся семь дней заседания происходили на прилегающей к
городу равнине. Послы греческого императора Алексия Ком-
нина описали перед этим собранием несчастья своего госуда-
ря и опасное положение Константинополя, который был за-
щищен от общих врагов всех христиан, победоносных тюрок,
только узким проливом8).
В своих мольбах о помощи они старались польстить тще-
славию латинских монархов и убеждали их, как из полити-
ческих, так и из религиозных мотивов отбросить варваров в
глубь Азии, прежде чем эти варвары попытаются проник-
нуть внутрь Европы. Рассказ о страданиях восточных едино-
верцев растрогал слушателей до слез; самые пылкие из по-
борников христианства заявили о своей готовности взяться
за оружие, и греческие послы были отпущены с обещаниями
417
Эдуард Гиббон
скорого и могущественного содействия. Избавление Кон-
стантинополя было включено в более широкий и более дале-
кий замысел освобождения Иерусалима; но осторожный Ур-
бан отложил окончательное решение до второго собора, ко-
торый он предлагал созвать в одном из французских городов
осенью того же года. Эта непродолжительная отсрочка была
полезна тем, что лишь усиливала общий энтузиазм; к тому
же папа возлагал свои надежды главным образом на воинст-
венную нацию9), гордившуюся славой своего имени и старав-
шуюся подражать своему герою Карлу Великому10), которо-
му популярный роман Турпина11), приписывал завоевание
Святой Земли. В этом выборе Урбан, быть может, руководст-
вовался привязанностью к родине или тщеславием: он ро-
дился во Франции, был монахом в Клюни и был первый из
своих соотечественников, достигший престола св. Петра.
Этот папа прославил и свое семейство и свою провинцию, а
разве что-нибудь может сравниться с удовольствием посвя-
тить в блеск высокого звания ту страну, где молодость была
проведена в неизвестности и в труде.
В нас мог бы возбудить удивление тот факт, что римский
первосвященник воздвигал внутри Франции трибунал, с вы-
соты которого он громил своими анафемами короля; но наше
удивление исчезнет, если мы составим себе верное понятие о
том, чем были короли Франции в одинадцатом столетии12).
Филипп Первый был правнук основателя теперешней дина-
стии Гуго Капета, присоединивший, - в то время как потом-
ство Карла Великого пришло в упадок, - королевский титул
к своим наследственным владениям Парижу и Орлеану.
На этом небольшом пространстве он пользовался доходами
и правом отправления правосудия; но в остальной Франции
Гуго и его ближайшие преемники были не более как фео-
дальными начальниками над почти шестьюдесятью герцога-
ми и графами, которые пользовались независимостью и на-
следственной властью13\ не подчинялись ни каким законам
и легальным постановлениям собраний, и за неуважение к
своему монарху наказывались непокорностью своих низших
васслов. В Клермоне, на территории графа Овернского14), па-
па мог безнаказанно пренебрегать гневом Филиппа, а со-
званный им в этом городе собор был не менее многочислен и
внушал не менее уважения, чем тот, который собирался в
Пьяченце15). Кроме своего двора и коллегии римских карди-
налов, папа имел при себе тринадцать архиепископов и две-
сти двадцать пять епископов; число украшенных митрами
История упадка и разрушения Римской Империи 418
прелатов доходило до четырехсот; а отцы церкви благослови-
ли на их труд святые люди и просветили ученые люди того
времени. Масса могущественных владетельных князей и
славных рыцарей собралась из соседних стран в место засе-
даний собора1б) и с нетерпением ожидала его постановлений;
и таково было общее пылкое рвение и любопытство, что в го-
роде не оказалось достаточно места для помещения, и многие
тысячи пришельцев поселились в ноябре в палатках и лачу-
гах на открытом поле. Плодом восьмидневных заседаний бы-
ло несколько полезных или назидательных церковных по-
становлений касательно улучшения нравов; войны между
отдельными владельцами подверглись строгому осуждению;
мир Божий17), то есть прекращение военных действий в те-
чение четырех дней в неделю, был снова утвержден; женщи-
ны и священнослужители были поставлены под защиту цер-
кви, и трехлетнее покровительство было распространено на
земледельцев и торговцев - этих беззащитных жертв воин-
ского хищничества. Но как бы ни была священна та власть,
которая утвердила закон, он не может внезапно изменить
нравы своего времени, а добрые намерения Урбана заслужи-
вают тем менее похвалы, что он старался прекратить внут-
ренние распри только для того, чтоб распространить пламя
войны от берегов Атлантического океана до берегов Евфрата.
С того времени, как был созван собор в Пьяченце, слух о
его великом замысле распространился среди народных масс;
по возвращении из Пьяченцы духовенство стало проповеды-
вать во всех приходах необходимость освобождения Святой
Земли, доказывая заслугу и славу такого предприятия, а ког-
да папа взошел на высокую эстраду, построенную на клер-
монской рыночной площади, его красноречивая речь была
обращена к хорошо подготовленным и нетерпеливым слуша-
телям. Его доводы были вполне убедительны, его воззвания
были пылки, его успех был неизбежен. Оратора прерывали
тысячи голосов, восклицавших на своем грубом диалекте:
’’Богу так угодно, Богу так угодно!”18). ’’Действительно, Богу
так угодно’’, - возразил папа, - а эти достопамятные слова,
без сомнения внушенные Святым Духом, пусть будут впредь
боевым кличем, чтоб поддерживать в поборниках Христа
благочестивое рвение и мужество. Его крест есть символ ва-
шего спасения: носите его красного цвета, одного цвета с
кровью, на вашей груди или на ваших плечах как залог ва-
шего священного и непреложного обязательства”. Это пред-
ложение было принято с радостью; множество лиц и духов-
419
Эдуард Гиббон
ного и светского звания прикрепили к своему верхнему
платью изображение креста1^ и стали просить папу, чтоб он
выступил во главе их в поход. Эта опасная честь была откло-
нена папой, который был осторожнее своего предместника
Григория; он сослался на раскол внутри церкви и на обязан-
ности своего пастырского звания, а тем верующим, которые
не могли принять участия в походе по своему полу или ре-
меслу, по своим летам или недугам, он посоветовал помогать
молитвами и подаяниями тем, которые были способны сра-
жаться. Титул и полномочия своего легата он возложил на
епископа города Рюи Адемара, который прежде всех полу-
чил крест из рук папы. Самым усердным их светских вождей
был граф Тулузский Раймунд; приехавшие от него на собор
послы объяснили причины его отсутствия и дали слово от
имени своего повелителя. Подвижники креста исповедались
и получили отпущение своих грехов; затем их распустили с
увещанием поощрять их соотечественников и друзей к уча-
стию в предприятии; а их выступление в поход было назна-
чено в праздник Успения, - 15 августа следующего года20).
Людям до такой степени свойственна привычка прибегать
к насилию, что она составляет как бы врожденное свойство
их натуры и они готовы принять самую мелкую обиду и са-
мое сомнительное право за достаточное основание для того,
чтоб один народ объявил войну другому. Но название и ха-
рактер священной войны требуют более строго расследова-
ния ее мотивов; ведь мы не можем поверить на слово, что
служители князя Мира обнажили меч разрушения без вес-
ких мотивов, без законного на то права и без крайней необ-
ходимости. Политические результаты предприятия выясня-
ются с течением времени путем опыта, но прежде чем при-
ступить к делу, мы должны сознать и справедливость, и це-
лесообразность предприятия. Во времена Крестовых походов
и восточные, и западные христиане были убеждены, что
справедливость была на их стороне и что они были достойны
похвалы; их аргументы затемнялись беспрестанным упот-
реблением во зло Священного Писания и риторики; но они,
как кажется, более всего настаивали на естественном и свя-
щенном праве защищать свою религию, на своем праве вла-
деть Святой Землей и на нечестии своих языческих и маго-
метанских противников21).
I. Право законной обороны, конечно, заключает в себе и
право защищать наших светских и духовных союзников; оно
основывается на действительном существовании опасности,
История упадка и разрушения Римской Империи 420
а настоятельность этой опасности измеряется ожесточением
и могуществом наших врагов. Магометанам приписывали
тот зловредный принцип, что на них лежит обязанность ис-
коренять мечом все другие религии. Это обвинение, возве-
денное на них невежеством и ханжеством, опровергается со-
держанием Корана, историей мусульманских завоевателей,
публичной и легальной терпимостью христианского богослу-
жения. Но нельзя отрицать того, что восточные церкви были
доведены под их железным игом до бедственного положения,
что и в мирное время, и в военное они предъявляли божест-
венное и неоспоримое право на всемирное владычество и что
догматы их веры постоянно угрожали уничтожением рели-
гии и свободы тех, кого они называли неверными. В одиннад-
цатом столетии победы тюрок заставляли опасаться, что эти
угрозы могут быть приведены в исполнение на деле. В тече-
ние менее тридцати лет они завладели азиатскими государ-
ствами вплоть до Иерусалима и до Геллеспонта, и Греческая
империя находилась на краю гибели. Помимо искреннего со-
чувствия к своим единоверцам латины имели право защи-
щать Константинополь ради своих собственных интересов,
так как этот город служил самым важным оплотом для Запа-
да, а право обороны заключается не только в отражении на-
падения, но и в его предотвращении. Но эта благотворная
цель могла быть достигнута присылкой менее многочислен-
ных подкреплений, и наш рассудок не может одобрить от-
правки на отдаленный театр военных действий тех бесчис-
ленных сонмищ, которые затопили Азию и обезлюдили Ев-
ропу.
II. От обладания Палестиной не могли ничего выиграть ни
могущество латинов, ни их безопасность, и только их фана-
тизмом можно было оправдать завоевание такой отдаленной
и небольшой провинции. Христиане утверждали, что их не-
отъемлемое право на обетованную землю было за ними за-
креплено кровью их божественного Спасителя и что на них
лежала обязанность вырвать это наследственное достояние
из рук незаконных владельцев, не уважавших святости гро-
ба Господня и не допускавших к нему пилигримов. Было бы
тщетно на это возражать, что первенство Иерусалима и свя-
тость Палестины были упразднены вместе с законами Мои-
сея, что Бог христиан не местное божество и что приобрете-
ние его колыбели или его гробницы, Вифлеема или Голгофы,
не может служить оправданием для нарушений нравствен-
ных правил Евангелия. Такие аргументы всегда будут отска-
421
Эдуард Гиббон
кивать в сторону от того тяжелого щита, которым прикрыва-
ется суеверие, и религиозные люди нелегко откажутся от об-
ладания священной почвой мистерии и чудес.
III. Но священные войны, возникшие во всех странах мира
от Египта до Ливонии и от Перу до Индостана, требовали
для своего оправдания более всеобщих и более податливых
мотивов. Нередко допускали, а иногда положительно утвер-
ждали, что различие религиозных верований есть достаточ-
ный мотив для ведения войны, что подвижники креста могут
убивать или порабощать упорных неверующих и что благо-
дать есть единственный источник и могущества в этом мире
и спасение в будущем. За четыреста с лишним лет до первого
Крестового похода варвары германские и арабские завладели
восточными и западными провинциями Римской империи
почти одновременно и одинаковым путем. Время и трактаты
придали легальную прочность завоеваниям принявших хри-
стианскую веру франков; а магометанские монархи все еще
были в глазах своих подданных и соседей тиранами и узур-
паторами, у которых можно было без нарушения справедли-
вости отнять их незаконные владения путем внешнего напа-
дения или внутреннего восстания22).
По мере того как нравы христиан развращались, налагае-
мые церквью наказания23) становились более строгими, и с
возрастанием числа грехов возрастало число средств нравст-
венного исцеления. В первобытной церкви искупление гре-
хов подготовлялось добровольным и публичным сознанием
своей вины. В средние века епископы и священники допра-
шивали преступника, требовали от него отчета во всем, что
он думал, говорил и делал, и установили условия, на кото-
рых он мог примириться с Богом. Но так как эта неограни-
ченная власть могла быть употребляема во зло то чрезмер-
ной снисходительностью, то чрезмерной взыскательностью,
то в руководство духовным судьям был составлен устав цер-
ковного благополучия. Этот род законодательства был при-
думан греками; латинская церковь заимствовала от них чин
покаяния24) или ввела у себя по их примеру нечто подобное,
и духовенство всех епархий было снабжено во времена Кар-
ла Великого кодексом, содержание которого оно тщательно
скрывало от простонародья. В этой опасной классификации
преступлений и наказаний опасность или прозорливость мо-
нахов предусмотрела все возможные случаи и все возможные
оттенки; в этот список вошли и такие грехи, существование
которых не могла бы заподозрить невинность, и такие, суще-
История упадка и разрушения Римской Империи 422
ствованию которых не может верить наш рассудок, а самые
обыкновенные преступления - блуд и прелюбодеяние, клят-
вопреступление и святотатство, грабеж и убийство - искуп-
лялись покаянием, которое сообразно с разными побочными
обстоятельствами продолжалось от сорока до семидесяти лет.
В течение этого бичевания плоти благотворный режим по-
стов и молитв исцелял больного и доставлял преступнику от-
пущение грехов; его скорбь и раскаяние выражались в пол-
ном пренебрежении ко всему, что касалось его наружности,
и он смиренно воздерживался от всяких деловых занятий и
от всяких общественных удовольствий. Но от строгого испол-
нения этих правил обезлюдели бы дворцы и лагери и города;
западные варвары всему верили и всему подчинялись; но на-
тура нередко восставала против принципа, и светский судья
безуспешно старался применять предписания духовенства.
Действительно, буквальное исполнение законов о покаянии
было невозможно; грехи прелюбодеев умножились от еже-
дневного повторения; под грех человекоубийства можно бы-
ло подвести избиение целого народа; всякое греховное дея-
ние отмечалось отдельно, и умеренному грешнику было бы
не трудно в те времена анархии и возврата сделать долг в
триста лет. Его неспособность расплатиться была облегчена
заменом или индульгенцией: год покаяния был оценен для
людей богатых в двадцать шесть solidi25) (золотых монет), то
есть почти в четыре фунта стерлингов, а для бедных в три
solidi, то есть в девять шиллингов; эти взносы скоро стали
употребляться на нужды церкви, для которой искупление
грехов сделалось неисчерпаемым источников богатства и мо-
гущества. Долг в триста лет или в тысячу двести фунтов
стерлингов мог разорить зажиточного человека; недостаток
золота и серебра восполнялся отчуждением земель, а Пипин
и Карл Великий положительно заявили, что жаловали церк-
ви обширные земельные владения для исцеления своей ду-
ши.
В гражданском законодательстве принято за правило, что
тот, кто не в состоянии расплатиться деньгами, должен рас-
плачиваться своим телом, и монахи ввели у себя телесные
наказания - этот хотя и мучительный, но дешевый способ
расплаты. Путем фантастических вычислений один год по-
каяния был заменен тремя тысячами ударов плети26), и тако-
вы были ловкость и терпение знаменитого пустынника св.
Доминика Броненосца, что в течение шести дней он скви-
тал на своей собственной спине долг в целое столетие тремя-
423
Эдуард Гиббон
стами тысячами ударов плети. Его примеру стали следовать
многие кающиеся обоего пола; а так как дозволялось распла-
чиваться этим способом за других, то выносливые тружени-
ки могли искупать своей собственной спиной грехи своих
благодетелей2 . Эта привычка расплачиваться за грехи
деньгами или спиной привела в одинадцатом столетии к ме-
нее унизительному способу расплаты. Предшественники Ур-
бана Второго признавали заслугу тех, кто участвовал в вой-
нах с сарацинами в Африке и в Испании. На Клермонском
соборе этот папа даровал полную индульгенцию тем, кто
вступал на службу под знамя креста, отпустил все их грехи и
счел уплаченными все, что они оставались в долгу по прави-
лам церковного покаяния29). Наш холодный философский
век не в состоянии понять того впечатления, которое произ-
вели эти обещания на преступников и фанатиков. По зову
своего пастыря разбойники, поджигатели и убийцы тысяча-
ми устремились спасать свою душу и повторять над неверую-
щими преступные деяния,которые прежде совершали над
своими христианскими собратьями, и новые условия искуп-
ления были с горячностью приняты грешниками всякого зва-
ния и всякого рода. Никто не был безупречен, никто не счи-
тал себя чистым от греха и не нуждающимся в покаянии, а
те, которые всех менее могли страшиться правосудия Божия
и церковного, имели еще более права ожидать награды за
свое благочестивое мужество и в этой жизни, и в будущей. В
случае, если бы они пали, латинское духовенство обещало
украсить их могилу венцом мученичества30); в случае, если
бы они пережили завоевание Святой Земли, они могли без
нетерпения ожидать увеличившейся награды, которую пол-
учат на небесах. Они изъявляли готовность пролить свою
кровь за Сына Божьего, сшедшего на землю для их спасения;
они брались нести крест и с уверенностью вступали на путь
Божий; Его Провидение, конечно, охраняло бы их безопас-
ность, а его могущество, конечно, устранило бы наглядным и
чудесным образом те препятствия, которые могли встретить
их святое предприятие. Облако и огненный столб Иеговы
ведь руководили же израильтянами при переселении в Обе-
тованную землю. Разве христиане не имели еще более осно-
вания ожидать, что воды рек расступятся, чтобы дать им
проход, что самые крепкие городские стены будут развали-
ваться при звуке их труб и что солнце остановит свое тече-
ние, чтобы дать им время истребить неверных?
Я могу смело утверждать, что между вождями и простыми
История упадка и разрушения Римской Империи 424
солдатами, выступившими на освобождение гроба Господня,
все были увлечены энтузиазмом, убеждением в заслуге
предприятия, надеждой на награду и уверенностью в небес-
ной помощи. Но я точно так же убежден, что для многих из
них эти побудительные причины не были единственными, а
для некоторых из них не были главными. Влияние религии
или ее употребление во зло едва ли способно сдерживать по-
ток национальных влечений, но оно способно придать этому
потоку непреодолимую силу. Папы и собой безуспешно гро-
мили варваров за склонность к войнам, за кровавые турни-
ры, за разнузданность любовных влечений и за судебные по-
единки; гораздо легче возбуждать между греками метафизи-
ческие споры, привлекать в монастыри жертв анархии или
деспотизма, освящать терпение рабов и трусов или же ста-
вить себе в заслугу человеколюбие и милосердие новейших
христиан. Войны и физические упражнения были господст-
вующими страстями франков или латинов; теперь от них
требовали, чтобы они под видом покаяния удовлетворяли
эти страсти, посетили отдаленные страны и обнажили свой
меч для борьбы с восточными народами. Их победа или даже
только их попытка достигнуть цели обессмертила бы имена
неустрашимых подвижников креста, а самое чистое благоче-
стие не может быть равнодушных к такой блестящей перс-
пективе военной славы. В мелких европейских войнах они
проливали кровь своих друзей и соотечественников из-за об-
ладания каким-нибудь замком или селением, а теперь им
представляется случай померяться с отдаленными и неприя-
тельскими нациями, которые были отданы им в жертву; в
своем воображении они уже делались обладателями богатых
азиатских царств, а завоевание Сицилии и Апулии норман-
нами могло разжечь честолюбие самого ничтожного искате-
ля приключений до надежды воссесть на каком-нибудь тро-
не. В своем тогдашнем варварском состоянии христианские
страны не могли равняться с магометанскими странами ни
климатом, ни культурой, а естественные и искусственные
богатства этих последних были преувеличены вследствие
баснословных рассказов пилигримов и вследствие того, что
зарождавшаяся торговля познакомила европейцев с некото-
рыми продуктами восточной промышленности. Люди всех
званий верили всему, что рассказывалось о странах, которые
орошались потоками молока и меда, о рудниках, из которых
добывались в необъятном количестве золото и бриллианты, о
дворцах, которые строились из мрамора и яшмы, и об арома-
425
Эдуард Гиббон
тических рощах, в которых произрастали корица и ладан.
Каждый из вождей рассчитывал на то, что в этом земном
раю добудет своим мечом богатое и почетное владение, объ-
ем которого он измерял своими желаниями31). Его вассалы и
солдаты возлагали свои надежды на Бога и на своего повели-
теля; добычи, собранной только с одного из турецких эми-
ров, было бы достаточно для того, чтобы обогатить низших
военных служителей, а букет греческих вин и красота грече-
ских женщин32) возбуждали в подвижниках креста влече-
ний, соответствовавшие не столько их призванию, сколько
их природным наклонностям. Стремление к свободе служило
могущественным поощрением для народной массы, жившей
под гнетом феодальной или церковной тирании. Поселяне и
обыватели, которые были привязаны к земле узами рабства,
могли избавиться от своего высокомерного владельца, став
под знамя креста, и могли переселиться вместе со своими се-
мействами в страну свободы. Монах мог избавиться от мона-
стырской дисциплины, должник мог прекратить нарастание
лихвенных процентов и избавиться от преследований своих
кредиторов, а разбойники и злодеи всякого рода могли по-
прежнему не признавать никаких законов и избегать наказа-
ния за свои преступления33).
Мотивы этого рода были и важны, и многочисленны; но
взвесив их влияние на умы, мы должны присовокупить к
ним постоянно усиливавшееся влияние примеры и моды.
Первые подвижники креста сделались самыми ревностными
и самыми полезными его миссионерами; в среде своих друзей
и соотечественников они проповедовали об обязанности уча-
ствовать в священной войне, о заслугах такого предприятия
и о доставляемой им награде, а убеждения и пример мало-
помалу вовлекали в эту пучину и самых упорных. Воинст-
венное юношество воспламенялось от упреков или подозре-
ний в трусости; удобные случай посетить гроб Господень под
охраной целой армии людей старых и дряхлых, женщин и
детей, полагавшихся не столько на свои физические силы,
сколько на свое усердие, а тот, кто накануне смеялся над
безрассудством своих товарищей, вступал на другой день на
проложенную ими стезю самым горячим увлечением. Неве-
жество, преувеличивавшее выгоды предприятия, уменьшало
его опасности. С тех пор как тюрки завладели Святой Зем-
лей, благочестивые странствования прекратились; даже вож-
ди крестоносцев не имели точного понятия о длине пути и о
положении своих противников, и такова была тупость народ-
История упадка и разрушения Римской Империи 426
ной толпы, что при виде первого города или замка по ту сто-
рону известной ей границы она была готова спросить, не это
ли Иерусалим - конечная цель ее усилий. Впрочем, самые
благоразумные из крестоносцев не были уверены, что их бу-
дут питать ниспадающие ливнем с неба перепела и манна, и
потому запаслись теми драгоценными металлами, которые
во всех странах доставляют всякие жизненные удобства. На
покрытие путевых расходов сообразно с своим рангом владе-
тельные князья переуступали свои провинции, дворяне про-
давали свои земли и замки, крестьяне продавали скот и зем-
ледельческие орудия. Нетерпение многочисленных продав-
цов сильно понизило цену поместьев, а нужды и нетерпение
покупателей возвысили цену оружия и лошадей до громад-
ных размеров34). Те, которые оставались дома, сохраняя при
себе и здравый смысл и деньги, обогатились от этой эпидеми-
ческой заразы; светские владетели стали приобретать за де-
шевую цену владения своих вассалов, а покупатели духов-
ного звания зачислили в счет уплаты обещание молиться за
продавцов. Некоторые из самых усердных крестоносцев ста-
ли изображать на своем теле крест, который прежде нашива-
ли на своем верхнем платье из сукна или шелка, и чтобы это
изображение не могло стереться, выжигали его раскаленным
железом или обводили несмываемой жидкостью, а один хит-
рый монах, показывавший чудом запечатлевшееся на его
груди изображение креста, был за это вознагражден благоче-
стивым уважением народа и пожалованием очень богатого
поместья в Палестине35).
Выступление пилигримов в поход было назначено на Клер-
монском соборе на 15 августа, но сборище безрассудных и
бедных людей из простонародья не дождалось этого срока, и
я вкратце спишу то зло, которое они причинили и самим себе
и другим, прежде чем приступлю к описанию более серьез-
ного и более удачного предприятия вождей. В начале весны
более шестидесяти тысяч простолюдинов обоего пола собра-
лись с оконечностей Франции и Лотарингии вокруг первого
миссионера, проповедовавшего крестовый поход, и стали на-
стоятельно от него требовать, чтобы они вели их к гробу Гос-
подню36). Пустынник превратился в полководца, несмотря
на то, что для исполнения этой роли у него не было ни воин-
ских дарований, ни авторитета, и повел или сопровождал
своих нетерпеливых приверженцев вдоль берегов Рейна и
Дуная. Их материальные нужды и многочисленность скоро
заставили их разделиться, а помощник пустынника, храб-
427
Эдуард Гиббон
рый, но бедный рыцарь Вальтер Неимущий, командовал
авангардом пилигримов, о силах которого можно составить
себе понятие по тому факту, что на пятнадцать тысяч пехо-
тинцев приходилось только восемь всадников37^ По примеру
Петра и по указанному им пути немедленно пошел другой
фанатик, монах Годескальк, увлекший своими проповедями
от пятнадцати до двадцати тысяч крестьян из германских се-
лений. Вслед за ними двинулось сборище из двухсот тысяч
человек, принадлежащих к самой тупоумной и самой грубой
черни и примешивавших к делам благочестия грабеж, пре-
любодеяния и пьянство. Несколько графов и дворян шли
вслед за этим сбродом во главе трех тысяч всадников с целью
получить свою долю добычи; но их настоящими вождями
(можно ли верить такому безрассудству?) были гусь и коза,
которых они несли перед фронтом и которым эти достойные
христиане приписывали наитие св. Духа38). Как эти толпы
энтузиастов, так и те, которые шли вслед за ними, соверши-
ли свои первые и очень военные подвиги над иудеями, ли-
шившими жизни Сына Божия. В торговых городах на Мозеле
и на Рейне еврейские колонии были многолюдны и богаты;
они пользовались свободным исповедованием своей религии
под охраной императора и епископов39). В Вердене, Трире,
Майнце, Шпейере и Вормсе многие тысячи этого несчастного
народа были ограблены и убиты40), и со времен гонения, ко-
торое он вынес при Адриане, ему ни разу не приходилось
подвергаться такой кровавой расправе. Некоторые из иудеев
были обязаны своим спасениям твердости епископов, кото-
рые приняли от них притворное или временное обращение в
христианство; но самые упорные из их единоверцев противо-
поставили свой собственный фанатизм фанатизму христиан,
окружили баррикадами свои дома и побросались в реку или в
пламя вместе с своими семействами и с своими богатствами,
оставив неудовлетворенными если не злобу, то?по меньшей
мере^алчность своих беспощадных врагов.
Между границами Австрии и столицею византийской мо-
нархии крестоносцам предстоял на протяжении шестисот
миль переход через дикие степи Венгрии41) и Болгарии. Та-
мошняя почва плодородна и пересекается в разных направ-
лениях реками, но в ту пору она была покрыта болотами и
лесами, которые обыкновенно тянутся без конца повсюду,
где человек отказывается от своего владычества над землей.
Обе нации приняли христианское учение; венгры управля-
лись своими местными князьями, а болгары - наместником
История упадка и разрушения Римской Империи 428
греческого императора; но их врожденная свирепость восп-
ламенялась от малейшей обиды, а бесчинство первых пилиг-
римов было слишком достаточно для того, чтобы вывести их
из терпения. Земледелие не могло процветать у такого наро-
да, который жил в городах, построенных из дерева и соломы,
а в летнюю пору покидать эти города для того, чтобы жить в
палатках охотников и пастухов. Крестоносцы грубо требова-
ли от жителей скудных средств пропитаний, силою забирали
съестные припасы, которые с жадностью пожирали, а при
первой ссоре дали волю своему негодованию и раздражению.
Но так как они не имели понятия ни о стране, в которой на-
ходились, ни о военном искусстве, ни о дисциплине, то их
нетрудно было завлечь в какую бы то ни было ловушку. Гре-
ческий префект Болгарии имел под своим начальством регу-
лярную армию; при первом зове венгерского короля восьмая
или десятая часть его воинственных подданных бралась за
лук и садилась на коней; они устроили засады против этих
благочестивых разбойников и были в своем мщении безжа-
лостны и кровожадны42). Около трети этих оборванцев и в
том числе пустынник Петр укрывались в горах Фракии; им-
ператор, относившийся с уважением к цели пилигримов и
нуждавшийся в помощи латинов, приказал провести бегле-
цов безопасным и удобным путем до Константинополя и по-
советовал им дождаться прибытия их соотечественников. В
течение некоторого времени они не позабывали ни своих
ошибок ни понесенных потерь; но лишь только их ободрило
гостеприимство греков, в них пробудилась прежняя алч-
ность; они не пощадили даже своего благодетеля и ни сады,
ни дворцы, ни церкви не избегли их хищничества. Алексий,
для своей собственной безопасности, убедил их переправить-
ся на азиатский берег Босфора; но они увлеклись безрассуд-
ной горячностью и, покинув назначенную им императором
стоянку, стремглав устремились на тюрок, стоявших на до-
роге в Иерусалиме. Пустынник, сознавая свой позор, уда-
лился из их лагеря в Константинополе, а его полководец
Вальтер Неимущий, который был достоин командования
лучшей армией, безуспешно старался приучить это сборище
дикарей к какому-нибудь порядку и осмотрительности. Они
разбрелись в поисках за добычей и легко попались в расстав-
ленные султаном ловушки. Сулейман распустил слух, что
шедшие впереди их товарищи уже наслаждались добычей,
найденной в его столице; это побудило крестоносцев спу-
ститься на Никейскую равнину; там их омывали стрелы тю-
429
Эдуард Гиббон
о 43)
рок,и сложенная из человеческих костей пирамида послу-
жила для их товарищей указанием места их поражения. Та-
ким образом погибли триста тысяч первых крестоносцев;
прежде нежели им удалось отнять у неверующих хоть один
город и прежде нежели были закончены военные приготов-
ления их более образованных и более знатных соотечествен-
ников.
Ни один из великих европейских монархов не принял лич-
ного участия в первом Крестовом походе. Император Генрих
IV не был расположен подчиняться требованиям папы; ко-
роль французский Филипп Первый был занят своими заба-
вами; английский король Вильгельм Рыжий был занят не-
давним завоеванием; короли испанские были заняты внут-
ренней борьбой с маврами, а северные монархи - шотланд-
ский, датский44), шведский и польский еще не принимали
участия ни в увлечениях, ни в интересах южан. Религиозное
усердие было более сильно среди второстепенных владете-
лей, занимавших выдающееся место в феодальной системе.
По своему рангу и личным свойствам они могут быть без на-
тяжки разделены на четыре разряда, но во избежание из-
лишних повторений я замечу относительно их всех, что му-
жество и привычка владеть оружием были общими свойства-
ми всех христианских искателей приключений. I. И по воен-
ным дарованиям, и по уму первое место;бесспорно?принадле-
жит Готфриду Бульонскому, и счастливы были бы кресто-
носцы, если бы они не подчинялись никаким другим вождям,
кроме этого безупречного героя, который был достойным
представителем своего предка по женской линии, Карла Ве-
ликого. Его отец происходит их благородного рода графов
Бульонских; его мать владела по наследству Брабантом или
Нижней Лотарингией45), и по милости императора к нему
перешел этот герцогский титул, который неосновательно от-
носили к его Бульонскому поместью, находившемуся в Ар-
деннских горах46). На службе у Генриха Четвертого он носил
великое знамя империи, и он пронзил своим копьем грудь
мятежного короля Рудольфа; Готфрид первым взобрался на
стены Рима, а его болезнь, данный им обет и, быть может,
также раскаяние в том, что он сражался против папы, укре-
пили в нем прежнюю решимость посетить гроб Господень не
в качестве пилигрима, а в качестве освободителя. Его муже-
ство умерялось благоразумием и сдержанностью; его благо-
честие хотя и было слепо, но было искренно, и среди шума
лагерной жизни он отличался действительными или вообра-
История упадка и разрушения Римской Империи 430
жаемыми добродетелями монарха. Он стоял выше личных
распрей между вождями, приберегая свою ненависть для
врагов Христа, и хотя его предприятие доставило ему обла-
дание целым королевством, даже его соперники признавали
чистоту и бескорыстие его религиозного рвения Готфрида
Бульонского47) сопровождали его двое братьев - старший, Ев-
стафий, которому досталось в наследство графство Булон-
ское, и младший, Балдуин, личные достоинства которого не
были вполне чисты от нареканий. Имя герцога Лотарингско-
го было, однако, славно по обеим сторонам Рейна; по своему
рождению и воспитанию он одинаково хорошо владел и
французским языком и немецким, и когда бароны француз-
ские, германские и лотарингские собрали своих вассалов,
под его знаменем выступили в походе восемьдесят тысяч пе-
хотинцев и около десяти тысяч всадников. II. На парламент-
ском заседании, происходившем в присутствии короля почти
через два месяца после закрытия Клермонского собора, Гюг
граф де-Вермандуа был самым знатным из принцев, посту-
пивших в число крестоносцев. Но название великого относи-
тельно не столько к его личным достоинствам или владениям
(хотя ни те, ни другие не были ничтожны), сколько к достав-
шемуся ему по рождению высокому положению брата фран-
цузского короля48). Герцог Норманнский Роберт был стар-
ший сын Вильгельма Завоевателя; после смерти своего отца
он лишился английской королевской короны частью по свое-
му собственному нерадению, частью вследствие предприим-
чивости своего брата Вильгельма Рыжего. Ветреность и сла-
бохарактерность отнимали всякую цену у личных досто-
инств, которыми был одарен Роберт; его веселый нрав вовле-
кал его в вихрь наслаждений; его чрезмерная щедрость раз-
оряла и монарха и народ; его неразборчивое милосердие уве-
личивало число преступлений, так что те свойства, которые
могли быть ценны в частном человеке, сделались важными
недостатками в монархе. На время своего отсутствия он за-
ложил Нормандию английскому узурпатору за ничтожную
сумму в десять тысяч марок49); но его поступление в число
крестоносцев и его поведение во время войны доказали, что в
его характере произошла перемена, и возвратили ему общее
уважение. Другой Роберт был граф Фландрии, давшей в том
столетии королев для Франции, Англии и Дании; он был
прозван мечом и копьем христиан; но совершая подвиги про-
стого солдата, он иногда позабывал об обязанностях генера-
ла. Стефан, граф Шартра, Блуа и Труа, был одним из самых
431 Эдуард Гиббон
богатых принцев того времени, а число принадлежащих ему
замков сравнивали с числом дней в году. Его ум был обога-
щен изучением литературы, и красноречивый Стефан50) был
избран на совете вождей в председатели. Эти четверо вождей
были главными начальниками французских, норманнских и
британских пилигримов; но число баронов, владевших тремя
или четырьмя городами, превосходило, по словам одного со-
временника, число вождей в Троянской войне51).
III. На юге Франции главное начальство над крестоносца-
ми приняли на себя папский легат, епископ Пюийский Аде-
мар и граф Сен-Жиля и Тулузы Раймунд, присовокупляв-
ший к этим титулам еще более блестящие титулы герцога
Нарбоннского и маркиза Прованского. Первый из них был
почтенный прелат, одаренный всеми добродетелями и для
этой жизни и для будущей, а второй был старый воин, сра-
жавшийся с сарацинами в Испании и посвятивший свои пре-
клонные лета не только на освобождение гроба Господнего,
но и на постоянную его охрану. Его опытность и богатство
доставляли ему большое влияние в лагере христиан, которые
часто нуждались в его помощи и которым он действительно
нередко помогал. Но ему было легче вызвать похвалы от не-
верных, чем сохранить любовь своих подданных и единовер-
цев. Его высокие личные достоинства затемнялись его высо-
комерным, завистливым и упорным характером, и хотя он
употребил большое наследственное достояние на дело
Божье, его благочестие было, по общему мнению, не без
примеси корыстолюбия и честолюбия52). Между провинциа-
лами (провансцами)53), под именем которых разумели уро-
женцев Оверни и Лангедока54), находившихся в вассальной
зависимости от королевства Бургундского или Арелатского,
преобладали не столько воинственные, сколько меркантиль-
ные наклонности. Раймунд собрал на соприкасавшейся с его
владениями испанской границе отряд отважных авантюри-
стов; в то время как он проходил через Ломбардию, под его
знамя стекались толпы итальянцев и его военные силы до-
шли в совокупности до ста тысяч воинов конных и пеших.
Если Раймунд прежде всех поступил в ряды крестоносцев, но
выступил в походе после всех, то для этой мешкотности мог-
ли служить оправданием обширность его приготовлений и
намерение навсегда расстаться с родиной.
IV. Имя Боэмунда, сына Роберта Гвискара, уже было ранее
прославлено двойной победой, одержанной им над греческим
императором; но завещание его отца принудило его доволь-
История упадка и разрушения Римской Империи 432
ствоваться княжеством Тарентским и воспоминаниями о его
восточных трофеях, пока он не был пробужден из усыпления
слухами о предприятии крестоносцев и проходами француз-
ских пилигримов. В характере этого норманнского вождя мы
находим самую хладнокровную политическую расчетли-
вость и честолюбие с легкой примесью религиозного фана-
тизма. Его поведение оправдывает догадку, что он втайне
руководил действиями папы, а потом притворился, будто с
удивлением узнал о его замыслах и стал ревностно ему со-
действовать; при осаде Амальфи его пример и его воззвание
воспламенили усердие союзной армии; он разорвал свою
одежду для того, чтобы из нее сделали себе кресты многочис-
ленные новобранцы, и приготовился к выступлению в Кон-
стантинополь и в Азию во главе десяти тысяч всадников и
двадцати тысяч пехотинцев. Некоторые из принцев норман-
нской расы шли вслед за старым ветераном, а его двоюрод-
ный брат Танкред55) был скорее участником в его предприя-
тии, нежели его подчиненным. В безупречном характере
Танкреда мы находим все добродетели рыцаря56) и настоя-
щий рыцарский дух, внушивший благородные чувства и со-
знание долга гораздо более, чем низкопробная философия
или еще более низкопробное благочестие того времени.
В промежутке времени между царствованием Карла Вели-
кого и Крестовыми походами среди испанцев, норманнов и
французов произошел внутренний переворот, мало-помалу
распространившийся и на остальную Европу. Служба в пе-
хоте была предоставлена плебеям; главную силу армии со-
ставляла конница и почетное название miles, солдат, сдела-
лось исключительным достоянием джентльменов57), кото-
рые, сражались сидя на коне и пользовались званием рыца-
рей. Герцоги и графы, присвоившие себе права верховной
власти, разделили свои провинции между своими верными
баронами; бароны со своей стороны раздали находившиеся в
их владении ленные поместья или бенефиции своим васса-
лам, а эти военные ленники, стоявшие на равной ноге и друг
с другом и со своим верховным владельцем, образовали бла-
городное, или рыцарское, сословие, которое не допускало,
чтобы крестьянин или простой буржуа мог принадлежать к
одному с ними разряду существ. Знатность их происхожде-
ния охранялась тем, что брачные узы заключались у них
только между равными по рождению; их сыновья могли до-
стигать почестей рыцарского звания только в том случае, ес-
ли могли указать на четыре поколения предков без страха и
433
Эдуард Гиббон
упрека; но храбрый плебей иногда мог достигать мечом бо-
гатства и знатности и мог сделаться родоначальником новой
благородной расы. Каждый из рыцарей мог, по своему усмот-
рению, возводить других в одинаковое с ним звание, и воин-
ственные европейские монархи гордились таким личным от-
личием более, чем блеском короны. Обряд возведения в ры-
царское звание, оставивший после себя следы в произведени-
ях Тацита и в лесах Германии58), был первоначально несло-
жен и отличался светским характером. После некоторого
предварительного испытания кандидата опоясывали мечом,
надевали на него шпоры и слегка прикасались к его плечу
или к щеке в знак того, что это было последнее из оскорбле-
ний, которое он мог оставлять безнаказанным. Но суеверие
проникло во все сферы общественной и частной жизни; во
время священных войн оно придало святость воинской про-
фессии, и рыцарское сословие было поставлено по своим пра-
вам и привилегиям наравне с священным сословием духо-
венства. Омовение и белое одеяние нового рыцаря были не-
приличным подражением тому возрождению, которое совер-
шается путем крещения. Священнослужители благословля-
ли положенный им на алтарь меч; его формальному вступле-
нию в новое звание предшествовали пост и бдение, и его воз-
водили в звание рыцаря во имя Бога, св. Георгия и св. Миха-
ила Архангела. Он клялся, что будет исполнять обязанности
своей профессии, а воспитание, пример и общественное мне-
ние были поруками за ненарушимость его клятвы. В качест-
ве лица, посвятившего себя на служение Богу и дамам (я
краснею от сопоставления таких несовместных понятий), он
обязывался говорить правду, отстаивать справедливость, за-
щищать несчастных, руководствоваться правилами вежли-
вости (с этой добродетелью древние были мало знакомы),
преследовать неверующих, не увлекаться приманками при-
ятной и спокойной жизни и поддерживать во всяких затруд-
нительных обстоятельствах честь своего звания. Когда это
направление было доведено до крайности, необразованные
рыцари стали пренебрегать теми искусствами или промысла-
ми, которые процветают при мирной жизни, стали считать
себя единственными судьями и мстителями нанесенных им
обид и стали из высокомерия не признавать ни законов граж-
данского общества, ни требований военной дисциплины. Тем
не менее сильно чувствовалось и много раз было подмечено
благотворное влияние этого учреждения на варваров, так
как оно смягчало их нравы, внушая им понятия о честности,
История упадка и разрушения Римской Империи 434
справедливости и человеколюбия. Национальные предрас-
судки стали сглаживаться, а братство по религии и по ору-
жию распространило во всем христианском мире однообра-
зие влечений и благородное соревнование. Воинов всех на-
ций постоянно соединяли то внешние предприятия и благо-
честивые странствования, то домашние военные упражне-
ния, а беспристрастный судья должен отдать предпочтение
турнирам готов перед олимпийскими играми классической
древности59). В замене непристойных зрелищ, развращавших
нравы греков и заставлявших девушек и матрон удаляться от
ристалища, пышную обстановку арены довершало присутст-
вие целомудренных и знатных красавиц, из рук которых по-
бедитель получал награду за свою ловкость и мужество. Ис-
кусство и физическая сила, которые требовались для руко-
пашных схваток и для кулачных боев, имеют отдаленную и
сомнительную связь с достоинствами солдат, а турниры, в
том виде, как они были впервые введены во Франции и по-
том с жадностью усвоены на Востоке и на Западе, были вер-
ным изображением настоящих военных действий. И руко-
пашные бои, и стычки целыми массами, и оборона проходов
или замков исполнялись так же, как на войне, а успех зави-
сел в обоих случаях от уменья владеть конем и копьем. Иск-
лючительным оружием рыцаря было копье; он сражался на
высоком и тяжелом коне, на которого садился лишь при при-
ближении опасности; до того времени этого коня обыкновен-
но вел служитель, а рыцарь ехал верхом на более покойном
седле и на более спокойной лошади. Считаю излишним опи-
сывать его шлем и меч, его латы и щит, но могу заметить,
что в эпоху Крестовых походов его доспехи были менее тя-
желы, чем в более позднюю пору и что вместо массивных лат
его грудь была защищена панцирем или кольчугой. Держа
свои длинные копья наперевес, рыцари сильно пришпорива-
ли своих коней и устремлялись на врага; а легкая кавалерия
тюрок и арабов редко могла устоять против их стремительно-
го нападения. Каждого рыцаря сопровождал его верный
копьеносец, обыкновенно выбиравшийся между юношами,
равными с ним по происхождению и готовившимися к такой
же профессии; вслед за ним шли его стрелки из лука или
оруженосцы, а полная прислуга одной lance (копья) или од-
ного рыцаря состояла из четырех, пяти и шести солдат. Фео-
дальная служба не обязывала участвовать в экспедициях,
которые предпринимались против соседних государств или
для освобождения Святой Земли; рыцари и их свита посту-
435 Эдуард Гиббон
пали на службу добровольно из усердия или преданности или
под влиянием наград и обещаний, и многолюдность каждого
эскадрона зависела от могущества, богатства и репутации
независимых вождей. Эти вожди отличались один от другого
особым знаменем, особым платьем с гербом и особым паро-
лем, и самые древние из европейских родов должны искать
своей знатности. В этом кратком очерке рыцарства мне при-
шлось опередить историю Крестовых походов, которые были
и одним их последствий и одною из причин этого достопа-
мятного учреждения60).
Таковы были войска, и таковы были вожди, принявшие
крест для освобождения гроба Господнего. Лишь только им
развязало руки удаление плебейских сборищ, они стали по-
ощрять друг друга на личных свиданиях и письмами к испол-
нению данного обета и к ускорению отъезда. Их жены и сест-
ры пожелали разделить с ними опасности и заслуги благоче-
стивого предприятия; они превратили свою движимую собст-
венность в слитки серебра и золота, а принцы и бароны взя-
ли с собой свои своры собак и своих соколов для того, чтобы
развлекаться в часы досуга охотой и добывать провизию для
своего стола. Ввиду невозможности снабжать съестными
припасами такое громадное число людей и лошадей, они раз-
делили свои военные силы; каждый из них пошел особой до-
рогой, смотря по своему выбору или положению; они услови-
лись сойтись в окрестностях Константинополя и оттуда на-
чать военные действия против тюрок. От берегов Мааса и
Мозеля, Готфрид Булонский пошел прямым путем через
Германию, Венгрию и Болгарию и пока главное командова-
ние было в руках его одного, каждый его шаг служил новым
доказательством его предусмотрительности и мужества. На
границах Венгрии он был задержан в течение трех недель
христианским народом, имевшим основание ненавидеть если
не крест, то тех, которые употребляли его во зло. Венгры еще
не залечили тех ран, которые были им нанесены первыми
пилигримами; они в свою очередь зашли за пределы того,
что допускалось правом самозащиты и отмщения, и потому
имели основание опасаться мстительности героя, принадле-
жащего к той же нации и посвятившего себя на такое же
предприятие. Но хладнокровно обсудив причины того, что
случилось, добродетельный герцог ограничился тем, что по-
жалел о преступлениях и несчастиях своих недостойных соо-
течественников. Он отправил в качестве вестников мира две-
надцать посланцев с просьбой дать ему свободный проход и
История упадка и разрушения Римской Империи 436
снабдить его армию съестными припасами за умеренную
цену. Чтобы устранить всякие колебания, он вверил свою
личную безопасность и затем безопасность своего брата вен-
герскому королю Карломану, который обошелся с ним хотя и
попросту, но с гостеприимством; их договор был освящен
клятвой, принесенной над их общим Евангелием, а изданная
ими прокламация сдержала, под угрозою смертной казни,
вражду и своеволие латинских солдат. Они прошли от Авст-
рии до Белграда по равнинам Венгрии, не подвергаясь ника-
ким обидам и сами никого не обижая, а предусмотритель-
ность Карломана, рыскавшего на их флангах во главе много-
численной кавалерии, послужила залогом как их безопасно-
сти, так и его собственной. Они достигли берегов Савы и
лишь только переправились через реку, венгерский король
возвратил им заложников и расстался с ними, искренно по-
желав успеха их предприятию. С таким же тактом и поддер-
живая в своей армии такую же дисциплину, Готфрид прошел
через леса Болгарии и через границу Фракии и уже мог позд-
равить себя с тем, что почти достиг первой цели своего бла-
гочестивого странствования, не обнажив своего меча ни про-
тив одного христианина. После удобного и приятного пере-
хода через Ломбардию от Турина до Аквилеи, Раймунд шел
с своими провансцами в течение сорока дней через дикие
страны Далмации61) и Славонии. Погода была там постоянно
пасмурна; гористая местность была невозделана; местные
жители или спасались бегством, или смотрели на крестонос-
цев как на врагов: не подчиняясь ни требованиям религии,
ни предписаниям правительства, они не хотели доставлять
крестоносцам ни съестных припасов, ни провожатых, убива-
ли мародеров и заставили графа быть на стороже и днем и
ночью так, что он извлек более пользы из казны нескольких
захваченных им грабителей, чем из своего свидания и дого-
вора с владетелем Скодры6 . На пути от Дураццо до Кон-
стантинополя его армию постоянно тревожили крестьяне и
солдаты греческого императора, не будучи в состоянии оста-
новить ее, и такое же слабое и двусмысленно сопротивление
ожидало остальных вождей, переезжавших через Адриати-
ческое море от берегов Италии. У Боэмунда было достаточно
и военных сил и судов для переправы; он был предусмотри-
телен и поддерживал в своих войсках дисциплину, а его имя
еще не было позабыто в Эпире и Фессалии; его воинские да-
рования и мужество Танкреда преодолели все препятствия, а
между тем как нормандский принц щадил греков, он насы-
437
Эдуард Гиббон
тил своих солдат разграблением замка, принадлежавшего
еретику63). Французское дворянство стремилось вперед с той
тщеславной и самонадеянной горячностью, которую иногда
ставили в упрек его нации. Поход, который был совершен
Гуго Великим, двумя Робертами и Стефаном Шартрским от
Альп до Апулии по цветущей стране и при общем сочувствии
всего католического населения, походил на религиозную
процессию или на триумфальное шествие; они целовали но-
ги римского первосвященника и брату французского монар-
ха было вручено золотое знамя св. Петра64'. Но при этом
благочестивом и увеселительном посещении Рима они про-
пустили благоприятное время года и не позаботились о судах
для морского переезда; зима незаметно прошла, а их войска,
рассеявшиеся по итальянским городам, утратили свой воин-
ственный пыл. Они совершили морской переезд поодиночке,
не заботясь ни о своей безопасности, ни о своем личном до-
стоинстве, и через десять месяцев от праздника Успения, ко-
торый был назначен папою для выступления в поход, все ла-
тинские принцы достигли Константинополя; но граф Вер-
манд уа появился там пленником; буря разогнала его передо-
вые суда, и военачальники Алексея задержали его в наруше-
нии всех международных законов. Впрочем, прибытие Гуго
возвещено двадцатью четырьмя одетыми в золотые латы ры-
царя, которые потребовали от императора уважения к вож-
дю латинских христиан и к брату королей65).
Я читал в какой-то восточной сказке, что один пастух раз-
орился оттого, что исполнились его собственные желания; он
молил Бога о нисполнении воды на его поля; воды Ганга за-
лили его землю и унесли и его стадо и его хижину. Такова же
была судьба или по меньшей мере опасность греческого им-
ператора Алексея Комнина, имя которого нам уже приходи-
лось упоминать в этой истории и поведение которого так раз-
лично описано его дочерью Анной66) и латинскими историка-
ми67). На соборе в Пьяченце его послы просили небольшой
помощи, быть может не превышавшей тысяч десяти солдат,
и он был поражен удивлением при приближении стольких
могущественных вождей и проникнутых фанатизмом пол-
чищ. Император колебался между надеждой и страхом, меж-
ду робостью и мужеством, но при его изворотливой полити-
ке, которую он ошибочно считал за самую мудрую, я не на-
хожу основания верить, что он что-либо замышлял против
жизни или чести французских героев. Толпы, которыми на-
чальствовал Петр Пустынник, состояли из диких животных,
История упадка и разрушения Римской Империи
438
лишенных и человеколюбия и здравого смысла, и Алексей не
мог ни предотвратить их истребления, ни оплакивать его.
Войска Готфрида и его товарищей были в глазах греческого
императора менее достойны презрения, но не внушали ему
более доверия. Их мотивы, быть может, и были в его глазах
безупречны и благочестивы, но он опасался и знакомого ему
честолюбия Боэмунда и незнакомого ему характера зааль-
пийских вождей; франки отличались слепым и неудержи-
мым мужеством; они могли соблазниться привлекательным
климатом и богатством Греции, могли увлечься самоуверен-
ностью при виде своих громадных военных сил и могли поза-
быть о Иерусалиме при виде Константинополя. После про-
должительного похода и тяжелых лишений войска Готфрида
расположились лагерем на равнинах Фракии; они с негодо-
ванием узнали, что их соотечественник граф Вермандуа был
заключен греками в тюрьму, и их герцог нашелся вынужден-
ным допустить, в отмщение за эту обиду, несколько грабе-
жей и насилий. Их укротила покорность Алексея; он обещал
снабжать их лагерь съестными припасами, а когда они отка-
зались от переправы через Босфор в зимнее время, им были
отведены помещения среди садов и дворцов на берегах этого
узкого пролива. Но неискоренимая неприязнь не утихала в
душе двух наций, презрительно называвших одна другую
рабами и варварами. Невежество порождает недоверчивость,
а эта недоверчивость ежедневно доходила до оскорблений;
предрассудков ничего не видит, голод ничего слышит, и на
Алексея взвели обвинение, что он намеревался изморить ла-
тинов голодом или напасть на них на их опасном посту, со
всех сторон окруженном водой68). Готфрид приказал труба-
чам дать сигнал к выступлению в поход, силою проложил се-
бе дорогу, покрыл равнину своими войсками и нарушил без-
опасность предместий; но ворота Константинополя были
сильно укреплены; на его стенах обе стороны вняли голосу
миролюбия и религии. Подарки и обещания императора ма-
ло-помалу смягчили раздражительность западных инозем-
цев; в качестве поборника христианства Алексей возбудил в
них рвение к осуществлению их святого предприятия, кото-
рому обещался содействовать своими войсками и сокровища-
ми. С наступлением весны Готфрид согласился занять в Азии
удобный и всем хорошо снабженный лагерь, и лишь только
он переправился через Босфор, греческим судам тотчас было
дано приказание возвратиться к противоположному берегу.
Такой же политики держался Алексей по отношению к дру-
439
Эдуард Гиббон
гим, прибывшим вслед за тем вождям, которые следовали
примеру своих передовых товарищей и были ослаблены их
переправой на другой берег. Благодаря своей ловкости и за-
ботливости он предотвратил соединение союзных армий под
стенами Константинополя, и перед Троицыным днем уже не
оставалось на европейском берегу ни одного латинского пи-
лигрима.
Те же армии, которые угрожали Европе, могли освободить
Азию и прогнать тюрок от берегов Босфора и Геллеспонта.
Плодородные страны между Никеей и Антиохией были неза-
долго перед тем отняты у римских императоров, и эти импе-
раторы еще не отказывались от своих старинных прав на об-
ладание Сирией и Египтом. В своем энтузиазме Алексей ув-
лекся искренней или притворной надеждой, что он сам пой-
дет во главе своих новых союзников ниспровергать восточ-
ные троны, но более спокойные внушения здравого смысла и
его личного темперамента отклонили его от опасного наме-
рения вверить свою особу неизвестным и необузданным вар-
варам. Его благоразумие или его высокомерие удовольство-
валось тем, что французские принцы дали ему клятвенное
обещание оказывать ему уважение и покорность и положи-
тельно обещали или уступить ему свои азиатские завоева-
ния, или владеть ими в качестве покорных и преданных вас-
салов Римской империи. Их гордость сначала возмущалась
такой добровольной зависимостью от иноземного властите-
ля, но они мало-помалу поддались коварным приманкам
щедрости и лести, а первые из попавшихся на эту ловушку
красноречиво и с успехом склоняли других к участию в их
позоре. Гордость Гуго Вермандуа не устояла против тех по-
честей, которыми он был окружен во время своего пребыва-
ния в плену, а пример брата французского короля склонил и
других к покорности. В душе Готфрида Булонского все чело-
веческие соображения должны были иметь одну цель - славу
Божью и успех Крестового похода. Он с твердостью отвергал
соблазнительные предложения Боэмунда и Раймунда, насто-
ятельно уговаривавших его завладеть Константинополем.
Алексей ценил его добродетели, основательно называл его
поборником империи и наградил его за покорность названи-
ем сына и совершением установленного на этот случай обря-
да69). Ненавистный Боэмунд был принят как верный и ста-
ринный союзник, и если император напомнил ему о прежней
неприязни, то для того только, чтобы похвалить его за муже-
ство, выказанное на равнинах близ Дураццо и Лариссы и за
История упадка и разрушения Римской Империи 440
приобретенную там славу. Сыну Гвискара отвели роскошное
помещение, в котором его окружили царскою пышностью;
однажды, когда он проходил по дворцовой галерее, была ос-
тавлена незатворенной дверь, представившая его взорам
комнату, которая была завалена до потолка разбросанными
в кажущемся беспорядке грудами золота и серебра, шелко-
выми тканями и драгоценными каменьями, изящными и до-
рогими предметами роскоши. ’’Какие завоевания, - восклик-
нул честолюбивый бедняк, - могут считаться невозможными
при обладании такими сокровищами!” ’’Эти сокровища при-
надлежат вам, - возразил сопровождавший его грек, заме-
тив, что происходило в его душе, и Боэмунд, после некото-
рых колебаний, согласился принять этот великолепный по-
дарок. Нормандец был польщен обещанием независимого
княжества и Алексей скорее отклонил, чем отверг его сме-
лую просьбу о возведении его в звание высшего придворного
служителя или восточного главнокомандующего. Оба Робер-
та, которые были сыновьями завоевателя Англии и родствен-
никами трех короле70), в свою очередь преклонялись перед
византийским троном. Одно частное письмо Стефана Шарт-
рского свидетельствует о его уважении к императору, этому
лучшему и самому щедрому из всех людей; он дошел до
убеждения, что был фаворитом императора, который обещал
воспитать и пристроить его младшего сына. В своей южной
провинции граф Сен-Жиля и Тулузы с трудом признавал
верховенство короля Франции, в котором видел чужеземца,
говорившего на иностранном языке. Став во главе ста тысяч
человек, он объявил, что считает себя воином и слугой одно-
го Христа и что греческий монарх может довольствоваться
заключением союзного и дружеского договора на равных
правах. Его упорство возвысило стоимость и цену его покор-
ности, а по словам Анны, он блестел между варварами, как
солнце между небесными звездами. О своем отвращении к
шумливым и дерзким франкам и о своем недоверии к замыс-
лам Боэмунда, император сообщил своему верному Раймун-
ду, и этот престарелый политик мог ясно заметить, что как
бы Алексей ни был фальшив в изъявлениях своей дружбы, он
был искренен в своем недоброжелательстве71). Дух рыцарст-
ва смирился после всех других в лице Танкреда, и, конечно,
никто не мог считать за унижение подражание примеру это-
го безупречного рыцаря. Он с пренебрежением отвергнул зо-
лото и лесть греческого монарха, проучил в его присутствии
одного дерзкого патриция, укрылся в Азию в одежде просто-
441
Эдуард Гиббон
го солдата и со вздохом подчинился авторитету Боэмунда и
интересам их общего предприятия. Самой основательной и
очевидной причиной их уступчивости была невозможность
перебраться через пролив и приступить к исполнению своего
обета без дозволения Алексея и без его кораблей; но они
втайне ласкали себя надеждой, что лишь только ступят на
азиатский континент, их меч загладит их позор и уничтожит
обоюдные обязательства, которые, вероятно, не были бы в
точности исполнены и со стороны императора. Церемония,
которой сопровождалось их вступление в вассальную зависи-
мость, была приятна для народа, уже давно привыкшего
смотреть на выставку тщеславия как на доказательство мо-
гущества. На своем высоком троне император восседал без-
молвно и неподвижно; латинские принцы преклонились пе-
ред ним и подчинились необходимости поцеловать его ногу
или колени, а их собственные историки постыдились со-
знаться в этом унижении, но не были в состоянии его опро-
вергнуть72).
Личные или общие интересы заставили герцогов и графов
сдерживать их ропот; но один французский барон (это был,
как полагают, Роберт Парижский)73) осмелился сесть на
трон рядом с Алексеем. На благоразумный упрек Балдуина,
он возразил на своем варварском диалекте: "Кто этот неуч,
который сидит в то время, как столько храбрых вождей окру-
жают его стоя?" Император не прервал своего молчания,
скрыл свое негодование и спросил у своего переводчика, что
значат эти слова, хотя и угадывал их смысл по жестам и по
тону Роберта. Перед уходом пилигримов он пожелал знать
имя и общественное положение дерзкого барона. "Я фран-
цуз, - отвечал Роберт, - и принадлежу к самому чистому и
самому старинному дворянству моей родины. Я знаю только
то, что в соседстве со мной есть церковь74), в которой сходят-
ся все желающие доказать свое мужество в единоборстве. В
ожидании противника они возносят свои молитвы к Богу и к
его святым. Я часто бывал в этой церкви, но ни разу не
встретил там противника, который осмелился бы принять
мой вызов". Отпуская этого храбреца, Алексей дал ему не-
сколько благоразумных советов касательно того, как он дол-
жен себя вести в войне с тюрками, а историки с удовольстви-
ем приводят этот живописный образчик нравов того времени
и той страны.
Завоевание Азии было предпринято и совершено Алексан-
дром с тридцатью пятью тысячами македонян и греков75), а
История упадка и разрушения Римской Империи 442
главную надежду он возлагал на силу и дисциплину своей
пехотной фаланги. Главные силы крестоносцев заключались
в кавалерии, и когда им сделан был смотр на равнинах Ви-
финии, число рыцарей и их конных прислужников доходило
до ста тысяч человек, вполне вооруженных для боя в шлемах
и в кольчугах. Эти воины стоили того, чтобы их число было
определено с точностью и достоверностью, и нет ничего не-
вероятного в том, что цвет европейского рыцарства действи-
тельно выставил в первом порыве рвения такую многочис-
ленную тяжелую конницу. Часть пехоты, вероятно, назна-
чалась для службы разведчиков, саперов и стрелков, но в
этом разношерстном сборище не было никакого порядка и,
чтобы определить его численный состав, нам приходится
ссылаться не на положительные указания, а на мнение или
на фантазию состоявшего при графе Балдуине капеллана76),
который определяет число способных носить оружие пилиг-
римов в шестьсот тысяч человек, не включая сюда следовав-
ших за лагерем латинов священников и монахов, женщин и
детей. Читателю эта цифра покажется невероятной, но
прежде, чем он придет в себя от удивления, я присовокуплю
на основании того же авторитета, что если бы все принявшие
крест исполнили данный обет, шесть миллионов людей пере-
кочевали бы из Европы в Азию. Так как я сам не в состоянии
доказать неверность этих цифровых данных, то охотно при-
бегаю к помощи более благоразумного и более осмотритель-
ного писателя77), который после того же смотра всей кавале-
рии обвиняет шартрского священника в легковерии и даже
сомневается, чтобы цизальпийские страны (они были ци-
зальпийскими для француза) были достаточно многолюдны
для выселения таких несметных сборищ. Еще более осмотри-
тельный историк не должен позабывать, что огромному чис-
лу этих благочестивых добровольцев не пришлось побывать
ни в Константинополе, ни в Никее. Влияние энтузиазма
прихотливо и непрочно; многие из крестоносцев были задер-
жаны дома благоразумием или трусостью, бедностью или
физической слабостью; многие из них возвратились назад,
убоявшись препятствий, которые казались тем более непрео-
долимыми, что эти невежественные фанатики вовсе их не
предвидели. Дикие страны Венгрии и Болгарии убелились их
костями; их авангард был искрошен турецким султаном, а
число людей, погибших в первую экспедицию от меча, от
климата или от изнеможения, уже было определено в триста
тысяч. Тем не менее мириады тех, которые остались в живых
443 Эдуард Гиббон
и стремились к цели своего святого предприятия, были пред-
метом удивления и для самих себя, и для греков. Обильная
энергия языка, на котором выражается принцесса Анна78), буд-
то не удовлетворяет ее; тучи саранчи, массы листьев и цветов,
песок со дна морского и звезды небесные не вполне выражают
то, что она видела и слышала, и дочь Алексея восклицает, что
Европа, оторвавшись от своего фундамента, опрокинулась на
Азию. Такие же сомнения существуют насчет численного со-
става армий Дария и Ксеркса, но я готов верить, что внутри од-
ного лагеря никогда еще не было собрано более многочислен-
ной армии, чем та, которая принимала участие в первом воен-
ном предприятии латинских принцев, - в осаде Никеи. Нам
уже известны их молитвы, личные особенности и военные си-
лы. Большая часть их войск состояла из французских урожен-
цев; Нидерланды, берега Рейна и Апулия прислали им сильные
подкрепления; несколько отрядов искателей приключений бы-
ли набраны в Испании, в Ломбардии и в Англии79), а из дале-
ких болот и гор Ирландии или Шотландии80^ пришло несколь-
ко полуодетых и диких фанатиков, свирепых у себя дома, но
негодных для внешней войны. Если бы суеверие не противи-
лось той святотатственной осмотрительности, которая могла
лишить самых бедных или самых немощных христиан заслуги
пилигримства, то бесполезное сборище людей, истреблявших
съестные припасы, но не способных добывать их, могло бы до-
жидаться во владениях греческого императора той минуты,
когда их товарищи проложат и сделают безопасным путь Гос-
поден. Небольшим остаткам переправившихся через Босфор
пилигримов было дозволено посетить гроб Господен. Привык-
ши к северному климату, они не были в состоянии выносить
жгучих лучей сирийского солнца и легко заражались от зло-
вредных испарений. Они с неосмотрительной расточительно-
стью истребляли свои запасы воды и съестных припасов; их
многочисленность истощила внутренние средства страны,
море было далеко, греки относились к ним недружелюбно, а
христиане всех сект старались избавиться от жадного и жес-
токосердного хищничества своих единоверцев. Голод иногда
доводил их до того, что они жарили и пожирали мясо захва-
ченных ими детей или юношей. Название и репутация людо-
едов усилили отвращение, которое европейские язычники
внушали тюркам и сарацинам; шпионам, пробравшимся в
кухню Боэмунда, показали несколько человеческих тел, жа-
рившихся на вертеле, а хитрый норманн поддерживал этот
слух, усиливавший в неверующих и отвращение и ужас81).
История упадка и разрушения Римской Империи 444
Я с удовольствием вдавался в подробности касательно пер-
вых шагов крестоносцев, потому что эти подробности знако-
мят нас с нравами и характером европейцев; но я постараюсь
сократить скучное и однообразное описание их темных по-
двигов, которые совершались физической силой и были опи-
саны невежеством. Из своей первой стоянки, находившейся
в окрестностях Никомедии, они стали продвигаться вперед
отдельными отрядами, перешли за узкие границы греческих
владений, проложили себе путь через горы и начали свои
благочестивые военные действия против турецкого султана
тем, что осадили его столицу. Его Румское царство простира-
лось от Геллеспонта до границы Сирии и заграждало путь
направлявшимся в Иерусалим пилигримам; он назывался
Кылыч-Арсланом или Сулейманом82), был родом Сельджук
и сын первого завоевателя, а при защите страны, которую
турки считали своей законной собственностью, он заслужил
похвалы врагов, которым и был обязан тем, что его имя изве-
стно его потомству. Отступив перед первым напором потока,
он укрыл в Никее свое семейство и свои сокровища, удалил-
ся в горы с пятидесятые тысячами всадников и дважды спу-
скался оттуда для нападения на лагерь осаждающих, имев-
ший форму неправильного круга с лишком в шесть миль.
Высокие и прочные городские стены Никеи были окружены
глубоким рвом; по их бокам возвышались триста семьдесят
башен, а жившие на этой границе христианского мира му-
сульмане были хорошо дисциплинированны и воодушевля-
лись привязанностью к своей религии. Французские принцы
заняли свои посты вокруг города и стали предпринимать на-
падения поодиночке или без всякого общего руководительст-
ва; соревнование служило поощрением для их мужества, но
это мужество было запятнано жестокосердием, а соревнова-
ние переходило в зависть и в раздоры. При осаде Никеи ла-
тины употребляли в дело все военные хитрости и военные
машины, какие были известны в древности - подкопы и тара-
ны, так называемые черепахи и обзорные или подвижные
башни, искусственный огонь, катапульты или метательные
машины и самострелы, пращи и машины, из которых летели
камни и стрелы83). В течение семи недель было потрачено
немало усилий и пролито немало крови, и осаждающие не-
много продвинулись вперед, в особенности с той стороны, где
командовал Раймунд. Но тюрки могли продлить свое сопро-
тивление и обеспечить себе отступление, пока в их руках на-
ходилось озеро Асканий84), которое тянется на протяжении
445
Эдуард Гиббон
нескольких миль к западу от города. Средства для победы
были доставлены предусмотрительностью и деятельностью
Алексея; на санях было перевезено множество судов с моря
на озеро85); в них были посажены самые искусные стрелки из
лука; султанше был загорожен путь, по которому она могла
бы спастись; Никея была окружена с сухого пути и со сторо-
ны озера, а один греческий эмиссар убедил жителей стать
под покровительство его повелителя и своевременной сдачей
города предохранить себя от ярости европейских варваров. В
момент победы или по меньшей мере в тот момент, когда по-
беда казалась близкой, жаждавших крови и грабежа кресто-
носцев удержал вид императорского знамени, развевавшего-
ся над цитаделью, и Алексей постарался с недоверчивой бди-
тельностью сохранить в своих руках это важное приобрете-
ние. Ропот вождей был заглушен чувством чести или личны-
ми интересами и, простояв на месте еще девять дней, они на-
правились во Фригию под руководством греческого генерала,
которого они подозревали в тайном сообщничестве с султа-
ном. Супруга Сулеймана и его высшие служители были с по-
четом отпущены на свободу без уплаты выкупа, а милосер-
дие императора к бусурманам86) было принято латинами за
доказательство того, что он изменил делу христиан.
Сулейман был скорее раздражен, чем обескуражен поте-
рей своей столицы; он обратился к своим подданным и союз-
никам с увещанием помочь ему отразить это необычайное
нашествие западных варваров; тюркские эмиры подчини-
лись требованиям долга или религии; туркменские орды со-
брались вокруг зйамени Сулеймана, а христиане определяли
численный состав всей собранной им армии приблизительно
в двести тысяч или даже в триста шестьдесят тысяч всадни-
ков. Тем не менее он терпеливо выжидал, чтобы христиане
удалились от морских берегов и от греческой границы, и,
следя с обоих флангов за их движениями, заметил, что они с
беспечной самоуверенностью продвигались вперед двумя ко-
лоннами, потерявшими из виду одна другую. Когда левая и
менее многочисленная из этих колонн находилась в несколь-
ких милях от Дорилея, во Фригии, турецкая кавалерия нео-
жиданно напала на нее и почти совершенно ее разбила87).
Крестоносцы не устояли против невыносимой жары, против
летевших тучами стрел и против воинственных возгласов
варваров; их ряды расстроились, они упали духом, и их осла-
бевавшее сопротивление поддерживалось не столько воен-
ным искусством, сколько личной храбростью Боэмунда, Танк-
История упадка и разрушения Римской Империи 446
реда и Роберта Нормандского. Их ободрил вид знамен герцо-
га Готфрида, который спешил к ним на помощь вместе с гра-
фом Вермандуа и шестидесятые тысячами всадников; а вслед
за этими подкреплениями шли Раймунд Тулузский, епископ
Пюийский и остальная часть священной армии. Не теряя ни
минуты, крестоносцы снова выстроились в боевом порядке и
возобновили сражение; они встретили такое же, как и преж-
де, энергичное сопротивление, и оба противника в своем обо-
юдном презрении к невоинственным народам Греции и Азии
сознавались, что только тюрки и франки были достойны на-
звания воинов88). Их обоюдные нападения разнообразились
и уравновешивались контрастом между их вооружением и
дисциплиной, между прямыми атаками и обходными движе-
ниями, между копьем, которое христиане держали на пере-
весе, и дротиком, которым размахивали тюрки, между тяже-
лым и широким мечом христиан и согнутой саблей тюрок,
между тяжелыми христианскими латами и легким развевав-
шимися от ветра магометанским одеянием, между длинным
татарским луком и самострелом - этим смертоносным оруди-
ем, с которым еще не были знакомы на Востоке89). Пока ло-
шади не утомились, а в колчанах еще были стрелы, перевес
был на стороне Сулеймана и четыре тысячи христиан были
поражены насмерть тюркскими стрелами. К вечеру сила ста-
ла одерживать верх над ловкостью; с обоих сторон число сра-
жавшихся было одинаково или по меньшей мере достигало
таких размеров, какие были достаточны для занятия всех
нужных позиций и какими были в состоянии руководить ге-
нералы; но при обходе возвышений Раймундовы провансцы
зашли, быть может нечаянно, в тыл утомленного неприятеля
и тем покончили борьбу, которая оставалась так долго нере-
шительной. Кроме массы тех безымянных людей, которые
обыкновенно гибнут без счета, три тысячи языческих рыца-
рей были убиты во время сражения и во время преследова-
ния; лагерь Сулеймана был разграблен, а среди разнообра-
зия найденной там драгоценной добычи, любопытство лати-
нов было возбуждено чужестранным оружием и убранством
и еще невиданными дромадерами и верблюдами. Торопливое
отступление султана доказывало важность одержанной над
ним победы. С уцелевшими из его армии десятью тысячами
гвардейцев Сулейман очистил Румское государство и поспе-
шил обратиться за помощью к своим восточным единоверцам
и разжечь их негодование. Крестоносцы прошли пятьсот
миль через опустошенные малоазиатские провинции и через
447
Эдуард Гиббон
покинутые жителями города, не встречая ни друзей, ни вра-
гов. Географ90) в состоянии указать, где находились Дори-
лей, Антиохия Писидии, Иконий, Архелаида и Германикия
и может сравнить эти классические названия с новейшими
названиями - Старый город Эскишер, Белый город Акшер,
Коньи, Эрекли и Марат. В то время как пилигримы перехо-
дили через степь, где капля воды ценилась на вес серебра, их
мучила невыносимая жажда, а когда они достигли первого
ручейка, им причинили еще более вреда торопливость и не-
воздержанность, с которыми это беспорядочное сборище
удовлетворило свою жажду. Они с трудом и с опасностью
взбирались на Тавр по его крутым и скользским спускам;
солдаты бросали свое оружие для того, чтобы подвигаться
вперед более твердой поступью, и если бы их авангарду не
предшествовал внушенный ими ужас, небольшой кучки вра-
гов было бы достаточно для того, чтобы низвергнуть в про-
пасть длинные ряды этих дрожавших от страха людей. Двое
из самых почтенных вождей крестоносцев, герцог Лотаринг-
ский и граф Тулузский совершали этот поход на носилках;
Раймунд, как рассказывали, чудом поправился от неизлечи-
мой болезни, а Готфрид был опасно ранен медведем в то вре-
мя, как предавался грубым и опасным удовольствиям охоты
в горах Писидии91).
В довершение общего смятения двоюродный брат Боэмун-
да и родной брат Готфрида отделились от главной армии
вместе со своими эскадронами, состоявшими из пятисот и из
семисот рыцарей. Они быстро прошли по гористым и при-
морским странам Киликии от Коньи до границ Сирии. Нор-
мандец первый водрузил свое знамя на стенах Тарса и Маль-
мистры; но высокомерие и несправедливость Балдуина нако-
нец вывели великодушного итальянца из терпения, и они
направили свои освященные мечи друг против друга из-за
личной и нечестивой ссоры. Для Танкреда служило руковод-
ством чувство чести, и он не искал иной награды, кроме сла-
вы; но фортуна оказалась благоприятной для более эгоистич-
ной предприимчивости его соперника92). Этот соперник был
призван на помощь греческим или армянским тираном, вла-
дычествовавшим над эдесскими христианами под турецким
верховенством. Балдуин принял на себя роль его сына и по-
движника, но лишь только его впустили в город, он побудил
жителей умертвить его отца завладел его троном и казной,
расширил свои завоевания на возвышенности Армении и на
равнины Месопотамии и основал первое французское или
История упадка и разрушения Римской Империи
448
латинское княжество, просуществовавшее по ту сторону Ев-
фрата пятьдесят четыре года93).
Лето прошло, и даже осень была на исходе, а франки еще
не успели проникнуть в Сирию. На их совещаниях горячо
обсуждался вопрос, следует ли предпринять осаду Антиохии,
или же следует разделить армию на отряды и дать ей отдых в
течение зимы; влечение к деятельности и желание скорее ос-
вободить гроб Господен побудили их идти далее и это реше-
ние едва ли не было самым благоразумным, потому что с
каждой минутой проволочки уменьшаются репутация и сила
тех, кто нападает, и увеличиваются ресурсы тех, кто оборо-
няется. Столицу Сирии охраняли река Оронт и железный
мост с девятью арками, названный так потому, что массив-
ные ворота двух построенных на его концах башен были сде-
лан из железа94). Меч герцога Нормандского растворил эти
ворота, а его победа открыла путь для трехсот тысяч кресто-
носцев; несмотря на то, что немало людей погибло и дезерти-
ровало, эта цифра ясно доказывает, что многочисленность
той армии, которой был сделан смотр подле Никеи, была
сильно преувеличена. При описании Антиохии95) нелегко
отыскать середину между ее древним великолепием под вла-
дычеством преемников Александра и Августа и тем упадком,
в котором она находится под турецким управлением. Если
четыре города Тетраполии еще сохраняли свои названия и
положение, то от них должно было оставаться большое пус-
тое пространство внутри окружности в двенадцать миль, а
этот размер и число башен, доходившее до четырехсот, труд-
но согласовать с существованием тех пяти городских ворот,
которые так часто упоминаются в истории осады. Тем не ме-
нее следует полагать, что Антиохия еще была обширной,
многолюдной и цветущей столицей. Старый ветеран Багизи-
ан командовал в крепости во главе турецких эмиров; его гар-
низон состоял из шести или семи тысяч всадников и пятнад-
цати или двадцати тысяч пехотинцев; от меча христиан, как
утверждают, погибло сто тысяч мусульман, а эта цифра, по
всему вероятию, не равнялась числу тех греков, армян и си-
рийцев, которые не более как за четырнадцать лет перед тем
подпали под иго Сельджуков. По остаткам толстых и высо-
ких городских стен можно заключить, что они возвышались
над равниной на восемьдесят футов, а там, где было прило-
жено менее искусства и труда, защитой служили река, боло-
та и горы. Несмотря на свои укрепления, город был несколь-
ко раз взят персами, арабами, греками и тюрками; на такой
449
Эдуард Гиббон
обширной окружности, без сомнения, не трудно было найти
удобные пункты для нападения, и в осаде предпринятой хри-
стианами в половине октября только энергия, с которой ве-
лось это предприятие, могла служить оправданием для его
смелости. Все, чего можно ожидать от физической силы и
храбрости в открытом поле, было в избытке совершено по-
движниками креста; они нередко бывали победителями при
отражении вылазок, при фуражировках, при нападениях на
обозы и при их защите и мы можем пожалеть только о том,
что их подвиги иногда преувеличивались до того, что заходи-
ли за пределы правдоподобия и истины. Готфрид96), как рас-
сказывают, рассек своим мечом одного тюрка от плеча до за-
да; одна половина этого неверного отвалилась, а другую конь
принес к городским воротам. Роберт Нормандский, выехав-
ший навстречу к своему противнику, благочестиво восклик-
нул: ’’Я предаю твою голову демонам ада" - и одним ударом
своего меча рассек эту голову до груди; но при виде таких ги-
гантских подвигов или при слухе о них97) мусульмане долж-
ны были сообразить, что им следует защищаться позади го-
родского вала, а против этого земляного или каменного вала
меч и копье были бессильны. Небрежность и невежество кре-
стоносцев делали их неспособными к медленному и последо-
вательному ведению осадных операций; они не имели доста-
точно искусства, чтобы соорудить необходимые для осады
машины; у них не было денег для приобретения таких ма-
шин покупкой и не было уменья употреблять их в дело. При
взятии Никеи им много помог Алексей своими сокровищами
и своим знанием дела; отсутствие его помощи было слабо
восполнено несколькими генуэзскими и пизанскими кораб-
лями, привлеченными к берегам Сирии религией или торгов-
лей; съестные припасы были недостаточны, возможность от-
ступления была сомнительна, сообщения были трудны и
опасны. По небрежности или по недостатку войск, франки
обложили город не со всех сторон, а гарнизон мог постоянно
получать съестные припасы и новых рекрут сквозь двое го-
родских ворот.
По прошествии семи месяцев крестоносцы достигли самых
ничтожных результатов, но лишились почти всей своей ка-
валерии и понесли громадные потери людьми от голода, от
дезертирства и от изнеможения; их предприятие еще долго
оставалось бы безуспешным, если бы латинский Улисс - хит-
рый и честолюбивый Боэмунд не прибегнул к коварству и
обману. Антиохийские христиане были и многочисленны и
История упадка и разрушения Римской Империи 450
недовольны; один сирийский ренегат, по имени Фируз, сни-
скал расположение эмира, и ему было поручено начальство
над тремя башнями, а заслуга его покаяния скрыла от глаз
латинов и, быть может, от его собственных всю низость заду-
манной им измены. Между Фирузом и князем Тарентским
скоро завелись тайные сношения ради их общих интересов и
Боэмунд заявил на совещании вождей, что он в состоянии
отдать город в их руки. Но он потребовал, чтобы в награду за
эту услугу они признали его владетелем Антиохии, а затруд-
нительность их положения принудила их согласиться на тре-
бование, которое было первоначально отвергнуто из зависти.
Ночное нападение врасплох было совершено французскими
и нормандскими принцами, лично взбиравшимися по штур-
мовым лестницам, которые были им сброшены с городских
стен; их новый единоверец, умертвив своего не в меру добро-
совестного сотоварища, обнялся со служителями Христа и
ввел их в город; христианская армия устремилась вперед
сквозь отворенные городские ворота, и мусульмане скоро
убедились, что, даже при невозможности рассчитывать на
милосердие, сопротивление было бы тщетно. Но цитадель
все еще не сдавалась и сами победители были скоро окруже-
ны и осаждены бесчисленными военными силами мусуль-
манского принца Кербоги, прибывшего вместе с двадцатью
восемью эмирами на выручку Антиохии. В течение двадцати
пяти дней христиане находились на краю погибели, и гордый
наместник халифа предоставил им на выбор только рабство
или смерть98). В этой крайности они собрали остатки своих
военных сил, вышли из города и в одной достопамятной бит-
ве истребили или разогнали толпы тюрок и арабов, число ко-
торых могли определять в шестьсот тысяч человек без опасе-
ния встретить опровержение99). Далее будет идти речь об их
сверхъестественных союзниках, а человеческими причинами
одержанной под Антиохией победы была отчаянная неустра-
шимость франков, к которой следует присовокупить смуще-
ние, раздоры и, быть может, ошибки их неискусных и само-
надеянных противников. В описаниях этой битвы отразился
тот беспорядок, с которым она велась; но в этих описаниях
останавливают на себе наше внимание палатка Кербоги, по-
хожая на обширный передвижной дворец, убранный с азиат-
ской роскошью и способный вместить более двух тысяч чело-
век, и три тысячи гвардейцев, совершенно покрытых, вместе
со своими лошадьми, стальными латами.
В богатую событиями эпоху осады и защиты Антиохии
451
Эдуард Гиббон
крестоносцы то ободрялись каким-нибудь военным успехом,
то впадали в отчаяние, то наслаждались изобилием припа-
сов, то истощались от голода. Философ мог бы подумать, что
их вера имела сильное и серьезное влияние на их поведение
и что подвижники креста, шедшие освобождать гроб Госпо-
ден, готовились воздержной добродетельной жизнью к каж-
додневному ожиданию мученической смерти. Но эта добро-
сердечная иллюзия исчезает перед действительностью и в
истории светских войн редко встречаются такие сцены не-
воздержанности разврата, какие происходили под стенами
Антиохии. Роща Дафны уже не существовала, но воздух Си-
рии еще был пропитан прежними пороками; христиане увле-
кались всеми соблазнами100), какие представляет или осуж-
дает природа; авторитет вождей не оказывал никакого влия-
ния; проповеди и эдикты были одинаково бессильны в борьбе
с нравственной распущенностью, столь же вредной для воен-
ной дисциплины, сколько несогласной с чистотой евангель-
ского учения. В первые дни осады Антиохии и в первые дни
обладания этим городом франки истребили с беззаботной не-
предусмотрительностью запасы провианта, которых могло
бы достать, при строгой бережливости, на несколько недель
и даже месяцев; в опустошенных окрестностях нельзя было
ничего добыть, и даже туда они не могли проникать с той ми-
нуты, как были окружены тюрками. Неизменные спутницы
лишений, болезни усиливались от зимних дождей и от лет-
ней жары, от нездоровой пищи и от тесноты, в которой жила
эта масса людей, со всех сторон окруженных неприятелем.
Сцены голода и мировой язвы всегда одинаковы и всегда от-
вратительны, и нам служило облегчением для этих страда-
ний. Остатки сокровищ или добычи расточались на приобре-
тение самой отвратительной пищи, а в каком бедственном
положении находились бедняки, видно из того, что за козу
платили три марки серебра, а за тощего верблюда101) - пят-
надцать марок и что граф Фландрский просил как милости,
чтобы ему дали пообедать, а герцог Готфрид взял взаимооб-
разно чужого коня! На произведенном в лагере смотре было
шестьдесят тысяч лошадей; из них оставалось перед оконча-
нием осады две тысячи, а из этих двух тысяч можно было на-
брать в день битвы не более двухсот годных для употребле-
ния. Упадок физических сил и расстроенное от страха вооб-
ражение заглушили пылкий энтузиазм пилигримов и жела-
ние сохранить свою жизнь брало верх над внушениями чести
и религии102). Между вождями можно назвать трех героев
История упадка и разрушения Римской Империи 452
без страха и упрека: Готфрида Булонского, в котором душев-
ная бодрость поддерживалась его благородным благочестием;
Боэмунда, которого поддерживали честолюбие и личные ин-
тересы и Танкреда, который объявил как настоящий рыцарь,
что пока будет стоять во главе сорока всадников, он не отка-
жется от палестинской экспедиции. Но графы Тулузский и
Провансский были заподозрены в притворном расстройстве
здоровья; герцог Нормандский был отозван от берегов моря
наложенными на него церковными карами; Гуго Великий
хотя и командовал авангардом армии, но воспользовался со-
мнительным предлогом для возвращения во Францию, а
граф Шартрский Стефан позорно покинул и знамя, которое
носил, и совет, в котором председательствовал. Солдаты бы-
ли обескуражены бегством виконта Мелюнского Вильгельма,
прозванного Плотником за тяжелые удары, которые он нано-
сил своей боевой секирой, а святые люди были скандализова-
ны нравственным падением Петра Пустынника, который,
вооружив Европу против Азии, попытался спастись бегством
от эпитамии, наложенной на него невольным постом103).
Имена очень многих малодушных воинов (говорит один ис-
торик) были вычеркнуты из книги жизни, и позорное про-
звище канатных плясунов было дано тем дезертирам, кото-
рые перелезали ночью по веревкам через стены Антиохии.
Император Алексей104), по-видимому собиравшийся идти на
помощь к латинам, отказался от этого намерения, узнавши
об их безнадежном положении. Они ожидали своей участи в
безмолвном отчаянии; клятвы и наказания оказывались бес-
плодными и чтобы заставить солдат оберегать городские сте-
ны, приходилось зажигать помещения, в которых они жили.
Своим спасением и своей победой они были обязаны тому
же фанатизму, который привел их на край погибели. Понят-
но, что при таком положении и в такой армии видения, про-
рочества и чудеса были нередки и пользовались доверием.
Они повторялись с необыкновенной настойчивостью и с
чрезвычайным успехом при бедственном положении, в кото-
ром находились запертые в Антиохии христиане; св. Амвро-
сий уверял одну благочестивую духовную особу, что два года
испытаний должны предшествовать эпохе спасения и благо-
дати; дезертиры были остановлены появлением и упреками
самого Христа; мертвые обещали встать из гроба и сражаться
вместе со своими единоверцами; Дева Мария исходатайство-
вала прощение их грехов, а их бодрость была оживлена ви-
димым знамением - благовременным и блестящим открыти-
453
Эдуард Гиббон
ем святого копья. Политика их вождей была по этому случаю
предметом горячих похвал, и она, бесспорно, была извини-
тельна; но благочестивый обман редко бывает плодом замыс-
ла, хладнокровно обдуманного на многолюдном совещании,
а обманщик, действующий по своей личной инициативе, мо-
жет рассчитывать на поддержку людей просвещенных и на
легковерие толпы. В лагере крестоносцев находился один
священник марсельской епархии, одаренный от природы
грубым лукавством и не отличавшийся безупречной нравст-
венностью; он назывался Петром Бартолеми. Он появился у
входа в зал заседаний совета, чтобы сообщить, что ему три
раза являлся во сне св. Андрей, угрожавший ему страшными
наказаниями, если он не исполнит волю Небес. ”В Антиохии,
сказал ему апостол, в церкви моего собрата св. Петра, подле
главного алтаря, скрыт стальной оконечник копья, которым
был прободен наш Искупитель. Через три дня его последова-
тели узрят это орудие вечного спасения и достигнут при его
помощи спасения в этой жизни. Ищите и найдете; несите его
перед армией, и это мистическое орудие пронзит душу не-
верных”. Папский легат, епископ города Пюи отнесся к это-
му заявлению с притворным равнодушием и недоверием, но
в это откровение свыше с горячностью уверовал граф Рай-
мунд, который был избран своим верным подданным от име-
ни апостола в хранители святого копья. Было решено при-
ступить к делу и на третий день - после надлежащей подго-
товки молитвами и постом - марсельский священник повел
за собой двенадцать благонадежных свидетелей, в числе ко-
торых находился и сам граф вместе со своим капелланом, а
вход в церковь был загорожен в предохранение от натиска
собравшейся толпы. Земля была вскопана в указанном мес-
те, но рабочие, сменявшие одни других, дорылись до глуби-
ны в двенадцать футов и не нашли того, чего искали. Вече-
ром в то время, как граф Раймунд удалился, а утомленные
зрители начинали роптать, Бартолеми смело спустился в вы-
рытую яму в одной рубашке и босоногим; в ночной темноте
ему не трудно было скрыть от окружающих и за тем поло-
жить на дне ямы оконечность копью, принадлежавшего ка-
кому-нибудь сарацину, а первый звук и первый блеск стали
вызвали благочестивый восторг. Святое копье вынули из уг-
лубления, завернули его в вышитую золотом шелковую по-
крышку и выставили на поклонение крестоносцам; их тре-
вожное ожидание перешло в громкие выражения общей ра-
дости и надежды и упавшие духом войска снова воспламени-
История упадка и разрушения Римской Империи 454
лись энтузиазмом мужества. Каковы бы ни были в этом слу-
чае хитрости вождей и их личные мнения, они искусно со-
действовали этому счастливому перевороту всеми способа-
ми, какие могли извлечь из дисциплины и из благочестия.
Солдаты были распущены по домам с приказанием укрепить
душу и тело к предстоящей борьбе, не стесняясь издержать
последние съестные запасы для самих себя и для лощадей, и
ожидать с рассветом сигнала к победе. В день празднования
святых апостолов Петра и Павла городские ворота Антиохии
растворились и из них вышла процессия монахов и священ-
ников, распевавших воинственный псалом "Да воскреснет
Бог и расточатся враги его!"; армия выстроилась двенад-
цатью отрядами в честь двенадцати апостолов, а святое
копье нес в отсутствие Раймунда его капеллан. Влияние этой
святыни или трофея сильно чувствовалось служителями
Христа и, быть может, даже его врагами105); оно было усиле-
но одной случайностью, военной хитростью или молвой, но-
сившей на себе отпечаток чего-то сверхъестественного. Три
рыцаря в белых одеяниях и в блестящем вооружении дейст-
вительно или, как кому-то показалось, выехали из-за горы;
папский легат Адемар объявил, что это были мученики св.
Георгий, св. Федор и св. Маврикий. Среди боевой тревоги не
было времени ни для сомнений ни для проверки и это благо-
приятное явление ослепило взоры или воображение фанати-
ческой армии.
В эпоху опасностей и триумфа открытию марсельца Барто-
леми все единодушно верили; но после того, как оно сослу-
жило свою временную службу, личное значение и щедрые
подаяния, которыми пользовался граф Тулузский в качестве
хранителя святого копья, возбудили зависть в его соперни-
ках и пробудили в них здравомыслие. Один нормандский
священнослужитель106) осмелился с философской пытливо-
стью проверять неподдельность легенды, подробности откры-
тия копья и личные достоинства пророка, а благочестивый
Боэмунд приписывал спасения крестоносцев только заслугам
и заступничеству Христа. В течение некоторого времени
провансцы защищали свой национальный палладиум и язы-
ком и оружием, а новые видения обрекли на смерть и на адс-
кие мучения тех нечестивых скептиков, которые осмелива-
лись расследовать достоверность и заслугу этого открытия.
Недоверие одержало верх, и виновников открытия был вы-
нужден подвергнуть свою жизнь и свою добросовестность су-
ду Божию. Посреди лагеря был сложен из сухого хвороста
455
Эдуард Гиббон
костер вышиной в четыре фута и длиной в четырнадцать;
пламя разгорелось в вышину на тридцать локтей, а для опас-
ного испытания был оставлен узкий проход в двенадцать
дюймов. Несчастный марсельский священник прошел сквозь
огонь ловко и скоро; но у него обгорели бока и живот, и он
умер на следующий день, а логика людей, склонных к вере,
придаст некоторую цену его предсмертным уверениям, что
он был невиновен и никого не обманывал. Провансцы попы-
тались заменить крестом, кольцом или кивотом святое
копье, которое было скоро с презрением предано забве-
нию10 \ Тем не менее позднейшие историки серьезно под-
тверждают достоверность антиохийского откровения, и тако-
во усиливающееся влияние легковерия, что те чудеса, кото-
рые считались весьма сомнительными на месте и в минуту
их совершения, принимаются со слепым доверием по проше-
ствии некоторого времени и на далеком от них расстоянии.
Из предусмотрительности или по счастливой случайности
франки откладывали свою экспедицию до того времени, ког-
да тюркская империя стала приходить в упадок108\ Под
твердым управлением трех первых султанов, согласие и
справедливость объединяли все азиатские царства, а бесчис-
ленные армии во главе которых эти султаны лично ходили в
бой, не уступали западным варварам в храбрости, но превос-
ходили их дисциплиной. А во времена крестовых походов на-
следство Малик-шаха оспаривали друг у друга его четверо
сыновей; их личное честолюбие было равнодушно к общей
опасности, и в виду превратностей их фортуны вассальные
владетели не знали, к кому их привязывал долг вернопод-
данства или пренебрегали этим долгом. Те двадцать восемь
эмиров, которые шли под заменами Кербоги, были его сопер-
никами или врагами, их войска состояли из рекрут, наскоро
набранных в городах и в палатках Месопотамии и Сирии,
между тем как тюркские ветераны тратили свои силы или
гибли в междоусобных войнах по ту сторону Тигра. Египет-
ский халиф воспользовался слабостью и раздорами своих
врагов, чтобы отнять у них свои прежние владения, и его
султан Афдал осадил Иерусалим и Тир, выгнал сыновей Ор-
тока и восстановил в Палестине светское и церковное верхо-
венство Фатимидов109\ Эти Фатимиды с удивлением узнали
о прибытии из Европы в Азию громадных христианских ар-
мий и радовались известиям об осадах и сражениях, ослаб-
лявших могущество тюрок, которые были врагами их рели-
гиозной секты и их династии. Но эти же христиане были вра-
История упадка и разрушения Римской Империи 456
гами пророка , а после взятия ими Никеи и Антиохии моти-
вы их предприятия мало-помалу выяснились, и следовало
ожидать, что они двинутся к берегам Иордана или даже к бе-
регам Нила. Каирский двор вошел в сношения с латинами
письменно или через послов и то повышал, то снижал свой
тон сообразно с результатами военных действий, а высоко-
мерие, которое обнаруживали обе стороны, было последстви-
ем их невежества и фанатизма. Египетские министры то вы-
сокомерно заявляли, то скромно намекали, что их государь
настоящий и законный повелитель праведных, что он изба-
вил Иерусалим от тюркского ига и что пилигримы найдут у
гроба Иисуса безопасность и гостеприимство, если будут
приходить туда небольшими и безоружными отрядами. По-
лагая, что положение крестоносцев сделалось безвыходным,
халиф Мостали отнесся с пренебрежением к их военным си-
лам и приказал заключить их депутатов в тюрьму; узнавши
о победе, одержанной при Антиохии и о взятии города, он
стал задабривать этих грозных подвижников креста подарка-
ми и прислал им лошадей, шелковые одежды, вазы и ко-
шельки, наполненные золотом и серебром, а при оценке их
личных достоинств или влияния он ставил на первом месте
Боэмунда, а на втором Готфрида. И в счастье и в несчастье
крестоносцы давали ему всегда один и тот же решительный
ответ, что они не намерены взвешивать личные притязания
или измерять владения последователей Мухаммада, что как
бы ни назывался незаконный обладатель Иерусалима и из
какой бы он ни был нации, он был их враг, и что халиф мо-
жет снискать их дружбу или предотвратить их скорее и не-
преодолимое нападение не предписанием условий, при кото-
рых он дозволяет совершать благочестивые странствования,
а только своевременной уступкой города и провинции, на ко-
торые их право священно11 .
Однако в течение более десяти месяцев после победы над
Кербогой они медлили этим нападением, хотя и были уже
очень близко от цели своего славного предприятия. Религи-
озное рвение и мужество крестоносцев охладели от победы и
вместо того, чтобы пользуясь внушенным им страхом, по-
двигаться вперед, они разбрелись в разные стороны для того,
чтобы наслаждаться роскошью Сирии. Причин этой стран-
ной мешкотности следует искать в упадке физических сил и
в отсутствии субординации. Во время тяжелых и разнообраз-
ных усилий, которые были потрачены на осаду Антиохии,
вся кавалерия христиан была уничтожена; они лишились
457
Эдуард Гиббон
многих тысяч людей всякого звания от голода, от болезней и
от дезертирства; пользуясь не в меру избытком съестных
припасов, они довели себя до того, что стали в третий раз
страдать от голода, а чередование невоздержности с лишени-
ями породило моровую язву, от которой погибло более шес-
тидесяти тысяч пилигримов. Людей, способных командовать,
было немного, а повиноваться не хотел никто; внутренние
раздоры, стихшие в минуту общей опасности, снова прояви-
лись в неприязненных действиях или, по меньшей мере, в
неприязненных чувствах; счастливая участь Балдуина и Бо-
эмунда возбуждала в их боевых товарищах зависть; для за-
щиты приобретенных ими княжеств были выбраны самые
храбрые из рыцарей, а граф Раймунд истощал свои войска и
свои сокровища на бесплодную экспедицию внутрь Сирии.
Зима прошла в раздорах и в неурядице; весной вновь загово-
рило чувство чести и религии, и простые солдаты, которые
менее доступны для честолюбия и зависти, расшевелили сво-
их беспечных вождей громкими выражениями негодования.
В мае остатки этого громадного сборища людей двинулись из
Антиохии в Лаодикею; они состояли почти из сорока тысяч
латинов, в числе которых не более тысячи пятисот всадников
и двадцати тысяч пехотинцев были способны нести военную
службу. Они, не встречая препятствий, продвигались вперед
между Ливанскими горами и берегом моря; их нужды в из-
бытке удовлетворялись прибрежными торговцами генуэз-
скими и пизанскими и они собрали большие контрибуции с
эмиров Триполи, Тира, Сидона, Акры и Кесарии, которые
дали им свободный пропуск и обещали последовать примеру
Иерусалима. Из Кесарии они проникли внутрь страны; их
ученые проверили на месте священную географию Лидды,
Рамлы, Эммауса и Вифлеема, а лишь только крестоносцы
увидели священный город, они позабыли о своих страданиях
и потребовали своей награды111).
Иерусалим приобрел некоторую известность числом и
важностью выдержанных им достопамятных осад. Только
после продолжительной и упорной борьбы Вавилон и Рим
одержали верх над сопротивлением жителей, над скалистой
местностью, не нуждавшейся ни в каких искусственных ук-
реплениях, и над городскими стенами и башнями, способны-
ми загородить доступ к самой гладкой равнине112). Во време-
на Крестовых походов эти препятствия уже не были так не-
преодолимы, как прежде. Совершенно разрушенные бастио-
ны были не вполне восстановлены; и сами иудеи, и их культ
История упадка и разрушения Римской Империи 458
были навсегда оттуда изгнаны; но природа не так изменчива,
как люди, и хотя к Иерусалиму можно было подступить и
легче и ближе прежнего, город еще мог должно противиться
усилиям врага. Опыт недавней осады и трехлетнее обладание
Иерусалимом научили египетских сарацинов, как воспол-
нить недостатки крепости, которую им не дозволяли поки-
нуть ни честь, ни религия. Оборона была вверена наместни-
ку халифа Аладдину или Ифтихару; он постарался сдержи-
вать местных христиан угрозой их собственной гибели и ги-
бели гроба Господня, а мусульман он воодушевил обещанием
награды и в этой жизни и в будущей. Его гарнизон состоял,
как утверждают, из сорока тысяч тюрок и арабов, и если
правда, что он вооружил двадцать тысяч жителей, то следует
допустить, что осажденные были более многочисленны, чем
осаждающие113). Если ослабевшие и уменьшившиеся числом
военные силы латинов могли со всех сторон обступить город,
имевший в окружности четыре тысячи ярдов (около двух с
половиной английских миль Л14), то с какой целью спусти-
лись они в долину Бен Гиннома и к Кедронскому источни-
ку115), или подошли к стремнинам южной и восточной, отку-
да они не могли ничего предпринять и откуда им нечего было
опасаться?
Их осада велась более разумно с северной стороны города и
с западной. Готфрид Булонский водрузил свое знамя на пер-
вом выступе Голгофы; влево от него, вплоть до ворот св.Сте-
фана, выстроились в боевой линии Танкред и два Роберта, а
граф Раймунд занял все пространство между цитаделью и
подножием горы Синая, которая уже не входила внутрь го-
родской окружности. На пятый день крестоносцы предпри-
няли общий приступ в фанатической надежде разрушить го-
родские стены без военных машин и взобраться на них без
лестниц. При помощи одной грубой силы, они одолели пер-
вую преграду, но были прогнаны, со стыдом и с большими
потерями, обратно в свой лагерь. Влияние видений и проро-
честв притупилось от частого употребления таких военных
хитростей во зло, и осаждающие пришли к убеждению, что
терпение и труд - единственные средства победы. Осада дли-
лась только сорок дней, но это были дни физических и ду-
шевных страданий. Постоянно возобновлявшиеся жалобы на
недостатки съестных припасов, вероятно, следует приписать
прожорливости и непредусмотрительности франков; но ка-
менистая иерусалимская почва почти вовсе лишена воды;
небольшие источники и быстрые ручейки высыхают в лет-
459 Эдуард Гиббон
нюю пору, а свою жажду осаждающие не могли удовлетво-
рять, подобно городским жителям, в колодцах и водопрово-
дах. В окрестностях города также вовсе нет деревьев, под ко-
торыми можно было бы находить тень или которые могли бы
служить материалом для построек; впрочем, крестоносцы
отыскали в одной пещере толстые бревна: они вырубили по-
дле Сихема лес (волшебную рощу)ТассоП6); благодаря уси-
лиям и ловкости Танкреда этот строевой материал был пере-
везен в лагерь, а военные машины были построены генуэз-
скими мастерами, к счастью случайно высадившимися в Яф-
фе. Две подвижные башни, построенные в лагерях герцога
Лотаринского графа Тулузского, и на их счет были с благо-
честивыми усилиями пододвинуты не к самой доступной сто-
роне городских укреплений, а к той, которая менее тщатель-
но охранялась. Раймундова башня была обращена в пепел
огнем осажденных; но Раймундов товарищ был более осмот-
рителен и более счастлив; его стрельба из лука оттеснила не-
приятеля от городского вала; подъемный мост был спущен, в
пятницу в три часа пополудни, то есть в самый день и час
страданий Господних, Готфрид Булонский стоял победите-
лем на городской стене Иерусалима. Увлеченные его приме-
ром крестоносцы со всех сторон устремились вслед за ним и
почти через четыреста шестьдесят лет после взятия священ-
ного города Омаром, этот город был освобожден от ига маго-
метан. Осаждающие условились между собой, что при раз-
граблении общественной и частной собственности они будут
уважать права первого, кто ими завладеет, и найденная в
главной мечети добыча, состоявшая из семидесяти лампад и
из массивных золотых и серебряных сосудов, послужила на-
градой за усердие Танкреда и доставила ему случай выказать
свое великодушие. Богу христиан была принесена его ослеп-
ленными служителями кровавая жертва; их неумолимую
ярость могло усиливать сопротивление, но не могли смягчать
ни возраст , ни пол; они в течение трех дней предавались
убийствам без всякого разбора117^ и зараза от трупов произ-
вела эпидемическую болезнь. После того как семьдесят ты-
сяч мусульман погибли под мечом, а невинные иудеи были
сожжены в своей синагоге, в руках крестоносцев еще оста-
лось немало пленников, жизнь которых они пощадили из
личных интересов или от изнеможения. Между этими свире-
пыми героями креста в одном Танкред до некоторой степени
обнаруживалось чувство сострадания; впрочем, можно по-
хвалить и более себялюбивое мягкосердие Раймунда, кото-
История упадка и разрушения Римской Империи 460
рый согласился на предложенные гарнизоном цитадели усло-
вия капитуляции и дал этому гарнизону свободный про-
пуск113). Гроб Господен был наконец освобожден, и окровав-
ленные победители приготовились к исполнению своего обе-
та. С непокрытыми головами и с босыми ногами, с сокрушен-
ным сердцем и в смиренной позе, всходили они на Голгофу,
между тем как духовенство громко распевало антифоны; они
приложились к камню, которым был прикрыт Спаситель ми-
ра, и омочили слезами радости и раскаяния этот памятник
своего искупления. Два философа различно смотрели на это
сочетание самых свирепых и самых нежных чувств; одному
из них119) оно казалось понятным и естественным, а друго-
му120) нелепым и неправдоподобным. Быть может, эти чувст-
ва были не совсем правильно приписаны одним и тем же лю-
дям и отнесены к одному и тому же моменту в их жизни;
пример добродетельного Готфрида пробудил благочестие в
его товарищах; в то время как они омывали свое тело, они
очищали и свою душу, и я не могу поверить, чтобы те из
них, которые были всех усерднее в убийствах и в грабежах,
были и самыми усердными участниками процессии, напра-
вившейся к гробу Господню.
Через неделю после этого достопамятного события, о кото-
ром известие уже не застало папу Урбана в живых, латин-
ские вожди приступили к избранию короля, который охра-
нял бы сделанные в Палестине завоевания и управлять ими.
Гуго Великий и Стефан Шартрский испортили свою репута-
цию, которую постарались восстановить вторым крестовым
походом и славной смертью. Балдуин утвердился в Эдессе.
Боэмунд в Антиохии, а оба Роберта - герцог Нормандский121)
и граф Фландрский предпочли свои западные наследствен-
ные владения спорным притязаниям на непрочный престол.
Завистливость и честолюбие Раймунда вызывали порицание
со стороны его собственных последователей, и свободный ос-
новательный и единодушный выбор армии пал на первого и
самого достойного из поборников христианства - на Готфри-
да Булонского. Он самоотверженно принял пост, столько же
блестящий, сколько опасный, но в том городе, где голова его
Спасителя была увенчана терновым венком, благочестивый
пилигрим не захотел принять ни королевского титула, ни
внешних отличий королевской власти, и основатель Иеруса-
лимского королевства удовольствовался скромным названи-
ем защитника и барона гроба Господня. Его управление бы-
ло, к несчастью его подданных, слишком кратковременно;
461
Эдуард Гиббон
оно продолжалось только один год122) и уже по прошествии
первых двух недель было прервано приближением египет-
ского визиря или султана, который не мог прийти вовремя на
помощь к Иерусалиму, а теперь горел нетерпением ото-
мстить за утрату города. Его полное поражение в битве при
Аскалоне упрочило владычество латинов над Сирией и выка-
зало в блестящем свете храбрость французских принцев, ко-
торые надолго отказались после этого сражения от участия в
священных войнах. Крестоносцы могли похвастаться тем,
что силы неприятеля были несравненно более многочислен-
ны; я не буду доискиваться, как велико было число всадни-
ков и пехотинцев, сражавшихся на стороне Фатимидов; но
скажу, что за исключением трех тысяч эфиопов или негров,
которые были вооружены цепами или железными бичами,
южные варвары обратились в бегство при первом натиске и
выказали резкую противоположность между неустрашимой
храбростью тюрок и трусостью и изнеженностью египетских
уроженцев. Новый король (он был достоин этого титула) по-
весил перед гробом Господним меч и знамя султана, затем
простился со своими уважавшими товарищами и успел удер-
жать при себе для защиты Палестины только храброго Танк-
реда с тремя сотнями рыцарей и с двумя тысячами пехотин-
цев. На его владения скоро напал единственный враг, в борь-
бе с которым ослабевало мужество Готфрида. Последняя мо-
ровая язва, свирепствовавшая в Антиохии, унесла Пюийско-
го епископа Адемара, выделявшегося своими дарованиями и
на деле и на совещаниях вождей; остальные лица духовного
звания отличались только свойственной их сословию гордо-
стью и алчностью; они настоятельно потребовали, чтобы из-
бранию короля предшествовало избрание епископа. Латин-
ское духовенство присвоило счебе доходы и юрисдикцию
патриарха; устранение греков и сирийцев оно основывало на
обвинениях в ереси или в расколе123), и под железным игом
своих освободителей восточные христиане стали с ожалени-
ем вспоминать о религиозной терпимости, которой пользова-
лись под управлением арабских халифов. Архиепископ горо-
да Пизы, Дэмберт был издавна посвящен в тайны римской
политики; на помощь крестоносцам он привел флот, чьей-
либо стороны, возведен в звание духовного и светского главы
церкви. Новый патриарх124) немедленно взял в свои руки
скипетр, приобретенный страданиями и кровью победонос-
ных пилигримов, и как Готфрид, так и Боэмунд согласились
принять из его рук инвеституру своих феодальных владений.
История упадка и разрушения Римской Империи 462
Но Дэмберт этим не удовольствовался; он потребовал непос-
редственных прав собственности на Иерусалиме и Яффу;
вместо того чтобы отвечать на это требование откровенным и
решительным отказом, герой вступил в переговоры с патри-
архом; церковь получила четвертую часть в каждом из этих
двух городов и скромный епископ удовлетворился условием,
что получит и три остальные части, в случае если Готфрид
умрет бездетным или если он приобретет новую столицу в
Каире или в Дамаске.
Без этой уступки со стороны епископа у завоевателя было
бы почти совершенно отобрано его зарождавшееся королев-
ство, состоящее только из Иерусалима, Яффы и почти двух
десятков близлежащих селений и городковП5). На этом не-
большом пространстве магометане еще владели несколькими
неприступными замками, а от их нападений и вражды еже-
дневно страдали и земледельцы, и торговцы, и пилигримы.
Воинские подвиги как самого Готфрида, так и наследовав-
ших ему двух Боэму вдов, из которых один был его родным
братом, а другой двоюродным, доставили латинам более спо-
койствия и безопасности, а их владения с течением времени
сравнились с древними царствами Иудейским и Израиль-
ским если не по числу жителей, то по объему126). После за-
владения приморскими городами Лаодикей, Триполи, Тиром
и Аскалоном127) при могущественном содействии флотов ве-
нецианского. генуэзского, пизанского и даже фландрского и
норвежского128), христианские пилигримы сделались облада-
телями всех морских берегов от Скавдеруна до границы
Египта. Князь антиохийский отвергал верховенство короля
Иерусалимского, но графы Эдесский и Триполийский при-
знавали себя его вассалами; латины владычествовали по ту
сторону Евфрата, а магометане сохранили из своих завоева-
ний в Сирии только четыре города - Хомс, Гаму, Дамаск и
Алеппо12 ). В этих заморских колониях были введены законы
и язык, нравы и титулы французской нации и латинской
церкви. Согласно с феодальной юриспруденцией, главные
государства и подчиненные им баронства переходили к на-
следникам по мужской и женской линии130); но роскошь ази-
атского климата уничтожила смешанное и выродившееся по-
томство первых завоевателей131), а прибытие из Европы но-
вых крестоносцев было ничем не обеспечено, и на него нель-
зя было рассчитывать. Феодальная обязанность военной
службы132' лежала на шестистах шестидесяти шести рыца-
рях, которые могли ожидать содействия еще от двухсот ры-
463
Эдуард Гиббон
царей, служивших под знаменем графа Триполийского, а
каждого рыцаря сопровождали на войну четыре конных ору-
женосца или стрелка из лука133). Церкви и города доставля-
ли пять тысяч семьдесят пять сержантов (по всему вероятию,
пехотных солдат) так что все военные силы королевства не
могли превышать одиннадцати тысяч воинов, - а это были
очень слабые средства обороны против бесчисленных пол-
чищ сарацинов и тюрок13. Но самым надежным оплотом
служили для Иерусалима рыцари гошпиталя св. Иоанна135)
Соломонова храма136); это было странное сочетание монаше-
ской жизни с военной, созданное фанатизмом, но удовлетво-
рявшее требованиям политики. Цвет европейского дворянст-
ва стремился к ношению креста этих почтенных орденов и к
произнесению установленных ими обетов; их мужество и
дисциплина никогда им не изменяли, а подаренные им вско-
ре после их возникновения двадцать восемь тысяч ферм или
поместьев137) доставили им возможность содержать для за-
щиты Палестины регулярную армию, состоявшую из кава-
лерии и пехоты. Суровость монастырской жизни скоро уле-
тучилась в занятиях военным ремеслом; мир был скандали-
зован гордостью, жадностью и безнравственностью этих хри-
стианских воинов; их притязания на особые льготы и на соб-
ственную юрисдикцию нарушали согласие церкви и государ-
ства, а их завистливое соперничество было постоянной угро-
зой для общественного спокойствия. Но в период самой силь-
ной нравственной распущенности, рыцари Госпиталя и Хра-
ма не утрачивали своей неустрашимости и своего фанатиз-
ма; они не хотели жить по правилам Христа, но всегда были
готовы умереть за него, и это учреждение перенесло от гроба
Господня на остров Мальту тот дух рыцарства, который был
и причиной, и последствием крестовых походов138).
Дух свободы, которым проникнуты феодальные учрежде-
ния, господствовал во всей своей силе среди добровольных
подвижников креста, избравших своим вождем самого до-
стойного между собой равными. В среде азиатских рабов, не
способных оценить или заимствовать то, что достойно подра-
жания, была введена модель политической свободы. Законы
этого французского королевства истекали из самого чистого
источника равенства и справедливости; главным и необходи-
мым условием их существования было согласие тех, от кого
они требовали покорности и чье благосостояние они имели в
виду. Лишь только Готфрид Булонский принял звание вер-
ховного сановника, он обратился публично и частным обра-
История упадка и разрушения Римской Империи 464
зом за указаниями к тем из латинских пилигримов, которым
были всего ближе знакомы европейские законы и обычаи. Из
собранных таким путем материалов и по указаниям и с одоб-
рения патриарха и баронов, духовенства и мирян, Готфрид
составил так называемые Assises de Jerusalem139) - этот дра-
гоценный памятник феодальной юриспруденции. Новый ко-
декс, скрепленный печатями короля патриарха и виконта
Иерусалимского, был положен на хранение в гробе Господ-
нем; с течением времени в него мало-помалу вносились
улучшения и к нему почтительно обращались всякий раз,
как в палестинских трибуналах возникал какой-нибудь
трудный вопрос. С утратой королевства и города все было ут-
рачено140); но отрывки писаного закона сохранялись забот-
ливой традицией141) и непостоянным практическим приме-
нением до половины тринадцатого столетия; кодекс был вос-
становлен пером графа Яффского Иоанна Ибелина, одного
из главных феодальных владельцев142), а его окончательный
пересмотр был совершен в 1369 году для практического при-
менения в том королевстве, которое было основано латинами
на острове Кипр1 3).
Введенные конституцией справедливость и свобода охра-
нялись двумя неравноправными трибуналами, которые были
учреждены Готфридом Булонским после завоевания Иеруса-
лима. Король лично председательствовал в верхней палате
или палате баронов. Между этими последними самыми выда-
ющимися были князь Галилеи, владетель Сидона и Кесарии
и графы Яффы и Триполи, к которым, быть может, следует
присовокупить констабля и маршала14 ); все они были равно-
правны и были судьями один над другим. Но все дворяне,
владевшие своими землями в непосредственной зависимости
от короны, имели право и были обязаны заседать в королев-
ской палате, а каждый из баронов отправлял таким же обра-
зом правосудие в собрании своих собственных ленных вла-
дельцев. Связь между верховными владельцем и вассалом
была неунизительна и добровольна; один должен был оказы-
вать уважение своему покровителю, а другой должен был
оказывать покровительство своему подчиненному, но они
были обоюдно связаны долгом чести, а этот долг мог быть с
одной и с другой стороны нарушен небрежностью или унич-
тожен обидой. Подсудность дел брачных и по завещениям
была смешана с религией и захвачена духовенством; но
гражданские и уголовные процессы дворян, вопросы о пере-
ходе их ленных владений по наследству и о правах владель-
465
Эдуард Гиббон^
цев находились исключительно в ведении верхней палаты.
Каждый из ее членов был судьей и охранителем прав обще-
ственных и личных. Он был обязан отстаивать законные
права своего верховного владетеля и словами и мечом, но ес-
ли несправделивый верховный владетель посягал на свободу
или на собственность вассала, товарищи этого последнего
были обязаны вступиться за него и словом и делом. Они сме-
ло доказывали его невиновность и справедливость его жалоб,
требовали возвращения ему свободы или владений; в случае
безуспешности их просьб, они отказывались от исполнения
своих собственных обязанностей, освобождали своего сотова-
рища из тюремного заключения и прибегали ко всяким сред-
ствам для его защиты, не нанося никакой личной обиды сво-
ему верховному повелителю, личность которого всегда была
в их глазах священной145). Состоявшие при палате адвокаты
были искусны и многоречивы в своих защитительных речах,
в своих возражениях и ответах на возражения; но аргументы
и свидетельские показания нередко заменялись судебными
поединками и Иерусалимские регламенты допускают во
многих случаях это варварское учреждение, которое было
лишь мало-помалу уничтожено европейскими законами и
нравами.
Испытание путем поединков было установлено для всех
уголовных дел, в которых дело шло о покушении на чью бы
то ни было жизнь, личность или честь, и во всех граждан-
ских тяжбах, цена которых была не ниже одной марки сереб-
ра. Право требовать поединка в уголовных делах, как кажет-
ся, принадлежало обвинителю, который за исключением дел
о государственной измене отмщал этим способом за свою
личную обиду или за смерть того, чьим он был представите-
лем; но в тех случаях, когда по свойству самого обвинения
можно было добыть свидетельские показания, он должен был
сам приводить свидетелей. В гражданских тяжбах истцу не
дозволялось доказывать путем поединка основательность
своих притязаний; он должен был приводить свидетелей, ко-
торым был известен спорный факт или которые утверждали,
что он им известен. Тогда поединок становился привилегией
ответчика, если этот ответчик обвинял свидетеля в посяга-
тельстве на его права путем клятвопреступления. В этом
случае ответчик становился в одинаковое положение с обви-
нителем в уголовных процессах, и поединок (как полагает
Монтескье)"46) тогда не считался за способ что-либо доказать
или что либо опровергнуть; но, во всяком случае, право тре-
История упадка и разрушения Римской Империи 466
бовать поединка было основано на праве искать удовлетворе-
ния за обиду с оружием в руках, и эти судебные поединки
происходили по тем же правилам и по тем же мотивам, по
которым происходят в наше время дуэли. Заместители допу-
скались только для женщин, для увечных и для перешедших
за шестидесятилетний возраст. Последствием поражения бы-
ла смерть обвиняемого или заместителя, или свидетеля, рав-
но как самого обвинителя; но в гражданских тяжбах истец
наказывался позором и проигрышем процесса, между тем
как его свидетель и заместитель подвергались позорной
смерти. Во многих случаях от усмотрения судьи зависело до-
пущение или недопущение поединка; но в следующих двух
случаях поединок был неизбежным последствием вызова: ес-
ли верный вассал опровергал неосновательные притязания
одного из своих товарищей на какую либо часть владений их
общего верховного властителя, и если какой-нибудь недо-
вольный истец осмеливался заподозрить честность и спра-
ведливость членов палаты. Он мог высказать такое подозре-
ние, но при крайне тяжелом и опасном условии, что в тот же
день выйдет на поединок поочередно со всеми членами три-
бунала, даже с теми, которые находятся в отсутствии, и если
понесет хоть одно поражение, подвергнется смертной казни
и позору - а так как при испытании этого рода нельзя было
рассчитывать на победу, то в высшей степени вероятно, что
никто на него не решался. При составлении Иерусалимского
регламента граф Яффы с пользой употребил в дело свое тон-
кое знание юриспруденции, постаравшись не столько облег-
чить, сколько устранить применение судебных поединков, за
основу которых он считал не столько требования суеверия,
сколько требования чести147).
Учреждения городов и корпораций были одним из самых
могущественных орудий при освобождении плебеев из-под
ига феодальной тирании, а если те из них, которые были вве-
дены в Палестине, ведут свое начало от первого Крестового
похода, то они должны быть отнесены к числу самых древ-
них в латинском мире. Многие из пилигримов спаслись от
своих феодальных владетелей тем, что стали под знамя кре-
ста, а французские принцы старались удерживать их в Пале-
стине, обещая им права и привилегии вольных людей. В
Иерусалимском Регламенте положительно сказано, что по-
сле учреждения для рыцарей и баронов палаты пэров, в ко-
торой Готфрид Булонский лично председательствовал, он
учредил второй трибунал, в котором его место заступал его
467
Эдуард Гиббон
виконт. Под ведением этой нижней палаты находилась вся
буржуазия королевства; он состоял из граждан, которые вы-
бирались из самых рассудительных и самых достойных ува-
жения и приносили клятву, что будут решать согласно с за-
конами все дела, касающиеся личности или имущества своих
сограждан14 К Короли и их главные вассалы следовали при-
меру Иерусалима, когда приступали к устройству вновь за-
воеванных городов, впредь утратой Святой Земли там насчи-
тывалось более тридцати таких корпораций. Принадлежав-
шие к другому разряду подданных, сирийцы149'* или восточ-
ные христиане были угнетены религиозным усердием духо-
венства и нашли защиту в религиозной терпимости светской
власти. Готфрид благосклонно отнесся к их основательной
просьбе, чтобы им было дозволено судиться по их собствен-
ным национальным законам. Для них был учрежден третий
трибунал, ведомство которого ограничивалось их домашни-
ми делами; присяжными членами этого трибунала были си-
рийцы по происхождению, по языку и по религии; но обязан-
ности председателя (по-арабски rais) иногда исполнялись го-
родским виконтом. Иерусалимский регламент нисходит до
заботы о виланах и рабах, то есть о поселянах и военноплен-
ных, которые стояли неизмеримо ниже дворян, буржуазии и
иноземцев и считались почти за предметы личной собствен-
ности. Желание помочь этим несчастным или оказать им по-
кровительство считалось недостойным законодателя, но этот
законодатель позаботился о мерах для возвращения бегле-
цов, впрочем, не подвергнув их никаким наказаниям. Подо-
бно гончим собакам или соколам, они могли быть утрачены
своим законным владельцем и вытребованы им обратно; це-
на раба и цена сокола были одинаковы; но цена боевого коня
покрывалась ценой трех рабов или двенадцати волов, а цена
первого из этих животных, как более благородного, чем ос-
тальные, была назначена в эпоху рыцарства в триста золо-
тых монет150).
История упадка и разрушения Римской Империи 468
^Слово Picards, от которого произошло не ранее A. D. 1200 название Picardie,
имеет очень странное происхождение. Это было академическое острое словцо,
относившееся к беспокойному нраву тех студентов Парижского университета, ко-
торые приезжали в Париж с границ Франции и Фландрии. (Valesii Notitia
Galliarum, стр. 447. Longuerue, Description de la France, стр. 54).
2Ъельгельм Тирский (кн. 1, гл. II, стр. 637,638) так описывает личность пустын-
ника: Pusillus, persona comtemptibilis, vivacis ingenii, etoculum habens
perspicacem gratumque, et sponte fluens ei non deerat eloquium. Cm. Albert
Aquensis, стр. 185. Guibert, стр. 482. Анна Комнина в Алексиаде кн. 10, стр. 284 и
сл. с примечаниями Дюканжа, стр. 349.
3'Ultra quinquaginta millia, si mepossunt in expeditione pro duce et
pontifice habere, armata manu volunt in inimicos Dei insurgere et ad
sepulchrum Domini ipso ducente pervenire (Григ. VII, поел. 2,31, в томе XII, стр.
322, Concil.)
(Это послание и многие другие, вызванные такой же целью, были написаны в
1074 г. (Muratori, Annal. XIV, стр. 329. Wilken, Geschichte der Kreuzzuge, I, стр.
42, примеч.) за два года до вступления тюрок в Сирию, происшедшего в 1076 году
(см. 2-е примеч. Гиббона к гл. 57). Стало быть, первая мысль о Крестовом походе
возникла не вследствие жестокостей, совершавшихся над христианскими пилиг-
римами после взятия тюрками Иерусалима. Это, очевидно, был заранее задуман-
ный и осмотрительно приводившийся в исполнение замысел. На его мотивы ясно
указывают тогдашнее положение Европы, цели Ватикана и характер Григория. В
течение полутораста лет готские общины, достигшие значительного умственного
развития, боролись с церковной иерархией и старались освободиться от нее. С
другой стороны, папы старались один вслед за другим присвоить себе более аб-
солютное и более широкое владычество и над умами, и над материальными сила-
ми народов. В этой борьбе Григорий (или Гильдебранд) принимал деятельное уча-
стие еще за двадцать лет до своего вступления на папский престол. Он сознавал
невозможность удержать в руках пап духовное верховенство, если не будет оста-
новлено развитие светского элемента в устройстве европейских государств; поэ-
тому он и вознамерился истощить и истратить этот светский элемент в попытке от-
нять Палестину у магометан. В этом случае инициатива, бесспорно, исходила от
него. (См. Муратори в выше указ, м.) После того как он направил благочестие и
рыцарство на этот предмет, он смело решился на явный разрыв с Генрихом IV и
стал более решительно отстаивать свое верховенство над всеми земными властя-
ми. Эти цели были для него более дороги, чем освобождение Святой Земли от тю-
рок. (Wilken, 1, стр. 43); они до такой степени занимали его, что исполнение второ-
степенной задачи он откладывал и предоставил его заботливости своих преемни-
ков - Издат}
4)См. подлинное жизнеописание Урбана II, составленное Пандульфом Пизан-
ским и Бернардом Гвидо у Муратори, Rer. Ital. Script., том III, часть I, стр. 352,
353. (Непродолжительное занятие папского престола Виктором III и беспечный ха-
рактер этого папы на время ослабили пыл народного увлечения. Непосредствен-
ный преемник Виктора III Урбан II унаследовал предприимчивость Григория и с
энергией преследовал те же цели, к которым стремился Григорий. Из всех под-
робностей дела видно, что Петр Пустынник служил для папы орудием и был от-
правлен в Палестину нарочно для того, чтобы возвратиться опуда аккредитован-
ным поверенным иерусалимского патриарха и затем обратиться ко всем европей-
ским монархам с просьбами о защите и помощи. Иначе никому не известный пи-
лигрим не мог бы говорить от имени патриарха и не был бы так скоро уполномо-
чен проповедовать священную войну среди западных народов. Этим путем мы в
469 Эдуард Гиббон
состоянии разоблачить тайные интриги, которые велись с целью остановить есте-
ственное развитие светской цивилизации. -Издат!)
5Юна известна под различными именами; Praxes, Eupraecia, Eufrasia и
Adelais; она была дочерью русского князя и вдовою маркграфа Бранденбургско-
го. Struy. Corpus Hist. Germanicae, стр. 340.
6'Henricus odio earn coepit habere: ideo mcarceravit earn, et concessit ut
plerique vim ei inferrent; immo filium hortans ut earn subagiret, (Dodechm,
Continuat. Marian. Scot, apud Baron. A. D. 1093, № 4). Бертольд, носивший зва-
ние rerum insperctor, так описал ее на Констанском соборе: quae se tantas et
taminauditas fornicationum spurcitias, et a tantis passam fuisse conquesta
est, etc., а на соборе в Пьяченце: satis misericorditer suscepit, eo quod ipsam
tantas spurcitias non tarn commisisse quam invitam pertul isse pro certo
cognoverit papa cum sancta synodo. Apud Baron. A. D. 1093, N 4; 1094, № 3.
Это был редкий сюжет для непогрешимых решений папы и собора. Эти отврати-
тельные подробности оскорбительны для человеческой натуры, еще не развратив-
шейся от споров о перстнях и посохах. Тем не менее духовенство, как кажется,
убедило эту несчастную женщину рассказать или подписать некоторые гнусные
подробности о самой себе и о своем супруге.
^См. описание и акты собора, собиравшегося в Пьяченце, Concil., том XII, стр.
821 и сл.
8,(На этом соборе обнаружилась хитрая осмотрительность, с которой Урбан
стремился к достижению своей тайной цели. Этот собор был официально созван
для иной цели (Wilken, 1, стр. 50). В его созвании император Алексей не имел ни-
какого интереса и никогда не прислал бы по собственному почину представителей
в собрание еретиков, с которыми его подданные не состояли в церковном обще-
нии. Из его дальнейшего образа действий видно, что для него были неприятными
союзниками те энтузиасты, которых так растрогали его послы, бывшие в этом слу-
чае папским орудием. Послы от восточной империи могли появиться в Пьяченце
только вследствие настояний Урбана; им, вероятно, были даны тайные инструкции,
как следует действовать в интересах папы. - Издат}
9Твиберт, который сам был француз, превозносил благочестие и мужество
французской нации, которая была главной виновницей Крестовых походов и по-
давала в этом деле пример: Gens nobilis, prudens, bellicosa, dapsilis et nitida...
Quos enim Britones, Anglos, Ligures, si bonis eos moribus videamus, non
illico Francos homines appellemus (стр. 478)? Впрочем, он сознается, что живо-
сть французов переходит в дерзость при обхождении с иностранцами (стр. 483) и
в пустую болтливость (стр. 502).
готег viam quam jamdudum Carolus magnus mirificus rex Francorum
aptari fecit usque С. P. (Gesta Francorum, стр. 1. Robert. Monach. Hist. Hieros.
кн. 1 стр. 33 и сл.)
п'Иоанн Тилпин, или Турпин, был архиепископом Реймским. A. D. 773. После
1000 года этот роман был написан от его имени одним монахом, жившим на гра-
нице между Францией и Испанией, и таково было в то время понятие о достоин-
ствах духовенства, что он сам называет себя лицом духовного звания, любившим
сражаться и выпить! Однако эта наполненная вымыслами книга была признана па-
пой Каликстом II (A. D. 1122) за неподдельную, и на нее с уважением ссылается
аббат Сюгер в обширной хронике Сен-Дени (Fabric. Bibliot Latin, medii Aevi,
edit. Mansi, том IV, стр. 161).
12,См. Etat de la France par le comte de Boulainvilliers, том 1, стр. 180 -
182, и второй том Observations sur I’Histoire de France par I’abbe de Mably.
(По словам Вилькена (1. 51), Урбан созвал этот собор во Франции главным обра-
История упадка и разрушения Римской Империи 470
зом потому, что там ему было легче привлечь на свою сторону верных привер-
женцев Филиппа и лишить его их поддержки, завлекши их в задуманное предпри-
ятие. Эта окончательная и решительная сцена была подготовлена с замечательной
ловкостью. Ей предшествовали собрания духовенства в Верчелли, в Пюи и в неко-
торых других местах. Лицам духовного звания грозили отнятием их прав, если они
не явятся на собор; сверх того, от них требовали, чтоб они непременно высылали
на собор мирян своих епархий и приходов, и в особенности крупных феодальных
владельцев. - Издат)
13Ъ провинциях к югу от Луары первые Капетинги пользовались лишь фео-
дальным верховенством. И название и пределы собственно так называемой
Франции были со всех сторон сужены Нормандией, Бретанью, Аквитанией, Бур-
гундией, Лотарингией и Фландрией. Hadrian. Vales. Notitia Galliarum.
Г4'Эти графы, принадлежавшие к младшей ветви герцогов Аквитанских, были
лишены большей части своих владений Филиппом Августом. Епископы Клермон-
ские мало-помалу превратились в владетельных князей города Клермона.
Melanges tires d’une grande Biblotheque,том XXXVI, стр. 288 и сл.
15 См. акты Клермонского собора. ConeiI. том XII, стр. 829 и сл.
16'Confluxerunt ad concilium е multis regionibus, viri potentes et
honorati, innumeri quamvis cingulo laicalis militiae superbi. (Baldric, который
был очевидцем, стр. 86 - 88. Robert. Mon. стр. 31, 32. Will. Туг., кн. 14, 15, стр.
639 - 641. Guibert, стр. 478 - 480. Fulcher. Carnot., стр. 382.)
17'Мир Божий (Тreva, или Treuga Dei) был впервые придуман в Аквитании A. D.
1032; некоторые из епископов осуждали его, усматривая в нем повод для клятво-
преступлений, а нормандцы отвергли его, считая его нарушением своих привиле-
гий. (Ducange, Gliss. Latin., том VI, стр. 682-685).
18'Deus vult, Deus vult! - таковы были возгласы духовенства, знавшего латин-
ский язык. (Robert Mon., кн. 1, стр. 32). Но необразованные миряне, говорившие
на диалекте, который назывался Provincial или Limousin, извращали эти слова и
восклицали: Deus Io volt или Diex el volt! См. Chron. Casinense, кн. 4, гл. II, стр.
497, in Muratori, Script. Rerum Ital., том IV и Дюканжа (Dissertat. II, стр. 207, sur
Joinville и Gloss. Latin., том II, стр. 690); этот последний приводит в своем предис-
ловии очень трудный для понимания образчик диалекта Rovergue, A. D. 1100,
очень близко подходящий и по времени, и по месту к Клермонскому собору (стр.
15,16).
(Когда тысячи людей собираются под открытом небом, не многие могут расслы-
шать слова оратора или увлечься его красноречием. Возбуждение собравшейся в
Клермоне толпы было последствием не заранее обдуманной речи Урбана, а преж-
де возбужденных чувств, заразительного примера и кстати пущенных в ход зау-
ченных слов. Латинский возглас Deus vult не вырвался сам собою из уст необра-
зованных франков; это был пароль, данный духовенством. Очевидно, что с начала
до конца главные действующие лица не подчинялись духу времени, а создавали
его; они не выражали желаний народа, а сами диктовали слова, которые следова-
ло произносить, и воспламеняли энтузиазм толпы. Урбан в своей речи запрещал
духовенству всякого звания покидать свою духовную паству. Однако, когда он
кончил, епископы окружили его, стоя на коленях, и молили его о позволении при-
соединиться к священному союзу. (Wilken, 1. 55) Немногие из них намеревались
воспользоваться этим дозволением, но оно послужило сигналом для всех присут-
ствующих. Преклонившая свои колени толпа с горячностью произнесла торжест-
венный обет. Один из кардиналов произнес от ее имени публичное покаяние в
грехах, а папа даровал отпущение грехов всей этой обманутой народной массе. -
Издат)
471
Эдуард Гиббон
19^0ни носили его большей частью на плечах, нашивая его из золота, шелка или
сукна на верхнем платье. В первом Крестовом походе этот крест был у всех крас-
ного цвета; в третьем Крестовом походе одни французы сохранили этот цвет,
между тем как фламандцы носили кресты зеленого цвета, а англичане белого.
(Ducange, том II, стр. 651). Впрочем, красный цвет, как кажется, всегда был люби-
мым цветом англичан и чем-то вроде национального цвета английских знамен и
мундиров.
г Ъонгарс, издавший подлинные описания Крестовых походов, снисходительно
усвоил поставленный Гвибертом фанатический заголовок Gesta Dei per Francos,
хотя некоторые критики предлагали заменить этот заголовок словами Gesta
Diaboli per Francos. (Hanoviae, 1611, два волюма in folio). Я вкратце перечислю
тех авторов, которые служили для меня руководством при описании первого Кре-
стового похода, и приведу их имена в том порядке, в каком они стоят в сборнике.
1. Gesta Francorum. 2. Robertus Monachus. 3. Baldricus. 4. Raimundus de
Agiles. 5. Albertus Aquensis. 6. Fulcherius Carnotensis. 7. Guibertus. 8.
Willielmus Tyriensis. Благодаря Муратори нам знакомы: 9. Radolphus
Cadomensis de Gestis Tancredi (Script. Rer. Ital., том V, стр. 285 - 333) и 10.
Bernardus Thesaurarius de Acquisitione Terrae Sanctae (том VII, стр. 664 -
848). Последний из этих писателей не был известен тому новейшему французско-
му историку, который составил снабженный критическими исследованиями об-
ширный список всех тех, кто писал о Крестовых походах (Esprit des Croisades,
том 1, стр. 13 - 141) и суждения которого большей частью подтверждаются моими
собственными исследованиями. Я слишком поздно успел познакомиться с фран-
цузскими историками в сборнике Дюшена. 1) Petri Tudebodi Sacerdotis
Sivracensis Historia de Hierosolymitano Шпеге(том IV, стр. 773 - 815) вошла в
состав произведений первого анонимного писателя у Бонгарса. 2) История перво-
го Крестового похода в стихах, в семи книгах (стр. 890 - 912), не имеет большой
цены или достойного внимания содержания.
2Если читатель вникнет в первую сцену первой части Генриха /И, он найдет в
тексте Шекспира натуральные выражения энтузиазма, а в примечаниях докт.
Джонсона усилия хотя и энергичного, но зараженного ханжеством ума, который
жадно хватается за всякий предлог, чтоб ненавидеть и гнать тех, кто придержива-
ется иных религиозных верований.
22'Шестая беседа Флери о церковной истории (стр. 223 - 261) заключает в себе
тщательное и рациональное исследование причин и последствий Крестовых похо-
'Правила покаяния, индульгенции и пр. средних веков подробно описаны у
Муратори (Antiquitat. Italiae medii Aevi, том V, диссерт. 68, стр. 709 - 768) и у
Chais (Lettres sur les Jubiles et les Indulgences, том II, письма 21 и 22, стр. 478
- 556) с той разницей, что ученый-итальянец описывает злоупотребления суеве-
ров умеренными и даже, может быть, слишком слабыми красками, между тем как
голландский министр с раздражением преувеличивает их.
24'Шмидт (Histoire des Allemands, том II, стр. 211 - 220,452 - 462) приводит
в извлечении устав о покаянии Регинона из девятого столетия и устав Бурхарда из
десятого столетия. В Вормсе было совершено тридцать пять убийств в течение од-
ногогода.
г 'Можно с точностью доказать, что до двенадцатого столетия серебряный
solidus, или шиллинг, стоил двенадцать denarii, или пенсов; а двадцать solidi
имели стоимость одного фунта серебра, то есть почти одного фунта стерлингов.
Английская монета упала на одну треть своей первоначальной цены, а француз-
ская на одну пятую.
История упадка и разрушения Римской Империи 472
26^Каждая сотня ударов освящалась чтением псалма, а чтение всего Псалтыря с
аккомпанементом пятнадцати тысяч ударов плети равнялось пяти годам покаяния
2^Жизнь и деяния св Доминика Броненосца описаны его другом и поклонни-
ком Петром Дамиани. См. Fleury, Hist Eccles, том XIII, стр. 96 - 104. Бароний А
D. 1056, N 7, замечает, со слов Дамиани, что этот способ искупления грехов
(purgatorn genus) вошел в большое употребление даже между знатными дамами
(sublimis generis).
(Так называемые бичующиеся, история которых чрезвычайно интересна, впер-
вые появились в Италии и распространились по соседним странам. Один из их от-
рядов, состоявший из ста двадцати человек, прибыл в Лондон в царствование
Эдуарда III и в течение некоторого времени совершал публично свои безрассуд-
ства; он возбудил в англичанах соболезнование, но не приобрел последователей
Stowe’s Annals,стр.246. Histoire des Flagellands par Boileau. -Издат.)
28,При плате четверти или даже половины реала за удар Санчо Панса был более
дешевым и, может быть, не более нечестным тружеником. У Pere La bat (Voyages
en Italie, том VII, стр. 16 - 29) есть очень живое описание ловкости одного из та-
ких артистов.
29)Quicunque pro sola devotione, non pro honoris vepecumae adeptione,
ad liberandam ecclesiam Dei Jerusalem profectus fuerit, iter illud pro omni
poemtentia reputetur. Canon. Concil. Claromont. 2, стр. 829. Гвиберт называет
это novum salutis genus (стр. 471) и обсуждает этот предмет почти как философ.
30ч аковы,по меньшей мере,были и уверенность крестоносцев, и общее мнение
историков (Esprit des Croisades, том III, стр. 477); но молитвы за упокой их души
несовместимы по православной теологии с заслугами мученичества.
31, Эти надежды выражались в письмах искателей приключений ad ammandos
qui in Francia residerent. Пог де Рейтесте хвастался, что на его долю достались
одно аббатство и десять замков, приносившие тысячу пятьсот марок ежегодного
дохода, и что завоевание Алеппо доставит ему еще сто замков. (Guibert, стр. 554,
555]
32Ъ своем подлинном или вымышленном письме к графу Фландрскому Алексей
примешивает к опасностям церкви и к мощам святых aun et argenti amor и
pulcherrimarum foemmarum voluptas (стр. 476); точно будто, с негодованием за-
мечает Гвиберт, греческие женщины красивее французских.
33)См. привилегии, которыми пользовались Crucesignati - освобождение от
долгов, от лихвенных процентов, от угнетений, от светского правосудия и тд. Папа
был их постоянным покровителем. (Ducange, том II, стр. 651, 652). (Все соблазны,
которыми увеличивали число крестоносцев, доказывают, что это движение умов
было вызвано искусственным образом и что Урбан желал главным образом осла-
бить европейские государства, отвлекая их население в Азию. Для него было все
равно, погибали ли или побеждали эти массы ревнителей; и в том и в другом слу-
чае он достигал своей цели; вместе с тем он вводил прецеденты для дальнейшего
расширения папской власти и отыскал новый источник обогащений, который
впоследствии расширился от продажи индульгенций. - Издат)
34Твиберт(стр. 481) описал это общее увлечение яркими красками. Он принад-
лежал к числу тех немногих современников, которые были способны оценивать по
достоинству происходившие перед их глазами удивительные сцены Erat itaque
videre miraculum саго omnes, emere, atque vili vendere, etc.
35'Некоторые примеры таких stigmata, приведенные в Esprit des Croisades
(том III, стр. 169 и сл), заимствованы от таких авторов, с произведениями которых я
незнаком. (Вилькен (i. 59) приводит, со слов Гвиберта, в пример одного аббата, ко-
торый выжег у себя на лбу изображение креста и уверял, что это было сделано ан-
473 Эдуард Гиббон
гелом. Легковерные люди поверили этому, признали аббата святым человеком и
обогатили его. - Издат.)
36'(Урбан знал, как восприимчивы его соотечественники, и предусмотрительно
направил против них свои козни; он был уверен, что их примеру последуют и дру-
гие страны. Его план был хорошо задуман и удался так, как сам папа, быть может,
того не ожидал. Вилькен говорил (I. стр. 74): "Франция представляла в течение всей
этой зимы странное зрелище. Повсюду были видны военные приготовления и во-
енные упражнения, а большие дороги были покрыты толпами вооруженных людей,
спешивших стать под знамя того вождя, под начальством которого они намерева-
лись сражаться для освобождения гроба Господня". Испанцы (там же, стр. 65) не
могли принимать никакого участия в столь далеких экспедициях, потому что были
заняты борьбой с маврами. В Германии и светские правители, и народ не желали
содействовать исполнению замыслов той власти, с которой они так долго боро-
лись; они инстинктивно воздерживались от участия в том, что вело к их собствен-
ной пагубе. Чтобы увлечь и их, были употреблены другие средства; в Германии со-
вершалось более чудес и рассказывалось более небывальщин, чем в какой-либо
другой европейской стране. (Там же, стр. 64,76.) - Издат)
37)Это было подкрепление к полчищам Петра, приведенное Вальтером де-Пе-
хейо; некоторые писатели смешивают этого Вальтера с его племянником Вальте-
ром Неимущим. Терпение этих крестоносцев было истощено тем, что пустынник
часто останавливался для того, чтобы произносить проповеди и набирать рекрут, и
потому они отделились от него в Кельне. Этот первый отряд благополучно прошел
через Германию и Венгрию, но болгары обошлись с ним негостеприимно и почти
совершенно рассеяли его. Де-Пехейо умер среди болгар, а его племянник собрал
остатки его боевых сил и добрался до Константинополя. Так как они прибыл туда
прежде всех и так как его последователи были нестрашны своим числом, то Алек-
сей принял их дружески. Петр шел туда же во главе 40000 человек и почти достиг
восточных границ Венгрии, не встретив на своем пути никаких препятствий. В
Землине шестнадцать мародеров первого отряда были захвачены жителями. Ма-
родеры спаслись и возвратились к Вальтеру, но у них было отобрано все, даже их
одежды, которые были развешены на шестах вдоль городских стен в качестве тро-
феев или предостережения. Последователи Петра вообразили, что видят перед
собою посаженных на коле единоверцев; в отмщение за эту воображаемую ги-
бель они взяли город приступом. Это происшествие послужило прелюдией для
целого ряда бедствий: не привыкшее к дисциплине сборище было частью переби-
то, частью рассеяно в разные стороны; оно лишилось всего своего провианта и
своих повозок с разными запасами. Таким образом погибло десять тысяч человек
из числа выступивших в поход. По прошествии нескольких дней, удалось собрать
остальные 30000. Они присоединились к Вальтеру Неимущему в Константинопо-
ле, и эти соединенные военные силы, переправившись через Босфор, расположи-
лись лагерем в Киботе подле Эленополя. Таково было начало Крестовых походов,
как его описывает Вилькен (I., стр. 78 - 89), ссылающейся на оригинальные произ-
ведения авторитетных писателей. - Издат)
38)Fuit et aliud scelus detestabile in hac congregatione pedestris populi
stulti et vesanae levitatis, anserem quendam divmo spiritu asserebant
afflatum, et capellam non minus eodem repletam, et has sibeduces
secundae viae fecerant, etc. (Albert. Aquensis, кн. I, гл. 31, стр. 196). Если бы
этим крестьянам удалось основать империю, они, быть может, ввели бы, как в
Египте, поклонение животным, а их ученые потомки объяснили бы это поклонение
какой-нибудь подходящей и глубокомысленной аллегорией.
(Гиббон не делает ясного различия между четырьмя отрядами крестоносцев,
История упадка и разрушения Римской Империи 474
двигавшимися вперед и действовавшими отдельно один от другого. Какая судьба
постигла два первых из этих отрядов, сказано в предыдущем примечании Третий
отряд, состоявший почти из 15000 всадников и пехотинцев, находился под на-
чальством священника из прирейнских стран Готшалка и был совершенно истреб-
лен венграми подле Мерсебурга. Четвертый состоял из сборища 200000 пехотин-
цев, принадлежавших к самым низким и необразованным слоям общества, и 3000
всадников, набранных между самыми безнравственными и беспутными предста-
вителями высшего сословия. У них не было общего вождя, но самым влиятельным
между ними был Вильгельм Плотник, прозванный рыцарем с берегов Сены и до-
бывший средства для своей экипировки тем, что ограбил своих соседей Это были
те сумасбродные фанатики, перед фронтом которых несли гуся и козу; об этой не-
лепости не стоило бы упоминать, если бы она не была принята за доказательство
преобладания павликианских верований, - как будто такие невежественные ди-
кари могли быть знакомы с "египетскими символами или с учением манихеев".
Это же были и те алчные грабители и убийцы, от которых пострадали иудеи. Гра-
беж и насилия отметили тот путь, по которому они шли через Германию. Когда они
достигли Венгрии, им загородил дорогу король во главе многочисленной армии
Они попытались силою проложить себе дорогу, но были частью перебиты, частью
потоплены в окрестностях Мерсебурга Те из них, которым удалось спастись, или
возвратились домой, или присоединились к тем крестоносцам, которые собира-
лись в Италии. (Wilken, I. стр. 94 - 100). -Издат)
^Вениамин Тудельский описывает положение своих иудейских единоверцев,
живших от Кельна вдоль берегов Рейна* они были богаты, щедры, учены, гостеп-
риимны и жили в нетерпеливом ожидании Мессии (Voyage, том I, стр 243 - 245,
par Baratier). Через семьдесят лет (он писал около A.D 1170) они поправились от
этого избиения
40)Об избиениях и грабежах, которым подвергались иудеи и которые возобнов-
лялись при каждом Крестовом походе, писатели говорят с полным равнодушием
Правда, св. Бернар (Ерist. 363, том. I, стр. 329) убеждает восточных франков, чтобы
они non sunt persequendi Judaei non sunt trucidandi. Но один соперничавший
с ним монах поучал совершенно противному.
41,См. современное описание Венгрии у Оттона Фризингенского, кн. 2, гл. 31, ш
Muratori, Scrip. Rerum Itahcarum,том VI, стр 665,666.
42)Древние венгерские писатели, не исключая и Туроци, имели очень недоста-
точные сведения о первом Крестовом походе и полагали, что он окончился только
одной стычкой. Катона, точно так же как и мы, мог ссылаться только на француз-
ских писателей; но благодаря знакомству с местной географией он сопоставляет
древние географические названия с новыми Ante portam Cyperon то же, что
Сопрон или Позон; Malevilla - Землин; Fluvius Магое - Сав; Lmtax - Лейта;
Mesebroch, или Merseburg - Уар, или Мозонь; Tollenburg - Прага (de Regtbus
Huqgariae.TOM III, стр. 19-53).
43Tlo словам Анны Комниной (Алексиада, кн 10, стр 287), эта oston kolonos
была гора upselon kai bathos kai platos axiologotatov Сами франки пользовались
этим как материалом для сооружения стен во время осады Никеи (Это были те,
которые остались в живых от первых двух отрядов. Но султан, который их разогнал,
не назывался Сулейманом Сулейман пал в битве за одиннадцать лет перед тем и
ему наследовал его сын Кылыч Арслан (Wilken, 1, стр. 90, 139 и Приложение 8).
Четыре отряда христиан состояли из 273000 человек, из которых, за исключением
Петра Пустынника, лишь немногие дожили до того, что могли присоединиться к
шедшим вслед за ними крестоносцами Разве можно допустить, чтобы те, которые
дали первый толчок этому движению, не предвидели, какая участь неизбежно
475
Эдуард Гиббон
ожидала эту разношерстную и самонадеянную сволочь? Предполагать это значи-
ло бы отказать им в здравом смысле Они могли задержать этот стремительный
поток, но предоставили его собственному течению. Разве можно приписывать
злобе или несправедливости обвинение, что они обрекли на гибель людей, из ко-
торых можно было сделать хороших солдат или трудолюбивых ремесленников и
которые могли воспротивиться стремлениям папы к владычеству? Вилькен пола-
гает, что число погибших доходило до полумиллиона (стр. 101), но на такую цифру
не указывают его собственные вычисления. - Издат}
44 Автор Esprit des Croisades подвергал сомнению и мог бы совершенно от-
вергнуть участие в Крестовых походах и трагическую гибель принца Свенона вме-
сте с его тысячью пятьюстами или пятнадцатью тысячами датчан, будто бы убитых
султаном Сулейманом в Каппадокии; но память об этом принце до сих пор живет
в поэме Тассо (том IV, стр. 111-115).
^Остатки королевства Лотарингского (Lotharmgia или Lorraine) разделились
на два герцогства: Мозельское и Маасское; первое из них удержало свое назва-
ние, а последнее было переименовано в герцогство Брабантское. (Vales. Notit
Gall стр. 283-288).
46'См. в Описании Франции аббатом Лонгерю статьи Boulogne, часть 1, стр. 54,
Brabant, часть 2, стр. 47, 48, Bouillon, стр. 134. Перед своим отъездом Готфрид
продал церкви или отдал ей в залог Булон за тысячу триста марок.
^Относительно семейства Готфрида можно найти указание у Вильгельма Тир-
ского, кн. 9, гл. 5-8, относительно его прежних замыслов - у Гвиберта (стр. 485),
относительно его болезни и данного им обета - у Bernard Thesaur. (гл. 78). (Кро-
ме этих писателей, Albericus и Lambertus Schafnaburgensis (de Rebus Gestis
Germanorum) послужили для Вилькена источником более подробных сведений и
анекдотов, свидетельствующих о неустрашимом мужестве Готфрида, о его воен-
ном искусстве, о его высокой честности и об уважении, которое питали к нему со-
временники (I, стр. 66 - 70). Он, по-видимому, был самым добросовестным из всех
крестоносцев. - Издат}
48'Анна Комнина полагает, что Гуго гордился своей знатностью, своим богатст-
вом и своим могуществом (кн. 10, стр. 288); два последних достоинства кажутся
сомнительными, но eugeneia, славившаяся в константинопольском дворце семьсот
лет тому назад, свидетельствует о старинной знатности Капетингов во Франции.
49'Will. Gemeticensis, кн. 7, гл. 7, стр. 672, 673, in Camden. Normamcis. Он
заложил свое герцогство за одну сотую часть той суммы, которая в настоящее
время составляет ежегодный доход. Десять тысяч марок почти равняются пятистам
тысячам ливров, а Нормандия ежегодно доставляет королю доход в пятьдесят
семь миллионов.(Necker, Administration des Finances, том I, стр. 287).
5О'Его письмо к жене Dorn Luc. d’Acheri поместил в своем Spicilegium (том
IV) оно также цитировано в Esprit des Croisades, том I, стр. 63.
51'Umus emm, duum, tnum seu quatuoroppidorum dominos quis
numeret? quorum tanta fuit copia, ut non vix totidem Trojana obsidio
coegisse putetur. (Всегда полный огня и интересный Гвиберт, стр. 486.)
52)Непонятно, почему Раймунд де-Сен-Жиль, игравший второстепенную роль в
Крестовых походах, выдается греческими (Анна Комнина, Алексиада, кн. 10,11) и
арабскими (Longueruana, стр. 129) писателями за главного героя экспедиции
53,0mnes de Burgundia, et Alverma, et Vascoma, et Gothi (лангедокские),
Provmciales appellabantur, caeteri vero Francigenae et hoc in exercitu, inter
hostes autem Franci dicebantur. Raymond de Agiles.cTp. 144
4Tород, который был родиной Раймунда или его первым наследственным уде-
лом, был посвящен св Эгидию, имя этого святого было извращено французами
История упадка и разрушения Римской Империи 476
еще во время первого Крестового похода в St Gilles или St Giles Этот город
находится в Нижнем Лангедоке между Нимом и Роной, он до сих пор гордится
соборной церквью основанной Раймундом (Melanges tires d une Grande
Bibliotheque, том XXXVII, стр 51)
55'Мать Танкреда была Эмма - сестра великого Роберта Гвискара, его отец был
маркиз Одон Добрый Странно что нам ничего не известно о семействе и родине
такой знаменитой особы, впрочем, Муратори основательно предполагает, чтоТан-
кред был итальянец и, вероятно, принадлежал к роду маркизов Монферратских,
живших в Пьемонте (Script том V, стр 8 281, 282) (Wilken (стр 123 и 128), для
которого, по-видимому, служил руководителем Radulfus Cadomensis (Gesta
Tancredi), говорит, что Танкред был племянником Боэмунда, но впоследствии (стр
162) называет его кузеном Боэмунда, а эта степень родства не совсем определен-
на Боэмунд был сын Роберта Гвискара от его первой жены Альберады, с которой
Роберт развелся в 1058 г для того, чтобы жениться на салернской принцессе Си-
гельгаите (Muratori, Annal XIV, стр 214) Поэтому едва ли можно допустить, что
Боэмунд имел в 1096 году такого взрослого племянника, который мог занимать
пост Танкреда Более обстоятельные указания Гиббона согласуются с положи-
тельно доказанным соучастием Танкреда в командовании армией и с тем, что он
стоял на равной ноге с Боэмундом Дальнейший образ действий Танкреда не
всегда соответствовал тому возвышенному характеру, который ему приписывали
все писатели Нетерпение, с которым он водружал свое собственное знамя на сте-
нах взятых городов, его стремление к присвоению завоеванных территорий и его
борьба с Балдуином доказывают, что он не был лишен личного честолюбия в той
мере, в какой это утверждали - Издат)
56Чтобы удовлетворить ребяческое тщеславие дома Эсте, Тассо ввел в свою
поэму и в первый Крестовый поход баснословного героя - храброго и влюбчивого
Ринальдо (10 75 17 66 - 94) Тассо, быть может, заимствовал это имя оттого Ри-
нальдо, который был удостоен Aquila bianca Estense и в качестве знаменоносца
римской церкви победил императора Фридриха I (Storia Imperiale di Ricobaldo,
in Muratori, Script Йа1,том IK стр 360 Ariosto, Orlando Furioso, 3, 30) Hol)
шестидесятилетний промежуток времени между юностью того и другого Ринальдо
не дозволяет считать их за одно и то же лицо 2) Storia Imperiale сочинена гра-
фом Бойярдо в конце пятнадцатого столетия (Muratori, стр 281 - 289)3) И лич-
ность этого Ринальдо, и его подвиги точно так же вымышлены, как тассовские ге-
рои (Muratori, Antichita Estense,том 1, стр 350)
57ълова gentihs, gentilhomme, gentleman производятся двояко 1) от варва-
ров пятого столетия, которые сначала были солдатами на службе у Римской импе-
рии, а потом завоевали эту империю и гордились своей иноземной знатностью, 2)
от значения, которое придавали им цивилисты, считавшие слово gentihs за сино-
ним слова mgenuus Сельдей склоняется в пользу первого их этих словопроиз-
водств, но второе более правильно и более правдоподобно
(Слова, производные от gentihs, встречаются только в латинских элементах но-
вейших языков, они никогда не были усвоены готским языком и потому должны
быть принимаемы только в своем латинском значении Английские слова people
of family, быть может, всего ближе подходят к обозначению старинных членов
племени (gens) Хотя mgenuus происходит от одного корня с gentihs, эти слова
не синонимы Первое означало людей свободнорожденных, а второе хорошо-
рожденных Определение Цицерона (Topica 6, 29) доказывает, что первое из них
выражало лишь часть того понятия которое выражалось вторым Указания на их
различное значение можно найти у Цицерона в Tusc Quaest 1, 16, De Claris
Orat гл 28 и in Verrem, кн 58, также у Авла Геллия, 5,19, у Плиния, Hist Nat, 7,
477 Эдуард Гиббон
11 и 33,3, и у Горация, Сат 1, 6 Наше слово gentle энергически выражает влия-
ние образования и общественного положения, смягчающее нравы в среде
genteel Ingenui признавались римским законодательством (Hallifax’s Analysis
стр 9,113, изд Geldart), a gentiles не могли входить в его постановления - Из-
дат)
58'Framea scutoque juvenem ornant Tacitus, Germania, гл 13
59'Упражнения атлетов, в особенности так называемые coestus и pancratium,
подверглись порицанию со стороны Ликурга, Филопемена и Галиена - законове-
да, полководца и доктора Наперекор их авторитету и доводам, Лукиан в характе-
ристике Солона, хвалит эти упражнения См Веста (West) об олимпийских играх в
его Пиндаре, ч II, стр 8 86 - 96,245 - 248
^Относительно рыцарства, службы рыцарей, знатных родов, оружия, военного
пароля, знамен и турниров можно найти подробные сведения у Сельдена (Opera,
том III, часть 1 Почетные титулы, часть 2, гл 1, 3, 5, 8), у Дюканжа (Gloss Latin
том IV, стр 398-412 и сл ) в Dissertations sur Jomville (1,6- 12, стр 127 - 142
165 - 222) и в Memoires sur la Chevalerie de St Palaye
61Tamiliae Dalmaticae Дюканжа бедны содержанием и неудовлетворительны
национальные историки принадлежат к новому времени, и их произведения на-
полнены вымыслами, греческие писатели жили в большом отдалении от места
этих событий и относились к ним с небрежностью В 1104 году Коломан завоевал
приморскую страну до Травы и до Салоны (Katona, Hist Crit, том III, стр 195 -
207) (Это, очевидно, был вышеупомянутый венгерский король Карломан Вилькен
называет его Kalmeny и присовокупляет что латинские писатели называли его
Colemannus и Kalomannus Крузе (Uebersicht der Geschichte, Halle, 1834
Tab XVI) говорит, что Коломан царствовал девятнадцать лет (1095 - 1114) и отно-
сит его победы в Кроации и Далмации к промежутку времени между 1098 и 1102
г (Tab XVIII) -Издат}
62)По словам Ливия, Скодра была столицей и крепостью короля иллирийцев
Генция, arx munitissi та, а впоследствии была римской колонией (Cel la г i us, том
I, стр 393,394) В настоящее время этот город называется Искодаром, или Скута-
ри (D’Anville, Geographic Апоеппе.том I, стр 164) Санджак (теперешний паша)
города Скутари, или Шендеир, был восьмым подчиненным Беглербея Румелии и
доставлял шестьсот солдат при доходе в семьдесят восемь тысяч семьсот восемь-
десят семь долларов (Marsigli, Stato Militare del Impeno Ottomano, стр 128)
634n Pelagoma castrum haereticum spoliatum cum suis habitator i bus
igne combussere Nec id eis in juna contigit quia illorum detestabilis sermo
ut cancer serpebat, jamque circumjacentes regiones suo pravo dogmate
foedaverat (Robert Mon, стр 36, 37) После хладнокровного описания этого
происшествия, архиепископ Балдрик присовокупляет в виде похвалы
Omnessiquidem illi viatores, Judeos, haereticos, Saracenos aequaliter
habent exosos, quos omnes appellant immicos Dei (стр 92) (Пелагония то же,
что древняя Heraclea Lyncestis в Македонии на реке Эригон, или Осфаг В насто-
ящее время она называется Перлепой, или Пирлиной Reichard, Orbis Terr Ant,
Tab VI Фракия и Иллирик - Издат}
64)Analabomenos apo Romes ten hrusen tu ’Agiu Petru semaian (Алексиада, кн 10,
сто 2вв)
} Ho basileus ton basileon, kai arhegos tu psrangiku strateumatos apantos Такая
восточная пышность нелепа в графе Вермандуа, но патриот Дюканж с большим
удовольствием повторяет (Not ad Alexiad стр 352, 353 Dissert 27 Sur
Jomville, стр 315) слова Матвея Парижского (A D 1254) и Фруассара (ч IV, стр
История упадка и разрушения Римской Империи 478
201), которые дают королю Франции титулы rex regum и chef de tous les rois
Cretiens.
66'Анна Комнина родилась 1 декабря A. D. 1083, индикта 7. (Алексиада, кн. 6,
стр. 166, 167.) Во время первого Крестового похода ей было тринадцать лет; она
была уже достаточно возмужалой для вступления в брак и, быть может, уже была
замужем за юным Никифором Бриеннием, которого ласково называет ton emon
kaisara (кн. 10, стр. 295, 296). Некоторые из новейших писателей воображали, что
ее нерасположение к Боэмунду происходило от безответной любви. В том, что ка-
сается событий, совершившихся в Константинополе и в Никее, ее пристрастные
рассказы (Алексиада, кн. 10, 11, стр. 283 - 317) могут быть противопоставлены
пристрастью латинов; но в описании дальнейших подвигов крестоносцев она со-
общает мало подробностей и обнаруживает свое незнание.
67)В своих сужениях о характере и образе действий Алексея Мэмбур вступался
за католических франков, а Вольтер выказал пристрастие к впавшим в раскол
грекам. Предрассудки философа менее извинительны, чем предрассудки иезуита.
68'Между Черным морем, Босфором и речкой Барбизес, которая (в летнюю по-
ру глубока и протекает по плоской равнине на протяжении пятнадцати миль; из
этой местности велись сообщения с Константинополем и с Европой через камен-
ный мост Blachernae, который в более позднюю эпоху был реставрирован Юсти-
нианом и Василием. (Gyllius de Bosphoro Thracio, кн. 2, гл. 3; Ducange С. Р.
Christiana, кн. 4, гл. 2,179.)
^Усыновление было двух родов: одно было военное, а обряд Другого заклю-
чался в том, что приемыша ставили между рубашкой и телом приемного отца.
Дюканж (sur Joinville, diss. 22, стр. 270) полагает, что усыновление Готфрида
принадлежало к этому второму разряду. (Когда Балдуин был признан за будущего
эдесского князя, "легальный обряд усыновления был совершен в присутствии его
солдат и местного населения; сообразуясь с восточным обычаем, грек поставил
латина между своей рубашкой и своим телом и поцеловал его в знак того, что
считает его своим сыном. Престарелая жена принца сделала то же самое; потому-
то Балдуин всегда считался впоследствии за императорского сына и наследника".
(Taaffe, История ордена иоаннитов, 1. 113). Так как Готфриду не было оказано
Алексеем такого же предпочтения, то он не приобрел прав усыновленного (о ко-
торых упомянуто в некоторых изданиях Истории Гиббона), а был только награжден
совершением обряда и простым обещанием союза. - Издат)
70'После своего возвращения домой Роберт Фландрский поступил в ленники
английского короля за жалование в четыреста марок. См. первый акт в Foedera
Римера.
7* Sensit vetus regnandi, falsos in amore, odia non fingere.Тацит 6,44.
72Tордые историки Крестовых походов упоминают об этой унизительной под-
робности вскользь и поверхностно. Однако не может подлежать сомнению, что
если герои становились на колени перед неподвижно восседавшим на своем тро-
не императором, то они должны были целовать или его ногу, или его колени.
Странно только то, что Анна не описала подробно того, о чем умалчивали или чего
недоговаривали латинские писатели. Унижение латинских принцев могло бы при-
бавить интересную главу к Ceremoniale Aulae Byzantinae. (Эта церемония не
была особенно унизительна. Произнося обет верности, рыцари только клали свои
руки в руки императора. Junctis manibus, - говорит Albertus Aquensis, от кото-
рого заимствовал это выражение и Вилькен (стр. 119. - Издат)
3,Он сам себя называл Frangos katharos ton eugenon. (Длексиада, кн. 10, стр.
301). Какой блестящий дворянский титул одиннадцатого столетия для того, кто мог
бы предъявить на него наследственное право! Анна с очевидным удовольствием
479 Эдуард Гиббон
рассказывает, что этот высокомерный варвар Latinos tetufomenos был убит или ра-
нен, сражаясь в передовых рядах при Дорилее (кн. II, стр. 317). Это обстоятельство
может служить подтверждением для предположения Дюканжа (Not. стр. 362), что
это был не кто иной, как Роберт Парижский, уроженец того округа, который обык-
новенно назывался герцогством или островом Францией (L’lsle de France).
74ъ такой же проницательностью Дюканж решает, что то была церковь св.
Драуза, или Дрозина, в Суассоне, quern duello dimicaturi solent invocare:
pugiles qui ad memoriam ejus (его гробница) pernoctant invictos reddit, ut et
de Burgundia et Italia tali necessitate confugiatur ad eum. Joan.
Sariberiensis, epist. 139.
75'0 численном составе его армии не все сходятся во мнениях, но нет более на-
дежного авторитета, чем авторитет Птоломея, который определяет этот состав в
пять тысяч всадников и тридцать тысяч пехотинцев (см. Usher, Annales, стр. 152).
76Tulcher. Carnotensis, стр.387. Он перечисляет девятнадцать наций, носящих
различные названия и говорящих на различных языках (стр.389), но я не могу по-
нять различия между Franci и Galli, между Itali и ApuIi. В другом месте (стр. 385)
он с презрением говорит о дезертирах. (Фульхерий делает из провинциальных жи-
телей особые нации, а диалекты принимает за особые языки; впрочем, он сознает-
ся в своей неспособности понимать эти языки и потому не способен усмотреть су-
ществующее между ними сходство. В этом списке особенно интересно появление
аллоброгов, имя которых не упоминалось в течение тысячи лет и которых автор
называет особым народом, из которого были набраны последователи графа Ту-
лузского. - Издат}
77'Guibert, стр. 556. Однако даже при своей умеренной оппозиции он допуска-
ет, что число крестоносцев было громадно. В пылкости своего рвения Урбан II оп-
ределяет число пилигримов только в триста тысяч человек (epist. 16, Con ci I. том
XII стр. 731).
}Алексиада, кн. 10, стр. 283, 305. Ее разборчивая деликатность возмущена
странными и трудновыговариваемыми именами крестоносцев; действительно,
между ними едва ли найдется хоть один, имя которого она не постаралась бы ис-
коверкать с тем высокомерным невежеством, которое так мило и так привычно
этому цивилизованному народу. Приведу только один пример: графа St. Giles
она называет Sangeles.
79^Вильгельм Мальмсберийский (писавший около ИЗО года) поместил в своей
истории (кн. 4, стр. 130 - 154) описание первого Крестового похода; но я был бы
более доволен, если бы он не повторял слабых слухов, доходивших до него из-за
океана (стр.143), а ограничился указанием числа своих соотечественников и опи-
санием их семейств и их приключений. Я нахожу у Дугдаля, что в битве при Анти-
охии английский норманн Стефан граф Албермаля и Гольдернесса начальствовал
над арьергардом вместе с герцогом Робертом. (Baronage, часть 1,61.) (Вильгельм
Мальмсберийский (стр. 356, Bohn) говорит, что Боэмунд был тайным советником
Урбана и настоящим виновником Крестовых походов из желания приобрести Ил-
лирию и Македонию, на которые он заявлял свои права на том основании, что эти
провинции были завоеваны его отцом. Это несогласно ни с тем, что было сделано
для возбуждения к Крестовым походам, ни с дальнейшим поведением Боэмунда;
однако Гиббон ссылается на этот факт, а Вилькен поместил его в своей истории
(часть II, стр. 313),- Издат.)
80wideres Scotorum apud se ferocium alias imbellium cuneos (Guibert,
стр. 471). Слова crus intectum и hispida chlamys, по-видимому, относятся к
шотландским горцам, а слова f ini bus uliginosis могут быть скорее всего отнесе-
ны к ирландским болотам. Вильгельм Мальмсберийский положительно упоминает
История упадка и разрушения Римской Империи 480
о валлийцах, о шотландцах и тд. (кн. 4, стр. 133); первые из них покинули
venationem saltuum, а вторые familiaritatem pulicum.
81^Этот доходивший до людоедства голод иногда был действительным фактом, а
чаще был хитростью и вымыслом; о нем упоминают Анна Комнина (Алексиада, кн.
10, стр. 288), Гвиберт (стр. 546) и Rad u I ph. Cadom (гл. 97). Автор Gesta
Francorum, монах Роберт Балдрик и Раймунд де-Ажиль упоминают о нем при
описании осады и голодания Антиохии.
82ч1атины называют его мусульманским именем Сулейман, а его личность
чрезмерно разукрашена Тассо. Его турецкое имя - Кылыч-Арслан (АН 485 - 500,
A.D. 1192 - 1206. См. Tables де Гиня, том I, стр. 245); оно употребляется восточны-
ми писателями и с небольшим извращением греческими; но у магометанских пи-
сателей упоминается его имя почти без всяких других подробностей; вообще эти
писатели говорят мало и неохотно обо всем, что касается первого Крестового по-
хода. (De Guignes, том III, стр. 2,10 - 30.)
(Вилькен в особой диссертации (приложение к тому I, стр. 6-16) исправил при
помощи арабских писателей заблуящения писателей византийских и латинских
касательно сельджуков Икония. Он приходит к заключению, что Сулейман завое-
вал Малую Азию около 1079 года, был назначен от Малик-шаха ее правителем,
или султаном, и лишился жизни в 1086 году вследствие падения с лошади во вре-
мя сражения с князем Дамаска Фуфушем. Его сын и преемник Кылыч-Арслан был
султаном во времена первого Крестового похода. О Сулеймане не упоминалось
потому, что в ту пору его уже не было в живых. - Издат}
83)Касательно средневековых фортификаций, военных машин и осад см.
Muratori, Antiquitat. Italiae, том II, диссерт. 26, стр. 452 - 524). Слово Be If red us,
от которого произошло английское belfrey, означает передвижные башни древ-
них. (Ducange, том I, стр. 608).
(При своем переходе в другие языки извращенный латинский язык принимал
столько разнообразных форм, что первоначальный корень слов нередко совер-
шенно скрывался. Те корни, от которых Дюканж производит слово belfredus, по-
истине ставит нас в тупик; тем не менее все они сводятся к прилагательному
bellifer, которое употребляется у Клавдиана (in Eutropium 1,429). Верным обоз-
начением этой военной машины и объяснением ее названия служит выражение
turris bellifera; так называлась та передвижная башня, при помощи которой
осаждающие могли сражаться на одном уровне с осажденными. Это выражение
происходит не из готского языка. Вилькен (7.136) переводит beffroi Жуанвилля
словом katzenthurm и понимает под ним прикрытие для тех, кто занят земляными
работами, подведением подкопа или разрушением стен, а не средство взобраться
на вал. Настоящее значение katze объяснено Вегецием, который говорит (4.15),
что варварское слово cattus употреблялось в латинском языке взамен старинного
слова vinea. Слово belfredus имело более широкое значение. Английское bell
сходно с немецким bellen (Adelung, Worterbuch 1.754) и происходит от готского
belia, реветь или гавкать, которое было латинизировано в baulare. (Ducange, 1,
1078). -Издат}
в4'Я не могу не заметить сходства между осадой Никеи, защищенной озером, и
военными операциями Фернанда Кортеса под стенами Мексики. См. Dr.
Robertsons History of America, 1.15.
85)(Старинные легкие суда без большого труда перевозились сухим путем. Это
вовсе не был такой удивительный подвиг, каким его считал Albert Aquensis.
Вилькен (1.147) приводит два случая, в которых норманны, поднимавшиеся в 868
и 890 г. по Сене с целью напасть на Париж, были остановлены на возвратном пути
и, чтобы спастись от неприятеля, вытащили свои суда на сушу и протащили их по
481
Эдуард Гиббон
земле до того места, где снова могли спустить их на воду. Те суда, которые Алек-
сандр приказал перевезти из Финикии в Тапсак на Евфрат (Арриан, 7,19), не были
доставлены в целости. Суда иногда перетаскивались через Коринфский перешеек.
То же делали матросы на Борисфене у его берегов и прибегали к этому "обычно-
му средству" в Босфоре в 904 году. - Издат)
86^Слово Mecreant придумано французскими крестоносцами и удержало во
французском языке свой первоначальный смысл. Религиозное рвение наших
предков, по-видимому, было сильнее нашего, и они клеймили всякого неверую-
щего названием негодяя. Такой же предрассудок таится в душе многих людей,
считающих себя за христиан.
87Ъароний привел очень сомнительное письмо к его брату Роджеру (A.D. 1098,
№ 15). Допустим, что в числе неприятелей были и мидяне, и персы, и халдеи. Пер-
вое нападение было сделано cum nostro incommodo (к нашей невыгоде); это и
верно, и деликатно выражено. Но почему же Готфрид Бульонский и Гуго называ-
ются братьями? Почему Танкред назван filius; чьим же сыном? Конечно, он не был
сыном ни Роджера, ни Боэмунда.
88)Verumtamen dicunt se esse de Francorum generatione; et quia nullus
homo naturaliter debet esse miles nisi Franci et Turci.(Gesta Francorum, стр.
7). Такая же общность происхождения и мужества засвидетельствована архиепи-
скопом Балдриком (стр. 99).
89'Balista, Balestra, Arbalestre. См. Мoratori, Antiquit., том II, стр. 517 - 524.
Ducange, Gloss. Latin., том I, стр. 531,532. Анна Комнина дает этому оружию на-
звание tzangra; с ним не были знакомы на Востоке (кн. 40, стр. 291). Из чувства
человеколюбия и вступая в противоречие с самим собой, папа пытался воспретить
употребление этого оружия в войнах между христианами. (Слово Arbalista было
сокращением слова Arcubalista (Ducange, 1. 628. В этом оружии соединялись
свойства лука со свойствами метательной машины. - Издат)
^Любознательный читатель может сравнить классическую ученость Келлария с
географическими познаниями д’Анвилля. Вильгельм Тирский - единственный ис-
торик Крестовых походов, имеющий некоторые сведения о древности, а Оттер шел
почти по пятам франков от Константинополя до Антиохии. (Voyage en Turquie et
en Perse, том I, стр. 35 - 88.) (Писатели не сходятся в своих указаниях пути, по ко-
торому крестоносцы шли из Дорилея; они также не сходятся в названиях городов
и в определении их географического положения. Антиохия, находившаяся, по сло-
вам Гиббона, в Писидии, находилась, по словам Вилькена (1.159), во Фригии.
Bertrandon de La Brocquiere - самый древний из путешественников, указания
которых могут служить для нас в этом случае руководством. (Bohn’s Eearly
Travels in Palestine, стр. 328). В 1432 году он нашел Achsaray (Akshehr) на рас-
стоянии трех дней пути от Кугонга (так называл он Кониэ, или Коньи, древний Ико-
ний) на дороге в Константинополь. Мальте-Брён и Бальби (стр.648) полагают, что
Акшер находился в семидесяти двух милях к З.С.З. от Кониэ. Д’Эрбело впадает в
ошибку, принимая Аксараи за прежний Анизарб Киликии, а Рейхард (tab. V) гово-
рит, что Аксерой Абу-л-Фида находился в Архелаиде. Крестоносцы не могли захо-
дить в последний из названных городов, потому что он лежал слишком далеко к
северу от их пути, и он не носит в настоящее время названия Эрегли, которое при-
надлежит древней Гераклее (Wilken, 1, стр. 159), находившейся в восьмидесяти
пяти милях к юго-востоку от Икония (Мальте-Брён и Бальби) и в четырех днях пу-
ти отТарса (Brocquiere, стр. 320). Положение Марата в восьмидесяти пяти милях
к С.В. от Аданы (Мал. Бр. и Бальби, стр.650) не согласуется с положением Германи-
кии, находившейся между Алеппо и Скандеруном и соответствующей теперешне-
му Аинтабу (там же, стр. 652). См. также Путешествие Маундрелли (изд. Bohn, стр.
История упадка и разрушения Римской Империи 482
510), который ошибочно принимает Аинтаб за древнюю Антиохию подле Тавра.
Мальмистра прелще часто упоминалась в церковной истории под именем Мопсу-
эстии; в настоящее время она не пользуется никакой известностью под именем
Мессиса. Вениамин Тудельский, посетивший ее во время Крестовых походов (A.D.
1163), принял ее за соседний город Thersoos (Таре). Некоторые указания на
пройденный крестоносцами путь можно найти у Киннеира в его Путешествиях по
Малой Азии. - Издат}
91'(Вилькен (1. 159) ссылается на Alb. Aq. (3. 4), утверждая, что Готфриду была
нанесена рана в то время, как он старался спасти одного пилигрима от рассвире-
певшего медведя, который напал на пилигрима в то время, как этот последний со-
бирал в лесу хворост. - Издат}
92'Это отдельное завоевание Эдессы всего лучше описал храбрый капеллан
графа Балдуина Fulcherius Carnotensis (Шартрский в сборниках Бонгарсия,
Дюшена и Мартенна. Esprit des Croisades, том I, стр. 1314). В том, что касается
ссоры этого принца с Танкредом, пристрастию этого писателя может быть проти-
вопоставлен также пристрастный Radulphus Cadomensis, который был солдатом
и историком храброго маркиза.
(Тааффе (История ордена иоаннитов, I, стр. 114) описывает похождения Балду-
ина в более благоприятном свете; он говорит, что, "когда после смерти престаре-
лого монарха он сделался государем, он умел снискать уважение и любовь своих
подданных". В подтверждение этого не делается ссылок ни на чей авторитет, но
этот отзыв, как кажется, заимствован от какого-нибудь восточного писателя, так
как Эдесса названа своим новейшим турецким именем Орфы; всякий раз, как в
этом произведении делаются ссылки на латинские хроники (как, например, на стр.
167). Эдесса носит свое старинное название - Издат}
93 De Guignes, Hist, des Huns,том 1, стр. 456.
94\3десь Гиббон повторил ошибку, которая была сделана другими писателями.
Крестоносцы проникли не через находившийся на Оронте pons ferreus, а через
другой мост, построенный через реку Ифрин,'которая течет в трех милях от Анти-
охии и называется в настоящее время Морад-паша. Бюшинг, описание Азии, стр.
299 -Издат}
^'Касательно Антиохии см. Описание Востока Покока (том II, часть 1, стр. 188 -
193), Оттера (Voyageen Turquie etc., том 1, стр. 81 и сл.), турецкого географа (в
примечаниях Опера), Index Geographicus Шультенса (ad ealeem Bohadin. Vit.
Saladin.) и Абу-л-Фида(Tabula Syriae, стр. 115,116, vers. Reiske.)
96Tnsem elevat, Veumque a sinistra parte scapularum, tanta virtute
intorsit, ut quod pectus medium disjunuxit spinam et vitalia interrupit; et sic
Lubricus ensic super crus dex trum integer exivit; sicque caput integrum
cum dextra parte corporis immersit gurgite, partemque quae equo prae
sidebat remisit civitati. (Robert. Mon., стр. 50). Cujus ense trajectus, Turcus
duo factus est Turci: ut inferior alter in urbem equitaret, alter arcitenens in
flumine nataret. (Radulph. Cadom., гл. 53, стр. 304). Однако он старается объяс-
нить этот подвиг stupendis viribus, необычайной физической силой Готфрида, а
Вильгельм Тирский прикрывает то, что кажется неправдоподобным, словами
obstupuit populus facti novitate...mirabilis (кн. 5, гл. 6, стр. 701). Но ведь такой
подвиг не мог быть неправдоподобным в глазах рыцарей того времени.
7,См. описание подвигов Роберта, Раймунда и скромного Танкреда, который
приказал своему оруженосцу молчать. (Radulph. Cadom., гл. 53.)
98'Упомянув о бедственном положении франков и об их униженной просьбе,
Абу-л-Фарадис приводит высокомерный ответ Кодбуки, или Кербоги: Non
evasuri estis nisi per gladium.(Dynast., стр. 242).
483
Эдуард Гиббон
"Мри описании громадной армии Кербоги большая часть латинских писателей,
как автор Gesta (стр. 17), Robert Monachus (стр. 56), Baldric (стр. Ill),
Fulcherius Carnotensis (стр. 392), Guibert (стр. 512), Guillaume de Туг (кн. 6, гл.
3, стр. 714), Bernard Thessaurarius (гл. 39, стр.695), ограничиваются неопреде-
ленными выражениями infinita nultitudo, immensum agmen, innumerae
copiae или gentes, которые гармонируют c meta anarithmeton hiliadon Анны Ком-
ниной. (Алексиада, кн. II, стр. 318 - 320.) Albert Aquensis определяет число тюрок
в двести тысяч (кн. 4, гл. 10, стр. 242), a Rad u I ph us Cadomensis в четыреста тысяч
всадников (гл. 72, стр. 309).
1ОО'См. описание трагической и скандальной кончины архидиакона царской
крови, убитого тюрками в то время, как он отдыхал в саду, играя в шашки со своей
сирийской любовницей.
101)Цена одного быка возвысилась с пяти солидов (пятнадцати шиллингов) в
праздник Рождества Христова до двух марок (четырех фунтов стерл.), а впоследст-
вии стояла еще выше; цена козленка или ягненка поднялась с одного шиллинга на
наши теперешние деньги до восемнадцати шиллингов; во время вторичного голо-
да за кусок хлеба или за голову животного платили по золотой монете. Можно бы
было привести много других примеров, но внимания философа заслуживают не
экстраординарные цены, а обыкновенные.
1O2'Alii multi quorum nomina non tenemus; quia, deleta de Libro vitae,
praesenti operi non sunt inferenda. (Will. Туг., кн. 6, гл. 5, стр. 715.) Гиберт(стр.
518.523) пытается оправдать Гюга Великого и даже Стефана Шартрского.
10^(Петр и Вильгельм спаслись ночью бегством от лишений, которыми страдал
лагерь крестоносцев перед взятием Антиохии. Утром следующего дняТанкред от-
правился за ними в погоню, привел их назад и принудил принести публичную
клятву, что впредь никогда не покинут армию (Wilken, I, стр. 184. - Издат),
^Касательно продолжения Крестового похода, отступления Алексея, победы
при Антиохии и завоевания Иерусалима, см. Алексиаду, кн. II, стр. 317 - 327. Анна
была так расположена все преувеличивать, что преувеличивала даже подвиги ла-
тинов.
105^Магометанин Абульмагазен (у De Guignes, том II, часть 2, стр. 95) более то-
чен в своем рассказе о святом копье, чем христианские писатели, чем Анна Ком-
нина и Абу-л-Фарадис; греческая принцесса смешивает его с гвоздем от святого
креста (кн. II, стр. 326), а яковитский примас - с посохом св. Петра (стр. 242).
106\Это был капеллан герцога Нормандского Роберта Арнульфа; о нем будет
идти сечь немного далее. - Издат)
107'Raymond de Agiles и Radulphus Cadomensis были те два антагониста,
которым были ближе всего знакомы все подробности дела и из которых первый
выражал самое глубокое убеждение в истине чуда, а второй, самое глубокое
убеждение в подлоге', первый из них состоял при графе Тулузском, а второй при
нормандском принце. Fulcherius Carnotensis имел смелость сказать: Audite
fraudem et nonfraudem! и далее: Invenit Lanceam, fallaciter occultatam
forsitan. Остальные писатели громко и с уверенностью отстаивают достоверность
'См. De Guignes, том II, часть 2, стр. 223 и сл. и у Д’Эрбело статьи под заго-
ловками Barkiarok, Mohammed и Sangiar.
109,Эмир;или султан^Афдал снова завладел Иерусалимом и Тиром А.Н. 489
(Renaudot, Hist. Patriarch. Alexandrin. стр. 478. De Guignes, том I, стр. 249 с
Абу-л-Фидом и Бен-Шуны. Jerusalem ante adventum vestrum
recuoeravimus, Turcos ejecimus, - говорили послы фатимидов.
110'O сношениях между египетским халифом и крестоносцами говорят Виль-
История упадка и разрушения Римской Империи 484
гельм Тирский (кн. 4, гл. 24; кн. 6, гл. 19) и Albert Aquensis, кн. 3, гл. 59); этот по-
следний придает им более важности, чем современные писатели.
11 ^Большая часть пути, по которому шли франки, очень тщательно описана в
Путешествии Маундрелля из Алеппо в Иерусалим (стр. 11 - 67); это, по словам
д’Анвилля (Memoire sur Jerusalem, стр. 27), un des meilleurs morceaux, sans
contredit, qu’ou ait dans ce genre.
(Cm. Eearly Travels in Palestine, Bohn, стр. 383 - 512. Декан Мильман нахо-
дит неверным упоминание Гиббона о Вифлееме, потому что Вифлеем лежит к югу
от Иерусалима. Однако, по словам Маундрелля (стр.455), эти два города отстоят
один от другого только на два часа пути, а в то время, как крестоносцы находились
в Эммаусе, то есть за день перед тем, как они увидели Иерусалим, посланцы из
Вифлеема обратились к ним с просьбой о присылке туда гарнизона. Вследствие
этого туда был послан Танкред с сотней рыцарей. Wilh. Туг. VII, 94. Alb. Aqu. V. 43.
Wilken, 1.270. -Издат)
112'См. мастерское описание Тацита (Hist. 5. 11 - 13), по словам которого,
иудейские законодатели старались внушить своему народу вечную вражду ко
всему человеческому роду.
113)Для пылкого вольтеровского скептицизма служит противовесом здравый
смысл и ученость французского автора Esprit des Croisades (том IV, стр. 386 -
388), который замечает, что, по мнению арабских писателей, в Иерусалиме было
более двухсот тысяч жителей, что во время осады города Титом Иосиф насчитывал
миллион триста тысяч иудеев, что даже Тацит определяет их число в шестьсот ты-
сяч и что если допустить самую значительную скидку, какую можно сделать в его
accepimus, все-таки иудеи окажутся более многочисленными, нежели римская
армия.
114'Маундрелль, который тщательно обошел городские стены Иерусалима, оп-
ределяет их окружность в четыре тысячи шестьсот тридцать шагов, или в четыре
тысячи сто шестьдесят семь английских ярдов (стр. 109, ПО). Руководствуясь од-
ним подлинным планом, д’Анвилль (в своем кратком и прекрасном трактате) дает
городской окружности почти такие же размеры в тысячу девятьсот шестьдесят
французских туазов (стр. 23 - 29). Касательно топографии Иерусалима см.
Reland, Palestine, том II, стр. 832 - 860).
115'Иерусалим снабжался водой только из Кедронского источника, который вы-
сыхал в летнее время, и из маленького ручейка Силоэ. (Reland, том 1, стр. 249,
300). И чужестранцы и местные жители жаловались на недостаток воды, а во вре-
мя войны неприятель старался усилить этот недостаток. По словам Тацита, внутри
города находились никогда не высыхавший источник, водопровод и колодцы для
дождевой воды. Вода была проведена из ручейка Текоэ, или Эфама, о котором
также упоминает Bohadin (in Vit. Saladin, стр. 238).
116^Gierusalemme Liberate, canto. 13. Интересно заметить, с каким старанием
Тассо описывал и разукрашивал мельчайшие подробности осады.
117^Кроме латинских писателей, которые не стыдятся этой резни, см. Эльмацина
(Hist. Saracen., стр. 363), Абу-л-Фарадиса (Dynast., стр. 248) и де Гиня (т. II, ч. 2,
стр. 99), который придерживался Абульмагазена.
118'Древняя башня Псефина, называвшаяся в средние века Неблозой, была на-
звана со времен патриарха Дэмберта Castellum Pisanum. Она до сих пор служит
цитаделью и резиденцией для турецкого аги; из нее видны Мертвое море, Иудея и
Аравия. (D’Anville, стр. 19 - 23.) Ее также называли башней Давида.
119'Юм в своей истории Англии, ч. 1, стр, 311,312, изд. 8-vo)
(Не следует оставлять без внимания конец карьеры Петра Пустынника. После
того как ему помешали спастись бегством, он оставался на своем посту и сопро-
485
Эдуард Гиббон
вождал посольство, которое было отправлено к Кербоге. Во время публичных
празднеств, которыми сопровождалось освобождение Иерусалима, он получил от
собравшегося духовенства благодарственный адрес. Когда его миссия кончилась,
он возвратился на свою родину и построил на берегах Мааса монастырь, в кото-
ром кончил свою жизнь и был похоронен в 1115 г. Wilken, 1.217.299. - Издат}
12О'Вольтер в своем Essaisur ГНistoiге Generale, том II, гл. 54, стр. 345,346.
121)Англичане приписывают честь отказа от короны Роберту Нормандскому, а
провансцы приписывают эту честь Раймунду Тулузскому; но беспристрастный го-
лос преданий сохранил воспоминание о честолюбии и мстительности графа Сен-
Жиля (Виллардуэн, № 136). Он умер, осаждая Триполи, который перешел во вла-
дение его потомков.
122'Касательно избрания Готфрида битвы при Асколоне и пр. см. Вильг. Тир., кн.
9, гл. 1 - 12) и последние страницы латинских историков, описывавших первый
Крестовый поход.
123Renaudot, Hist Patriarch. Alex., стр. 479.
^Касательно притязаний патриарха Дэмберта см. Вильгельма Тирского (кн. 9,
гл. 15 - 18,10,4,7,9), который с удивительным чистосердечием отстаивает само-
стоятельность иерусалимских завоевателей и королей.
125)Willerm. Туг. (1.10.19), Jacobus a Vitriaco (Historia Hierosolimitana, кн. 1,
гл. 21 - 50 и Marinus Sanutus (Secreta Fidelium Crucis, кн. 3, стр. 1) знакомят
нас с положением основанного латинами иерусалимского королевства и с его за-
воеваниями.
126'На смотру, на котором не присутствовали колена Леви и Вениамина, у Да-
вида оказалась армия из миллиона трехсот тысяч или из миллиона пятисот семи-
десяти четырех тысяч способных носить оружие людей; если к этой цифре присо-
вокупить женщин, детей и рабов, то следует полагать, что в стране, имевшей шес-
тьдесят миль в длину и тридцать в ширину, жило тринадцатимиллионное населе-
ние. Добросовестный и разумный Ле-Клерк (Comment, on 2 Samuel XXIV. 1
Chronicles XXI) aestuat angusto in Limite и выразил подозрение, что была сде-
лана ошибка переписчиком; это - опасное подозрение!
127'3ти осады описаны, каждая в своем месте, в обширной истории Вильгельма
Тирского, в книгах от девятой до восемнадцатой; их более кратко описал
Bernardus Thesaurarius (de Acquisitione Terrae Sanctae, гл. 89 - 98, стр. 732
- 740). Некоторые интимные подробности рассказаны в хрониках Пизы, Генуи и
Венеиии, в шестом, девятом и двенадцатом томах Муратори.
128JQuidam populus de insulis occidentis egressus, et maxime de ea parte
quae Norvegia dicitur. По словам Вильгельма Тирского (кн. II, гл. 14, стр. 804),
они шли осаждать Сидон per Britannicum mare et Calpen.
129'Benelath i r. apud De Guignes, Hist, des Huns, том II, часть 2, стр. 150,151,
A.D. 1127. Он, конечно, ведет речь о внутренности страны.
13О'Санут очень основательно порицает вред от признания прав наследства за
женщинами в такой стране, которая hostibus circumdata, ubi cunta virilia et
virtuosa esse deberent. Впрочем, знатные дамы были обязаны выбирать себе
супруга и защитника по требованию и с одобрения своего верховного владетеля.
(Assises de Jerusalem, гл. 242 и сл.). См у де-Гиня (том 1, стр. 441 - 471) тща-
тельно составленные и полезные таблицы этих династий, заимствованные преиму-
щественно из Lignages d’Outremer.
131'Детей этих завоевателей называли в насмешку Poullains. Pullani, и их
имена всегда произносились с презрением (Ducange, Gloss. Latin., том V, стр.
535 и Observations sur Joinville, стр. 84, 85. Jacob a Vitriaco, Hist. Hierosol.,
кн. 1, гл. 67, 72 и Sanut, кн. 3, часть 8, гл. 2, стр. 182) lllustrium virorum qui ad
История упадка и разрушения Римской Империи 486
Terrae Sanctae Liberationem mipsa manserunt degeneres fihi in dehciis enutriti,
molies et effoeminati, etc
132'Эти достоверные подробности извлечены из Assises de Jerusalem (гл 324
326 - 331) Sanut (кн 3, часть 8, гл 1, стр 174) насчитывает только пятьсот восем-
надцать рыцарей и пять тысяч семьсот семьдесят пять оруженосцев
133Юбщая цифра и ее подразделения указывают на обязанность каждого из
трех главных баронств выставлять по сто рыцарей, а то, что Assises увеличивают
это число до пятисот, может быть объяснено только таким предположением
134Ъпрочем, в случае крайней опасности (говорит Sanut), бароны добровольно
приходили на помощь decentem comitivammilitum uxta statum suum
135Ъильгельм Тирский (кн 18, гл 3-5) описывает низкое происхождение и
слишком быстро развивавшиеся высокомерие иоаннитов, которые скоро отказа-
лись от своего смиренного патрона св Иоанна Нищелюбивого и заменили его бо-
лее знатным патроном - Иоанном Крестителем См бесплодные усилия Пажи
(Critica, AD 1099, № 14 - 18) Они вступили в военную профессию около 1120
года, госпиталь был mater, храм был filia, тевтонский орден был основан A d 1099
при осаде Акры (Mosheim Institut стр 389-390)
(В 1852 году были изданы восемь томов in 8-vo, содержащие в себе историю
святого, военного и верховного ордена св Иоанна Иерусалимского, ее автор -
командор этого ордена John Taaffe Это - странная смесь ненасытного легкове-
рия и правдоподобных рассказов, но оттуда можно извлечь немало полезных све-
дений Мы находим там то, что, по мнению Вильгельма Тирского, "совершенно не-
верно", и между прочим узнаем, что орден зародился после битвы при Аскалоне
(A D1099) на совещании между Готфридом, Танкредом и Жераром Авесиским
Пожалование Готфрида заключалось в поместье Мональ, находившемся в Сици-
лии, и в Авраамовом замке, находившемся подле Вифлеема, а состоялось оно
"менее чем через год после взятия Иерусалима" Гпавным правилом ордена было
"гостеприимство ко всем пилигримам и крестоносцам" Оно поставило их в сно-
шения с hospitium или hospitale (гостиницей) для помещения пилигримов, это
было старинное иерусалимское заведение, посвященное св Иоанну Крестителю
Отсюда орден и получил свое название Через двадцать лет после его основания
было построено новое здание, достаточно обширное для помещения двух тысяч
человек, кроме лечебницы для больных и раненых Это то Xedonochium, о кото-
ром упоминается в булле папы Паскаля II, изданной в 1113 году Gerard
d’Avesnes был первый praepositus, или начальник, оставшийся в этой должности
до своей смерти в 1120 году Военная организация была вторым принципом ор-
дена С самого его основания его рыцари несли военную службу в Палестине и
были "жизненным нервом христианской армии" во всех военных предприятиях
Основателем ордена Тамплиеров в 1118 году был Гют-де-Пагано, брат которого
Роджер был каптенармусом Жерара Эти, по-видимому, достоверные факты раз-
бросаны в первом томе этой истории (от главы 3, стр 147 до главы 4, стр 218), и
они подтверждаются подлинными документами, помещенными в приложении к
тому IV Происхождение Тевтонского ордена описано в томе II, стр 31 и в Прило-
жении, стр 54 Орден был утвержден буллой Целестина III от 22 февраля 1191
(1192) года, но она утрачена - Издат}
13б,См св Бернарда de Laude Novae Militiae Templi - сочинение, написанное
AD 1132 - 1136, in Opp, том 1, часть 2, стр 547 - 563, изд Mabillon, Venet
1750 Такая похвала умершим тамплиерам пришлась бы очень по вкусу мальтий-
ским историкам
137)Matthieu Paris, Hist Major, стр 554 Он говорит, что иоанниты имели де-
вятнадцать тысяч тапепа, а тамплиеры девять тысяч, слово тапепа имеет (как
487
Эдуард Гиббон
основательно заметил Дюканж) гораздо более широкое значение на английском
языке, нежели на французском Manor значит барское поместье, a ma noir - жи-
лище или дом
138'В трех первых книгах Histoire des Chevaliers de Malthe, par Labbe de
Vertot читатель найдет очень хорошее и местами льстивое описание ордена в то
время, как он был занят защитой Палестины В следующих книгах описано пере-
селение рыцарей на Родос в Мальту
139'Написанные на старом французском языке Assises de Jerusalem были из-
даны вместе с Coutumes de Beauvoisis par Beaumanoir (в Бурже и Париже,
1690) in folio, Gaspard Thaumas de La Thaumassiere присовокупил к ним
комментарии и объяснения Итальянский перевод был издан в 1535 г в Венеции
для Кипрского королевства
140)А La terre perdue, tout fut perdu - таково энергичное выражение, кото-
рое употреблено в Assises (гл 281) Однако Иерусалим заключил капитуляцию с
Саладином, королеве и самым высокопоставленным христианам было дозволено
беспрепятственно удалиться, а этот драгоценный и легко переносимый с места на
место кодекс не мог возбудить жадности в завоевателях Я нередко сомневался в
существовании этого оригинального документа, положенного в гробе Господнем,
оно могло быть вымышлено с целью освятить и упрочить традиционные обычаи
франков в Палестине
141'3натный юрист Raoul de Tabarie отказал королю Амори (AD 1195 - 1205)
в просьбе письменно изложить свои сведения и откровенно объявил, que de се
quil savoit ne feroit-il ja nul borjois son pareill, ne nul sage homme Lettre
md
'Компилятор этого произведения Jean d’lbelm был граф Яффы и Аскалона,
владетель Барута (Берита) и Рамеса, он умер в AD 1266 (Sanut, кн 3, часть 2, гл
58) Род Ибелина, происходивший от одного из младших братьев графа Шартр-
ского во Франции, долго процветал в Палестине и Кипре (См Lignages de deca
Мег или d’Outremer, гл 6, в конце Assises de Jerusalem, в этом оригинальном
произведении указана генеалогия французских авантюристов
(Тааффе (1, стр 170) говорит, что Ибелин перевел Assises de Jerusalem очень
плохо и что этот труд, из которого впоследствии делались компиляции и только из
которого Гиббон мог извлекать сведения, так извращен, что служит предметом
порицаний и насмешек Он присовокупляет, что первоначальный кодекс вытек из
"родника свободы", из этого чистого источника готских принципов Но он впадает в
очень распространенное заблуждение, будто родником этого источника была
Скандинавия - Издат)
^Шестнадцатью уполномоченными, выбранными в штатах этого острова, ра-
бота была окончена 3 ноября 1369 г, скреплена четырьмя печатями и положена
на хранение в соборе Никозии (См предисловие к Регламентам)
(Конституция, составленна Готфридом для его иерусалимского королевства,
есть один из самых интересных юридических памятников из средневековой эпохи,
она служит предметом растянутых исследования для Вилькена (гл 13,1 207 - 424
и Приложение, стр 17 - 40) В последнее время она обратила на себя серьезное
внимание и почти одновременно появилась в свете в трех изданиях одно выпустил
Beugnot по заказу Academie des Inscriptions, in folio, Paris, 1841, другое -
Victor Foucher, Rennes, 1839 - 41, третье - Kausler, Stutgard, 1839 Интерес-
ным сюжетом для догадок служит вопрос, что произошло бы от введения таких
учреждений в Азии Но эти учреждения с самого начала подверглись пагубным
влияниям, были остановлены в своем развитии и скоро пришли в упадок - Издат)
144'0сторожный Иоанн Ибелин приходит к заключению, что Триполи был чет-
История упадка и разрушения Римской Империи
488
вертым баронством, но не решается положительно это утверждать; он выражает
некоторые сомнения касательно прав или притязаний констабля и маршала (гл.
323).
145'Entre seignor et homme ne n’a quela foi... mais tant que L’homme doit
a son seignor reverence en toutes choses (гл. 206), tous les hommes du dit
royaume sont par la dite Assise tenus les uns as autres... et en celle maniere
que le seignor mette main ou fasse mettre au corp ou fie d’aucun d’yaus
sans esgard et sans connoissance de court que tous les autres doivent venir
devant le seignor, etc. (212). Их протесты выражены с благородной безыискусст-
венностью свободы.
14б'См. L’Esprit des Loix, кн. 28. В течение сорока лет, протекших со времени
появления этой книги, никакое другое сочинение не имело так много читателей и
не возбуждало таких нападков со стороны критиков; а то, что она усилила склон-
ность к исследованиям, есть такое достоинство, которое не менее других дает ав-
тору право на нашу признательность.
1 ^Знакомством с этой неясной и устарелой юриспруденцией (гл. 80 - 111) я
много обязан дружбе ученого лорда, который с тщанием и прозорливостью изучил
философическую историю этого законодательства. Его трудами может обогатить-
ся потомство, но его заслуги как оратора и судьи могут быть оценены только его
современниками. (Этот комплимент относится, без сомнения, к лорду
Loughborough. См. Мемуары Гиббона, стр. 285. - Издат}
14ВТ1юдовик Толстый, которому приписывают введение этого учреждения во
Франции, вступил на престол лишь через девять лет (A.D.1108) после Готфрида
Булонского (Assises, гл. 2. 324). Касательно происхождения этого учреждения и
его последствий см. основательные замечания докт. Робертсона (История Карла V,
ч. 1, стр. 30 - 36,251 - 265, издание in 4-to).
149^Всякий читатель, который знаком с историками Крестовых походов, поймет,
что под именем сирийцев разумеются восточные христиане - мелькиты, яковиты
или несториане, которые все усвоили употребление арабского языка (ч. V, стр.
264)
15O'Assises de Jerusalem (310 - 312). Эти законы исполнялись в Кипрском ко-
ролевстве до 1350 года. В том же столетии в царствование Эдуарда I (как видно из
его Счетной Книги, недавно опубликованной) цена боевого коня была так же
чрезмерно высока в Англии.
489
Эдуард Гиббон
Глава LIX
Греческая империя спасена. - Крестовые походы
второй и третий; число участвовавших в них кре-
стоносцев; поход в Палестину и исход этого пред-
приятия. - Св. Бернард. - Царствование Салади-
на в Египте и в Сирии. - Он завоевывает Иеруса-
лим. - Морские крестовые походы. - Ричард Пер-
вый, король Английский. - Папа Иннокентий
Третий; Крестовые походы третий и четвертый. -
Император Фридрих Второй. - Король Франции
Людовик Девятый и два последних Крестовых
похода. - Изгнание латинов или франков
Мамелюками
Я позволю себе отступить от серьезного тона исторического
изложения, чтобы сравнить императора Алексея1' с шака-
лом, который^как рассказывают, ходит вслед за львом и дое-
дает то, что от него остается. Как бы ни были велики его опа-
сения и затруднения во время прохода первых крестоносцев,
он был за все с избытком вознагражден теми выгодами, кото-
рые извлек из военных подвигов франков. Его искусству и
бдительности они были обязаны своим первым завоеванием -
взятием Никеи, а занятием этой грозной позиции они при-
нудили тюрок очистить окрестности Константинополя. В то
время, как крестоносцы с неразборчивым мужеством прони-
кали внутрь азиатских стран, хитрый грек пользовался тем
благоприятным для него обстоятельством, что эмиры были
отозваны от морского побережья в армию султана. Он вытес-
нил тюрок с островов Родоса и Хиоса и снова присоединил
города Эфес и Смирну, Сарды, Филадельфию и Лаодикею к
империи, пределы которой он расширил от Геллеспонта до
берегов Меандра и до утесистых берегов Памфилии. Церк-
вам было возвращено их прежнее великолепие; города были
заново отстроены и укреплены, а обезлюдевшая страна была
вновь заселена христианскими колонистами, охотно согла-
сившимися перебраться туда с отдаленной границы, где они
были подвержены постоянным опасностям. Мы можем изви-
нить Алексея в том, что среди этих отеческих забот он поза-
был об избавлении гроба Господня, но латины клеймили его
названиями изменника и дезертира. Они принесли ему при-
История упадка и разрушения Римской Империи 490
сягу в верности и в покорности, а он обещал содействовать их
предприятию лично или по меньшей мере своими войсками и
сокровищами; его неблагородное отступление уничтожало
принятые ими на себя обязательствами, а меч, который был
орудием их победы, был вместе с тем залогом и доказатель-
ством их неотъемлемой независимости. Император, как ка-
жется, не пытался предъявлять свои устарелые права на
иерусалимское королевство2), но окраины Киликии и Сирии
были не столь давнишними его владениями и были более до-
ступны для его оружия. Многочисленная армия крестоносцев
была уничтожена или рассеяна; княжество Антиохийское ос-
талось без правителя вследствие того, что Боэмунд был за-
стигнут врасплох и захвачен в плен; внесенные им выкуп об-
ременил его тяжелыми долгами, а его нормандские привер-
женцы не были достаточно многочисленны для отражения
нападений греков и тюрок. В этом стесненном положении
Боэмунд принял отважное решение предоставить защиту
Антиохии своему родственнику, верному Танкреду, воору-
жить запад против Византийской империи и привести в ис-
полнение тот замысел, который был ему завещан наставле-
ниями и примером его отца Гвискара. Он втайне отплыл в
Европу и, если можно верить рассказу принцессы Анны, пе-
реплыл, спрятавшись в гробу, через море, на котором господ-
ствовали его враги3). Во Франции он был встречен выраже-
ниями общего одобрения и вступил в брак с дочерью короля;
его возвращение в Азию было блестяще, так как самые храб-
рые воины охотно поступали на службу к такому опытному
вождю, и он переправился через Адриатическое море во гла-
ве пяти тысяч всадников и сорока тысяч пехотинцев, набран-
ных с самых отдаленных оконечностей Европы4). Для его че-
столюбивых замыслов послужили препятствием сильные ук-
репления Дураццо, осмотрительность Алексея, усиливав-
шийся недостаток в съестных припасах и приближение зи-
мы, а его продажные союзники увлеклись выгодными пред-
ложениями неприятеля и стали покидать его знамя. Мирный
договор5) рассеял опасения греков, а смерть окончательно из-
бавила их от такого противника, которого не могли сдержи-
вать никакие клятвы, не могли устрашать никакие опасно-
сти и не могли удовлетворять никакие мирские блага. Его де-
ти вступили по наследству во владение антиохийским кня-
жеством, но границы этого княжества были точно установле-
ны, вассальная зависимость была ясно признана, а города
Таре и Мальмистра были возвращены византийским импера-
491 Эдуард Гиббон
торам, которые стали владычествовать над Анатолией на
всем пространстве от Трапезунда доя пределов Сирии. Цар-
ствовавшая в Руме6) Сельджукская династия была со всех
сторон отделена от моря и от своих магометанских собрать-
ев; могущество султана было поколеблено победами франков
и даже их поражениями и после утраты Никеи, они перенес-
ли свою резиденцию в Коньи или Иконий - небольшой горо-
док, лежащий вдали от морских берегов на расстоянии слиш-
ком трехсот миль от Константинополя7). Вместо того чтобы
трепетать за безопасность своей столицы, императоры из до-
ма Комнинов осмелились предпринять наступательную вой-
ну против тюрок и первый Крестовый поход предохранил
разваливающуюся империю от разрушения.
В двенадцатом столетии три многочисленных сборища на-
правились с запада сухим путем для освобождения Палести-
ны. Пример, и успех первых крестоносцев поддерживали
рвение солдат и пилигримов ломбардских, французских и
германских . Через сорок восемь лет после освобождения
гроба Господня, император Конрад Третий и французский
король Людовик Седьмой предприняли второй крестовый по-
ход с целью поддержать приходившее в упадок владычество
латинов9) над Палестиной. Большой отряд участников треть-
его Крестового похода шел под начальством императора
Фридриха Барбароссы10), сочувствовавшего скорби своих со-
братьев французского и английского по случаю затрагивав-
шей их всех утраты Иерусалима. Эти три экспедиции похо-
дили одна на другую и числом участников и переходом через
греческую империю и как характером так и исходом борьбы
с тюрками; поэтому их краткая параллель избавит нас от по-
вторения скучных подробностей. Как бы ни казалась нам за-
влекательной последовательная история Крестовых походов,
она была бы постоянным повторением все одних и тех же
причин и последствий, а частые попытки защитить Святую
Землю или снова ею завладеть показались бы слабыми и не-
удачными копиями с оригинала.
Многочисленные толпы, шедшие по незаставшим еще сле-
дам первых пилигримов, находились под начальством вож-
дей, хотя и равных Готфриду Булонскому и его товарищам
по рангу, но неравных по репутации и по личным достоинст-
вам. Во главе их развевались знамена герцогов Бургундско-
го, Баварского и Аквитанского; первый из этих герцогов был
потомок Гуго Капета, а второй был родоначальником Браун-
швейгского дома11); архиепископ Миланский, который был
История упадка и разрушения Римской Империи 492
светским владетельным князем, взял с собой сокровища и
украшения своей церкви и своего дворца, впоследствии до-
ставшиеся тюркам, а прежние крестоносцы Гуго Великий и
Стефан Шартрский возвращались с целью довершить только
начатое исполнение своего обета. Громадные толпы их по-
следователей подвигались в беспорядке впредь двумя колон-
нами и, если первая из них состояла из двухсот шестидесяти
тысяч человек, то вторая могла доходить до шестидесяти ты-
сяч всадников и ста тысяч пехотинцев12). Армии, участвовав-
шие во втором Крестовом походе, могли бы замышлять заво-
евание всей Азии; дворянство французское и германское бы-
ло воодушевлено присутствием своих монархов, и как высо-
кое положение так и личные достоинства Конрада и Людови-
ка придавали экспедиции такой блеск и поддерживали в вой-
сках такую дисциплину, каких нельзя было ожидать при
второстепенных вождях. В кавалерии императора и в кава-
лерии короля было по семидесяти тысяч рыцарей с находив-
шейся при этих рыцарях прислугой13 \ и если мы не будем
считать ни легковооруженных солдат, ни тяжеловооружен-
ной пехоты, ни женщин и детей, ни священников и монахов,
то мы все-таки найдем в итоге по меньшей мере четыреста
тысяч человек. Весь запад от Рима до Бретани пришел в дви-
жение; короли польский и богемский явились на вызов Кон-
рада, а греческие и латинские писатели утверждают, что при
переправе крестоносцев через какой-то пролив или через ка-
кую-то реку, византийские агенты насчитали девятьсот ты-
сяч человек и отказались от продолжения этого бесконечного
счета14). Во время третьего Крестового похода армия Фрид-
риха Барбароссы была менее многочисленна, потому что
французы и англичане предпочли плавание по Средиземно-
му морю. Цвет германского рыцарства состоял из пятнадца-
ти тысяч рыцарей и стольких же оруженосцев; шестьдесят
тысяч всадников и сто тысяч пехотинцев фигурировали на
смотре, который был сделан в присутствии императора на
венгерских равнинах; а ввиду того, что и ранее собирались
такие же громадные массы людей, нас не должно удивлять
легковерие тех, которые определяли число участников этой
последней экспедиции в шестьсот тысяч человек15). Эти пре-
увеличенные цифры свидетельствуют только об удивлении,
которым были поражены современники; но это удивление
служит самым несомненным доказательством того, что мас-
сы пилигримов действительно были громадны, хотя число
людей и не могло быть в точности определено. Греки могли
493 Эдуард Гиббон
хвастаться своим превосходством во всем, что относилось к
военному искусству и к военным хитростям, но они отдавали
полную справедливость физической силе и храбрости фран-
цузских кавалеристов и германских пехотинцев16); по их
рассказам, эти чужеземцы принадлежали к железной расе,
были гигантского роста, метали из глаз огонь и проливали
кровь, как воду. В армии Конрада находился конный отряд
женщин, которые носили одинаковое вооружение с мужчина-
ми, а так как начальница этих амазонок носила позолоченные
шпоры и сапожки, то ее прозвали дамой-золотоножкой.
II. Своей многочисленностью и своими нравами крестонос-
цы наводили ужас на изнеженных греков, а чувство страха
легко переходит в ненависть. Это отвращение к чужеземцам
сдерживалось или смягчалось страхом, который внушало мо-
гущество тюрок, а оскорбительные обвинения, которыми ла-
тины осыпали императора Алексея, не изменят нашего более
снисходительного о нем мнения, что он делал вид, будто не
замечает дерзких замашек крестоносцев, избегал неприяз-
ненных с ним столкновений, сдерживал их опрометчивость и
расчистил перед их религиозным рвением путь для пилиг-
римства и для завоеваний. Но когда тюрки были вытеснены
из Никеи и от морского побережья, когда византийские мо-
нархи перестали бояться царствовавших в отдаленном Коньи
султаном, греки стали ничем не стесняясь предаваться чу в -
ству негодования при самовольном и беспрестанно повторяв-
шемся появлении западных варваров, оскорблявших вели-
чие империи и угрожавших ее безопасности. Крестовые по-
ходы второй и третий были предприняты в царствоание Ма-
нуила Комнина и Исаака Ангела. Первый из этих императо-
ров легко увлекался своими страстями, которые нередко пе-
реходили в злобу, а второй, соединявший в себе от природы
трусость со злобой, был способен без всяких на то прав и без
всякого сострадания лишить жизни тирана и вступить на его
трон. Монарх и его подданные условились втайне и быть мо-
жет по безмолвному уговору истреблять или, по меньшей
мере, обескураживать пилигримов всякого рода оскорблени-
ями и притеснениями, а предлогом или удобным для того
случаем постоянно служили неосмотрительность пилигри-
мов и их непривычка к дисциплине. Западные монархи выго-
ворили себе право проходить через владения своих христи-
анских собратьев и получить за умеренную цену съестные
припасы; этот договор был скреплен клятвами и выдачей за-
ложников, и самые бедные из солдат Фридриховой армии
История упадка и разрушения Римской Империи 494
получили по три марки серебра на покрытие своих путевых
расходов. Но все эти обязательства были нарушены веролом-
ством и несправедливостью, а об основательности жалоб, ко-
торые высказывались латинами, свидетельствует честное
признание того греческого историка, который осмелился
предпочесть правду интересам своих соотечественников17^
Вместо гостеприимства крестоносцы нашли ворота и евро-
пейских и азиатских городов плотно запертыми, а недоста-
точные съестные припасы спускались им в корзинках с го-
родских стен. Такая робкая недоверчивость могла находить
для себя оправдание в прошлом опыте или в предусмотри-
тельности; но общий долг человеколюбия не дозволял при-
мешивать к хлебу известь или другие вредные вещества, и
если Мануила нельзя винить в потворстве таким низостям,
то его нельзя не винить в чеканке фальшивой монеты, на-
значенной для расплаты с пилигримами. Этих пилигримов
на каждом шагу задерживали или сбивали с дороги; губерна-
торам были даны тайные приказания загораживать на их пу-
ти проходы и уничтожать мосты; мародеров грабили и убива-
ли; при проходе через леса солдат и лошадей поражали стре-
лы, пущенные невидимой рукой; больных сжигали в посте-
ли, а трупы умерших развешивались вдоль больших дорог на
виселицах. Эти обиды вывели из терпения подвижников кре-
ста, не одаренных евангелическим смирением, а византий-
ские императоры, вызвавшие вражду, которую не были в со-
стоянии побороть, ускоряли переправу этих страшных гос-
тей в Азию. На границе тюркских владений Барбаросса по-
щадил преступную Филадельфию18\ наградил гостеприим-
ную Лаодикею и оплакал печальную необходимость, которая
запятнала его меч кровью христиан. Высокомерие греческих
императоров подвергалось тяжелым испытаниям при личных
сношениях с монархами Германии и Франции. Они могли
похвастаться тем, что на первом свидании Людовик сидел на
низеньком стуле продле Мануйлова трона19); но лишь только
французский король переправил свою армию через Босфор,
он изъявил согласие на вторичное свидание на море или на
суше только с тем условием, что его собрат-император будет
обходиться с ним как с равным. Установление церемониала
для свидания с Конрадом и с Фридрихом было делом еще бо-
лее щекотливым и трудным; они, подобно преемникам Кон-
стантина, называли себя императорами римлян20) и твердо
отстаивали свои права на этот титул и на это звание. Первый
из этих преемников Карла Великого не хотел разговаривать
495 Эдуард Гиббон
с Ману ил ом иначе как сидя на коне и в открытом поле, а вто-
рой переправился не через Босфор, а через Геллеспонт для
того, чтобы не заезжать в Константинополь и не встречаться
с царствовашим там монархом. Коронованному в Риме им-
ператору греческий монарх давал в своих письмах скромный
титул гех, или принца Аллеманнов, а тщеславный и слабый
Исаак Ангел делал вид, будто ему вовсе незнакомо имя одно-
го из величайших людей и величайших монархов того време-
ни. В то время как греческие императоры относились к ла-
тинским пилигримам с ненавистью и с недоверием, они втай-
не поддерживали тесный союз с тюрками с сарацинами. Иса-
ак Ангел жаловался на то, что своим дружеским расположе-
нием к великому Саладину он навлек на себя вражду фран-
ков, а в Константинополе была построена мечеть для пуб-
личного исповедования магометанской религии21^.
III. Массы людей, участвовавших в первом крестовом по-
ходе, были истреблены в Анатолии голодом, моровой язвой и
турецкими стрелами, а принцы спасались оттуда только с
несколькими эскадронами для того, чтобы плачевно совер-
шить свое благочестивое странствование. О степени их про-
свещения можно составить себе понятие по тому факту, что
они намеревались завладеть на пути в Иерусалим Персией и
Хорасаном, а об их человеколюбии можно судить по тому
факту, что они перебили христианских жителей одного
преданного им города, вышедших к ним навстречу с пальма-
ми и с крестами в руках. Воины Конрада и Людовика были
менее жестокосердны и менее неосмотрительны; но исход
второго Крестового похода был еще более гибелен для хри-
стианства, чем предыдущая попытка, а грека Мануила его
собственные подданные обвиняли в том, что он заблаговре-
менно извещал султана о намерениях крестоносцев и давал
латинским принцам таких проводников, которые их обманы-
вали. Вместо того чтобы подавить общего врага одновремен-
ным нападением с двух различных сторон, германцы зашли
далеко вперед из соревания, а франки запоздали из зависти.
Только что Людовик переправился через Босфор, как встре-
тился с возвращавшимися назад императором, который по-
терял большую часть своей армии в блестящем, но неудач-
ном сражении на берегах Меандра. Конрад ускорил свое от-
ступление вследствие контраста между его положением и
помпой, окружавшей его соперника; его независимые васса-
лы покинули его, и при нем остались только те войска, кото-
рые были набраны в его наследственных владениях, а чтобы
История упадка и разрушения Римской Империи 496
совершить морем свое благочестивое странствование в Пале-
стину, ему пришлось взять взаимообразно суда у греков.
Французский король, не умевший воспользоваться указани-
ями опыта и не изучивший характера тамошних войн, пошел
той же дорогой к такой же гибели. Авангард, который нес ко-
ролевское знамя и хоругв аббатства св.Дени22) двинулся впе-
ред с неосмотрительной торопливостью, а когда арьергард,
находившийся под личным начальством самого короля, при-
был на свою ночную стоянку, он не нашел там своих передо-
вых товарищей. Бесчисленные толпы тюрок, которые были
более искусны в военном деле, чем христиане двенадцатого
столетия, воспользовались ночной темнотой и беспорядком,
в котором находилась армия Людовика; они окружили ее со
всех сторон и нанесли ей решительное поражение. Людовик
взобрался среди общего смятения на дерево; он спасся благо-
даря своей личной храбрости и тому, что не был узнан не-
приятелем и на рассвете добрался почти совершенно одино-
ким до лагеря своего авангарда. Вместо того чтобы продол-
жать свою экспедицию сухим путем, он был рад, что мог ук-
рыть остатки своей армии в союзном приморском порту Са-
талии. Оттуда он отплыл в Антиохию; но греки доставили
ему так мало судов, что он мог взять с собой только рыцарей
и знать, а плебейская пехота была оставлена на верную ги-
бель у подножия гор Памфилии. Император и король свиде-
лись в Иерусалиме и вместе плакали; их военная свита, со-
ставлявшая остаток от двух огромных армий, присоедини-
лась к войскам сирийских христиан, и второй Крестовый по-
ход закончился безуспешной осадой Дамаска. Конрад и Лю-
довик отплыли в Европу с приобретенной репутацией людей
благочестивых и мужественных; но восточные народы дока-
зали, что их напрасно так часто стращали громкими имена-
ми и военными силами этих могущественных монархов23)
Им, быть может, следовало более страшиться воинской
опытности Фридриха I, который служил в своей молодости в
Азии под начальством своего дяди Конрада. Сорок кампа-
ний, совершенных в Германии и в Италии, научили его на-
чальствовать армиями и в его царствование приучились к
повиновению не только его солдаты, но даже имперские
князья. Лишь только он потерял из виду последние погра-
ничные греческие города Филадельфию и Лаодикею, он очу-
тился в изобилующей солью голой степи, - в стране ужасов и
страданий (по выражению историка)24) Во время его двадца-
тидневного трудного и гибельного для здоровья армии пере-
497
Эдуард Гиббон
хода на него нападали на каждом шагу бесчисленные толпы
туркмен25\ которые после каждого поражения точно увели-
чивались числом и становились все более свирепыми. Импе-
ратор терпеливо выдерживал борьбу и лишения, и такового
было бедственное положение его армии, что когда он достиг
Икония, не более тысячи рыцарей были способны нести ка-
валерийскую службу. Благодаря внезапности и стремитель-
ности нападения, он разбил неприятельскую армию и взял
приступом столицу султана26), который стал униженно мо-
лить о пощаде и о заключении мира. Путь для дальнейшего
наступления был расчищен и Фридрих победоносно подви-
гался вперед, пока не утонул в Киликии в одном небольшом
потоке27). Остаток пришедших с ним германцев был уничто-
жен болезнями и дезертирством, а сын император погиб с
большей частью своих швабских вассалов при осаде Акры.
Между латинскими героями только Готфриду Булонскому и
Фридриху Барбароссе удалось пройти через Малую Азию; но
даже их успех послужил предостережением и в последнюю,
более просвещенную опытом, эпоху Крестовых походов, все
народы предпочитали морской переезд трудным и опасным
сухопутным экспедициям^28).
Энтузиазм первых крестоносцев был явлением натураль-
ным и понятным, так как в ту пору надежды были юны,
опасности еще не были изведаны на опыте, а само предприя-
тие было совершенно в духе того времени. Но упорство, с ко-
торым Европа возобновляла одно и то же предприятие, воз-
буждает в нас скорбь и удивление, доказывая нам, что посто-
янные неудачи никого ничему на научали, что для уверенно-
сти в успехе служили источником все одни и те же безуспеш-
ные усилия, что шесть новых поколений очертя голову уст-
ремлялись в открытую перед ними пропасть, и что люди всех
званий жертвовали и общественными интересами и своим
личным состоянием из-за безрассудного желания приобрести
или обратно получить каменную гробницу, находившуюся в
двух тысячах миль от их отечества. В течение двухсот лет,
протекших со времени созвания Клермонского собора, каж-
дой весной и каждым летом новые толпы воинственных пи-
лигримов отправлялись на защиту Святой Земли; но семь ве-
ликих военных предприятий, или Крестовых походов, были
вызваны каким-нибудь приближавшимся или только что ис-
пытанным бедствием; народы подчинялись влиянию своих
первосвященников и следовали примеру своих монархов;
воззвания их святых проповедников воспламеняли их рели-
История упадка и разрушения Римской Империи 498
гиозное рвение и заглушали голос их рассудка, а между эти-
ми проповедниками монах или святой Бернард29) мог бы зая-
вить притязание на самое почетное место. Почти за восемь
лет до первого завоевания Иерусалима он родился в Бургун-
дии от благородных родителей; когда ему было двадцать три
года, он похоронил себя в монастыре Сито, который был ос-
нован незадолго перед тем и еще не пережил первой поры ре-
лигиозного рвения; по прошествии двух лет он вывел оттуда
третью колонию или дочь этого монастыря, поселил ее в до-
лине Клерво30\ в Шампани в до самой смерти довольство-
вался скромным положением аббата основанной им самим
обители. Наш философский век относится к заслугам этих
духовных героев с пренебрежением слишком щедрым и не-
разборчивым. Самые незначительные между ними отлича-
лись до некоторой степени умственной энергией; они по
меньшей мере стояли выше своих последователей и учени-
ков, а в век суеверий они умели достигать той цели, которая
преследовалась столькими соперниками. По своим пропове-
дям, сочинениям и деятельности Бернард стоял много выше
своих соперников и современников; его сочинения не лише-
ны остроумия и красноречия, и он, по-видимому, сохранял
столько здравого смысла и человеколюбия, сколько могло со-
вмещаться с характером святого. Если бы он оставался миря-
нином, он получил бы седьмую часть небольшого наследст-
ва, а благодаря тому, что он принес обет бедности и покая-
ния, что он закрыл свои глаза перед видимым миром31) и от-
казался от всяких церковных должностей, он сделался ора-
кулом Европы и основателем ста шестидесяти монастырей.
Нестесняемость его порицаний, написанный в апостольском
духе, наводила страх на монархов и на первосвященников;
во время возникшего в церкви раскола, Франция, Англия и
Милан обращались к нему за указаниями и подчинились его
решению; Иннокентий Второй отплатил ему признательно-
стью за то, чем был ему обязан, а преемник Иннокентий
Второго, Евгений Третий был другом и учеником святого
Бернарда. Перед провозглашением второго Крестового похо-
да он впервые приобрел известность миссионера и пророка
Божия, призывавшего народы к защите Святого Гроба32*. На
заседании парламента в Везелэ, он проповедовал в присутст-
вии короля и из его рук получили крест как сам Людовик
Седьмой, так и французская знать. Затем аббат монастыря
Клерво приступил к более трудной задаче: он попытался
убедить и императора Конрада; флегматический народ, ко-
499
Эдуард Гиббон
торому был незнаком язык проповедника, увлекся его трога-
тельным тоном и горячей жестикуляцией, и все путешествие
св. Бернарда от Констанса до Кельна было торжеством крас-
норечия и религиозного рвения. Бернард превозносил свой
собственный успех, благодаря которому Европа обезлюдела;
он утверждал, что города и замки остались без жителей и вы-
считывал, что для утешения каждых семи вдов оставалось
только по одному мужчине33). Слепые фанатики желали вы-
брать его своим главнокомандующим, но перед его глазами
был пример Петра Пустынника; поэтому он удовольствовал-
ся тем, что обеспечил крестоносцам божеское покровитель-
ство и благоразумно отклонил звание военного начальни-
ка, которое повредило бы его репутации святого и в случае
неудачи и в случае успеха34). Однако после бедственного
окончания похода, аббата громко называли ложным проро-
ком и виновником как общественных бедствий, так и гибели
стольких людей; его враги торжествовали, его друзья красне-
ли от стыда, а свое оправдание он написал не скоро и оно ни-
кого не удовлетворило. Он ссылался на исполнение приказа-
ний, полученных от папы, много говорил о тайных путях
Провидения, приписывал несчастье пилигримов их собствен-
ным грехам и скромно намекал на то, что его призвание бы-
ло удостоверено видениями и чудесами35). Если бы этот факт
не подлежал сомнению, то аргумент св. Бернарда был бы со-
вершенно удовлетворителен, а его преданные ученики, на-
считывавшие от двадцати до тридцати чудес совершенных в
течение одного дня, ссылались на происходившие во Фран-
ции и в Германии народные сходки, на которых эти чудеса
совершались36). В настоящее время им никто бы не поверил
кроме обитателей монастыря в Клерво; но в сверхъестествен-
ном исцелении слепых, увечных и больных, которых приво-
дили к человеку Божию, мы не в состоянии определить доли
случайности, фантазии, обмана и вымысла37).
Даже божеское всемогущество не может избежать ропота
со стороны верующих, которые не сходятся между собою в
том, чего желают; поэтому неудивительно, что освобожде-
ние Иерусалима, считавшееся в Европе за ниспосланное не-
бесами благополучие, оплакивалось в Азии как обществен-
ное бедствие и, быть может, даже ставилось Провидению в
упрек. После утраты Иерусалима сирийские беглецы повсю-
ду распространили смятение и страх; Багдад смиренно по-
грузился в скорбь; дамаскский кади Зейнеддин вырвал свою
бороду в присутствии халифами все члены дивана расплака-
История упадка и разрушения Римской Империи 500
лись при его рассказе об этом печальном событии38). Но по-
велители правоверных были в состоянии только плакать; они
сами были пленниками в руках тюрок; в последнем веке Аб-
бассидов им была возвращена некоторая доля светской вла-
сти, но их скромное честолюбие довольствовалось Багдадом
и соседними провинциями. Их тираны, сельджукские султа-
ны, испытали на себе общую участь всех азиатских династий
и от эпохи мужества и могущества перешли к эпохе внутрен-
них раздоров, вырождения и упадка; у них не было ни муже-
ства, ни военных сил для защиты их религии, а живший в
своем отдаленном персидском царстве, последний герой из
этого царского рода Санджар не был известен христианам ни
по имени, ни по военным подвигам39). Между тем как султа-
ны были опутаны шелковыми сетями гарема, за благочести-
вое дело взялись их рабы атабеки40), тюркское название ко-
торых можно перевести точно так же, как и название визан-
тийских патрициев, словами отец монарха. Храбрый тюрок
Аскансар был фаворитом Малик-шаха, от которого получил
право стоять по правую руку от его трона; но во время меж-
дусобных войн, возникших после смерти монарха, он ли-
шился и своего алеппского губернатора и жизни. Подчинен-
ные ему эмиры остались верными его сыну Зенги, впервые
выступившему на военное поприще во время поражения, по-
несенного от франков под Антиохией; тридцать кампаний,
совершенных на службе у халифа и у султана, упрочили его
военную репутацию и ему, как единственному человеку,
способному вступиться за религию пророка, было вверено
главное начальство в Мосуле. Зенги не обманул возложен-
ных на него надежд; после двадцатипятидневной осады он
взял приступом город Эдессу и отнял у франков все, что они
завоевали по ту сторону Евфрата41); воинственные племена
Курдистана подчинились независимому владетелю Мосула и
Алеппо; его солдаты приучились считать лагерь за свое един-
ственное отечество; они были уверены в его щедрости при
распределении наград и в том, что он позаботится о покину-
тых им семьях. Во главе этих ветеранов его сын Нуреддин
мало-помалу собрал разрозненные силы магометан, присое-
динил царство Дамаск к царству Алеппо и успешно вел про-
должительную войну против сирийских христиан; он расши-
рил свои огромные владения от Тигра до Нила, и Аббассиды
наградили этого преданного служителя титулами и прерога-
тивами царской власти. Сами латины отдавали справедли-
вость благоразумию и мужеству этого непримиримого врага,
501 Эдуард Гиббон
и даже его правосудию и благочестию42). В своей частной
жизни, в своей системе управления этот благочестивый воин
обнаруживал религиозное рвение первых халифов и был так
же, как они, прост в своих привычках. Золото и шелк были
изгнаны из его дворца; он запретил в своих владениях употреб-
ление вина, государственные доходы употреблял только на об-
щественные нужды, а на ведение своего скромного домашнего
хозяйства употреблял только доходы, получавшиеся с его соб-
ственного поместья, которое было куплено на доставшуюся ему
по закону долю военной добычи. Его любимая султанша обра-
тилась к нему с просьбой о покупке каких-то женских нарядов.
"Увы! (сказал царь) я живу в страхе Божием, и я не более как
казначей мусульман. Я не могу тратить того, что им принадле-
жит; но у меня еще есть три лавки в городе Хомс; их вы можете
взять, но, кроме них, я ничего не могу вам дать". Его судебная
палата наводила страх на знатных людей, а для бедняков слу-
жила убежищем. Через несколько лет после смерти султана
один из его бывших подданных, пострадавший от какой-то не-
справедливости, громко воскликнул на улице Дамаска: "О Ну-
реддин, Нуреддин, куда ты скрылся? Восстань, чтобы пожалеть
о нас и помочь нам!" Народ пришел в волнение, а царствовав-
ший тиран устыдился или задрожал от страха при имени умер-
шего монарха.
Военные предприятия тюрок и франков лишили Фатими-
дов Сирии. В Египте упадок их репутации и влияния был
еще более ощутим. Тем не менее в их лице все еще чтили по-
томков и преемников пророка; они жили взаперти в каир-
ском дворце, окруженные внешним почетом, и святость их
особы редко профанировали взоры подданных и чужеземцев.
Латинские послы43) подробно описали, как их провели к ха-
лифу сквозь множество темных проходов и освещенных га-
лерей; эту сцену оживляли щебетание птиц и журчание
фонтанов; ей придавали блеск богатое убранство комнат и
редкие звери; о царских сокровищах послы могли составить
себе понятие частью по тому, что видели и еще более по то-
му, что угадывали; длинный ряд раскрытых дверей охраняли
чернокожие солдаты и дворцовые евнухи. Святилище, в ко-
тором находился монарх, было прикрыто занавесью; сопро-
вождавший послов визирь положил в сторону свой палаш и
три раза пал ниц; затем занавесь была отдернута, и послы
узрели повелителя правоверных, который выразил свою во-
лю своему главному рабу. Но этот раб был его повелителем;
визири или султаны присвоили себе высшее управление
История упадка и разрушения Римской Империи 502
Египтом; соперничавшие кандидаты отстаивали свои притя-
зания с оружием в руках, а имя самого достойного или само-
го сильного из них вставлялось в царский патент, дававший
высшую правительственную власть. Партии Даргама и Ша-
вера попеременно изгоняли одна другую и из столицы и из
страны, а самая слабая из них прибегала к опасному покро-
вительству султана Дамаскского или короля Иерусалимско-
го, которые были постоянными врагами и секты и монархии
Фатимидов. Тюрки были более страшны по своим военным
силам и по своей религии; но франки могли пройти удобным
путем от Газы до берегов Нила, между тем как, вследствие
географического положения владения Нуреддина, его вой-
скам пришлось бы сделать длинный и трудный обход вокруг
Аравии, во время которого они должны бы были выносить
жажду, крайнюю усталость и жгучие степные ветры. Из ре-
лигиозного рвения, или из честолюбия, тюркский монарх
питал тайное желание властвовать над Египтом от имени
Аббассидов, но видимым предлогом для первой экспедиции
послужило желание возвратить власть Шаверу, который об-
ратился к нему за помощью, а главное начальство было вве-
рено храброму ветерану, эмиру Шираку. Дергам не выдер-
жал борьбы и был убит; но неблагодарность, зависть и осно-
вательные опасения побудили его счастливого соперника об-
ратиться к Иерусалимскому королю с просьбой избавить
Египет от его наглых благодетелей. Шираку не был в состоя-
нии бороться с соединенными силами двух противников; он
отказался от своих недавних завоеваний и очистил Белбей
или Пелузий с условием, что ему дозволят беспрепятственно
отступить. В то время, как тюрки дефилировали перед не-
приятелем, а их генерал ехал в тылу, наблюдая за порядком
и держа в руках боевую секиру, какой-то франк осмелился
спросить у него, не боится ли он нападения. "Вы, конечно,
можете сделать нападение (отвечал неустрашимый эмир),
но будьте уверены, что каждый из моих солдат, прежде чем
переселиться в рай, отправит в ад одного из неверных". Его
рассказы о богатствах страны, об изнеженности туземцев и о
беспорядочном управлении оживили надежды Нуреддина;
багдадский халиф одобрил его благочестивое намерение и
Ширку вторично вступил в Египет с двенадцатью тысячами
тюрок и одиннадцатью тысячами арабов. Его военные силы
все-таки не могли равняться с союзными армиями франков и
сарацинов, и я усматриваю необычайное военное искусство в
его переходе через Нил, в его отступлении в Фиваиду, в его
503
Эдуард Гиббон
мастерских военных эволюциях во время битвы при Бабене,
в его неожиданном нападении на Александрию, в его маршах
и контрмаршах по египетскому равнинами и долинами от
тропика до берегов моря. Его искусству содействовало муже-
ство его войск, и один мамелюк445 воскликнул накануне бит-
вы: ’’Если мы не в состоянии вырвать Египет из рук этих со-
бак - христиан, то почему же мы не отказываемся от обещан-
ных султаном почетных отличий и наград, почему мы не
идем пахать землю вместе с крестьянами или прясть вместе с
гаремными женщинами?” Однако, несмотря на все усилия455,
несмотря на упорную оборону Александрии465 его племянни-
ком Саладином, Шираку закончил свою вторичную экспеди-
цию почетной капитуляцией и отступлением, а Нуреддин
решился приберечь его воинские дарования к тому времени,
когда можно будет предпринять третью экспедицию при бо-
лее благоприятных условиях. Такие условия были вскоре по-
сле того созданы честолюбием и корыстолюбием иерусалим-
ского короля Амальрика или Амори, проникшегося пагуб-
ным убеждением, что в сношениях с врагами Божьими нет
надобности соблюдать правила чести. Он нашел поощрение
со стороны религиозного воина - гроссмейстера ордена Иоан-
нитов475; константинопольский император доставил ему или
обещал доставить флот для того, чтобы он мог действовать
сообща с сирийскими армиями, и вероломный христианин,
не довольствовавшийся добычей и субсидиями из Египта,
предпринял завоевание страны. В этом затруднительном по-
ложении мусульмане обратились за помощью к владетелю
Дамаска; окруженный со всех сторон опасностями, визирь
согласился на единодушное требование своих единоверцев, и
Нуреддин был, по-видимому, удовлетворен предложенной
ему третьей частью египетских доходов. Франки уже стояли
у ворот Каира; но при их приближении были сожжены и
предместия, и старый город; они были введены в заблужде-
ние неискренними переговорами о мире, а их суда не были в
состоянии подняться вверх по Нилу. Благоразумие заставило
их уклониться от борьбы с тюрками внутри неприятельской
страны, и Амори возвратился в Палестину, навлекши на себя
позор и упреки, которыми всегда сопровождаются неспра-
ведливые предприятия, если они не увенчиваются успехом.
После этого отступления франков на Ширак было надето по-
четное одеяние, которое он скоро запятнал кровью несчаст-
ного Шавера. В течение некоторого времени тюркские эми-
ры снисходили до того, что исполняли должность визиря; но
История упадка и разрушения Римской Империи 504
это владычество иноземцев ускорило падение самих Фати-
мидов, а этот переворот, при котором не было пролито ни од-
ной капли крови, совершился путем отдачи приказания и
произнесения одного слова. Халифы были унижены в общем
мнении своей собственной слабостью и тиранией визирей; их
подданные краснели от стыда, когда потомок и преемник
пророка протягивал свою голую руку для того, чтобы пожать
толстую лапу латинского посла; они плакали, когда он посы-
лал султану Дамаска, с целью возбудить в нем сострадание,
волосы своих жен в доказательство их скорби и страха. По
приказанию Нуреддина и по приговору магометанских уче-
ных, были с торжеством снова введены в употребление священ-
ные имена Абу Бакра, Омара и Османа; багдадский калиф Мо-
стади был признан в публичных молитвах настоящим повели-
телем правоверных, а зеленые одеяния сыновей Али были за-
менены одеяниями черного цвета, которые были отличием Аб-
бассидов. Последний представитель этого рода, халиф Адхед
пережил эти события только десятью днями и кончил свою
жизнь в счастливом неведении своей участи; его сокровища
обеспечили преданность солдат и заглушили ропот сектантов и
ни при одном из позднейших переворотов Египтяне не уклоня-
лись от православной традиции мусульман48).
Гористая страна, которая лежит по ту сторону Тигра, была
заселена пастушескими племенами курдов49); это был народ
отважный, сильный, дикий, не выносивший никакого ига,
занимавшийся грабежом и упорно державшийся за управле-
ние своих национальных вождей. Судя по их имени, по по-
ложению их страны и по их нравам, их можно считать за тех
Кардухиев, которые были известны грекам50); они до сих пор
отстаивают против Оттоманской Порты ту старинную свобо-
ду, которую отстаивали против преемников Кира. Бедность
и честолюбие побудили их заняться профессией наемных
солдат; царствование великого Саладина^51) было подготовле-
но военной службой его отца и дяди, и сын простого курда
Иова или Айюба мог гордо насмехаться над своей родослов-
ной, которую лесть вела от арабских халифов52). Нуреддин
до такой степени не ожидал предстоявшей гибели своего ро-
да, что заставил юного Саладина поневоле сопровождать его
дядю Шираку в Египет; военная репутация Саладина уста-
новилась при обороне Александрии, и, если можно верить
латинским писателям, он просил и добился от христианского
генерала мирских почетных отличий рыцарства53). По смер-
ти Шираку обязанности великого визиря были возложены на
505 Эдуард Гиббон
Саладина, как на самого юного и самого слабого из всех эми-
ров; но при помощи его отца, которого он вызвал в Каир, его
гений приобрел преобладающее влияние над другими эмира-
ми и привязал армию к его личности и к его интересам. Пока
Нуреддин жил, эти честолюбивые курды были самыми сми-
ренными из его рабов, а нескромный ропот членов дивана
сдерживался благоразумным Айюбом, заявлявшим во всеус-
лышание, что если бы на то была воля султана, он сам при-
вел бы своего сына в цепях к подножию трона. ’’Эти слова, -
прибавлял он с глазу на глаз с Саладином, - благоразумны и
уместны в собрании ваших соперников; но мы стоим теперь
выше страха и покорности, и угрозы Нуреддина не вынудят
от нас даже дани их сахарного тростника”. Смерть султана
предохранила их от неблаговидной и опасной борьбы; его
одиннадцатилетний сын был на время оставлен на попечение
дамасских эмиров, а новый властитель Египта был украшен
халифом всякими титулами54), какие могли освятить неза-
конно присвоенную им власть в глазах народа. Впрочем, Са-
ладин недолго довольствовался обладанием Египта; он вы-
гнал христиан из Иерусалима, а атабеков из Дамаска, Алеп-
по и Диарбекира; Мекка и Медина признали его своим свет-
ским покровителем; его брат покорил отдаленный Йемен
или Счастливую Аравию и в минуту его смерти его владыче-
ство простиралось от африканского Триполи до берегов Тиг-
ра и от Индийского океана до гор Армении. Мы так привык-
ли уважать законы и соблюдать преданность к монарху, что
в характере Саладина нам ярче всего бросаются в глаза его
измена и неблагодарность. Но для его честолюбия могут слу-
жить до некоторой степени извинением совершавшиеся в
Азии перевороты55), при которых заглохло всякое понятие о
законности престолонаследия, недавний пример самих ата-
беков, уважение Саладина к сыну его благодетеля, его чело-
веколюбие и великодушное обхождение с членами побочных
ветвей прежней династии, их неспособность и его личные до-
стоинства, одобрение халифа, который считался единствен-
ным источником всякой законной власти, и главным образом
желания и интересы народа, благосостояние которого долж-
но быть главной целью управления. Этот народ ценил в его
добродетелях и в добродетелях его патрона странное сочета-
ние геройства со святостью; и Нуреддин и Саладин значатся
в списках магометанских святых, а постоянная мысль о свя-
щенных войнах, по-видимому, набросила на их жизнь и на
их деятельность какой-то серьезный и суровый отпечаток.
История упадка и разрушения Римской Империи 506
Последний из них56) увлекался в своей молодости склонно-
стью к вину и к женщинам; но честолюбие скоро заставило
его променять чувственные наслаждения на более серьезные
безрассудства, совершаемые ради славы и владычества; Са-
ладин носил платье из грубой шерстяной материи; вода была
его единственным напитком и между тем как он мог равнять-
ся с арабским пророком в воздержанности, он превосходил
этого последнего в целомудрии. Он строго держался мусуль-
манских верований и в теории и на практике и всегда сожа-
лел о том, что заботы о защите его религии не дозволяли ему
совершить благочестивое странствование в Мекку; султан
молился в назначенные часы по пяти раз в день вместе со
своими собратьями; случайные нарушения установленных
постов он тщательно старался чем-нибудь загладить, а то,
что он читал Коран, сидя на коне в промежутке между гото-
выми вступить в бой двумя армиями, может служить хотя и
вычурным, но несомненным доказательством его благоче-
стия и мужества57). Изучение суеверной доктрины, которую
проповедовала секта суфиев, было единственное ученое за-
нятие, которое он удостаивал своим поощрением; его презре-
ние служило для поэтов залогов их безопасности; ко всем
светским наукам он питал отвращение и тот философ, кото-
рый осмелился поучать новым умозрительным теориям, был
схвачен и задушен по приказанию царственного святоши.
Самый последний из его подданных мог обращаться в его ди-
ван с требованием правосудия и против него самого и против
его министров и только для приобретения какого-нибудь но-
вого царства Саладин был способен уклониться от требова-
ний справедливости. Между тем как потомки Сельджука и
Зенги держали ему стремя и чистили ему платье, он был
приветлив и терпелив с своими низшими служителями. Его
щедрость была так безгранична, что при осаде Акры он раз-
дарил двенадцать тысяч коней, а когда он умер, в его казни
нашли только сорок семь серебряных драхм и одну золотую
монету; несмотря на то, что все свое царствование он провел
в войнах, подати были уменьшены и богатые граждане могли
без страха или без опасности наслаждаться плодами своей
предприимчивости. В Египте, Сирии и Аравии он основал
гошпитали, училища и мечети, и укрепил Каир постройкой
городских стен и цитадели; но все постройки султана имели
целью общественную пользу58), а ради своих личных удобств
он не развел ни одного сада и не построил ни одного дворца.
В век фанатизма природные достоинства такого фанатика,
507
Эдуард Гиббон
каким был сам Саладин, внушали уважение христианам;
германский император гордился его дружбой595, греческий
император искал его союза605, а завоевание Иерусалима рас-
пространило и, быть может, преувеличило его славу и на Во-
стоке и на Западе.
Иерусалимское королевство615 было обязано своим непро-
должительным существованием внутренним раздорам тюрок
и сарацинов, и тому, что как халифы из рода Фатимидов,
так и царствовавшие в Дамаске султаны жертвовали интере-
сами своей религии для своих личных и немедленных выгод.
Но военные силы Египта, Сирии и Аравии были в то время
соединены в руках героя, который был предназначен и при-
родой и судьбой для борьбы с христианами. Вокруг Иеруса-
лима все приняло угрожающий вид, а внутри Иерусалима
все свидетельствовало о бессилии и упадке. После двух Бал-
дуинов, из которых один был родным братом Готфрида Бу-
лонского, а другой двоюродным, скипетр перешел к дочери
второго Балдуина Мелисенде и к ее мужу, графу Анжуйско-
му Фульку, который, по своему первому браку, был родона-
чальником наших английских Плантагенетов625. Их двое сы-
новей, Баду ин Третий и Амори (Амальрик) вели упорную и
не совершенно безуспешную войну с неверными; но сын
Амальрика, Балдуин Четвертый лишился и умственных, и
физических сил от проказы, которая была плодом Крестовых
походов. Его сестра Сивилла, мать Балдуина Пятого, была
его натуральной наследницей; после подозрительной кончи-
ны своего сына она короновала своего второго супруга, Гви-
дона Лузиньянского, который был очень красив, но имел та-
кую дурную репутацию, что его собственный брат восклик-
нул: ’’Если из него сделали короля, то из меня, конечно, мо-
гут сделать бога!” Этот выбор был предметом общего порица-
ния, а самый могущественный из вассалов, Раймунд граф
Триполийский, который был устранен и от наследования и
от регенства, стал питать непримиримую ненависть к коро-
лю и продал султану свою честь и свою совесть. Таковы были
охранители святого города - прокаженный, ребенок, женщи-
на, трус и изменник; тем не менее его гибель замедлилась
двенадцатью годами благодаря прибывавшим из Европы под-
креплениям, благодаря мужеству военных орденов и благо-
даря тому, что главный враг был занят войнами вдалеке от
Иерусалима или внутренними делами. Приходившее в упа-
док государство наконец было со всех сторон окружено и
стеснено врагами, а франки сами нарушили примирение, ко-
История упадка и разрушения Римской Империи 508
торое охраняло их безопасность. Выслужившийся из простых
солдат Регинальд Шатильонский завладел одной крепостью
на краю степи; оттуда он грабил караваны, оскорблял рели-
гию пророка и угрожал городам Мекке и Медине. Саладин
низошел до жалоб, был доволен тем, что ему отказали в
удовлетворении, и вторгнулся в Святую Землю во главе
восьмидесяти тысяч всадников и пехотинцев. Выбор Тивери-
ады для первой осады был сделан по совету графа Триполий-
ского, которому принадлежал этот город, а короля Иеруса-
лимского убедили истощить силы его гарнизона и вооружить
его подданных для защиты этой важной крепости63). По сове-
ту вероломного Раймунда, христиане были обманом завлече-
ны в лагерь, в котором вовсе не было воды, а сам Раймунд
спасся перед первым сражением бегством, преследуемый
проклятиями обеих сторон64); Лузиньян был разбит и взят в
плен, лишившись тридцати тысяч человек, а древо от по-
длинного креста Господня, к великому несчастью, осталось в
руках неверующих. Царственный пленник был приведен в
палатку Саладина, а когда ему сделалось дурно от жажды и
от страха, великодушный победитель подал ему шербет, за-
мороженный во льду, но не дозволил сопровождавшему его
Регинальду Шатильонскому получить свою долю из этого
залога гостеприимства и помилования. ’’Личность и звание
короля, - сказал султан, - священны; но этот нечестивый
разбойник должен немедленно признать пророка, которого
он поносил, иначе он будет наказан смертью, которой так
часто был достоин”. Христианский воин отказался исполнить
это требование из гордости или потому, что этого не дозволя-
ла его совесть; тогда Саладин ударил Регинальда по голове
своим палашом, а гвардейцы султана докончили его65). Дро-
жавший от страха Лузиньян был отправлен в Дамаск в тюрь-
му, где он был окружен почетом и откуда и оттуда он скоро
вышел на свободу, внеся выкуп; но победа Саладина была
запятнана казнью двухсот тридцати рыцарей Иоаннитского
ордена - этих неустрашимых поборников веры и мучеников.
Королевство осталось без главы, а из двух гроссмейстеров во-
енных орденов один был убит, а другой был взят в плен. На
это гибельное поле битвы были приведены гарнизоны из всех
городов, как из тех, которые находились внутри страны;
только Тир и Триполи устояли против быстрого Саладинова
нашествия, а через три месяца поле битвы при Тривериаде
Саладин появился с своей армией у ворот Иерусалима.
Он мог ожидать, что осада города, который пользовался та-
509 Эдуард Гиббон
ким почетом и на земле и на небесах и судьбой которого так
интересовались и Европа и Азия, воспламенит последние ис-
кры энтузиазма и что из шестидесяти тысяч христиан каж-
дый превратиться в солдата, а каждый солдат будет кандида-
том на звание мученика. Но королева Сивилла дрожала от
страха и за себя и за своего пленного супруга, а спасшиеся от
тюркских мечей и от тюркского плена бароны и рыцари ру-
ководствовались ввиду общей гибели прежним соперничест-
вом и себялюбием. Самую многочисленную часть населения
составляли греки и восточные христиане, научившиеся из
опыта предпочитать магометанское иго латинскому67\ а гроб
Господень привлекал к себе толпы бедняков низкого звания,
у которых не было ни оружия, ни мужества и которые жили
только подаяниями пилигримов. Для защиты Иерусалима
было сделано несколько слабых и торопливых усилий, но по-
бедоносная неприятельская армия отразила вылазки осаж-
денных, придвинула свои военные машины, сделала в город-
ской стене брешь шириной в пятнадцать локтей, приставила
к ней штурмовые лестницы и на четырнадцатый день водру-
зила над брешью двенадцать знамен пророка и султана. Ко-
ролева, женщины, и монахи отправились босоногими в тор-
жественной процессии молить Сына Божия, чтобы он предо-
хранил свою гробницу и свое достояние от посягательства
нечестивцев - но все было тщетно. Им пришлось положиться
на милосердие победителя, а первая депутация, отправлен-
ная с просьбой о пощаде, получила решительный отказ. По-
бедитель отвечал, что "он поклялся отомстить за продолжи-
тельные страдания, которые так терпеливо выносились му-
сульманами, что время помилования прошло и что настала
минута отмщения за кровь невинных людей, пролитую Гот-
фридом и первыми крестоносцами". Но отчаянное и успеш-
ное сопротивление франков предостерегло султана от уве-
ренности в победе; он почтительно выслушал воззвание к об-
щему Отцу всего человечества и под влиянием человеколю-
бия в нем смягчилась суровость фанатика и победителя. Он
согласился пощадить при сдаче города жизнь его жителей.
Грекам и восточным христианам было дозволено жить под
его владычеством; но вместе с тем было условлено, что все
франки и латины покинут Иерусалим в течение сорока дней
и будут отправлены под охраной в приморские портовые го-
рода Сирии и Египта, что за каждого мужчину будет уплаче-
но по десяти золотых монет, за каждую женщину по пяти, за
каждого ребенка по одной, и что те, которые не будут в со-
История упадка и разрушения Римской Империи 510
стоянии купить свою свободу, поступят в вечное рабство.
Некоторые писатели с удовольствием и злорадством сравни-
вали человеколюбие Саладина с избиением магометан во
время Крестового похода. В этом случае различие обуслов-
ливалось чисто личным характером завоевателей; но мы не
должны позабывать то, что христиане предложили сдаться
на капитуляцию, а жившие в Иерусалиме магометане вы-
держивали осаду до последней крайности и что город был
взят приступом. Впрочем, тюркскому завоевателю нельзя не
отдать справедливости в том, что он добросовестно исполнил
все условия договора, и его нельзя не похвалить за сострада-
ние, с которым он отнесся к бедственному положению по-
бежденных. Вместо того чтобы требовать аккуратной уплаты
должных ему денег, он принял тридцать тысяч византинов в
качестве выкупа за семь тысяч бедняков; от двух до трех ты-
сяч бедняков были отпущены им из сострадания на волю без
всякого выкупа, а число оставленных им в рабстве было
уменьшено до одиннадцати или до четырнадцати тысяч. Во
время его свидания с королевой самым приятным для нее
утешением были его слова и даже слезы; его щедрые подая-
ния радовались тем, кого война лишила родителей или му-
жей, а хотя Иоаниты сражались против него, он дозволил ос-
таваться в Иерусалиме в течение одного года тем рыцарям
этого ордена, которые были благочестивее своих товарищей,
так как занимались уходом за больными. За такое милосер-
дие Саладин достоин нашего удивления и уважения. Ему не
было никакой надобности притворяться, а его суровый фана-
тизм мог бы заставить его скорее скрывать, чем выставлять
напоказ свое преступное сострадание к врагам Корана. По-
сле того, как Иерусалим был очищен от иноземцев, султан
совершил свой торжественный въезд в город с развевавши-
мися от ветра знаменами и при звуках военной музыки.
Большая Омарова мечеть, которую христиане превратили в
церковь, была снова посвящена единому Богу и его пророку
Мухаммаду; стены и полы были очищены розовой водой, а в
святилище была поставлена кафедра работы Нуреддина. Но
когда блиставший на куполе золотой крест был сброшен вниз
и когда его потащили по улицам, христиане стали испускать
жалобные вопли, на которые мусульмане отвечали радост-
ными возгласами. В сделанных из слоновой кости четырех
ящиках патриарх уложили кресты, образа, сосуды и мощи,
находившиеся в святом городе; эти ящики были задержаны
победителем, пожелавшим представить халифу эти трофеи
511
Эдуард Гиббон
христианского идолопоклонства. Впрочем, он согласился по-
ручить их на хранение патриарху и владетелю Антиохии, и
этот благочестивый залог был выкуплен Ричардом Англий-
ским за пятьдесят две тысячи золотых византинов68^
Народы могли опасаться или с удовольствием ожидать, что
латины будут немедленно и окончательно выгнаны из Си-
рии, но это случилось лишь по прошествии с лишком ста лет
после смерти Саладина69^ В своей победоносной карьере Са-
ладин был впервые задержан сопротивлением Тира; сдавши-
еся на капитуляцию войска и гарнизоны были неосторожно
отправлены в один и тот же порт; они были так многочислен-
ны, что были в состоянии оборонять город, а прибытие Кон-
рада Монферратского внушило этой беспорядочной массы
людей самоуверенность и единодушие. Отец Конрада был
почетный пилигрим, попавшийся в плен во время битвы при
Тивериаде; но об этом несчастии еще не знали в Италии и в
Греции, когда влекомый честолюбием и благочестием сын
решился посетить наследственные владения своего царствен-
ного племянника, юного Балдуина. Вид турецких знамен
предостерег его от высадки на берегах подле Яффы, и в лице
Конрада все единогласно приветствовали владетеля и защит-
ника Тира, который уже был осажден завоевателем Иеруса-
лима. Благодаря непоколебимости своего рвения, а может
быть и благодаря тому, что ему было известно великодушие
его противника, он не убоялся угрозы султана и объявил, что
если бы его престарелого отца вывели из-за городских стен,
он сам пустил бы первую стрелу и стал бы гордиться своим
происхождением от христианского мученика. Египетскому
флоту дозволили беспрепятственно войти в тирскую гавань;
но вслед за тем цепи были мгновенно спущены и пять галер
были частью потоплены, частью взяты; тысяча тюрок были
убиты при одной вылазке и Саладин, сжегши свои военные
машины, закончил блистательную кампанию позорным от-
ступлением к Дамаску. Ему скоро пришлось бороться с более
страшной бурей. Онемевшую чувствительность европейцев
снова расшевелили трогательные рассказы о рабском поло-
жении и профанации Иерусалима и даже картины, изобра-
жавшие это положение самыми живыми красками. Импера-
тор Фридрих Барбаросса и короли Франции и Англии всту-
пили в число крестоносцев, а их медленных и громадных
приготовлений не захотели дожидаться приморские государ-
ства, берега которых омываются Средиземным морем и океа-
ном. Искусные и предусмотрительные итальянцы прежде
История упадка и разрушения Римской Империи 512
всех отплыли на кораблях, доставленных Генуей, Пизой и
Венецией. Вслед за ними скоро отправились самые нетерпе-
ливые из пилигримов Франции, Нормандии и западных ост-
ровов. Около ста кораблей наполнились сильными подкреп-
лениями, доставленными из Франции, Фрисландии и Дании,
а этих северных воинов можно было узнавать на полях сра-
жений по их высокому росту и по их тяжелым боевым секи-
рам71) Число прибывших в Тир крестоносцев возросло до то-
го, что они уже не могли уместиться внутри городских стен;
к тому же не все из них были расположены повиноваться
Конраду. Они оплакивали несчастья и уважали звание Лу-
зиньяна, которого тюрки выпустили из заключения-быть мо-
жет, с целью вызвать раздоры в армии франков. Лузиньян
предложил отнять у неприятеля Птолемаиду или Акру, на-
ходившуюся в тридцати милях к югу от Тира, и этот город
был окружен вначале двумя тысячами кавалерии и трид-
цатью тысячами пехоты, состоявшими под его номинальным
начальством. Я не буду подробно описывать эту достопамят-
ную осаду, длившуюся около двух лет и поглотившую на не-
большом пространстве военные силы Европы и Азии. Никог-
да еще пламя энтузиазма не разгоралось с более свирепой и
более разрушительной яростью, а истинные верующие (так
называли себя оба противника) хотя и чтили своих мучени-
ков, однако не могли отказывать в похвале ложно направ-
ленному усердию и мужеству своих противников. При пер-
вом звуке священной трубы под знамя служителя пророка
собрались мусульмане из Египта, Сирии, Аравии и восточ-
ных провинций72); его лагерь постоянно был раскинут в не-
скольких милях от Акры и он заботился день и ночь об из-
бавлении своих единоверцев и об истреблении франков.
Вблизи горы Кармеля было выдержано девять битв, которые
не были недостойны этого названия, но успех был до такой
степени изменчив, что в одном сражении султан проник в го-
род, а во время одной вылазки христиане проникли в султан-
скую палатку. При помощи водолазов и голубей поддержи-
вались постоянные сношения с осажденными, а всякий раз,
как доступ со стороны моря оказывался открытым, истощен-
ный гарнизон увозился, а в город вводились новые войска.
Армию латинов уменьшали голод, мечи и климат, но палат-
ки умерших наполнялись новыми пилигримами, которые
преувеличивали и многочисленность, и торопливость шед-
ших к ним на помощь соотечественников. В низших слоях
крестоносцев с изумлением внимали рассказам, будто сам
513
Эдуард Гиббон
папа приближается к Константинополю во главе бесчислен-
ной армии. Выступление в поход императора возбуждало на
востоке более серьезные опасения; препятствия, которые он
встречал в Азии и даже в Греции, были созданы политикой
Саладина; радость, с которой Саладин узнал о смерти Барба-
россы, была так же велика, как его высокое мнение об импе-
раторе, а прибытие герцога Швабского с остатками его изму-
ченной походом армии из пяти тысяч германцев скорей обе-
скуражило, чем ободрило христиан. Наконец, весной следу-
ющего года флоты французский и английский бросили якорь
в бухте подле Акры и соревнование двух юных королей Фи-
липпа Августа и Ричарда Плантагенета внесло в операции
осады свежую энергию. После того как все средства обороны
были испробованы и все надежды рушились, защитники Ак-
ры покорились своей участи; от них была принята капитуля-
ция, но на очень тяжелых условиях: за сохранение своей
жизни и свободы они обязались уплатить выкуп в двести ты-
сяч золотых монет, возвратить сотню взятых в плен дворян и
тысячу пятьсот пленников низшего разряда и обратно отдать
древо от святого креста. Какие-то недоразумения касательно
условий договора и мешкотность в исполнении этих условий
снова воспламенили ярость франков, и три тысячи мусуль-
ман были обезглавлены по приказанию кровожадного Ричар-
да, почти на глазах у султана73). Взятие Акры доставило ла-
тинам сильную крепость и удобную гавань, но эта выгодная
позиция была куплена очень дорогой ценой. Министр и исто-
рик Саладина определяет, на основании указаний неприяте-
ля, в пять или шестьсот тысяч христиан, мало-помалу при-
бывавших из Европы, и более чем во сто тысяч число уби-
тых; он говорит, что еще более велико было число тех, кото-
рые погибли от болезней и от кораблекрушений^ что лишь
небольшая часть этого громадного сборища возвратилась на
родину74).
В истории не было другого примера, чтобы короли Фран-
ции и Англии сражались, подобно Филиппу Августу и Рича-
ру Первому, под одним знаменем; но священному предприя-
тию, за которое они взялись, постоянно служила помехой их
национальная зависть, и две партии, пользовавшиеся в Па-
лестине их покровительством, относились более враждебно
одна к другой, чем к своему общему противнику. На Востоке
- французского монарха считали и более высоким по поло-
жению, и более могущественным и латины признавали его в
отсутствие императора своим светским главой75). Его воен-
История упадка и разрушения Римской Империи 514
ные подвиги не соответствовали его репутации. Филипп был
храбр, но по своему характеру был более государственный
человек, чем воин; ему скоро надоело жертвовать своим здо-
ровьем и своими интересами, живя на пустынном берегу;
взятие Акры послужило сигналом для его отъезда, а тем, что
он оставил для защиты Святой Земли герцога Бургундского с
пятьюстами рыцарями и десятью тысячами пехотинцев, он
не загладил этого неблаговидного дезертирства. Король Анг-
лии хотя и был ниже своего соперника по положению, но
превосходить его богатством и военной репутацией76), и если
можно допустить, что геройство заключается в грубой и сви-
репой храбрости, то Ричард Плантагенет должен занимать
выдающиеся место между героями своего времени. Воспоми-
наниями о Coeur de Lion, о монархе с львиным сердцем, дол-
го дорожили и гордились его английские подданные, и даже
через шестьдесят лет после его смерти внуки побежденных
им тюрок и сарацинов прославляли его в своих поговорках;
его страшное имя произносили в Сирии матери, чтобы пре-
кратить детский шум; если конь внезапно бросался в сторону
от дороги, всадник восклицал: ’’Не показалось ли тебе, что в
этом кусте сидит король Ричард?”77? Его жестокосердие в об-
хождении с мусульманами происходило от его характера и от
его рвения, но я не могу поверить, чтоб воин, употребляв-
ший в дело свое копье так охотно и так бесстрашно, унизил-
ся до подстрекательства к умерщвлению своего храброго рат-
ного товарища Конрада Монферратского, погибшего в Тире
от руки каких-то неизвестных убийц78). После взятия Акры
и отъезда Филиппа, король Англии повел крестоносцев на
завоевание морского побережья, и города Кесария и Яффа
были присоединены к остаткам королевства, в котором цар-
ствовал Лузиньян. Переход в сто миль от Акры до Аскалона
был большой битвой, не прерывавшейся в течение одиннад-
цати дней. Покинутый своими войсками, Саладин оставался
на поле сражения с семнадцатью телохранителями, не опу-
ская своего знамени и не переставая трубить в свои медные
трубы; он собрал беглецов и возобновил нападение, а му-
сульманские проповедники или глашатаи громко увещевали
унитариев не поддаваться христианским идолопоклонникам.
Но натиск этих идолопоклонников был непреодолим, и толь-
ко тем, что султан разрушил стены и здания Аскалона, он
помешал им занять важную крепость на границе Египта. В
течение суровой зимы обе армии бездействовали; но с на-
ступлением весны франки приблизились к Иерусалиму на
515
Эдуард Гиббон
расстояние одного дня пути под знаменем английского коро-
ля, а этот король, благодаря своей предприимчивости, захва-
тил обоз или караван из семи тысяч верблюдов. Саладин79)
заперся в святом городе, но там царствовали смятение и раз-
доры; султан постился, молился, произносил проповеди, обе-
щал разделить с своими солдатами опасности осады, но его
Мамелюки, еще не позабывшие, какая участь постигла в Ак-
ре их боевых товарищей, настоятельно требовали, чтобы он
поберег и свою особу и их храбрость на будущую защиту их
религии и владений80). Мусульмане были спасены внезап-
ным отступлением христиан, которое они приписывали чу-
ду81), и лавры Ричарда поблекли от благоразумия или от за-
висти его боевых товарищей. Взойдя на возвышение и за-
крыв руками лицо, герой воскликнул с негодованием: "Кто
не желает спасать гроб Господень, тот недостоин узреть его".
Узнав, по возвращении в Акру, что султан неожиданно на-
пал на Яффу и завладел ею, Ричард отплыл с небольшим
число войск на торговых судах и первый выскочил на берег;
его присутствие ободрило защитников замка и он обратил в
бегство шестьдесят тысяч тюрок и сарацинов. Узнавши, как
незначительны его военные силы, неприятель возвратился
на другой день и застал его беспечно раскинувшим свой ла-
герь перед городскими воротами только с семнадцатью рыца-
рями и тремя стами стрелками. Не обращая внимания на
многочисленность неприятеля, Ричард выдержал нападение,
и мы знаем из свидетельства его врагов, что схватившись за
свое копье, король Англии разъезжал перед их фронтом от
правого крыла до левого, не встречая соперника, который ос-
мелился бы остановить его82). Уж не описываю ли я жизнь
Орланда или Амадиса?
В течение этих военных действий между франками и му-
сульманами заводились вялые и утомительные мирные пере-
говоры83), которые то прерывались, то возобновлялись и сно-
ва прерывались. Суровость этой религиозной борьбы смягча-
лась обоюдными любезностями коронованных вождей, - то
присылкой льда и фруктов, то обменом норвежских соколов
на арабских коней; непрочность их военных успехов могла
внушить обоим монархам подозрение, что Небеса держатся в
их ссоре нейтралитета, а после того, как они узнали друг
друга на деле, ни один их них не мог рассчитывать на реши-
тельную победу84). И Ричард, и Саладин, по-видимому,
страдали расстройством здоровья, и оба они тяготились веде-
нием войны в отдаленной стране и внутренними раздорами;
История упадка и разрушения Римской Империи
516
Плантегенету очень хотелось скорее наказать вероломного
соперника, вторгнувшегося в его отсутствии в Нормандию, а
неутомимый султан не мог долее выносить ни ропот народа,
который был жертвою его воинственного рвения, ни ропот
солдат, которые были орудиями этого рвения. Первые требо-
вания короля Англии заключались в уступке Иерусалима,
Палестины и подлинного Креста Господня; он решительно
объявил, что и он сам и все пилигримы скорее потратят свою
жизнь на святое предприятие, чем возвратятся в Европу с
позором и с угрызениями совести. Но совесть Саладина не
дозволяла ему возвращать христианские идолы или поощ-
рять христианское идолопоклонство без какого-нибудь до-
статочного вознаграждения; он с такою же, как и Ричард,
твердою решимостью отстаивал свои религиозные и светские
права на обладание Палестиной, много говорил о важности и
святости Иерусалима и отказался допустить латинов до об-
ладания хотя бы и не всей Палестиной на каких бы то ни бы-
ло условиях. Предложенное Ричардом бракосочетание его
сестры с братом султана было отклонено по причине разли-
чие религии, а Адель или Сафадин едва ли отказался бы от
многоженства. Личное свидание было отклонено Саладином
по той причине, что они говорят на различных языках и по-
тому не могут понимать друг друга. Переговоры велись их
переводчиками и посланниками с большим искусством и с
большой мешкотностью. Окончательное соглашение не было
одобрено фанатиками обеих сторон, ни римским первосвя-
щенником ни багдадским халифом. Было условлено, что до-
ступ в Иерусалим и к гробу Господню будет открыт для ла-
тинских пилигримов без всяких налогов и притеснений, что
после разрушения Аскалона христиане будут владеть мор-
ским побережьем от Яффы до Тира со включением этих двух
городов, что перемирие должно распространяться на графа
Триполийского и на князя Антиохийского и что в течение
трех лет и трех месяцев будут прекращены военные дейст-
вия. Главные вожди обоих армий принесли клятву, что будут
исполнять мирные условия, но каждый из двух монархов ог-
раничился тем, что дал свое слово и протянул свою правую
руку, так как их величие могло обойтись без клятвы, под ко-
торой обыкновенно кроется подозрение в обмане и веролом-
стве. Ричард отплыл в Европу, где нашел продолжительный
плен и преждевременную смерть, а Саладин окончил свою
жизнь и свои блестящие подвиги по прошествии нескольких
месяцев. Восточные писатели превозносят его поучительную
517
Эдуард Гиббон
смерть, последовавшую в Дамаске, но им, по-видимому, не-
известно, что он раздавал подаяния поровну последователям
трех различных религий85) и что он приказал покрыть себя
вместо знамени саваном для того, чтобы напомнить жителям
востока о непрочности человеческого величия. Единство им-
перии было разрушено его смертью; его сыновья подпали под
власть своего могущественного дяди Сафадина; противопо-
ложные интересы султанов, царствовавших в Египте, в Да-
маске и в Алеппо86), стали снова сталкиваться, а франки или
латины мирно жили в своих крепостях на берегах Сирия и
еще не отказывались от своих надежд.
Самым благородным памятником славы Саладина и стра-
ха, который внушало его имя, служит десятинная подать,
наложенная им не только на мирян христианского вероиспо-
ведания, но даже на духовенство латинской церкви для по-
крытия расходов священной войны. Это нововведение было
так прибыльно, что не было отменено даже после того, как
исчезла вызвавшая его причина, и этот налог послужил ан-
тецедентом для всех тех десятинных сборов с церковных бе-
нефиций, которые предоставлялись римскими первосвящен-
никами католическим монархам или шли на расходы пап-
ского престола87). Эти денежные выгоды, должно быть, уси-
лили интерес, который принимали папы в освобождении Па-
лестины; после смерти Саладина папы стали проповедовать
Крестовый поход и в своих посланиях и через посредство
своих легатов и миссионеров; а от усердия и от дарований
Иннокентия Третьего можно было ожидать успеха такого
благочестивого предприятия88). При этом юном и честолюби-
вым первосвященнике, преемники св. Петра достигли вер-
шины своего величия; в свое восемнадцатилетнее царствова-
ние он деспотически повелевал императорами и королями,
которых то возводил на престолы, то низлагал, и над народа-
ми, которых лишал на месяцы или даже на целые годы права
присутствовать при христианском богослужении в наказание
за вину их правителей. На Латеранском сборе он держал се-
бя как духовный и даже почти как светский властитель вос-
тока и запада. К стопам его легата сложил свою корону ко-
роль Англии Иоанн, и Иннокентий мог гордиться двумя са-
мыми блестящими победами, какие когда-либо были одер-
жаны над здравым смыслом и над человеколюбием - уста-
новлением догмата пресуществления и введением инквизи-
ции. По его требованию были предприняты два Крестовых
похода - четвертый и пятый, но, за исключением короля
История упадка и разрушения Римской Империи 518
Венгрии, только второстепенные князья стали во главе пи-
лигримов; военные силы не соответствовали величию замыс-
ла, а исход предприятия не соответствовал ожиданиям и же-
ланиям папы и народов. Четвертый Крестовый поход напра-
вился вместо Сирии на Константинополь, и завоевание грече-
ской или римской империи латинами будет служить главным
и важным содержанием для следующей главы. В пятом Кре-
стовом походе89) двести тысяч франков высадились у восточ-
ных устьев Нила. Они основательно рассчитывали, что для
завоевания Палестины необходимо прежде завоевать Еги-
пет, который служил для султана и постоянным местом пре-
бывания и складом припасов, и после шестнадцатимесячной
осады мусульманам пришлось оплакивать утрату Дамиетты.
Но христианскую армию погубили гордость и наглость пап-
ского легата Пелагия, взявшего на себя звание главнокоман-
дующего. Истощенные от эпидемических болезней франки
были со всех сторон водами Нила и восточными армиями и
только с условием очищения Дамиетты они получили дозво-
ление беспрепятственно удалиться, выговорили несколько
уступок в пользу пилигримов и получили обратно сомни-
тельную святыню - подлинный Крест Господень. Эту неуда-
чу можно в некоторой мере объяснить тем, что Крестовые
походы употреблялись во зло и были слишком многочислен-
ны, так как они проповедывались одновременно и против ли-
вонских язычников и против испанских мавров, и против
французских альбигойцев, и против принадлежавших к им-
ператорскому дому королей Сицилии90). В этих достохваль-
ных предприятиях добровольцы могли приобретать внутри
Европы такие же, как и в Азии церковные индульгенции и
еще более щедрые светские награды, а сами папы иногда до
того увлекались борьбой с внутренними врагами, что поза-
бывали о бедственном положении своих сирийских едино-
верцев. В последнем веке Крестовых походов в их распоря-
жении была армия и они стали получать большие доходы, а
некоторые глубокомысленные исследователи заподозрили,
что все эти предприятия, начиная с первого собора, собирав-
шегося в Пьяченце, были задуманы и велись римскими пол-
итиками. Это подозрение не основано ни на натуре вещей,
ни на фактах. Преемники св. Петра, по-видимому, не столь-
ко руководили нравами и предрассудками, сколько подчиня-
лись им; они собирали готовые плоды суеверий того времени,
не зная заранее, когда они созреют^и не заботясь об обработ-
ке почвы. Они собирали эти плоды без всяких усилий или без
519
Эдуард Гиббон
личной для себя опасности. На Латеранском соборе Инно-
кентий Третий высказал в двусмысленных выражениях на-
мерение воодушевить крестоносцев своим собственным при-
мером; но кормчий священного корабля не мог отойти от ру-
ля и Палестина никогда не была осчастливлена присутстви-
ем римского первосвященника91).
Личность пилигримов, их семейства и собственность нахо-
дились под непосредственным покровительством пап, а эти
духовные патроны скоро стали присвоивать себе право руко-
водить военными предприятиями крестоносцев и ускорять
исполнение данного этими последними обета путем рассыл-
ки приказаний и наложения церковных кар. Внук Барбарос-
сы, Фридрих Второй92) сначала пользовался покровительст-
вом церкви, потом был ее врагом и наконец сделался ее жер-
твой. Когда он был двадцати одного года, он поступил в чис-
ло крестоносцев в исполнение воли своего покровителя Ин-
нокентия Третьего; то же обещание было повторено при его
короновании королем и императором, а его бракосочетание с
наследницей иерусалимского королевства навсегда наложи-
ло на него обязанность защищать владения его сына Конра-
да. Но когда Фридрих достиг более зрелого возраста и мог
считать свою власть упроченной, он стал сожалеть о приня-
тых в молодости опрометчивых обязательствах; его просве-
щенный ум и опытность научили его презирать призраки су-
еверия и короны азиатских царств; он уже не питал к преем-
никам Иннокентия того уважения, с которым относился к
этому папе, а его честолюбие было занято восстановлением
итальянской монархии от Сицилии до Альп. Но успех этого
предприятия низвел бы пап на их прежнее скромное положе-
ние; поэтому, после двенадцатилетних отсрочек и отговорок,
они употребили в дело и просьбы и угрозы, чтобы принудить
императора назначить время и место его отъезда в Палести-
ну. В портах Сицилии и Апулии Фридрих приготовил флот
из ста галер и ста судов, приспособленных для перевозки и
для высадки на сушу двух тысяч пятисот рыцарей вместе с
их лошадьми и прислугой; его вассалы неапольские и гер-
манские собрали сильную армию, а число английских кре-
стоносцев было преувеличено молвой до шестидесяти тысяч.
Но неизбежная или преднамеренная мешкотность этих гро-
мадных приготовлений истощила и физические силы и съе-
стные припасы самых бедных пилигримов; собранные массы
людей стали уменьшаться от болезней и дезертирства, а жгу-
чие лучи калабрийского солнца заставили заранее испытать
История упадка и разрушения Римской Империи 520
те бедствия, которыми грозила кампания в Сирии. Наконец
император отплыл из Бургундии с армией из сорока тысяч
человек; но он пробыл в море не более трех дней, и его то-
ропливое возвращение приписывалось его друзьями тяжелой
болезни, а его врагами считалось за своевольное и упорное
неповиновение. За неисполнение данного обета Фридрих
был отлучен Григорием Девятым от церкви, а за то, что он
вознамерился в следующем году исполнить этот обет, тот же
папа снова отлучил его от церкви93). В то время, как он слу-
жил под знаменем креста, в Италии проповедовали против
него Крестовый поход, а когда он возвратился из похода, его
заставили просить прощения в обидах, которые он претер-
пел. Палестинскому духовенству и тамошним военным орде-
нам было заблаговременно предписано не вступать с ним ни
в какие сношения и не исполнять его приказаний, а в своих
собственных владениях император был вынужден согласить-
ся на то, чтобы военные распоряжения делались не от его
имени, а от имени Бога и христианской республики. Фрид-
рих с торжеством вступил в Иерусалим и собственноручно
взял с алтаря гроба Господня корону, которую не хотело по-
дать ему ни одно лицо духовного звания. Но патриарх нало-
жил запрещение на церковь, которая была осквернена его
присутствием, а рыцари орденов Больничного и Храмового
уведомили султана, что было бы не трудно застигнуть врасп-
лох и убить Фридриха на берегах Иордана, куда он отправ-
лялся с небольшой свитой. При таком фанатизме и разделе-
нии на партии, победа была невозможна, оборона трудна, а
заключение выгодного мира может быть приписано раздорам
магометан и их личному уважению к характеру Фридриха.
Врага церкви обвиняли в унизительных для христианина
дружеских сношениях с бусурманами, в его презрении к не-
плодородию почвы и в выражении нечестивого мнения, что
если бы Иегова выдал королевство Неапольское, он не вы-
брал бы Палестину в наследственное достояние своего воз-
любленного народа. Однако султан возвратил Фридриху
Иерусалим вместе с Вифлеемом и Назаретом, с Тиром и Си-
доном; латинам было дозволено жить в городе и укреплять
его; для последователей Иисуса и Мухаммада был издан об-
щий Кодекс, обеспечивавший их гражданскую и религиоз-
ную свободу, и в то время, как первые могли совершать свое
богослужения у Святого Гроба, последние могли молиться и
произносить проповеди в мечети того храма94), из которого
пророк предпринял свою ночную поездку на небеса. Христа-
521
Эдуард Гиббон
анское духовенство скорбело о такой постыдной религиозной
терпимости; оно воспользовалось тем, что магометане были
слабее христиан и стало мало-помалу вытеснять их; но все,
чего могло ожидать от Крестовых походов благоразумие, бы-
ло достигнуто без кровопролития; церкви были приведены в
исправность, монастыри снова наполнились монахами и по
прошествии пятнадцати лет число живших в Иерусалиме ла-
тинов превышало шесть тысяч. Нашествие диких хорезмий-
цев95) положило конец этому внутреннему спокойствию и
благоденствию, за которые латины были так мало призна-
тельны своему благодетелю. Этот пастушеский народ, буду-
чи вытеснен с берегов Каспийского моря монголами, устре-
мился на Сирию, а этого яростного потока не были в состоя-
нии сдержать франки, вступившие по этому случаю в союз с
султанами, царствовавшими в Алеппо, Хомсе и Дамаске.
Всякого, кто оказывал им сопротивление, хорезмийцы или
убивали или уводили в плен; военные ордена были ими поч-
ти совершенно уничтожены в одной битве, а когда неприя-
тель стал грабить город и совершать святотатства над гробом
Господним, латины с сожалением вспоминали о сдержанно-
сти и дисциплине тюрок и сарацинов.
Два последних из семи Крестовых походов были предпри-
няты королем Франции Людовиком Девятым, утратившим
свою свободу в Египте и лишившимся жизни на берегах Аф-
рики. Через двадцать восемь лет после его смерти, его при-
числили в Риме к лику святых и в подкрепление прав этого
царственного святого9 ) тотчас открыли шестьдесят пять чу-
дес, совершение которых было формально удостоверено. Ему
делает еще более чести голос истории, который признает,
что Людовик соединял в себе добродетели короля, героя и че-
ловека, что его храбрость умерялась любовью к справедливо-
сти и в частной и в общественной жизни и что он был отцом
для своего народа, другом для своих соседей и ужасом для
неверующих. Только от пагубного влияния суеверия97) из-
вратились и его ум и его сердце; его благочестие довело его
до того, что он стал восхищаться нищенствующими монаха-
ми св. Франциска и св. Доминика и стал подражать им; он
преследовал врагов религии с слепым и безжалостным рве-
нием, и лучший из королей дважды сходил со своего трона
для того, чтобы играть роль странствующего рыцаря. Если
бы его история была написана монахом, в ней превозноси-
лись бы самые дурные стороны его характера, но благород-
ный и честный Жуанвиль9 , пользовавшийся дружбой свое-
История упадка и разрушения Римской Империи 522
го государя и разделявший его плен, обрисовал безыскусст-
венным пером и добродетели и слабости Людовика. Сообща-
емые им интимные подробности возбуждают в нас подозре-
ние, что Людовик руководствовался таким же намерением
обессилить своих вассалов, в каком так часто обвиняли дру-
гих монархов, поощрявших Крестовые походы. Людовик Де-
вятый успешнее всех других средневековых монархов старался
восстановить прерогативы короны, но все, что он приобрел и
для себя и для своего потомства, было приобретено не на восто-
ке, а внутри его собственных владений; данный им обет был
вызван энтузиазмом и болезнью и если он задумал его благоче-
стивое безрассудство, за то он же сделался и его жертвой. Для
вторжения в Египет он истощил и военные силы Франции и ее
сокровища; он покрыл окружающее Кипр море тысячью во-
семьюстами парусными судами; его армия, по самым умерен-
ным расчетам, достигла пятидесяти тысяч человек и если мож-
но верить его собственному свидетельству в том виде, как оно
передано нам восточным тщеславием, он высадился с девятью
тысячами пятьюстами всадниками и ста тридцатью тысячами
пехотинцами, совершившими свое благочестивое странствова-
ние под сенью его могущества").
Людовик прежде всех выскочил на берег в полном воору-
жении и с развевающейся перед ним хоругвью, а сильно ук-
репленная Дамиетта, которую его предшественники осажда-
ли в течение шестнадцати месяцев, была покинута испуган-
ными мусульманами при первом приступе. Но Дамиетта бы-
ла первым его завоеванием и последним; и в пятом и в шес-
том Крестовых походах одинакия бедствия были вызваны
одинакими причинами и разразились на одном и том же мес-
те100). После пагубной отсрочки, во время которой в лагере
возникла эпидемическая болезнь, франки двинулись от мор-
ского берега к столице Египта и напрягли все свои усилия,
чтобы перейти через преждевременно разлившиеся воды Ни-
ла, которые заграждали им путь. На глазах у своего неустра-
шимого монарха французские бароны и рыцари выказали
свое полное презрение к опасностям и к дисциплине; его
брат граф д’Артуа, увлекшись опрометчивою храбростью,
взял приступом город Массуру, и голуби-гонцы уведомили
жителей Каира, что все потеряно. Но один солдат, впослед-
ствии захвативший в свои руки скипетр, собрал спасавшиеся
бегством войска; главные силы христиан далеко отстали от
своего авангарда; Артуа был не в состоянии бороться с пре-
восходными силами неприятеля и был убит. Французов бес-
523
Эдуард Гиббон
престанно обливали греческим огнем; на Ниле господствова-
ли египетские галеры, в поле господствовали арабы; подвоз
провианта прекратился; болезни и голод усиливались с каж-
дым днем, и в то время, как отступление было признано не-
обходимым, оно уже было невозможно. Восточные писатели
признают, что Людовик мог бы спастись бегством, если бы
решился покинуть своих подданных; он был взят в плен вме-
сте с большей частью своих дворян; все те, которые не были в
состоянии спастись от смерти службой или уплатой выкупа,
были безжалостно умерщвлены, и городские стены Каира
украсились развешанными на них головами христиан101^
Короля Франции заковали в цепи; но великодушный побе-
дитель, который был внуком Саладинова брата, прислал сво-
ему царственному пленнику почетное одеяние и Людовик
купил свою свободу и свободу своих солдат очищением Да-
миетты102) и уплатой выкупа в четыреста тысяч золотых мо-
нет. Потомки боевых товарищей Нуреддина и Саладина, из-
нежившиеся от прекрасного климата и от роскоши, не были в
состоянии бороться с цветом европейского рыцарства; они
были обязаны победой своим рабам или Мамелюкам; эти от-
важные татарские уроженцы покупались у сирийских куп-
цов в нежном возрасте и затем воспитывались в легере и в
султанском дворце. Но Египет скоро представил новый при-
мер того, как опасны отряды преторианцев: после того как
ярость этих свирепых животных была направлена против чу-
жеземцев, она обрушилась на их благодетеля. Возгордивши-
еся своей победой Мамелюки умертвили Тураншаха, кото-
рый был последним представителем своего рода, а самые
смелые из убийц проникли в комнату пленного короля с об-
наженными палашами и с руками еще запачканными в кро-
ви их султана. Своей твердостью Людовик внушил им ува-
жение1 , их корыстолюбие взяло верх над их жестокосерди-
ем и религиозным рвением; переговоры привели к заключе-
нию мирного договора и королю Франции было дозволено от-
плыть в Палестину вместе с остатками его армии. Людовик
провел четыре года в городе Акре, не будучи в состоянии
проникнуть в Иерусалим и не желая возвращаться домой без
всякой славы для своего отечества.
После шестнадцатилетнего благоразумия и отдыха, воспо-
минание о понесенном поражении побудило Людовика пред-
принять седьмой и последний Крестовый поход. Его финансы
пришли в порядок, его владения расширились и выросло но-
вое поколение воинов; он отплыл из Франции с новыми на-
История упадка и разрушения Римской Империи 524
деждами во главе шести тысяч человек конницы и тридцати
тысяч человек пехоты. Эта экспедиция была вызвана потерей
Антиохии; нелепая надежда окрестить тунисского короля по-
будила Людовика направиться к берегам Африки, а слух о хра-
нившихся там громадных сокровищах примирил войска с мыс-
лью, что от этого замедлится посещение Святой Земли. Вместо
того чтобы иметь дело с новообращенным, пришлось вести оса-
ду; французы задыхались и умирали среди жгучих песков; св.
Людовик испустил дух в своей палатке и едва он успел закрыть
глаза, как его сын и преемник подал сигнал к отступлению104).
"Так-то (говорил один остроумный писатель) кончил христи-
анский король свою жизнь подле развалин Карфагена, ведя
войну с последователями Мухаммада в той стране, где Дидона
ввела поклонение сирийским богам”105).
Нельзя придумать более несправедливой и более нелепой
конституции, чем та, которая ставит туземное население в
постоянную рабскую зависимость от произвола иноземцев и
рабов. Однако именно в таком положении находился Египет
в течение с лишком пятьсот лет. Самые знаменитые султаны
из династий Багаритов и Боргитов106) происходили от татар и
черкесов, а власть двадцати четырех беев или военных вож-
дей постоянно переходила не к их сыновьям, а к их служите-
лям. Эти служители ссылались, как на великую хартию сво-
их вольностей, на договор, заключенный Селимом Первым с
республикой10 и оттоманский император до сих пор пол-
учает из Египта небольшую дань в знак подданства. За иск-
лючением небольших промежутков времени, отличавшихся
внутренним спокойствием и порядком, царствование обоих
династий было эпохой разбоев и кровопролитий108); но хотя
их трон и был поколеблен, он покоился на двух устоях - на
дисциплине и храбрости; их владычество обнимало Египет,
Нубию, Аравию и Сирию; их Мамелюки размножились с
восьмисот всадников до двадцати пяти тысяч, а к этим воен-
ным силам присоединялась провинциальная милиция из ста
семи тысяч пехотинцев, и они могли рассчитывать в случае
надобности на помощь шестидесяти шести тысяч арабов109).
При таком могуществе и честолюбии султаны не могли долго
выносить пребывание на берегах их владений враждебного и
независимого народа, а если франки не были оттуда прогна-
ны в течение почти сорока лет, то они были этим обязаны
смутам неупрочившегося владычества, вторжению монголов
и случайной помощи воинственных пилигримов. В числе
этих последних английский читатель заметит имя Эдуарда I,
525
Эдуард Гиббон
который поступил в число крестоносцев при жизни своего
отца Генриха. Будущий завоеватель Уэльса и Шотландии
освободил Акру от осады, имея под своим начальством тыся-
чу солдат; он достиг с девяти тысячной армией до Назарета,
сравнялся репутацией со своим дядей Ричардом, своей храб-
ростью заставил неприятеля согласиться на десятилетнее пе-
ремирие и возвратился домой с опасной раной, которую ему
нанес кинжалом какой-то убийца-фанатик 0). Антиохия
п1\ которая благодаря своему географическому положению,
была подвержена менее других городов бедствиям священ-
ной войны, была окончательно взята и разорена владетелем
Египта и Сирии, султаном Бондокдаром или Бибарсом; ла-
тинское княжество перестало существовать и первый центр
христианского владычества обезлюдел вследствие избиения
семнадцати тысяч жителей и увода в плен ста тысяч. При-
морские города Лаодикея, Габала, Триполи, Берит, Сидон,
Тир и Яффа, равно как укрепленные замки иоаннитов и
тамплиеров, сдались один вслед за другими, и владычество
латинов ограничилось городом и колонией Сен-Жан д’Ак-
рой, которую иногда называют более классическим именем
Птолемаиды.
После утраты Иерусалима метрополией латинских христи-
ан сделалась Акрап \ находящаяся почти в семидесяти ми-
лях от этого города, и христиане украсили ее прочными и ве-
ликолепными зданиями, водопроводами, искусственной га-
ванью и двойным городским валом. Население Акры увели-
чилось вследствие непрестанного прилива пилигримов и бег-
лецов; когда прерывались военные действия, выгодное поло-
жение города привлекало туда торговлю и восточную и за-
падную, и на местном рынке можно было найти продукты
всех стран и переводчиков для всех языков. Но в этом сме-
шении всяких наций возникали и распространялись всякие
пороки; жители Акры как мужского так и женского пола
считались самыми развратными из всех последователей
Иисуса и Мухаммада, а налагаемая законами дисциплина не
была в состоянии обуздывать тех, кто употреблял во зло
свою религию. В городе было много властителей, но не было
никакой правительственной власти. Там хозяйничали по
своему произволу и короли Иерусалима и Кипра из дома Лу-
зиньяна, и князья Антиохийские, и графы Триполийские и
Сидонские, и гроссмейстеры иоаннитов, тамплиеров и тев-
тонского ордена, и республики Венецианская, Генуэзская и
Пизанская, и папский легат, и короли Франции и Англии;
История упадка и разрушения Римской Империи 526
семнадцать трибуналов имели право постановлять смертные
приговоры; всякий преступник находил защиту в соседнем
квартале, а постоянная зависть между людьми различных
наций нередко разражалась насилиями и кровопролитиями.
Некоторые из искателей приключений, позоривших знамя
креста, возмещали недостаточность жалованья тем, что гра-
били магометанские селения; девятнадцать сирийских куп-
цов, торговавших под охраной общих законов, были обобра-
ны христианами и повешены, а отказ в законном удовлетво-
рении послужил оправданием для вооруженного вмешатель-
ства султана Халила. Он двинулся на Акру с шестидесятью
тысячами всадников и ста сорока тысячами пехотинцев; его
артиллерийский парк (если можно так выразиться) состоял
из большого числа сильных орудий; для перевозки составных
частей только одной военной машины нужно было сто пово-
зок, а служивший в войсках Гамаха, историк Абу-л-Фид сам
был очевидцем этой священной войны. Каковы бы ни были
пороки франков, их мужество воспламенилось от энтузиазма
и от крайне опасного положения; но их губили раздоры сем-
надцати вождей и они были подавлены превосходством воен-
ных сил султана, окружившего их со всех сторон. После
тридцати трех дневной осады, мусульмане проникли за
двойной вал; их военные машины разрушили главную баш-
ню; Мамелюки пошли со всех сторон на приступ; город был
взят и шестьдесят тысяч христиан частью погибли, частью
попали в рабство. Монастырь тамплиеров, походивший ско-
рее на крепость, чем на монастырь, сопротивлялся тремя
днями дольше; но гроссмейстер был поражен насмерть стре-
лой, а из пятисот рыцарей остались в живых только десять,
которые были менее счастливы.,чем те, которые погибли от
меча, так как им пришлось пострадать на эшафоте от не-
справедливого и безжалостного гонения, которому подверг-
лись все члены этого ордена. Король Иерусалимский, патри-
арх и гроссмейстер иоаннитов отступили к морскому берегу;
но море было бурно, а число кораблей было недостаточно;
множество беглецов утонуло прежде, чем успело достигнуть
острова Кипра, который мог служить для Лузиньяна утеше-
нием в потере Палестины. Церкви и укрепления латинских
городов были разрушены по приказанию султана; из коры-
столюбия или их страха, доступ к Святому Гробу был остав-
лен открытым для благочестивых и безоружных пилигримов,
и мрачное безмолвие стало царствовать вдоль тех берегов,
которые так долго оглашались всемирной борьбой113).
527
Эдуард Гиббон
Х)В Алексиаде Анна Комнина описывает малоазиатские завоевания своего отца
(кн. 11, стр. 321 - 325; кн. 14, стр. 419), его войну в Киликии с Танкредом и с Боэ-
мундом (стр. 328 - 342), войну в Эпире, причем впадает в утомительные подроб-
ности (кн. 12,13, стр. 345 - 406) и смерть Боэмунда, кн. 14, стр. 419.)
^Впрочем, иерусалимские короли подчинялись номинальной зависимости и,
помечая числом свои надписи (одну из них и теперь можно прочесть в Вифлеем-
ской церкви), почтительно ставили имя царствующего императора впереди своего
собственного.(Ducange, Dissertations sur Joinville, 27, стр. 319).
3'Анна Комнин присовокупляет, что в довершение сходства с настоящим мерт-
вецом он был заперт в гробу наглухо; она нисходит до выражения своего удивле-
ния, что варвар мог вынести такое тесное заключение и мог дышать таким гнилым
воздухом. Эта нелепая подробность не известна латинам.
(В переводе г-на Гизо английское слово cock ошибочно переведено словом
cuisinier и вследствие того к рассказу прибавлена новая подробность, - что вме-
сте с Боэмундом лежал в гробу труп какого-то повара. Так возникают и распро-
страняются вымышленные исторические факты. Вилькен (2. Арр. стр. 14) считает
придуманный Боэмундом способ укрыться от врагов очень правдоподобным, так
как хитрости этого рода были в употреблении у нормандцев, но он отбрасывает
труп Боэмундова компаньона. - Издат}
^Аро thues должна означать в византийской географии Англию; однако нам
положительно известно, что английский король Генрих I не дозволил набирать
войска в Англии. (Ducange, Not. ad Alexiad. стр. 41).
(Если один из самых образованных византийцев был так мало знаком с Запад-
ной Европой, что мог принять Фулу за Англию, то отсюда видно, как неточны были
в Константинополе сведения о стране варангов и о языке, на котором они говори-
ли. Это может служить прекрасным комментарием к произведениям Ордерика
Виталия Вилькен (1.106) переводит употребляемое Анной Комниной слово Фула
словами из самого отдаленного севера. Однако Муратори (Ann. d’Italia, XV, 89,99)
говорит, ссылаясь на хроника города Бари, что армия Боэмунда состояла из фран-
цузских крестоносцев с присовокуплением немногих итальянцев из его Тарент-
ского княжества. Англия относилась очень хладнокровно к увлечению, охвативше-
му первых крестоносцев. Первые из царствовавших в Англии норманнских коро-
лей вовсе не были довольны усилением папского влияния и вовсе не были распо-
ложены тратить свои силы на отчаянное предприятие того времени. Они благора-
зумно отклоняли все попытки вовлечь их в предприятие, пока Ричард не увлекся
своим львиным мужеством. А после того, как он истощил силы своего королевства
на приобретение бесплодной славы, его преемник унизился до того, что признал
себя вассалом высокомерного Иннокентия и сложил свою корону к стопам над-
менного папского легата. - Издат}
5)Этот договор (Алексиада кн. 13, стр. 406 - 416) - оригинальный и интересный
документ, к которому следовало бы приложить хороший план антиохийского кня-
жества и который мог бы доставить указания для составления такого плана.
6,См. в ученом сочинении де Гиня (том II, часть 2) историю.Сельджуков, владев-
ших Иконием, Алеппо и Дамаском; она извлечена со всей возможной полнотой из
сочинений греческих латинских и арабских. Эти последние или несведущи, или
небрежны во всем, что касается Рума.
7'0б Иконие Ксенофонт упоминает как о стоянке, а Страбон дает ему двусмыс-
ленное название komapolis (Cellariuc, том II, стр. 121). Однако св. Павел нашел в
этом месте множество (plethos) иудеев и язычников. Абу-л-Фид дает этому горо-
ду извращенное название Kumjah и говорит, что это был большой город с рекой и
с садом, что он находился на расстоянии трех миль от гор и был украшен (не знаю,
История упадка и разрушения Римской Империи 528
по какому поводу) гробницей Платона. (Abulfeda, tabul. 17, стр. 303, vers.
Reiske, и Index Geographicus Шультенса, извлеченный из сочинения Ибн-Саида).
(De La Brocquiere посетил Иконий в 1432 г. Он дает этому городу неблагоз-
вучные названия Quohongue и Quhonguopoly (Кониополь) и говорит, что это был
большой, хорошо укрепленный и торговый город, служащий резиденцией для од-
ного независимого турецкого принца, зятя Амурат-бея. (Early Travels in
Palestine, изд. Bohn, стр. 322). В настоящее время Кониэ - значительный город с
30000 жителей. Мальте-Брён и Бальби, стр. 648. - Издат}
^Касательно этого дополнения к первому Крестовому походу, см. Алексиаду
Анны Комниной (кн. II, стр. 331 и сл.) и восьмую книгу Альберта Aquensis.
9)Для истории второго Крестового похода, предпринятого Конрадом III и Людо-
виком VII, см. Вильгельма Тирского (кн. 16, гл. 18 - 29), Оттона Фрейзингенского
(кн. 1, гл. 34 - 45,59, 60) Matthieu Paris (Hist, Major, стр. 68), Струвия (Corpus
Hist. Germanicae, стр. 372, 373), Scriptores Rerum Francicarum a Dechesne,
том IV. Nicetas in Vit. Manuel., кн. 1, гл. 4-6, стр. 41 - 48. Киннам, кн. 2, стр. 41 -
49.
^'Относительно третьего Крестового похода, предпринятого Фридрихом Бар-
бароссой, см. Nicetas in Isaac Angel, кн. 2, гл. 3-8, стр. 257 - 266. Struv.
(Corpus Hist. Germ., 414) и двух историков, которые, по всему вероятию, были
очевидцами: Tagino (in Scriptor. Freher., том 1, стр. 406 - 416, изд. Struv.) и
анонимного автора de Expeditione Asiatica Fred. I (in Canisii. Antiq. Lection.,
том III, часть 2, стр. 498 - 526, изд. Basnage).
n)(3roT герцог Баварский, сделавшийся родоначальником Брауншвейгского
дома, был старший сын ломбардского маркиза Альберта Азона, родившийся от
брака этого Азона с Кунегундой, которая принадлежала к партии гвельфов. См.
Maratori, Annal. d’ltal. XV, 37. Venezia, 1793.-Издат}
12)Анна определяет многочисленность этого последнего сборища в сорок тысяч
всадников и в сто тысяч пехотинцев, но называет их нормандцами и ставит в их
главе двух братьев, фландрских уроженцев. Греки были до крайности невежест-
венны во всем, что касалось имен, происхождения и владений латинских принцев.
13'Вильгельм Тирский и Matthieu Paris насчитывают в каждой из двух армий
по семидесяти тысяч Loricati (одетых в панцири воинов).
14)Об этом неоконченном счете упоминает Киннам (ennenekonta muriades) и его
подтверждает Odo de Diogilo apud Ducange ad Cinnamum, с более точным
указанием цифры в девятьсот тысяч пятьсот пятьдесят шесть. Почему же перевод
и комментарий принимают более умеренную и менее точную цифру в девяносто
тысяч? Ведь Готфрид Витербский (Pantheon, стр. 19, in Muratori, том VII, стр. 462)
восклицает:
...Numerum si poscere guaeras,
Millia millena militis agmen erat.
15)Альберт де Стад приводит эту преувеличенную цифру (apud Struvium, стр.
414); мое вычисление основано на том, что говорит Готфрид Витербский, Арнольд
Любекский, apud eundem, и Bernard Thesaur. (гл. 169, стр. 804). Оригинальные
писатели хранят молчание. Магометанские писатели говорят, что его армия состо-
яла из двухсот тысяч или двухсот шестидесяти тысяч человек (Bohadin, in Vit.
Saladin, стр. 110).
16>Я должен заметить, что во время второго и третьего Крестовых походов греки
и восточные жители давали подданным Конрада и Фридриха название Alamanni;
у Киннама, под именем ляхов и чехов разумеются поляки и богемцы, а под ста-
529
Эдуард Гиббон
ринным названием германцев он разумеет франков. Он также упоминает о Brittioi
или Britannoi.
1''Никита был еще ребенком во время второго Крестового похода, но во время
третьего он защищал против франков важный филиппольский пост. Киннам зара-
жен национальными предрассудками и гордостью.
18'Никита порицает поведение жителей Филадельфии, между тем как аноним-
ный германец обвиняет своих соотечественников в дикости (culpa nostra). Было
бы желательно, чтобы в истории встречались только противоречия этого рода. Так-
же от Никиты мы узнаем о благочестивых и человеколюбивых чувствах, выражен-
ных Фридрихом.
19' Hthamale edra; Киннам переводит это по-латыни словом Sellion. Дюканж
очень старается спасти своего короля и свое отечество от такого унижения. (Sur
Joinville dissertat. 27, стр. 317 - 320). Впоследствии Людовик настаивал на сви-
дании in mari ex aequo, а не ex equo, как ошибочно сказано в некоторых руко-
писях.
2°'Ego Romanorum imperator sum, ille Romaniorum. (Anonym. Canis., стр.
512). В публичных актах и в исторических сочинениях греки употребляли слово
Rex... princeps. Однако Киннам признает, что слово Imperator есть синоним слова
Basileus.
21'Из посланий Иннокентия III (13, стр. 184) и из Истории Богадина (стр. 129,
130) можно видеть, что думали об этой странной веротерпимости один папа и
один турецкий судья.
22'В качестве графов Вексинских короли Франции были вассалами и защитни-
ками монастыря святого Дени. Они получали от аббата особое знамя этого свято-
го, имевшее четырехугольную форму и окращенное в красный или огненный цвет.
Эта oriflamme фигурировала во главе французских армий с двенадцатого до
пятнадцатого столетия. (Ducange sur Joinville, dissert. 18, стр. 244 - 253).
(Первоначальной формой этого названия были слова Auri flamma (Ducange
1,864). Знамена того времени вообще мало-помалу суживались в острый конец
(F. Wachter о Fahnen, Ersch и Gruber. 41,121 - 144), так что, когда они разве-
вались по ветру, они походили на мерцающие огоньки и потому получили назва-
ние flamma и flammula. (Ducange, 3, 354. Vexillum in flammae specie
desinens). Oriflamme имела три такие оконечности a guise de gonfanona trois
queues. Первый слог этого названия, как некоторые полагают, происходит от зо-
лотой вышивки, а по словам некоторых других, знамя было ярко-малинового цве-
та с зеленой бахромой, а позолоченное копье или древко, baton de cuivre dore,
было то aurum, от которого хоругвь получила свое название. Ее употреблял вме-
сто королевского знамени Людовик VI (Толстый) впервые в 1124 году. (См.
Joinville, изд. Bohn, стр. 390. Примечание). Эта хоругвь, как утверждают, появи-
лась в последний раз на поле сражения при Азенкуре (A.D.1415); носивший ее, В.
Мартель был убит в этом сражении; а так как вскоре после того Парижем и Сен-
Дени завладели англичане, то Карл VII заменил хоругвь белым знаменем, которое
впоследствии постоянно употреблялось королями Франции. В двух инвентарях,
составленных в аббатстве в 1534 и 1594 г. упоминается un etendard en forme
de gonfanon, но это знамя, как кажется, никогда не фигурировало во главе армии
в течение шестнадцатого столетия. - Издат}
23'0ригинальными французскими описаниями второго Крестового похода слу-
жат Gesta Ludovici VII, помещенные в четвертом томе Сборника Дюшена. В том
же томе помещено много подлинных писем короля, Сюжера, его министра и др., а
эти письма - самые достоверные источники исторических сведений.
(В описаниях военных операций этого Крестового похода есть много вариаций.
История упадка и разрушения Римской Империи 530
Вилькен и Мишо не сходятся с Гиббоном, который, как полагают, придерживался
указаний Никиты, хотя и ссылался на французские источники. С ним вообще схо-
дится Тааффе, справлявшийся с одной арабской хроникой. Этот последний (1, стр.
255) приписывает неудачный исход похода деморализации как иерусалимского
королевства, так и христианской армии, в которую св. Бернард принимал самых
низких негодяев. На совещаниях вождей не было единодушия, было "слишком
мало человеческой предусмотрительности и слишком много расположения во
всем полагаться на Провидение - было более монашеских взглядов, чем настоя-
щего энтузиазма. Священники и монахи имели слишком много влияния на веде-
ние дел. И у монарха не было ни той ширины взгляда, ни той энергии, которые не-
обходимы в обширных предприятиях. Во втором Крестовом походе не видно ни
геройских увлечений, ни чего-либо похожего на рыцарство, ни знаменитых пол-
ководцев". - Издат}
24'Terram horroris et salsuginis, terram siccam, sterilem, inamoenam.
Anonym. Canis., стр. 517. Это трогательный тон страдальца.
25)Gens innumera, sylvestris, indomita, praedones sine ductore. Царство-
вавший в Коньи султан мог искренно радоваться их поражению. Anoym. Canis.,
стр 8517,518.
26,См. у анонимного автора в Сборнике Канизия, у Тагинона и Богадина (Vit.
Saladin, стр. 119, 120), как было двусмысленно поведение царствовавшего в
Коньи султана Кылыч-Арслана, одинаково ненавидевшего и боявшегося и Сала-
дина и Фридриха (Султан Кылыч-Арслан II царствовал в Иконии 1156 - 1188): Его
сын Кутбеддин Малик-шах был тот, который оказал сопротивление императору
Фридриху. Kruse, Tab.XVIII.-Издат}
27)Из желания сопоставить двух великих людей некоторые писатели полагали,
что Фридрих утонул в том самом Кидне, в котором так неосторожно выкупался
Александр (Q. Curt. кн. 3, гл. 4,5). Но судя по тому, каким путем шел император, я
полагаю, что Салеф то же, что Каликадн, - река менее знаменитая, но имеющая
более длинное течение. (Предположение Гиббона, по-видимому, подтверждается
тем, что Оливери дает Каликадну название Selefkien. Бофор называет эту реку
Ghiuk - Suyu; у Опера и Покока Кидн называется Karasu. Reichard, Orbis
Terrarum Antiquus, Tab. V, Asia Minor.-Издат.)
28,Marinus Sanutus, A. D. 1321 выдает за основное правило Quod stolus
eccelesiae per terram nullatenus est ducenda. Он при помощи Божьей устра-
няет возражение или, скорее, исключение, представляемое первым Крестовым
походом. (Sec г eta Fidelium Crucis, кн. 2, часть 2, гл. 1, стр. 37).
29'Самые достоверные сведения о св. Бернарде можно извлечь из его собст-
венных сочинений, которые аккуратно издал Pere Ma bi Hon и которые были пере-
печатаны в Венеции, в 1750, в шести томах in folio. Все, что могла припомнить
дружба, и что могло присовокупить суеверие, содержится в двух жизнеописаниях,
написанных его учениками и помещенных в шестом томе; все, чего могли до-
искаться ученость и критика, можно найти в предисловиях бенедиктинского изда-
теля.
30)Клерво, прозванный Vallee d’Absynthe, стоит в лесу подле Бара-на-Обе, в
Шампани. Бернард покраснел бы от стыда при виде роскоши теперешней церкви
и теперешнего монастыря; он спросил бы, где библиотеками не знаю, был бы он
доволен при виде груды из восьмисот бочек, почти способных соперничать с Гей-
дельбергскою (Melanges Tires d’une Grande Bibliotheque, том XLVI, стр. 15 -
20)
31,Ученики этого святого (Vit. 1-ma, кн. 3, гл. 2, стр. 1232; Vit. 2—da, гл. 16, N
45, стр. 1383) приводят удивительный образчик его благочестивой апатии: Juxta
531
Эдуард Гиббон
lacum etiam Lausannensem totius diei itinere pergens, penitus non attendit aut se
videre non vidit. Cum enim vespere facto de eodem lacu socii colloquerentur,
interrogabat eos ubi lacus ille esset, et mira ti sunt universi. Чтобы относиться к св.
Бернарду с должным удивлением или пренебрежением, надо посидеть, подобно
мне, у окна его библиотеки и посмотреть на раскрывающийся перед глазами вос-
хитительный ландшафт.
32'Otho Frising. кн. 1, гл. 4. Bernard. Epist. 363 ad Francos Orientales, Opp.
том 1, стр. 328. Vit. 1-ma, кн. 3, гл. 4, т. VI, стр. 1235.
33)Mandastis et obedivi... multiplicati sunt super numerum; vacuantur
urbes et castella; et репе jam non inveniunt quern apprehendant septem
mulieres unum virum; adeo ubique viduae vivis remanent viris. Bernard.
Epsit. стр. 247. Здесь не следует принимать слово репе за имя существительное.
34,Quis ego sum ut disponam acies, ut egrediar ante facies armatorum,
aut qued tarn remotum proffessione mea, si vires, si peritia, etc. Epsit. 256,
том 1, стр. 259. Он с презрением говорит о Петре Пустыннике, vir quidam, espit.
361.
'Sic dicunt forsitan isti, unde scimus quod a Domino sermo egressus
sit? Quae signa tu facis ut credamus ti bi? Non est quod ad ista ipse
respondeam; parcendum verecundiae m^ae, responde tu pro me, et pro te
ipso, secundum quae vidisti et audisti, et secundum quod te inspiraverit
Deus. Consolat., кн. 2, гл. 1, Opp.том II, стр. 421 - 423.
3б'См. доказательства этих чудес в Vita 1-ma, кн. 4, гл. 5,6. Орр. т. VI, стр. 1258
- 1261, кн. 6, гл. 1 - 17, стр. 1286 - 1314.
(Муратори благоразумно умалчивает о чудесах Бернарда и говорит только о его
удачном красноречии (Annali XV, 532); но он в таких энергических выражениях
описывает преданность благочестивого аббата папскому престолу (стр. 305) и
участие папы Евгения во втором Крестовом походе (стр. 353), что для нас стано-
вится ясно, чем было возбуждено и чьими указаниями руководствовалось это
красноречие, - если бы мы и не имели собственного сознания Бернарда. После
того как поход не удался, Оттон Фризингенский был призван на помощь для того,
чтобы успокоить общее негодование. - Издат}
^'(Сопровождавший св. Бернарда, люпихский архидьякон Филипп составил
описание чудес, которые приписывались святому и которые, по его словам, дохо-
дили до тридцати шести в день. Fleury, Hist. Eccles, кн. LXIX, no 16. - Гизо}
33 Abulmahasen, apud De Guignes, Hist, des Huns,том II, часть 2, стр. 99.
39'См. статью о нем в Bibliotheque Orientale д’Эрбело и де Гиня, том II, часть 1,
стр. 230 - 261. Он был так храбр, что его прозвали вторым Александром, а его
подданные питали такую необыкновенную к нему привязанность, что молились за
него через год после его смерти. Однако Санджар мог бы попасться в плен к
франкам точно так же, как и к узам. Он царствовал около пятидесяти лет. (A. D.
1103 - 1152) и был щедрым покровителем персидской поэзии.
4О'См. хронологию атабеков иракских и сирийских у де-Гиня, том 1, стр. 254 и
царствование Зенги и Нуреддина у того же автора (том II, часть 2, стр. 147 - 221),
воспользовавшегося арабскими текстами Бенелафира, Бег-Шуны и Абу-л-Фида;
также Bibliotheque Orientale в статьях Atabeks uNoureddin и Династии Абу-л-
Фарациса, стр. 250 - 267, vers. Pococke.
41'Вильгельм Тирский (кн. 16, гл. 4, 5, 7) описывает потерю Эдессы и смерть
Зенги. Извращение этого имени в Sanguin доставило латинам повод для намеков
на его sanguinary характер и на его печальную смерть, fit sanguine
sanguinolentus.
42)Noradinus (говорит Вильгельм Тирский, 1.20.33) maximus nominis et fidei
История упадка и разрушения Римской Империи 532
Christianae persecutor; princeps tamen Justus, vafer, providus, et secundum gentis
suae traditiones religiosus. К свидетельству этого католика мы можем присовоку-
пить свидетельство примаса яковитов (Абу-л-Фар., стр. 267), quo nonalter erat
inter reges vitae ratione mages laudabili, aut quae pluribus justitiae
experimentis abundaret. Самая основательная похвала царей та, которая слы-
шится после их смерти из уст их врагов.
43'Вильгельм Тирский (кн. 19, гл. 17,18) описал Каирский дворец со слов по-
слов. В сокровище халифа находились: одна жемчужина величиной в голубиное
яйцо, рубин весом в семнадцать египетских драхм, изумруд длиной в полторы пя-
ди и много ваз из китайского хрусталя и фарфора. Renaudot, стр. 536).
44'Mamluc, во множ, числе Mamalic; значение этого слова так объясняют По-
кок (Prolegom. ad Abulpharag., стр. 7) и д’Эрбело (стр. 545): servum emptitium,
seu qui pretio numerate in domini possessionem cedit. Название мамелюков
часто встречается при описании войн Саладина (Bohadin, стр. 236 и сл.); его по-
томки ввели в Египте прежде всего тех мамелюков, которые назывались Bahartie.
45'Jacobus a Vitriaco (стр. 1116) говорит, что у иерусалимского короля было не
более трехсот семидесяти четырех рыцарей. И франки, и мусульмане утверждали,
что силы неприятеля были многочисленнее их собственных; это разногласие может
быть устранено, если к первому счету мы прибавим непосредственных египтян, а
во втором счете мы их опустим.
4б'То была Александрия арабов, занимавшая по своему объему и богатству
среднее положение между тем, чем она была при греках и римлянах, и тем, чем
она была при турках. (Savary, Lettres sur I’Egypte, том I, стр. 25,26.)
47\Гроссмейстер ордена иоаннитов Gilbert d’Assaly охотно склонился на
просьбы Амори о содействии; но генеральный совет рыцарей колебался, пока его
согласие не было куплено обещанием, что им будет отдан город Гелиополь. Тамп-
лиеры решительно отказались от участия в таком нарушении честного слова
(Taaffel, гл. 5, стр. 276). Вилькен (III, часть 2, стр. 117) намекает на то, что причиной
их отказа была зависть к иоаннитам. - Издат)
48'Касательно этого великого переворота, совершившегося в Египте, см. Виль-
гельма Тирского (кн. 19.5 - 7.12 - 31.20,5 - 12), Богадина (in Vit. Saladin, стр.
30 - 39), Абу-л-Фида (in Excert. Schultens, стр. 1 - 12), д’Эрбело (Bibliot.
Orient. Adhed, Fathemah, но эти указания очень неточны), Ренодо (Hist.
Patriarch. Alex. стр. 522 - 525, 532 - 537), Верто (Hist, des Chevaliers de
Malthe, том 1, стр. 141 - 163, in 4-to) и де-Гиня (том II, часть 2, стр. 185 - 215).
49'Касательно курдов см. де Гиня, том 1, стр. 416, 417, Index Geographicus
Шультенса и Voyages de Tavernier, часть 1, стр. 308, 309. Айюбиты происходили
от одного из самых благородных племен, называвшегося равадиеями; но так как
они были заражены еретическим учением о переселении душ, то правоверные
султаны старались внушать, что происходят от курдов только по матери, и что их
предок был иноземец, поселившийся среди курдов.
(Самые свежие сведения о курдах доставил нам Лэйярд. Он посетил Текрит -
место рождения Саладина, отец которого Айюб был вождем курдского племени
равандузов. Nineveh and Babylon, стр. 370 - 376,476. -Издат)
5о'См. четвертую книгу Ксенофонтова Анабазиса. Десять тысяч греков постра-
дали от стрел вольных Кардухиев более, чем от блестящего бессилия Великого ца-
р%п
'Мы обязаны профессору Шультенсу (Lug. Bat. 1775, in folio) самыми
обильными и самыми достоверными материалами: биографией Саладина, напи-
санной его другом и министром кади Богадином, и многочисленными извлечени-
ями из Истории, написанной его родственником, принцем Абу-л-Фидом Гамах-
533
Эдуард Гиббон
ским. К этим материалам мы можем присовокупить статью в Bibliotheque
Orientale под заглавием Salaheddin и все, что можно извлечь из Династия Абу-
л-Фарадиса.
52Ч ак как Абу-л-Фид сам был Айюбитом, то и он имеет право на похвалу за то,
что подражал (по меньшей мере молча) скромности основателя династии.
53>Hist. Hierosol в Gesta Dei per Francos, стр. 1152. Такой же пример встре-
чается у Жуанвилля (стр. 42, Луврское издание), но благочестивый св. Людовик не
дозволял принимать неверующих в число членов христианского рыцарского ор-
дена. (Ducange, Observations, стр. 70).
54)В этих арабских титулах всегда следует подразумевать слово религии:
Naureddin, lumen г.; Ezzodin, decus; Amadoddin, columen; наш герой назы-
вался Иосифом, а ему дали прозвище Salaheddin, salus; Al Malichus, Al
Nasirus, rex defensor; Abu Modaffer. pater victoriae. Schultens Praefat.
55)дбу-л-Фид, происходивший от Саладинова брата, замечает, на основании
многих примеров, что основатели династий берут всю вину на себя и оставляют ее
плоды своим невинным родственникам. (Excerpt, стр. 10).
5^Его жизнь и характер описаны в Renaudot. стр. 537 - 548.
57>Его религиозные и гражданские доблести воспеты в первой главе Богадина
(стр 4 - 30), который сам был очевидцем событий и добросовестным ханжей.
58)И туземцы и путешественники по невежеству смешивали сооружения, воз-
веденные султаном, с теми, которые были возведены патриархом, в особенности в
том что касается Иосифова колодца в каирском замке.
59)Anonym. Canisii, том III, часть 2, стр. 504.
60>Bohadin, стр. 129,130.
^'Касательно основанного латинами Иерусалимского королевства св. Виль-
гельма Тирского с девятой книги до двадцать второй. Jacob a Vitriaco, Hist.
Hierosolym, кн. 1 и Sanutus, Secreta Fedelium Cruces, кн. 3, стр. 6-9.
62'(Сын Фулька Готфрид был прародителем наших Плантагенетов по своему
супружеству с Матильдой, которая была дочерью Генриха I и вдовой императора
Генриха V. Имя Плантагенетов вело свое начало из предшествовавшего столетия
от другого Фулька. Вильгельм Мальмесбюрийский, 265,481, изд. Bohn. - Издат.)
°3'Templarii ut apes bombabant, et Hospitalarii ut venti stridebant, et
barones se exitio offerebant, et Turcopuli (легкие христианские войска) semet
ipsi in ignem injiciebant (Ispahani de Expugnatione Kudsitica, стр. 18, apud
Schultens); этот образчик арабского красноречия не совсем похож на слог Ксе-
нофонта.
(По словам Тааффе (стр. 215 - 222), Turcopoli были служившие у иоаннитов
турецкие наемные войска, состоявшие из легкой кавалерии. Ими обыкновенно
командовал один из рыцарей этого ордена, называвшийся Turcopolier; его долж-
ность часто соединялась со званием каптенармуса, или маршала. Он, как утверж-
дают (стр. 215)^всегда был из англичан. - Издат)
64'Латинские писатели положительно утверждают, что Раймунд изменил, а
арабские слегка намекают на его измену; но если бы Раймунд действительно пе-
решел в магометанскую веру, он был бы в глазах этих арабских писателей святым
и героем.
(Тааффе (стр. 328 - 338) отвергает обвинение, возведенное на "великодушного
и слишком несправедливо оскорбленного Триполийского владетеля", и называет
это обвинение гнусной ложью. По его словам, гроссмейстер тамплиеров убедил
нерешительного Гвидона вступить в бой наперекор советам Раймунда, который,
командуя авангардом, совершил чудеса храбрости, пробился сквозь ряды сараци-
История упадка и разрушения Римской Империи 534
нов и через несколько дней после того умер от скорби. То же самое говорит
Вилькен. Том III, часть 2, стр. 276. - Издат}
65)Рено, Реджинальд или Арнольд Шатильонский прославлен латинскими писа-
телями и за свою жизнь и за свою смерть; но подробности этой последней более
ясно описаны Богадином и Абу-л-Фидом, а Жуанвилль (Hist, de St. Louis, стр.
70) ссылается на обыкновение Саладина не лишать жизни тех пленников, которые
отведали его хлеба и соли. Некоторые из товарищей Арнольда были умерщвлены и
как бы принесены в жертву в одной из примыкающих к Мекке долин, ubi
sacrificia mactantur.(Абу-л-Фид, стр. 32).
(Реджинальд восстановил против себя Саладина своими нашествиями. Во вре-
мя одного из этих нашествий Реджинальд был разбит подле Мекки, и сарацины
перерезали горло своим пленникам взамен совершавшегося ежегодно приноше-
ния в жертву баранов или ягнят. Саладин преследовал мародера до ворот Петры,
где заключил с ним перемирие. Реджинальд вероломно нарушил этот договор;
этим он вызвал вспыхнувшую вскоре войну и принудил обиженного Саладина по-
клясться, что предаст смерти клятвопреступного изменника, если этот последний
когда-нибудь попадется в его руки (Taaffe (из Араб. Хрон.) 1, стр. 312,315, 324. -
Издат}
bbJVertot, в своем прекрасном описании утраты королевства и города (Hist,
des Chevaliers de Malhe, том 1, кн. 2, стр. 226 - 278) поместил два подлинных
письма одного хромого рыцаря.
(Воззвание, с которым Саладин обратился к своим эмирам, приглашая их вы-
рвать священный город из рук неверных, могло бы быть обращено Готфридом к
его рыцарям, - стоило только изменить в нем несколько слов. Таффе (1.346) го-
ворит, что менее чем четыре дня после начала осады граждане были вынуждены
сдаться на капитуляцию. Он присовокупляет в примечании: "Мишо полагает, что
это случилось через тринадцать дней, но в арабской хронике положительно гово-
рится, что это случилось через четыре дня. - Издат.)
67 Renaudot, Hist. Patriarch. Alex. стр. 545.
68)B том, что касается завоевания Иерусалима, для нас служит руководителями
мусульманские писатели Богадин (стр. 67 - 75) и Абу-л-Фид (стр. 40 - 43). Между
христианскими писателями Bernard Thesrrarius (гл. 151 - 167) сообщает нам
самые обильные и самые достоверные подробности; см. также Матвея Парижского
(стр 120-124).
б9'0саду Тира и Акры самым подробным образом описали Bernard
Thesaurarius (de Acquisitione Terrae Santae (гл. 167 - 179), автор Historia
Hierosolymitana (стр. 1150 - 1172, in Bongarsius), Абу-л-Фид (стр. 43 - 50) и
Богадин (стр. 75 - 179).
придерживался того описания этого факта, которое нашел более воздер-
жанным и более правдоподобным. Верто охотно усваивается романтический рас-
сказ, что престарелый маркиз действительно был поставлен на таком месте, где в
него попадали стрелы осаждающих.
71'Northmanni et Gothi, et caeteri populi insularum quae inter occidentem
et septemtrionem sitae sunt, gentes bellicosae, corporis proceri, mortis
intrepedae, bipennibus armatae, navibus rotundis quae Ysnachiae dicuntur
advectae.
(Название Ysnachiae имело различные значения в применении к судам Готов,
но нельзя с точностью определить, какого рода суда разумелись под этим назва-
нием. Иные называли этим словом большие суда, а иные - маленькие, иные -
продолговатые суда, а иные - коротенькие, иные - легкие суда, употреблявшиеся
для морских разбоев, а иные - тяжелые суда, употреблявшиеся в сражениях. См.
535
Эдуард Гиббон
Ducange, 5.1132, ad voc. Naca; это последнее слово, как кажется, было первона-
чальной формой слова Ysnachia. Оно, вероятно, происходило от готского
knekkja, отражать или опалкивать и сначала не обозначало никакого особого ро-
да судов, а значило вообще суда, предназначавшиеся для защиты берегов от на-
падений. В Саксонской Хронике (изд. Ingram; стр. 235) король Эдуард, A. D. 1052,
приспособил стоявшие в Сандвиче сорок sпасса, для отражения нападения со
стороны возмутившегося графа Годвина, который приближался с армией из
Фландрии. Там слово snacca переведено словом smaks, но у Petrie в Mon. Hist.
Britan., стр. 447, и в издании Bohn’a, стр. 426, оно переведено словом корабли.
Эти выражения не объясняют нам, в чем snacca разнятся от так часто упоминаемых
scipu u ciulen. Впоследствии это слово употреблялось в более широком значении
германского слова nachen - суда. - Издат)
72'Автор истории Иерусалима (стр. 1108) присовокупляет восточные народы,
жившие от берегов Тигра до границы Индии, и темнокожих мавров и гетулов, так
что с Европой боролись и Азия и Африка.
73Ъогадин, стр. 180; христианские писатели и не отвергают, и не порицают этого
избиения. Alacriter jussa complentes (английские солдаты), говорит Galfridus а
Vinisauf (кн. 4, гл. 4, стр. 346), определяющий число убитых в две тысячи семьсот;
Роджер Говеден увеличивает это число до пяти тысяч (стр. 697,698). Из человеко-
любия или из корыстолюбия Филипп Август согласился брать выкуп за своих
пленников. (Jacjb a Vitriaco, кн. 1, гл. 98, стр. 1122).
74Ъогадин, стр. 14. Он приводит мнения Балиана и князя Сидонского и затем
присовокупляет: ex illo mundo quasi hominum paucissimi redierunt. В числе
христиан, умерших перед Сен-Жан д’Акрой, я нахожу английские имена: De
Ferrers, Earl of Derly (Dugdale, Baronage, часть 1, стр. 260), Mowbray (там же,
стр 124), De Mandevil, De Fiennes, St. John, Scrope, Pigot, Talbot, и тщ.
75)Magnus hie apud eos, interque reges eorum turn virtute, turn majestate
eminens... summus rerum arbiter (Bohadin, стр. 159). Ему, как кажется, не были
знакомы имена ни Филиппа, ни Ричарда.
76,Rex Angiae, praestrenuus... rege Gallorum minor apud eos censebatur
ratione regni atque dignitatis: sed turn divitiis florentior, turn bellica virtute
multo erat celebrior (Bohadin, стр. 161). Иностранец мог превозносить такие бо-
гатства, но национальные историки должны рассказать, с каким тираническими и
пагубными вымогательствами собирались эти богатства.
"ЭКуанвилль, стр. 17. Guides—tu, que се soit le roi Richart?
8'Однако он был виновен в этом преступлении, по мнению мусульман, ссыла-
ющихся на сознание убийц, что они были подосланы королем Англии (Богадин, стр.
255); в защиту Ричарда говорит только нелепый и очевидный подлог (Hist, de
I’Academie des Inscriptions, том XVI, стр. 155 - 163), а именно подложное пись-
мо князя убийц шейха или старого горца, который оправдывает Ричарда, прини-
мая на себя вину или заслугу убийства.
(Тааффе даже вовсе не упоминает об этом нарекании на личность Ричарда, ко-
торый, по его словам, незадолго перед тем признал Конрада королем Иерусалим-
ским. Тааффе говорит, что преступление было совершено для отмщения за умер-
щвление одного Assassin тамплиером, которого приговорил к смертной казни
тесть Конрада, Амори, не позаботившийся о приведении этого приговора в испол-
нение. Taaffe, 1, стр. 304; II, стр. 49. Вилькен (IV, стр. 485) также оправдывает Ри-
чарда. - Издат)
^Касательно бедственного положения и благочестивой твердости Саладина
см. рассказ Богадина (стр. 7-9. 234 - 237), который сам обращался с увещания-
История упадка и разрушения Римской Империи 536
ми к защитникам Иерусалима; их страх не был тайной для неприятеля. (Jacob а
Vitriaco, кн. 1, гл. 100, стр. 1123. Vinisauf, кн. 5, гл. 50, стр. 399).
80'Однако только в том случае, если в Иерусалиме оставался султан или какой-
нибудь принц из рода Айюба, пес Curdi Turcis, пес Turci essent
obtemperaturi Curdis (Bohadin, стр. 236). Он приподнимает уголок политической
завесы.
81^Bohadin (стр. 237) и даже Vinisauf (кн. 6, гл. 1-8, стр. 403 - 409) приписы-
вают отступление Ричарда его доброй воле; a Jacobus a Vitriaco замечает, что
при своем нетерпеливом желании удалиться Ричард in alterum virum mutarus
est (стр. 1123). Однако Жуанвилль, который сам был французским рыцарем, взва-
ливает всю вину на зависть герцога Бургундского Гуго (стр. 116), но не разделяет
предположения Матвея Парижского, что этот герцог был подкуплен Саладином.
(По словам Таффе (II, стр. 50), отступление христиан было последствием совеща-
ния между "двадцатью надежными советниками - пятью тамплиерами, пятью
иоаннитами, пятью французами и пятью сирийцами", которые высказались против
нападения на Иерусалим. - Издат}
^Экспедиции на Аскалон, Иерусалим и Яффу описаны Богадином (стр. 184 -
249) и Абу-л-Фидом (стр. 51, 52). Автор Дорожного Путеводителя, или монах
Сент-Албана, не мог преувеличить рассказа кади о подвигах Ричарда (Vinisauf,
кн. 6, гл. 14 - 24, стр. 412 - 421. Hist. Major, стр. 137 - 143); во всех описаниях
этой войны видно удивительное согласие между писателями христианскими и ма-
гометанскими; и те и другие превозносят доблести своих врагов). (Рикобальд, хро-
ника которого, написанная в 1297 г., собрана в Сборник Муратори и согласна с
пятью арабскими манускриптами, хранящимися в муниципальной библиотеке го-
рода Феррары, - описывает романтическое происшествие, случившееся в одном
сражении в день св. Георгия, 23 апреля 1192 г. Когда англичане были отражены,
Ричард соскочил со своего коня Фаувелля, стал во главе стрелков из лука, накло-
нившись, обвязал вокруг своей ноги выше колена небольшую тесемку, которою
кетские уроженцы обыкновенно привязывали стрелы к колчану, и приказал своим
главным рыцарям сделать то же и сражаться в честь св. Георгия. Они никогда еще
не совершали таких геройских подвигов, как в тот день. Саладин, увидев, что Ри-
чард спешился, вообразил, что под ним убит конь, и послал ему своего собствен-
ного превосходного арабского коня с просьбой, чтобы король Англии принял этот
подарок в знак дружбы. Рассказывают, что в воспоминание именно об этом про-
исшествии Ричард учредил орден Подвязки, которому дал девиз впоследствии во
время войн с Францией. Taaffe, II, 51 - 53. - Издат}
83,0 ходе переговоров и военных действий см. Богадина (стр. 207 - 260), кото-
рый сам был действующим лицом при заключении мирного договора. Ричард
объявил, что намерен возвратиться с свежей армией для завоевания Святой Зем-
ли, а Саладин отвечал на эту угрозу любезным комплиментом. (Vinisauf, 1, гл. 28,
стр. 423).
84'Самым подробным и самым достоверным описанием этой священной войны
служит Galfridi a Vinisauf Itmerarium Regis Anglorum Richardi et aliorum in
Terram Hierosolymorum; это сочинение в шести книгах помещено во втором
томе Scriptores Hist. Anglicanae, Gale (стр. 247 - 429), Roger Hoveden и
Matthieu Paris также дают нам немало ценного материала, а первый из них под-
робно описывает дисциплину на английском флоте и его плавание.
85,Даже Vertot (том 1, стр. 251) допускает это нелепое мнение о религиозном
равнодушии Саладина, исповедовавшего Коран до своего последнего издыхания.
8б)С султанами из рода Айюбитов нас знакомят Абу-л-Фарадис (Dynast., стр.
227 и сл), таблицы де Гиня, L’Art de Verifier les Dates u Bibliotheque Orientale.
537 Эдуард Гиббон
87^Thomassin (Discipline de I’Eglise, том III, стр. 311 - 374) подробно описал
происхождение, употребление во зло и ограничение этих десятинных сборов. В те-
чение некоторого времени выдавалось за правило, не всегда исполнявшееся на
деле, что папа имеет законное право на получение десятинных сборов подобно
тому, как десятая часть получавшейся левитами десятины принадлежала перво-
священнику. (Selden о Десятинных Сборах, в полном собрании его сочинений том
III, часть 2, стр. 1083).
88'См. Gesta Innocentii, 3, in Muratori, Script. Rer. Ital. (том III, часть 1, стр.
486 - 568).
(Характер Иннокентия III описан Галламом (1.360) и Вилькеном (5.61). Он дея-
тельнее всех других поощрял Крестовые походы и полнее их всех осуществил чес-
толюбивые замыслы первого виновника этих предприятий. Касательно его смелых
притязаний и горделивого могущества см. Галлама, том II, стр. 282, и Вилькена,
том V, стр. 93,182,184 и сл. - Издат)
^Касательно пятого Крестового похода и осады Дамиепы, см. Jacobusa
Vitriaco (кн. 3, стр. 1125 - 1149 в Gesta Dei Бонгарсия), который был очевидцем,
Bernard Thesaurarius (in Script. Muratori, том VII, стр. 825 - 846, гл. 190 - 207,
который был современником, и Sanutus (Secreta Fidel. Crucis, кн. 3, стр. II, гл. 4
- 9), который был усердным компилятором; из арабских писателей см. Абу-л-Фа-
радис (Dynast, стр. 294) и также извлечения в конце у Жуанвилля (стр. 533, 537,
540, 547 и сл.). (Дамиепа была взята благодаря тому, что крестоносцы прорвали
крепкую цепь, которой был загорожен вход в гавань. Это было сделано одним ко-
раблем, построенным жителями Гаарлема в Голландии. В их церкви хранится мо-
дель этого корабля и пилы, которые пересекли цепь. Подле церкви также вывеше-
ны серебряные колокола, принадлежавшие к добыче, которая была захвачена в
завоеванном городе. Этот подвиг послужил сюжетом для одного из разрисован-
ных Крабетом церковных окон в Гуде. Получив известие о взятии города, Сафадин
умер от скорби. Тааффе добросовестно описал и египетскую кампанию и высоко-
мерие зачинщика предприятия Пелагия, II, стр. 96 - 106. - Издат)
90чем, кто поступал в крестоносцы для борьбы с Манфредом, папа (A. D. 1255)
пожаловал plenissimam peccatorum remissionem. Fideles mirabanturquod
tantum eis promitteret prosanguine christianorum effundendo quantum pro
cruore infidelium aliquando.(Matthieu Paris, стр. 785). Для тринадцатого столе-
тия эти рассуждения были очень смелы.
91)Это простое соображение удовлетворяет и здравый смысл Мозгейма
(Institut. Hist. Eccels. стр. 332) и изысканную философию Юма (Hist of England,
ч. 1, стр. 330).
(Юм и Мозгейм лишь слегка высказывали свое мнение, насколько это требова-
лось сюжетом их сочинений. Оно может быть подкреплено самыми убедительны-
ми доказательствами. Папы желали подчинить все европейские нации своему вы-
сшему контролю. Чтобы достигнуть этой цели, они старались незаметно подавить
развивавшиеся умственные силы, истощив их в бесплодной борьбе. Это было сде-
лано Крестовыми походами, которые были впервые задуманы папами и поощря-
лись ими с упорной настойчивостью. Пока этот бесполезный энтузиазм истощал
народонаселение и его ресурсы, препятствовал его предприимчивости и ослаблял
его умственные способности, папы беспрепятственно подвигались к своей цели.
Гиббон оставляет без внимания самые выдающиеся факты, когда говорит, что па-
пы не столько руководили нравами и предрассудками, сколько подчинялись им.
Замысел был впервые намечен в посланиях Григория VII. Его привела в исполне-
ние ловкость Урбана II. Иннокентий III убедил находившегося под его опекой
Фридриха II принять крест, когда Фридрих был только двадцати одного года. Гри-
История упадка и разрушения Римской Империи 538
горий IX отлучил Фридриха от церкви за неисполнение данного обета. Иннокентий
IV начал свое царствование тем, что обратился с окружным посланием ко всем
христианам, приглашая их к новому Крестовому походу. Он поощрял Людовика IX
к участию в предприятии, отправил кардинала Одона-де-Шатору для проповедо-
вания похода во Франции и принуждал даже духовенство уступать ему десятую
часть их доходов на расходы предприятия, хотя нежелание участвовать в походе
было так велико, что король прибегнул к самым низким обманам, чтобы вовлечь
своих рыцарей в предприятие. (Wilken, VII, стр. 3,19, 27. Taaffe, II, стр. 133). Кли-
мент снова наложил ту же подать на все церковные доходы Франции и Наварры
для организации последнего из Крестовых походов, а когда духовенство Реймса,
Санса и Руана протестовало, папа заставил его с помощью угроз заплатить деньги.
(Там же, стр. 510). Даже в то время, как обескураженная постоянными неудачами
Европа отказалась от новых безнадежных попыток, Климент V и Иннокентий VI не-
утомимо старались разжечь угасавшее пламя. (Там же, стр. 784). Это немногие из
бесчисленных доказательств того, что папы старались внушить влечение к Кресто-
вым походам, а когда оно стало охладевать, старались воспламенить его. К тому
же они одни извлекли выгоду из возбужденной ими безрассудной ярости. В тече-
ние двенадцатого и тринадцатого столетий они господствовали над всей Европой;
перед ними трепетали короли и народы, и они задерживали в течение трехсот лет
умственное развитие. (Галлам, 2, стр. 284 - 286). См. также вторую часть сочине-
ния Геерена О влиянии Крестовых походов; там подробно изложены цели пап, и
их образ действий и достигнутые ими результаты. Совокупность доказательств
вполне убедительна и нет никакой возможности отвергать неопровержимые сви-
детельства заранее обдуманного и веденного совокупными усилиями предприя-
тия. -Издат)
^Оригинальные материалы касательно Крестового похода Фридриха II можно
найти у Richard de St. Germane (in Muratori Script. Rerum. Ital. том VII, стр.
1002 - 1013) и у Matthieu Paris (стр. 286,291,302,304). Самые разумные из но-
вейших писателей - Fleury (Hist. Eccles, том 16), Verot (Chevaliers de Malthe,
том I, кн. 3), Giannone (Istoria Civile di Napoli, том II, кн. 16) и Muratori (Annali
d’Italia, том 10).
93'Бедный Муратори знает, что можно об этом подумать, но не знает, что ска-
зать: Chino qui il capo и тщ., стр. 322.
(Тааффе очень старается набросить покрывало на эти факты, которые были, по
его мнению (II, стр. 118)/выдуманы злобой или невежеством и потом повторялись
самыми почтенными историками, даже самым благочестивым из римских католи-
ков историком Мишо”. Чтобы это доказать, он ссылается (Appendix, LXIII) на буллу,
в которой Григорий предписывает иоаннитам ’’повиноваться его дорогому сыну во
Христе императору Фридриху и сражаться за него". Но Тааффе не приводит ни
одного из более ранних и противоположных по содержанию документов, между
тем как приводимый им документ относится к 1236 году, стало быть, был издан
после изъявления Фридрихом покорности и, очевидно, был отменой прежнего ин-
тедикта. - Издат)
94Щуховенство из лукавства смешивало мечеть или храмовую церковь со Свя-
тым Гробом, а его преднамеренная ошибка ввела в заблуждение и Верто и Мура-
тори.
(Перед своим отъездом из Палестины Фридрих провел два дня в Иерусалиме.
Один мусульманин, сопровождавший его в качестве официального лица, оставил
нам интересный рассказ об этом посещении, а Тааффе списал этот рассказ. По
этому случаю выступили наружу либеральные тенденции императора. Не было
речи ни о триумфальном въезде, ни о коронации, но с обеих сторон выказывалось
539 Эдуард Гиббон
желание загладить воспоминания о прошлом и сдерживать взрывы поповского и
фанатического рвения. См. Taaffe II, стр. 117.118 - Издат)
95)Нашествие хорезмийцев, или хоразминцев, описали Матвей Парижский (стр.
546, 547), Жуанвилль, Нангис и арабские историки (стр. 111, 112, 191, 192, 528,
530).
(Хорезмийцы впервые перешли через Тигр и через Евфрат в 1232 г. Мусуль-
манские послы обратились к Европе с просьбами о помощи. Жившие в Палестине
христиане держались в стороне, потому что не одобряли заключенного Фридри-
хом мирного договора. Григорий, только что примирившийся с императором, из-
дал 1 августа 1232 г. буллу, которою предписывал иоаннитам действовать, а это
приказание он еще более формально подтвердил в 1236 г. Хорезмийцы вступили
в союз с египетскими Айюбидами; христиане соединились с сирийскими мусуль-
манами, находившимися под начальством владетеля Хомса, и были разбиты в
1243 г. при Газе; с поля битвы спаслись только тридцать три тамплиера, двадцать
шесть иоаннитов и три тевтонских рыцаря. Taaffe, II, стр. 123 - 132. Apendix, LXV.
-Яздаг.)
'Прочтите, если у вас достанет на это сил, описание жизни и чудес св. Людо-
вика, составленное духовником королевы Маргариты (стр. 291 - 253. Joinville,
edit, du Louvre).
97^Он верил всему, чему поучала его матерь-церковь (JeinviНе, стр. 10), но он
предостерег Жуанвилля от споров с неверующими; "L’omme lay (говорил он на
своем старинном диалекте) qua nd il ot medire di la loy Crestienne, ne doit pas
deffendre la loy Crestienne ne mais que le I’espee, de quoi doit donner
parmi le ventre dedens, tant comme elle у peut entrer. (стр. 12).
98,У меня есть два издания Жуанвилля - одно (Paris, 1668) особенно ценно
примечаниями Дюканжа, другое (Paris, au Louvre, 1761) драгоценно чистотой и
достоверностью текста, списанного с недавно открытого манускрипта. Последний
издатель доказывает, что История св. Людовика была окончена A. D. 1309, но он
ничего не говорит о том, что автор мог быть не иначе как стариком, которому было
более девяноста лет - он даже не выражает своего удивления по поводу таких
преклонных лет (Preface, стр. 118 Observations de Ducange, стр. 17).
"Жуанвилль, стр. 32. Извлечения из арабских историков, стр. 549.
10°'Последние издатели обогатили Жуанвилля обширными и интересными из-
влечениями из произведений арабских историков Макризи, Абу-л-Фида и др. См.
Абу-л-Фарадиса (Dynast., стр. 322 - 325), который дает Людовику извращенное
название Redefrans. Матвей Парис (стр. 683,684) описал безрассудное соперни-
чество французов и англичан, сражавшихся и погибших при Массуре.
1О1'В своих интересных Lettres sur I’Egypte, Савари описал Дамиепу (том 1,
письмо 23, стр. 274 - 290) и экспедицию св. Людовика (25, стр. 306 - 350).
102)За выкуп св. Людовика сначала потребовали миллион византинов, и на это
требование было изъявлено согласие; но султан из великодушия уменьшил эту
сумму до восьмисот тысяч византинов, которые равнялись, по словам Жуанвилля,
четыремстам тысячам французских ливров по тогдашней цене, а по словам Мат-
вея Парижского, ста тысячам марок серебра. (Ducange, Dissertation 20 sur
эмиров выбрать Людовика в султаны положительно удостовере-
но Жуанвиллем (стр. 77, 78) и вовсе не кажется мне таким нелепым, каким его
находит Вольтер (Hist. Generale, том II, стр. 386,387). Сами мамелюки были ино-
земцы, бунтовщики и считали себя равными египтянам; они видели на деле, как
велико мужество Людовика, и надеялись обратить его в мусульманскую веру, а
Намерение
История упадка и разрушения Римской Империи 540
это предложение, не встретившее общей поддержки, могло быть сделано на их
шумном сборище каким-нибудь тайным христианином.
104)0писание этой экспедиции можно найти в летописях св. Людовика, состав-
ленных Вильгельмом де-Нангисом, стр. 270 - 287 и в извлечениях из арабских
историков, в Луврском издании Жуанвилля, стр. 545,555.
1и5 Voltaire, Hist. Generale, том II, стр 391.
106)Хронологию двух мамелюкских династий - Багаритов, которые были из
Кипчакских тюрок, или татар, и Боргитов, которые были из черкесов, - можно ви-
деть у Покока (Proligom. ad Abulpgarag. стр. 6 - 31) и у де-Гиня (том 1, стр. 264
- 270); их историю до начала пятнадцатого столетия написал тот же де Гинь по со-
чинениям Абу-л-Фида, Макризи и др. (том IV, стр. 110 - 328).
107)Savary, Lettres sur I’Egypte, том II, письмо 15, стр. 189 - 208. Я сильно
сомневаюсь в достоверности этой копии; однако не подлежит сомнению, что сул-
тан Селим заключил договор с египетскими черкесами или мамелюками и предо-
ставил им оружие, богатства и власть. См. новое Abrege de I’Histore Ottomane,
написанное в Египте и переведенное Дижоном (Digeon, том 1, стр. 55 - 58, Па-
риж. 1781); эта национальная история и интересна и достоверна.
108^Si totum quo regnum occuparunt tempus respicias, praesertim quod
fini propius, reperies illud bellis, pugnis, injuriis, ac rapinis refertum. (Al
Jannabi, apud Pococke, стр. 31). Царствование Мухаммада (A. D. 1311 - 1341)
составляет счастливое исключение (De Guigness, том IV, стр. 208 - 210).
109Чеперь их число уменьшилось до восьми тысяч пятисот; но содержание
каждого мамелюка можно определить в сто луидоров, и Египет до сих пор выно-
сит алчность и наглость этих иноземцев. (Voyages de Volney, том I, стр. 89 - 187).
110)Нistory of England by Carte, ч. II, стр. 165 - 175, и оригинальные писатели,
служившие руководителями для Карта - Thomas Wikes и Walter Hemingford
(кн. 3, гл. 34, 35) в Сборнике Gale (том II, стр. 97,589 - 592). Ни тому, ни другому
ничего не известно о самоотверженной преданности принцессы Елеоноры, кото-
рая будто бы высосала яд из раны и спасла своего супруга, рискуя собственной
жизнью.
(Вилькен (7.605) не сомневается в этом доказательстве женской привязанности
и в доказательство приводит свидетельство одного не лишенного авторитета пи-
сателя - Птолемея Луккского, хроника которого сохранилась в Bibliotheca
Messina и у Муратори в Script. Rer. Ital. Тааффе приводит несколько свиде-
тельств (II, 171 - 174), которые единогласно утверждают, что была сделана попыт-
ка убить Эдуарда, но расходятся между собою в том, что касается извлечения яда
или излечения раны. В одном из этих свидетельств (Chron. Bertinian.) говорится,
что яд был высосан служителем Грандисоном. Но этот рассказ сопровождается та-
кими сверхъестественными подробностями, которые внушают недоверие ко всему
остальному, хотя аббат Иоанн Ипрский и подтверждает их достоверность. - Издат}
m'Sanautus, Secret. Fidelium Crucis, кн. 3, часть 12, гл. 9 и De Guignes,
Hist, des Huns, том IV, стр. 143 co слов арабских историков.
112'Положение Акры описано во всех хрониках того времени, а самым тщатель-
ным образом у Иоанна Виллани, кн. 7, гл. 144 и у Муратори в Scriptores Rerum
Italicarum, том XIII, стр. 337,338.
11 ^Окончательное изгнание франков описали: Sanutus, кн. 3, часть 12, гл. 11 -
12, Abulfeda, Macrizi, у де Гиня, том IV, стр. 162, 164, и Vertot, том 1, кн. 3, стр.
407-428.
541
Эдуард Гиббон
ГЛАВА LX
Раскол между греками и латинами. - Положение
Константинополя. - Восстание болгар. - Исаак
Ангел свергнут с престола своим братом Алексе-
ем. - Причины четвертого Крестового похода. -
Союз франков и венецианцев с сыном Исаака. -
Их морская экспедиция в Константинополь. -
Две осады Константинополя и взятие города
латинами
Вскоре вслед за восстановлением западной империи Кар-
лом Великим произошло разделение церквей греческой и ла-
тинской1). Религиозная и национальная вражда до сих пор
разделяет две самые обширные общины христианского мира,
а тем, что константинопольский раскол оттолкнул самых по-
лезных союзников восточной империи и раздражил самых
опасных ее врагов, он ускорил ее упадок и разрушение.
В предшествующем изложении исторических фактов мно-
го раз проглядывало и бросалось в глаза отвращение греков к
латинам. Оно первоначально возникло из ненависти к рабст-
ву, усилилось после времен Константина от той гордости, ко-
торая внушается стремлением к равенству или к владычест-
ву и наконец было доведено до крайности предпочтением,
которое было отдано мятежными подданными союзу с Фран-
ками. Греки во все века гордились превосходством своей
светской и религиозной учености; они прежде всех были оза-
рены светом христианства; они постановили декреты семи
вселенских соборов; им одним был знаком язык Священного
Писания и философии, и погруженные в царствовавший на
западе2) мрак варвары не должны были осмеливаться всту-
пать в рассуждения о высоких и таинственных вопросах бо-
гословской науки. Эти варвары со своей стороны презирали
восточных жителей за нетвердость их убеждений, за мелоч-
ность их споров и за их легкомыслие, считали их виновника-
ми всех ересей и радовались своему собственному простоду-
шию, которой довольствовалось тем, что не отступало от
традиций апостольской церкви. Однако в седьмом столетии
соборы испанские, а впоследствии и соборы французские
стали исправлять или извращать никейский символ веры в
том, что касается таинственного вопроса о свойствах третье-
го лица св. Троицы3). Происходившие на востоке продолжи-
]История упадка и разрушения Римской Империи 542
тельные споры привели к точному определению натуры и
происхождения Христа, а человеческий ум находил слабое
подобие установленного догмата в понятых для каждого от-
ношениях отца к сыну. Понятие о рождении было менее под-
ходящим для Святого Духа, который, в замене божественно-
го дара или атрибута, считался католиками за субстанцию,
за личность и за Бога; он не был рожден, а по православному
выражению исходил от Отца. Исходил ли он от одного Отца,
быть может через посредство Сына? или же он исходил от
Отца и Сына? Первое из этих мнений было принято греками,
а второе латинами, и присовокупление к никейскому симво-
лу веры слова filioque воспламенило вражду между церквами
восточными и галльскими. В начале этого спора римские
первосвященники делали вид, будто желают держаться ней-
тралитета и не выходить за пределы умеренности4); они
осуждали нововведение, но разделяли мнение своих зааль-
пийских единоверцев; они, по-видимому, желали набросить
на эти бесплодные исследования покров молчания и христи-
анской любви, а в переписке Карла Великого с Львом Треть-
им папа выражается с свободомыслием государственного че-
ловека, между тем как монарх нисходит до страстей и пред-
рассудков духовного звания . Но римское православие усту-
пило требованиям своей светской политики и слово filioque,
которое желал вычеркнуть Лев, было вставлено в символ ве-
ры и произносилось в Ватикане при совершении литургии.
Догматы, установленные Никейским собором и Афанасием,
считаются теми догматами православной веры, без которых
никто не может спастись, и как папистам, так и протестан-
там приходится теперь выносить анафемы греков и со своей
стороны предавать греков проклятию за то, что они отверга-
ют исхождение Святого Духа от Сына точно так же, как и от
Отца. Такие догматы не допускают уступок, которые могли
бы привести к соглашению; но правила церковного благочи-
ния могут подвергаться изменениям в отдаленных и незави-
симых церквах и даже здравый смысл богословов может до-
пустить, что различия этого рода неизбежны и безвредны.
Под влиянием политических соображений или суеверия Рим
наложил на своих священников и дьяконов тяжелую обязан-
ность безбрачия; у греков эта обязанность ограничивается
епископами; это лишение вознаграждается высоким духов-
ным званием или же не считается обременительным в пре-
клонных летах, а члены приходского духовенства пользуют-
ся сожительством с своими женами, с которыми вступают в
543
Эдуард Гиббон
брак до своего посвящения в духовный сан. Вопрос об опрес-
ноках был в одиннадцатом столетии предметом горячих спо-
ров и как на востоке, так и на западе полагали, что сущность
Евхаристии зависит от того, приготовлен ли хлеб на дрож-
жах или без дрожжей. Уместно ли перечислять в серьезном
историческом сочинении яростные нападки, которым под-
вергались латины, державшиеся в течение некоторого време-
ни в оборонительном положении? Они не воздерживались, -
как это предписано апостольским постановлением, - от упот-
ребления в пищу животных, которые были задушены или за-
резаны; они еженедельно постились по субботам, согласно с
иудейским обычаем; на первой неделе Великого поста они
ели молоко и сыр6); их хилым монахам дозволялось есть мя-
со; сало животных дозволялось употреблять в замене расти-
тельного масла; употребление священного елея при креще-
нии предоставлялось только епископскому званию; как сами
епископы, так и их прислужники украшали себя кольцами;
их священники брили лицо и крестили посредством одно-
кратного погружения в воду. Таковы были преступления,
которые расшевелили религиозное рвение константинополь-
ских патриархов и в которых оправдывались латинские бого-
словы с не менее горячим рвением7).
Ханжество и национальная ненависть способны придать
необычайную важность всякому предмету спора; но ближай-
шей причиной раскола греков было соперничество между
двумя первосвященниками; один из них отстаивал первенст-
во старой столицы, будто бы не имевшей себе равных во всем
христианском мире, а другой отстаивал первенство той сто-
лицы, в которой жил монарх и которая не могла считаться
ниже какой-либо другой. Честолюбивый мирянин Фотий8),
служивший начальником телохранителей и главным секре-
тарем при императоре, достиг около половины девятого сто-
летия, благодаря своим личным достоинствам или милости-
вому расположению императора, более лестного звания кон-
стантинопольского патриарха. По своей учености он стоял
выше всего тогдашнего духовенства даже в том, что касалось
богословской науки, а чистота его нравов никогда не подвер-
галась никаким нареканиям; но он слишком скоро достиг
звания патриарха и его посвящение в этот сан считалось не-
правильным, а уволенный от должности, его предместник
Игнатий находил для себя поддержку в общем сострадании и
в упорстве своих приверженцев. Эти приверженцы обрати-
лись с жалобой к самому гордому и самому честолюбивому
История упадка и разрушения Римской Империи 544
из римских первосвященников Николаю Первому, который
поспешил воспользоваться этим удобным случаем, чтобы
предать суду и признать виновным своего восточного сопер-
ника. Их ссору разжег спор о том, кому из них должны под-
чиняться болгарский король и болгарский народ; ни тот, ни
другой первосвященник не придавал никакой цены недавне-
му обращению болгар в христианскую веру, если эти новооб-
ращенные не поступят в число его подчиненных. При помо-
щи двора, греческий патриарх остался победителем; но, оже-
сточившись от борьбы, он в свою очередь низложил преемни-
ка св. Петра и взвел на латинскую церковь обвинение в ере-
си и в расколе. Фотий пожертвовал спокойствием всего мира
для своего непродолжительного и непрочного владычества;
он пал вместе с своим покровителем и цезарем Вардой, а Ва-
силий Македонянин совершил акт справедливости, снова
возведя в сан патриарха Игнатия, преклонным летам и зва-
нию которого не было оказано должного уважения. Из своего
монастыря или из своей тюрьмы Фотий заискивал милости-
вого расположения императора путем трогательных жалоб и
искусной лести и лишь только его соперник закрыл глаза, его
снова возвели на патриаршеский престол. После смерти Ва-
силия он испытал на себе непрочность тех благ, которые сни-
скиваются при дворах, и неблагодарность своего воспитанни-
ка, сделавшегося императором; он был еще раз низложен и в
последние часы своего одиночества, быть может, пожалел о
том, что отказался от свободной и посвященной ученым за-
нятиям жизни простого мирянина. При каждом перевороте
покорное духовенство подчинялось одному слову или намеку
монарха и состоявший из трехсот епископов собор всегда был
готов или радоваться торжеству святого Фотия или клеймить
позором падение этого ненавистного монарха9). Путем об-
манчивых обещания помощи и наград, папы оказывали под-
держку и в том, и в другом случае, и постановления констан-
тинопольских соборов были утверждены их посланиями или
их легатами. Но и двор и народ, и Игнатий и Фотий одинако-
во восставали против их притязаний; их уполномоченных
подвергали оскорблениям или тюремному заключению; воп-
рос об исхождении св. Духа был совсем позабыт; Болгария
была навсегда присоединена к владениям византийского им-
ператора, а раскол продлился вследствие того, что папы
строго осуждали все возведения в духовный сан; совершен-
ные незаконным патриархом. Невежество и нравственная
испорченность десятого столетия прекратили сношения меж-
545
Эдуард Гиббон
ду двумя нациями, не ослабив их вражды. Но когда меч нор-
маннов снова подчинил церкви Апулии римской юрисдик-
ции, греческий патриарх обратился к покидавшей его пастве
с заносчивым посланием, в котором убеждал ее отвергать и
ненавидеть заблуждения латинов. Усиливавшееся могущест-
во римского первосвященника не могло выносить дерзости
мятежника и Михаил Керуларий был отлучен папскими ле-
гатами от церкви внутри самого Константинополя. Стряхнув
пыль с своим ног, они положили на алтарь св. Софии страш-
ное предание анафеме10), в котором перечислялись семь
ужасных еретических заблуждений греков, и как преступ-
ные проповедники этих заблуждений, так и их несчастные
последователи осуждались на всегдашнее сожитие с демоном
и с подчиненными ему духами. Интересы церковные и госу-
дарственные иногда побуждали двух соперников вступать в
дружелюбные сношения и выражаться тоном христианской
любви и согласия; но греки никогда не отрекались от своих
заблуждений, папа никогда не отменяли своего приговора и с
той минуты, как была пущена эта громовая стрела, можно
считать разделение церковей окончательно совершившимся.
Каждый честолюбивый шаг римских первосвященников уси-
ливал это разъединение; императоры краснели от стыда и
дрожали от страха при виде унижения, которому подверга-
лись их собраться - германские монархи, а народ был сканда-
лизован светским могуществом и воинственным образом
жизни латинского духовенства11^
Отвращение греков к латинам усиливалось и ясно обнару-
живалось во время трех первых Крестовых походов. Алексей
Комнин делал все, что мог, чтобы удалять самых опасных
пилигримов; его преемники Ману ил и Исаак Ангел замыш-
ляли вместе с мусульманами гибель самых знаменитых
французских принцев, а успеху их изворотливой и коварной
политики деятельно и добровольно помогали их подданные
всех званий. Значительную долю этого отвращения, без со-
мнения, можно приписать различию языка, одежды и нра-
вов, которое обыкновенно разъединяет все народы земного
шара. Как из гордости, так и из предусмотрительности импе-
раторы были крайне недовольны нашествиями иноземных
армий, требовавших для себя права проходить через их вла-
дения и останавливаться под стенами их столицы; грубые за-
падные чужеземцы оскорбляли и грабили их подданных, а
ненависть трусливых греков усиливалась от тайной зависти,
которую им внушала отважная и благочестивая предприим-
История упадка и разрушения Римской Империи 546
чивость франков. Но к этим мирским причинам националь-
ной вражды подливало яду религиозное рвение. Вместо того
чтобы найти у своих восточных единоверцев приветливость
и гостеприимство, пилигримы должны были от всех выслу-
шивать названия раскольников и еретиков, которые для пра-
вославного слуха более оскорбительны, чем названия языч-
ников и неверных; вместо того чтобы внушать к себе друже-
ское расположение сходством верований и культа, они вну-
шали к себе отвращение некоторыми богословскими теория-
ми, которыми они сами или их руководители отличались от
восточных христиан. Во время Крестового похода Людовика
Седьмого греческое духовенство обмывало и очищало алта-
ри, которые были осквернены жертвоприношениями, совер-
шенными французским духовенством. Боевые товарищи
Фридриха Барбароссы жаловались на оскорбления, которые
им приходилось выносить на словах и на деле от глубокой
ненависти епископов и монахов. Эти последние возбуждали
народ против нечестивых варваров и своими молитвами и
своими проповедями, а патриарха обвиняли в публичном за-
явлении, что православные могут достигнуть отпущения
всех своих грехов посредством истребления еретиков1 , один
энтузиаст, по имени Дорофей, и напугал и успокоил импера-
тора своим предсказанием, что германские еретики нападут
на Влахернские ворота, но что их наказание будет порази-
тельным примером божеского мщения. Появление этих гроз-
ных армий было событием редким и опасным; но Крестовые
походы ввели между двумя нациями частые и интимные сно-
шения, которые расширили сферу их знаний, не ослабив их
предрассудков. Богатство и роскошь Константинополя нуж-
дались в продуктах всех стран; искусство и трудолюбие его
жителей покрывали расходы, которые шли на иностранные
товары, своим географическим положением он привлекал к
себе торговцев всех стран, а эта торговля всегда находилась в
руках иностранцев. После того как Амальфи стал приходить
в упадок, венецианцы, пизанцы и генуэзцы завели в столице
империи свои фактории и поселения; их услуги награжда-
лись почестями и привилегиями; они стали приобретать зем-
ли и дома; их семейства размножились от брачных союзов с
туземными жителями, а после того, как было допущено су-
ществование магометанской мечети, уже не было возможно-
сти воспретить существование церквей римского культа13).
Обе жены Ману ила Комнина14) были из рода франков; пер-
вая из них была свояченицей императора Конрада, вторая -
547
Эдуард Гиббон
дочерью князя Антиохийского; своего сына Алексея он же-
нил на дочери короля Франции Филиппа Августа, а свою
собственную дочь он выдал за маркиза Монферратского, ко-
торый был воспитан в константинопольском дворце и возве-
ден в высшие придворные должности. Этот грек сражался с
армиями запада и замышлял его завоевание; он уважал му-
жество франков15) и полагается на их верность; их военные
дарования он награждал оригинальным образом, раздавая
им выгодные должности судей и казначеев; из политических
расчетов Мануил искал союза с папой и народная молва об-
виняла его в пристрастном расположении к латинской нации
и к латинской религии16). В его царствование и в царствова-
ние его преемника Алексея, франков обвиняли в Константи-
нополе в том, что они были и чужеземцами и еретиками и
фаворитами императора, а за эту тройную вину они дорого
поплатились во время смут, предшествовавших возвраще-
нию и возведению на престол Андроника17). Народ восстал
против них с оружием в руках; находившийся в то время на
азиатском берегу, тиран прислал свои войска и галеры для
содействия национальному мщению, а безнадежное сопро-
тивление иноземцев лишь послужило оправданием для яро-
сти убийц и усилило ее. Ни возраст, ни пол, ни узы дружбы
или родства не могли спасти этих жертв национальной нена-
висти, корыстолюбия и религиозного рвения; латинов убива-
ли и внутри их жилищ и на улицах; квартал, в котором они
жили, был обращен в пепел; их священнослужителей сжига-
ли в церквах, их больных в госпиталях, а о многочисленно-
сти погибших можно составить себе понятие по тому факту,
что греки из сострадания продали тюркам в вечное рабство
более четырех тысяч христиан. Священники и монахи были
самыми явными и самыми деятельными участниками в ист-
реблении еретиков; они пели благодарственный молебен в то
время, как отрезанная от тела голова римского кардинала,
который был папским легатом, была привязана к хвосту со-
баки, тащившей ее по городским улицам среди диких насме-
шек толпы. Самые осторожные из иноземцев удалились при
самом начале смуты на свои корабли и избежали кровавого
зрелища, переехав на ту сторону Геллеспонта. Во время сво-
его бегства они жгли и грабили морское побережье на протя-
жении двухсот миль, жестоко выместили свое несчастье на
невинных подданных империи, были особенно безжалостны
к священникам и к монахам и восполнили грабежом то, чего
лишились они сами и их друзья. По возвращении на родину
История упадка и разрушения Римской Империи
548
они познакомили Италию и Европу с богатством и слабо-
стью, с вероломством и зложелательством греков, пороки ко-
торых выдавались за натуральные последствия ереси и рас-
кола. Из добросовестности первые крестоносцы не восполь-
зовались самыми удобными случаями, чтоб обеспечить для
себя путь в Святую Землю взятием Константинополя, но
один внутренний переворот побудил и почти принудил
французов и венецианцев довершить завоевание восточной
Римской империи.
Говоря о личных особенностях византийских монархов, я
описал лицемерие и честолюбие, тиранию и падение Андро-
ника, который был последним царствовавшим в Константи-
нополе представителем дома Комнинов по мужской линии.
Переворот, низвергнувший его с престола, спас жизнь по-
следнего потомка той же династии по женской линии - Исаа-
ка Ангела18) и очистил этому последнему путь к престолу.
Преемнику второго Нерона было бы нетрудно снискать ува-
жение и любовь своих подданных; но им нередко приходи-
лось сожалеть об управлении Андроника. Здравый и энер-
гичный ум тирана был способен сознавать, как тесно были
связаны его собственные интересы с интересами обществен-
ными, и в то время, как он внушал страх тем, кто мог быть
для него опасен, не внушавшие ему никаких подозрений
подданные и отдаленные провинции благословляли своего
государя за его непоколебимое правосудие. Но его преемник
чванился верховной властью и заботливо оберегал ее, не бу-
дучи в состоянии пользоваться ею по недостатку мужества и
дарований; его пороки были пагубны для его подданных, а
его добродетели (если у него были какие-нибудь добродете-
ли) были для них бесполезны; греки, приписывавшие все об-
щественные бедствия его небрежности, не ставили ему в за-
слугу тех временных или случайных выгод, которыми они
пользовались в его царствование. Исаак дремал на своем
троне и пробуждался лишь по зову наслаждений; в часы до-
суга его развлекали комедианты и шуты, и даже этим шутам
император внушал презрение; его пиршества и его построй-
ки превосходили все, что когда-либо придумывала царская
роскошь; число его евнухов и служителей доходило до двад-
цати тысяч, а на содержание двора и на стол он тратил еже-
дневно по четыре тысячи фунтов серебра, что составляло
ежегодный расход в четыре миллиона фунт, стерл. Свои
нужды он удовлетворял путем угнетений, а общее неудо-
вольствие усиливалось и от злоупотреблений при сборе пода-
549
Эдуард Гиббон
тей и от бесплодной траты государственных доходов. Между
тем как греки с нетерпением ожидали конца своего рабства,
один льстивый пророк, которого Исаак наградил саном пат-
риарха, предсказал ему продолжительное и увенчанное по-
бедами тридцатидвухлетнее царствование, во время которо-
го он распространит свое владычество до Ливанских гор, а
свои завоевания на ту сторону Евфрата. Но его единствен-
ным шагом к осуществлению этого предсказания была по-
стыдная отправка блестящего посольства к Саладину19) с
требованием уступки гроба Господня и с изъявлением жела-
ния вступить в наступательный и оборонительный союз с
этим врагом христианского имени. В недостойных руках
Исаака и его брата остатки греческой империи рассыпались в
прах. Остров Кипр, с именем которого связаны понятия об
изяществе и наслаждениях, был захвачен одним принцем из
рода Комнинов, носившим одинаковое имя с императором, а
вследствие странного сцепления обстоятельств меч англий-
ского короля Ричарда доставил это королевство дому Лу-
зиньяна, вознаградив этого короля за утрату Иерусалима.
Восстание болгар и валахов было оскорблением для чести
монархии и угрозой для безопасности столицы. Со времени
одержанной Василием Вторым победы, эти народы жили под
нестеснительным владычеством византийских монархов в
течение ста семидесяти с лишним лет ; но для того, чтоб вве-
сти у этих диких племен лучшие нравы и уважение к зако-
нам, не было принято никаких действительных мер. Их ста-
да, служившие для них единственным средством существо-
вания, были отняты у них по приказанию Исаака для увели-
чения пышности императорского бракосочетания, а их сви-
репые воины были оскорблены тем, что на военной службе
им не давали одинакового с другими ранга и одинакового жа-
лованья. Два влиятельных вождя Петр и Асен, происходив-
шие от прежних королей20), предъявили свои собственные
права и вступились за национальную свободу; находившиеся
в их распоряжении колдуны-проповедники объявили народу,
что их великий покровитель св. Димитрий навсегда отказал-
ся от греков, и восстание распространилось от берегов Дуная
до гор Македонии и Фракии. После нескольких слабых уси-
лий Исаак Ангел и его брат признали их независимость, а
императорские войска упали духом, увидев разбросанные
вдоль проходов горы Гема кости своих боевых товарищей.
Благодаря военным успехам и политике Иоанна или Иоан-
никия, новое болгарское королевство прочно утвердилось.
История упадка и разрушения Римской Империи 550
Этот хитрый варвар отправил к Иннокентию Третьему по-
сольство с заявлением, что признает себя римлянином и по
происхождению, и по религии и смиренно принял от папы
дозволение чеканить монету, королевский титул и латинско-
го архиепископа или патриарха. Ватикан ликовал по случаю
этого духовного завоевания Болгарии, которое сделалось
главной причиной раскола, а греки охотно отказались бы от
светского преобладания, если бы могли этой ценой сохранить
свое верховенство над болгарской церковью.
Болгары были так озлоблены, что молились о продлении
жизни Исаака Ангела, которая была самым верным залогом
их свободы и благосостояния. Впрочем, их вожди одинаково
презирали и семейство императора и его народ. "У всех гре-
ков, - говорил Асен своим войскам, - климатические усло-
вия, природный характер и воспитание одинаковы и прино-
сят одни и те же плоды. Посмотрите на длинные флаги, раз-
вевающиеся на конце моего копья. Они отличаются от грече-
ских только своим цветом, сделаны из такой же шелковой
материи руками одних и тех же работников, а те, которые
окрашены в пурпуровый цвет, не имеют никаких превос-
ходств по цене или по достоинству"22). В царствование Исаа-
ка появлялось немало претендентов на престол, не имевших
прочного успеха, один из его генералов, отразивший нападе-
ние сицилийского флота, был вовлечен в восстание и в ги-
бель неблагодарностью монарха, а спокойствие его роскош-
ной жизни нарушалось тайными заговорами и народными
восстаниями. Император оставался невредим или благодаря
случайности, или благодаря преданности своих служителей;
в конце концов он сделался жертвой честолюбия своего бра-
та, позабывшего долг родства, верноподданства и дружбы в
надежде достигнуть непрочной верховной власти23). В то вре-
мя, как Исаак от праздности предавался на фракийских рав-
нинах удовольствиям охоты, Алексей Ангел был облечен в
порфиру по единогласному желанию армии; столичное насе-
ление и духовенство одобрили этот выбор, а новый импера-
тор из тщеславия отказался от имени своих предков и заме-
нил его более блестящим именем Комнинов. Говоря о низо-
сти характера Исаака, я уже истощил все выражения, какие
может внушать презрение; к ним я могу присовокупить
только то, что в течение своего восьмилетнего царствования
еще более достойный презрения Алексей24) находил опору в
мужских пороках своей супруги Евфросинии. Низвергнутый
император узнал о своей участи из того, что ему пришлось
551
Эдуард Гиббон
спасаться от неприязни его бывших телохранителей; он бе-
жал от них до Стагиры, в Македонии, на протяжении пяти-
десяти с лишним миль; но так как у него не было в виду ни-
какого пристанища и не было никаких приверженцев, то его
задержали, отправили обратно в Константинополь, лишили
зрения и заперли в уединенной башне, где ему ничего не да-
вали, кроме хлеба и воды. Его сыну Алексею, воспитанному
в надежде царствовать, было в момент переворота двенад-
цать лет. Узурпатор пощадил жизнь ребенка и заставил его
фигурировать в своей свите и в мирное и в военное время; но
в то время, как армия стояла лагерем вблизи от берегов мо-
ря, один итальянский корабль доставил царственному юно-
ше средство бежать; переодевшись простым матросом, он
спасся от розысков своих врагов, переправился через Геллес-
понт и нашел безопасное убежище на острове Сицилия. По-
клонившись раке апостолов и испросив покровительство па-
пы Иннокентия Третьего, Алексей принял приглашение
своей сестры Ирины, находившейся в замужестве за королем
римлян Филиппом Швабским. Но во время своего переезда
через Италию он узнал, что цвет западного рыцарства со-
брался в Венеции для освобождения Святой Земли, и в нем
зародилась искра надежды, что непреодолимый меч этих ры-
царей может возвратить его отцу императорский престол.
Лет через десять или двенадцать после утраты Иерусалима
французское дворянство было снова призвано к участию в
священной войне третьим пророком, который, быть может, и
не мог равняться по сумасбродству с Петром Пустынником,
но как оратор и политик был много ниже святого Бернарда.
Один невежественный священник из находящегося в окрест-
ностях Парижа Нейи, по имени Фульк2 , отказался от ис-
полнения своих приходских обязанностей и принял на себя
более лестную роль народного проповедника и странствую-
щего миссионера. Молва о его святости и о его чудесах рас-
пространилась по окрестностям; он строго и горячо нападал
на пороки того времени, а проповеди, которые он произносил
в парижских улицах, обращали на путь истины разбойни-
ков, ростовщиков, проституток и даже университетских про-
фессоров и студентов. Немедленно после своего вступления
на папский престол Иннокентий Третий объявил в Италии,
Германии и Франции об обязанности предпринять новый
Крестовый поход26). Красноречивый первосвященник гово-
рил о разорении Иерусалима, о торжестве язычников и о по-
зоре христиан; он великодушно предлагал средство искупать
История упадка и разрушения Римской Империи 552
грехи и полную индульгенцию всякому, кто прослужит в
Палестине один год лично или два года через заместителя \
а между его легатами и проповедниками, трубившими в свя-
щенную трубу, всех звучнее и всех успешнее действовал
Фульк из Нейи. Положение, в котором находились самые
могущественные монархи, не дозволяло им отозваться на
благочестивый призыв. Император Фридрих Второй был еще
ребенком, а его владения в Германии были предметом спора
между домами Брауншвейгским и Швабским, между знаме-
нитыми партиями Гвельфов и Гибелинов. Король Франции
Филипп Август уже исполнил свой опасный обет и не согла-
шался возобновить его; но так как похвалы соблазняли его
столько же, сколько и усиление могущества, то он охотно уч-
редил вечный фонд на нужды Святой Земли. Ричард Англий-
ский был пресыщен славой и несчастиями, которые были
плодом его первой экспедиции, и позволил себе насмеяться
над увещаниями Фулька, который не смущался даже в при-
сутствии коронованных особ. "Вы советуете мне, - сказал
Плантагенет, - расстаться с моими тремя дочерьми - Гордо-
стью, Алчностью и Невоздержностью; я отказываю их по за-
вещание тем, кто всех более их достоин, - мою Гордость я за-
вещаю тамплиерам, мою Алчность монахам монастыря Си-
то, а мою Невоздержность прелатам". Но проповеднику вни-
мали и повиновались крупные вассалы и второстепенные
князья, а самым выдающимся из всех, кто выступил на свя-
щенную арену, был граф Шампани Теобальд. Этот храбрый
юноша, которому было только двадцать два года, был вооду-
шевлен примером своего отца, участвовавшего во втором
Крестовом походе, и примером своего старшего брата, окон-
чившего свою жизнь в Палестине с титулом короля Иеруса-
лимского; две тысячи двести рыцарей были обязаны нести по
его требованию военную службу и признавали свою вассаль-
ную от него зависимость28); дворянство Шампани отличалось
во всех военных упражнениях , а благодаря своей женитьбе
на наследнице Наварры Теобальд мог собрать отряд отваж-
ных гасконцев, навербованных по обеим сторонам Пиренеев.
Его товарищем по оружию был граф Блуа и Шартра Людо-
вик, который также был царского происхождения, так как
эти оба принца были племянниками и короля Франции и ко-
роля Англии. В толпе последовавших их примеру прелатов и
баронов выдавались по своему происхождению и личным до-
стоинствам Матвей Монморенси, знаменитый бич альбигой-
цев Симон Монфор и храбрый маршал Шампани30) Готфрид
553
Эдуард Гиббон
Виллардуэн31), написавший или продиктовавший32) на гру-
бом языке своего времени и своего отечества33) оригинальное
описание совещаний и экспедиций, в которых он принимал
деятельное участие. Женатый на сестре Теобальда, граф
Фландрский Балдуин в то же время поступил в городе Брюг-
ге в число крестоносцев вместе со своим братом Генрихом и с
главными рыцарями и гражданами этой богатой и промыш-
ленной провинции34). Обет, произнесенный вождями в церк-
вах, был подтвержден на турнирах; ведение военных дейст-
вий обсуждалось на общих собраниях, и было решено на-
пасть для освобождения Палестины на Египет, который при-
шел после смерти Саладина в совершенный упадок от голода
и от междоусобиц. Но гибель стольких громадных армий до-
казала, как трудны и опасны сухопутные экспедиции, а если
на стороне фламандцев была та выгода, что они жили на бе-
регах океана, зато французские бароны не имели флота и
были совершенно несведущи в мореплавании. Они приняли
благоразумное решение выбрать шесть депутатов или пред-
ставителей (в число которых попал и Виллегардуин) и пре-
доставили этим депутатам неограниченное право руководить
всеми действиями конфедерации и заключать от ее имени
договоры. Только приморские итальянские государства рас-
полагали достаточными средствами для перевозки священ-
ных воинов вместе с их оружием и лошадьми, и потому шес-
теро депутатов отправились в Венецию с целью склонить эту
могущественную республику к участию в предприятии из
благочестия или из выгоды.
Описывая нашествие Аттилы на Италию, я упоминал35) о
том, что венецианцы покинули разрушенные города конти-
нента и что они нашли скромное убежище на мелких остро-
вах, лежащих у оконечности Адриатического залива. Живя
среди вод жизнью людей свободных, бедных, трудолюбивых
и недоступных, они мало-помалу соединились в республику.
Первый фундамент Венеции был заложен на острове Риаль-
то, а ежегодное избрание двенадцати трибунов было замене-
но назначением пожизненного герцога или дожа. Венециан-
цы гордились уверенностью, что, живя на окраинах двух им-
перий, они постоянно сохраняли свою первоначальную неза-
висимость36). Они отстаивали мечом свою старинную свободу
против латинов и могли бы указать свои права на нее посред-
ством письменных документов. Даже Карл Великий отказы-
вался от всяких притязаний на обладание островами Адриа-
тического залива; его сын Пипин безуспешно нападал на ла-
История упадка и разрушения Римской Империи 554
гуны или каналы, которые были так глубоки, что его кавале-
рия не могла переходить через них, и так мелководны, что
по ним не могли плавать суда, и при всех германских импе-
раторах владения республики ясно различались от королев-
ства Италийского. Но иноземцы и их монархи считали Вене-
цию неотъемлемой частью греческой империи37) и такого же
мнения были сами венецианцы; доказательства этой зависи-
мости были многочисленны и бесспорны в девятом и десятом
столетиях, а пышные титулы и рабские почетные отличия,
которых так жадно искали при византийском дворе венеци-
анские герцоги, могли бы считаться унизительными для вы-
сших должностных лиц свободного народа. Но узы этой за-
висимости никогда не были безусловны или суровы и они бы-
ли мало-помалу ослаблены честолюбием Венеции и бессили-
ем Константинополя. Покорность перешла в уважение, пра-
ва превратились в привилегии и свобода внутреннего управ-
ления окрепла, благодаря независимости от иноземного вла-
дычества. Приморские города Истрии и Далмации повинова-
лись тому, кто владычествовал на Адриатическом море, а
когда венецианцы взялись за оружие против норманнов в за-
щиту Алексея, император не требовал их помощи в исполне-
ние верноподданнического долга, а просил их как верных со-
юзников доказать ему свою благодарность и великодушие.
Море было их наследственным достоянием38^; правда, запад-
ная часть Средиземного моря от берегов Тосканы до Гибрал-
тара находилась во власти их соперников - жителей Пизы и
Генуи; но зато венецианцы рано стали участвовать в выгодах
торговли греческой и египетской. Их богатство возрастало с
возрастанием требований европейцев; их мануфактуры шел-
ковых и стеклянных изделий и, быть может, также учрежде-
ние их банка принадлежат к глубокой древности, а плоды их
предприимчивости обнаруживались в роскоши их обще-
ственной и частной жизни. Чтоб защищать честь своего фла-
га, отмщать за обиды и охранять свободу мореплавания, ре-
спублика была в состоянии снарядить флот из ста галер, и ее
морские военные силы были в состоянии бороться и с грека-
ми с сарацинами и с норманнами. Венецианцы помогли
франкам овладеть берегами Сирии, но их усердие не было ни
слепо ни самоотверженно, и при завладении Тиром они
удержали за собой долю верховной власти над этим самым
древним центром всемирной торговли. Политика Венеции
отличалась корыстолюбием торговцев и наглостью морской
державы; тем не менее ее честолюбие было осмотрительно и
555
Эдуард Гиббон
она редко забывала, что хотя ее военные галеры были пло-
дом и охраной ее могущества, но ее торговые суда были при-
чиной и опорой этого могущества. В своей религии Венеция
устранилась от раскола греков, не подпав под рабскую зави-
симость от римского первосвященника, а ее частные сноше-
ния с неверующими всех стран, как кажется, своевременно
предохранили ее от лихорадочных припадков суеверия. Ее
первоначальная система управления представляла странное
смешение демократического принципа с монархическим: до-
жей выбирали на общих собраниях народа путем голосова-
ния; пока он был популярен и управлял с успехом, он царст-
вовал с пышностью и с авторитетом монарха; но при часто
случавшихся государственных переворотах народные сбори-
ща низлагали, изгоняли или убивали дожей иногда в наказа-
ние за действительную вину, иногда без всякого основания.
В двенадцатом столетии появились первые зачатки той муд-
рой и бдительной аристократии, которая низвела дожа до ро-
ли манекена, а народ до значения нуля39).
Когда шестеро послов от французских пилигримов прибы-
ли в Венецию, они были гостеприимно приняты во дворце св.
Марка царствовавшим дожем, который назывался Энрико
Дандоло40' и, находясь в последнем периоде человеческой
жизни, занимал блестящее место между самыми знамениты-
ми людьми своего времени. Несмотря на свои преклонные
лета и на потерю зрения41\ Дандоло сохранял свежесть ума
и энергию; он был одарен и мужеством героя, желавшего оз-
наменовать свое управление какими-нибудь достопамятны-
ми подвигами, и мудростью патриота, желавшего основать
свою славу и величие на благе своего отечества. Он отвечал,
что высоко ценил отважный энтузиазм и благородную само-
уверенность баронов и их депутатов, что будь он частным че-
ловеком, он пожелал бы окончить свою жизнь на служении
такому делу и в таком обществе, но что он слуга республики
и потому должен предварительно посоветоваться о таком
важном деле со своими сотоварищами. Предложение фран-
цузов сначала обсуждалось шестью мудрецами, выбранными
незадолго перед тем для контролирования администрации
дожа; затем его содержание было сообщено сорока членам
государственного совета, и наконец было предоставлено на
усмотрение законодательного собрания из четырехсот пяти-
десяти представителей, ежегодно избиравшихся в шести го-
родских кварталах. И в мирное и в военное время дож все-
таки был главой республики; его легальный авторитет под-
История упадка и разрушения Римской Империи 556
держивался личной репутацией Дандоло; все, что он нахо-
дил в предлагаемом союзе выгодным для государства, было
взвешено и одобрено и он был уполномочен предложить по-
слам следующие условия договора42^ Крестоносцы должны
собраться в Венеции в будущем году к празднику св. Иоанна;
плоскодонные суда будут приготовлены для помещения че-
тырех с половиной тысяч лошадей и девяти тысяч оруженос-
цев,; сверх того будет приготовлено достаточное число судов
для перевозки четырех с половиной тысяч рыцарей и двадца-
ти тысяч пехотинцев; в течение девяти месяцев крестонос-
цев будут снабжать съестными припасами и их перевезут на
какой бы то ни было берег, на который они будут призваны
служением Богу и христианству; республика со своей сторо-
ны обязывалась доставить эскадру из пятидесяти галер. От
пилигримов потребовали, чтоб до их отъезда была уплачена
сумма в восемьдесят пять тысяч марок серебра и чтоб все за-
воевания как на море, так и на суше были поровну разделе-
ны между союзниками. Это были тяжелые условия, но необ-
ходимость в содействии венецианцев была настоятельна, а
французские бароны так же щедро тратили свои деньги, как
щедро проливали свою кровь. Для утверждения договора бы-
ло созвано общее собрание; в обширной церкви св. Марка и
на соседней площади собрались десять тысяч граждан и вы-
сокорожденным депутатам пришлось в первый раз униженно
преклониться перед верховенством народа. "Знаменитые ве-
нецианцы, - сказал маршал Шампани, - мы присланы самы-
ми великими и самыми могущественными французскими ба-
ронами просить у тех, кто владычествует на морях, содейст-
вия в освобождении Иерусалима. По их приказанию мы па-
даем к вашим стопам и встанем только тогда, когда вы дади-
те нам обещание отмстить вместе с нами за оскорбление
Христа’’. Их красноречие и слезы43), их воинственная наруж-
ность и смиренная поза вызвали общие одобрительные воз-
гласы, которые, по словам Готфрида, походили на гул от
землетрясения. Почтенный дож взошел на трибуну, чтоб
подкрепить их ходатайство теми честными и добродетельны-
ми мотивами, которые только и можно излагать перед народ-
ными сходками; договор был написан на пергаменте, скреп-
лен клятвами и печатями, принят плакавшими от радости
представителями Франции и Венеции и отправлен в Рим на
утверждение папы Иннокентия Третьего. Две тысячи марок
были заняты у купцов на первые расходы по вооружению.
Из шести депутатов двое переехали обратно через Альпы,
557
Эдуард Гиббон
чтоб сообщить о своем успехе, а четверо остальных безус-
пешно попытались возбудить рвение и соревнование в ре-
спубликах генуэзской и пизанской.
Исполнению этого договора воспрепятствовали непредви-
денные затруднения и задержки. На своем возвратном пути
в Труа, маршал нашел радушный прием и одобрение у графа
Шампани Теобальда, который был единогласно выбран со-
юзниками в главнокомандующие. Но здоровье этого храбро-
го юноши уже приходило в упадок; его положение скоро сде-
лалось безнадежным и он горевал о том, что судьба обрекла
его на преждевременную смерть не на поле битвы, а в посте-
ли. Перед смертью принц роздал свои сокровища своим храб-
рым и многочисленным вассалам; они поклялись в его при-
сутствии, что исполнят и его обет и свой собственный, но, по
словам маршала, некоторые из них приняли подарок, а свое-
го слова не сдержали. Более энергичные крестоносцы созва-
ли в Суассоне парламент для избрания нового главнокоман-
дующего, но французские принцы оказались такими неспо-
собными, завистливыми или неподатливыми, что между ни-
ми не нашлось ни одного, который был бы и способен и рас-
положен взять на себя руководство предприятием. Они оста-
новили свой выбор на чужеземце, - на маркизе Монферрат-
ском Бонифации, который происходил из рода героев и сам
снискал репутацию даровитого полководца и политика44), а
этому итальянцу не дозволяли отклонить такой лестный вы-
зов ни благочестие, ни честолюбие. Посетив французский
двор, где он был принят как друг и как родственник, маркиз
принял в суассонской церкви крест пилигрима и жезл глав-
нокомандующего и немедленно после того переехал обратно
через Альпы для того, чтоб заняться приготовлениями к
дальней восточной экспедиции. Незадолго перед Троицыным
днем он развернул свое знамя и выступил во главе итальян-
цев в Венецию; ему предшествовали или за ним следовали
графы Фландрии и Блуа и самые почтенные французские ба-
роны, а их число было увеличено германскими пилигрима-
ми45), которые имели в виду одинаковую с ними цель и руко-
водствовались одинаковыми мотивами. Венецианцы испол-
нили и даже превзошли принятые на себя обязательства; они
построили конюшни для лошадей и казармы для войск; мага-
зины они в избытке наполнили фуражом и съестными припа-
сами, и флот из транспортных судов, кораблей и галер был
готов к отплытию, лишь только республика получит услов-
ленную плату за наем судов и за сделанные вооружения. Но
История упадка и разрушения Римской Империи 558
эта плата была не по силам собравшимся в Венеции кресто-
носцам. Фламандцы, оказывавшие своему графу лишь до-
бровольную и непрочную покорность, предприняли на своих
собственных судах длинное плавание по океану и Средизем-
ному морю, а многие из французских и итальянских кресто-
носцев предпочли более дешевый и более удобный морской
переезд в Святую Землю из Марселя и из Апулии. Каждый
из прибывших в Венецию пилигримов мог основательно жа-
ловаться на то, что после уплаты приходившейся на его долю
контрибуции его заставляли еще платить за его отсутствую-
щих товарищей; золотая и серебряная посуда, которую вож-
ди добровольно отдали в казну св. Марка, была великодуш-
ным, но неудовлетворительным пожертвованием и несмотря
на все усилия все еще недоставало тридцати четырех тысяч
марок для уплаты всей условленной суммы. Это препятствие
было устранено политикой и патриотизмом дожа, объявив-
шего баронам, что если они помогут венецианцам овладеть
несколькими возмутившимися городами Далмации, он при-
мет личное участие в священной войне и исходатайствует у
республики отсрочку уплаты до того времени, когда какое-
нибудь выгодное завоевание доставит крестоносцам средство
расплатиться. После продолжительных угрызений совести и
колебаний бароны нашли, что лучше согласиться на эти ус-
ловия, чем отказаться от предприятия, и первые военные
действия флота и армии были направлены против находив-
шейся на берегах Славонии сильной крепости Зары46), кото-
рая сбросила с себя зависимость от Венеции и обратилась к
королю Венгрии с просьбой о защите47). Крестоносцы про-
рвались сквозь цепи или бревна, загораживавшие вход в га-
вань, высадили на сушу своих лошадей и свои войска вместе
с военными машинами и принудили жителей сдаться на про-
извол победителей после пятидневного сопротивления;
жизнь жителей Зары была пощажена, но за свое восстание
они были наказаны разграблением их домов и разрушением
их городских стен. Время года было позднее, поэтому фран-
цузы и венецианцы решились перезимовать в безопасной га-
вани и в обильной съестными припасами стране; но их спо-
койствие нарушали национальные и шумные ссоры между
солдатами и матросами. Взятие Зары посеяло семена раздо-
ров и скандала; оружие союзников запятнал ось в самом на-
чале предприятия кровью не неверных, а христиан; и король
Венгрии и его новые подданные также принадлежали к чис-
лу поборников креста, а угрызения совести людей благоче-
559 Эдуард Гиббон
стивых усиливались от того, что пилигримы стали обнару-
живать и страх и утомление. Папа отлучил от церкви фаль-
шивых крестоносцев, которые грабили и убивали своих еди-
новерцев48^ от громов Ватикана спаслись только маркиз Бо-
нифаций и Симон Монфорский, - первый потому, что совер-
шенно покинул лагерь. Иннокентий охотно простил бы до-
бродушных и послушных французских грешников, но его
раздражало упорное здравомыслие венецианцев, которые не
хотели сознаться в своей виновности, не принимали проще-
ния и не дозволяли лицу духовного звания вмешиваться в их
светские дела.
Собрание таких грозных военных сил и на море и на суше
оживило надежды юного Алексея49); и в Венеции и в Заре он
обращался к крестоносцам с просьбой возвратить ему пре-
стол и освободить от отца50). Царственный юноша был реко-
мендован королем Германским Филиппом; его просьбы и его
наружность возбудили в крестоносцах сострадание а за его
дело взялись и выступили ходатаями маркиз Монферратский
и венецианский дож. Два старших брата Бонифация были
связаны с императорским семейством двойными узами род-
ства и званием цезарей51); сам Бонифаций надеялся пол-
учить какое-нибудь королевство в награду за свою важную
услугу, а более благородное честолюбие дожа Дандоло имело
в виду громадные выгоды, которые его отечество могло из-
влечь из расширения своей торговли и своего владычества52).
Благодаря их влиянию послам Алексея был оказан любезный
прием, а хотя его предложения, были так щедры, что воз-
буждали недоверие, как выставленные им мотивы, так и обе-
щанные им награды могли служить оправданием для отсроч-
ки главного предприятия и для направления в иную сторону
тех военных сил, которые были собраны для освобождения
Иерусалима. Алексей обещал и от своего собственного имени
и от имени своего отца, что лишь только они воссядут на
константинопольском престоле, они положат конец продол-
жительному расколу греков и подчинятся вместе со своими
подданными законному верховенству римской церкви. Он
обязался вознаградить усилия и заслуги крестоносцев немед-
ленной уплатой двухсот тысяч марок серебра и лично сопро-
вождать их в Египет или же, если это окажется более целесо-
образным, содержать для защиты Святой Земли в течение
одного года десятитысячную армию и в течение всей своей
жизни пятьсот рыцарей. Эти соблазнительные условия были
приняты Венецианской республикой, а красноречие дожа и
История упадка и разрушения Римской Империи 560
маркиза склонило к участию в этом блестящем предприятии
графов Фландрии, Блуа и Сен-Поля вместе с восемью фран-
цузскими баронами. Наступательный и оборонительный со-
юз был скреплен их клятвами и печатями, и каждый из них,
сообразно со своим положением и характером, увлекся об-
щественной пользой или своими личными выгодами, блестя-
щей ролью людей, возвращающих престол загнанному мо-
нарху или искренним и основательным убеждением, что все
их усилия в Палестине будут бесплодны и безуспешны, если
освобождение Иерусалима не будет облегчено предваритель-
ным приобретением Константинополя. Но они имели под
своим начальством вольных людей и волонтеров, многие из
которых, считая себя их равными, и рассуждали и действова-
ли по-своему; в среде солдат и духовенства не было едино-
мыслия, и хотя значительное большинство одобрило заклю-
ченный союз, многочисленность и аргументы тех, кто был
противоположного мнения, заслуживали серьезного внима-
ния53). Самые отважные люди робели при рассказах о мор-
ских силах Константинополя и о его неприступных укрепле-
ниях, а их опасения прикрывались в глазах других и, быть
может, в их собственных более приличными возражениями,
основанными на требованиях религии и долга. Они ссыла-
лись на святость своего обета, заставившего их покинуть
семьи и родину для освобождения Святого Гроба, и на то, что
никакие темные и лукавые политические расчеты не должны
отклонять их от предприятия, исход которого в руках Всемо-
гущего. За свою первую ошибку - за нападение на Зару - они
уже были строго наказаны и угрызениями своей совести и
порицанием со стороны папы, и они не желали еще раз ма-
рать свои руки в крови своих братьев христиан. Римский
апостол произнес свое решение, а они не должны присваи-
вать себе право наказывать греков за их раскол или визан-
тийского монарха за его мнимую узурпацию. Основываясь
на этих принципах или предлогах, многие из самых храбрых
и самых благочестивых пилигримов покинули лагерь, а их
отступление было менее пагубно, чем явная или тайная оп-
позиция недовольной партии, старавшейся при всяком удоб-
ном случае сеять в армии раздоры и препятствовать успеху
предприятия.
Несмотря на эту измену, венецианцы энергически настаи-
вали на скорейшем выступлении флота и армии, прикрывая
заботливостью о царственном юноше свое основательное не-
доброжелательство к его нации и к его семейству. Они были
561
Эдуард Гиббон
оскорблены предпочтением, которое было незадолго перед
тем оказано их сопернице по торговле Пизе; им хотелось
свести старые счеты с византийским двором и отмстить за
старые обиды, а сам Дандоло, быть может, не опровергал на-
родной молвы, что он был лишен зрения императором Ману-
илом, вероломно нарушившим неприкосновенность посла. В
течение многих столетий на Адриатическом море не появля-
лось такого громадного флота; этот флот состоял из ста двад-
цати плоскодонных судов (palandres) для перевозки лоша-
дей, из двухсот сорока транспортных судов, наполненных
людьми и складами оружия, из семидесяти таких же судов,
наполненных съестными припасами, и из пятидесяти галер,
вполне готовых вступить в бой с неприятелем54). Ветер дул
попутный, небо было ясно, а море спокойно, и все взоры бы-
ли с удивлением и восторгом устремлены на эту пышную вы-
ставку военного и морского могущества. Щиты, служившие
для рыцарей и оруженосцев и украшением, и средством обо-
роны, были расставлены в ряд по обеим сторонам кораблей;
знамена различных наций и знатных семейств развевались у
кормы; нашу новейшую артиллерию заменяли триста воен-
ных машин, метавших камни и стрелы; музыка разгоняла
скуку утомительного плавания, а бодрость искателей при-
ключения поддерживалась взаимными уверениями, что со-
рока тысяч христианских героев было бы достаточно для за-
воевания целого мира55). Флот отплыл56) из Венеции и из За-
ры под руководством искусных и опытных венецианских
кормчих; в Дураццо союзники впервые высадились на тер-
риторию, принадлежавшую греческой империи; они остано-
вились для отдыха у острова Корфу и затем, благополучно
обогнув опасный Малейский мыс, составляющий южную
оконечность Пелопоннеса или Морей, они сходили на сушу
на островах Негропонт и Андросе и наконец бросили якорь
подле Абидоса у азиатских берегов Геллеспонта. Эти прелю-
дии завоевания совершились без труда и без кровопролития.
Жившие в провинциях греки не отличались ни патриотиз-
мом, ни мужеством; они преклонились перед непреодолимой
силой, а присутствие законного наследника престола могло
служить оправданием для их покорности, за которую они
были награждены воздержанностью и дисциплиной латинов.
При переезде через Геллеспонт незначительная ширина это-
го пролива стеснила движения громадного флота, а от его
бесчисленных парусов было не видно поверхности вод. Суда
снова вышли на простор, вступив в Пропонтиду, и плыли по
История упадка и разрушения Римской Империи 562
этим спокойным водам, пока не достигли европейского бере-
га подле аббатства Сан-Стефана, находящегося в трех милях
к западу от Константинополя. Осторожный дож убедил кре-
стоносцев не расходиться в разные стороны по многолюдной
и враждебной стране, а так как их съестные припасы исто-
щились, то было решено воспользоваться эпохой жатвы и
возобновить запасы на плодородных островах Пропонтиды.
Они отплыли с этим намерением, но сильная буря и их соб-
ственное нетерпение увлекли их в восточном направлении и
они прошли так близко от берега и от города, что корабли и
городской вал обменялись несколькими выстрелами из ма-
шин, метавших камни и стрелы. Плывя мимо Константино-
поля, они с восторгом любовались столицей востока, которая
с высоты своих семи холмов господствовала над континента-
ми европейским и азиатским и показалась им достойной на-
звания столицы всего мира. Верхушки пятисот великолеп-
ных дворцов и церквей золотились от солнечных лучей и от-
ражались на поверхности вод; городские стены были усыпа-
ны солдатами и зрителями, многочисленность которых пора-
зила крестоносцев, еще не имевших никакого понятия о ха-
рактере этого населения, и сердце каждого затрепетало от
страха при мысли, что с самого начала мира еще не было
примера, чтоб такая небольшая кучка воинов пускалась на
такое предприятие. Но надежда и мужество разогнали этот
минутный страх и, по словам маршала Шампани, каждый
устремил свои взоры на меч и копье, которые ему скоро при-
дется употребить в дело в этой славной борьбе57). Латины
бросили якорь перед Халкедоном; на кораблях остались одни
матросы; солдаты и лошади были беспрепятственно высаже-
ны на сушу и туда же было перенесено все оружие, а среди
роскоши одного из императорских дворцов бароны вкусили
первые плоды своего успеха. На третий день флот и армия
двинулись к азиатскому предместью Константинополя Ску-
тари; отряд из пятисот греческих всадников был застигнут
врасплох и разбит восьмьюдесятью французскими рыцаря-
ми, а во время девятидневного отдыха лагерь был в избытке
снабжен фуражом и съестными припасами.
Может показаться странным, что при описании нашествия
на великую империю я ничего не сказал о препятствиях, ко-
торые должны были остановить наступление иноземцев.
Греки, конечно, были народ невоинственный, но они были
богаты, трудолюбивы и подчинены воле одного человека; к
несчастью этот человек не был достаточно труслив, когда не-
563
Эдуард Гиббон
приятель был далеко, и не был достаточно храбр, когда этот
неприятель был близко. Первое известие о союзе его племян-
ника с французами и с венецианцами было принято узурпа-
тором Алексеем с презрением; льстецы убедили его, что это
презрение было доказательством его мужества и было иск-
ренно, и каждый вечер по окончании банкета он трижды об-
ращал в бегство западных варваров. Эти варвары были осно-
вательно испуганы рассказами о его громадных морских си-
лах, а тысяча шестьсот судов, принадлежавших константи-
нопольским рыбопромышленникам, могли бы доставить
матросов для такого флота, который был бы в состоянии или
потопить флот союзников в Адриатическом море или не до-
пустить его до входа в Геллеспонт. Но нет таких ресурсов,
которые не могли бы оказаться бесполезными в руках не-
брежного монарха и продажных министров. Великий князь
или адмирал вел позорную и почти публичную торговлю па-
русами, мачтами и снастями; императорские леса были
предназначены на более важные занятия охотой и, по словам
Никиты, деревья охранялись евнухами так усердно, как если
бы они росли в рощах, где совершается религиозное богослу-
жение. Из своего горделивого усыпления Алексей был про-
бужден осадой Зары и быстрым приближением латинов:
лишь только он увидел, что опасность не была мнимой, он
счел ее неотвратимой и его тщеславная самоуверенность пе-
решла в постыдный упадок духом и в отчаяние. Этим пре-
зренным варварам он не мешал раскинуть их лагерь в виду
своего дворца, а свои опасения он слабо прикрыл пышностью
и грозным тоном послов, которых он отправил к крестонос-
цам с целью смягчить их. Императора римлян (так было
приказано выражаться послам) поразило удивлением непри-
язненное прибытие иноземцев. Если эти пилигримы искрен-
но дали свой обет освободить Иерусалим, то он одобряет их
благочестивое предприятие и готов помогать им своими со-
кровищами; но если они осмелятся проникнуть в святилище
империи, их многочисленность, даже если бы она была вде-
сятеро более значительна, не предохранить их от его спра-
ведливого гнева. Ответ дожа и баронов был безыскусствен и
благороден: "В деле чести и справедливости мы презираем
узурпатора Греции, презираем и его угрозы и его предложе-
ния. Мы связаны дружбой, а он связан долгом повиновения с
законным наследником престола, с тем юным принцем, ко-
торый находится среди нас, и с его отцом императором Исаа-
ком, который был лишен скипетра, свободы и зрения пре-
История упадка и разрушения Римской Империи 564
ступным и неблагодарным братом. Пусть этот брат сознается
в своей вине, пусть он просит помилования; тогда мы сами
будем ходатайствовать о том, чтоб ему дозволили окончить
его жизнь в довольстве и в безопасности. Но он не должен ос-
корблять нас вторичной присылкой посольства; мы ответим
на это оскорбление с оружием в руках в константинополь-
ском дворце".
В десятый день после прибытия в Скутари, крестоносцы
приготовились и как воины, и как католики к переправе че-
рез Босфор. Это предприятие, действительно, было опасно;
течение было широко и быстро; в тихую погоду воды Эвксин-
ского моря могли занести в среду флота неугасимый грече-
ский огонь, а противолежащие берега Европы охранялись
выстроившимися в боевом порядке семьюдесятью тысячами
всадников и пехотинцев. В этот достопамятный день небо
было ясно и стояла прекрасная погода; латины разделились
на шесть отрядов или дивизий; первый отряд, служивший
авангардом, находился под начальством графа Фландрского
- одного из самых могущественных христианских принцев по
искусству и по многочисленности его стрелков из самостре-
лов. Четыре следующие отряда находились под начальством
брата графа Фландрского Генриха, графов Сен-Поля и Блуа,
и Матвея Монморанси; этот последний мог гордиться тем,
что в его отряде добровольно служили маршал и дворянство
Шампани. Шестой отряд, составлявший арьергард и резерв
армии, находился под начальством маркиза Монферратско-
го, стоявшего во главе германцев и ломбардцев. Боевые ко-
ни, оседланные и покрытые длинными попонами, которые
тащились по земле, были поставлены на плоскодонные суда
(palandres)60\ а рыцари стояли подле своих коней в полном
вооружении с застегнутыми шлемами на голове и с копьями
в руках. Их многочисленная прислуга, состоявшая из сер-
жантов61) и стрелков, поместилась на транспортных судах, а
каждое транспортное судно было взято на буксир одной из
сильных и быстрых на ходу галер. Эти шесть отрядов пере-
ехали через Босфор, не встретив ни неприятеля, ни каких-
либо препятствий; каждый отряд и каждый солдат желал вы-
садиться первым, и решимость победить или умереть была
всеобщей. Рыцари, соперничавшие один с другим в презре-
нии к опасностям, бросились в своем тяжелом вооружении в
воду в то время, как она была им по пояс; их мужество воо-
душевило сержантов и стрелков, а оруженосцы спустили
подъемные мосты плоскодонных судов и перевели лошадей
565
Эдуард Гиббон
на берег. Рыцари еще не успели сесть на коней, сформиро-
вать свои эскадроны и взять свои копья наперевес, а семьде-
сят тысяч греков уже скрылись из виду; трусливый Алексей
подал пример своим войскам^и только по разграблении поки-
нутого им богатого павильона латины узнали, что они сра-
жались с самим императором. Они решились воспользовать-
ся смятением спасавшегося бегством неприятеля и проло-
жить себе путь внутрь гавани посредством нападения с двух
сторон. Галатская башня, в предместьи Пере62), была взята
французами приступом, а венецианцы взяли на себя более
трудную задачу - прорвать преграду или цепь, которая была
протянута от этой башни к византийскому берегу. После не-
скольких безуспешных усилий они одолели это препятствие
своей неустрашимой настойчивостью; остатки греческого
флота, состоявшие из двадцати военных кораблей, были час-
тью потоплены, частью захвачены венецианцами; громад-
ные цепи были перерезаны или прорваны тяжестью галер6 >
и победоносный венецианский флот, не потерпев никакого
вреда, стал на якоре в константинопольской гавани. Эти от-
важные подвиги доставили остальным военным силам лати-
нов, состоявшим только из двадцати тысяч человек, возмож-
ность приступить к осаде столицы, в которой было более че-
тырехсот тысяч жителей64), способных, но не желавших
взяться за оружие для защиты своего отечества. Эта цифра
заставляет предполагать, что в городе было около двух мил-
лионов жителей; но как бы она ни была преувеличена в срав-
нении с действительностью, вера в ее достоверность лишь
воспламенила бесстрашное мужество нападающих.
При выборе способа нападения, французы и венецианцы
расходились в мнениях, так как каждая из двух наций пред-
почитала тот способ борьбы, к которому была привычна. Ве-
нецианцы не без основания утверждали, что в Константино-
поль было всего легче проникнуть со стороны моря и гавани.
Французы могли с честью для себя утверждать, что они до-
статочно долго вверяли свою жизнь и свою фортуну легким
ладьям и прихотливому элементу и потому громко требовали
приличной для рыцарей борьбы пешими или на конях, но на
твердой земле и лицом к лицу с врагом. Они благоразумно
пришли к такому соглашению, что каждая из двух наций
возьмется за то, что всего более соответствует ее характеру;
под охраной флота армия достигла оконечности гавани; пе-
рекинутый через реку каменный мост был торопливо приве-
ден в исправность^ шесть французских отрядов раскинули в
История упадка и разрушения Римской Империи 566
виду столицы свой лагерь на базисе треугольника, простира-
ющегося на четыре мили от гавани до Пропонтиды. Распо-
ложившись на краю широкого рва и у подножия высокого го-
родского вала, они имели достаточно досуга, чтоб взвесить
трудность своего предприятия. Из городских ворот часто вы-
ходили то с правой, то с левой стороны их маленького лаге-
ря, отряды кавалерии и легкой пехоты, которые забирали
мародеров, уничтожали в окрестностях съестные припасы,
заставляли крестоносцев браться за оружие по пяти и по ше-
сти раз в день и принудили их построить палисаду и окопы
для их собственной безопасности. Оттого ли, что венецианцы
не доставили съестных припасов в достаточном количестве,
или оттого, что франки были слишком обжорливы, в лагере
стали раздаваться обычные избыть может^основательные жа-
лобы на голод и лишения; муки оставалось только на три не-
дели, а отвращение солдат к соленому мясу побудило их
употреблять в пищу мясо их лошадей. Дрожавшего от страха
узурпатора поддерживал его зять Феодор Ласкарис - храб-
рый юноша, мечтавший о роли спасителя своего отечества и
о верховной власти; равнодушных к судьбе своего отечества
греков пробудила опасность, угрожавшая их религии; но са-
мую твердую надежду они возлагали на силу и мужество
гвардии, состоявшей, по словам современный писателей, из
варангов, датчан и англичан66). После непрерывных десяти-
дневных усилий почва была выровнена, ров был засыпан,
апроши осаждающих были подведены правильно и двести
пятьдесят военных машин стали очищать вал от его защит-
ников, разрушать стены и подкапываться под самый фунда-
мент. Лишь только образовалась брешь, были приставлены
штурмовые лестницы; благодаря своей многочисленности и
своей выгодной позиции, защитники города отразили отваж-
ных латинов, но они восхищались мужеством тех пятнадца-
ти рыцарей и сержантов, которые, взобравшись на стену, не
покидали этого опасного пункта, пока не были сброшены от-
туда вниз или взяты в плен императорскими гвардейцами.
Со стороны гавани морская атака велась венецианцами бо-
лее успешно и этот находчивый народ употребил в дело все
средства, какие только были известны до изобретения поро-
ха. Галеры и корабли выстроились в два ряда так, что их
фронт вытянулся на протяжение тройного полета стрелы;
для быстро двигавшихся галер служили поддержкой тяже-
лые и высокие суда, у которых палуба, корма и башни слу-
жили платформами для военных машин, стрелявших поверх
567
Эдуард Гиббон
первой линии. Солдаты, соскочив с галер на берег, немед-
ленно приставили свои штурмовые лестницы и стали взби-
раться по ним; большие суда, подвигавшиеся более медленно
в промежутках, спустили подъемные мосты и таким образом
открыли путь по воздушному пространству от своих мачт до
вала. Среди боя всякий мог заметить почтенного дожа, сто-
явшего в полном вооружении у кормы своей галеры. Перед
ним развевалось большое знамя св. Марка; его угрозы, обеща-
ния и просьбы воодушевляли гребцов; его корабль первым при-
стал к берегу и Дандоло был первый воин, вышедший на берег.
Народы восхищались самоотвержением слепого старца, не по-
думав о том, что его преклонные лета и недуги уменьшали
цену его жизни и увеличивали цену бессмертной славы. Зна-
мя республики было внезапно водружено невидимой рукой
(знаменосец, вероятно, был убит) на городском валу; вене-
цианцы быстро завладели двадцатью пятью башнями и, без-
жалостно прибегнув к помощи огня, принудили греков очи-
стить соседний городской квартал. Дож послал своим союз-
никам извещение о своем успехе, но опасность, в которой
они находились, заставила его прекратить нападение. Вели-
кодушно заявив, что он предпочитает умереть вместе с пи-
лигримами, чем одержать победу ценой их гибели, Дандоло
отказался от приобретенного успеха, отозвал свои войска и
поспешил на помощь к своим союзникам. Он нашел шесть
измученных и уменьшившихся числом французских отрядов
окруженными шестидесятые эскадронами греческой кавале-
рии, из которых самый незначительный был более многочис-
лен, чем самое большое из французских подразделений.
Стыд и отчаяние побудили Алексея сделать последнее уси-
лие и вывести все свои войска на бой; но когда он увидел, что
латины выстроились в порядке и не падают духом, им овла-
дела робость и после нескольких стычек на большом расстоя-
нии от лагеря он к вечеру отвел назад свои войска. Его страх
усилился от ночного безмолвия или от ночной суматохи; со-
брав сокровище из десяти тысяч фунтов золота, трусливый
узурпатор, постыдно покинув свою жену, свой народ и свой
трон, сел в барку, переехал среди ночной темноты через Бос-
фор и высадился с позорной безопасностью в одной малень-
кой фракийской гавани. Лишь только греческая знать узнала
о его бегстве, она стала искать пощады и мира в темнице, где
слепой Исаак ежеминутно ожидал появления палача. Исаак,
обязанный непостоянству фортуны и спасением своей жизни
и своим вторичным возвышением, облекся в императорскую
История упадка и разрушения Римской Империи 568
порфиру и снова воссел на престоле среди павших к его сто-
пам рабов, у которых он не был в состоянии различить не-
притворный страх от притворной радости. Утром следующе-
го дня военные действия были приостановлены и латинские
вожди были поражены удивлением при получении послания
от законного императора, который выражал нетерпеливое
желание обнять своего сына и наградить своих великодуш-
ных избавителей67).
Но эти великодушные избавители не желали выпускать из
своих рук заложника, пока не получат от его отца своей на-
грады или^по меньшей мере, обещания уплатить им эту на-
граду. Чтоб приветствовать императора, они выбрали четы-
рех послов - Матвея Монморанси, нашего историка маршала
Шампани и двух венецианцев. Городские ворота раствори-
лись при приближении этих послов; по обеим сторонам улиц
стояли датские и английские гвардейцы со своими боевыми
секирами; приемная комната блестела золотом и драгоцен-
ными каменьями, этими недостойными заместителями му-
жества и могущества; рядом со слепым Исааком восседала
его супруга, которая была сестрой короля Венгрии, а ее появ-
ление привлекло во дворец знатных греческих дам, которые
смешались с толпой сенаторов и воинов. Латинские послы
выражались устами маршала как люди, сознававшие свои
заслуги, но уважавшие создание своих собственных рук, и
император ясно понял, что обязательства, принятые его сы-
ном по отношению к венецианцам и к пилигримам, должны
быть исполнены без колебаний и отсрочек. Удалившись в
особую комнату вместе с императрицей, с одним камерге-
ром, с переводчиком и четырьмя послами, отец юного Алек-
сея с беспокойством выразил желание знать, в чем заключа-
лись обязательства его сына. Ему отвечали, что он должен
подчинить восточную империю папе, содействовать осво-
бождению Святой Земли и немедленно уплатить двести ты-
сяч марок серебра. "Эти условия тяжелы, - был осмотритель-
ный ответ императора, - их нелегко принять и трудно испол-
нить, но нет таких условий, которые превосходили бы меру
ваших заслуг и достоинств". После этих удовлетворительных
заверений, бароны сели на коней и ввели наследника кон-
стантинопольского престола в город и во дворец. Юность
Алексея и его необычайные похождения расположили все
сердца в его пользу и он был торжественно коронован вместе
со своим отцом в Софийском соборе. В первые дни его царст-
вования, народ, довольный тем, что снова мог жить в достат-
569
Эдуард Гиббон
ке и спокойствии, радовался такой счастливой развязке тра-
гедии, а недовольная знать скрывала свои сожаления и опа-
сения под личиной радости и преданности. Во избежание
беспорядков и столкновений между двумя несходными меж-
ду собой нациями, французам и венецианцам были отведены
помещения вне города, в предместьях Галате и Пере; но они
могли беспрепятственно входить в город для закупок или для
свиданий со своими знакомыми, и движимые благочестием
или любопытством пилигримы ежедневно посещали кон-
стантинопольские церкви и дворцы. Эти необразованные
иноземцы едва ли были в состоянии наслаждаться произве-
дениями изящных искусств, но они были поражены велико-
лепием того, что видели, и бедность их родных городов уве-
личивала в их глазах и многолюдность и богатство главной
метрополии христианства68). И из личных интересов и из
признательности юный Алексей нередко нисходил с высоты
своего звания, чтоб делать фамильярные визиты своим ла-
тинским союзникам, а при той свободе, которая царствует на
пирушках, легкомысленная живость французов иногда за-
бывала о присутствии восточного императора69). На более
серьезных совещаниях было условлено, что соединение двух
церковей должно быть делом времени и терпения; но алч-
ность не так сговорчива, как религиозное рвение, и большая
сумма была безотложно уплачена для удовлетворения нужд
крестоносцев и для того, чтоб положить конец их докучли-
вым требованиям70). Алексей тревожился при мысли об их
предстоявшем удалении; их отсутствие избавило бы его от
тех обязательств, которых он еще не был в состоянии выпол-
нить, но его друзья оставили бы его беззащитным и одино-
ким на жертву своенравию и суеверию его вероломных под-
данных. Он попытался продлить их пребывание в Констан-
тинополе на один год с тем условием, что будет покрывать их
издержки и заплатит от их имени за наем венецианских су-
дов. Это предложение обсуждалось в совете баронов, и после
неоднократных споров и колебаний большинство голосов и
на этот раз последовало совету дожа, решив удовлетворить
просьбу юного императора. За тысячу шестьсот фунтов золо-
та маркиз Монферратский согласился сопровождать Алексея
во главе армии по европейским провинциям для того, чтоб
упрочить авторитет юного монарха и преследовать его дядю,
между тем как присутствие Балдуина и его союзников фран-
цузских и фландрских держало бы константинопольских жи-
телей в повиновении. Экспедиция была удачна; слепой им-
История упадка и разрушения Римской Империи 570
ператор восхищался успехами своего оружия и охотно вни-
мал предсказаниям льстецов, что то же самое Провидение,
которое возвысило его от тюремного заключения до престо-
ла, излечит его подагру, возвратит ему зрение и будет печься
о продолжительном благополучии его царствования. Но не-
доверчивого старца тревожила возраставшая слава его сына,
а его гордость не могла скрыть от его зависти того факта, что
его собственное имя произносилось слабо и неохотно в на-
родных возгласах, между тем как царственный юноша был
предметом искренних и общих похвал71).
Нашествие союзников пробудило греков из девятисотлет-
него усыпления, рассеяв их иллюзию, будто столица Рим-
ской империи недоступна для неприятельских армий. Запад-
ные иноземцы нарушили неприкосновенность города и рас-
порядились скипетром Константина; их царственный клиент
скоро сделалася так же непопулярен, как были непопулярны
они сами; недуги Исаака усилили презрение, которое внуша-
ли всем известные его пороки, а юного Алексея стали нена-
видеть как вероотступника, отказывавшегося от нравов и от
религии своего отечества. Все знали или подозревали, какой
договор он заключил с латинами; народ и в особенности ду-
ховенство питали благочестивую привязанность к своей ре-
лигии и к своим суевериям; в каждом монастыре и в каждой
лавочке громко рассуждали об угрожавших церкви опасно-
стях и о папской тирании72). Пустая казна не была в состоя-
нии удовлетворять требований царской роскоши и вымога-
тельства иноземцев; греки не хотели уплачивать общей кон-
трибуции во избежание угрожавших им рабства и грабежа;
угнетение богачей возбуждало еще более опасную личную
ненависть, а тем, что император обращал дорогую посуду в
слитки и снимал с образов их дорогие украшения, он оправ-
дывал обвинения в расколе и в святотатстве. В отсутствие
маркиза Бонифация и юного императора, Константинополь
сделался жертвой общественного бедствия,причиной которо-
го были религиозное рвение и неосмотрительность фламанд-
ских пилигримов73). Разгуливая по городу, они были сканда-
лизованы видом мечети или синагоги, в которой предметом
поклонения был единый Бог без всякого компаньона или сы-
на. Они прибегла к самому целесообразному способу вести
полемику, напали на неверных с мечом в руках и стали об-
ращать в пепел их жилища; но эти неверные осмелились за-
одно с соседними христианами защищать свою жизнь и свою
собственность, и зажженное ханжеством пламя уничтожило
571
Эдуард Гиббон
самые православные и ни в чем невинные здания. В течение
восьми дней и ночей пожар свирепствовал на протяжении
одной мили от гавани до Пропонтиды, то есть в самых густо-
застроенных и густонаселенных частях города. Нелегко при-
вести в ясность, сколько великолепных церквей и дворцов
было обращено в дымящиеся развалины, как была велика
ценность товаров, истребленных в торговых улицах, и как
было велико число семейств, пострадавших от общественно-
го бедствия. Дож и бароны тщетно отклоняли от себя ответ-
ственность за это несчастие; оно усилило непопулярность
латинов и состоявшая из пятнадцати тысяч человек латин-
ская колония, торопливо покинув город ради своей собствен-
ной безопасности, переселилась в предместье Перу под охра-
ну союзнических знамен. Император возвратился с триум-
фом; но самая твердая и самая искусная политика не могла
бы предохранить этого несчастного юношу от бури, среди ко-
торой погибли и он сам и его правительство. И его собствен-
ные влечения и советы его отца привязывали его к тем, кто
были его благодетелями; но Алексей колебался между при-
знательностью и патриотизмом, между страхом, который
внушали ему его подданные, и страхом, который внушали
ему его союзники74). Он утратил уважение и доверие тех и
других вследствие своей слабости и нерешительности и в то
время, как он приглашал маркиза Монферратского занять
дворец, он дозволял константинопольской знати составлять
заговоры для освобождения отечества, а народу дозволял
браться за оружие с той же целью. Не обращая никакого
внимания на трудности его положения, латинские вожди на-
стаивали на своих требованиях, оскорблялись его мешкотно-
стью, стали не доверять его намерениям и наконец потребо-
вали от него решительного ответа, желает ли он мира или
войны. Это высокомерное требование было заявлено через
посредство трех французских рыцарей и трех венецианских
депутатов, которые опоясались своими мечами, сели на сво-
их коней, пробились сквозь грозную народную толпу и бес-
страшно проникли во дворец греческого императора. Они ре-
шительным тоном перечислили свои заслуги и его обязатель-
ства и смело заявили, что если их основательные требования
не будут удовлетворены вполне и немедленно, они впредь не
будут считать его ни государем ни своим другом. После тако-
го вызова, еще никогда не оскорблявшего императорский
слух, они удалились, не обнаружив никаких признаков стра-
ха; но сами послы были удивлены тем, что вышли невреди-
История упадка и разрушения Римской Империи 572
мыми их раболепного дворца и из среды рассвирепевшего на-
селения, а их возвращение в лагерь послужило сигналом для
обоюдных неприязненных действий.
Влияние власти и благоразумия было заглушено между
греками неистовством толпы, принимавшей свою ярость за
мужество, свою многочисленность за силу, а свой фанатизм
за вдохновение свыше. В глазах обеих наций Алексей был
человек фальшивый и недостойный уважения; народ громко
выражал свое презрение к низкому и нечистокровному роду
Ангелов, и константинопольские жители окружили сенат,
требуя от него более достойного императора. Они предлагали
императорскую порфиру поочередно каждому из сенаторов,
отличавшихся знатностью своего происхождения или своего
звания; но все сенаторы отказались от этой опасной чести;
поиски длились три дня, а от историка Никиты, который сам
был членом этого собрания, мы знаем, что стражами верно-
подданнической преданности сенаторов были страх и бесси-
лие. Народ насильно возвел на престол призрачного импера-
тора, о котором скоро все позабыли75^; но настоящим винов-
ником смут и руководителем военных действий был один
принц из дома Дуки; он также назывался Алексеем, но к его
имени присовокуплялось в отличие от его соименников про-
звище Мурзуфла76\ означавшее на народном диалекте его
черные, щетинистые и сросшиеся брови. Вероломный Мур-
зу фл, бывший и одно и то же время и патриотом и царедвор-
цем, не был лишен ни ловкости ни мужества: он вступил в
борьбу с латинами и словом и делом разжег страсти и пред-
рассудки греков и вкрался в милость и в доверие к Алексею,
который возложил на него звание главного камергера и дал
ему право носить полусапожки одного цвета с императорски-
ми. Среди ночного безмолвия он вбежал в спальню юного
императора и с испуганным видом сообщил ему, что народ
напал на дворец, а телохранители изменили своему госуда-
рю. Не подозревавший обмана Алексей вскочил с постели и
сам отдался в руки своего врага, который уговорил его спу-
ститься вниз по потаенной лестнице будто бы для того, чтоб
спасти его жизнь. Но эта лестница вела в тюрьму; там Алек-
сея схватили и заковали в цепи, а по прошествии нескольких
дней, проведенных в мучительном ожидании смерти, Алек-
сей был или отравлен или задушен или до смерти замучен по
приказанию и в присутствии тирана. Император Исаак Ан-
гел скоро последовал за своим сыном в могилу, а Мурзуфлу,
быть может, не было надобности прибегать к новому пре-
573
Эдуард Гиббон
ступлению, чтоб ускорить кончину бессильного и слепого
старца.
Смерть императоров и узурпация Мурзуфла изменили ха-
рактер ссоры. Теперь уже дело шло не между союзниками,
из которых одни преувеличивали свои заслуги, а другие не
исполняли своих обязательств; французы и венецианцы по-
забыли о причинах своей размолвки с Алексеем, оплакали
горькую участь своего бывшего товарища и поклялись от-
мстить вероломной нации, которая возвела на престол его
убийцу. Впрочем осмотрительный дож все еще обнаруживал
готовность уладить дело путем переговоров; он потребовал в
уплату долга, или же в виде субсидии или денежной пени
пятьдесят тысяч фунтов золота, то есть около двух миллио-
нов фунт, стерл. и совещания не были бы внезапно прерва-
ны, если бы движимый религиозным усердием или полити-
ческими расчетами Мурзуфл не отказался пожертвовать гре-
ческой церковью для спасения государства77^ Из оскорби-
тельных обвинений, которыми осыпали Мурзуфла его внеш-
ние и внутренние враги, мы усматриваем, что он не был не-
достоин принятой им на себя роли защитника отечества; вто-
рая осада Константинополя была гораздо более трудна, чем
первая; государственная казна была пополнена^ в армии
была восстановлена дисциплина путем строгого расследова-
ния злоупотреблений предшествовавшего царствования;
Мурзуфл обходил посты с железной палицей в руках, де-
ржал себя с виду, как воин, и наводил страх,по меньшей ме-
реуна своих солдат и на своих родственников. До и после
смерти Алексея греки делали две энергические и искусно ве-
денные попытки сжечь стоявший в гавани флот; но благода-
ря своей ловкости и мужеству, венецианцы сумели отдалить
от себя пущенные греками Брандеры, которые сгорели в мо-
ре, не причинив никакого вреда . Во время одной ночной
вылазки греческий император был побежден братом графа
Фландрского, Генрихом; его поражение было тем более по-
зорно, что на его стороне было численное превосходство и
что он был застигнут врасплох; его щит был найден на поле
сражения, а императорское знамя79) с изображением Пресвя-
той Девы было подарено в качестве трофея и в качестве свя-
тыни последователям св. Бернарда Цистерфея и в качестве
святыни последователям св. Бернарда Цистерцианским мо-
нахам. Около трех месяцев, со включением Великого Поста,
прошли в стычках и в приготовлениях прежде, нежели лати-
ны нашли возможным или решились предпринять общий
История упадка и разрушения Римской Империи 574
приступ. Укрепления были признаны неприступными с твер-
дой земли, в венецианские кормчие доказывали, что якорная
стоянка у берегов Пропонтиды была небезопасна и что суда
могли быть увлечены течением до Геллеспонта, - что вовсе
не было бы неприятно для тех пилигримов, которые искали
удобного случая покинуть армию. Поэтому было решено
предпринять приступ из гавани; именно оттуда ожидали его
осаждающие и император раскинул свою ярко-красную па-
латку на соседнем возвышении для того, чтоб руководить от-
туда усилиями своих войск и воодушевлять их мужество. Ес-
ли бы какой-нибудь бесстрашный зритель был способен оста-
новить в такую минуту свое внимание на внешней стороне
зрелища, его поразили бы удивлением длинные ряды воинов,
выстроившихся в боевом порядке на протяжении полумили с
лишним с одной стороны на кораблях и галерах, а с другой
на городских стенах и башнях, которые поднимались выше
общего уровня благодаря надстроенным над ними много-
этажным деревянным башенкам. Ярость двух противников
разразилась прежде всего метанием стрел, камней и зажига-
тельных снарядов из военных машин; но воды были глубоки,
французы были отважны, а венецианцы искусны; эти по-
следние приблизились к городским стенам, и на висячих мос-
тах, которые были прицеплены от плавучих батарей к тем,
которые находились на твердой земле, завязалась отчаянная
борьба мечами, копьями и боевыми секирами. Более чем в
ста пунктах велась атака, встречавшая энергичное сопротив-
ление; наконец выгодные позиции неприятеля и его числен-
ное превосходство принудили латинов подать сигнал к от-
ступлению. На следующий день атака возобновилась с оди-
наковой энергией и кончилась также неудачно; ночью дож и
бароны собрались на совещание; только неудача предприя-
тия была предметом их заботы; не было подано ни одного го-
лоса за отступление или за мирные переговоры и каждый во-
ин, сообразно со своим характером, надеялся или победить
или умереть славной смертью80). Опыт, извлеченный из пер-
вой осады, был поучителен для греков, а для латинов он слу-
жил поощрением; убеждение, что Константинополь может
быть взят, заставило защитников города придумать новые
средства для обороны, но нападающим оно было еще более
полезно. Для третьего приступа два корабля были прицепле-
ны один к другому, чтоб увеличить их силу; сильный север-
ный ветер погнал их к берегу; епископы городов Труа и Су-
ассона начальствовали авангардом и вдоль всей боевой ли-
575
Эдуард Гиббон
нии раздавались названия этих двух кораблей Пилигрим и
Рай, считавшиеся предвестника успеха . Епископские зна-
мена были водружены на городских стенах; тем, которые
первыми взберутся на эти стены, были обещаны сто марок
серебра, а если смерть лишила некоторых из них этой награ-
ды, зато слава обессмертила их имена. Нападающие взобра-
лись по лестницам на четыре башни и вломились в город
сквозь трое городских ворот, а французские рыцари были до-
ступны для страха только когда плыли по морю, но когда они
сошли на твердую землю и сели на своих коней, они были
уверены в победе. Должен ли я описывать, как тысячи лю-
дей, охранявших особу императора, обратились в бегство
при приближении только одного вооруженного копьем вои-
на? Об их позорном бегстве свидетельствует их соотечест-
венник Никита: вместе с французским героем шла армия
призраков, и он показался грекам82) гигантом. В то время
как беглецы покидали свои посты и бросали свое оружие, ла-
тины вступали в город под знаменами своих вождей; они не
встречали никаких препятствий ни в городских воротах^ни в
улицах, и вследствие ли злого умысла или вследствие слу-
чайности вспыхнул в третий раз пожар, уничтоживший в не-
сколько часов такую обширную часть города, которая равня-
лась объему трех самых больших французских городов83^. С
наступлением ночи бароны приказали своим войскам оста-
новиться и укрепиться на занятых позициях; их испугали
обширность и многолюдность столицы, которая могла бы со-
противляться им в течение целого месяца, если бы умела
воспользоваться прочностью своих церквей и дворцов. Но
выступившая на другой день утром процессия с крестами и
иконами возвестила о покорности греков и смягчила ярость
победителей; узурпатор бежал сквозь Золотые ворота; двор-
цы Влахернский и Буколеонский были заняты графом Флан-
дрским и маркизом Монферратским, и оружие латинских
пилигримов разрушило империю, еще носившую имя Кон-
стантина и название Римской84).
Константинополь был взят приступом^ и законы войны не
налагали на завоевателей никаких других стеснений, кроме
тех, которые налагаются религией и человеколюбием. Мар-
киз Монферратский Бонифаций еще считался главнокоман-
дующим крестоносцев, а греки, которые чтили в его лице
своего будущего государя, восклицали жалобным голосом:
’’Святой маркиз-король, помилуй нас!” Его благоразумие
или его сострадание растворило городские ворота перед бег-
История упадка и разрушения Римской Империи 576
лецами и он убеждал подвижников креста щадить жизнь их
единоверцев-христиан. Потоки крови, о которых говорит
Никита, ограничивались избиением двух тысяч его соотече-
ственников, не оказавших никакого сопротивления85), а эти
несчастные были умерщвлены большей частью теми латина-
ми, которые были выгнаны из города и в качестве победив-
шей партии удовлетворяли свою жажду мщения. Впрочем
некоторые из этих изгнанников помнили не столько нане-
сенные им обиды, сколько оказанные им благодеяния и сам
Никита был обязан своим спасением великодушию одного
венецианского купца. Папа Иннокентий Третий обвинял пи-
лигримов в том, что при своем влечении к сладострастию они
не уважали ни пола, ни возраста, ни религиозной профессии;
он горько скорбел о совершавшихся среди белого дня ужасах
- о прелюбодеяниях и кровосмесительных любовных связях,
и о том, что знатные матроны и святые монахини были обес-
чещены находившимися в католическом лагере лакеями и
мужиками86\ Действительно, нет ничего неправдоподобного
в том, что своеволие победителей порождало и прикрывало
немало прегрешений; но в столице Востока, конечно, было
достаточно продажных или сговорчивых красавиц для насы-
щения похоти двадцати тысяч пилигримов, а рабовладельче-
ские права и злоупотребления уже не распространялись на
взятых в плен женщин. Маркиз Монферратский был стра-
жем дисциплины и благопристойности, а граф Фландрский
был образом целомудрия; они запретили под страхом смерт-
ной казни изнасилование замужних женщин, девушек и мо-
нахинь; побежденные87) иногда ставили себя под защиту из-
данной ими на этот предмет прокламации, а победители
иногда подчинялись ей. Жестокосердие и похотливые влече-
ния латинов сдерживались авторитетом вождей и врожден-
ными чувствами самих солдат; мы описываем не нашествие
северных варваров и как бы ни были еще свирепы европейцы
того времени, и время и политика и религия уже успели
смягчить нравы франков и в особенности итальянцев. Но
свою алчность они вполне насытили разграблением Констан-
тинополя, не стесняясь даже тем, что тогда была Святая Не-
деля. Право победителей, не ограниченное никакими обеща-
ниями или договорами, предоставляло в пользу греков все
богатства государства и частных людей и каждая рука сораз-
мерно с тем, как она была велика и сильна, могла приводить
в исполнение приговор победы и забирать все, что ей принад-
лежало. Золото и серебро в виде чеканной монеты или в
577
Эдуард Гиббон
слитках доставляли такое удобно переносимое и всеобщее
оружие мены, с помощью которого каждый мог приобретать
то, что всего более соответствовало его вкусам и положению.
Между сокровищами, накопленными торговлей и роскошью,
самыми ценными были шелковые и бархатные материи, ме-
ха, драгоценные каменья, пряности и роскошная движи-
мость, так как в менее цивилизованных европейских странах
их нельзя было добыть ни за какие деньги. В грабеже был ус-
тановлен правильный порядок и доля каждого не была пре-
доставлена личной ловкости или случайности. Латины были
обязаны приносить добычу в общий склад под страхом таких
же ужасных наказаний, какие назначались за клятвопре-
ступление - отлучения от церкви и смертной казни; для
склада и для распределения добычи были назначены три
церкви; пехотный солдат получал одну долю, служивший на
коне сержант получал две доли, рыцарь - четыре доли, а до-
ли баронов и принцев определялись соразмерно с их рангами
и заслугами. Один рыцарь, служивший при графе Сен-Поле,
был повешен за нарушение этого священного обязательства
вместе с щитом и надетой на шею кольчугой; его пример дол-
жен был заставить других быть более ловкими и более осто-
рожными; но алчность была сильнее страха и, по общему
убеждению, втайне награбленная добыча далеко превосхо-
дила ту, которая распределялась публично. Тем не менее эта
последняя превосходила все, что когда-либо видели и чего
можно было ожидать88\ После того как все было поровну
разделено между французами и венецианцами, у первых бы-
ли удержаны пятьдесят тысяч марок в уплату их долга вене-
цианцам. В пользу французов осталось четыреста тысяч ма-
рок серебра89), то есть около восьмисот тысяч фунтов стер-
лингов, а чтоб дать более точное понятие о значении этой
суммы в то время, я могу сказать, что она превосходила в
семь раз ежегодный доход английского королевства90).
При описании этого великого переворота мы имеем ту ре-
дкую выгоду, что можем сравнивать рассказы Виллардуэна с
рассказами Никиты и сопоставлять противоположные мне-
ния маршала Шампани и византийского сенатора91). С пер-
вого взгляда можно бы было подумать, что богатства Кон-
стантинополя только перешли от одной нации к другой и что
утраты и скорбь греков были точно так же велики, как ра-
дость и прибыль латинов. Но в плачевном итоге войн при-
быль никогда не бывает равномерна с утратой, а радость ни-
когда не бывает равномерна со скорбью; удовольствие лати-
История упадка и разрушения Римской Империи 578
нов было преходяще и обманчиво; греки оплакивали оконча-
тельную гибель своего отечества, а их бедственное положе-
ние делали еще более тяжелым святотатства и насмешки.
Какую выгоду доставили завоевателям три пожара, истре-
бившие столь значительную часть городских зданий и бо-
гатств? К чему было с намерением или без намерения ист-
реблять громадную массу тех вещей, которыми победители
не могли пользоваться для своего собственного употребления
и которых нельзя было перевозить! Сколько сокровищ было
бесплодно потрачено на игру, на разврат и на шумные пи-
рушки! Сколько драгоценных вещей было продано за ни-
чтожную цену нетерпеливыми солдатами, у которых лов-
кость самых презренных греков отнимала этим способом на-
граду за одержанную победу! Только эти последние, ничего
не теряя от переворота, могли извлекать из него выгоды, а о
бедственном положении высших классов общества можно со-
ставить себе ясное понятие по тому, что пришлось выносить
самому Никите. Его великолепный дворец был обращен в пе-
пел во время второго пожара, и сенатор перебрался вместе со
своим семейством и своими друзьями в другой принадлежав-
ший ему небольшой домик, который находился подле Со-
фийского собора. Венецианский купец, который был другом
Никиты, охранял, переодевшись солдатом, вход в это скром-
ное жилище, пока Никита не спас торопливым бегством ос-
татки своего состояния и непорочность своей дочери. Эти
вскормленные в довольстве беглецы отправились пешком в
холодную зимнюю погоду; жена Никиты была с ребенком;
так как они были покинуты своими рабами, то им пришлось
нести багаж на собственных плечах, а женщины, которых
они поместили в середине, скрыли свою красоту под грязью
вместо того, чтобы украшать себя румянами и драгоценными
каменьями. Беглецов ожидали на каждом шагу оскорбления
и опасности; угрозы иноземцев были для них менее прискор-
бны, чем насмешки плебеев, с которыми они стояли теперь
на равной ноге; и они вздохнули спокойно только тогда, ког-
да в своем грустном странствовании достигли Селимбрии,
находящейся на расстоянии сорока с лишним миль от столи-
цы. Дорогой они догнали патриарха, который ехал верхом на
осле без свиты и почти без всяких внешних отличий своего
звания; он впал в такую же бедность, в какой жили апостолы
и которая могла бы делать ему честь, если бы была добро-
вольна. Между тем своевольные и увлекавшиеся духом пар-
тий латины опустошали и профанировали подчиненные ему
579
Эдуард Гиббон
церкви. Они снимали с церковных сосудов драгоценные ка-
менья и жемчуг и затем употребляли эти сосуды вместо куб-
ков; столы, на которых они предавались игре и пиршествам,
были уставлены изображениями Христа и святых, и они по-
пирали ногами самые священные предметы христианского
культа. Завеса святилища в Софийском соборе была разорва-
на в клочки из желания снять с нее золотую бахрому, а ал-
тарь - это памятник искусства и богатства греков, - был из-
ломан в куски и разделен по частям между победителями.
Они нагружали на своих мулов и лошадей серебряные и зо-
лотые украшения, которые снимали с церковных дверей и с
церковной кафедры, а если эти животные не выносили нало-
женной на них клади, их нетерпеливые погонщики закалы-
вали их на месте, и их нечистая кровь обагряла пол святили-
ща. Проститутка была посажена на трон патриарха, и эта
дочь Велиала, как ее назвал один историк, пела и танцевала
внутри церкви, передразнивая гимны и процессии восточных
христиан. Даже гробницы императоров не избегли поруга-
ния; те из них, которые находились в церкви Апостолов, бы-
ли ограблены, и труп Юстиниана, как рассказывают, был
найден, по прошествии шести столетий, без всяких призна-
ков разложения или гниения. Французы и фламандцы наде-
вали и на себя и на своих коней цветные одеяния и развевав-
шиеся от ветра головные уборы, а грубая невоздержанность
их пирушек92^ казалась оскорбительной восточным жителям,
привыкшим к обставленной пышностью воздержанности. Из
желания выставить в смешном виде обычное оружие народа,
занимающегося литературой и науками, они носили в руках
перо, чернильницу и лист бумаги, не замечая того, что эти
орудия учености были так же бессильны и бесполезны в ру-
ках новейших греков, как и орудия храбрости.
Однако и репутация греков и их язык, по-видимому, долж-
ны были внушать им презрение к невежеству латинов и дол-
жны были скрывать от их глаз незначительные успехи лати-
нов на пути к просвещению93). В том, что касается любви к
искусствам, различие между двумя нациями было еще более
очевидно и существенно; греки не утратили уважения к про-
изведениям своих предков, подражать которым они не были
в состоянии, и мы готовы разделить скорбь и негодование ви-
зантийского историка94), когда он описывает разрушение
константинопольских статуй. Мы уже ранее видели, как
тщеславие и деспотизм основателя Константинополя укра-
шали новую столицу; среди развалин язычества уцелели от
История упадка и разрушения Римской Империи 580
секиры и суеверия изображения некоторых богов и героев;
остатки от более цветущей эпохи украшали форум и иппод-
ром; Никита95) описал некоторые из них цветистым и при-
торным слогом, а из его рассказов я извлеку несколько инте-
ресных подробностей. 1. Изображения тех возниц, которые
одерживали победы, управляя колесницами, отливались из
бронзы или на собственный счет этих победителей^или на об-
щественные суммы и ставились в ипподроме; они стояли во
весь рост на колеснице и точно будто катились по ристали-
щу; зрители могли восхищаться их позой и судить о сходст-
ве, а самые лучшие из этих статуй, быть может, были пере-
везены из олимпийского ристалища. 2. Сфинкс, гиппопотам
и крокодил были, вероятно, сделаны в Египте и принадлежа-
ли к добыче, вывезенной из этой старинной римской провин-
ции. 3. Волчица, которая кормит своим молоком Ромула и
Рема, должна была одинаково нравиться и старым и новым
римлянам; но она едва ли могла часто служить сюжетом для
ваятелей до времен упадка греческой скульптуры. 4. Орел,
который держит в своих когтях и раздирает змея, был до-
машним византийским памятником, который греки припи-
сывали не какому-нибудь артисту из простых смертных, а
волшебному творчеству философа Аполлония, будто бы из-
бавившего этим талисманом город от ядовитых пресмыкаю-
щихся. 5. Осел и его погонщик были поставлены Августом в
его никопольской колонии в воспоминание о том, что ему
была словесно предсказана победа при Акциуме. 6. Конная
статуя изображала, по мнению простого народа, еврейского
завоевателя Иосифа, который протянул вперед свою руку
для того, чтоб остановить течение закатывавшегося солнца.
Более классическая традиция признавала в этой статуе изо-
бражения Беллерофона и Пегаса, а поза коня была такая
вольная, что его, как будто, желали изобразить не скачущим
по земле, а летящим по воздушному пространству. 7. У высо-
кого четырехугольного обелиска все стороны были украшены
выпуклыми фигурами, изображавшими различные сцены
сельской жизни - поющих птиц, поселян, работающих или
играющих на свирели, блеющих овец, прыгающих ягнят, мо-
ре, рыб и рыбную ловлю, маленьких голых купидонов, смею-
щихся, играющих и кидающих друг в друга яблоками, и на
самой вершине женскую фигуру, которая вертелась при ма-
лейшем ветре и потому была названа спутницей ветра. 8.
Фригийский пастух подавал Венере награду за красоту - яб-
локо раздора. 9. Никита описал с восторгом и с любовью бес-
581 Эдуард Гиббон
подобную статую Елены - прекрасную форму ее ног, ее бело-
снежные руки, розовые уста, очаровательную улыбку, том-
ные глаза, дугообразные брови, соразмерность всех частей ее
тела, легкость складок в ее одежде и ее развевающиеся воло-
сы, как будто всклокоченные ветром; это - такая красота, ко-
торая могла бы возбудить в сердцах варварских разрушите-
лей чувства сострадания и угрызения совести. 10. Мужест-
венная или, скорей, божественная фигура Геркулеса96), ре-
ставрированная мастерской рукой Лисиппа, была так гро-
мадна, что ее большой палец был в толщину, а ее нога в рост
обыкновенного человека97); у него была высокая грудь, ши-
рокие плечи, сильные и мускулистые ноги, кудрявые волосы
и повелительный вид. Не имея при себе ни лука, ни колчана,
ни палицы, он сидел на ивовой скамье с небрежно накинутой
на плечи львиной шкурой; его правая нога и правая рука бы-
ли вытянуты во всю длину; его левое колено было согнуто и
поддерживало его локоть; его левая рука поддерживала его
наклоненную голову, и он казался недовольным и задумчи-
вым. 11. Колоссальная статуя Юноны когда-то украшала
храм, который был выстроен в честь ее на Самосе; четыре
пары волов с трудом довезли до дворца ее громадную голову.
12. Другая колоссальная статуя Паллады или Минервы,
имевшая в вышину тридцать футов, превосходно изобража-
ла атрибуты и характер этой воинственной девы. Прежде
чем обвинять латинов, следует заметить, что после первой
осады эт^Палладу уничтожили сами греки из страха или из
суеверия98). Беспощадная алчность крестоносцев разбила в
куски или превратила в слитки все остальные перечислен-
ные мной статуи; потраченные на эти произведения расходы
и труд были мгновенно уничтожены; гениальное вдохнове-
ние исчезло как дым, а оставшийся презренный металл был
превращен в чеканную монету для уплаты жалованья вой-
скам. Бронзовые памятники не принадлежат к числу самых
прочных; от мраморных изваяний Фидия и Праксителя ла-
тины отворачивались с тупоумным презрением99); эти ни на
что не годные каменные глыбы могли пострадать только от
какой-нибудь несчастной случайности и потому оставались
нетронутыми на своих пьедесталах100). Самые просвещенные
из иноземцев не разделяли низких и сластолюбивых влече-
ний своих соотечественников и пользовались правами побе-
дителей более благочестивым образом, отыскивая и забирая
мощи святых101). Этот переворот рассыпал по европейским
церквам громадное количество мертвых голов и костей, кре-
История упадка и разрушения Римской Империи 582
стов и икон, и до такой степени усилил склонность к пилиг-
римствам и к благочестивым приношениям, что эти предме-
ты сделались едва ли не самой прибыльной частью привезен-
ной с востока добычи102\ До нас не дошли многие из произ-
ведений древних писателей, еще существовавшие в двенад-
цатом столетии, но пилигримы не заботились о сохранении и
о перевозке в Европу книг, написанных на незнакомом язы-
ке; бумага и пергамент так непрочны, что написанное на них
может быть сохранено только посредством многочисленных
копий; почти вся литературная деятельность греков сосредо-
точивалась в столице и мы, не будучи в состоянии перечис-
лить понесенных нами утрат, ограничимся тем, что пожале-
ем о библиотеках, уничтоженных троекратным пожаром
Константинополя103).
583
Эдуард Гиббон
^Мозгейм изложил историю греческого раскола с девятого до восемнадцатого
столетия с знанием дела, с ясностью и беспристрастием; касательно filioque
(Institut. Hist. Eccles, стр. 277) см. Льва III, стр. 303, Фотия, стр. 307,308 и Михаи-
ла Керулария, стр. 370,371 и сл.
2'Andres dussebeis kai apothopaioi, andres ek skotus anaduntes, tes ger Hesperioi
moiras huperhon gennemata. (Фотий, Поел. стр. 47, изд. Montacut.) Восточный пат-
риарх до сих пор считает за предшественников антихриста гром, землетрясения,
град, вепря и тд.
^Иезуит Петавий обсуждает таинственный вопрос об исхождении св. Духа и в
историческом и в богословском и в полемическом смысле или бессмыслице.
(Dogmata Theologica, том II, кн. 7, стр. 362 - 440).
4Т1еред ракой св. Петра он поставил два щита из чистого серебра весом в девя-
носто четыре фунта с половиной, и надписал на них тексты обоих догматов
(utroque symbolo) pro amore et cautela orthodocae fidel. (Anastas, in Leon.
Ill in Muratori, том III, часть I, стр. 208). Его слова самым ясным образом доказы-
вают, что около 830 года в Риме не были приняты ни filioque, ни догмат Афанасия.
5Чак называемые missi Карла Великого убеждали его публично заявить, что
всякий, кто отвергает filioque или по меньшей мере это учение, будет осужден на
вечные мучения. Папа отвечал на это, что не все способны возвышаться до altiora
mysteria; qui potuerit, et non voluerit, salvus esse non potest. (Collect.
ConciL том IX, стр. 277 - 286). Слово potuerit могло бы доставить легкий способ
для спасения души!
6'Во Франции были одно время введены более строгие требования, но в настоя-
щее время там в силе очень нестеснительные правила церковного благочиния Там
навсегда разрешено есть во время великого поста молоко, сыр и масло, а дозволе-
ние есть яйца дается на один год.(Vie privee des Francois, том II, стр. 27-38).
''Подлинные памятники раскола и обвинений, которые взводились греками на
латинов, помещены в Послания Фотия (Epist. Encylica, 2, стр. 47 -61) и Михаила
Керулария. (Canisii Antig. Lectiones, том III, часть 1, стр. 281 - 324, изд. Basnage
с многоречивым ответом кардинала Гумберта.)
8'Соборные постановления и история Фотия помещены в десятом томе венеци-
анского издания Соборных актов; Дюпен и Флери изложили их в сокращенном
виде с легкой окраской предрассудков или благоразумия.
^Константинопольский собор, заседавший в 869 году, был восьмым вселенским
собором и последним восточным собором, признаваемым римской церковью. Эта
церковь не признает константинопольских соборов 867 и 879 годов, хотя они были
одинаково многочисленны и шумны: они были благоприятны для Фотия.
*°'См. эту анафему на соборных постановлениях том XI, стр. 1457 - 1460.
11}Анна Комнина (Алексиада, кн. 1, стр. 31 - 33) описывает отвращение не
только церкви, но и двора к Григорию VII, к папам и к римскому вероисповеданию.
Киннам и Никита выражаются еще с большей запальчивостью. Однако, как сдер-
жан голос истории в сравнении с голосом этих полемизаторов!
2'Его анонимный историк (de Expedit. Asiat. lin Canisii Lection. Antiq., том
III, часть 2, стр. 511, изд. Basnage) приводит следующие слова греческого патри-
арха, произнесенные во время проповеди: quomodo Graecis injunxerat in
remissionem peccator peregrines occidere et delere de terra. Тагино заме-
чает (in Scriptores Freher., том 1, стр. 409, изд. Struv.): Graeci haereticos nos
appellant: clerici et monachidictis et factis persequuntur. К этому мы можем
прибавить заявление императора Балдуина, сделанное через пятнадцать лет после
того: Наес (hens) quae Latinos omnes non hominum nomine, sed canum
dignabatur; quorum sanguinem effundere репе inter merita reputabant.
История упадка и разрушения Римской Империи 584
(Gesta Innocent, III, гл. 92, in Muratun, Script Rerum Italicarum, том III, часть 1,
стр. 536). Здесь, быть может, была некоторая доля преувеличения; эти преувеличе-
ния усилили и влияние ненависти и вызванную этой ненавистью расплату.
13хм. Анну Комнину (Алексиада, кн. 6, стр. 161,162) и одно замечательное ме-
сто у Никиты (in Manuel, кн. 5, гл. 9), который говорит о Венецианцах kata smene
kai fratrias ten Konstantinu polin tes oikeias elladsanto и тд.
14 Ducange, Fam. Byzant, стр. 186,187.
15'Nicetas in Manuel, кн. 7, гл. 2. Regnate enim (Manueli).... apud eum
tantam Latinus populus repenuele gratiam ut neglectis Graeculis suis
tanquam viris mollibus et effoeminatis... solis Latinis grandia committeret
negotia.... erga eos profusa liberalitate abundabat... ex omni obre adeum
tanquam ad benefactorem nobiles et ignobiles concurrebant. Willerm. Tyr.
22 гл. 10.
16'Подозрения греков подтвердились бы, если бы они узнали содержание пол-
итических посланий Мануила к папе Александру III, который был врагом его врага
Фридриха I; в этих посланиях император говорит о своем желании соединить гре-
ков и латинов как одну паству под руководством общего пастыря (См. Fleury,
Hist. Eccles?том XV, стр. 187.213.243).
17)См. рассказы греческий и латинский у Никиты (in Alexio Comneno, кн. 10) и *
у Вильгельма Тирского (кн. 22, гл. 10 - 13); первый сдержан и краток, второй за-
пальчив, многоречив и трагичен.
18'История царствования Исаака Ангела написана в трех книгах сенатором Ни-
китой (стр. 228 - 290), а то, что Никита занимал должности логофета или главного
секретаря и дворцового судьи, не мешало беспристрастию историка. Впрочем, он
писал после падения и после смерти своего благодетеля.
19'См. Bohadin, Vit. Saladin, стр. 129- 131.226, vers. Schultens. После Исаа-
ка владел языками и греческим и французским и арабским, что было в те времена
редкостью. Посольства Исаака принимались с почетом, отпускались без всяких
результатов и были на западе поводом для скандалов.
^Ducange, Familiae Dalmaticae, стр. 318 - 320. Подлинная переписка бол-
гарского короля с римским первосвященником помещена в Gesta Innocent., Ill,
гл 66-82, стр. 513-525.
^Папа признал его генеалогию правильной; a nobili ubis Romae prosapia
genitores tui originem traxerunt. Д’Анвилль (Etats de I’Europe, стр. 258-262)
объяснил как эту традицию, так и сильное сходство языков латинского и валахского.
Основанные Траяном в Дакии итальянские колонии были перенесены потоком пере-
селенцев с берегов Дуная на берега Волги, а другая волна перенесла их назад с бе-
регов Волги на берега Дуная. Это не неправдоподобно, но очень необычайно!
2Это сравнение совершенно в варварском стиле; но Валах едва ли мог упот-
реблять классическое имя мизийцев, упоминать о действии магнита и приводить
одно место из произведений старинного комического поэта. (Nicetas, in Alex.
Comneno, кн. I, стр. 299,300.)
^Латинские писатели усиливают неблагодарность Алексея, высказывая пред-
положение, что он был освобожден своим братом Исааком из тюркского плена.
Этот трогательный рассказ, конечно, повторялся в Венеции и в Заре; но я не нахо-
жу v греческих историков никаких указаний на этот факт.
^Царствование Алексея Ангела или Комнина описано Никитой в трех книгах,
стр 291 -352.
25,См. Fleury, Hist. Eccles., том XVI, стр. 26 и с. и Виллардуэна № 1 с примеча-
ниями Дюканжа, которые я подразумеваю всякий раз, как ссылаюсь на подлинный
текст.
585 Эдуард Гиббон
^Биография папы Иннокентия III, написанная во время его жизни и изданная
Балюзом и Муратори (Scriptores Rerum Italicarum, том III, часть I, стр. 486 -
457), особенно ценна по важным и подлинным документам, которые помещены в
тексте; буллу о Крестовом походе можно прочесть в гл. 84,85.
27)Por-ce que cil parxon tut issi gran, si s’en esmeurent mult li cuers des
genz, et mult s’en croisirent, porce que li pardons ere si gran. Виллегардуин,
№ 1. Наши философы могут изощрять свой ум, объясняя причины Крестовых по-
ходов, но из приведенных слов видны искренние чувства французского рыцаря.
(Эти чувства, быть может, были и искренни, но вопрос в том, чем были они вы-
званы? Что они не были натуральными взрывами религиозного рвения, лишь под-
держанными вмешательством папы, видно из того, каким способом они разжига-
лись, и из того, что для пробуждения людей вялых и нерешительных беспрестанно
приходилось прибегать к помощи таких странствующих эмиссаров, как Фульк.
Этот последний прибегал к самым грубым обманам, которые назывались чудеса-
ми. Тем не менее его успех был менее блестящ, чем успех его предшественников.
Бернард хотя и был много выше Петра Пустынника по своим дарованиям, имел
гораздо менее успеха; а успех Фулька был еще менее значителен. Искренние чув-
ства его слушателей иногда изливались в сомнениях, подозрениях и обвинениях, а
чтобы защитить себя от нападок, он показывал письма, данные Иннокентием III.
(Wilken, 5, стр. 96, 105). Отсюда ясно видно, что этот папа был участником в тех
постыдных хитростях, при помощи которых создавалось возбуждение, вовсе не
соответствовавшее настроению умов в Европе. - Издат}
28'Это число вассалов (из которых тысяча восемьсот были ленниками) внесено в
списки церкви св. Стефана в Труа и засвидетельствовано A. D. 1213 маршалом
Шампани.(Ducange, Observ., стр. 254).
29'Campania... militiae pricilegio singularius excellit... in tyroconiis...
prolusione armorum etc. Дюканж, стр. 249, из старинной иерусалимской хрони-
ки A D. 1777 - 1190.
3(Ъто звание было принадлежностью его отца и его потомков; но Дюканж не
проследил его со своей обычной прозорливостью. Я нашел, что в 1356 году оно
было принадлежностью семейства Conf Ians; но этих провинциальных сановников
уже давно затмили маршалы Франции.
31'Имя Виллардуэна произошло от названия одного селения или замка, нахо-
дившегося в приходе Труа, неподалеку от реки Оба, между Баром и Арси. Его се-
мейство принадлежало к числу старинных и знатных; старшая ветвь, к которой
принадлежал наш историк, еще существовала после 1400 года; младшая ветвь,
успевшая приобрести княжество Ахайское, слилась с Савойским домом.
(Ducange, стр. 235 - 245).
32Тго преклонные лета и его собственные слова moi qui ceste oeuvre dicta
(№ 62 и сл.) оправдывают подозрение (которое более правдоподобно, чем пред-
положение г. Вуда касательно Гомера), что он не умел ни читать, ни писать. Впро-
чем, Шампань может похвастаться тем, что была родиной двух первоклассных ис-
ториков, создавших французскую прозу, - Виллардуэна и Жуанвилля.
3Щалее я приведу некоторые образчики этого языка,, который объясняли
Vigenere и Ducange в переложении и в толковом словаре. Президент des
Brosses (Mechanise des Langues, том II, стр. 83) приводит его как образчик та-
кого языка, который уже не может считаться за французский и который понятен
только грамматикам.
34,Этот Крестовый поход и управление графов Фландрских Балдуина и его бра-
та Генриха служат сюжетом для истории, написанной иезуитом Doutremens
История упадка и разрушения Римской Империи 586
(Constsntinopolis Belgica; Turnaci, 1638 in 4-to), с содержанием которой я зна-
ком только через посредство Дюканжа.
35 См. IV том этой Истории, стр. 28,29.
36)Пажи (Critica, том III, A. D. 810, N 4 и сл.) и Беретги (Dissert. Chorograph.
Italiae medii Aeci, in Muratori, Script, том X, стр. 153) говорят об основании и
независимости Венеции и о нашествии Пипина. У каждого из этих двух критиков
проглядывает некоторое пристрастие; француз не расположен к республике, а
итальянец питает к ней сочувствие.
37'Когда сын Карла Великого предъявил свои права на верховенство, верные
своему отечеству венецианцы отвечали: hoti emeis duloi Thelomen einai tu Romaion
Basileos. (Констант. Порфирор. de Auminist. Imp. часть 2, гл. 28, стр. 85), а тради-
цию девятого столетия упрочил факт десятого столетия, подтвержденный посоль-
ством Лиутпранда Кремонского. Ежегодная дань, которую император дозволил им
уплачивать королю Италии, облегчила их зависимость, сделав ее двойной; но от-
вратительное слово следует переводить так же, как и в хартии 827 года (Lauger,
Hist, de Venice, том 1, стр. 67 и сл.), более мягкими выражениями subditi или
fide les.
38)См . двадцать пятую и тридцатую диссертации в Antiquitates medii Aeviy у
Муратори. Из Истории Торговли Андерсона я усматриваю, что венецианцы не вели
торговли с Англией до 1323 года. Аббат Du bos описал самое цветущее время их
богатства и торговли, относящееся к началу пятнадцатого столетия. (Hist, de la
Lique de Cambray, том II, стр. 443 - 480).
^Венецианцы очень поздно стали писать историю своего отечества. Вот их са-
мые древние памятники: 1) Грубая хроника (быть может, написанная Иоанном Са-
горнином, Венеция 1765, in octavo), знакомит нас с положением Венеции в 1008
году и с ее тогдашними нравами. 2) Более обширная история дожа (1342 - 1354)
Андрея Дандоло, изданная в первый раз в двадцатом томе у Муратори, A. D. 1738.
История Венеции, написанная аббатом Laugier (Париж, 1728), имеет некоторые
достоинства; ею я всего более пользовался, когда мне приходилось говорить о го-
сударственном устройстве Венеции.
40'Энрико Дандоло было восемьдесят четыре года, когда его выбрали дожем (А.
D. 1192), и девяносто семь лет, когда он умер (A. D. 1205). См. примечания Дюкан-
жа к произведениям Виллардуэна, N 204. Но оригинальные писатели не останав-
ливают своего внимания на этой необыкновенной долговечности, и едва ли най-
дется другой герой, которому было бы около ста лет. Феофраст мог бы служить
примером такого человека, который был писателем в девяностодевятилетнем воз-
расте, но вместо hennenekonta (Prooem. ad Character.) я охотно готов читать
ebdomekonta вместе с последним издателем его сочинений Фишером и согласно
с первоначальным намерением Казобона. Едва ли можно поверить, чтоб умствен-
ные и физические силы сохранились до таких лет.
41,Новейшие венецианцы считают императора Мануила (Laugier, том II, стр.
119) виновником слепоты этого дожа; но эту клевету опровергают и Виллардуэн и
старинные писатели, которые полагают, что Дандоло лишился зрения вследствие
топкчто был ранен (№ 34 и Ducange).
42;См. подлинный договор в хронике Андрея Дандоло, стр. 323 - 326.
43'Кто читал Виллардуэна, тот должен был заметить, что и сам маршал и рыцари
его сотоварищи часто плакали. Sachiez que la ot maintelerme ploree de pitie
(№ 17); mult plorant (там же); mainte lerme ploree (№ 34); si orent mult pitie et
plorerent mult durement (№ 60); i ot mainte lerme ploree de pitie (№ 202).
Они плакали и от скорби и от радости и из благочестия.
44,Он был известен победой, одержанной (A. D. 1991) над жителями Асти, Кре-
587 Эдуард Гиббон
стовым походом в Палестину и тем, что он был отправлен папой к германским
। принцам в качестве посла (Muratori, Annali d’Italia, том X, стр. 163,202).
45)О Крестовом походе германцев см. Historia С. Р. Гунтера (Ghunter Canisii
I Antig. Leet., том IV, стр. 5 - 8), который восхваляет пилигримство своего аббата
Мартина, соперничавшего в проповедях с Фульком Нейсским. Его монастырь,
принадлежавший ордену цисцерианцев, находился в Базельской епархии.
46)Ядера, теперешняя Зара, была римской колонией, признававшей Августа
своим основателем. Она имеет в настоящее время окружности только две мили и
имеет от пяти до шести тысяч жителей; но ее укрепления сильны и она соединяется
с материков посредством моста. См. путешествие двух товарищей Спона и Уилера
(Spon и Wheeler, Voyage de Dalmatie, de Grece etc., том I, стр. 64 - 70. Поезд-
ка в Грецию, стр. 8 - 14); последний из них ошибочно принимает слово Sestertia
< за Sestertii и оценивает арку со статуями и с колоннами в двенадцать фунт. ст.
Если в его время еще не было деревьев подле Зары, то это доказывает, что в ту
пору еще не были посажены те вишневые деревья, плоды которых доставляют нам
? превосходный мараскин.
j (Рейхард (Tab. X) усмотрел из надписей на монетах, что Ядера называлась в
I древности Colonia Claudia Augusta Felix. Положение Зары не изменилось со
' времен Гиббона. См. Мальте-Брёна и Бальби, стр. 461. - Издат}
47'Катона (Hist. Critica Reg. Hungariae, Stir pis Arpad., том IV, стр. 536 - 558)
собрал факты и свидетельства, самые неблагоприятные для завоевателей Зары.
^Подробности этого дела и мнение папы изложены в посланиях Иннокентия III.
Gecta.rn. 86-88.
^Современному читателю должно показаться странным, что Алексея называли
по причине его молодости константинопольским прислужником подобно испан-
скому названию инфанты и римскому nobilissimus puer. Пажи и прислужники
рыцарей были такого же благородного происхождения, как и сами рыцари. (Вил—
1 лардуэн и Дюканж, № 36).
^Виллардуэн дает императору Исааку название Sursac (№ 35 и сл.); оно, ве-
роятно, происходит от французского Sire или от греческого kur (kurios), которое
было соединено с собственным именем Исаака; другие извращения в форме
Tursac и Conserac свидетельствуют о том, какие вольности дозволялись по отно-
шению к старинным династиям ассирийской и египетской.
1 51Тенье и Конрад; первый из них был женат на дочери императора Мануила
Комнина Марии, а второй был супруг сестры императоров Исаака и Алексея, Фео-
} доры Ангелы. Конрад покинул греческий двор и греческую принцессу для того,
чтоб защищать Тир от Саладина. (Ducange, Fam. Byzant. стр. 187,203).
52'Никита (in Alexo Comneno, кн. 3, гл. 9) считает дожа и венецианцев главны-
ми виновниками войны, которая была предпринята против Константинополя, а
прибытие и постыдные предложения царственного изгнанника он считает только
за kuma epi kumati.
53^Виллардуэн и Гунтер описывают чувства обеих партий. Аббат Мартин покинул
1 армию в Заре, отправился в Палестину, был послан в Константинополь в качестве
посла и сделался невольным свидетелем второй осады.
54'3натное происхождение и высокое звание Андрея Дандоло послужили моти-
। вом и доставили средства для отыскания в венецианских архивах всего, что было
замечательно в истории его предков. Краткость его рассказа возбуждает недове-
। рие к многоречивым и написанным в более позднюю пору рассказам, авторами
которых были Sanuto (in Muratori, Script. Rerum Italicarum, том XXII), Blondus,
Sabellicu и Rhamnusius.
55'Виллардуэн, № 62. И его мысли и способ их выражения оригинальны; он час-
История упадка и разрушения Римской Империи 588
то проливает слезы, но он говорит о военной славе и об опасностях войны с таким
увлечением, какого нельзя ожидать от писателей, ведущих сидячую жизнь.
56)В описании этого переезда латины извратили почти все географические на-
звания. Новейшее название Халкиды и всей Эвбеи производится от Eutipus,
Evripo, Negri-po, Negropont, которыми бесчестятся наши географические кар-
ты.(D'Anvill, Geographic Апс!еппе,том 1,стр. 263).
^Et sachiez que il ni ot si hardi cuile cuer ne fremist (гл. 66)... Chascuns
regardoit ses armes... que par terns en arons mestier (гл. 67). Такова искрен-
ность мужества.
58'Eandem urbem plus in solis navibus piscatorum abundare, quam illos in
toto navigio. Habebat enim milleet sexcentas piscatorias naves... Bellicas
autem sive mercatorias habebant infinitae multitudinis et portum
tutissimum. Gunter, Hist. С. P. гл. 8, стр. 10.
59' Kathaper leron alseon eipein de kai Theuthutevton paradeison efeidonto tutoni.
Nicetas in Alex. Comneno, кн. 3, гл. 9, стр. 348.
60)По переводу Виженера (Vigenere) я употребляю благозвучное слово
Palander, которое, полагаю, до сих пор в употреблении у жителей берегов Среди-
земного моря. Но если бы я писал по-французски, я предпочел бы оригинальное и
выразительное название vessier или huissiers, происходящее от слова huis или
дверь; эта дверь спускалась как подъемный мост, но во время плавания вставля-
лась в борт корабля. Ducange au Villehardouin, № 14 и Жуанвилль, стр 17, 28.
Луврское издание.
(Palandrea - было турецкое название этих судов (Ducange, 3. 1243). У евро-
пейцев они обыкновенно назывались huissers, usseria, vessiers, ursers или
wisers. Hus было оригинальное готское слово, превратившееся у германцев в
haus, у голландцев в huys, у англичан в house.Только во Франции название вхо-
да в жилище было одинаково с названием самого жилища и дверь называлась
словом huis, от которого произошло слово huissier (привратник или швейцар).
Поэтому этимология Дюканжа была бы правильна только в том случае, если бы
постройка этих судов была придумана Французами. Но Франция не имела флота и
эти самые суда были доставлены Венецией. По мнению Шпельманна (Gloss. 580),
huissers были обязаны своим происхождением сицилийским норманнам. Это бы-
ло нечто вроде Ноева ковчега или плавучего дома; отсюда они и получили свое
название. Дверь, вероятно, находилась сбоку, как сказано выше, но едва ли играла
такую важную роль, чтоб по ней дали название всему сооружению. Вилькен (5.
117) полагает, что она находилась подле кормы, что вовсе неправдоподобно. Вил-
легардуин, говоря о помещении лошадей на vissiers, употребляет выражения
oucrir les portes, giter les pons tors; он, конечно, употребил бы слово huis, ес-
ли бы оно было той отличительной особенностью, от которой эти суда получили
свое название. - Издат}
1}Во избежание неопределенного выражения состоящие при свите, я употреб-
ляю, по примеру Виллардуэна, слово сержанты для обозначения всех всадников,
которые не были рыцарями. Были serjeants at-arms и были serjeants-at-law,
странное различие между которыми можно усмотреть, присутствуя на параде в
Вестминстер-Голле. (Ducange, Glossar. Latin. Servientes, etc., том VI, стр. 226-
231).
(В этой статье Дюканж многое заимствовал из Толкового Словаря (стр. 512)
Шпельманна, который объяснил, каким образом Servientes ad regem, бывшие
простыми ministri doctorum, возвысились в английских судах до звания
serjeants-at-law и приобрели самое высокое положение после представителей
короны. - Издат.)
589
Эдуард Гиббон
62>Нет надобности заявлять о том, что всем, что касается Галаты, цепи и пр. Дю-
канж обстоятелен и подробен. См. относящиеся к тому же предмету главы того же
автора в С. Р. Christiana. Жители Галаты были так тщеславны и так невежествен-
ны, что относили к себе послание св. Павла к Галатам.
^Корабль, прорвавший цепь, назывался орлом, Aquila (Dandol. Chronicin, стр.
322); Blondus (De Gestis Venet) изменил это название в Aquilo, северный ветер.
Дюканж в своих Observations, № 83, придерживается этого последнего названия,
но он не был знаком с достойным доверия текстом самого Дандоло и он не обра-
тил должного внимания на топографию гавани. Юго-восточный ветер был бы бо-
лее благоприятен для нападающих, чем северный.
64)Quatre cens mil hommes on plus (Виллегардуин, № 134); под этими слова-
ми следует разуметь мужчин, достигших такого возраста, когда они способны но-
сить оружие. Le Beau (Hist, du Bas Empire, том XX, стр. 417) говорит, что Кон-
стантинополь имел миллион жителей, в числе которых находилось шестьдесят ты-
сяч всадников и бесчисленное множество пехотных солдат. При своем тепереш-
нем упадке столица оттоманской империи, быть может, имеет до четырехсот тысяч
жителей (Bell’s Тravels, ч. II, стр. 401,402), но так как турки не ведут списков уми-
рающим и рождающимся и так как все доставляемые ими сведения ненадежны, то
нет никакой возможности с точностью определить (Niebuhr, Voyage en Arabie,
том 1, стр. 18,19) число жителей в их городах.
(По словам Мальте-Брёна и Бальби (стр. 609) население Константинополя со-
стояло в 1838 году из 846000 человек, в числе которых было 500000 турок,
200,000 армян, 100000 евреев, 28000 греков и 18000 франков или других ино-
странцев. - Издат}
65)На самых точных планах Константинополя я не мог отмерить более четырех
тысяч шагов. Но Виллардуэн определяет длину этого пространства в три мили (№
86). Если его глаза не обманули его, он, должно быть, считал старыми галльскими
милями в тысячу пятьсот шагов; этот способ измерения, как кажется, до сих пор в
употреблении в Шампани.
66)Виллардуэн (№ 89 - 95) называет гвардейцев или варангов Anglois Danois
avec leurs haches. Каково бы ни было их происхождение, французский пилигрим
не мог ошибиться насчет национальности тех, из кого была в ту пору составлена
эта гвардия.
^Касательно первой осады и взятия Константинополя мы можем найти сведе-
ния в подлинном письме крестоносцев к Иннокентию III. Gesta, гл. 91, стр. 533,
534. Виллардуэн, № 75 - 90. Nicetas in Alexio Comnen, кн. 3, гл. 10, стр. 349 -
352. Dandolo, in Chron., стр. 322. Гунтер и аббат Мартин в ту пору еще не воз-
вратились из своего благочестивого странствования в Иерусалим или в Сен-Жан-
д’Акру, где они упорно оставались, несмотря на то, что большая часть их товари-
щей умерла от моровой язвы.
(В Акре было погребено в один день более двух тысяч христиан. В числе жертв
находилась жена Балдуина "верная и преданная Маргарита", выехавшая прежде
мужа в надежде, что он приедет к ней в Палестину. Taaffe, II. 89. - Издат}
68'Виллардуэн (№ 66,100) описывает с грубой энергией выражений внутренний
и внешний вид Константинополя и впечатление, произведенное этим зрелищем на
пилигримов: cette ville que de toutes les autres ere souveraine.To же описы-
вают>FuIcherius Carnotensis, Hist. Hierosol. кн. 1, гл. 4 и Wil. Туг. 2,3,20,26.
9Ъо время игры в шашки латины сняли с его головы диадему и надели на него
шерстяную или пуховую шапку, to megaloprepes kai pankleiston katerrupaihen
honoma. (Nicetas, стр. 358). Если эти шутливые собеседники были венецианцы, то
их смелость была смелостью торговцев и республиканцев.
История упадка и разрушения Римской Империи 590
70^Виллардуэн, № 101, Дандоло, стр. 322. Дож утверждает, что венецианцам
уплачивали медленнее, чем французам, но он сознается, что историки двух наций
не сходятся во мнениях об этом предмете. Уже не читал ли он Виллардуэна? Впро-
чем, греки жаловались, quod totius Graeciae opes transtulisset. (Gunther, Hist.
С. P. гл. 13). См. жалобы и брань Никиты (стр. 355).
7^Царствование Алексея Комнина занимает у Никиты (стр. 291 - 352) три кни-
ги. Для непродолжительной реставрации Исаака и его сына он уделяет только пять
глав стр. 352 - 362.
72'Упрекая Алексея за его нечестивый союз, Никита говорит о новой папской
религии в самых оскорбительных выражениях: meidson kai hatopotaton...
parektropen pisteos... ton tu Papa pronomion hainismon... metathesin... te kai
metapoiesin ton palaion Romaiois ethon. (стр. 348). Таковы были искренние убежде-
ния каждого грека до последних минут империи.
73)Никита (стр. 355) положителен в своих обвинениях и прямо называет фла-
мандцев (Flamiones), хотя и ошибается, считая это название старинным. Вилларду-
эн (№ 107) оправдывает баронов и не знает (быть может притворяется, что не зна-
ет), кто были виновные.
74ъравн. подозрения и жалобы Никиты (стр. 359 - 362) с положительными об-
винениями, которые высказывает Балдуин Фландрский (Gesta Innocent III, гл. 92,
стр. 534), cum patriarcha et mole nibilium, nobis promissis perjurus et
mendax.
75Юн назывался Николаем Кнабом; Никита хвалит его, а Мурзуфл принес его в
жертву своей мстительности (стр. 362).
7б'Виллардуэн (№ 116) говорит о нем, как о фаворите, не зная того, что он был
принц крови из дома Ангелов и из дома Дуки. Дюканж, который роется во всех
углах, полагает, что Мурзуфл был сын Исаака Дуки Севастократора и троюродный
брат юного Алексея.
77'Эти переговоры сами по себе правдоподобны, а Никита свидетельствует о
том, что они действительно велись (стр. 365), но Дандоло и Виллардуэн из дели-
катности умалчивают о них, считая их позорными.
78Ъалдуин упоминает об обеих попытках сжечь флот (Gest., гл. 92. стр. 534,
535), а Виллардуэн (№ 113 - 115) описывает только первую из них. Достоин вни-
мания тот факт, что ни один из этих воинов не заметил никаких особенных свойств
в греческом огне.
79)Дюканж (№ 119) изливает потоки учености касательно Gonfanon Imperial.
Это знамя с изображение Пресвятой Девы показывают в Венеции как трофей и
как святыню; если оно неподдельно, то следует полагать, что благочестивый дож
надул цисцерианских монахов.
80,Виллардуэн признается (№ 126), что mult ere grant peril; а Гунтер (Hist. С. Р.
гл. 13) утверждает, что nulla spes victoriae arridere poterat. Однако рыцарь от-
зывается презрительно о тех, кто помышлял о бегстве, а монах хвалит тех из своих
соотечественников, которые были готовы умереть с оружием в руках.
81 И Балдуин, и все писатели чтят названия этих двух галер, felici auspicio.
82)Никита, намекая на Гомера, называет его enneorguios - великаном в девять
orgyae или восемнадцать ярдов вышины; такой высокий рост действительно мог
бы служить оправданием для испуга греков. В этом случае автор, по-видимому,
более дорожил необычайностью факта, чем своим отечеством или даже чем исти-
ной. Балдуин восклицает словами псалмопевца perxequitur unus ex nobis
centum alienos.
83'Виллардуэн (No 130) не знает, кто был виновником и этого второго поджога,
591
Эдуард Гиббон
менее преступного, чем первый; по словам Гунтера, его виновником был quidam
comes Teuton ос us (гл. 14). Поджигатели как будто краснеют от стыда!
^Касательно вторичной осады и завоевания Константинополя см. Виллардуэна
(113 - 132), второе послание Балдуина к Иннокентию III (Gesta, гл. 92, стр. 534 -
537) и описание царствования Мурзуфла у Никиты (стр. 363 - 375), также некото-
рые указания у Дандоло (Chron. Venet., стр. 323 - 330) и у Гунтера (Hist. С. Р., гл.
14 - 18), которые украшают свой рассказ пророчествами и видениями. Первый из
них приводит предсказание Эрифрейской сивиллы, что на Адриатическом море
появится громадный военный флот, который направится под предводительством
слепого вождя в Византию и т. д. Это предсказание было бы очень интересно, если
бы было сделано прежде совершившегося факта.
85JCeciderunt tamen еа die civium quasi duo millia, etc. (Gunther, гл. 18).
Арифметика - превосходный пробный камень для проверки тех преувеличений, в
которые впадают страсть и витийство.
86,Quidam (говорит Иннокентий III. Gesta, гл. 94, стр. 538) пес religioni, пес
aetati, пес sexui pepercerunt; sed fornicationes, adulteria, et incestus, in
pculis omnium exercentes, non solum maritatas et viduas, sed et
matronas et virgines Deoque dicatas, exposuerunt spuricitiis garcionum.
Виллардуэн вовсе не упоминает об этих заурядных фактах.
87>Никита спас одну знатную девушку (стр. 380), которую один солдат epi
martusi pollois onedon epibrimomenos едва не изнасиловал, несмотря на entolai,
entalmata eu gegonoton; Никита впоследствии женился на ней.
88)Об общей массе собранных богатств Гунтер замечает: ut depau peribus et
advenis cives ditissimi redderentur (Hist. С. P. гл. 18), Виллардуэн говорит (No
132), что с сотворения мира ne fu tant gaignie dans une ville, а Балдуин (Gesta,
гл. 92): u tantum tota non videatur possidere Latinitas.
89Ъиллардуэн, № 133 - 135. К тексту есть вариант так, что вместо четырехсот
тысяч можно читать пятьсот тысяч. Венецианцы предлагали оставить за собой всю
добычу и выдать по четыреста марок каждому рыцарю, по двести марок каждому
священнику и кавалеристу и по сто марок каждому пехотному солдату; они были
бы в большом убытке (Le Beau, Hist, du Bas Emp. том XX, стр. 506). He знаю, от-
куда автор заимствовал эти сведения.
9О'На лионском соборе (A. D. 1245) английские послы утверждали, что доходы
короны ниже доходов иностранного духовенства, доходивших до шестидесяти ты-
сяч марок в год. (Матвей Парижский, стр. 441. История Англии Юма ч. 2, стр. 170).
91,Никита трогательно описал разграбление Константинополя и свои собствен-
ные приключения, стр. 367 - 369 и в Status Urb. С. Р. стр. 375 - 384. Его жалобы,
даже те, которые касаются святотатств, подтверждаются Иннокентием III. (Gesta,
гл. 92). Но Виллардуэн не обнаруживает никаких признаков сострадания или уг-
рызений совести.
92)Если я верно понял греческий текст Никиты, то любимыми кушаньями лати-
нов были вареный говяжий крестец, соленая свинина с горохом и суп с чесноком
и с разными едкими или кислыми кореньями (стр. 382).
98)Никита употребляет очень резкие выражения: par’ agrammatois Barbarois kai
teleon analthabetois. (Fragment, apud Fabric. Bibliot. Graec., том VI, стр. 414).
Впрочем этот упрек относится всего более к незнанию греческого языка и к не-
знакомству с произведениями Гомера. Нельзя сказать, чтоб у латинов двенадца-
того и тринадцатого столетий не было литературы на их собственном языке. См.
Филологические Исследования Гарриса, стр. 3, гл. 9 - 11.
94'Никита был родом из Фригийского города Хоны (древней Колоссы, о которой
говорится у св. Павла); он достиг звания сенатора, судьи Покрывала и великого лого-
История упадка и разрушения Римской Империи 592
фета, он был свидетелем падения империи, удалился в Никею и написал тщатель-
но обработанную историю от смерти Алексея Комнина до царствования Генриха.
(Место рождения Никиты носит название Chlonae в актах второго Никейского со-
бора (A. D. 787). Название Colossae было почти совершенно позабыто так, что англо-
саксонский путешественник Saewulf (A. D. 1102) и сэр Джон Маундевилль (A. D
1322) вообразили, будто та церковь, к которой было адресовано послание св. Павла,
получила свое название от колосса Родосского. Early Travels in Palestine, Bohn,
стр 33,140 По словам Покока, новейший город называется Konas. -Издат}
95>В манускрипте Никиты, хранящемся в Бодлеянской библиотеке, находится
этот интересный отрывок касательно константинопольских статуй; его не помеща-
ли в дюжинных изданиях или по недобросовестности или из стыда или, всего ско-
рее, из небрежности. Он был издан Фабрицием (Bibliot. Graec., том VI, стр. 405 -
416) и вызвал чрезмерные похвалы от остроумного Гарриса Салисберийского
(Ph 111 logica I Inquiries, часть III, гл. 5, стр. 301 - 312.)
96)С целью ближе познакомить нас со статуей Геркулеса Гаррис цитировал одну
греческую эпиграмму и выгравировал превосходную фигуру, которая однако не
воспроизводит позу статуи: в этой статуе Геркулес был изображен без палицы, а
его правая нога и правая рука были вытянуты вперед.
97)Я буквально заимствую от Никиты эти размеры; они, как мне кажется, не со-
ответствуют одни другим и, быть может, доказывают, что изящный вкус, который
приписывали этому сенатору, был не более как натянутостью и чванством.
^Nicetas in Isaaco Angelo et Alexio, гл. 3, стр 359. Латинский издатель ос-
новательно замечает, что при своей манере выражаться напыщенным слогом ис-
торик делает ех pulice elephantem.
"'В двух местах Никита (парижск. изд., стр. 360. Фабриц. стр. 408) клеймит ла-
тинов оскорбительным упреком и ясно намекает на их жадность к бронзе. Впро-
чем венецианцам принадлежит та заслуга, что они перевезли четырех бронзовых
коней из Константинополя на площадь Св. Марка. (Sanuto, Vite del Dogi, in
Muratori, Script. Rerum Italicarum,том XXII, стр. 534).
100 Wmckelmann, Hist, de I’Art, том III, стр. 269, 270.
101)См. рассказ о благочестивом воровстве аббата Мартина, который перевез
большую кладь в свой парижский монастырь, принадлежавший к базельской
епархии. (Gunter, Hist. С. Р гл. 19, 23, 24). Впрочем, тайным похищением этой до-
бычи святой человек навлек на себя отлучение от церкви и, быть может, нарушил
данную им клятву.
о Fleury, Hist. Eccles.,том XVI, стр. 139 - 145.
1ОЗ'Я закончу эту главу ссылкой на новейшее историческое сочинение, в кото-
ром описано взятие Константинополя латинами; но я познакомился с его содер-
жанием слишком поздно Сын компилятора путешествий Паоло Рамузио получил
от венецианского сената поручение написать историю завоевания Константино-
поля; это поручение он получил в своей молодости, а исполнил его в зрелых летах,
издав изящно написанное латинское сочинение под заглавием: De Bello
Constantinopolitano et Imperatoribus Comnems per Gallos et Venetos
restitutis (Венец 1635, in folio). Ramusio или Rhamnusus переписал и перевел,
sequitur ad unquem, находившийся у него манускрипт Виллардуэна; но он обогатил
свой рассказ греческими и латинскими материалами, и мы обязаны ему точным
описанием флота, именами пятидесяти знатных венецианцев, командовавших га-
лерами республики, и знакомством с тем фактом, что Панталеон Барби воспроти-
вился из патриотизма избранию дожа в императоры.