ВОПРОСЫ
ИСТОРИИ
СОДЕРЖАНИЕ
ПОЛИТИЧЕСКИЙ АРХИВ XX ВЕКА
«Дело» А. А. Богданова (Малиновского) ....	3
СТАТЬИ
Ч. Даннинг — Была ли в России в начале XVII века
крестьянская война?
Л. Е. Файн — Советская кооперация в тисках ко¬
мандно-административной системы (20-е годы)
21
35
ИСТОРИЧЕСКИЕ ПОРТРЕТЫ
В. С. Парсаданова — Владислав Сикорский ...	48
Выходит
о 1926 года
ТОО
РЕДАКЦИЯ
ЖУРНАЛА
«ВОПРОСЫ
ИСТОРИИ»
МОСКВА
ВОСПОМИНАНИЯ
Ю. В. Дубинин — Сто лет спустя	 71
ИСТОРИЯ И СУДЬБЫ
Генерал А, И. Деникин — Очерки русской смуты 88
ИСТОРИКИ О ВРЕМЕНИ И О СЕБЕ
А. А. Корнилов — Воспоминания	112
1 Ъкаэ 4793

ПУБЛИКАЦИИ
А.	А. Поливанов— Девять месяцев во главе Во¬
енного министерства (13 июня 1915 г. —
13 марта 1916 г.)	123
Древнеегипетская «Книга Мертвых»	141
ЛЮДИ. СОБЫТИЯ. ФАКТЫ
И. Н. Вязинин— «Русы живут .на	острове»	.	.	.	152
В.	П. Пузырев— Колымский	затворник	....	157
А.	А. Петросьян — Шотландский наставник Пет¬
ра I и его «Дневник»	161
А.	Я. Шевеленко — Доктор Мариинский и доктор
Всеобъемлющий	167
ИСТОРИОГРАФИЯ
Э. Г. Задорожнюк— М. Рейман. Русская револю¬
ция. 23 февраля — 25 октября 1917; М. Рейман.
Ленин, Сталин, Горбачев. Преемственность
и перерывы в советской истории	171
В.	В. Шелохаев — С. С. Секиринский, Т. А. Филип¬
пова. Родословная российской свободы . .	.	175
B. Б. Жиромская — Г. Е. Корнилов. Уральское се¬
ло и война: проблемы демографического раз¬
вития 	177
Н.	В. Козлова —А. И. Аксенов. Очерки генеалогии
уездного купечества XVIII в	178
И. В. Карацуба — К. С. Леонард. Реформа и ца¬
реубийство. Правление Петра III в России . .	180
C. Е. Федоров — К. Хилл Английская Библия и ре¬
волюция XVII века	182
Е. Ф. Язьков — Позитивный опыт сотрудничества
с фондом Фулбрайта	185
ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ
Н.	Е. Хитрина — К вопросу о двоевластии в России
в 1917 году	188
М. В. Седых — Трагическая участь крестьян села
Кирсановка в 30-е годы	189
Дж. Энтин — Взгляд со стороны: о состоянии и пе¬
рспективах российской историографии . . .	190

ПОЛИТИЧЕСКИЙ АРХИВ XX ВЕКА
1
«Дело» А. А. Богданова
(Малиновского)
В советской историографии А. А. Богданов (1873 -1928) изображался, как
правило, в облике политического ренегата, сравнимого разве что с Троц¬
ким. Главные обвинения, которые выдвигались против Богданова, своди¬
лись к тому, что он сколачивал антиленинскую фракцию внутри боль¬
шевистского течения социал-демократии и проводил идеологическую диве¬
рсию на фронте философии.
Миру же Богданов известен прежде всего как выдающийся ученый XX
века, являющийся автором собственной системы этики, а главное, созда¬
вший наиболее общую теорию систем и выдвинувший ряд плодотворных
идей, одна из которых легла в основу кибернетики. Эти идеи получили
обоснование в его трактате «Тектология. Всеобщая организационная наука»
(1913—1918). Одна из жизненных трагедий Богданова заключалась в попыт¬
ке реализовать идеи «организационной науки» через осуществление его
теории «пролетарской культуры». Однако она не была понята его сподвиж¬
никами по «Пролеткульту» и вылилась в уродливые формы противопостав¬
ления «классовой культуры пролетариата» общечеловеческой культуре.
Самыми опасными врагами для большевиков-ленинцев всегда были те
деятели науки и культуры, которые, находясь рядом с ними, тем не менее
смотрели на политические явления несколько иными тазами. Богданов
принадлежал как раз к их числу. Об этом свидетельствуют его письма,
хранящиеся в Российском центре хранения и изучения документов новейшей
истории, ф. 259, on. 1, д. 63 (публикуются ниже под №№ 1 и 2). Неудивите¬
льно поэтому, что он был зачислен в разряд врагов ленинизма и стал
объектом пристального внимания со стороны ГПУ.
.Следственное дело' Бог данова, сохранившееся в архиве бывшего КГБ,
содержит ряд документов, свидетельствующих о том, как не признанный
большевиками гений, пожелав всего лишь разорвать круговую поруку
и выбраться из болота политических интриг, тут же оказался не у дел.
Добиться, чтобы его оставили на время в относительном покое и дали
заниматься чистой наукой, ему удалось лишь благодаря энергичным завере¬
ниям в лояльности личным связям на большевистском Олимпе.
Дальнейших контактов с ГПУ он избежал лишь по трагической случай¬
ности: поставив на себе медицинский опыт, как директор созданного им
Института переливания крови, потерпел неудачу и скончался.
Документы подготовила к печати кандидат исторических наук
А. И. ОСАДЧАЯ.

№ 1
А. А. Богданов 6 ноября 1923 г.
В Президиум Социалистической Академии
[от] члена Социалистической академии
А. Богданов[а]
Заявление
Довожу до Вашего сведения, что в журнале «Под знаменем марксизма»
за 1923 г., в № 8—9, стр. 285, в рецензии за подписью «Материалист»
напечатано: «...целый ряд людей, субъективно очень расположенных к ра¬
бочему классу, развивали теории, вся объективная значимость которых
была в их стремлении разрушить основы мировоззрения пролетариата —
материализм.
Я этим не имею в виду Богданова — он давно является оппортунистом
теоретически и ренегатом политически, его роль в рабочем движении давно
сыграна, и лично он никакого отношения к рабочему классу не имеет».
В этих словах заключается не только ложь и клевета по отношению ко
мне, но также тяжелое оскорбление по адресу Социалистической академии.
В самом деле, что означает здесь характеристика «оппортунист те¬
оретически»? Ясно, что она имеет смысл общий и принципиальный, а не
такой, как нередкие обвинения одних марксистов другими в оппортунизме
но тому или другому вопросу, или даже в той или иной отдельной об¬
ласти, - напр., когда немецкие коммунисты, сторонники Розы Люксембург
в теории накопления, рынков и кризисов, бросают подобные обвинения
русским теоретикам, начиная с Ленина, или когда И. И. Степанов
и М. Н. Покровский обмениваются им по поводу учения о религиях.
Итак, Соц. академия, сама существующая недавно — всего 5 лет,—
имеет в своем составе, уже давно являющегося оппортунистом теоретичес¬
ки, в общем и основном значении слова. Она даже два раза избирала его
в свой президиум. Хороша была бы такая «Социалистическая академия»!
Далее - «ренегат политически»... И эти слова, если принять во внима¬
ние, в каком журнале они напечатаны, имеют смысл исключительной
квалификации. В двух номерах этого журнала, посвященных Плеханову, по
отношению к нему такой эпитет ни разу не применен. А Плеханов стоял во
главе группы «Единство», которая занимала позицию правее всех мень¬
шевиков, и в своем крайнем социал-патриотизме вела против РКП борьбу
всеми средствами, вплоть до методов ее активного члена — Г. Алексинс¬
кого: участия в белой контрразведке и клевете о немецком подкупе вождей
большевизма.
Мне, разумеется, неизвестно, что имел в виду анонимный «матери¬
алист», говоря о «политическом ренегатстве», «давно» совершившемся.
С 1895 г. я работал как с.-д. пропагандист и организатор, с 1903 стал
большевиком, с 1904 до 1909 был членом всех большевистских центров.
В 1910—1911 был членом группы «Вперед», но тогда никто этого ренегат¬
ством не считал, как могут подтвердить Покровский, Луначарский, Лебе¬
дев-Полянский, которые почти все дольше меня были членами той же
группы. Отойдя от заграничной политики, я еще в 1913 сотрудничал в «Пра¬
вде», в 1914 в московском большевистском органе. В 1917 я еще писал
разъяснительно-пропагандистские статьи и брошюры о войне, о револю¬
ции; они большей частью распространялись именно большевиками. Затем
я окончательно ушел с политической арены, посвятив себя революционным
задачам в области культуры и науки.
Но совершенно невозможно, чтобы именно этот уход от политики
квалифицировался как ренег атство в журнале «Под знаменем марксизма».
Невозможно не только по точному смыслу слова, но и потому, что в со¬
ставе самой редакции этого органа есть лица, тоже ушедшие от политики
и беспартийные,— из бывших членов упомянутой группы «Единство».
Итак, что же мог иметь в виду неизвестный автор рецензии? Единствен-
4

ное мое касательство к «политике» с тех пор было чисто пассивное,—
я был арестован по политическому обвинению 8 сентября этого года,
и освобожден 13 октября. Но данные следствия по этому делу известны
только следователям и их начальству; а если бы анонимный рецензент
был одним из них, он как раз не мог бы написать то, что написал:
последнее заявление следователей мне было таково, что вредной по¬
литической деятельности с моей стороны не найдено, а потому я осво¬
бождаюсь и могу оставаться в Москве.
Итак, единственное возможное объяснение сводится к тому, что слова
анонимного автора — ложь и клевета.
Но может ли Социалистическая академия пройти мимо заявления
в авторитетном органе, что один из ее членов «давно ренегат политически»?
Может ли она допустить, чтобы ее считали приютом для политических
ренегатов? И, кстати, лестную ли для нее характеристику вычитает всякий
толковый читатель из заявления, что можно быть «лично» членом этой
Академии, не имея тем самым еще никакого отношения к рабочему классу?
На все эти вопросы Академия должна ответить и будет вынуждена
ответить, хочет она этого или нет. Ибо даже молчание явилось бы отве¬
том — и худшим для нее.
Одно из двух: или Академия признает, что слова анонимного автора —
правда; тогда она должна открыто признать и спешно исправить свою
тяжелую ошибку — то, что давно не исключила теоретического оппор¬
туниста и политического ренегата из своей среды. Или она знала, что
делала, избирая меня в свой состав, а также в члены своего президиума
и поручая мне много раз выступать от ес имени; тогда она обязана
оградить честь одного из членов своего коллектива и свое собственное
достоинство.
6 ноября 1923.	А.	Богданов
Это мое заявление прошу поставить в порядок дня и огласить на
ближайшем общем собрании Социалистической академии.
А. Богданов
№ 2
А. А. Богданов - Е. А. Преображенскому
7 ноября 1923 г.
Многоуважаемый Евгений Алексеевич,
прошу Вас прилагаемое заявление передать в президиум С. А.
Вам лично по поводу него я сделаю несколько пояснений.
Прежде всего, у меня не было и нет желания ставить президиум и всю
С.	А. в неловкое положение, как может даже Вам с первого взгляда
показаться. Но оно уже существует. Как иначе назвать то положение,
когда в числе членов Академии есть такой, о котором не может быть
вопроса при распределении лекций *, доклад которого, по содержанию
чисто научный, не может печататься в органе Академии из политически-
тактических соображений,— которого неудобно пригласить на торжествен¬
ное заседание памяти другого члена той же Академии, его учителя,— такой,
о котором вообще нежелательно упоминать, и пр.
С другой стороны, работник должен же иметь человеческие права,—
право на самозащиту хотя бы. Мое заявление есть необходимый акт
самозащиты, вплоть до самого грубого значения этого слова.
Что означают сикофантские выступления против меня в настоящее
время? Конечно, подготовку дальнейшей расправы.
* Не подумайте, что у меня есть реальные притязания в этом смысле. Только что выясненное
состояние моего здоровья исключает на неопределенное время — весьма вероятно, навсег¬
да - лекторскую деятельность и всякие публичные выступления. Я вынужден отказаться
и от того доклада, который сам недавно Вам предлагал.

Мой арест явился всецело результатом более чем трехлетней литератур¬
но-политической травли, при которой я оставался с зажатым ртом. В этой
именно травле мои, ясно и не раз высказанные, мысли были искажены
и извращены до такой степени, что стало возможным приписать мне
наивно-ребяческие статьи «Рабочей правды», резко расходящиеся с резуль¬
татом моего анализа социальных условий эпохи. Огромного труда мне
стоило разрушить трехлегнюю клевету — чем я только и добился освобож¬
дения. Сам Дзержинский, человек безупречно-искренний, имел обо мне
понятие, основанное на этой травле. Нго и следователей мне удалось,
по-видимому, убедить. Но работа клеветы от этого не прекратилась.
Мне известно, что в провинции недавно делались доклады, в которых
говорилось о моей «подпольной борьбе» против Советской власти. Уже после
освобождения до меня доходят слухи о моих связях с анархо-синдикалистами,
о моих нелегальных сношениях с эмиграцией, вплоть до каких-то отношений
в польской контрразведке — последнее со ссылками на одну статью в «Правде»!
Подлая выходка усердствующего сикофанта сама по себе нисколько
меня бы не затронула. Но если бы я прошел ее молчанием (а протестовать
мне негде, кроме С. А.), то завтра же ведущие кампанию против меня
использовали бы эго как явную улику; и любой агент ГПУ— а они
сагитированы и так достаточно — будет считать своим коммунистическим
долгом арестовать меня под каким бы то ни было предлогом.
Но как все-таки быть Академии, ввиду «известных отношений» и пр.?
Я этого не знаю, и в данный момент это не мое дело. Но хотел бы обратить
внимание тех, кому придется это решать, на одну вещь, о которой теперь
как-то все забывают.
Наша революция — хотя она не то, чем ее считали и чем даже до сих пор
считают — есть во всяком случае Великая революция и этап .мировой
истории. И я часто удивлялся, наблюдая, как мало думают иные люди,
вынесенные ею на самые высокие позиции,— как мало они думают о том,
что они действуют на глазах истории, что она будет ими заниматься, их
судить беспристрастно, беспощадно. Да, она вынуждена будет много зани¬
маться и большими и, порою, малыми. Иной даже мельчайший сикофант,
который мог бы рассчитывать, по своему молчалинскому ничтожеству, на
полнейшее забвение,— даже он попадает в чужую биографию.
Учреждения не меньше должны помнить об истории. Будет ли Со¬
циалистическая академия зародышем новой научной организации, или
только неудачным прообразом, все равно, история будет ею заниматься,
и внимательно,— больше, чем какой-нибудь Французской Академией,
все низости которой, однако, разоблачены и зафиксированы даже бу¬
ржуазными историками.
Я относился к Социалистической академии искренно и серьезно. Она
осталась моей последней организационной связью после того, как я ушел,
два года тому назад, от Пролеткульта, убедившись, что мое сотрудничество
ему вредит. И теперь вовсе не только в своих личных интересах я желал бы,
чтобы она оказалась на высоте гой исторической роли, которую она может
и должна выполнить.
Ваш А. Богданов
№ 3
Особоуполномоченному, ведущему дело
арестованного члена Социалистической академии А. А. Богданова
Заявление (к допросу 13 сент. 1923)
Вы поставили мне след, вопросы:
1. Не являюсь ли я автором или редактором некот. произведений груп¬
пы «Рабочая правда»?
2. Если и нет, то не являюсь ли я скрытым идейным руководителем этой
группы, направляющим, гак или иначе, ее работу,- хотя бы в целом?
6

Ввиду того, что мои прежние открытые заявления о моей «беспартий¬
ности», «аполитичности», предрешали с моей стороны отрицательный от¬
вет, Вы поставили еще вопрос:
3.	Как вообще примирить с этими выражениями тот несомненный факт,
что я печатно, и письменно, и устно часто высказываюсь по вопросам,
безусловно имеющим политическое значение?
Вы мне пояснили, что поставить все эти вопросы Вас заставляет: во-
первых, то обстоятельство, что страницы изданий «Раб. пр.» полны фак¬
тических цитат из моих работ и изложением, хотя бы в других словах, моих
идей; во-вторых, что у ГПУ имеются сведения о том, что некоторые члены
«Раб. пр.» приходили ко мне советоваться, именно как члены «Р. П.», т. е.
чтобы получать политические директивы. Вы, однако, не скрыли от меня
и того, что у Вас есть сведения, указывающие как будто на мое расхождение
с «Р. П.» в основном пункте — по вопросу о том, возможно ли и нужно ли
теперь образование особой «рабочей партии», сведения, что я неоднократно
высказывался против этого. Именно выяснение того, что же верно из этих
двух несогласующихся информаций, и составляет, сказали Вы, центральный
пункт расследования.
Я указал на свое слабое знакомство с изданиями «Р. П.», причем
пояснил, что мне уже несколько месяцев приходилось слышать о намерении
тех, кто ведет против меня кампанию, повесить мне на шею группу «Р. П.»;
но именно это внушило мне величайшее отвращение ко всей этой ис¬
тории — мне прямо противно было о ней думать,— оттого и не читал. Вы
представили мне для ознакомления следующие издания:
1) «Рабочая правда», прокламация к рабочим, от мая 1923,— 9 страниц
на пиш. маш.
2) «Раб. пр.», орган № 2, за май 1923,— 23 стр. на пиш. маш.
3) «Обращение к рев. прол-ату России», без указания даты,— 11 стр. на
мимеографе (?).
В своем объяснении начну с третьего Вашего вопроса, как логически
предварительного.
Я — член Соц. академии, программа которой охватывает «изучение
истории и практики марксизма и рабочего движения». Очевидно, сюда
входит исследование политических явлений во всей их широте, их тенден¬
ций, их вероятного развития. Однако Соц. ак. считается не политической,
а научной организацией.
Заниматься политикой значит — организовывать политические силы
и руководить ими. Если бы я это делал, мои заявления об «аполитичности»
были бы лицемерием и ложью. Но я — исследователь социальных процес¬
сов во всем их масштабе; анализ политических условий, их основ и тенден¬
ций их развития входит, как часть, в мою научную задачу. Политические
деятели каких угодно направлений могут как угодно пользоваться резуль¬
татами моего анализа — это уже не мое, а их дело.
Но почему-то именно на Ваших анализах обосновывают вредные поли¬
тические выводы,— возражаете Вы. Это означает только то, что они плохо
используются. «Почему бы Р.К.П. не использовать их лучше?»,— сказал я.
Вам это показалось несерьезным; но я говорил серьезно, и имел право на
это. Разве повредило бы Р.К.П., если бы она использовала в свое время мой
анализ военного коммунизма, данный мною печатно в 1917—18 гг.? А мой
анализ глубокого различия, и даже противоречия интересов «служащей»
интеллигенции с рабочим классом? Когда в «Правде» Г. Иванов выступил
с попыткою отождествить и слить эту интеллигенцию с пролетариатом,
тон. Е. А. Преображенский нашел это опасным и вредным и возражал
с точки зрения, приблизительно совпадающей с моею. Когда для Генуэзс¬
кой конференции я дал анализ, экономический и политический, Версальс¬
кого договора со всем антантовским мироустроительством, то потом тов.
Г. М. Кржижановский говорил мне, что мой доклад для Советской делега¬
ции был попезным и ценным. А в прошлом, скажем, до революции —
сколько раз большевизм пользовался моими анализами... Да и после
нередко бывало, что серьезные и ответственные коммунистические деятели
7

не находили вредным спрашивать мое мнение по интересующим их полити¬
ческим вопросам.
И, помимо своих печатных и публичных выступлений, я считаю себя
обязанным всякому, ищущему у меня того, что как ученый и исследователь
я дать могу,— посильное научное освещение объективных социальных
условий и их тенденций, - в этом не отказывать. Мне совершенно безраз¬
лично, что в числе их могут оказаться «молодые люди», которые затем,
«как члены Р.П.», сделают свои выводы, которые окажутся или будут
признаны вредными.
Но если бы они, или кто другой, пришли ко мне как члены полит,
организации, с просьбой дать для нее директивы, и оы ответил: «Этого не
могу, это не мое дело, я аполитичен». И у Вас ecib вполне объективное
доказательство, что я именно так в подобных случаях отвечаю. Это — мое
письмо, конфискованное при обыске и кем-то, без моего ведома, в нелепой
форме напечатанное (без моего имени и «только для членов Р.К.П.»). Там,
в ряду запросов моего корреспондента, дело шло даже еще не о «дирек¬
тивах», а всего только об оценке некоторых политических фактов, но
требующей более детального вхождения в специально политические те¬
мы,— корреспондент мой отнюдь не был одним из «молодых людей»,
о каких Вы говорите, т. е., которые могли бы искать директив для ор¬
ганизаций: он был всего лишь лояльным членом Р.К.П. И все-таки я ему
ответил, насколько помню, так (письма у меня теперь нет): «На некоторые
вопросы ответить не могу, не компетентен по своей аполитичности; на
прочие отвечу, поскольку сумею». И дальше я попробовал дать беглый
анализ мирового политического положения с его тенденциями и вероят¬
ностями. Письмо было частное и, как видно из него, посланное с товари¬
щем, следовательно, на цензуру не рассчитанное, т. е. именно письменный
по форме частный разговор с хорошим товарищем.
Никакой исследователь не ответствен за те выводы,.которые кем-либо
другим будут сделаны из его анализов — раз он сам этих выводов не делал.
Не ответствен, даже если бы эти выводы на самом деле из них следовали:
ведь имеет он право ошибаться и быть непоследовательным. Но что значит
«на самом деле»? Какие выводы из анализов Маркса сделали меньшевики?
Л среди них были могучие теоретические головы — и сколько! Плеханов,
Мартов, Аксельрод, Погресов и т. п. А на Западе — Каутский, Гильфер-
динг и др. Выводы, значит, и они могли сделать неправильные. А мне
говорят: из Ваших анализов какие-то «молодые люди» делают «вредные»
выводы; очевидно, эти выводы «на самом деле» из них следуют. Что же, эти
молодые люди — идеальные логики? Или мои идеи обладают такой кри¬
стальной ясностью, неизмеримо превосходящей ясность идей Маркса, что
выводы все получаются сами собой логически правильные?
Дело в том, что политические выводы сами по себе из теоретических
положений и анализов вовсе не «следуют», логически из них не выводится
ненаучная, антимарксистская точка зрения. Политические выводы делаются
людьми из окружающей действительности, воспринятой через призму клас¬
сового мышления и классовых интересов, а затем еще через призму груп¬
пового, и даже личного политического темперамента. Теории, анализы,
служат лишь средством оформления и закрепления этих выводов, и конеч¬
но, по мере надобности приспособляются к ним, а то и насилуются для них.
Так обстоит дело. Исследователь вообще и принципиально не ответствен
за чужие выводы из его идей.
Перехожу к выяснению, почему еще более в частности я не могу
отвечать за выводы «Р.П.». Я успел бегло просмотреть данные мне матери¬
алы и констатирую:
I.	С литературной стороны — это произведения людей молодых, лите¬
ратурно незрелых, даже в пропаганде и популяризации неопытных. Спро¬
сите любого беспристрастного компетентного человека из старых ком-
мунистов-писателей, можно ли даже заподозрить руку Богданова в их
авторстве. Какой самовлюбленный идиот стал бы цитировать себя самого

так много и в таких обычных своих терминах, как они цитируют меня?
И какое самоубийственное настроение заставило бы меня так ежеминутно
«подписываться» в нелегальных листках? Не сумел бы Богданов сказать то
же самое в совершенно иных выражениях? И неужели так трудно отличить
стиль людей действительно молодых и начинающих от стиля старика-
писателя, которым они в данное время увлекаются?
Вот пример. «Платформа коллектива Р.П.» в № 2 органа почти в са¬
мом начале (стр. 16—18) дает огромную «улику»: больше чем на двух
страницах исключительно в моих точных выражениях, взятых из разных
мест, обзор... всего развития человечества. Спросите же у компетентных
людей, какой опытный популяризатор позволит себе такую грубую ошибку,
как обзор на dej* страницах всего «что было, есть и будет»? Что вынесет
широкий, хотя бы и не серый читатель, из того молниеносного бега через
эволюцию человечества? И на что нужно это читателю компетентному?
Несведение концов с концами здесь нередко. Пример: энергичное тре¬
бование рационализации производства, уменьшения бюрократизма в хозяй¬
стве, привлечения иностранных капиталов — и страстная атака, более
жестокая, чем справедливая, на «производственников» или «красинцев»,
которые именно это отстаивают. Тут же, в этой атаке, явное незнакомство
с историей партии: «Нет, тов. Красин, кандидатского экзамена в члены Ц.К.
вы не выдержали, не торопитесь!» (орган, № 2, ст «Группировка», стр. 11).
Тов. Красин был членом Ц.К. и всех большевистских центров, и стоял
в первом ряду их деятелей; на нем, главным образом, в целом ряде лет
держалась «материальная база» большевизма — его финансы и техника.
Только неопытные, незнающие люди могут говорить так о «кандидатском
экзамене».
II.	Со стороны содержания.
Беглый анализ обнаруживает в данных произведениях четыре элемента
их формирования.
1. Большой и искренний, но юношески «левый» революционный тем¬
перамент.
2. Описание окружающей действительности — жизни раб. класса, раз¬
ных его организаций, Р.К.П. в том числе,— описание не научно-отвлеченное,
не какое-нибудь статистическое, а явно взятое из непосредственных наблю¬
дений, воспринятых через призму означенной «революционной левизны».
3. Пройденная школа марксизма.
4. Так называемая «богдановщина».
Из этих четырех элементов первым — надо ли доказывать? — я от¬
нюдь не располагаю. Не в «левых увлечениях» меня обвиняли за эти годы,
а в чрезмерной «правизне», в «своеобразном меньшевизме» (Бухарин),
в тяготении к теоретической «келье под елью» (он же).
Вторым — не более того. С жизнью фабрики, профсоюзов, партии
я вообще близко эти годы не соприкасался. Связь с массами имел раньше
только через Пролегкульты. Но и от них отошел с осени 1921 г., когда
определилась партийная кампания против меня, и я увидел, что могу
только компрометировать Пролеткульты своим сотрудничеством. Понево¬
ле ушел я в «келью» Соц. академии.
Третий, конечно, у меня есть, как есть и у коммунистов, и у ме¬
ньшевиков.
Четвертый — я сам всегда рассматривал как развитие и продолжение
третьего; но во всяком случае он на моей ответственности.
Итак, из четырех формирующих элементов системы «Рабочей правды»
я отвечаю за один. И поэтому мне предлагают отвечать за целое. Благодарю
В меньшевизме три таких элемента: 1) оппортунистический социа
льный темперамент; 2) широкий материал знакомства с конкретной дей¬
ствительностью, непосредственного и научного,— материал, конечно, во¬
спринятый и подобранный через призму оппортунистической природы;
3) долгая и основательная школа марксизма. Маркс отвечает за один
из трех элементов. Почему не за целое? Или потому что он «за пределами
досягаемости»?
о

Вы просили меня записать мою фразу: «Меньшевики использовали
марксизм, «Рабоч. правда» марксизм плюс «богдановщину». Что можно
с этим сделать, и почему я ответствен больше, чем Маркс?» Вам, вероятно,
сравнение показалось диспропорциональным. Но дело, ведь, идет не о вели¬
чинах, а о формальном соотношении; оно же, скорее, для меня более
благоприятно, чем для Маркса в данном случае,— или, по меньшей мере,
оно однородно. Впрочем, и пропорция огромное историческое течение
меньшевизма и маленькая группа «Р.П.», Маркс и Богданов — вряд ли уж
так несообразна. Или - или... Отвечаем оба — или ни тот, ни другой.
III. Со стороны отношения взятых у меня посылок с выводами «Р.П.»
Вам уже известно, что главный вывод — призыв к созданию новой,
особой «Рабочей партии» — не мой. Со времени образования «Раб.-Комм-
ских» партий в Германии, в Голландии, меня не раз спрашивали, что
я думаю о возможности или вероятности образования подобной партии
у нас. Первым спрашивал, помнится, тов. Schuller, представитель нем. АгЬ.
komm. Р., до ее выхода из Коминтерна. Ему, как многим, позже, другим,
я отвечал, что не вижу никаких объективных данных для этого, и что многое
говорит прямо против такой вероятности, что, по-моему, иная партия,
кроме Р.К.П., у нас теперь невозможна.
Но мне на ряде примеров легко показать, что и самое пользование
моими посылками, и особенно моими методами, у них часто таково,
какое довольно естественно для молодых революционеров, пылких и не¬
опытных, еще мало дисциплинированных научно,'— для меня же сове¬
ршенно невозможно.
Так, в ст. «Новая буржуазия» (орган, № 2, стр. 5— 8) дается описание
выработки «новой буржуазии» из организаторской интеллигенции; за ос¬
нову берется мое описание подобного рода тенденций на Западе, картина
эта прямо переносится на Россию, и автор находит даже, что у нас «наибо¬
лее отчетливая картина» такого оформления. При этом в поле зрения
автора только две силы — «спецы» и «пролетариат»; все прочие у него
выпали, а с ними все своеобразие нашей обстановки: крестьянство, все
перевешивающая масса, с ее хозяйственными и сильными внутри ее кула¬
ческими тенденциями; столь многочисленная, также, к сожалению, буржу¬
азия спекулятивная и «нэпманская», широкие деклассации и пр. Мыслимо
ли, чтобы я выполнил или хотя бы допустил под своим «руководством»
такой анализ? У нас-то, как раз, наиболее запутанная и сложная, а не
«наиболее отчетливая» картина; я сам считал себя до сих пор не в силах
выполнить ее анализ и много раз ясно мотивировал этим отказ высказы¬
ваться по такого рода запросам.
По вопросу о роли и значении пролет, культуры. В прокламации
к массам дело изображается гак, что благодаря «прежнему пренебрежению»
большевиков к культурной работе рабочий класс и партия оказались «не
подготовлены к организации власти и хозяйства на своих, социалистич.
началах» и «пришлось прибегнуть к помощи опытных людей» спецов,
а затем им подчиниться. Такая, чисто идеологическая концепция понятна
у молодого, пылкого революционера, но кто поверит, что я на нее спосо¬
бен? Да если бы большевики все были десять раз «впередовцами» и «нроле-
ткультовцами» с самого начала партии, и то они на сотую даже долю не
избегли бы и не предотвратили «неподготовленность», и применения «спе¬
цов» и пр. (прокламация, стр. 3).
В гой же прокламации, немного ниже: «Директор-коммунист, хотя бы
из рабочих, постепенно превращался в выжимагеля рабочего пота, гнав¬
шегося не за удовлетворением интересов рабочих, а за развитием «произ¬
водства»». Оставляя в стороне невозможную для меня стилистическую
ошибку неопытного литератора («пота, гнавшегося»), я боюсь, что это
место бьет, между прочим, и по мне лично. Именно, я все время утверждал,
что при всеобщей разрухе производства «удовлетворение интересов рабо¬
чих», к сожалению, но по необходимости должно подчиняться интересам
развития производства.
Пишу все это отнюдь не для полемики с группой «Р. П.»: бороться
10 , . ‘

с ней — не мое дело, не для того я «аполитичен». Но, я думаю, все это
непреложно удостоверяет ее политическую независимость от моего руково¬
дства и мое право не отвечать за нее.
Курьезное представление обо мне хотят дать те, кто уже три года ведет
против меня ожесточенную кампанию, завершившуюся (пока!) моим арестом.
Инициатор оформления идеи пролетарской культуры, мировой не только по
внутреннему смыслу, но уже теперь — и по фактическому охвату: вы, ведь,
найдете «Пролеткульгы» и в Германии,'и в Италии, и в Чехословакии,
услышите дискуссию о пролетарской культуре в Америке, Канаде и Австралии,
увидите книги, написанные о ней коммунистами в Англии. Бывший основатель
какой ни на есть, но философской школы «Эмпириомонизма». Автор первых
работ по всеобщей организационной науке, идея которой, пусть даже неверная,
по внутреннему смыслу, во всяком случае, мирового масштаба, этого
логически отрицать невозможно. Автор идеи «физиологического коллективиз¬
ма», планов обновления и укрепления жизни людей путем их обмена тем, чем
они физиологически обмениваться могут — их крови; идея пусть фантастичес¬
кая (ведь опыты для ее проверки прерваны моим арестом, а что они могут дать,
неизвестно), но, во всяком случае, не в квадратный сантиметр по размеру. Не
говорю уже о мелочах — о годах работы в большевистских центрах, о работе
экономиста-популяризатора и экономиста-исследователя, о социалистических
романах и пр. Наконец — пусть все это один «бред величия»,— просто одно
только: человек, которого стоит ответственнейшим силам, партийным
и теоретическим, систематически травить в прессе и в журналах, и в целых
книгах (таких за последние месяцы вышло не меньше трех), и в публичных
выступлениях... Все это...— и лидер маленькой подпольной г руппы, пусть даже
очень милых и симпатичных молодых революционеров, группы, ведущей
маленькую подпольную работу с помощью гектографа, мимеографа и пр.
Нет уж — кто этому поверит? Или-или...
Не только возможно, но и вероятно, что все это останется на деле
«словами, словами и словами». Не для того же травили три года, не для
того столько времени подготовляли почву... Решает соотношение матери¬
альных сил; а для апелляции — только суд истории, он не близко.
Ну, что ж! По крайней мере, лестно. И я с гордостью приму тот
высший знак отличия, тот «орден», который дается единицам в веках. Его
носили до меня такие люди, как Галилей, которому дал его мир католичес¬
кий, как Роберт Майер, которому дал его мир мещанский. Мне, может
быть, придется получить его от общества.
№ 4
Особоуполномоченному,
ведущему дело члена Социалистической академии
А. А. Богданова
Заявление
При сегодняшнем (15/IX) допросе Вы в конце несколько конкретизиро¬
вали свой вопрос, не может ли именно моя «идеология» служить наиболее
подходящим и естественным исходным пунктом для таких платформ, как
«Р. пр.» Вы указали на мой анализ роли организаторской интеллигенции на
Западе, с ее тенденцией к захвату господства; перенеся это на Россию,
«Р.П.» объявила Р.К.П. партией организаторской интеллигенции, которая,
мол, и господствует, захватив власть под фирмою Р.К.П.
Отвечаю: тут нет моей «идеологии», а только — моя терминология.
Взяты мои выражения, но не мои идеи, не результаты моего анализа.
Результаты эти высказаны мной и публично, в докладах, и в печати.
1)	В докладе Соц. акад. («Общественно-научные тенденции новейшего
естествознания») я констатировал, что на Западе организаторская интел¬
лигенция нащупывает пути к господству, начинает полусознательно форм¬
ировать идеологию для этого,— но и только; нельзя даже сказать и того,
11

чтобы она сейчас уже прямо шла к этому господству: реально она там
в загоне, на что мною и было указано (это даже вызвало возражение тов.
Ерманского). Стенограмма доклада и прений существует в Соц. акад., есть
и у меня дома. Прибавлю, что видные коммунисты, возражавшие мне,
признавали фактическую правильность анализа в основном, реальную на¬
личность указанных мною тенденций.
2) Относительно же русской интеллигенции я всегда утверждал, что
она в организаторском смысле гораздо ниже западной, что она «некультур¬
на», как я писал в ст. «Судьбы раб. класса в русск. рев.» («Новая жизнь»,
1918, январь, кажется, от 18-го и 20-го); писал эго по поводу ее саботажа.
И потому представлять ее движущей силой или руководительницей револю¬
ции, с моей точки зрения, немыслимо. Если бы эта интеллигенция лежала
в основе Р.К.П., не только 6 лет, но и шесть месяцев Советская власть не
продержалась бы.
3) Относительно силы, на которой базируется Р.К.П. и с нею Советс¬
кая власть, я в упомянутой статье («Судьбы раб. класса») пользовался
термином «рабоче-солдатский блок». Это соот ветствовало обстановке кон¬
ца 1917 г. Но солдатчина была, ведь, только военно-организованным
крестьянством (в главной своей массе): блок, значит, рабоче-крестьянский.
Летом 1918 г., в ненапечатанной по запрещению моего сотрудника, Ив. Ив.
Степанова, главе большого «Курса полит, экон.» (глава эта у меня со¬
хранилась) я определял «коммунистический ало к», как созданное потреб¬
ностью в военном коммунизме объединение пролетариата, трудов, крестья¬
нства и низов трудовой интеллигенции (низов, но не высшей, по преимуще¬
ству «организаторской» интеллигенции). К новому изданию того же
«Курса» (т. II, вып. 4) глава о «военном коммунизме» была уже тов.
Степановым разрешена; в ней подробнее излагается теория «коммунисти¬
ческого блока»; книга сейчас печатается в Госиздате, но рукопись этой
главы («Военно-экономические формации») имеется и у меня дома. Всего же
проще, и, быть может, окажется достаточным взять вышедшее в августе
в Госиздате новое издание «Начального курса полит, экон. в вопросах
и ответах». Там теперь введена глава о «Военном коммунизме»; в ней
объясняется, что когда положение вещей требует военного коммунизма,
а господствующие классы, по культурной слабости и исторической непо¬
дготовленности, неспособны преодолеть свои инстинкты и провести мини¬
мум коммунистических мер, тогда трудовые низы объединяются в ком¬
мунистический блок и их свергают. В Парижской Коммуне такой блок был
образован рабочими и шедшей за ними городской мелкой буржуазией;
в России — пролетариатом, трудов, крестьянством и примкнувшими низа¬
ми труд, интеллигенции; выясняется, что этот блок был все время движущей
силой революции, базою Сов. власти и Р.К.П.
Как видите, «Р.П». здесь вовсе и не принимает моей «идеологии»,
а развивает свою. За чужие идеи я отвечать не могу; отвечаю, конечно, за
термин «организаторская интеллигенция», но преступным ег о не считаю.
Итак, здесь мои идеи оказались, напротив, недостаточной и непо¬
дходящей исходной точкою для инкриминируемой платформы.
Затем Вы задали мне два частных вопроса.
1) О тов. Кожевникове, старом большевике. У меня с этим именем
ничего не связывается; думаю, что я его не знаю. Однако не исключено то,
что он приходил ко мне по какому-нибудь делу; у меня, ведь, бывает очень
много людей, мне незнакомых. В таком случае наги разговор не представ¬
лял ничего замечательного, способног о фиксироваться в такой памяти, как
моя (механически очень слабой, гл. обр. логической). Знаю другого Коже¬
вникова, старика, бывшего издателя.
2) О том, не бывал ли я на заводе «Метрон» и не имею ли там
знакомств. Не бывал и гге имею. Но благодаря Вашему описанию места
вспоминаю случай, который, быть может, подал повод к воггросу. МеСяц-
полтора тому назад я искал по магазинам ручного динамометра для своих
опытов; ггошел посмотреть в магазин Трындина на Лубянке. Оказалось,
магазина нет, а есть надпись: «Метрон», бывший Трындин, за углом (что-то
12

в этом роде). Пошел туда, вошел в ворота: магазина нет, есть фабрика, склад.
Никуда не заходя, ушел.
16 сент. 1923
А. Богданов.
Дополнение. Относительно «Октября мысли», о котором Вы упоминали,
не настаивая на вопросе. Хотя это общество состоит, кажется, при
С.	академии, касательства к нему не имею никакого, понятие смутное. До сих
пор полагал, что это — ортодоксальные обличители ересей; ибо месяца три
или больше тому назад там, как мне говорили, был доклад против меня (об
организационной науке, помнится, некоего Файнштейна), и меня не пригласи¬
ли. Журнала их не читал (по недостатку времени за журналами почти не слежу,
читаю только то, на что кто-нибудь специально обратит мое внимание).
17 сент. 1923
А. Богданов
№ 5
Копия.
Особоуполномоченному,
ведущему дело члена Социалистической академии
А. А. Богданова
Заявление
В конце сегодняшнего допроса (22/IX) я по забывчивости упустил
фиксировать свои показания на вопросы о трех лицах:
1) В. А. Базаров. Знаю близко. Живя среди белых, несколько раз скло¬
нялся к меньшевизму, хотя меньшевиком и не был. Затем, ознакомившись
с положением вещей здесь,— принял все результаты революции, от полити¬
ки уже ушел. Ни о какой «левизне» не может быть речи: взгляды родствен¬
ны моим, но с несколько пессимистической окраской, с преувеличением
трудности перехода к социализму. Всецело занят работами в Госплане
и научно-литературными.
2) Кушнер Пав. Ив. знаком мне по работе года 4 назад в связи
с Пролет, унив-том. За последний год видел его только раз, на диспуте
о первобытном коммунизме, где он с проф. П. Ф. Преображенским высту¬
пал против меня и тов. Емельяна Ярославского, защищавших первобытн.
коммунизм. Еще раньше выступал против меня (кажется, не называя)
в одной статье в «Горне», помнится, на культурно-историческую тему.
Вообще, я считал его в числе отнюдь не сторонников моих воззрений.
О политических взглядах понятия не имею.
3) Белоусов, проф. Инст. Маркса (бывш. Коммерческ.). Видел ровно
два раза, на диспутах, один раз в декабре, другой — недавно (о «Матери¬
ализме и идеализме», доклад Луначарского). Лично совершенно не знаю
и о политических взглядах судить не имел случая.
По поводу настроений в преподавательском составе Свердловского
университета — совершенно не осведомлен, так как более двух лет тому
назад от него отстранен.
22 сент. 1923 года.
А. Богданов.
Дополнение. В параллель «крайним» выводам, которые пытались -
как я показал, неправильно — обосновать на моих позитивных анализах,
групп «Р. П.», я привел Троцкого, который в 1906 г. сделал из меньшевизма
максималистские выводы. Но я забыл дополнить эту историческую справку
напоминанием, что тогда лидеры меньшевиков вообще приняли эти вы¬
воды и проводили их в газете «Начало», в частности не кто иной, как
Дан. Это не помешало им потом опять приспособить доктрину мень¬
шевизма к крайней умеренности. Так мало идеологическая доктрина опре¬
деляет выводы. Она — орудие, которое может быть употреблено для
самых разных целей. Многие коммунисты долго считали Нов. экой, молит.
13

несовместимой с доктриною коммунизма. А потом они же убедились, что
несовместимости не+.
И я заявляю, всякий марксист, знающий, чем определяются практичес¬
кие выводы и задачи людей и какую подчиненно-служебную роль играет
тут идеология, должен признать полной несправедливостью, когда на те¬
оретика хотят возложить ответственность за чужие попытки использования
его теорий для выводов, которых 'сам он никогда не делал, а в данном
случае — и сделать не мог бы без грубой непоследовательности.
Лично я был всегда настолько уверен в очевидности этой истины, что
при гом беглом минутном просмотре брошюры «Р. П.», о котором я гово¬
рил раньше тов. Агранову и написал в сегодняшнем допросе, я потерял
всякий интерес к этой брошюре и желание внимательнее рассмотреть ее,
когда увидел, что ее выводы не мои и противоречат моей точке зрения.
Явное «цитирование» моих фраз и мыслей казалось мне при этом чистей¬
шим «идеологическим» пустяком. И я перестал думать об этом внушавшем
мне отвращение вопросе.
Перед следствием это «цитирование» ставит дилемму: ребяческое писа¬
ние «под Богданова», или — уже не ребяческий, а прямо безумный — донос
Богданова на самого себе. Не специалистам может быть и нелегко отличить
упорного подражания от мастера (да простят мне это гордое выражение,
мое право на него признал такой человек, как М. Горький); к счастью, есть
простое и непреложное обстоятельство, решающее вопрос. Именно там, г де
всего беспощаднее злоупотребление моими терминами и фразами, мысли
стоят в самом резком противоречии с моими, что я всегда и открыто
высказывал, печатно или публично. Яркая иллюстрация — статья во 2-м
№ «Р. П.» об организаторской интеллигенции в России, подписанная, по¬
мнится, «Леонид» (даже псевдоним взят из моего романа); статья, сплошь
написанная в моих выражениях, но, как я показал, разобрав ее с двух сторон
в первом и во втором допросе, сплошь противоречащая и моему методу —
брать соотношения классов в целом, не позволяя себе игнорировать всей их
сложности, и моему взг ляду на русскую интеллигенцию, как самую жалкую
и организаторски отсталую, и моему пониманию «коммунистического бло¬
ка» как основы Советского строя и РКП. Какая еще тут может быть
неясность?
Но в другом моменте неясность, пожалуй, была — конечно, неболь¬
шая. Ваша настойчивая, повторная постановка вопроса, - почему же
«Р. П.» так тяготеют именно к моим терминам и схемам,— заставила
меня усиленно думать над этим; и я пришел к. новым заключениям,
которые представляются мне такими простыми, ясными и исчерпыва¬
ющими, что, очевидно, только по недостатку размышления они не пришли
мне в голову раньше.
Я, в сущности, предполагал, что дело просто в привлекательности моих
идей, но возможно, что гут была ошибка.. Допустим, что они истинны; эго
вовсе не значит, что они должны быть привлекательны; чаше бывает
напротив. И противников у них не случайно же гораздо больше, чем
сторонников, а ггоскольку дело касается «Р. П.», то обнаруживается и весь¬
ма неполное, а частью прямо извращаемое понимание этих идей,— что же
тогда сказать об их «привлекательности» самих по себе? И я стал искать
другой основы, более объективной.
Напомню о своём гголожении за последние три года. Я подверг алея тге
десяткам, а, полагаю, сотням нападений со стороны влиятельных лиц, а то
и влиятельных кругов в официальных документах, в публичных выступ¬
лениях, в газетах, журналах, статьях, целых книгах. Я как-то сказал, что
журнал «Под знаменем марксизма» издается наполовину против меня;
бывший при этом Ш. М. Дволайцкий, сам один из ближайших сотрудников
этого журнала, поправил меня: «Не наполовину, а вполгге». Мои попытки
отвечать не печатались, да и немыслимо было бы на все ответить. Вокруг
меня создавалась отравленная, враждебная атмосфера... Только она сдела¬
ла возможным возникновение моего дела и она же для него создала
материал, толкнула кого надо к «богдановшине».
14

Существовали элементы брожения, недовольные ходом вещей, поряд¬
ками, партией. Они, конечно, искали идеологии для себя. И вот, они видят
человека, которого преследуют; кто, те самые, в ком для них воплощаются
стимулы их недовольства, кого они считают врагами своих стремлений.
Что может быть проще и логичнее вывода: «А, вот он, должно быть, и есть
тот, у кого мы найдем, что нам надо». Читают, изучают, истолковывают
применительно к своим настроениям. Думают обратиться к нему. Но он,
оказывается, забронировался в роли теоретика, исследователя — в «аполи¬
тизме». Практически-политических указаний получить от него нельзя, а его
оценка текущего развития только расхолаживает: «Нет объективных усло¬
вий для создания новых политических сил, не может быть иной партии,
кроме той, какая существует». «Ну, что же,— думают они,— в этом мы без
него обойдемся. Используем, что нам подойдет, и уже используем полно¬
стью, нечего с ним церемониться; а задачи сумеем поставить сами, какие
мы находим правильными».
Тут все объясняется: и «приверженность к богдановщине», и варварски-
бесцеремонное, ни с чем не считающееся использование и самое произволь¬
ное понимание, резко противоречащее моим действительным идеям. Так же
не случайно все это, как и то, что люди действительно понимающие, а не
просто использующие мои идеи, сколько я их знаю, идут либо, подобно
мне, в науку, либо в строительно-творческую практику жизни.
Молодость узка и фанатична. «С Богдановым церемониться нечего;
наше дело дороже, получить для нашего дела такого мученика, хочет он или
не хочет, это выгодно». И, при всей их теоретической и литературной
незрелости, это, в смысле политического инстинкта, оказывается не так уже
наивно... Если я не сразу понял эту связь фактов, то потому, что давно не
думал по политической линии.
Так случилось то, что одинокий работник науки — одинокий, как
немногие,— оказался между молотом и наковальней: одни давно стремятся
«добить» его, как ненавистного мыслителя, другие — непрочь подставить
его под удары, потому что им это далеко не вредно. Интересы сошлись. Но
будет великой несправедливостью, которую заклеймит суд истории, если
оба эти плана удадутся.
23 сент. 1923 г.
А.	Богданов
№ 6
Председателю ГПУ
арестованного члена Социалистической академии
'	А.	Богданова
Заявление
Вы отозвались на мою просьбу о личном допросе; это показывает, что
Ваше отношение к моему делу не основано ни на голом формализме, ни на
предвзятости, какая могла бы быть навеяна враждебною мне атмосферой.
В субботу 29/IX я послал Вам возможно подробный доклад о моих
взглядах по поставленным Вами вопросам, в понедельник 1/Х— мою
книжку, изданную для масс, как элементарнейший учебник. Из этих данных
Вы, я думаю, могли убедиться, что я субъективно никогда не был врагом
Советской власти; что я не был им объективно, Вам может сказать каждый
из наших общих старых товарищей, имевших общение со мною за это время.
Ввиду всего этого, позволяю себе напомнить Вам тот момент нашего
разговора, который заключал в себе определенное Ваше обещание, связан¬
ное с недельным сроком. Пишу это заявление ровно через неделю по
окончании разговора; дойдет до Вас оно, разумеется позже. Я понимаю,
конечно, что в Вашем выражении был оттенок приблизительности (даже,
помнится, слово «около»), и заранее извиняюсь, если беспокою Вас напрас¬
но: Вы поймете мою невольную настойчивость. Всякое слово человека.
1 <

занимающего Ваше социальное положение, вещь серьезная; а если что-
нибудь изменилось, если явились новые моменты в моем деле, они должны
быть мне предъявлены.
В этом я позволяю себе всецело полагаться на Вас.
4 окт. 1923 г.
7 часов вечера.	А.	Богданов
№ 7
Особоуполномоченному, ведущему дело
члена Социалистической академии
А. Богданова
Заявление
На прошлой неделе мне было дано два свидания, и было обещано
следующее дня через 4. Прошло больше недели, свиданий нет, - но-видимо-
му, они прекращены; писем тоже не было.
Очень просил бы Вас разъяснить, является ли эго репрессией (как
обыкновенно бывает), и если да, то чем она вызвана.
11 окт. 1923,
5 '/г вечера	А. Богданов
№ 8
Председателю ГПУ
[от] члена Социалистической академии
А. Богданова
Заявление
Вы предложили мне формулировать мои основные взгляды по следу¬
ющим вопросам:
1. Общий смысл и перспективы текущей мировой революции; русской
же в частности.
2. Роль организаторской интеллигенции на Западе и в России.
3. Роль и значение «коммунистического блока».
I.
Я утверждал — и не имею основания отказываться от этого взгляда,
что начавшаяся мировая революция не есть социалистическая в масштабе
общества, г. е. не приводит прямо к осуществлению социализма; но что она
есть социалистическая в масштабе класса, т. е. превращает пролетариат
в класс действительно социалистический, каким он еще до сих пор не был.
Пролетариат вел борьбу против эксплантации; но глубже ее лежит
анархия производства — ее основа, душа капитализма. Против нее борьба
не направлялась, кроме теоретической. Пролетариат, борясь за лучшие
условия жизни и труда, объективно приспособлялся тем самым к капитали¬
зму, приспособляя по возможности его к своим потребностям. Социализм
был далекой мечтой, не живой программою, не директивною силой.
Мировая война и разруха на деле показали, что такое экономическая
анархия, какая растет в ней угроза всему развитию пролетариата, самому
существованию рабочего. Социализм стал вопросом жизни для рабочего
класса; преодоление анархии стало программным моментом, направля¬
ющей целью борьбы; курс на социализм развивается, необходимо.— даже
бессознательно рабочие массы подчиняются уже этой тенденции. При¬
мер — забастовка английских углекопов с требованием национализации
копей. Это требование, само по себе еще не социалистическое, направлено
уже не столько против эксплоатации, сколько против анархии.
Но и в масштабе класса революция к социализму — не легкое дело; она
16

еще только идет, но далека от завершения. Еще имеется не единый рабочий
класс, а два: квалифицированные верхи, довольно высоко организованные,
но получившие свою долю в буржуазной культуре, глубоко проникнутые ее
методом организации — компромиссом,— пролетариат оппортунистичес¬
кий, но не буржуазия, которая за то делилась с ним частью прибавочной
стоимости.
Пролетариат [второго вида] — исполнитель производства, самооргани¬
зующийся в борьбе.
Крестьянство, мелкая буржуазия — остатки старых формаций.
Крестьянство и пр. только в отсталых странах социально значительная
величина, здесь же могут быть пока скинуты со счета: на дне были — на дне
останутся.
Буржуазии нанесен сильный удар, ее наибольшие собственно паразити¬
ческие массы, можно ожидать, окажутся сброшены со своей социальной
позиции, тогда ее господство в общем и целом едва ли может удержаться.
Рабочий класс остается реальным исполнителем в производстве, взять
же на себя руководство всей его организации, как мы видели, не подготов¬
лен, в чисто боевой обстановке подготовиться не может; тут он лишь
организует себя и дезорганизует противников, это не дает опыта для
целостной хозяйственно-организаторской практики.
II.
«Организаторская» интеллигенция была реальным организатором об¬
щественного хозяйства, и очевидно может остаться им. Но за чужой ли
счет, как прежде? Her, ее хозяин, которому она верно служила, обанкротил¬
ся, она не может полагаться на него, он привел ее и все общество к бездне.
Раньше эта интеллигенция, хотя и занимала особое положение в производ¬
стве, следовательно, была экономически «классом в себе», но не была и не
стремилась стать «классом для себя», организоваться в особую обществен¬
ную силу,— практически не требовалось; все сводилось для инженера,
ученого, администратора к индивидуальной карьере, о задачах общих ду¬
мать было незачем, даже невыгодно, как отклонение в стороны от задач
карьеры. Теперь не го. Хозяин падает, надо самим устраиваться, и уже
индивидуально это не выходит. Начинается выработка новой идеологии.
Ратенау, Кейнс, Кайо — ее первые ласточки. Организация же — пока
профессиональная, на Западе идет быстро. Задачи слабо осознаются, но уже
инстинктивно нащупываются пути к новой роли — к роли новой буржу¬
азии. По мере успеха на этом пути остатки старой буржуазии будут
вовлекаться и впитываться буржуазной интеллигенцией, ее усиливая со¬
бою,— как раз обратное тому, что было прежде.
Но такие процессы медленны, и я сомневаюсь, чтобы буржуазная
«организаторская интеллигенция» без особых толчков со стороны рабочего
класса вовремя добралась до намечающейся позиции.
Позиция же эта — государственный капитализм.
III.
Дело идет, конечно, не о военном государственном капитализме, вроде
германского за годы войны, не о смеси финансового капитала с вынужден¬
ными элементами военного коммунизма.
Новая форма предполагает прежде всего национализацию, по крайней
мере главнейших и руководящих частей системы производства. Хозяйствен¬
ное руководство буржуазной интеллигенции требует нового способа распре¬
деления прибавочной ценности,— тантьемно-премиальной системы, дающей
спецам стимулы к развитию дела; иначе государственная промышленность
застывает на бюрократизме. Эта же система может быть по видимости
применена и к рабочим, причем за ней, при неблагоприятном для них
соотношении сил, легко укрывается тэйлоризм. Классы остаются, классовая
борьба тоже, и попытки перекрасить эту систему в «гос. социализм» ложны.
Особый, переходный характер этой фазе капитализма (если она осуще¬
ствится) придает необходимость единого хозяйственного плана.
И тут сразу выступает коренное противоречие — «недостаточность»
организаторской интеллигенции. По своей социальной природе, по своему
17

историческому воспитанию она чужда строгой идеи целого. Помимо ин¬
дивидуализма и карьеризма, она в силу своего дробления по мелким
специальностям закрепленного в специализации образования, пропитана
групповой узостью, «цеховой» ограниченностью, «ведомственными» тен¬
денциями. Она неспособна держаться на высоте целостного охвата социаль¬
ного хозяйства: каждая из ее групп неизбежно гянет в свою сторону,
стремится развивать свою отрасль, хотя бы эго нарушало соответствие
с другими, брагь себе долю побольше, хотя бы в ущерб другим. Туг новый
источник несогласованности, своеобразной анархии.
Здесь-то и должна обнаружиться новая роль пролетариата, новый путь
его воспитания, единого хозяина общественной системы.
В своих интересах, совпадающих с интересами целого, он принужден
будет бороться против этих проявлений анархии: добиваться национализа¬
ций там, где они уже возможны и не проводятся, противодействовать
нарушениям хозяйственною равновесия, разоблачат ь и ограничивать своим
давлением групповой эгоизм отраслей и ведомств. Эго будет уже роль
активного регулятора общественного хозяйства в целом, практика не ча¬
стичного, а всеобъемлющего руководства им, хотя на деле оно будет
удаваться, конечно, только в пределах соотношения сил пролетариата
и противостоящих групп интеллигенции.
В таких формах будет развиваться эта практика. Не исключена, по
крайней мере в некоторых странах, как Германия, Австрия, возможность
того, что в формах «рабочей» или «рабоче-крестьянской» власти, быть
может, пролетариату придется насильно сажать организаторскую интел¬
лигенцию за управление общественным хозяйством. Ведь пришлось же
в свое время французской демократии силою тащить к г осподству упирав¬
шуюся реакционно настроенную буржуазию.
Но может выйти и иначе - для Америки, Англии это даже гораздо
вероятней: организаторская интеллигенция сама овладеет властью, опира¬
ясь на поддержку оппортунистических верхов пролетариата, с которыми
она затем поступит по заслугам, как им нужно, чтобы стать на путь
перевоспитания. Тогда, конечно, борьба против анархии за стройную ор¬
ганизацию производства должна будет вестись не через государственный
аппарат, а посредст вом профсоюзов и партии.
Однако и в этом случае регулирующая роль ггролетариата может
развиваться в большой и возрастающей успешности, поскольку будет расти
его собственная сплоченность. Дело в том, что, противодействуя груп¬
повым и ведомственным эгоизмам одной части новой буржуазии, он будет
находить поддержку другой ее части, в других группах, которым данные
ггроявления этих эгоизмов невыгодны,— и обратно. Поскольку он сам будет
един, он окажется у стрелки высот и будет в борьбе орг анизатором целого.
Тут-то и завершится организационное довоспитание низов, перевоспи¬
тание же верхов пролетариата, слияние их в одну силу, достаточную
и реально подготовленную к социалистическому ггреобразованию общества.
КЬнсчно, без новой революции это произойти не может. Она должна
будет не только преодолеть сопротивление новой буржуазии, которая будет
отстаивать свою позицию, но также разорвать те национально-государст¬
венные рамки, из пределов которых организаторская интеллигенция выйти
по самой природе своей неспособна и никогда не захочет. Мировая социали¬
стическая революция производства и распределения.
IV.
Именно в этой фазе вероятной «государственно-капиталистической»
передышки между двумя великими пролетарскими революциями должно,
как я думаю, широко развернуться революционно-культурное пролетарское
движение.
Под «культурой класса» я понимаю не те или иные формы быта, не сумму
произведений науки, искусства им созданных; все это — частные приложения
того, что есть собственно культура, ее сущность: [это вся совокупность]
своеобразных организационных методов данного класса, вытекающих из его
социальной природы,- специфики форм организации товарищеского со-

грудничества своей жизни, систематизации своей воли, гармонизации
своего чувства.
Социально-строительская, всеорганизаторская подготовка пролетари¬
ата есть выработка его культуры. Пролетарская культура — это реальная
и идеальная социалистическая подготовка пролетариата, буржуазиыми ме¬
тодами он не может строить социализма.
Все, что в нее входит — в сферы быга, науки, искусства,- это элементы
и проявления пролетарской культуры. Они давно создаются в массах
и индивидуальным путем, стихийным и полусознательным; в предстоящей
фазе они должны создаваться и собираться сознательно и все более плано¬
мерно. Английские коммунисты Идэн и Сидор Поль в книге «Пролет¬
культ», где они выражают горячее сочувствие моим взглядам, определяют
«Пролеткульт» как «самостоятельное социалистическое воспитание рабоче¬
го класса», надо только расширить это определение с педагогического
масштаба на общежизненный, и оно будет исчерпывающим.
V..
Как велика может быть продолжительность этой фазы, последней,
капиталистической, переходной.
До сих пор каждая новая фаза капитализма проходила быстрее пред¬
ыдущей. Финансовый капитализм пройден и почти изжит за 15—20 лет.
Но все же гадать трудно. Если ход развития ускоряется, то и задача
нового этапа явно сложнее и труднее задач эпохи финансового капитала.
VI.
Таковы перспективы мировой революции.
А Русская. Здесь предвидеть несравненно труднее, метод «предельных
равновесий» недостаточен, ибо русская революция не может развиваться
сама по себе и из себя. Она всецело зависит от мировой конъюнктуры
в своем течении, в своем ходе.
Она порождена совершенно исключительной комбинацией условий.
В отсталой стране, на основе военно-хозяйственной катастрофы создал¬
ся коммунистический блок трудовых классов. Он явился движущей силою
этой революции. Всякая катастрофа, подрывающая источники поддержания
жизни, вызывает коммунизм. Корабль выброшен на пустынный осiров —
все припасы конфискуются, все пассажиры привлекаются к трудовой повин¬
ности; это необходимо, чтобы всем дожить. Таков же коммунизм осажден¬
ного города. Таков же коммунизм разоренной и отрезанной от необходимо¬
го снабжения страны, как Россия в 1917	21	гг.
Кто организует этот коммунизм. Капитан корабля, комендант города,
те, у кого власть. В Германии масса военно-коммунистических мер была
проведена правящими классами, хотя нередко лишь под усиленным давле¬
нием трудовых низов: буржуазии проводить их нелегко, она антикоммуни-
стична. Но Германская буржуазия была достаточно «культурна», т. е.
организационно толкова, исторически развита, чтобы делать необходимое.
А если господствующие классы неспособны насколько необходимо
преодолеть свои собственнические инстинкты, что тогда. Трудовые низы
объединяются в коммунист ический блок, свергают тех и берут власть в свои
руки, чтобы организовать коммунизм. Такой блок в осажденном Париже
в 1871 году образовался из рабочих и шедшей за ними городской мелкой
буржуазии. Крестьянство Франции не вошло в него и раздавило его,
натравленное буржуазией.
В России этот блок явился первоначально как рабоче-солдатский. Се¬
рая солдатчина легко могла пойти за лозунгом коммунизма, ведь армия
есть огромная потребительная коммуна. Этот блок разбил и сверг буржу¬
азию, недостаточно «культурную», т. е. организаторски невоспитанную,
неспособную и не желавшую выполнить необходимое: прекратить войну,
регулировать распределение производства, отдать землю крестьянам.
Затем солдаты скинули мундиры и оказались крестьянами. Блок про¬
должал борьбу — гражданскую войну — как рабоче-крестьянский. При¬
мкнули к нему и низы, только самые низы трудовой интеллигенции. «Ор¬
ганизаторская интеллигенция» в своей большей части, в своих высших
1 о

и руководящих слоях была против блока. Она саботировала, и тем проявила
свою «некультурность» — свою организаторскую отсталость, историчес¬
кую невоспитанность.
Представительницей блока является РКП. Его организация — Советс¬
кая Власть.
VII.
Блок боролся и победил. Но тем самым он изжил военный коммунизм.
Этот коммунизм невозможен как экономическая система; он — временная
формация для исключительных условий. Блок перешел в нэп.
А организаторская интеллигенция. Не она ли это сменила его, или,
может быть, забрала в свои руки, стала во главе революционного народа и...
Нелепая картина. Эта интеллигенция, показавшая на деле свою некуль¬
турность, свой недостаток исторического воспитания в такой роли. Вся ее
прежняя революционность, или, вернее, оппозиционность, питалась старым
строем, беспартизмом, мешавшим ее социально-карьерному развитию. Она
в организационно-культурном отношении несравненно ниже западной ин¬
теллигенции, особенно, например, германской. И что же, та еще только
нащупывает пути к господству, вырабатывает идеологию для него, начина¬
ет организовываться, но еще даже не идет к нему прямо и осознанно; а эта
уже прошла все этапы и сразу все захватила.
Нет, она не столь гениальна, ее роль много скромнее. Она подчиняется
блоку,— теперь, разумеется, охотно, как подчинялась более или менее
и раньше, но против воли.
VIII.
А дальше. По отношению к России я в силу указанных мною выше
причин все время предпочитал ограничиваться констатированием фактов
и отказывался от предвидений. Но то, что я вижу, я от товарищей
не скрывал.
Коммунистический блок был прочен. Он спаян страшными ударами
катастрофы и гражданской войны. В нем есть тенденция к его разложению.
Но он держится. И остается основной момент его непосредственной необ¬
ходимости: Россия по-прежнему во враждебном окружении. А в блоке
воплощается ее единство и сила.
И даже — стоит начаться новой войне, интервенции, блокаде, может
вновь стать необходимым военный коммунизм. Вот почему я говорил: «Нет
объективных условий для создания иных политических сил, кроме блока,
иных партий, кроме РКП».
Вот мои взгляды. Знаю, что они не во всем ортодоксальны. Вредны ли
они, судить не мне. Но вот на что я хотел бы обратить ваше внимание.
Мысли эти высказаны мною давно, самые поздние из них — больше года;
с последнего обострения кампании против меня я перестал работать и над
социальными анализами нашей эпохи, ушел в другие области. Мысли эти
получили существование независимо от моей личности.
Ими пользуются, ими и злоупотребляют. «Рабочая правда», извратив
их и приделавши к ним выводы своих настроений, попыталась присвоить
себе фирму. Это соответствует политическим интересам «РП», моя фирма,
по-видимому, имеет некоторую оценку.
Чем будут при таких условиях дальнейшие репрессии против меня
лично как не закреплением за «Р. П.» права на эту фирму.
Допустим, я протестую: «Вы присвоили незаконно, потому-то и по
тому-то. Они отвечают: «Нет, эго Вы непоследовательный и уклоняетесь от
необходимости выводов из своих идей. А мы выводы за Вас сделали вполне
правильно, в этом с нами согласна, это подтверждает своими мерами
против Вас сама Советская Власть».
Тогда сила факта на их стороне, и они выигрывают то, что им надо. Но
кому, кроме них, это полезно.
29 сентября 1923 года.
А, Богданов
С подлинным верно:

СТАТЬИ
Была ли в России в начале
XVII века крестьянская война?
Ч. Даннинг
Весной 1606 г. был убит царь Дмитрий Иванович и власть в России
захватил князь Василий Шуйский. Это привело к мятежу, известному под
названием восстания Болотникова, названного по имени казацкого атамана
Ивана Болотникова, главного предводителя восставших. Утверждая, что
царю Дмитрию удалось скрыться от убийц, восставшие захватили треть
государства и осадили Москву, после чего их отогнали и окончательно
разгромили в 1607 году. Восстание Болотникова привело в ужас Шуйского
и его сторонников и было одним из самых значительных событий в России
«Смутного времени», как именовали даже современники катастрофические
15 лет — период от пресечения династии Калиты в 1598 г. до утверждения
власти Романовых в 1613 году.
Осмысливая этот противоречивый период русской истории, В. О. Клю¬
чевский и С. Ф. Платонов в популярной форме описывали «Смутное время»
и особенно восстание Болотникова как социальную борьбу масс против
наступления крепостного права Платонов считал, что восстание Болот¬
никова послужило началом второго этапа «Смутного времени», периода
«социальной борьбы», который продолжался до 1610 года. Первые советс¬
кие историки также подчеркивали это социальное истолкование, но отвер¬
гали понятие «Смутное время», считая его буржуазным ярлыком, использу¬
емым чтобы замаскировать классовую борьбу в начале XVII века 2. Под
влиянием В. И. Ленина и Ф. Энгельса они предпочитали употреблять такие
термины, как «крестьянская революция», «казацкая революция» или «кре¬
стьянская война», но все еще сосредоточивали внимание на восстании
Болотникова, как на определяющем событии этого периода 3.
Восстание Болотникова было впервые подробно изучено в эпоху Ста¬
лина И. И. Смирновым, который утверждал, что это восстание было дейст¬
вительно первой крестьянской войной в России, самой значительной кре¬
стьянской войной в русской истории, в ходе которой восставшие — в основ¬
ном холопы и крестьяне — сражались за уничтожение «феодального»
угнетения 4. В 50-е годы А. А. Зимин и другие выдвинули ту точку зрения,
что восстание Болотникова было лишь кульминацией первой крестьянской
войны. По их мнению, восстание Хлопка в 1603 г., восстание Болотникова
и казацкий мятеж 1614 г.— все это являлось одной большой крестьянской
войной 5. Смирнов никогда не разделял эту точку зрения, не раз заявляя,
Даннинг Честер профессор истории Техасского университета (США).
21

что крестьянская война была ограничена лишь восстанием Болотникова 6.
Тем не менее это расширенное понимание крестьянской войны было усво¬
ено большинством советских историков 7.
В 60—70-е годы В. И. Корецкий, сторонник идеи о первой крестьянской
войне длительностью с 1603 по 1614 г., сделал важные архивные открытия,
относящиеся к восстанию Болотникова и выяснению времени утверждения
крепостничества в России. По его мнению, критический поворот в развитии
крепостного права - - отмена Юрьева дня с его правом свободного пе¬
рехода крестьян — произошел в 90-х годах XVI века. В течение этого
десятилетия также резко понизился правовой статус некоторых разрядов
холопов. Таким образом, Корецкий рассматривал эту крестьянскую войну
как первое массовое народное восстание против фактического как бы
закрепощения. Хотя восставшие были не с состоянии уничтожить «фе¬
одальные порядки», они сумели нанести сильный удар по крепостной
системе и помогли задержать окончательное закабаление русского кре¬
стьянства более чем на поколение 8.
Благодаря усилиям Корецкого и других была тщательно разработана
схема первой крестьянской войны, которая стала общепринятой в советской
литературе. Согласно описанию В.. Д. Назарова, первый период крестьянс¬
кой войны продолжался с 1603 по 1605 год. Центральным событием этого
периода было восстание Хлопка в 1603 году. После поражения мятежников
наблюдался врменный спад в войне. Вторым этапом первого периода
явилось массовое движение низов, которое совпало с борьбой за русский
трон самозванца Дмитрия Ивановича в 1604—1605 годах. После воцарения
Дмитрия наступил еще один временный спад в войне. Второй период
первой крестьянской войны продолжался с 1606 по 1607 г., это было
восстание Болотникова. Третий период длился с 1608 по 1614 год9. Не
сознаваясь в этом, советские исследователи воссоздали удобную для них
и политически приемлемую версию «Смутного времени».
За последние десять лет Р. Г. Скрынников, известный специалист по
этому периоду, намеренно возродил и реабилитировал понятие «Смутное
время» ,0. Скрынников значительно отошел и от собственного прежнего
понимания первой крестьянской войны. В его последних работах концепция
крестьянской войны - - даже ограниченной рамками восстания Болотнико¬
ва — была отброшена и заменена более убедительным анализом «первой
гражданской войны в России» ”. В 1990 г. Л. Л. Станиславский опублико¬
вал важное исследование о казаках в период Смутного времени, в котором
приходит к таким же выводам относительно границ первой крестьянской
войны и значительно большего употребления понятия «гражданская вой¬
на», пытаясь объяснить смысл событий начала XVII века 12. Но хотя
последние работы Скрынникова и Станиславского содержат сокрушитель¬
ную критику различных аспектов схемы первой крестьянской войны, оба
они были слишком дипломатичны, чтобы прямо заявить о необходимости
отказаться от обветшавшей концепции первой крестьянской войны. Воз¬
можно из-за этого некоторые советские историки продолжают писать на
данную тему гак, как будто этих важных работ не существует 13.
Прежде чем сосредоточить внимание на самой крестьянской войне,
было бы полезно присмотреться к обстановке, в которой происходили
социальные волнения в период Смутного времени. Анализируя истоки
первой крестьянской войны, Корецкий и другие подчеркивали угнетение
и радикализацию крестьянства и холопов к началу XVII века. Напротив,
Скрынников и Станиславский рисуют более сложную и суровую картину.
Как и предыдущие исследователи, Скрынников прослеживает истоки поли¬
тического и социального кризиса начала XVII в. вплоть до царствования
Ивана IV. Как и многие другие, он уделяет внимание также политике
Бориса Годунова, особенно развитию крепостного права, которое даже и по
мнению Скрынникова являлось основополагающей предпосылкой граж¬
данской войны в начале XVII века.
Но Скрынников подходит к этой проблеме глубже, чем многие из его
предшественников. Он рассматривает крепостничество как ответ правитель-
22

ства на тяжелый кризис дворянского ополчения. Ополчение росло, всле¬
дствие этого фонд имеющихся земель и крестьянских душ для раздачи
царской коннице уменьшался, что привело к сокращению земельных по¬
жалований (с меньшим количеством и крестьян) и общему обеднению
низших слоев дворян. Многие мелкие помещики, особенно дети боярские,
разорялись и полностью выпадали из рядов «правящего класса». Они
были вынуждены служить простыми пехотинцами, или в крайнем случае
поступать в долговую кабалу, или пополнять собою казачество на южной
окраине государства.
Это обеднение Скрынников считает важным фактором в гражданской
войне. В разгар кризиса дворянского ополчения правительство предприняло
попытку осуществить честолюбивую программу расширения границ госу¬
дарства на юге. Были построены новые города, делалась попытка передви¬
нуть уже исчерпавшую свои возможности поместную систему к южной
границе. Почти любого принимали на военную службу на юге, даже казаков
и крестьян. Этим новым помещикам, вынужденным теперь лично пахать
землю, жилось тяжело. В целом эта социальная группа была бедной и резко
отличалась от «господ» центральной России. Они составляли недовольную
часть населения и сыграли важную роль в гражданской войне.
Значительное место уделил Скрынников также холопам, принимавшим
участие в гражданской войне. Традиционно рассматриваемые как «люди»
и «антифеодально» настроенные крестьяне, многие из них на самом деле
являлись верхушкой боевых хологгов — включая нередко и бывших детей
боярских. В начале XVII в. очень мггого их служило в дворянском ополче¬
нии. Другие же, изгнанные своими хозяевами в голодные годы, бежали на
юг и присоединялись к казакам. Скрынников и Станиславский уделили
казакам особое внимание. Они показывают, что ггри распространении кре¬
постничества в центральной России южные приграничные степи были еще
свободными и как магнит притягивали крестьян и холопов, бежавших от
угнетения. Многие из них пополнили ряды казаков, но те рекрутировались
не только за счет беглых из низших слоев общества. Казаки представляли
собой смешанную группу, в нее входили многие разорившиеся помещики
и военные послужильцы. Борис Годунов понимал, что невозможно утвер¬
дить крепостное право в России, пока казацкие приграничные земли оста¬
ются свободными. Поэтому он сделал попытку подчинить себе казачьи
земли, но встретился здесь с ожесточенным сопротивлением. Казачество
стало крайне важным участником гражданской войны.
В последних работах Скрынникова анализируются социальные волне¬
ния в начале XVII в. и самим фактическим материалом ставится под
сомнение расширенное понимание первой крестьянской войны. Благодаря
исследованиям Скрынникова можно поставить вопрос, была ли на самом
деле крестьянская война в 1603—1605 годах. Чтобы ответить на него,
необходимо сосредоточиться на одном из центральных событий этого
периода — восстании Хлопка, которое часто считают началом первой
крестьянской войны 14. Смирнов считал восстание Хлопка бунтом холопов
во время сильного голода, предвестником восстания Болотникова ls. Но
Зимин, Назаров и другие усматривают в нем составную часть первой
крестьянской войны, расценивая его как восстание, имевшее массовый
характер и широкий размах 16.
За последние десять лет Скрынников уделил много внимания этой теме
и пришел к заключению, что гипотеза Зимина об участии крестьян в восста¬
нии Хлопка неосновательна и что нет реальных причин связывать различ¬
ные акты грабежа и мародерства в период голода с восстанием Хлопка или
рассматривать его как массовое и имеющее широкий характер. Скрынников'
подчеркивает роль, которую играли в этих грабежах военные холопы. Он
подвергает сомнению их «антифеодальные» настроения и приходит к выво¬
ду, что нет оснований считать восстание Хлопка началом первой крестьянс¬
кой войны |7.
Согласно расширенному истолкованию первой крестьянской войны,
после подавления восстания Хлопка в ней наблюдался временный спад.
23

Затем вторая фаза первого периода совпала с борьбой Дмитрия за русский
престол. Как считают Корецкий и другие, Дмитрий сумел занять трон на
волне крестьянской войны18. Восставшие требовали отмены крепостного
права и «феодальной системы». Подразумевается, что авантюрист Дмитрий
дал много опрометчивых «антифеодальных» обещаний, чтобы использо¬
вать крестьянское восстание, которое было направлено не столько в его
поддержку, сколько против феодальных отношений 19. По мнению
К. В. Чистова и других, народная социально-утопическая легенда о бегстве
Дмитрия из Углича в 1591 г. и возвращении его в качестве освободителя
народных масс от крепостничества сложилась еще до его похода и этим
объясняется массовая поддержка его борьбы за грон 20.
При такой трактовке событий возникают серьезные вопросы. Хотя
успеху кампании Дмитрия несомненно способствовал социальный кризис
в изнуренной голодом России, нет свидетельств, что это восстание было
крестьянской войной против крепостного права, которую использовал Дми¬
трий. Фактически эго было народное восстание в его поддержку. Вопреки
доказательствам Чистова, это восстание совершенно определенно не яв¬
лялось результатом распространения народной социально-утопической ле¬
генды о Дмитрии перед его вторжением в Россию в 1604 году 21
Не существует также доказательств и того, что повстанцы требовали
отменить крепостное право или «феодальный порядок». Недовольство ни¬
зов сыграло на руку Дмитрию, но его обещания наградить своих сторон¬
ников не включали отмену крепостного права и даже не адресовались
в первую очередь низшим сословиям 22. Концентрация внимания на участии
крестьян и холопов, преследовавших «антифеодальные», социально-утопи¬
ческие цели, сильно исказила представления о гражданской войне при
Дмитрии. Крестьяне не были основной силой движения в поддержку Дмит¬
рия; восстания в городах и южных районах, где мало проживало крестьян,
были тогда гораздо более важными.
Нечто похожее на настоящее крестьянское восстание было в Комариц-
кой волости, но его участники — это преуспевающие крестьяне 23. Нет
оснований также рассматривать городские мятежи в поддержку Дмитрия
как «антифеодальные» восстания низов. Как отмечает Скрынников, дворя¬
не, дети боярские и другие служилые люди часто бывали инициаторами
таких бунтов. Что касается холопов, многие из собравшихся под знаменами
Дмитрия были военные послужильцы — разорившиеся помещики, которые
не поддерживали свержение «феодального порядка»; их участие в восстании
вплотную связано с кризисом дворянского ополчения 24.
Донские казаки были наиболее важной военной силой в достижении
Дмитрием победы; однако, как показал Станиславский, они явно не были
социальными революционерами 25. Большинство из них были наивными
монархистами, некоторые оказались достаточно умны, чтобы использовать
поход Дмитрия и выступить против посягательств государства на их тер¬
риторию и свободу. Иные просто искали чинов и жалования от «хорошего
царя». Нет убедительных причин считать бунты в поддержку Дмитрия
«антифеодальными» или социально-утопическими. Фактически гражданс¬
кая война Дмитрия объединила самые различные социальные слои. Скрын¬
ников, поставив вопрос, правомерно ли рассматривать период борьбы
Дмитрия за трон как вторую стадию первой крестьянской войны, дал на
него отрицательный ответ 26.
Согласно широкому истолкованию первой крестьянской войны, в ней
после воцарения Дмитрия наступило затишье. Второй период крестьянской
войны начался годом позже, весной 1606 года. Поскольку не все ладно
в понимании советскими историками первого периода крестьянской войны
и ничто не свидетельствует о какой-либо крестьянской войне во время
царствования Дмитрия, напрашивается заключение, что с 1603 по 1605 г.
никакой крестьянской войны не велось. А как же с самим восстанием
Болотникова? Являлось ли оно крестьянской войной, как утверждают со¬
ветские историки?
Как началось это восстание? По Платонову, вторая фаза Смутного
24

времени, период «социальной борьбы» начался весной 1606 г. с убийства
царя Дмитрия и захвата власти Василием Шуйским. Это привело к восста¬
нию многих городов и южных районов против Шуйскою на стороне
Дмитрия. Такой, в основе, точки зрения на начало первой крестьянской
войны придерживался и Смирнов 27. Однако Корецкий и другие попытались
связать восстание Болотникова с крестьянской войной, якобы бушевавшей
с 1603 года. Вместо того, чтобы рассматривать убийство Дмитрия как
решающий толчок к восстанию Болотникова, Корецкий полагал, что царь
Дмитрий незадолго до своей гибели стоял перед проблемой надвигающего¬
ся крестьянского восстания.
Считая Дмитрия авантюристом, который использовал народные массы
для достижения власти и затем их предал, чтобы управлять страной в ин¬
тересах дворянства, Корецкий доказывал,что Дмитрий весной 1606 г. не¬
ожиданно изменил свой политический курс, чтобы умиротворить крестьян.
Подразумевалось, что назревало восстание против Дмитрия и «феодаль¬
ного порядка» в целом, и это заставило царя строить планы отмены
крепостничества. Очевидно, у него не было выбора. Если бы он не отменил
крепостное право, массы отвергли бы его как «настоящего царя», который,
как ожидалось, обязан выполнить социально-утопические мечты своих сто¬
ронников из низших сословий. Корецкий изображает перепуганного Дмит¬
рия, который собирался восстановить право крестьян в Юрьев день уходить
от своих владельцев, но был убит боярами прежде, чем смог реализовать
столь радикальную политику. Это убийство, однако, лишь обострило кре¬
стьянскую войну28.
Эта концепция, требующая отбросить все основное, что уже известно
о русской политической системе, опирается лишь на шаткие данные. Корец¬
кий ссылается на волнения в южной России зимой 1605/1606 годов. Совсем
не очевидно, однако, что эти беспорядки имели какое-то действительное
отношение к Дмитрию. Корецкий был вынужден признать, что они не были
направлены против Дмитрия, а являлись довольно наивным протестом
против плохих местных властей, которые действовали несправедливо и без
согласия или ведома царя. Действительно, весной 1606 г., как раз когда
Дмитрий, казалось бы, больше всего опасался бунта, он распорядился
наказать ответственных за эти беспорядки29. При любом толковании дан¬
ного эпизода, реакция на него Дмитрия ни в коей мере не подтверждает
представления Корецкого об этом периоде.
Кроме того Корецкий придавал огромное значение появлению весной
1606 г. на юге самозванца — «царевича» Петра. Перед лицом разраста¬
ющегося массового мятежа Дмитрий якобы намеревался пригласить Петра
с его казаками в Москву, чтобы запугать бояр. Как считал Корецкий, если
бы Дмитрий не согласился на уступки казакам и крестьянам или возможно
даже на что-то вроде классовой войны против бояр, его власть на юге была
бы устранена — царевич Петр, да и другие не считали бы его больше
«настоящим царем». Поэтому Дмитрий должен был готовиться радикально
изменить свою социальную политику, чтобы сохранить поддержку в юж¬
ных районах. Но Корецкий мало что смог привести в подтверждение своей
концепции 30.
В действительности существует очень мало оснований полагать, что
самозванцем Петром весной 1606 г. руководило кипящее классовое со¬
знание и приверженность классовой войне. Как ни представляли его
позднее в качестве социального революционера, Петр в тог период, ве¬
роятнее всего, был просто авантюристом. По заключению Смирнова,
главным для сторонников Петра, наиболее вероятно, был в то время
прежде всего разбой, а не социальная революция31. Даже если бы Петр
весной 1606 г. был истинным революционером, он едва ли нашел бы
столь многих последователей, которые присоединились к нему в мятеже
против Дмитрия. Ведь многие южане в 1604—1605 гг. сражались на
стороне последнего, и позднее он облегчил им бремя налогов. Корецкому
определенно не удалось доказать, что южные окраины находились на
грани восстания против Дмитрия.
25

По предположению Корецкого, к моменту появления Петра царь Дми¬
трий уже принял решение изменить свою политику, чтобы умиротворить
народные массы. Заговоры в Москве против царя приводятся в подтвержде¬
ние того, что Дмитрий, возможно, был готов начать борьбу с русской
аристократией. Но нет оснований считать, что Дмитрий придавал этим
разговорам серьезное значение или помышлял когда-либо о радикальном
изменении политики. Он явно симпатизировал господам, о чем говорят его
указы, касающиеся крестьян и холопов, изданные в начале 1606 г.,- как раз
тогда, когда он, казалось бы, должен был опасаться восстания.
На что ссылается Корецкий, доказывая, что Дмитрий собирался менять
свою социальную политику весной 1606 года? Он смог привести лишь один
документ, не имеющий ни даты, ни подписи, касающийся восстановления
права крестьян переходить к другим владельцам после окончания уборки
урожая. Корецкий полагал, что этот противоречивый документ («Сводный
судебник») — отчаянная попытка Дмитрия задобрить народные массы,
которая на самом деле обрекла его на убийство знатью32. Но если Корецкий
представил, хотя и слабые, доказательства того, что Дмитрию требовалось
задобрить массы, то «Сводный судебник» сам по себе не добавляет до¬
статочных данных в пользу его построений. К тому же не все советские
историки убеждены, что «Сводные судебник» так или иначе отражает
позицию Дмитрия или хотя бы принадлежит к периоду его правления 33.
Корецкому явно не удалось доказать, что Дмитрий видел угрозу кре¬
стьянского восстания. Несмотря на недоброжелательное отношение многих
историков к Дмитрию, на самом деле он был довольно популярным
правителем в тот момент, когда его убили приспешники Шуйского 34.
Именно последний оказался перед угрозой восстания. Во многом убийство
Дмитрия —- это ключ к действительному пониманию Смутного времени,
гражданской войны, которая бушевала с 1606 по 1612 г. и едва не унич¬
тожила Россию.
Убийство Дмитрия, очевидно, послужило лишь последним толчком,
развязавшим восстание Болотникова. Но было ли оно продолжающейся
крестьянской войной против крепостного права? Сам Платонов считал, что
Болотников — это социальный революционер, стремившийся уничтожить
«феодальный строй» 35. Эго утверждение сильно повлияло на оценку вос¬
стания советскими историками: его назвали крестьянской войной (или ее
составной частью) против крепостного права и «феодального строя». Это,
однако, упрощенное и ошибочное истолкование.
Причины и природа восстания Болотникова намного сложнее. Конеч¬
но, закрепощение и глубокий социальный кризис ухудшили положение
и способствовали разгулу восстания на местах. Многие повстанцы были
крепостными и холопами, которые присоединились к казакам. Однако
многие другие повстанцы принадлежали к дворянам и детям боярским. Это
восстание никогда не являлось отчетливо выраженным восстанием низов
против угнетения. Вообще его причины необходимо искать, рассматривая
отдельно каждую труппу участников движения. Во многих случаях местные
условия помогают объяснить, почему в разных районах восстание приняло
различные формы, в одних более радикальные, чем в других.
Начали восстание Северск и города южггой России, те самые, на
которые в основном опирался Дмитрий в 1604—1605 годах. И так же,
как тогда, выступили не только городские низы. Во многих случаях за¬
чинщиками восстания были дворяне и дети боярские, которые играли
заметную роль также в военных действиях. Эти люди не были заинте¬
ресованы в отмене крепостного права. Скрынников утверждает, что их
участие в восстании связано с кризисом дворянского ополчения 36. Что
касается крестьян, они ггриняли участие в восстании, но вовсе не являлись
его главной силой 37. Что-то вроде настоящего крестьянского восстания
вспыхнуло вновь лишь в Комарицкой волости, той самой, где в 1604—1605
гг. состоятельные крестьяне поднялись в защиту Дмитрия и были сурово
наказаны армией Годунова. Их участие в восстании Болотникова можно
объяснить чем-то иным, кроме закрепогцения. Действительно, крепостные
26

центральной России медленно присоединялись к повстанцам и играли
в восстании лишь второстепенную роль 3S. Центром восстания стали юж¬
ные районы, где крестьян было мало.
Трактуя восстание как «антифеодальное», часто пишут об участии
в нем холопов. Действительно, многие из них присоединились к восстанию;
некоторые авторы считают, что холопы играли в нем ведущую роль 39. Но
многие из них являлись военными послужильцами, чье участие в движении
связано скорее с кризисом дворянского ополчения, чем с крепостниче¬
ством 40. Общее количество холопов — участников восстания также, по-
видимому, сильно преувеличено историками, слишком полагающимися на
один источник, где упомянуты более 20 тыс. холопов, сбежавших к южным
рубежам в голодные годы начала XVII века 41. Скрынников оспаривал эту
цифру, указывая, что, говоря о «холопах», Авраамий Палицын в дейст¬
вительности во многих случаях подразумевает казаков 42.
Участие казаков в восстании было велико, они составляли основную
боевую силу в борьбе против Шуйского. Но казаки не были однородным
социальным классом. Согласно Станиславскому, они являлись фактически
отчетливой социальной группой с собственными нереволюционными устре¬
млениями. Они постоянно подчеркивали свою обособленность и отличие ог
других групп в русском обществе и в основном равнодушно относились
к классовому происхождению. Казаки не считали себя крестьянами или
крестьянскими предводителями и никогда не ставили перед собой цель
уничтожения крепостного права. В основном казаки разных типов и судеб
поддерживали восстание, противодействуя вторжению государства на их
территорию, отстаивая свою волю 4Э.
Крепостное право явным образом было лишь одним из факторов в той
гражданской войне, что разразилась весной 1606 года. Но советские ученые
предприняли громадные усилия для того, чтобы представить поход Болот¬
никова против Шуйского как «антифеодальный». Для этого они сосредото¬
чивали внимание на составе и поведении армий повстанцев. Известно, что
осенью 1606 г. на Москву шли две повстанческие армии. Одну возглавлял
Болотников, другую помещик из Тулы Истома Пашков, к которому позже
присоединился дворянин Прокофий Ляпунов со своим рязанским опол¬
чением. Советские историки вслед за Платоновым подчеркивали соци¬
альные различия между двумя повстанческими армиями и их предводи¬
телями. Считалось, что армия Болотникова состояла из радикально настро¬
енных низов. Армия же Пашкова рассматривалась в основном как «дво¬
рянское» войско, а сам Пашков — как видный представитель дворян и де¬
тей боярских в стане восставших. В Болотникове же, бывшем холопе,
видели социального революционера, решившегося отменить «феодальные
порядки» 44.
По этой версии, армия Пашкова по пути в Москву обращалась с захва¬
ченными в плен дворянами «по закону» или даже их отпускала на свободу.
В этом усматривался признак классовой солидарности, объединявшей
русских дворян. Армия же Болотникова произвела много казней против-
ников-дворян и намеревалась искоренить феодалов 45. Пока повстанцы
двигались к Москве, Болотников якобы еще больше встревожил своих
«союзников» из числа дворян тем, что посылал письма московской бедноте,
призывая ее взяться за оружие против своих господ, которые поддерживают
Шуйского, а за эго они получат собственность, положение, титулы и даже
жен своих бывших господ. Очевидно, эго было уж слишком для таких же
«феодальных господ», как Пашков и Ляпунов 46. Во время осады Москвы
сначала Ляпунов, затем Пашков предали повстанцев. Эти «господа» будто
бы увели дворян и детей боярских из лагеря восставших — очевидное
свидетельство классового разобщения в рядах повстанцев, которое способ¬
ствовало неуспеху осады и восстания в целом 47.
Такое истолкование порождает серьезные вопросы. Прежде всего,
две повстанческие армии и их вожди не были столь различны, как
полагают некоторые историки. Обе армии включали различные социальные
элементы. Внимательное исследование состава этих армий Скрынниковым
27

показывает, что они являлись приблизительно одинаковыми по хара¬
ктеру 48. Фактически эти две армии были совершенно идентичны тем
повстанческим силам, на которые опирался Дмитрий в борьбе за престол 49.
Что касается предводителей восставших, то Болотников, которого иные
считали просто холопом, на деле был беглым военным послужильцем,
возможно, из мелких помещиков 50. Пашков не принадлежал к знатному
роду и не был крупным землевладельцем. Он был всего лишь мелким
помещиком и, вероятно, имел связи среди казаков 5'.
Поведение двух повстанческих армий было, как выясняется, в основном
одинаковым. Армия Пашкова не была уж очень законопослушной и произ¬
вела несколько казней дворян, детей боярских и богатых купцов, поддер¬
живавших Шуйского. Согласно Скрынникову, освобождение некоторых
пленных было скорее связано с необходимостью избавиться от лишней
обузы, а не с классовой солидарностью 52. Армия Болотникова, якобы
более радикальная, и в самом деле казнила нескольких господ, но чего-либо
наподобие волны казней не было. Дворяне и дети боярские, находившиеся
в повстанческих армиях, воспринимали эти меры против сторонников
Шуйского не как классовую войну с «феодальными господами», а как
расправу со своими врагами 5\
Часто в качестве свидетельства «антифеодального» характера восста¬
ния Болотникова ссылаются на нарастающее применение насилия на по¬
здних стадиях гражданской войны. Конечно, такое насилие имеет отдален¬
ное сходство с классовой войной, но казачий террор — против «царевича»
Петра и прочих — в действительности мог быть связан с проведенной
Шуйским кампанией террора, массовых казней захваченных повстанцев,
особенно казаков 54. Это было определенно связано с разбродом среди
руководителей восстания и неясностью его целей ввиду провала похода
Болотникова на Москву), и отсутствием в лагере повстанцев «царя Дмит¬
рия». Но это мало что говорит нам о целях или деятельности Болотникова
в 1606—1607 годах.
Наиболее значительным источником, используемым историками в под¬
тверждение концепции крестьянской войны, являются письма Болотникова,
призывающие московскую бедноту к восстанию. Однако, ни одно из этих
зажигательных писем не сохранилось. Имеются лишь немногие документы
со ссылками на эти письма, причем составленные явно в интересах или иод
влиянием энергичной пропагандистской кампании Шуйского против мятеж¬
ников как опасных социальных революционеров. Пытаясь укрепить свою
шаткую опору, Шуйский не стеснялся прибегать ко лжи. Это понятно, как
и тот факт, что некоторые марксистские историки с радостью доверились
этой лжи. У нас нет никаких причин принимать как данное концепцию
крестьянской войны, основанную большей частью на пропагандистских
заявлениях Шуйского. Фактически, как отмечает Скрынников, нет основа¬
ний полагать, что письма, посланные Болотниковым в Москву, были
адресованы лишь бедноте или что Пашков не одобрял эти письма, незави¬
симо от их содержания 5\
В литературе много недостоверных сведений, касающихся измены
Ляпунова и Пашкова во время осады Москвы. Смирнов рассматривал
предательство Ляпунова как вполне осознанную перемену в отношении
рязанского дворянства к его «союзникам» из низов S6. Зимин и другие
пишут, что Ляпунов увел из лагеря повстанцев 500 дворян и детей
боярских 57. Скрынников оспаривал эту цифру, приводя источники с упо¬
минанием лишь 40 дворян и детей боярских, которые присоединились
к Ляпунову S8. Измена Ляпунова могла совершиться под влиянием со¬
циального напряжения, но его отъезд не вызвал какого-то массового
исхода господ из лагеря повстанцев.
Предательство Пашкова ставит еще более сложные проблемы.
Кроме путаницы в определении его социального сгагуса, источники
сильно расходятся в оценках примкнувших к нему. Один источник ошибоч¬
но утверждает, что он бежал со всеми дворянами и детьми боярскими;
другие источники называют 400, 500 или даже тысячу присоединившихся
28

к Пашкову, но не уточняют, кто они были 59. В любом случае, подавляющее
большинство армии Пашкова, включая многих дворян и детей боярских,
осталось с повстанцами. При оценке мотивов Пашкова Скрынников под¬
черкнул, что личное соперничество между Пашковым и Болотниковым не
имело ничего общего с напряженным социальным положением или с целя¬
ми восставших. Кроме того, Пашков был подкуплен Шуйским 60.
Имея все это в виду, трудно понять, как можно считать восстание
Болотникова крестьянской войной. Политические цели повстанцев были
очевидны — убрать Шуйского во имя «царя Дмитрия»; социальные цели
совсем неясны. Явно нет достаточных доказательств, что Болотников был
социальным революционером. Фактически не существует ни одного до¬
кумента, где было бы отражено требование отменить «феодальный строй»
или крепостное право. Суждения многих историков об этом основаны на их
собственных предвзятых идеях или на материалах эффективной пропаган¬
дистской кампании, которую проводил Шуйский с целью запугать своих
колеблющихся сторонников. Этого слишком мало для обоснования концеп¬
ции классовой войны. Станиславский же показывает, что настойчивые
усилия Шуйского заманить восставших казаков к себе на службу — свидете¬
льство того, что он не верил собственной пропаганде и не испытывал страха
перед классовой войной б1.
Некоторые советские историки уже признали отсутствие отчетливой
«антифеодальной» программы у Болотникова, объясняя это наивным мона¬
рхизмом. Утверждают, что восставшие были готовы свергнуть «феодаль¬
ный строй» и крепостное право, но просто не могли измыслить какую-либо
другую политическую систему, кроме царизма. Поддерживая восстание во
имя «доброго царя» Дмитрия, крестьяне и холопы надеялись на освобожде¬
ние, но их наивный монархизм противоречил их осознанным (или неосоз¬
нанным) социальным целям и обрекал восстание на неудачу 62. Это слабый
довод, который не может служить доказательством концепции крестьянс¬
кой войны. Я глубоко сомневаюсь в целесообразности использования ка¬
ких-либо разновидностей социальных утопий, чтобы объяснить народную
поддержку самого Дмитрия или восстания во имя его. Конечно, популярное
представление о Дмитрии как «добром царе» сильно помогло восстанию
Болотникова. Однако Дмитрий правил в интересах знати, а не низших
сословий, и у Болотникова не было необходимости выставлять Дмитрия
как «антифеодала», чтобы обрести сторонников.
Если восстание Болотникова не было крестьянской войной, что же
тогда можно сказать о последующих годах «первой крестьянской войны»?
После подавления восстания Болотникова Шуйский был вынужден сражать¬
ся против второго Лжедмитрия, чье появление знаменует новую фазу
в гражданской войне. Попытки историков, придерживающихся концепции
крестьянской войны, представить сторонников второго Лжедмитрия как
социальных революционеров несостоятельны. Этот «Дмитрий» не только
поддерживал крепостное право, но были также и крестьянские бунты про¬
тив его правления. Хотя многие «господа» и покинули беспорядочный
и опасный лагерь второго самозванца в Тушине, других ему удалось
выманить из рядов сторонников Шуйского обещанием земель от «Дмит¬
рия» 63. Очевидно, последние не испытывали страха перед социальной рево¬
люцией. Общепринято считать, что казаки были главной боевой силой
в Тушине, но, как отмечено выше, Станиславский доказал, что эти казаки не
являлись социальными революционерами.
В последние годы Смутного времени Россия была ввергнута в хаос,
вызванный продолжавшейся гражданской войной и интервенцией. Попытки
создать национальное ополчение, чтобы дать отпор захватчикам, осложня¬
лись внутренними распрями гражданской войны и тем, что существовал
раскол между казаками и дворянским ополчением. Многие историки, начи¬
ная с Платонова, полагали, что им удалось выяснить классовый конфликт
в «социально-революционных» действиях казаков в этот период 64. Однако
Станиславский нанес сокрушительный удар такой трактовке. Среди прочего
он показал, что конфликт между казаками и ополчением под предводитель¬
29

ством Ляпунова, который привел к смерти последнего, не был в действите¬
льности классовым и не он послужил причиной того, что напуганные
дворяне покинули радикально настроенное,, с сильным казацким элементом
ополчение. Тяготы и голод — воз что заставило разойтись дворян 6\
Впоследствии казаки прекрасно ладили с князем Д. М. Пожарским
и участвовали в освобождении Москвы. Заставить казацкие и дворянские
силы действовать сообща при. осаде Москвы было трудно скорее из-за
честолюбия князя Д. Т. Трубецкого (предводителя казацких отрядов) и дру¬
гих, а не из-за классовых столкновений. Казаки играли главную роль
в период Смутного времени, но они не были крестьянскими революци¬
онерами или сторонниками социальной революции. Как считал Станис¬
лавский, в качестве военного формирования они были новым военным
классом, своеобразным братством. Казаки никогда не считали себя крестья¬
нами или крестьянскими вождями. Не были они также заинтересованы
и в более широком распространении «казацкой демократии».
Фактически казаки сохраняли в лагере второТо Лжедмитрия и в наци¬
ональных ополчениях свое якобы демократическое самоуправление лишь на
уровне боевого отряда. Не существовало избранных атаманов, команду¬
ющих монолитным казацким войском, и были лишь слабые связи между
более или менее независимыми казацкими отрядами. Казацкие войска
находились под общим командованием придворных, а не своих собствен¬
ных выбранных предводителей 6\ Это сильно отличается от взглядов на
казачество, распространенных в советской литературе.
Кра тккй обзор проблем, связанных с трактовкой Смутного времени,
показывает, что концепция крестьянской войны не оказалась полезной
и должна быть отброшена. Совершенно очевидно, что задача реабилитации
идеи Смутного времени, переоценка этих событий и их значения еще
требует дальнейших усилий. В центре Смуты гражданская война, кото¬
рая породила не только классовое разделение и социальную революцию, но
и раскол по вертикали через все слои русского общества. Скрынников
выделяет некоторые из основных причин гражданской войны: ужас, цари¬
вший при Иване IV, и введение самодержавия, кризис поместной системы
землепользования, закабаление крест ьян в конце XVI в., политика Годунова
в отношении пограничных территорий и казаков и трехлетний голод67.
Но можно ли это действительно назвать причинами гражданской вой¬
ны, в отличие от се предпосылок? Гели мы слишком быстро примем их как
причины, тогда гражданскую войну можно продолжать считать кульмина¬
цией надвигавшейся социальной борьбы — точка зрения, разделяемая Пла¬
тоновым и советскими историками, пишущими о крестьянской войне. Дан¬
ная трактовка социальной природы гражданской войны и Смутного време¬
ни чрезвычайно влиятельна в историографии. Однако в свете проблем,
связанных с концепцией крестьянской войны, эти предположения нуждают¬
ся в тщательном изучении. Бесспорно, что Россия столкнулась с глубоким
социальным кризисом в начале XVII в., но важно помнить, что решитель¬
ным толчком для восстания Болотникова послужило убийство царя Дмит¬
рия. Гели бы это не случилось, поднялись ли бы угнетенные классы? Едва
ли. Хотя гражданская война дала выход для накопившегося напряжения
в русском обществе, остается все же неясным, действительно ли Россия
стояла в начале XVII в. перед неизбежным социальным взрывом. Не совсем
также верно считать убийство Дмитрия лишь «поверхностным эпизодом»,
вызвавшим взрыв мощных социальных сил.
В поисках причин гражданской войны необходимо с большим вни¬
манием изучить династический кризис после смерти царя Федора в 1598
году. Этот кризис способствовал обострению конфликта внутри правящей
верхушки и содействовал успеху самозванца Дмитрия в 1605 году 68.
Но политическая оппозиция династии Годунова не осмелилась бы вступить
в открытую конфронтацию с царем, если бы не было самозванца.
Важно помнить и то, что Шуйский и другие оказались совершенно
беспомощными, пытаясь поднять массы против царя Дмитрия в 1606
году. Чтобы свалить Годуновых был нужен самозванец Дмитрий, а чтобы
30

развязать гражданскую войну — убийство царя Дмитрия. Если бы ему
удалось спастись, не приходится сомневаться, какая судьба ждала бы
Шуйского и его приспешников. Дмитрий оказался довольно популярным
правителем, перед которым не стояла опасность какого-либо восстания.
Именно убийство царя Дмитрия было главной причиной гражданской
войны. В свете этих фактов необходимо более тщательно исследовать
личность самого Дмитрия.
Оставляет желать лучшего качество существующей литературы об
этом интереснейшем персонаже. Долгое время русские и советские ис¬
следователи сталкивались с проблемами при его изучении, неизменно при¬
нижая его роль, и обычно рассматривали его как обыкновенного самозван¬
ца, орудие польского правительства, или как сознательного или бессоз¬
нательного предводителя социальных революционных масс. Даже недавняя
биография Дмитрия, написанная Скрынниковым и не основанная на кон¬
цепции крестьянской войны, не очень помогает разобраться в этом деле.
Царь Дмитрий достоин более тщательного исследования и может оказаться
одним из ключей к пониманию Смутного времени.
Наконец, если мы собираемся действительно понять гражданскую вой¬
ну, го должны отбросить традиционный взгляд на русский народ того
времени как на пассивный и аполитичный в своей основной массе. В идеаль¬
ном царстве, конечно, правил царь, а его подданные были «безмолвны как
рыбы» 69. Однако когда дела складывались плохо, что и было в Смутное
время, русский народ не оставался бездеятельным. Он стоял перед выбо¬
ром, иногда - в условиях гражданской войны — очень опасным.
Большинство исследователей искало социальных объяснений народ¬
ным выступлениям в Смутное время. Многие отрицают, что они содержат
действительно политическое начало. Но мы знаем, что восставшие не
сражались в гражданской войне за социальную революцию. Любое сугубо
социальное истолкование их действий не объясняет в полной мере требова¬
ния повстанцев, пестрый состав участников их лагерей и свирепость, с кото¬
рой они сражались против Шуйского в течение многих лет.
Другое традиционное объяснение — наивный монархизм — имеет под
собой некоторую почву, но слишком часто подменяло собой исследование,
позволяя ученым видеть в русских лишь аполитичных людей, поддающихся
безумным порывам. Более тщательное изучение русского наивного монар¬
хизма рисует совершенно другую картину. В политической культуре средне¬
вековой России с ее центральными фигурами — Богем и царем, набожные
православные подданные могли на законном основании выступить против
царя, которого считали «злым», то есть нарушившим свои обязательства
перед Богом и людьми. Устранение такого «царя-мучителя» одобрялось 70.
В этих условиях трудно ожидать от истинно религиозных русских людей
всех сословий, что убийство царя Дмитрия и захват власти Шуйским будут
пассивно приняты ими. Само православие явилось для восставших и ос¬
нованием, и мощным оружием в борьбе против узурпатора, «царя-мучи-
теля» Шуйского.
В свою очередь Шуйский предпринял огромную пропагандистскую
кампанию, направленную на разрыв религиозной связи между массами
и мертвым царем, именно потому, что осознал ее силу. Хотя иные верили
его заявлениям, что Дмитрий был наглым самозванцем и фальшивым
царем, но противники Шуйского во множестве стекались на поля боя, чтобы
сражаться за Бога и «доброго царя Дмитрия». Так сильна была их правед¬
ная ярость, что многие долго не складывали оружие и после свержения
узурпатора. Яростное вторжение народных масс в сферу высшей политики
привело в шок правящую верхушку и заставило приложить серьезные
усилия, чтобы предотвратить повторение подобного в будущем. Одним из
наиболее успешных шагов в этом направлении было настойчивое утвержде¬
ние, что мятежи для русского народа «бессмысленны». Настало время
бросить вызов этой устоявшейся концепции.
31

Примечания
1. КЛЮЧЕВСКИЙ В О. Сочинения в 8 тт. М. 1956	1959. Т.З. с.48; ПЛАТОНОВ С. Ф.
Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI XVII вв. 3-е изд. СПб. 1910.
с.305; его же. Смутное время. Прага. 1924, с.93.
2. ПОКРОВСКИЙ М. Н. Русская история в самом сжатом очерке. 4.1	2. М, 1920, с.66.
3. ФИРСОВ Н. Н. Крестьянская революция на Руси в XVII в. М.-Л. 1927, с.61; АРОНОВИЧ
Ц. Восстание Ивана Болотникова. Исторический журнал, 1937, № 1, с.113.
4. СМИРНОВ И. И. Востание Болотникова. 1606	1607. Л. 1951, с.493, 495.
5. ЗИМИН А. А. Некоторые вопросы истории крестьянской войны в России в начале XVII
в,— Вопросы истории, 1958, № 3, с.97 - 99.
6. СМИРНОВ И. И. О некоторых вопросах истории борьбы классов в Русском государстве
начала XVII века. - Вопросы истории, 1958, № 12, с. 116	117.
7. ПРОНШТЕЙН А. П. Решение и нерешенные вопросы истории крестьянских войн в Рос¬
сии. Вопросы истории, 1967, № 7, с. 156	157; NAZAROV V. The Peasant Wars in Russia
and Their Place in the History of the Class Struggle in Europe, In: The Comparative Historical
Method in Soviet Mediaeval Studies. M. 1979, p. 118	119.
8. КОРЕЦКИЙ В. И. Формирование крепостного права и первая крестьянская война в Рос¬
сии. М. 1975, с.364 -366.
9. Большая советская энциклопедия. Т.13. М. 1973, с.398 400. См. также: МАКОВСКИЙ
Д. П. Первая крестьянская война в России. Смоленск. 1967; БУГАНОВ В. И. Крестьянские
войны в России XVII XVIII вв. М. 1976.
10. СКРЫННИКОВ Р. Г. Россия накануне Смутного времени. М. 1980; его же. Минин
и Пожарский: Хроника Смутного времени. М. 1981; его же. Россия в начале XVII
в. Смута. М. 1988; его же. Смута в России в начале XVII в. Иван Болотников.
Л. 1988; SKRYNN1KOV R. G. The Time of Troubles: Russia in Crisis. 1604 -1618. Gulf
Breeze, Florida. 1988. В 1985 г. Скрынников подверг критике Смирнова, который, отвергая
понятие «Смутное время» как буржуазное, отказался от трактовки событий начала
XVII в, как ряда взаимосвязанных переворотов в социальной, политической и военной
жизни (см, СКРЫННИКОВ Р. Г. Социально-политическая борьба в Русском государстве
в начале XVII века. Л. 1985, с.7). Неудовлетворенный разрозненными исследованиями
различных проблем данного периода, Скрынников в 1988 г, заявил о необходимости
дальнейшего изучения Смутного времени на основе целостной концепции (см. СКРЫН¬
НИКОВ Р.Г. Россия в начале XVII в., с.4-5).
11. Там же, с.З, 5, 250- 251; СКРЫННИКОВ Р.Г. Смута в России, с.5— 8, 248 -252. Ср. его
же. Социально-политическая борьба, с,326; его же. Самозванцы в России в начале XVII
века. Григорий Отрепьев. Новосибирск. 1987, с.212; SKRYNNIKOV R. G. Boris Godunov.
Gulf Breeze, Florida. 1982, p.125, 147	149. См. также: DUNNING C. R. G. Skrynnikov, The
Time of Troubles, and the First Peasant War in Russia. - The Russian Review, 50 (1991) № 1.
12. СТАНИСЛАВСКИЙ А. Л. Гражданская война в России XVII в.: Казачество на переломе
истории. М. 1990, с.247.
13. См., например: Смута в Московском государстве: Россия начала XVII столетия в записках
современников. М. 1989, с.6 - 20; История крестьянства СССР с древнейших времен до
Великой Октябрьской социалистической революции. Т.2. Крестьянство в период раннего
и развитого феодализма. М. 1990, с.427 443.
14. КОРЕЦКИЙ В. И. Ук. соч., с.364.
15. СМИРНОВ И. И. Ук. соч., с.74- 83.
16. ЗИМИН А. А. Ук. соч.. с.97- 98, 105	109,
17. СКРЫННИКОВ Р. Г. Социально-политическая борьба, с.324— 325; его же. Смута в Рос¬
сии, с.249 -250.
18. КОРЕЦКИЙ В.,И. Ук. соч., с.365.
19. МАВРОДИН В. В. Советская историческая литература о крестьянских войсках в России
XVII- XVIII веков. Вопросы истории, 1961, № 5, с.39 40; Очерки истории СССР.
Период феодализма. Конец XV в,- начало XVII в, М, 1955, с.494- 495.
20. ЧИСТОВ К. В. Русские народные социально-утопические легенды XVII -XIX вв. М.
1967, с.40- 42.
21. PERRIE М. «Popular Socio-Utopian Legends» in the Time of Troubles. - The Slavonic and East
European Review, 60 (1982) № 2, p.227 - 228.
22. Акты Археографической экспедиции. Т.2. СПб. 1836, с.76,89,92— 93.
23. МАССА И. Краткое известие о Московии в начале XVII в. М. 1937, с.81.
32

24. СКРЫННИКОВ Р. Г. Социально-политической борьба, с.324 -325; его же. Россия в на¬
чале XVII в., с.206 214, 249-—251.
25. СТАНИСЛАВСКИЙ А. Л. Ук. соч., с.7 8, 20 21, 243 247.
26. СКРЫННИКОВ Р. Г. Смута в России, с,250.
27.	ПЛАТОНОВ С. Ф. Смутнее время, с. 120	133; СМИРНОВ И. И. Ук.	соч., с.88.
28.	КОРЕЦКИЙ В. И. Ук. соч., с.249- 257.
29. Там же, с.252
30. Там же, с.253—257. Не разделяя того взгляда, что Дмитрий собирался менять свою
социальную политику, Скрынников соглашается с Корецким, что царь замышлял исполь¬
зовать «царевича» Петра в борьбе с политическими противниками (см.: СКРЫННИКОВ
Р. Г. Смута в России, с.29	30). Это не убедительно: очень мало сохранилось источников,
касающихся появления «царевича» Петра в южной России и реакции на это Дмитрия.
Построение Корецкого основывается главным образом на неопределенных заявлениях,
сделанных «царевичем» вскоре после пленения его войсками Василия Шуйского осенью
1607 гда. Корецкий отбрасывает важное свидетельство Я. Маржерета	только потому,	что
оно расходится с его трактовкой положения Дмитрия весной 1606 года.	См.: MARGEGET	J.
The Russian Empire and Grand Duchy of Muscovy: A 17th-Century French Account. Pittsburgh.
1983, p.70—71; Смута в Московском государстве, с.221—222.
31. СМИРНОВ И. И. У к. соч., с.365-370.
32. КОРЕЦКИЙ В. И. Ук. соч., с.243—246, 252 257.
33. Зимин, например, датирует составление документа царствованием Василия Шуйского.
Скрынников также решительно отвергает интерпретацию этого документа, выдвинутую
Корецким. См.: Памятники русского права. Т.4. М. 1956, с.480—481; СКРЫННИКОВ Р. Г.
Самозванцы, с. 166—161.
34.	СКРЫННИКОВ Р.	Г. Болотников,	с. 14	15, 37 -39.
35.	ПЛАТОНОВ С. Ф.	Смутное время,	с. 130	131; е г о ж е. Очерки по истории Смуты, с.305.
36.	СКРЫННИКОВ Р.	Г. Болотников,	с.5—6, 79—83, 133.
37.	Там же, с. 132, 250-	251.
38. NAZAROV V. Op. cit., p. 123—124.
39. СМИРНОВ И. И. Ук. соч., с.495; IIELLIE R. Slavery in Russia. 1450 1725. Chicago. 1982,
p.574 576.
40. СКРЫННИКОВ P. Г. Смута в России, с.182--183.
41. Сказание Авраамия Палицына. М.-Л. 1955, с. 108.
42. СКРЫННИКОВ Р. Г. Смута в России, с.180—181.
43. СТАНИСЛАВСКИЙ А. Л. Ук, соч., с.7 8, 36, 243 247; СКРЫННИКОВ Р. Г. Смута
в России, с.7 8,251.
44. ПЛАТОНОВ С. Ф.Очерки, с.308 309; СМИРНОВ И. И. У к соч., с. 138 140, 188; КОРЕЦ¬
КИЙ В. И. Ук. соч., с.282—283, 290.
45. КОРЕЦКИЙ В. И. Ук. соч., с.267; Восстание Болотникова. Документы и материалы. М.
1959, с.381.
46. КОРЕЦКИЙ В. И. Ук. соч., с.259, 304.
47. ПЛАТОНОВ С. Ф. Очерки, с.334; СМИРНОВ И. И. Ук. соч., с.296.
48. СКРЫННИКОВ Р. Г. Смута в России, с. 131	133.
49. Там же, с.79; МАКОВСКИЙ Д. П. Ук. соч., с.471.
50. СКРЫННИКОВ Р. Г. Смута в России, с.74.
51. Там же, с. 135—136.
52. Там же. с. 112 -113.
53. Там же, с. 130 131, 133, 250 251; МОРОЗОВ Б. Н. Важный документ по истории восста¬
ния Болотникова. История СССР, 1985, № 2, с. 166.
54. СКРЫННИКОВ Р. Г. Смута в России, с. 156--160.
55. Там же, с.120 121, 134 135,251.
56. СМИРНОВ И. И. Ук. соч., с. 296.
57. ЗИМИН А. А. Крестьянская война в России в начале XVII в. В кн.: История СССР
с древнейших времен до наших дней. Т.2. М. 1966, с.259; КОРЕЦКИЙ В. И. Новые
документы по истории восстания И. И. Болотникова.— Советские архивы, 1968, № 6, с.70.
58. СКРЫННИКОВ Р. Г. Смута в России, с. 126—127.
59. Полное собрание русских летописей. Т. 14 М. 1965, с.72; Русская историческая библиотека.
Т.13. СПб. 1909, стб. 117; БУССОВ К. Московская хроника. 1584—1613. М. 1961, с.140;
МАССА И. Ук. соч., с. 163.
60. СКРЫННИКОВ Р. Г. Смута в России, с. 137	139.
Закат 4793
33

61. СТАНИСЛАВСКИЙ А. Л. Ук соч., с.24 25, 30; БУССОВ К. Ук. соч., с.148.
62. КОРЕЦКИЙ В. И. Ук. соч., с.366; ПРОНШТЕЙН А. П. Ук. соч., с. 154- 157; МАВРОДИН
В. В. Ук. соч., с.39 40.45.
63. БУССОВ К. Ук. соч., с. 149, 157—158, 368 (сн.107), 372 (сн.130).
64. ПЛАТОНОВ С. Ф. Очерки, с.460 489; его же. Смутное время, с.190 -197; ШЕПЕЛЕВ
И. С. Освободительная и классовая борьба в Русском государстве в 1608—1610 гг.
Пятигорск. 1957; ДОЛИНИН Н. П. Подмосковные полки (казацкие «таборы») в на¬
ционально-освободительном движении 1611	1612 гг. Харьков. 1958; ЧЕРЕПНИН Л. В.
Вопросы методологии исторического исследования. М, 1981, с. 166 -167; БУГАНОВ
В.	И. Ук. соч., с.49.
65. СТАНИСЛАВСКИЙ А. Л. Ук. соч., с.23 24, 31, 39 40. 243 244.
66. Там же, с.7- 8, 27- 30, 36, 38, 40, 43, 45, 243- 247.
67. SKRYNNIKOV R. G. The Civil War in Russia at the Beginning of the Seventeenth Century
(1603	1607): Its Character and Motive forces. New Perspectives on Muscovite History. N.Y.
1993, p.61- 79.
68. ПАВЛОВ А. П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Голунове (1584	1605
гг.). СПб. 1992.
69. Временник Ивана Тимофеева. М.-Л. 1951, с.109.
70. ROWLAND D. Did Muscovite Literary Ideology Place Limits on the Power of the Tsar
(1540s	1660s)? - The Russian Review, 49 (1990) № 2; KIVELSON V. The Devil Stole
6His Mind: The Tsar and the 1648 Moscow Uprising.- The American Historical Review,
98 (1993) № 3.

Советская кооперация в тисках
командно-административной
системы (20-е годы)
JI. Е. Файн
Кооперация за относительно короткий срок интенсивного развития в доок¬
тябрьский период достигла в России внушительных размеров и охватила
более половины ее населения. Она обладала способностью удовлетворять
интересы трудовых его слоев благодаря созданию механизма, обеспечива¬
ющего сочетание специфических, присущих только ей принципов с накоп¬
ленным многими поколениями позитивным опытом экономического функ¬
ционирования общества. Крутая ломка этого механизма после Октября
с целью построения на его обломках «единого всенародного кооператива»
не смогла вытравить из народного сознания накопленный кооперацией
опыт, уничтожить созданный ею аппарат, дисквалифицировать кадры. Это
создавало благоприятные условия для быстрого возрождения кооператив¬
ного движения. В начальный период нэпа кооперация была признана спо¬
собной обеспечить более легкий и менее болезненный переход к новому
строю, чем продотряды, комбеды и продразверстка, что и сделало до¬
пустимым ее оживление и развитие.
На протяжении многих десятилетий в историографии господствовало
мнение, что кооперация 20-х годов успешно выполнила предписанную ей
роль, подготовив сплошную коллективизацию, а через нее и «всемирно-
историческую победу социализма». Не избежал известной идеализации
роли кооперации в 20-е годы и автор этих строк. Лишь в последние годы
стали высказываться и альтернативные суждения, начались поиски концеп¬
туально новых оценок нэпа в целом, кооперации 20-х годов в частности '.
Однако до сих пор комплексно не рассмотрены положение и судьба коопе¬
рации в условиях непрерывно разраставшейся и укреплявшейся в 20-х годах
тоталитарной системы; не показано, почему усилия кооперации обеспечить
ее нормальное функционирование оказались безуспешными, а сама она —
обреченной.
Ломка в 1918—1920 гг. кооперативных организаций не только не
приблизила общество к социалистическому идеалу, но и нанесла огромный
ущерб социально-экономическому развитию страны, выведя из строя одну
из самых многочисленных и эффективных организаций, способную удо¬
влетворить потребительские и производственные интересы значительной
части населения 2. В какой-то мере это стали осознавать и инициаторы
указанной ломки.
Файн Леонид Ефремович ~~ доктор исторических наук, профессор Ивановского универ¬
ситета.
35

В докладе о замене разверстки продналогом на X съезде РКП(б) Ленин
признал, что по отношению к крестьянскому хозяйству «нами было сделано
много просто ошибочного», что кооперация находилась «у нас в состоянии
чрезмерного задушения», и предложил отменить резолюцию IX съезда
партии о кооперации как ошибочно исходившую из расчета, что «наше
движение будет идти по прямой линии» \ Эти признания сопровождались,
однако, оговорками и оправданиями, ссылками на то, что все это произош¬
ло «частью по ошибке, частью по военной нужде», тогда как главная вина
перекладывалась на «контрреволюционную» природу самой кооперации.
Спустя месяц после съезда Ленин пишет: «Кооперация мелких производи¬
телей... неизбежно порождает мелкобуржуазные, капиталистические отно¬
шения... Свобода и права кооперации, при данных условиях России, означа¬
ют свободу и права капитализму». В связи с этим он допускает, что переход
от разверстки к налогу открывает для кооперации лишь «известное рас¬
ширение ее «свободы» и ее прав» 4, помещая при этом слово «свобода»
в кавычки, чем подчеркивается относительный, ограниченный характер
предоставляемой ей свободы.
Политика РКП(б) в области кооперации была ориентирована на со¬
хранение в руках партии и государства как можно большего количества
рычагов воздействия на нее, с тем чтобы держать ее в начертанных сверху
рамках организации и принципов хозяйствования. В директивном письме
ЦК от 9 мая 1921 г. о задачах кооперации развертывание товарно-денеж¬
ных, рыночных отношений не упоминалось. Вместе с тем уточняется, что ей
будет «предоставлена большая свобода и большая самостоятельность по
сравнению с прежним положением» s.
Легализация одного из компонентов рынка — крестьянского хозяй¬
ства — требовала хотя бы частично высвободить и другой компонент —
кооперацию, главным назначением которой было обслуживание рыночных
потребностей крестьян. Созданная в соответствии с решениями съезда
комиссия ЦК РКП(б) и СНК представила на рассмотрение политбюро ЦК
проект директив по основным вопросам перехода к новой экономической
политике, в том числе и о месте в ней кооперации. 30 марта 1921 г.
директивы были одобрены как основа для разработки законодательных
актов в сфере кооперативного строительства б. С апреля 1921 г. по январь
1922 г. СНК принял декреты по основным видам кооперации, открывшие
путь для их восстановления и развития. Первый из них — «О потребительс¬
кой кооперации» (7 апреля 1921 г.) 7 сохранял многие «военно-коммунисти¬
ческие» начала, в том числе обязательное членство всего населения в потре¬
бкооперации. Эти начала рассматривались как идеал (к переходу на до¬
бровольное членство приступили только в декабре 1923 г.).
СНК 17 мая принял постановление поручить потребкооперации прове¬
дение натурального обмена изделий госпромышленности на продукцию
крестьянского хозяйства. Ленин увидел в этом возможность подтвердить
его утопическую идею об организации бестоварного продуктообмена через
реорганизованную кооперацию. Но практика обмена полностью провали¬
лась и привела к его признанию: «С товарообменом ничего не вышло...
получилась обыкновенная купля — продажа, торговля» 8.
Вместо коренного пересмотра концепции были сделаны лишь уступки.
Симптоматично, что первое постановление такого рода «О руководящих
указаниях органам власти в отношении мелкой и кустарной промышлен¬
ности и кустарной, сельскохозяйственной кооперации» было принято СНК
в гот же день, 17 мая, а его обширный текст решено было передать на места
по телеграфу 9.
Объем уступок был определен тремя декретами: от 7 июля — «О
промысловой кооперации», от 26 июля — «О средствах кооперации» и от 16
августа — «О сельскохозяйственной кооперации» 10. Этими актами провоз¬
глашались отделение сельскохозяйственной и кустарно-промысловой ко¬
операции от потребительской, их независимость и, следовательно, право на
создание самостоятельных кооперативных систем. Признавалось право кре¬
стьян и кустарей вести любые хозяйственные, в том числе и торговые,
36

снабженческо-сбытовые операции, создавать для этого любые формы ко¬
оперативных объединений (на кредитные запрет сохранялся до января 1922
г.). Всем их видам предоставлялась свобода финансовой деятельности
и накопления средств, ведения операций на собственные средства.
После передачи телеграфных «указаний» кооператоры развернули ра¬
боту по созыву всероссийского съезда союзов сельхозкооперации, и 20
августа в Москве открылся учредительный съезд уполномоченных от этих
союзов. Было принято решение о воссоздании Всероссийского союза сель¬
скохозяйственных кооперативов — Сельскосоюза. Чтобы не выпустить из
рук рычаги управления формирующимся центром сельскохозяйственной
кооперации, власти оказали давление на делегатов съезда, добиваясь введе¬
ния в состав правления Сельскосоюза хотя бы двух представителей Нар-
комзема. Делегаты съезда стойко сопротивлялись нажиму. В результате
был достигнут компромисс — два представителя Наркомзема, А. М. Лежа-
ва и П. А. Месяцев, были введены не в правление — распорядительный
орган из 9 человек, а в Совет Сельскосоюза — наблюдательный орган из 17
членов и 4 кандидатов ".
Это был не случайный конфликт, вызванный стремлением Наркомзема
наладить сотрудничество с сельхозкооперацией (как в этом пытались убе¬
дить делегатов съезда), а целенаправленное воздействие на возомнивших
себя свободными кооператоров. Год спустя, в резолюции XII конференции
РКП(б) по этому поводу говорилось: «Контрреволюционные партии, прене¬
брегая коренными интересами кооперации, пытаются превратить эту после¬
днюю в оилог и организационную базу контрреволюции», «в орудие кулац¬
кой контрреволюции», при этом сам съезд назван съездом «верхов сельско¬
хозяйственной кооперации» |2.
В сообщении коммунистической фракции центров сельскохозяйствен¬
ной кооперации в ЦК РКП(б) раскрыты реальные замыслы большевиков
в отношении кооперации: «Учредительный съезд и его результаты выявили
срочную необходимость активного вмешательства партии в строительство
с.х. кооперации. Разрешение этой задачи выпало преимущественно на отдел
с.х. кооперации при НКЗ, превратившийся фактически в политотдел с.х.
кооперации, работавший под непосредственным руководством комиссии
ЦК» (вот откуда исходило домогательство Наркомата ввести своих пред¬
ставителей в правление Сельскосоюза). Далее в сообщении формулирова¬
лась тактика действий, которая сводилась: «1. ...К незамедлительному
проникновению партийных сил во всероссийский центр и местные объедине¬
ния... 2. К постепенному, рассчитанному на длительный период органичес¬
кому овладению с.х. кооперацией... 3. К систематическому отбору и привле¬
чению на свою сторону новых работников из партийной массы коопериро¬
ванного крестьянства» |3.
Если сельхозкооперации удалось на время отсрочить полное подчине¬
ние диктату властей, то кустарно-промысловой кооперации этого уже не
позволили. Когда 3—10 ноября она провела съезд (он принял решение
о создании Всероссийского союза кустарно-промысловой кооперации и из¬
брал его органы управления), постановлением ВЦИК от 9 декабря он был
объявлен незаконным, а избранные им органы распущены м.
18 ноября 1921 г. политбюро ЦК РКП(б) образовало комиссию по
партийной работе в кооперации, которая фактически предрешала все воп¬
росы кооперативного движения. По ее почину 5 января 1922 г. ЦК разослал
на места директивное письмо «О партработе в кооперации и о предсъез¬
довской кампании». В нем утверждалось, что на съезде промкооперации
«руководящую роль играли буржуазные элементы,., политически руководи¬
мые преимущественно эсеровско-кадетскими группировками», которые не
желали сотрудничать с «советскими органами и с коммунистическими
элементами съезда». Письмо намечало систему мер, поручаемых партор-
ганам на местах, чтобы обеспечить «пролетарски-коммунистическое» влия¬
ние в промкооперации и подготовить новый ее съезд, инициатива созыва
которого «должна находиться в руках партийных товарищей» 15.
После «подготовительной работы» ВСНХ по поручению ВЦИК
'37

сформировал оргбюро по созыву съезда промкооперации. Он прошел 29
апреля — 4 мая 1922 года. Среди 22.1 делегата с решающим голосом
оказалось 90 коммунистов, хотя ранее в промкооперации большевики почти
не работали. Опираясь на эту группу, ЦК РКП(б) оказывал давление на
съезд. Выступая на съезде, М. И. Калинин уверял его делегатов, что «перед
промысловой кооперацией открываются блестящие перспективы», что она
«наиболее сливается с коммунистическим строем». Основным докладчиком
являлся другой партийный деятель С. П. Середа.
С трудом (за это было подано всего 117 голосов) удалось провести
в правление из 7 человек трех коммунистов, в том числе Середу, ставшего
его председателем 16. Одновременно принимались лихорадочные меры, что¬
бы изменить состав руководящего центра сельхозкооперации. Парткомис-
сия подготовила, а ЦК 18 марта 1922 г. направил Директивное письмо «О
сельскохозяйственной кооперации». Результатом его реализации на очеред¬
ном съезде сельхозкооперации (октябрь 1922 г.) среди делегатов было уже
40% коммунистов (на августовском съезде 1921 г. их было только 30%),
в правление Сельскосоюза из 10 членов прошли четыре, в Совет из 27
членов — 12 коммунистов 17.	.
С конца 1922 г. и особенно с весны 1923 г. осуществляется переход от
надзора за персональным составом кооперативных центров к установлению
жесткого контроля над всей кооперацией, к глобальному «овладению» ею,
«внедрению» в нее «партийных сил», к планомерному устранению из ее
руководящих органов неугодных этим силам лиц. Этим делом занялся
учраспредотдел ЦК РКП(б), позднее переименованный в орграспредотдел.
Действовал он через учраспреды при Центросоюзе, Сельскосоюзе и других
крупных центрах и союзах, формально являвшиеся подразделениями коопе¬
ративного аппарата, а фактически подчиненными учраспреду ЦК ,s.
Проводниками тактики «овладения» были и коммунистические фрак¬
ции. Первое место среди них отводилось объединенной фракции центров
сельскохозяйственной кооперации (Сельскосоюз, Льноцентр, Союзкарто-
фель). Она по существу представляла собой орган учраспреда ЦК и прово¬
дила его кадровые решения. Без ее одобрения не могли осуществляться ни
назначения, ни перемещения ответственных работников кооперации. Посто¬
янно действующие парторганы кадрового воздействия на кооперацию со¬
здавались также в республиках и губерниях.
■ Если в 1922 г. власти еще довольствовались относительно небольшим
числом вводимых в кооперативные органы коммунистов, подчеркивая, что
правящая партия проводит линию на деловое сотрудничество с этими
органами и предоставляет беспартийным более половины мест в них, то
в 1923 г. в правлении Сельскосоюза членов РКП(б) стало уже 50% (5 из 10),
в 1924 г.— 58,3% (7 из 12). В целом состав выборных органов центров
кооперации (правлений, советов, ревкомиссий) за один год сильно изменил¬
ся: на 1 марта .1923 г. из 261 избранного в эти органы 115 (44%) являлись
коммунистами, а к 1 марта 1924 г. из 322 — уже 198 (61,5%) 19.
Функционировали в те годы и комиссии по «плановому пересмотру»
состава кооперативных кадров. Одна из них в 1925 г. пересмотрела руково¬
дящий состав восьми кооперативных центров с 500 ответственными рабо¬
тниками и вынесла постановление о перемещении и снятии с работы 80 из
них 20. Другой формой внедрения в кооперативное движение «нужных»
кадров были партийные мобилизации. По решению оргбюро ЦК в конце
1924 г. была объявлена мобилизация 3000 коммунистов для работы в коопе¬
ративных, торговых и финансовых учреждениях, а также утвержден пер¬
сональный список 120 членов партии для «переброски» их в центральные
органы. При этом 73,9% направленных в Сельскосоюз и 75% — во Всекоп-
ромсоюз были взяты из других отраслей 21 и, следовательно, не имели
представления о том, чем они должны были руководить.
Результаты внедрения «партийных сил» очень скоро сказались на .со¬
ставе руководящих органов и всего кооперативного аппарата. К 1 июля
1923 г., по данным 196 союзов сельхозкооперации, в их правлениях, советах
и ревкомиссиях членов РКП(б) было уже примерно 45%; на 1 сентября 1925
38

г. (по данным 71 союза) — 60%. В правлениях 22 союзов промкооперации
этот показатель в том же году составил 58,5%, а в 197 союзах потребко¬
операции— 67%. В среднем по трем видам коодерации удельный вес
коммунистов достиг 64,6% 22. Быстро увеличивалась доля членов партии
и в аппарате кооперативов всех уровней. Переход в руки этих людей
ключевых позиций а органах управления кооперацией при низком интеллек¬
туальном уровне большинства из них, весьма смутном представлении их об
экономике и неприязни к кооперации создавали для нее большую угрозу.
Переход к нэпу способствовал оживлению товарно-денежных отноше¬
ний, прежде всего в области сельского хозяйства. На этой волне нараста¬
ющими темпами развивалось и кооперативное движение, получившее в дек¬
ретах 1921 г., определенное правовое обеспечение. К I октября 1925 г.
в стране функционировало 84 030 кооперативов с числом пайщиков 15 603
тыс.; оборот всей их системы за 1924/25 хозяйственный год составил 5648
млн. рублей 23.
Следствием бурного роста кооперативных организаций, масштабов их
деятельности и повышения их удельного веса в экономике страны явилось
определенное смещение соотношения сил в партийно-государственном ап¬
парате в пользу сторонников более или менее самостоятельного развития
кооперации. Среди них были и отдельные «партназначенцы», сумевшие
разобраться в сути кооперативной деятельности и стать активными защит¬
никами ее принципов (Г. Н. Каминский, М. Н. Беленький, М. X. Поляков
и др.). По отдельным вопросам они находили общий язык со специалиста-
ми-кооператорами (Н. В. Крылов, С. JI. Маслов, К. П. Панков, П. А. Са-
дырин, И. Д. Синютин, А. В. Чаянов и др.), сохранившими еще позиции
в органах управления кооперативных центров и союзов и защищавшими
интересы кооперации от нажима партийно-государственных структур.
В мае 1923 г. была опубликована статья Ленина «О кооперации»,
которая отражала сдвиг в понимании им сущности кооперации от утопичес¬
кой ее концепции к более реалистической. Появление этой статьи в сочета¬
нии с ростом влияния кооперации на экономическую жизнь страны повыси¬
ло внимание к ней: вопрос этот обсуждался на XIV конференции РКП(б),
которая по докладу председателя СНК А. И. Рыкова приняла специальное
решение 24. В этих материалах содержалась робкая попытка приостановить
нажим партийно-государственных структур на кооперацию.
Рыков затронул три проблемы: об отношении кооперации к различным
имущественным слоям деревни, о главной сфере приложения кооператив¬
ной деятельности и о расширении самостоятельности кооперации. Он вы¬
сказался против противопоставления зажиточного, богатого крестьянина
«кулаку», так как точной грани между ними не видел и считал необходимым
«прекратить административный зажим этого слоя», допустить его в коопе¬
рацию (постановлениями ЦИК и СНК СССР от 20 мая и 22 августа 1924 г.
участие в кооперации было ограничено кругом лиц, пользовавшихся изби¬
рательным правом) 25. Рыков заявил, что «основной путь лежит через сферу
обращения, и задача кооперирования крестьянства заключается в организа¬
ций и объединении его как товаропроизводителя». Он отметил, что на
протяжении ближайшего ряда лет колхозы не могут стать «сколько-нибудь
определяющими в общей системе нашего хозяйства». Наконец, Рыков
обратил внимание на последствия внедрения в кооперацию «партийных
сил»: от 37 до 42% ее командного состава имели кооперативный стаж менее
года, от 30 до 38% — от года до трех лет.
Выход из положения председатель СНК видел в восстановлении свобо¬
ды выборов в кооперативные органы, проявлении большего доверия к кре¬
стьянству, а также в решительном отказе от «методов административного
вмешательства в работу кооперации», обеспечении в ней «точнейшего со¬
блюдения уставов», «полной ответственности и подотчетности выборных
органов перед членами кооперативов». В принятой резолюции конференции
эти предложения были существенно урезаны. Впрочем и в таком виде они не
могли выполняться, ибо' разрасталась и укреплялась командно-админист¬
ративная система, которой явно противоречили такого рода послабления
39

в отношении к кооперации. Поэтому не только не была восстановлена
выборность в кооперации, но и начался переход от «завоевания коммуни¬
стами плацдарма» в ней к прямому наступлению на нее.
Если до середины 20-х годов возрождение кооперации проходило в ос¬
новном и главном на присущих ей принципах функционирования, то в даль¬
нейшем потенциальная угроза деформирования кооперативного движения
стала перерастать в реальную. С помощью насажденных в кооперацию
кадров и государственных рычагов стало оказываться на нее воздействие
с тем, чтобы заставить реализовывать планы построения общества, несов¬
местимого с самой ее природой. Развернулась кампания перетряхивания
кооперативных кадров. 12 ноября 1928 г. было принято постановление ЦК
ВКП(б) «Об итогах проверки состава работников потребительской и сель¬
скохозяйственной кооперации в сырьевых и хлебозаготовительных рай¬
онах». Одновременно были обнародованы директива «Смотр групп бед¬
ноты» за подписью В. Молотова и К. Баумана и директива Союза союзов,
подписанная его председателем М. Владимирским и членом правления
А. Штейнгартом.
ЦК не устраивало в сельскохозяйственной кооперации то, что на
1 июля 1928 г. в правлениях 202 ее союзов коммунисты составляли «всего»
72,4%, а в аппарате и того меньше: среди инструкторов — 38,4%, среди
заведующих отделами — 25,9%. ЦК отметил «наличие значительной засо¬
ренности низового сельского кооперативного аппарата и его среднего звена
классово чуждыми и разложившимися элементами (14% общего числа
проверенных), а также низкую квалификацию и явную непригодность к вы¬
полняемой работе (16%)». В результате последовала директива: «Провести
предстоящие перевыборы кооперативных органов под лозунгом массовой
проверки кадров и очищения выборных органов от классово чуждых,
неработоспособных и бюрократических элементов... принять срочные меры
к замене подлежащих снятию работников с предоставлением к 1 апреля
1929 г. докладе в ЦК о проделанной работе» 26.
В отличие от «внедренческих» кампаний первых лет нэпа, когда боль¬
шинство опытных кооперативных работников оставалось еще в органах
управления и даже на ключевых должностях, в 1926—1927 и особенно
в 1928—1929 гг. осуществлялось массовое их перемещение на более низкие
посты, а затем и на рядовую работу или изгнание из кооперации. Такая
судьба постигла и некоторых членов ВКП(б), в свое время направленных
в кооперацию и накопивших там определенный опыт работы. Изгонялись
из ее органов управления «зажиточные», «ставленники кулаков», обвиняв¬
шиеся в «правом уклоне», а выдвигались на их место представители бед¬
ноты, женщин, рабочих «от станка»...
В 1929 г. многие видные специалисты-кооператоры, среди них
H. Д. Кондратьев, С. Л. Маслов, А. В. Чаянов, были репрессированы. Ко¬
операция лишилась работоспособных органов управления; в них появились
люди, готовые исполнять любые директивы и команды. Это позволило
ускоренными темпами решать поставленную ЦК ВКП(б) стратегическую
задачу прекращения функционирования кооперации в том виде, в каком она
рождена была в ходе социально-экономической эволюции общества.
Одним из кардинальных направлений разрушения кооперации стало
принуждение ее к обслуживанию не тех слоев и групп населения, кото¬
рые нуждались в ее деятельности и были способны в ней участвовать, а тех,
которые должны были играть ведущую роль в построении социализма.
Навязывание кооперации «классового подхода» сопровождалось все более
ужесточавшимися гонениями за отклонение от него. Недооценка и затуше¬
вывание классовой борьбы, в частности борьбы с кулачеством, оценивались
как «прямой оппортунизм» и проявление «классовой слепоты», которые
могут «привести к грубейшим политическим ошибкам», «к прямому срыву
нашей работы в деревне» 27.
Практически под «классовым подходом» к кооперации имелось в виду:
I. Недопущение участия в ней и тем более в органах управления ею лиц,
отнесенных к категориям зажиточных и кулаков; предоставление приори¬
40

тетных условий для участия в кооперации и занятия в ней руководящих
постов бедноте. 2. Регламентирование распределения кредитов и других
кооперативных благ так, чтобы все большая, а затем и основная их
часть доставалась бедноте. 3. Создание за счет кооперации специальных
фондов кооперирования бедноты и образование на эти средства бедняцких
кооперативных объединений, а также финансирование вступления бедноты
в уже функционирующие кооперативы.
«Классовый подход» стал доминирующим в деятельности коопера¬
тивов всех уровней, главным в их оценке. Их подталкивали к «регу¬
лированию» социального состава и пересмотру «квот» на кредиты, вы¬
платы, машиноснабжение и т. п. в сторону уменьшения доли тех, кому
они могли помочь эффективно вести хозяйство. Кооперативам рассылались
все более жесткие директивы с требованием срочного представления от¬
четов об их исполнении; проверочные комиссии партийных, государст¬
венных и кооперативных органов «изобличали» кооператоров в нарушении
«классового подхода» 28.
Кооперация была еще в то время массовой организацией, основной ее
контингент составляли середняки, участвовали в ней и зажиточные крестья¬
не. Однако в распределении кооперативных благ между крестьянскими
хозяйствами все сильнее проявлялся произвольно присваиваемый им «со¬
циальный статус». По данным за 1927/28 хозяйственный год, орудия и сред¬
ства производства (в % к общей стоимости) распределялись так: зажиточ¬
ным — 6,6, середнякам — 42,9, беднякам — 26,5, колхозам — 24 (при
удельном весе последних в деревне в 2%) 29. Причисленные к кулакам не
получили ничего. В 1928/29 хозяйственном году дискриминация «крепких
хозяев» усилилась: ничего не получили уже и те, кого относили к зажиточ¬
ным, сократилась доля, доставшаяся середнякам, основная масса распреде¬
лявшихся средств производства направлялась колхозам и беднякам.
Бедняцкие слои, «вовлеченные» в кооперацию за счет не принадлежа¬
щих им средств и в первую очередь получавшие кооперативные блага
независимо от участия в их создании, не могли эффективно использовать их
в своем хозяйстве, вернуть взятые ссуды и оплатить предоставленные
услуги и в результате превращались в балласт для кооператива, разлага¬
юще влиявший на всю его деятельность. Еще больший вред наносился тем,
что члены кооперации, способные активно участвовать в ее работе, приме¬
нить ее возможности для развития своего хозяйства, искусственно отстра¬
нялись от их использования из-за своей «излишней состоятельности». Такая
политика делала бессмысленной активную творческую деятельность в ко¬
операции для основной массы ее членов. Таким образом кооперация лиша¬
лась того контингента, для обслуживания которого она и была создана.
Другим направлением разрушения основ кооперации был курс на
изменение ее функций и свертывание присущих ей принципов работы.
Если в начале 20-х годов еще говорилось о невмешательстве в оперативную
деятельность кооперации, а партийным организациям предлагалось «на¬
блюдать за самым точным и неукоснительным соблюдением этого при¬
нципа» и ограждать кооперацию «от административного вмешательст¬
ва» 30, то в середине и особенно в конце этого десятилетия такой подход
был отброшен.
Один из парткомиссаров в кооперации А. И. Яковлев ратовал теперь
за государственное «руководство и контроль деятельности с.х. коопера¬
ции», отвергая ссылки на добровольность, самостоятельность и самоде¬
ятельность кооперации, под прикрытием которых кооперативы якобы «де¬
зорганизуют плановое руководство хозяйственной жизнью страны». «Кри¬
ки» о нарушении кооперативных прав Яковлев предлагал отбросить,
а чтобы юридически закрепить вмешательство в дела кооперативов, наста¬
ивал на пересмотре их уставов с целью изъять из них «вред приносящие
принципы» и вменить в обязанность кооперативов выполнять директивы
партийных и государственных органов 3\
Государственное управление кооперацией сложилось прежде всего в об¬
ласти кредита. Выпустить из рук кредит означало утратить власть над
41

кооперацией и деревней в целом. Поэтому государство цепко держалось за
так называемую государственно-кооперативную систему кредита, где низо¬
вые кредитные кооперативы были только передаточным механизмом в ру¬
ках государственных кредитных учреждений. За годы нэпа соотношение
государственных и кооперативных начал кредитования в пользу вторых не
изменилось, а постановлением ЦИК и СНК СССР от 13 февраля 1929 г. «О
системе сельскохозяйственного кредита» 32 была закреплена подчиненность
кредитной кооперации государству.
Хотя формально еще сохранилась организационная структура коопера¬
ции во всех других ее видах, тем же административным путем были
изменены характер, функции и принципы их деятельности. Практически
перестали действовать принцип паевого участия в кооперации и его стиму¬
лирование через выплату дивиденда. Регламентация сверху затронула и чи¬
сто кооперативные начала. В январе 1929 г. политбюро ЦК ВКП(б), исходя
из того же «классового подхода», определило размеры паевых взносов
в потребительские общества для освобожденных от сельхозналога — 10
руб., для уплачивавших его на общих основаниях — 25 руб., для облагав¬
шихся в индивидуальном порядке — 40 рублей. В августе было принято
аналогичное постановление по сельскохозяйственной кооперации, вводи¬
вшее еще одну группу - батраков, для которой размер взноса определялся
в 5 рублей. Внесение 5- и 10-ти рублевых паев допускалось в рассрочку,
а для тех, кто облагался в индивидуальном порядке, предусматривалось
увеличение предельного размера паев.
Такая же судьба постигла систему распределения кооперативной при¬
были, в том числе и кооперативных доплат за реализуемую продукцию.
Потребительской кооперации была навязана практика использования при¬
были только на удовлетворение «коллективных потребностей пайщиков»,
а выдачи дивиденда на пай и премии за «забор» были свернуты уже
в середине 20-х годов. С переходом в 1928 г. на карточную систему
снабжения городского населения продовольствием потребительская коопе¬
рация превратилась в распределительный аппарат в руках государства.
Суживались нрава кооперации во внешнеэкономической деятельности,
предоставленные ей при переходе к нэпу.
Разрушению основ кооперативной деятельности, особенно в главной ее
сфере — снабженческо-сбытовых операциях, способствовала развернувшая¬
ся в 1928—1929 гг. контрактация, «блестящий успех» которой был широко
разрекламирован. Считалось, что в грех кампаниях (весны и осени 1928 г.,
весны 1929 г.) она охватила от 40 до 50% зерновых, а в некоторых районах
весной 1929 г.— до 90% ярового клина; выдвинута была задача распрост¬
ранить контрактацию к концу пятилетки на всю товарную массу техничес¬
ких культур, 2/з зерновых и 50% продукции животноводства. Вскоре были
обнародованы еще более фантастические плановые цифры 33.
В отличие от 1925—1927 гг., когда контрактация проводилась по
преимуществу на добровольных началах и касалась в основном производи¬
телей технических культур, к тому же лишь отдельных групп крестьян,
кампании 1928—1929 гг. распространились на производство всех основных
сельскохозяйственных продуктов. Проводились они на основе директив
политбюро ЦК. 29 августа 1929 г. «по проекту комиссии Микояна с поправ¬
ками Молотова» было принято постановление политбюро, в котором
утверждалось, что опыт кампаний 1928 и 1929 гг. «вполне выявил положи¬
тельную роль контрактации».
Но эта оценка отражала не столько реальный опыт, сколько замыслы
организаторов контрактации, роль которой они видели, в частности, в том,
что она, «включая миллионы крестьянских хозяйств в круг единого государ¬
ственного плана, тем самым ведет к устранению рыночной стихии» и орга¬
низует «плановый продуктообмен между городом и деревней». Цель конт¬
рактации постановлением определялась, как «направленное использование
всех экономических рычагов государством (кредиты, машины и удобрения,
налоговые и иные льготы, промтовары и т. п.) для производственной
переделки и обобществления распыленных крестьянских хозяйств» 34.
42

В 1928 г. были отменены снабжение семенами, орудиями и аван¬
сирование зажиточных хозяйств при сохранении всех взятых ими обя¬
зательств по поставкам продукции государству. В постановлении от 29
августа 1929 г. предлагалось «сокращение и постепенное устранение де¬
нежного авансирования» с переходом на «производственное кредитование
и снабжение» производственных коллективов крестьян, то есть колхозов.
Выдача аванса в порядке исключения разрешалась только бедняцким
хозяйствам. В случае недопоставки по договору (объем продукции, под¬
лежащей сдаче, зачастую повышался односторонне и после его подписания)
применялись меры воздействия вплоть до конфискации всего урожая
или имущества, уголовного наказания с предъявлением иногда и по¬
литических обвинений 35. Это приводило к уклонению крестьян от под¬
писания договоров или отказу от их исполнения, следствием чего являлось
сокращение объема производства сельскохозяйственной продукции, что
погубно сказывалось на экономике страны.
Реальным последствием контрактации стало разрушение крестьянского
рынка, который с большим трудом был восстановлен с переходом к нэпу.
Одновременно были подорваны и экономические основы функционирова¬
ния кооперация как важнейшего компонента рыночных отношений. Она
вновь превращалась из инструмента обеспечения рыночных потребностей
крестьянских хозяйств и стимулятора их развития в орудие государства по
изъятию у крестьян производимой ими продукции. Контрактационная си¬
стема создала механизм изъятия излишков сельскохозяйственной продук¬
ции (понятие «излишки» становилось при этом еще более жестким и неспра¬
ведливым, чем во времена продразверстки). По мере расширения коллек¬
тивизации контрактация была распространена на все колхозы, на всю их
товарную продукцию. Насильно и наспех создаваемые колхозы были вклю¬
чены в систему бестоварных отношений.
Серьезный удар по кооперации наносила привязка ее деятельности
к государственному планированию. Кооперация, как известно, возникла как
компонент рыночного хозяйства. Она выполняла защитную функцию в от¬
ношении мелких производителей, которым трудно было в одиночку со¬
хранить себя в условиях рыночной конкуренции и в то же время удовлет¬
ворять свои потребительские нужды. В силу этого кооперация становится
важным регулятором рыночных отношений, амортизатором их крайне
жестких проявлений. Отражением этой ее функции являлось складывание
в ней и плановых начал. Они развертывались путем изучения реальной
хозяйственной обстановки, в том числе и конъюнктуры рынка, принятия на
этой основе оптимальных решений, делегирования снизу вверх тех функций,
которые эффективнее исполнять при более высокой степени региональной
или отраслевой интеграции.
В первые годы советской власти кооперативное планирование как
компонент регулирования рынка было сведено на нет и кооперации была
навязана реализация наркомпродовских планов распределения и заготовок,
а в 1921 г.— и государственного натурального обмена. Лишь его провал
заставил власти смириться с восстановлением права свободного выхода
кооперации на рынок, самостоятельного планирования ею хозяйственных
операций. Относительно свободное развитие кооперации на рыночных при¬
нципах, взявших временно верх над сохранившимся несколько ограничен¬
ным диктатом государства, продолжалось всего 3—4 года, после чего он
вновь усилился, а к 1927—1928 гг. принял глобальный характер.
Государственные планы развития кооперации приобрели дезоргани¬
зующий ее характер. Прежде всего запаздывало доведение до исполнителей
«кредитных планов», что делало их подчас бессмысленными. План кре¬
дитования на 1927/28 хозяйственный год дошел на места только к концу
III квартала; план на 1928/29 хозяйственный год был утвержден прави¬
тельством 14 января 1929 г., разверстан по республикам в феврале —
марте, а на места дошел в III квартале. Кроме того эти планы не были
окончательными: они «в течение года подвергаются изменению... страдают
перманентно-ориентировочным характером». Но главное, они не опирались
43

на реальные исходные данные, вследствие чего или «недовыполнялись» или
«перевыполнялись» 36.
В печати между тем пропагандировался тезис, что основу плана долж¬
ны составлять не запросы и потребности членов товариществ и союзов, не
степень их готовности к осуществлению rex или иных форм кооперирова¬
ния, а партийные директивы. А в директивных документах 1928—1929 гг.
речь шла уже не об ограничениях в деятельности кооперации или вмешате¬
льстве в ее оперативную работу, а об упразднении всех присущих ей
функций и замене их одной — объединении крестьян в колхозы. Все функ¬
ции кооперации по обслуживанию крестьянского хозяйства рассматрива¬
лись лишь как «могучие рычаги переустройства деревни»; кооперация долж¬
на была перестроиться и из преимущественно торговой «стать производст¬
венной»; утверждалось, что «замкнутая в пределах товарного и денежного
оборота крестьянского хозяйства, она уже переросла себя» 37.
Эти установки и начали реализовываться. В отчете Сельскосоюза за
1927/28 хоз. год констатировалось, что он осуществляет «переход от торго¬
вой деятельности на рельсы производственного снабжения» и «участия
в производственном кооперировании и коллективизации» 38. Одновременно
у кооперации изымались товарные функции. Постановление СНК СССР от
3 августа 1929 г. объявило о создании акционерного государственного
общества «Сельхозснабжение», в руках которого концентрировалось все
обеспечение деревни, причем снабжение «кооперированного и некоопериро¬
ванного крестьянства» должно было вестись через «производственную с.х.
кооперацию (Хлебоцентр, Колхозцентр и т. д.)». Это настолько проти¬
воречило интересам деревни, что даже комфракции Хлебоцентра и Колхоз-
центра внесли в политбюро ЦК протест, но он был фактически отклонен 39.
Таким образом, наряду с лишением кооперации (через контрактацию)
возможности самостоятельного ведения сбытовых операций перечеркива¬
лась и снабженческая ее функция.
Кооперация способна к самовозрождению, если сохраняются хоть ка¬
кие-то элементы ее организационной структуры. Учитывая это обстоятель¬
ство, руководство ВКП(б) и советского государства, уже с середины 20-х
годов приступило к ее слому. В 1927 г. развернулась реорганизация сель¬
хозкооперации. Проводилась она без учета воли кооператоров. 3 мая
оргбюро ЦК ВКП(б) принимает, а 2 июня политбюро утверждает постано¬
вление «Об объединении сельскохозяйственной кооперации», которым со¬
здавался Союз союзов сельскохозяйственной кооперации и определялись
его функции. Созданный же кооперативами Сельскосоюз подлежал реор¬
ганизации.
Союз союзов включал 28 кооперативных центров, 407 союзов и 79,3
тыс. первичных кооперативов. Это облегчало партийно-государственной
бюрократии управление сельскохозяйственной кооперацией. С созданием
Союза союзов как части командно-административной системы на очередь
встал слом всех подчиненных ему специализированных, отраслевых, реги¬
ональных и других центров и союзов, составных частей.
С начала 1929 г. в печати появились заявления «авторитетных специ¬
алистов» о том, что организационная структура сельхозкооперации «не
отвечает новым задачам». При этом выдвигались различные варианты
перетряхивания кооперативной сети, реорганизации крестьянских объедине¬
ний, обслуживающих деревню 40. И 27 июня 1929 г. политбюро ЦК ВКП(б)
утвердило постановление «Об организационном построении сельскохозяй¬
ственной кооперации»; 18 сентября оно было продублировано постановле¬
нием ЦИК и СНК «О сельскохозяйственной кооперации и ее работе» 41.
Эти документы лишены внутренней логики, изобилуют противоре¬
чивыми, взаимоисключающими, несогласующимися между собою и за¬
частую маловразумительными положениями, но главное их назначение —
разрушить все организационные (прежде всего первичные) структуры
сельскохозяйственной кооперации. Они «должны быть приспособлены
к задачам произбодственного кооперирования и коллективизации кре¬
стьянского хозяйства». Низовой ячейкой сельхозкооперации становится
44

«производственное товарищество поселкового типа» (в рамках целого насе¬
ленного пункта) специального направления — зернового, свекловичного,
хлопководческого и т. п. в зависимости от ведущей в данной местности
отрасли хозяйства. Эти товарищества «должны стать базой для строитель¬
ства крупных колхозов». Производственные поселковые товарищества
и колхозы входят в районные производственно-сбытовые объединения,
а те — в областные союзы, в связи с чем специализированные снабженче¬
ско-сбытовые и иные союзы и центры сельхозкооперации ликвидируются.
Это означало ее полный разгром. Все многообразие ее форм (в 1928 г.
имелось 64 формы первичных кооперативов и 19 типов их союзных объеди¬
нений) упразднялось. Повсеместно директивным путем «создавались» посе¬
лковые товарищества. К 1 октября 1929 г. (через несколько дней после их
«узаконения») считались действующими 49 528 поселковых товариществ
с более 7 млн. членов 42. Никаких следов их реального функционирования,
однако, не осталось. Такая «реорганизация» сельхозкооперации привела
к разрушению ее организационной структуры.
Что же представляла собою к концу 20-х годов советская кооперация?
Это была крупнейшая по охвату населения и объему хозяйственных опера¬
ций организация: на 1 октября 1927 г. она объединяла более 94 гыс.
первичных кооперативов с числом пайщиков более 24 млн.; ее оборот за
1926—27 хоз. год достиг почти 15 млрд. рублей. За предшествующие два
года количество пайщиков возросло более чем в 1,5 раза, оборот — более
чем в 2,5 раза; в последующие два года эти показатели вновь удвоились. По
официальной статистике, на 1 октября 1929 г. число сельхозкооперативов,
включая колхозы, достигло 165 тыс., количество членов в них (с учетом
двойного членства) — 20 млн., а оборот только в снабженческой и загото¬
вительной сферах за 1928/29 хоз. год превысил 7,7 млрд. рублей. Потреби¬
тельская кооперация объединяла 27 тыс. обществ с 33,5 млн. пайщиков
и годовым оборотом до 20 млрд. руб.; кустарно-промысловая, соответст¬
венно,— около 22 тыс. артелей, более 2,5 млн. членов и до 6 млрд. руб.
годового оборота 43.
Эти официальные данные требуют критической оценки, так как
в 1928—1929 гг. многие кооперативы создавались уже в порядке реализации
«плановых» директив и «сверхплановых обязательств». Их обороты в зна¬
чительной мере перестали быть кооперативными, да и «приписок» (за
достижение контрольных цифр строго спрашивалось) было, видно, немало.
Но, даже если взять за основу показатели 1926/27 хоз. года когда дефор¬
мации были еще относительно небольшими, получается впечатляющая
картина. Всей совокупностью видов и форм, организационным строением,
хозяйственными связями и опытом кооперация была связана с миллионами
жителей города и деревни, способна была учитывать в своей работе и в из¬
вестной мере удовлетворять их потребности.
Однако эта мощная система к концу 20-х годов при столкновении
с укрепляющейся тоталитарной системой оказалась «колоссом на глиняных
ногах». В 1930—1932 гг. были распущены все звенья сельскохозяйственной
кооперации, в 1935 г.— потребительская кооперация в городах и рабочих
поселках. Формально считавшиеся кооперативными организациями кол¬
хозы, потребкооперация в сельской местности, кустарно-промысловая ко¬
операция до ее упразднения в 1959 г. были почти полностью огосу¬
дарствлены.
Главная причина случившегося — несовместимость кооперации как
компонента рыночного хозяйства, демократической организации, призван¬
ной защищать экономические интересы своих членов на основе присущих
только ей принципов деятельности, с тем идеалом социального устройства,
который навязывался советскому обществу командно-административной
системой. Кооперации не было места при «военном коммунизме», как не
стало этого места и в условиях новой экономической политики. Только
уничтожение всякого тоталитаризма могло бы снять преграды для раз¬
вития кооперации, как и нормального развития экономики в целом.
Образование в конце 20-х годов в массовом количестве машинных
45

и мелиоративных товариществ, контрактационных структур, зерновых, по¬
севных, животноводческих и, наконец, поселковых товариществ отнюдь не
являлось свидетельством «перерастания» «низших» и «простейших» форм
кооперативного движения в «высшие» производственные. Наоборот, поли¬
тика коллективизации, проводимой сверху и насильственным путем, ничего
общего не имела с объективными потребностями и возможностями раз¬
вития крестьянских хозяйств. Разрушение в целом успешно функционирова¬
вшего в годы нэпа и имевшего потенциальные возможности дальнейшего
развития кооперативного движения нанесло экономике страны невоспол¬
нимый ущерб.
Примечания
1.	Советский союз в 20-с годы. «Круглый стол».	Вопросы	истории.	1988.	№	9,	с.	3	13,
21	25, 41	44;	ВЕСЕЛОВ С. В. Кооперация и	советская	власть:	период	«военного ком¬
мунизма», ■ Вопросы истории, 1994, № 9	10,	с.	35;	Россия нэповская: политика, экономи¬
ка, культура. Тезисы Всесоюзной научной конференции. Новосибирск. 1991; Аграрный
рынок в его историческом развитии. XXIII сессия Всесоюзного симпозиума по изучению
аграрной истории. Тезисы докладов и сообщений. М. 1991, с. 18	21. 30 33.
2.	Подробнее см. ВЕСЕЛОВ С. В. Ук. соч., с. 25	37.
3.	ЛЕНИН В. И. Поли. собр. соч. Т. 43, с. 63 65.
4. Там же, с. 64, 225.
5. Директивы КПСС и Советского правительства по хозяйственным вопросам (далее: Дирек¬
тивы...). Т. 1. М. 1957, с. 234—237.
6. Российский государственный архив экономики (РГАЭ), ф. 1943. on. 1, д. 829, л. 133.
7. Директивы... Т. I, с. 219—220.
8. ЛЕНИН В. И. Поли. собр. соч. Т. 44, с. 208.
9. Директивы... Т. I, с. 237— 238.
10. Собрание узаконений (СУ), 1921, № 53, ст. 322; № 58, ст. 282; №61, ст. 434.
11. Протоколы съезда см.: Кооперативно-колхозное строительство в СССР. 1917—1922. М.
1990.
12. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Изд. 8-е.
Т. 2, с. 392.
13. Российский центр хранения и изучения документов новейшей истории (РЦХИДНИ), ф. 17,
оп. 11, д. 200, л. 24.
14.	РГАЭ, ф. 5449,	on.	1, д. 9,	л.	57 58.
15.	Там же, ф. 484,	on.	1, д. 159,	л. 28 38; Директивы.., т. I, с.	316-	-319,
16.	РГАЭ, ф. 5449,	on.	1, д. 9,	л.	55, 82, 91—99, 113	114	и др.
17.	РЦХИДНИ, ф.	17,	оп. 68,	д.	200, л. 23, 25; РГАЭ, ф. 4106, on.	1, д.	7, л. 25.
18.	РЦХИДНИ, ф.	17,	оп. 68.	д.	595, л. 52 53.
19. Там же, л. 11, 12, 14, 18, 20, 27- 28 и др.
20. Там же, оп. 68, д. 588. л. 15.
21. Там же, л. 11. 13, 15.
22. Там же, д. 438, л. 65; РГАЭ, ф. 4106, оп. 5, д. 4. л. 138; д. 7, л. 6; РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 68, д. *
595, л. 39; д. 401, л. 8 - 9.
23. РГАЭ, ф. 3983, on. 1, д. 250, л. 89-90, 93.
24. См.: Кооперация на XIV конференции РКП(б).	Доклад	А, И.	Рыкова,	прения	по докладу
и решение конференции. М. 1925; РЫКОВ	А.	И.	Деревня, нэп,	кооперация.	М.-Л.	1925;
КПСС в резолюциях... Т. 3. М. 1970, с. 189 202.
25. Директивы.., т. I, с. 458, 492.
26. Правда, 15. XI.1928; Сельскохозяйственная кооперация, 1928, № 20, с. II 12; № 21,
с. 3 4, 9	11.
27. Сельскохозяйственная кооперация. 1928, № 22—23, с. 21	22.
28. См.: РГАЭ, ф. 3983, оп. 8, д. 16, л. 3, 316, 320 321; ф. 7108. оп. 2, д. 204, л. 85, 103; д. 208, л.
37--47, 82, 140- 144, 158, 170 и др.
29. Там же, ф. 4106, оп. 2, д. 309, л. 5об.
30. Директивы.., т. I, с. 317.
31. ЯКОВЛЕВ А. И. На кооперативные темы,- Сельскохозяйственная кооперация, 1928, № 5.
32. Сельскохозяйственный кредит, 1929, № 2, с. 1	4.
46

33. Плановое хозяйство, 1929, № 2, с. 115—116; Сельскохозяйственная кооперация, 1929,
№ 5—6, с. 9.
34. РЦХИДНИ, ф. 17. оп. 3, д. 696, л. 5; д. 705, л. 4; д. 710, л. 3; д. 751, л. 3; д. 753, л. 2; д. 754, л.
3, д. 755, л. 7, 21—23.
35. Плановое хозяйство, 1929, № 2, с. 96.
36. ЖЕЛТОВ Д. О плановой работе сельхозкредита.—	Сельскохозяйственный	кредит, 1929,
№ 5, с. 45 48.
37. Дружными усилиями выполним постановление XV партсъезда. Сельскохозяйственная
кооперация, 1928, № 3, с. 5; Кредитные товарищества на новом этапе работы.— Сельскохо¬
зяйственный кредит, 1929, № 6, с. 2.
38. РГАЭ, ф. 4106, оп. 2, д. 309, л. 1.
39. Там же, д. 404, л. 1; РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 3, д. 751, л. 1.
40. САНКОВ И. К вопросу организации низовой сети с.х. кооперации в пятилетием плане.—
Сельскохозяйственная кооперация, 1929, № 4, с. 38 43; ДРАКИН И. Организационное
строительство с.х. кооперации в разрезе пятилетнего	плана.	Там	же,	с.	43—45.
41. РЦХИДНИ, ф. 17, оп. 3, д. 746, л. 2, 7 9.
42. Сеть сельскохозяйственной кооперации СССР. Стат. справочник. М. 1929, с. 22— 23;
ГУБЕНКО М. П. Сельскохозяйственная кооперация в начале массовой коллективизации.
1929 — 1931. - Исторические записки. Т. 74. с. 35.
43. РГАЭ, ф. 3983, on. 1, д. 250, л. 89 90, 93; СССР. Год работы правительства: Материалы
к отчету за 1928/29 год. М. (930, с. 27, 268, 278, 279, 285 -287, 302- 304; Вся кооперация
СССР. М. 1929, с. 275, 285; История крестьянства СССР. Т. 2. М. 1986, с. 53.

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПОРТРЕТЫ
Владислав Сикорский
В. С. Парсаданова
Владислав Еугениуш Сикорский жил в сложное и бурное время двух миро¬
вых войн, социальных катаклизмов и революций первой половины XX века.
Внук ткача, сын учителя и швеи, он стал политиком, военачальником,
государственным деятелем, олицетворявшим Польшу, ее сопротивление
фашизму в тяжелую годину, когда действия нацистов поставили иод вопрос
само существование польской нации. У. Черчилль называл его своим
другом, Ф. Рузвельту поддержка Сикорского обеспечила на президентских
выборах миллионы голосов американцев польского происхождения. Траги¬
ческая гибель Сикорского 4 июля 1943 г. всколыхнуло Европу.
Погиб он в то время, когда кардинально менялось соотношение сил,
задач, целей и приоритетов на мировой арене, поэтому вскоре о нем почти
забыли, и вспоминали лишь в связи с «польским вопросом», прежде всего
в польской мемуаристике и историографии. Европа вновь услышала о гене¬
рале Сикорском осенью 1993 г., когда во исполнение решения, принятого
польским эмигрантским правительством еще 8 июля 1943 г., гело его
с почестями было доставлено из Великобритании в Краков и торжественно
захоронено в крипте древнего собора на Вавеле, там, где уже стоял гроб его
соратника в молодости и соперника в зрелые годы — Ю. Пилсудского.
Сикорский был необходим обоим течениям польского национально-
. освободительного движения: «лондонскому» лагерю, руководимому эмиг¬
рантским правительством, и объединению левых и леворадикальных сил,
создаваемому Польской рабочей партией. Это отношение к генералу сказа¬
лось и на историографии послевоенной Польши. О Сикорском можно было
писать и в годы «застоя». Правда, это были скорее воспоминания «по
случаю». Серьезные работы появились только в конце 70-х годов. Толчком
послужило столетие со дня рождения Сикорского. За рубежом работы о нем
появились раньше. Особое значение имеют мемуары и издания документов
его друзей: бывшего посла Полыни в СССР С. Кога, опубликовавшего
записи всех бесед и переговоров с советским руководством того времени, К.
Попеля, лидера партии труда, заместителя министра в эмигрантском пра¬
вительстве, Л. Миткевича, начальника II отдела Штаба Верховного главно¬
командующего (т. е. Сикорского), заместителя начальника этого штаба,
в 1938—1939 гг. польского военного атташе в Литве (он дружил со своим
советским коллегой и именно через Мигкевича последний передал в апреле
Парсаданова Валентина Сергеевна - доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник
Института славяноведения РАН.
48

1939 г. в Варшаву сообщение о готовности СССР оказать Польше помощь
против Германии) '.
Сикорский родился 20 мая 1881 г. в Тушове-Народовым около Мелыда.
В свидетельстве о его смерти было указано место его рождения: Сан-
домирский уезд, Келецкое воеводство, т. е. в конце XIX в. родина его
находилась на территории Австро-Венгерской монархии. Владислав был
третьим ребенком в семье Томаша и Эмилии из Альбертовичей Сикорских.
Отец его уехал из родного Пшеворска в связи с упадком там ткачества,
традиционного семейного ремесла, и осел в Хижне около Жешова. Долж¬
ность органиста местного костела его не удовлетворяла. Окончив курсы
учителей народных школ, с молодой женой, дочерью эконома из имения
Владислава Енджеевича, он поселился в Тушове-Народовым. В 1885 г.
в возрасте 34 лет отец умер. Мать вернулась в Хижны, в имение Ендже-
евичей, где зарабатывала шитьем, работой на почте и помощью бонне.
Жизнь в имении придала Владиславу определенный лоск, разбудила
честолюбие. Способности юноши, его тяга к знаниям были замечены
Енджеевичами и в 16-летнем возрасте Владислава отправили в учительскую
семинарию в Жешов.
Высокий, красивый блондин с волнистой шевелюрой и пропорциональ¬
ной фигурой сразу привлек внимание директора семинарии Ю. Зубчевского,
который заметил, что тактичный, любезный юноша оказался к тому же
необычайно способным, особенно к естественным наукам. Желая покрови¬
тельствовать Сикорскому, директор предложил ему жить у себя, что во
многом предопределило личную жизнь будущего премьер-министра. Суп¬
руги Зубчевские, у которых своих детей не было, воспитывали удочеренную
сироту Елену (родилась в 1888 г.). Сикорский стал для них почти сыном,
а через 10 лет и зятем; в июне 1909 г.. Владислав и Елена пошли к алтарю.
В доме Зубчевского собиралась местная интеллигенция, шли разговоры
о польских проблемах, о грядущих социальных изменениях. Владислав
почувствовал вкус к политике, к вопросам национально-освободительного
движения. Опекун его понимал, что способному юноше нельзя ограничи¬
ваться учительской семинарией. Зубчевские переехали во Львов и, окончив
гимназию, в 1902 г. Сикорский поступил во львовский политехнический
институт на отделение строительства дорог и мостов.
Здесь он включился в студенческое просветительное и национально-
освободительное движение. Сначала примкнул к Лиге Народовой, бурно
критиковал социалистов. Особенно привлекал его лозунг вооруженной
борьбы, провозглашенный Лигой. Уже в те годы Сикорский активно высту¬
пал в печати и не только «своего» направления. Коллег, связанных с газетой
«Odrodzenie» («Возрождение») он призывал: «Эгоизм, злую волю, отсутст¬
вий отваги и решительности, заурядность — все, что знаменует так называ¬
емого благоразумного человека — отбросьте прочь. Станьте людьми одер¬
жимыми» 2. Одержимость была характерна для него самого.
Вскоре он разочаровался в «спокойных» народовцах, отказавшихся от
военных методов борьбы. Тем более что, пройдя в 1904—1905 гг. обязатель¬
ную одногодичную службу в австрийской армии, Сикорский почувствовал
предрасположение к военной карьере. Армейское начальство уговаривало
его стать кадровым военным, проча блестящее будущее. Владислав от¬
казался, но на время летних каникул записался на курсы и получил первый
офицерский чин. Военные сборы и новые курсы приносили ему очередные
чины. В напряженные годы предвоенного кризиса Сикорский считал, что
каждый поляк должен профессионально готовиться к грядущим боям за
независимость родины.
Используя полученные военные знания, он преподавал курс тактики
пехоты в тайной военной школе Польской социалистической партии (ППС).
С этой партией, с ее военными отрядами он связался после революции 1905
г. в России. Кстати, среди слушателей курсов были будущие видные
польские политические деятели Ю. Пилсудский и К. Соснковский. Именно
с 1907/1908 учебного года ведет отсчет сотрудничество-соперничество Пил-
судского и Сикорского. В то время Сикорский, в отличие от Пилсудского,
49

ратовал за создание военной организации, независимой от конкретной
партии, организации, опирающейся на более широкие круги общества, что
впоследствии стало основой строительства Армии Крайовой в годы второй
мировой войны. Сикорский стоял за полную независимость Полыни, в от¬
личие от Пилсудского отвергая любые варианты ее альянса с Австро-
Венгрией. Свою позицию он горячо отстаивал весной 1908 г. на съезде ППС
в Цюрихе при обсуждении вопроса о создании тайной организации —
Союза активной борьбы. Сикорский стал членом его правления, Пилсудс-
кий — председателем.
Летом 1908 г., получив диплом инженера и отбыв очередные военные
сборы, Сикорский определился на работу в департамент водных сооруже¬
ний Галицийского наместничества. Достиг нув определенной жизненной ста¬
бильности, Сикорский обзаводится семьей. Более трех десятилетий прожи¬
ли вместе Владислав и Глена Сикорские, их первым семейным пристани¬
щем был городок Лежайск. Коллега Сикорского по работе и сосед домами
Антоний Холлендер писал: «Вечером, после ужина, который готовили наши
хозяйки, мы помогали женам вытирать посуду. Исключением была Халюся
(уменьшительное от Хелены — В. Г1.) Сикорская, которой нельзя было
заниматься никакой физической работой. Владуня (так называли В. Сикорс¬
кого — В. П.) был образцом мужа и опекуна не с этой планеты. Утром
перед выездом на промеры (а это было в 7.30 утра — В. П.) он сам готовил
для жены завтрак... Никогда из его уст не сходили слова попрека, критики
или нетерпения... все его помыслы и дела были исполнены сердечной
заботой о дорогом сердцу существе. Таким он был и с нами. Понимающий,
скромный, сердечный, терпеливый... и неисчерпаемый в придумках. Когда
вечерами всей компанией мы отправлялись в дальние прогулки, он был
инициатором затей, шуток и сюрпризов. И часто по лесу разносился
мелодичный голос Владуни, лилась его любимая песня» }.
Семейная идиллия и профессиональная карьера не заглушили интереса
Сикорского к политике. Его симпатии не были безраздельно отданы группе
Пилсудского. Сикорский активно сотрудничал, особенно в печати,
с Польской прогрессивной партией (СП), либеральным интеллигентским
объединением, родственным российским кадетам.
В предвоенной обстановке Австро-Венгрия все более терпимо относи¬
лась к территориальным военизированным организациям. Во Львове был
создан легальный Стрелецкий союз, его председателем стал Сикорский.
В недрах Стрельцов у Ф. Млынарского в 1912 г. родилась концепция
создания подпольного государства, которая тогда была высмеяна Пилсудс-
ким (реализована она была в Польше в 1939 -1945 гг.). Бряцание оружием,
марши вооруженной молодежи по улицам городов Галиции вблизи рос¬
сийской границы вызвали обеспокоенность царского правительства. После¬
довало представление в Вену. В ответной ноте (31 марта 1912 г.) австрийс¬
кая дипломатия утверждала, что Стрелецкий союз действует в рамках
закона, а во главе его стоят люди, достойные доверия, политическая
деятельность и моральная позиция которых не вызывают возражений 4.
Начались попытки объединения разрозненных польских сил. Во вре¬
менной комиссии сконфедерированных партий независимости (1912 г.)
Сикорский стал руководителем военной секции. Июнь 1914 г. он с женой
и двухлетней дочерью Софьей проводил в Бельгии. Там его застала
весть об убийстве эрцгерцога Франца-Фердинанда. Немедленно выехав
на родину и оставив жену и дочь у родственников в Закопане, Сикорский
направился во Львов. Мобилизованному в первые дни войны в австрийскую
армию, ему удалось вскоре перейти в польские легионы при австрийской
армии. В Главном национальном комитете - политическом патроне ле¬
гионов — - Сикорский уже в чине подполковника возглавил Военный де¬
партамент. Задачей его была организация польских частей при австрийской
армии, мобилизация, материальное обеспечение, а также проведение по¬
литических акций.
Почти сразу же выявились расхождения между Пилсудским и Сикорс-
ким. Последний считал необходимым максимально расширять польские
50

формирования вне зависимости от их временной принадлежности, чтобы
к концу войны иметь достаточно развитые силы для строительства наци¬
ональной армии, предотвращения хаоса на польских землях. Он понимал,
что необходима внешняя поддержка польской идеи. Однако, поездка в Бер¬
лин в 1915 г. убедила его, что на помощь Германии в восстановлении
Польского государства рассчитывать не приходится. Пилсудский, командир
(комендант) первой бригады легионов, придерживаясь прогерманской ори¬
ентации, выступал против австрийского верховного командования, его не
устраивало расширение легионов за счет формирований, ему непосредст¬
венно не подчиненных. Сикорский стремился договориться с Пилсудским,
оазрядить обстановку, хотя на серьезные уступки не шел. Пилсудский же не
желал компромисса. Отчасти потому, что понимал: идея легионов уже
изжила себя, как и идея сотрудничества с Центральными державами (Гер¬
манией и Австро-Вергрией).
В первой мировой войне противостояли друг другу три империи,
разделившие в конце XVIII в. Польшу. Фронт проходил по польским
землям. Сотни тысяч поляков были призваны враждующими сторонами
в армию, и каждая из них объявила, что сражается за Польшу. Германия
и Австро-Венгрия не могли выдвинуть широкой «территориальной» про¬
граммы, не задевая интересов друг друга. В воззвании от 9 августа 1914 г.
они заверяли, что их войска принесут полякам свободу и независимость.
Россия же призывала поляков бить общего врага во имя объединения под
скипетром царя всех трех частей Польши с предоставлением ей самоуправ¬
ления, свободы в вере и языке. В декабре 1916 г. были также обещаны
автономия, собственные законодательные органы и армия. Союзники Рос¬
сии были согласны с ее требованиями, в том числе с включением Галиции
в состав Российской империи. Зафиксировано было это, в частности в рус¬
ско-французском соглашении от 11 марта 1917 года.
В 1915 г. австро-германские войска заняли «русскую» Польшу, раз¬
делив на германскую и австрийскую зоны оккупации. 5 ноября 1916 г. оба
губернатора этих зон одновременно в Варшаве и Люблине объявили о со¬
здании польского государства как наследственной монархии с конституци¬
онным строем. Россия 15 ноября 1916 г. заявила, что их действия нарушают
нормы международного права и объявила акт создания нового государства
недействительным. Временное правительство России 16/29 марта 1917 г.
признало за поляками право создать независимое государство из всех
земель, «населенных в большинстве польским народом». Будущему Учре¬
дительному собранию предлагалось дать «согласие на те изменения госуда¬
рственной территории России, которые необходимы для образования сво¬
бодной Польши из всех трех ныне разрозненных частей ее». Акт Времен¬
ного правительства дал возможность державам Антанты, до того
считавшим польский вопрос внутренним делом России, начать дискуссию
о независимости Польши J.
Вступление в апреле 1917 г. в войну США на стороне Антанты пред¬
решило исход первой мировой войны, а с ним и вопроса о восстановлении
польского государства. Для Пилсудского ориентация на Центральные дер¬
жавы окончательно потеряла смысл: в июне 1917 г. он демонстративно
порвал с бывшими покровителями и был интернирован в крепость Маг¬
дебург. Сикорский официально продолжал выступать за сотрудничество
с Центральными державами 6. Конфиденциально же он предпринял совсем
иные шаги.
Контакты его с французскими деятелями были установлены через
пресс-бюро Военного департамента. Оно возглавлялось С. Котом и вело
пропаганду на Запад не только в нейтральных странах, Центральных
державах, но и в странах им противостоявших. Еще в 1916 г. Сикорский
пытался связаться с членами французского правительства, в частности,
через Г. Сенкевича, жившего в Швейцарии, куда в мае 1916 г. Сикорский
с женой выехал, чтобы поздравить от имени легионеров знаменитого
писателя с 70-летием. Однако открыто Сикорский порвал с оккупантами
лишь после подписания 9 февраля 1918 г. в Бресте мирного договора между
51

Центральной радой Украины и Германией, Австро-Венгрией, Болгарией
и Турцией.
По этому договору правительство гетмана П. П. Скоропадского полу¬
чало Холмскую землю, этнически близкую Украине. Узнав о содержании
договора, II бригада польских лег ионеров под командованием Ю. Галлера
(впоследствии формировавшего польский корпус во Франции, прибытие
которого на родину во многом определило исход советско-польской войны
1920 г.) 15 февраля 1918 г. прорвала австрийский фронт под Рараньчей на
Буковине и соединилась с польскими формированиями на российской сто¬
роне. Через день офицерское собрание Центра формирования этой бригады
по предложению Сикорского солидаризовалось с действиями Галлера и за¬
явило о разрыве какого-либо сотрудничества с Авсгро-Венгрией и Германи¬
ей. Следствием этого демарша было разоружение и пленение персонала
Центра. Сикорский оказался в лагере для военнопленных в венгерском
местечке Хуст по обвинению в государственной измене. После двухмесяч¬
ного разбирательства военный суд снял с него обвинение в активном
участии в «вооруженном бунте» иод Рараньчей 7. Он был освобожден из
лагеря и уволен из австрийской армии.
В конце апреля Сикорский возвратился во Львов. Кризис политических
надежд, подорванная репутация, приобретенная в лагере болезнь желуд¬
ка — все это склоняло его к тому, чтобы отказаться от политической
деятельности. Он занялся устройством материального положения своей
семьи, работал директором фирмы «Демобиль» (кампании по «использова¬
нию военных материалов»). Но очень скоро фирма стала лишь прикрытием
для антиавстрийской деятельности. Сикорский сотрудничал с учрежденным
германо-австрийским оккупантами Регентским советом в Варшаве. Отно¬
шения с пилсудчиками и их организацией оставались враждебными.
11 ноября 1918 г. Регентский совет передал Пилсудскому военную, а 14
ноября и гражданскую власть в возрождавшейся Польше. По поручению
Пилсудского в Варшаве 17 ноября было сформировано правительство во
главе с одним из лидеров ППС — Е. Морачевским. Пилсудский стал
«начальником государства», Сикорский — «фронтовым командиром». Он
принимал активное участие в первой, начатой Польшей уже в ноябре 1918
г., войне против Западноукраинской народной республики (ЗУНР), в частно¬
сти за Львов, провозглашенный ее столицей. Во Львов, уже занятый
польскими войсками, но осажденный войсками ЗУНР, Сикорский прилетел
10 ноября из Кракова на австрийском самолете, получившем уже польские
опознавательные знаки. Первый его полет не обошелся без происшествий:
аэроплан был обстрелян, и едва не разбился.
В военных операциях против ЗУНР Сикорский имел значительную
свободу действий. Одно время подчиненные ему части назывались группой
Сикорского. Именно Сикорский в марте 1919 г. взял Янов, «прорубив»
коридор, решивший судьбу Львова. Оперативная группа Сикорского захва¬
тила также Тарнополь, Бежаны и дошла до Збруча, границы с Россией.
Восточная Галиция была присоединена к Польше, а после завершения этой
кампании Сикорский был отправлен командовать дивизией в Полесье.
В начатой весной 1920 г. Пилсудским войне против РСФСР и УССР под
предлогом восстановления власти Петлюры на Украине, Сикорский, теперь
уже генерал бригады, опять командует оперативной группой. В ходе наступ¬
ления она овладела важным узлом Мозырь-Калинковичи. После отхода
польских войск от Киева к Западному Бугу Сикорский три дня удерживал
Брест, в боях за который едва не погиб. Под напором советских войск,
которыми командовал М. Тухаческий, Сикорский отступил к Бялой Под-
ляске. 6 августа 1920 г. Пилсудский как главнокомандующий назначил
Сикорского командующим 5-ой армией. В кратчайший срок Сикорскому
удалось сплотить разрозненные отступавшие части и нанести решающий
удар в тыл советских войск, что по сути дела решило исход битвы за
Варшаву и тем самым определило провал операции Красной армии по
экспорту революции в Польшу и Германию. Затем Сикорский как коман¬
дующий уже 3-ей армией дал в Люблинском воеводстве отпор Первой
52

конной армии С. М. Буденного. Во время операций генерала Желиговского
по захвату Виленщины Сикорский со своей армией стоял во втором эшело¬
не, готовый вступить в бой и захватить Вильно.
По окончании военных действий 3-ю армию перевели из-под Гродно
в Яблону под Варшавой, где Сикорский поселился с семьей.
Пилсудский без мелочности, но не без яда оценил итоги его боевой
деятельности. Вот данная им Сикорскому характеристика: «С точки зрения
командования: интеллигентный, живой ум, легкий характер при больших
амбициях. Необычайно легкий в отношениях с людьми, которых умело
и целенаправлено использует. Очень хороший организатор, умеющий быст¬
ро распределить задачи, легко оценивающий способности людей, если ему
не застит глаза тот или иной недостаток, к чему он очень и очень склонен.
Умеет и любит рисковать и при своей оборотистости легко может выйти
почти из любой ситуации. У него отсутствует большое военное образова¬
ние, ибо с этой точки зрения довольствуется малым, поверхностным подхо¬
дом к вопросам. У него, однако, хорошее оперативное чутье и при способ¬
ности к риску, способен на высшее командование. В отношениях с подчи¬
ненными — в меру приказывающий, милый в обхождении, немного
слишком ищущий популярности, иногда небезопасный для них в связи
с тем, что легок к своекорыстию, к списыванию вины и ответственности
с себя на других. С точки зрения объема руководства, командовать армией
будет легко. Как человек, хорошо знающий отношения и силы государства,
подходит на пост начальника штаба при верховном главнокомандующем,
а также министра по военным делам во время войны» 8.
С прибытием в столицу для Сикорского начался новый этап его де¬
ятельности. Уже в феврале 1921 г. его назначили начальником Генштаба,
присвоили очередное генеральское звание, наградили орденами «Виртути
милитари» V и II класса. На новом посту Сикорский был одним из творцов
военно-политической доктрины межвоенной Польши (теории угрозы
Польше с востока и запада, концепции двух врагов). Она определила
принципиальные направления политики, не измененные почти до весны
1939 года. Правда, лично Сикорский больше внимания советовал уделять
Западу, опасаясь реваншистского выступления Германии уже с 1925 года 9.
Считая необходимым в интересах Польши и мира сохранение европейского
(«версальского») статус-кво, он видел основным ее союзником Францию
и прилагал усилия к установлению и укреплению сотрудничества с нею,
получению французской помощи в строительстве регулярной польской
армии. Соответствующие переговоры делегация польского Генштаба во
главе с Сикорским вела в Париже в сентябре 1922 года.
Одним из аспектов этих переговоров был вопрос о польских восточных
границах. Хотя уже был подписан Рижский мир между Польшей, РСФСР
и УССР, на картах французского Генштаба восточная польская граница
была проведена по линии Керзона, выработанной Парижской мирной
конференцией. Польская делегация получила от маршала Фоша и началь¬
ника Генштаба Э. Бюа ответ, что вопрос этот лежит в области политичес¬
кой и, в передаче Сикорского, и после 18 марта 1921 г. (т. е. после
заключения мира в Риге) существуют «непреодолимые, казалось бы, труд¬
ности» 10. Франция, как и другие страны Антанты, еще надеялась на измене¬
ние власти в России, где еще продолжалась гражданская война, и придер¬
живалась договоренностей с царским, а затем Временным правительством.
Польское правительство не оставляло попыток добиться международ¬
ного признания восточной границы, фактически разделившей территории,
населенные украинским и белорусским народами. Лично для Сикорского
в этом отношении вскоре открылись новые возможности.
Г. Нарутович, избранный первым президентом Польши, во время
инаугурационных торжеств 16 декабря 1922 г. был убит. По конституции
бразды правления перешли к маршалу сейма М. Ратаю. Творцы легенд
о Пилсудском говорят о наличии в это время периода сотрудничества
Пилсудского и Сикорского, так как именно Пилсудский выдвинул кан¬
дидатуру последнего на пост премьер-министра. К. Попель (со ссылкой еще
53

на одного участника событий) утверждает, что кандидатуру Сикорского
Ратаю предложил один из лидеров ППС Г. Либерман. Ратай же пред¬
оставил самому генералу выбор кем стать, президентом или премьер-
министром. О. Терлецкий, один из биографов Сикорского пишет, что тот
хотел управлять, а не представительствовать, и выбрал пост премьер-
министра. Попель далее собщает: «Когда Сикорский покидал кабинет
Ратая, в сейме появился Пилсудский. Он заявил Ратаю о готовности встать
во главе правительства с целью «установить порядок», в ответ на что
услышал, что пришел слишком поздно». Известие о выдвижении кандида¬
туры Сикорского крайне не понравилось Пилсудскому “.
Итак, генерал голосами центра, левых и представителей национальных
меньшинств в сейме впервые сi ал премьер-министром и министром внут¬
ренних дел. Начальником генштаба был назначен Пилсудский. Задачей
внепартийного правительства Сикорского было навести в стране порядок.
Польшу продолжали сотрясать послевоенные социальные коллизии, не без
влияния возвращавшихся из России сотен тысяч беженцев и эвакуирован¬
ных в 1915 г., а также деятельности засылаемых из РСФСР эмиссаров.
Активными оставались рабочее и национально-освободительное движение
на кресах (восточных окраинах Польши - В. П.). Убийство Нарутовича
усилило напряженность, в стране было объявлено военное положение,
в столицу введены войска, проведены аресты правых деятелей. Порядок
был восстановлен. С 1923 г. положение в Польше стало нормализоваться.
Ее будущее Сикорский видел в установлении демократической парламентс¬
кой республики, в прекращении инфляции, оздоровлении финансов, в том
числе путем увеличения налогов с лиц, имеющих большие доходы.
Правительство Сикорского продолжало предпринимать усилия для
международного признания восточных границ Польши. 15 марта 1923 г. (в
некоторых источниках приводятся даты 14 и 23 марта) Парижское совеща¬
ние послов стран Антанты, приняв во внимание, что Польша заявила
о согласии на автономию для Восточной Галиции, на соблюдение прав
национальных меньшинств по языку, расе и религии, а также то, что она
для определения восточных границ вступила в непосредственные отноше¬
ния с Советским Союзом, решило «признать в качестве границы Польши
с Россией линию, проведенную и застолбленную по соглашению между
обоими государствами и под их ответственностью к 23 ноября 1922 г.,
с Литвой линию фактической границы». Через несколько дней заявление
о признании польских восточных границ сделало правительство США. Но
гарантий в отношении своих границ Польша тогда не добилась. Однако
заявления послов и правительства США Сикорский считал своим триумфом
и охарактеризовал их в сейме как «величайший для Польши международ¬
ный акт со времен Версальского мира» 12.
Во внешней политике Сикорский стремился проводить свои франко¬
фильские идеи, в том числе и в новой сфере — получение кредитов, необ¬
ходимых для осуществления денежной реформы в Польше. Но именно
кредиты, бюджет стали камггем преткновения для правительства Сикорс¬
кого. 26 марта 1923 г. голосами правой оппозиции оно получило вотум
недоверия. Сикорский удалился «в отпуск» во Францию, Пилсудский —
в свое имение под Варшавой Сулеювек, по оба не собирались порывать
с политической деятельностью.
Генерал вернулся в армию через девять месяцев на пост генерального
инспектора пехоты, а после очередного правительственного кризиса вошел
в кабинет В. Грабского в качестве военного министра. Выходившая из
военной разрухи страна создавала и вооружала свою армию. Военный
министр был сторонником ее модернизации и создания новых родов войск
(авиации, флота, например).
Из-за принципов строительства армии, вернее, ее г лавног о командова¬
ния разгорелся новый конфликт между Пилсудским и Сикорским. Послед¬
ний выступал за французский вариант: подчинение в мирное время коман¬
дования армии правительству через гражданског о министра обороны. Пил¬
судский в тог момент, не занимая формально никакой должности, но
54

фактически сохраня огромное влияние, требовал создания поста верховного
главнокомандующего, в мирное время независимого от правительства,
видя прежде всего себя в качестве кандидата на эту должность 13. Послан¬
ный ему Сикорским для консультации проект строительства армии Пил¬
судский отверг. Началась новая кампания пилсудчиков против Сикорского.
Тогда он пошел на изменение своего проекта, сняв ряд ограничений прав
генерального инспектора вооруженных сил, так в мирное время именовался
верховный главнокомандующий. Возможно Сикорский сам примеривался
к этому посту (занял он его только в 1939 г.). Так или иначе, но в споре
победил Пилсудский, а Сикорский в ноябре 1925 г. ушел в отставку.
Попытки очередных премьеров включить его в состав правительства
успеха не имели из-за противодействия пилсудчиков. Сикорского удалили
из столицы, назначив командовать военным округом во Львове, бросив его
в трясину советско-польских пограничных конфликтов и трений. Осенью
1924 г. Пилсудский опубликовал книгу «Год 1920». В этой работе Сикорс¬
кий упоминался только однажды и при этом в негативном плане: пообещав-
де в июле 1920 г. десять дней удерживать Брест, смог оборонять его от
советских войск только три дня. Сикорский ответил книгой «Над Вислой
и Вкрой» 14, с огромным трудом изданной во Львове в 1928 году. Предис¬
ловие к французскому изданию написал маршал Фош, не поскупившись на
превознесение заслуг автора и его вклада в «чудо над Вислой». Сикорский
так прокомментировал выход книги в свет: «Моя военная карьера кончена!»
И почти не ошибся.
У Пилсудского и беи того имелись счеты с Сикорским за 1926 год.
Позиция Сикорского во время майского переворота выяснена пока недоста¬
точно. Помогать Пилсудскому он, кажется, не собирался и даже не хотел.
Помочь тогдашнему премьер-министру В. Витосу ему не дали: тот вызывал
Сикорского с военными подкреплениями в столицу на помощь правительст¬
ву, но чиновник на почте на сутки задержал телеграмму. Известно это стало
в 1928 г. из жалобы того же чиновника в связи с тем, что он был оскорблен,
не получив «Медаль независимости», главным основанием для награждения
которой он почитал выполнение указания о задержке телеграммы. Сикорс¬
кий получил ее, когда победа Пилсудского практически была уже пред¬
решена. В своем рапорте Сикорский указал на несколько причин, почему он
не покинул Львова и не прислал правительству подкреплений: передвижение
советских войск на границах, брожение среди украинцев, позиции железно-
дорожников-социалистов, препятствовавших движению правительственных
войск, наличие у президента большого числа других генералов.
После прихода к власти Пилсудского, формально ставшего военным
министром, Сикорский подал ему рапорт о состоянии корпуса, а маршалу
сейма (Ратаю) письмо с выражением солидарности с защитниками ко¬
нституции ,5. Пилсудский не рискнул сразу расправиться с Сикорским,
но обставил его верными себе контролерами-надзирателями и только
19 марта 1928 г. (после выхода в свет его книги) освободил своим
приказом от должности «в связи с переходом в распоряжение министра»
по военным делам.
До сентября 1939 г. военные министры не нашли занятия для опального
генерала. Ему даже не разрешили в мундире присутствовать на похоронах
Пилсудского в мае 1935 г. и он явился на панихиду в цивильном костюме.
Сикорский, видимо, верил в свое предназначение спасителя Польши.
В день смерти Пилсудского он записал: «Не раз уже в моей жизни об¬
ращались ко мне в трудные минуты и под их влиянием. Так было в боях за
Львов, Городок Ягелонский и Восточную Малопольшу (Галицию, Запад¬
ную Украину — В. П.). Равным образом я получил командование полесской
группой, а позднее 5-ой и 3-ей армиями. Те же мотивы определили назначе¬
ние меня на пост начальника Генерального штаба, а уже классически
тяжелая для Полыни минута определила меня на пост шефа правительства
после.убийства президента Речи Посполи гой. Не иначе будет и в настоящий
момент. Если будет плохо с Полыней, пробьет тогда й мой час» ,6.
Статус Сикорского не позволял ему принять какой-либо должности вне
55

армии. Годы вынужденного отстранения от дел он посвятил, во-первых,
семье. Порывистый, импульсивный, легко возбудимый дома он был в тихой
гавани, спокойном убежище. Жена его не вмешивалась в политические дела.
Ее уделом было вязание, преферанс. На светских раутах она бывала скорее
но обязанности, да и там, как и в семье, со временем стала прятаться в тени
дочери, пикантной, стройной женщины, которую многие называли за по¬
вадки амазонкой. Софья (но мужу — Лесьневская, 1912—1943) была для
отца светом в окошке, царем, богом и наивысшей властью. Ее успехами
в учебе и личных делах он гордился не меньше, чем своей деятельностью на
политическом поприще.
Немало забот у Сикорского вызывало материальное положение семьи.
Выплата банковского кредита на строительство виллы в Варшаве су¬
щественно повлияла на его финансовое положение. Осложнения возникли
и в связи с приобретением на льготных условиях имения (51 га) в По-
знанском воеводстве (льготы ему полагались как участнику войны 1920
г.). Хорошо налаженное хозяйство, ставшее приносить доход, явилось
поводом для обвинения в том, что Сикорский использовал служебное
положение для занижения цены при покупке имения. В результате сто¬
имость его увеличили почти в два раза. Правда, выплату растянули
на 49 лет. Сикорский опротестовал это решение в суде. Процесс затягивали,
к 1939 г. он так и не завершился. Отсутствие судебного решения ис¬
пользовалось его политическими противниками из санационного лагеря
для наветов и дискредитации. Желание Сикорского купить землю в Лю¬
блинском воеводстве, ближе к имению мужа своей дочери осуществить
не удалось: не было денег, а имущество в Познанском воеводстве продать
в силу обстоятельств было нельзя.
Во-вторых, немало времени Сикорский уделял политической деятель¬
ности. Первые годы нахождения «в распоряжении», характеризовавшиеся,
вроде бы, политической индифферентностью, сменились переходом его
в оппозицию к режиму санации. Сикорский был одним из инициаторов
объединения оппозиционных центристских и легальных левых сил — «Фро¬
нта Морж», названного по имени местечка в Швейцарии. Сикорский, фран¬
кофил и масон, стал политически близок партии труда, созданной в 1937 г.
путем объединения христианской демократии и национальной рабочей
партии, имевшей ярко выраженную антигерманскую направленность. Воз¬
главили партию Галлер, Попель, в эмиграции ее патроном считался В.
Корфанты. Как военнослужащий Сикорский не имел права участвовать
в политической жизни. Поэтому его подписи нет на документах оппозиции
и он не состоял в ее руководстве. Партия труда, особенно позже, в годы
второй мировой войны, подчеркивала близость к Сикорскому как вырази¬
телю ее интересов.
Центристская либеральная партия она представляла средние слои горо¬
да, две трети ее членов составляли рабочие, кроме того в нее входили
представители мелкой и средней национальной буржуазии. Партия труда
имела сильные позиции на западе Польши. Это объяснялось не только
антигерманской ориентацией партии, ее католической окраской, но и резкой
критикой монополистического и финансового капитала. Она декларировала
отрицание революций, а свою цель видела в преобразовании социального
и экономического строя путем ускоренной эволюции. Партия труда, как
и сам Сикорский, отвергала тоталитаризм, заявляя себя представителем
убежденных демократов, которые стоят за создание в Польше по воле ее
народа сильного правительства. Регулятором демократического строя
с широким самоуправлением объявлялась христианская этика, но исполь¬
зование религии в политике исключалось.
Партия труда заявляла, что будущее величие Польши может основы¬
ваться только на улучшении жизни широких масс, что труд должен дейст¬
вительно стать делом чести и доблести. В программе партии (опубликован¬
ной уже в годы войны в подполье) утвержалось, что из существующих трех
концепций социально-экономического устройства две крайние, противоре¬
чащие друг другу материалистические доктрины капитализма и социализ¬
5
56

ма, потерпели банкротстве). Плодотворна только третья — христианская
доктрина. Партия труда выступала против такого «пережитка XIX в.» как
классовая борьба, считая, что раздел общества на классы следовало заме¬
нить разделением людей по профессиям, при котором интересы труженика
и работодателя почти совпадают. Сам Сикорский всегда был за смягчение
социальных противоречий, а не за их разрешение.
Признавая право частной собственности, индивидуальной свободы
в экономической жизни, партия труда, как в будущем и все польское
эмигрантское правительство и Сикорский как его глава, выступала за
государственный контроль над производством, огосударствление тяжелой
и оборонной промышленности, энергетики и транспорта (в целом в масш¬
табах не на много больших, чем в Польше до 1939 г.), за проведение
аграрной реформы. Все это предполагалось проводить с возмещением
собственникам, в интересах общества, индустриализации страны, создания
такого ее экономического и военного потенциала, чтобы не допустить
повторения событий сентября 1939 года. Все эти положения Сикорский
высказал в своих довоенных монографиях.
В-третьих Сикорский занялся научной и публицистической деятель¬
ностью. Он написал две книги, переведенные и изданные во Франции,
Англии и США. В СССР по распоряжению Сталина его книги, особенно
«Будущая война», стали учебным пособием в Академии Генерального
штаба. За пару предвоенных лет Сикорский написал 86 статей, в которых
проявил незаурядное чувство предвидения военного теоретика и реального
политика. Английская «Sundy Times» в июне 1941 г., предваряя его ин¬
тервью газете, назвала Сикорского величайшим стратегом Европы. Работа
публициста давала ему дополнительный доход и возможность пропаган¬
дировать свои политические взгляды 17.
За выступлениями Сикорского следили в стране и за рубежом. НКИД
постоянно сообщал высшему советскому руководству о его выступлениях.
Сикорский взывал к общественному мнению Европы и Польши поставить
заслон готовящейся германской агрессии. В рождественских и новогодних
прогнозах на 1939 год в газете «Kurjer Warszawski» от 24 декабря 1938 г.
в статье «Нереальные планы», анализируя состояние Красной армии после
сталинских чисток и указывая на сохранение «агрессивной большевистской
доктрины», он писал, что «в случае германского нападения на русские земли
тем не менее она могла бы стать при умелой тактике правительства весьма
грозным противником», что определялось, по его мнению, демографичес¬
кими, геополитическими, психологическими и историческими факторами,
состоянием инфраструктуры СССР. Сикорский делал вывод: «Об этом
забывают политические руководители Третьего рейха, мечтающие о каких-
то туманных походах на востоке. По-видимому успех кружит им голову».
В большевистской империи неприемлем блицкриг. «А война с Россией,
рассчитанная на исчерпание сил противника, не принесла бы победы Третье¬
му рейху». Сикорский был убежден в необходимости союза Польши с Фран¬
цией и СССР. «При активном участии западных держав желателен такой
уклад отношений с Россией, который гарантировал бы нам мир, но одно¬
временно не допустил бы большевизации Европы» 18.
После расчленения Чехословакии (март 1939 г.) и появления непосред¬
ственной угрозы фашистского нападения с трех сторон на Польшу (план
«Вайс» был подписан Гитлером в апреле 1939 г.) санационное правительство
начало переориентацию своей внешней политики-на Францию и Великобри¬
танию. Изменение геополитических условий Польши способствовало поли¬
тической консолидации внутри страны, ослаблению межпартийных разног¬
ласий. Был выдвинут лозунг создания правительства национального спасе¬
ния. Идею поддержали все партии, включая коммунистов. Помощь в отпоре
фашизму оппозиционная санации часть польского общества надеялась по¬
лучить от Советского Союза. (Такая возможность предусматривалась гит¬
леровцами в первом варианте плана нападения на Польшу). Пресса, в основ¬
ном оппозиционная, писала о возможности принять советскую помощь для
отпора фашизму, проповедовала даже идеи славянского единства 19.
57

Сикорский возлагал большие надежды на англо-франко-советские пере¬
говоры. Он был убежден, что это действенный способ вообще предотв¬
ратить вторую мировую войну. Санационное же правительство считало
достаточным для СССР положение Польши как «союзницы его союзников»
и не способствовало успешному ходу переговоров. Министр иностранных
дел Ю. Бек был убежден, что СССР желает лишь добиться того, что ему не
удалось в 1920 году. Польша боялась утраты суверенитета, ввода советских
войск, «коммунизации польских крестьян» в результате этого акта.
Советско-германский пакт о ненападении ог 23 августа 1939 г. и секрет¬
ный протокол к нему о разделе сфер влияния в Восточной Европе перечерк¬
нули возможность улучшения советско-польских отношений. С 25 августа
1939 г. польская печать заговорила о советско-германских договоренностях
и четвертом разделе Полыни, о секретных приложениях к пакту, излагая их
весьма близко к тексту. Сикорский 27 августа 1939 г. в газете «Kurjer
Warszawski» пытался доказать непрочность советско-германского пакта,
называл его «двусторонним политическим обманом, имеющим конъюнк¬
турное значение и рассчитанным только на внешний эффект» 20.
Германия начала войну против Польши, убедившись, что Англия
и Франция, несмотря на наличие союзных договоров, не собираются высту¬
пать в защиту Польши (хотя 3 сентября они и объявили войну Германии,
активных боевых действий не начинали). Уже 8 сентября германские войска
подошли к Варшаве. 12 сентября в Аббвилле премьер-министры Франции
и Великобритании, посчитав, что усилия по спасению Польши уже бес¬
полезны, приняли тайное решение не приступать к активным боевым дейст¬
виям против Германии, а вопрос о независимости Польши решить в резуль¬
тате глобального исхода войны 21.
После нападения Германии на Польшу Сикорский выезжает из своего
имения и пытается встретиться с преемником Пилсудского маршалом Э.
Рыдз-Смиглым, чтобы получить командную должность и принять активное
участие в военных действиях. Однако Рыдз избегал встречи. Догнав ею уже
на границе с Румынией 17 сентября, Сикорский от штабиста узнал, что
командующий, наконец, готов с ним встретиться. Но к тому времени
Сикорский, видимо, изменил свое первоначальное решение об участии
в войне. Еще в Люблинском воеводстве в имении зятя, где оставил жену
и дочь, Сикорский с близкими себе людьми обсуждал вопрос об организа¬
ции подпольных групп сопротивления. Такие же беседы были у него и во
Львове, в том чисте с Соснковским. В итоге, приняв решение не встречаться
с кем-либо из санационного лагеря, чтобы не дискредитировать себя,
Сикорский перешел румынскую границу, а через несколько дней вместе
с послом Франции в Польше Л. Ноэлем выехал в Париж.
30 сентября 1939 г. было объявлено о создании правительства наци¬
онального согласия в эмиграции во главе с генералом Сикорским. Услови¬
ем принятия им власти было ограничение прав президента С. Рачкевича,
ответственного по конституции 1935 г. только перед богом и историей.
Справедливости ради следует сказать, что в правительстве оказались дале¬
ко не первые лица польской политики. На разных постах оказались: давние
друзья Сикорского Галлер, Ког, Понель и др., все более отдалявшийся от
него Соснковский, А. Залевский, человек из другого лагеря, или ярый
пилсудчик А. Кос, взятый ради связей с международными банками. Предво-.
енная оппозиция (Крестьянская партия, партия труда, социалистическая
и национальная партии) пошла здесь на соглашение с частью санационного
лагеря. Правительство представляло широкий круг социальных сил и поли¬
тических группировок центра и демократического крыла, что проявилось
еще явственнее после министерских кризисов в июне 1940 и в июле 1941 гг.,
когда из правительства вышли представителями санации и национальной
партии (вошедший в правительство член ее был исключен из партии и ли¬
шен права ее представлять).
Чувствовалась острая необходимость объединения сил в борьбе против
фашизма. Реальные предпосылки для этого имелись: расовая, экономичес¬
кая и социальная политика нацистов на оккупированной территории была
58

направлена против всех слоев польского народа, поэтому в Польше не
возникло пблитического течения, выступавшего за сотрудничество с ок¬
купантами, да и гитлеровцы не стремились к созданию такового. Однако,
то, что все политические группы и почти все социальные слои заняли
антигитлеровские позиции), еще не означало совпадения их взглядов на
формы, методы, средства борьбы и на ее конечные цели, на проблему
союзников внутри и вне страны.
В первый период оккупации Польши основными формами борьбы за ее
освобождение стала подпольная идеолог ическая, политическая, организаци¬
онная деятельность в стране. Лишь к концу существования правительства
Сикорского началась партизанская борьба весьма ограниченными силами.
Массовым национально-освободительное движение в Польше стало после
битвы под Курском; движение сопротивления польского народа развива¬
лось в тесной зависимости от положения на фронтах, в особенности на
советско-германском.
Сикорский как глава правительства вызывал постоянное недовольство
правых и санационных сил, ведших против него то явную, то скрытую
борьбу. Не самым злостным при этом было обыгрывание его фамилии
(сикора — по польски — синица) в соответствии с поговоркой: лучше
синица в руках, чем Сикорский в правительстве и т. п. Постоянно мус¬
59

сировались слухи о его бытовых условиях во Франции: роскошные апар¬
таменты в Булонском лесу и т. д. В действительности, как пишет Попель,
Сикорский долгое время жил в однокомнатном номере недорогой гости¬
ницы и только когда Кот организовал в январе 1940 г. приезд в Париж жены
генерала, они перебрались в квартиру бывшего польского посла во Фран¬
ции. Вскоре Кот помог выехать из Польши и дочери премьера.
Сикорскому удалось добиться международного признания своего пра¬
вительства, сохранить все довоенные дипломатические связи, посольства 22.
Он считал, что от степени участия в войне с Германией будет зависеть
престиж Польши после войны и вес ее голоса в мирной конференции. Во
имя этого в оккупированной стране создавалось военное подполье. (Союз
вооруженной борьбы, с начала 1942 г. Армия Крайова). Союз действовал
в границах территории довоенной Полыни, т. е. и на западных землях
Украины и Белоруссии, включенных в сентябре 1939 г. в состав СССР.
Создавались и подпольные гражданские власти, г. е. реализовывалась идея
подпольного государства, выдвинутая еще в 1912 году.
Во имя борьбы с Германией Сикорский формировал во Франции,
а также на Ближнем Востоке польские дивизии и бригады. Капитуляция
Франции в июне 1940 г. перечеркнула усилия его правительства. Часть
армии (в боях участвовало три польские дивизии) попала в плен, часть была
интернирована в Швейцарии, многие подразделения распались. По свидете¬
льству близких сотрудников капитуляцию Франции Сикорский переживал
сильнее, чем поражение Польши в 1939 году. Погибло почти все, чего
удалось добиться: исчезла 84-тысячная армия, для Польши крайне сузилась
возможность поддержки извне. Но не в характере этого человека, оп¬
тимиста по натуре, были пассивность, стенания или заламывания рук.
Знавшие его близко Попель и Миткевич свидетельствуют, что именно
в такие моменты жизни Сикорский являл максимум спокойствия, самооб¬
ладания и энергии.
Он летит в Лондон к Черчиллю, организует эвакуацию в Великобрита¬
нию остатков польских войск и своего правительства. Вместо ста человек,
согласованных с англичанами, он вывозит более 25 тысяч. 5 августа 1940 г.
подписывается англо-польское военное соглашение. С падением Франции
в эмигрантском правительстве еще более остро встали вопросы о целях
войны, о дальнейшей политике, об обеспечении безопасности Польши
в послевоенном мире. В программе правительства Сикорского, принятой
летом 1940 г. 23, на первый план выдвигалось восстановление суверенитета
государства в границах 1939 г., обеспечение его безопасности; предусмат¬
ривалось уничтожение Восточной Пруссии и присоединение ее территории
к Польше; достижение соглашения с Чехословакией на основе конфедера¬
ции (летом 1940 г. серьезно обсуждалась идея федерации государств «со
славянским акцентом»).
Одним из условий безопасности Польши правительство Сикорского
считало укрепление отношений со странами Прибалтики и обеспечение
польского влияния там путем установления связей с теми элементами,
которые выступали против вхождения Литвы, Латвии и Эстонии в состав
СССР, одновременно занимая антигитлеровские позиции. Другим условием
считался сбор разведывательных данных об СССР и передача их из Прибал¬
тики и с кресов через английских и японских дипломатов в Москве. Внешне¬
политические интересы правительства Сикорского простирались также на
Венгрию, Румынию и Балканские страны в немалой степени в связи с необ¬
ходимостью налаживания курьерской связи с оккупированной страной. Не
прерывались связи с правительством Виши с тем, чтобы помогать соотече¬
ственникам во Франции.
Едва ли не главное место во внешнеполитической деятельности прави¬
тельства Сикорского занимали отношения с тремя великими державами.
Он стремился активизировать и укрепить отношения с Соединенными
Штатами 24. С этой целью он трижды побывал в США. С Великобританией
был заключен союз вплоть до окончательной победы над Гитлером.
С СССР отношения складывались сложнее. В сентябре 1939 г. ни Советский
60

Союз, ни Польша не объявляли друг другу войны. Более того, Рыдз-
Смыглы издал тогда приказ: «С Советами не воюем». Польское подполье
на кресах как и эмигрантские правительственные органы в Лондоне считали
СССР оккупантом. Создаваемое ими подполье повело борьбу и против
советских властей.
Сикорский ознакомил английское правительство с программой, изло¬
женной в двух меморандумах, переданных им 3 и 19 июня 1940 года.
В последнем говорилось о готовности отказаться от санационной политики
и вражды с Советским Союзом в обмен на изменение отношения его
к польскому населению в СССР. Сикорский соглашался на определенные
изменения восточных границ Польши, на проход советских войск через ее
территорию, оккупированную Германией, и на сотрудничество в создании
в СССР польской армии для борьбы с общим врагом.
Последнее предложение не было пустым мечтанием. Известно, что
журналист С. Литауэр, составлявший проект меморандума по поручению
Сикорского, консультировался с представителем ТАСС в Лондоне. В конце
1939 г., возможно в ноябре, были налажены связи между Сикорским
и советской стороной. Очевидно в марте 1940 г. ему было передано, что
в Советском Союзе есть намерение создать польский легион. Можно бы
расценить это сообщение как «дезу», но министр Залеский сообщает, что
в этот период с советской стороны, вроде бы даже от правительства,
поступают сведения, что Сикорский и его правительство именно та полити¬
ческая сила Польши, с которой СССР желает иметь отношения.
Но в эго же время, в апреле-мае 1940 г. в СССР расстреливают
польских офицеров, интернированных в 1939 г., что с точки зрения между¬
народного права является тяжким преступлением. Без офицерского корпуса
не создашь армии. Что явилось причиной столь резких зигзагов в политике
СССР— происки фашистской Германии? До сих пор не известно, как
выполнялся тайный протокол к советско-германскому договору от 28 сен¬
тября 1939 г. о борьбе с польским национальным движением. Не известно,
что обсуждалось на совещании представителей НКВД и гестапо в Закопане,
го ли в феврале, то ли в марте 1940 года. Ходят слухи, что в Сопоте
встретились Берия и Гиммлер, после чего Берия подал в политбюро
ЦК ВКП(б) документ, за которым последовала казнь 21 тысячи поляков.
В результате редактирования июньского меморандума послом Польши
в Великобритании Э. Рачиньским (с 1941 г.— и. о. министра иностранных
дел) в нем остались лишь положения о польском представителе в Москве
при английском посольстве и создании армии. Однако, правые силы эмиг¬
рации вынудили Сикорского отозвать меморандум. Более того, разразился
правительственный кризис. Продолжался он, правда, только сутки, но был
чрезвычайно острым. Сикорский не ушел со своего поста, хотя президент
Рачкевич подписал соответствующий декрет. Против отставки премьер-
министра выступили верные Сикорскому военные и официальный Лондон.
От эмигрантского правительства отошли почти все санационные группы.
Выделился центр во главе с Соснковским. Сплотились и сторонники Си¬
корского, склонные к контактам с СССР на условиях программы эмиг¬
рантского правительства. Сикорский проявил непоследовательность в но¬
вых назначениях, мелочно не преследовал участников фронды. В итоге
острый кризис превратился в хронический, за что, как считают многие,
Сикорский и поплатился 25.
В целом с лета 1940 г. с зигзагами, сложностями, трудностями пробле¬
ма советско-польских отношений начала сдвигаться с мертвой точки, наме¬
тились границы компромисса обеих сторон. На Сикорского повлиял
и Э. Бенеш в ходе переговоров о польско-чехословацкой конфедерации,
которую последний не представлял без опоры на СССР. Сикорский не
отрицал возможность соглашения с Советским Союзом, но считал, что для
этого надо иметь сильные козыри. Бенеш советовал ему во имя будущего
конфедерации и самой проблемы союза государств Центральной и Восточ¬
ной Европы отказаться от мысли возвращения кресов и восстанавливать
Польшу в этнических границах. Сикорский не согласился с этим, хотя и не
61

отрицал в принципе возможность переговоров о границе, кроме того он
' разделял позицию Бенеша, что ни Чехословакия, ни Польша не выиграют
войны без помощи СССР.
Вопрос о создании польской армии в эмиграции, о рекрутах, которых
могло дать только польское население в Советском Союзе, настоятельно
подталкивал к установлению негласных пока советско-польских отноше¬
ний. В команде прибывшего в Москву нового посла Великобритании
С. Криппса появляется дипломат, представлявший польские интересы.
С октября 1940 г. начинается подготовка к созданию в СССР польской
дивизии. На военно-политической арене появляется подполковник 3. Бер-
линг с группой офицеров из числа интернированных в 1939 году. В Польшу
продолжается переброска из СССР военных чинов и гражданских лиц для
ведения антифашистской борьбы. С осени 1940 г. значительно изменилась
официальная советская политика в отношении польского населения запад¬
ных областей Украины и Белоруссии и даже поляков, депортированных
в северные и восточные районы СССР 26.
После падения Франции глава Союза вооруженной борьбы Соснковс-
кий приказал СВБ прекратить любые активные формы борьбы. Курс был
взят на моральный и физический террор в отношении отдельных лиц,
разведку и экономический саботаж. Сохранившимся в СССР силам СВБ
Соснковский приказал продолжать диверсии, саботаж, акты террора, ан¬
тисоветскую пропаганду. Однако представители СВБ на западных землях
Украины и Белоруссии придерживались иного мнения. Обозначавшиеся
здесь тенденции сотрудничества с советскими властями, изменение настро¬
ений и значительных слоев польского населения и сопоставление его поло¬
жения в УССР и БССР с ситуацией на территориях, оккупированных
фашистскими войсками, сказались на позиции регионального командова¬
ния СВБ, которое пришло к выводу, что политика гитлеровцев ведет
к ликвидации Польши, политика же советского руководства — к созданию
«красной Польши» и «Польша, пусть красная, но будет». Командующий
СВБ на кресах полковник Л. Окулицкий заявил о согласии сотрудничать
с советскими органами -7.
«Дружеских» отношений с Германией, если судить по материалам
центральных и местных органов ВКП(б) в «новых советских областях» и по
обстановке на советско-германской границе, не было уже с весны-лета 1940
года. Видимо, этим объясняются противоречивые действия польского эмиг¬
рантского правительства: с одной стороны, согласие на предложение Вели¬
кобритании послать Подгалянскую бригаду на помощь Финляндии (но
сделать это не успели), выработка антисоветских программных тезисов
правительства в августе 1940 г., и меморандум Сикорского, направленный
на урегулирование отношений с СССР — с другой стороны.
Весной 1941 г. Сикорский неоднократно передавал Черчиллю данные
о концентрации германских войск и подготовке их к нападению на СССР.
Добытые разведкой СВБ сведения Черчилль пересылал в Москву. Подполь¬
ная печать в Польше, да и мировая пресса обсуждали возможность и исход
германо-советского столкновения. Спорили только о сроках начала войны.
Обсуждалась эта проблема и на заседаниях польского эмигрантского пра¬
вительства в мае и июне 1941 года. 14 июня Сикорский на заседании совета
министров сообщил, что Криппис, с которым он беседовал накануне,
считает, что грядущая война сразу упростит советско-польскую территори¬
альную проблему что необходимо подписание советско-польского союза:
поляки в силу своего географического положения могли бы в большей мере
помочь России против Германии, чем Англия. Однако свое выступление
Сикорский заключил все же тезисом о нейтралитете Польши в возможной
войне между Германией и СССР.
Но несмотря на это после выступления Черчилля по радио 22 июня
о всемерной поддержке борьбы Советского Союза против Германии, Си¬
корский 23 июня также по радио заявил о возможности сотрудничества
с Россией, хотя в опубликованной в тог же день инструкции для страны и ее
дипломатических представительств не видел этой возможности, а несколько
62

ранее в интервью «Sundy Times» допускал даже вероятность нового со¬
глашения между СССР и Германией для отсрочки начала войны. На
следующий день, информируя правительство об изменениях, которые он
внес в текст своей радиоречи по настоянию английской стороны, он сооб¬
щил, что возвращающийся в Москву английский посол займется выяснени¬
ем «ситуации между Польшей и С оветами».
3 июля Сикорский беседовал с британским министром груда Э. Беви-
ном. Согласно записям последнего, польский премьер-министр говорил
о возможности того, что границы Польши могут явиться предметом обсуж¬
дения, поисков компромиссного решения при условии территориальных
компенсаций за счет Германии 28. Польский историк Э. Дурачиньский счи¬
тает, что подобное Сикорский сказать не мог, да еще в условиях германских
успехов на советско-германском фронте. Но зачем Бевину было заниматься
сочинительством? Да и запись его перекликается с меморандумом Сикорс¬
кого годичной давности. Скорее, все эти высказывания отражают мучитель¬
ный путь решения им труднейшей проблемы и различия позиций реального
политика Сикорского и ряда членов его правительства. В конечную же
победу Германии он не верил.
После выступления Сикорского по радио последовали неофициальные
контакты представителя ТАСС Э. Ротштейна и Литауэра. Затем 5 июля
1941 г. состоялась первая официальная встреча Сикорского и Залеского
с советским послом в Лондоне И. М. Майским. Тот уже получил телеграм¬
му В. М. Молотова от 3 июля 1941 г., излагавшую Декларацию СНК СССР
о государственной независимости Польши.
Переговоры шли трудно. Камнем преткновения был территориальный
вопрос. Излагая мнение советского правительства, Майский повторил тезис
о возрождении Польши в этнических границах, но прибавил, что обнародо¬
вание этого положения может быть отложено. Он заявил, что главное —
достичь немедленного соглашения по неотложным вопросам: установление
дипломатических отношений, создание польской армии в СССР, совмест¬
ная борьба против гитлеровской Германии.
Польско-советские переговоры происходили при активном участии
и даже нажиме английской стороны как в Лондоне, так и в Москве.
Орудием давления стал даже принц Кентский, брат короля Георга VI,
«сосед» Сикорского в местечке Айвер, где многие влиятельные лица
спасались от немецких бомбардировок Лондона. Одно время Сикорский
высказал идею восстановления Польши как королевства во главе с принцем
Кентским в качестве монарха. Но принц, он же маршал авиации,
в 1942 г. погиб.
24 июля британский министр иностранных дел А. Иден ознакомил
Сикорского с текстом соглашения, приемлемого для советской стороны.
Получив заверение, что Криппс постарается добиться благоприятных для
Польши изменений, Сикорский принял текст за основу «в соответствии
с советом господина Идена». В ночь с 26 на 27 июля от Крипнса поступила
информация о том, что в ходе его беседы со Сталиным и Молотовым
Сталин согласился на введение в соглашение, вернее в протокол к нему
положения об амнистии для репрессированных в СССР поляков 29.
Но еще 25 июля разразился кризис эмигрантского правительства. Три
министра — Залеский, Соснковский и М. Сеида — подали в отставку. Нача¬
лись атаки на Сикорского, его политику, подвергалась сомнению сама
возможность советско-польского соглашения. Выявилась новая расстанов¬
ка сил. За Сикорского выступали представители западных частей Польши,
включенных в фашистскую германию (Великая Польша), и земель, входи¬
вших в состав Германии (Нижняя Силезия), представители крестьянской
партии, партии труда и ППС, кроме его правого течения, особенно в самой
Польше. Против были санация, иилсудчики и национальная партия. Си¬
корский заявил, что берет на себя ответственность перед историей за
соглашение с СССР во имя достижения целей Польши. Он преодолел все
бури на заседаниях правительства и в переговорах с политическими течени¬
ями, президентом и англичанами, а также ночные встречи противников,
63

приводившие к отнюдь не дипломатическим болезням, отказ Рачкевичй
в предоставлении премьеру полномочий на подписание соглашения.
30 июля 1941 г. в присутствии Черчилля и Идена состоялось подписа¬
ние соглашения, известного в литературе под именем «Сикорский — Майс¬
кий». Оно состояло из пяти пунктов: четырех, основанных на итогах перего¬
воров между ними, и пятого, который являлся следствием политической
борьбы в среде лондонской эмиграции. Он определял немедленное вступле¬
ние соглашения в силу без ратификации. Стороны не потребовали предъяв¬
ления полномочий на подписание соглашения. Первый его пункт гласил:
«Правительство СССР признает советско-германские договоры 1939 года
касательно территориальных перемен в Польше утратившим силу». Таким
образом в соответствии с договоренностью вопрос о границе между обеими
странами оставался открытым. Во втором пункте говорилось о восстанов¬
лении дипломатических отношений и немедленном обмене послами. Статья
третья гласила: «Оба правительства взаимно обязуются оказывать друг
другу всякого рода помощь и поддержку в настоящей войне против гит¬
леровской Германии», что по сути было заключением военного союза.
Конкретизировался он в ст. 4 согласием правительства СССР создать на
своей территории польскую армию. К договору прилагались протоколы об
амнистии и об урегулировании имущественных претензий.
При подписании соглашения польская и английская стороны обменя¬
лись нотами. Иден в палате общин в тот же день заявил, что английское
правительство не связывает себя защитой определенных границ Полыни,
обмен нотами не означает каких-либо гарантий этих границ со стороны
Великобритании. Это означало, что английская нота не являлась поддерж¬
кой их линии, установленной в 1921 году. Так расценила это выступление
Идена и советская печать 30.
Сикорский писал генералу В. Андерсу через гри недели после подписа¬
ния соглашения: «Трудности, с которыми я столкнулся при заключении
соглашения, происходят, хочу верить, из-за разных точек зрения: против
России или против немцев должны мы направить наши усилия? Некоторые
поляки не поняли, что в момент, когда речь идет об армии, освобождение
сотен тысяч соотечественников, задержанных в России — этот аргумент
должен быть решающим». «Знаешь,— говорил он генералу М. Кукелю,—
когда я должен был подписать это соглашение и боролся с собой, не
подождать ли еще, слышал как бы шепот тысяч уст: «Поспеши, спаси!» 3!
После подписания соглашения Сикорского прежде всего интересовали
проблемы, ради которых он, собственно и пошел на его подписание:
амнистия, освобождение польских граждан из тюрем, лагерей, мест ссылки
и поселения и создание армии. Командующим армией, как говорилось, стал
Андерс, начальником штаба — полковник Л. Окулицкий, который испове¬
дался Андерсу в своем грехе — согласии на сотрудничество с НКВД.
Хотя выполнение протокола об амнистии и военного соглашения от 14
августа началось сразу же, шло оно не теми темпами, на какие надеялся
Сикорский. Причин было много, объективных и субъективных, одна из
основных — вопрос гражданства. Советские власти согласились вновь счи¬
тать польскими гражданами только поляков. Это означало, что из 1,5 млн.
заключенных свободу получило лишь около 350 тыс. человек. Соответственно
возникали трудности с набором в армию, вооружением и т. д. Сикорский,
наученный печальным опытом формирования польской армии во Франции,
считал необходимым создать три равновеликих центра военной концентра¬
ции — в Англии, СССР и на Ближнем Востоке. Сикорский в Лондоне
советскому послу А. Е. Богомолову, Кот в Москве Сталину и Молотову
заявляли (представитель США А. Гарриман их поддержал) о возможности
вывода части или всей армии Андерса на Ближний Восток. Возник новый
источник напряженности в советско-польских отношениях. Урегулировать все
возникшие проблемы Сикорский намеревался во время своего визита в СССР.
Первый в истории визит главы польского правительства в СССР,
по мнению советского правительства, должен был иметь большое
значение «для укрепления дружественных отношений между обоими
64

правительствами, а также для дальнейшего ведения войны против нашего
общего врага» 32. После инспекции польских частей в Африке и на Ближнем
Востоке (он рискнул даже слетать в обороняемый ими Тобрук) 30 ноября
1941 г. Сикорский прибыл в Куйбышев, 2 декабря в Москву. В день приезда
Сикорского центральные советские газеты опубликовали «Воззвание
к польскому народу» и материалы радиомитинга в Саратове, организован¬
ного польскими коммунистическими и левыми силами. Взбешенный этой
публикацией, Сикорский запустил газетой в пришедшего к нему представи¬
теля НКИД. «Скажите Вашим принципиалам, если и далее так будут
действовать, то я могу немедленно отсюда убраться!» 33
Вечером 3 декабря 1941 г. за столом переговоров сидели два премьера,
советский и польский, которых разделял не только стол, но и 1920 год.
Обмен любезностями, похвалами в адрес книги Сикорского «Будущая
война» вскоре сменился труднейшими переговорами. Сталин, конечно, не
забыл, что в 1920 г. он был членом военного совета Юго-Западного фронта,
в состав которого входила Первая конная армия, его подпись стояла и на
мартовском решении политбюро 1940 г. о расстреле интернированных
в 1939 г. поляков. Сикорский передал список на 3,5 тыс. польских офицеров,
не обнаруженных в СССР (вскоре его расширили до 8 тысяч). Сталин
разыграл сцену телефонного запроса в «компетентные органы» о их судьбе,
хотя имевшаяся у него справка НКВД, датированная также 3 декабря 1941
г., сообщала о судьбах 130 тыс. польских военнопленных из Козельского,
Старобельского, Осташковского и других лагерей. Пункт пятый справки,
обведенный красным карандашом, гласил, что они переданы через 1-й
отдел в распоряжение управлений НКВД соответствующих областей, т. е.
расстреляны. В ней же приводились сведения о том, где и сколько поляков
находится еще в заточении. Отвечать Сталину было трудно: хотя он и ожи¬
дал, наверное, такого вопроса, но ответ его оказался совершенно нелепым:
«Говорят, что все освобождены. Бежали в Маньчжурию».
Переговоры шли тяжело. Стороны явно забывали дипломатический
этикет, теряли терпение. Советская сторона предлагала обсудить вопросы
о границах, о заключении договора о дружбе, выдвинула свою концепцию
восстановления Польши, в общем осуществленнную в 1945 году. Сталин
обещал Сикорскому польские границы по Одеру, предоставить польской
армии право первой войти в Польшу. Сикорский ограничил предмет обсуж¬
дения проблемами армии и помощи польским гражданам в СССР. Все
соответствующие польские предложения советская сторона приняла 43. Бы¬
ла подписана Декларация о дружбе и взаимной помощи, а жгучие тер¬
риториальные вопросы остались для банкета. Сталин говорил на нем, что
хотел бы «чуть-чуть» исправить восточную границу Польши. Сикорский
отказался обсуждать эту проблему, но обещал к ней вернуться.
Мемуаристы, Попель в том числе, и историки, например В. Ковальс¬
кий, обвиняют Сикорского, почему он не узнал, что кроется за этим
«чуть-чуть». Но вряд ли Сикорский не знал этого. В отчетах сопровожда¬
вшего в поездке по местам дислокации польской армии зампреда СНК
СССР и заместителя наркома иностранных дел А. Я. Вышинского есть
такой пассаж. Стоя у карты Советского Союза, Сикорский, констатируя
обширность советских пространств, сказал: «Неужели у нас будет спор
о территории?.. Впрочем г-н премьер Сталин меня заверил, что о тер¬
ритории мы спорить не будем. Г-н Сталин мне даже сказал, что Львов —
польский город, и что у Поляков здесь будут недоразумения с украинцами.
Но г-н Сталин в этом деле обещал помочь» 35.
Также, стоя у карты в марте 1942 г., но уже в Лондоне Сикорский
говорил Миткевичу о будущих планах Польши на востоке, указывая конк¬
ретные пункты, которые не включали почти все Полесье, Восточную Во¬
лынь и Подолию. Ковальский утверждает, что польская контрразведка
в феврале 1942 г. сообщила своему патрону о существовании соглашения
«Сталин-Сикорский» относительно восточной границы Польши, примерно
без тех же районов, о которых упоминает Миткевич 36. Активная борьба
Сикорского против включения в англо-советский договор вопроса о советс¬
3 Заказ 4793
65

ких западных границах не вяжется с этими утверждениями. Открыто Си¬
корский заявлял, что необходимо добиться юридического подтверждения
статус-кво на 1 сентября 1939 г., а вопрос об изменении границ вынести на
мирную конференцию. Решит же все будущее соотношение сил в лагере
победителей.
Первоначально планировалось, что во время визита в СССР Сикорский
посетит польские части, Среднюю Азию, где было много поляков, а затем
снова вернется в Москву. Неожиданно для Сикорского сюда прибыл Иден.
Вышинский передал генералу: «Сталин не отказывается от своего слова
и готов принять генерала Сикорского независимо от того, как Иден и Си¬
корский решат вопрос о своем одновременном пребывании в Москве» 37.
Сикорский быть в положении бедного родственника не захотел. Посол Кот
сообщил советскому руководству, что Сикорский заболел гриппом. Просту¬
диться в ходе поездки он, конечно, мог , тем более, что морозы в Поволжье
доходили тогда до 40 градусов, но характерно, что генерал заболевал при
всех острых ситуациях. Так было летом 1940 г. при попытке свергнуть его
с поста премьер-министра, так будет в апреле 1943 г., когда Геббельс
объявит о Катыне.
Международная обстановка в декабре 1941 г. стала совсем иной, чем
была при отъезде Сикорского из Лондона. Советская победа под Москвой,
нападение Японии на Соединенные Штаты, новое соотношение сил в Ан¬
тигитлеровской коалиции - все это надо было осмыслить: при «клубе»
великих держав со взносом не менее 5 млн. солдат позиции и вес Польши
явно ослабели.
Покидая СССР, Сикорский в общем был доволен итогами своего
визита, о чем писал Черчиллю. Об этом же он говорил с собранными
в Каире польскими представителями в регионе. С ними он поделился
впечатлением об СССР. «Следует констатировать, что строй, господст¬
вующий в СССР, является, очевидно, тем, который соответствует этому
народу и его современным условиям. Вследствие этого солДат воюет за себя
и за страну. В этой войне создается новый патриотизм, с чем следует
считаться во всех расчетах на будущее» 3*.
Убедившись, что Великобритания склонна принять советские пред¬
ложения относительно советских границ 1941 г., Сикорский в марте 1942 г.
отправился в США за поддержкой своих территориальных постулатов.
В самолете, летевшем над Атлантикой, обнаружили бомбу английского
образца с часовым механизмом. Исполнитель (из свиты Сикорского) в по¬
следний момент струсил, гибель самолета означала бы и его смерть. Его
арестовали, по одной версии он погиб в тюрьме при странных обстоятель¬
ствах, по другой — был освобожден, снова стал летчиком, летал на Герма¬
нию и был сбит. Дело это не раздували, поэтому кое-кто склонен считать,
что имела место дурная инсценировка.
Миткевич, сопровождавший Сикорского в США, уже в Лондоне (6
апреля 1942), пеняя премьеру, что он излишне рискует, не бережет себя,
легкомысленно относится ко многому, услышал странный ответ: Сикорский
уверен, что рано или поздно его ожидает смерть в одном из полетов, хотел
бы, чтобы это произошло уже в Польше, когда он выполнит свою миссию.
Итоги визита в США Сикорский посчитал своей победой. Американс¬
кое правительство заявило протест против включения в англо-советский
договор вопроса о границах. Военные и политические обстоятельства вес-
ны-лега 1942 г. заставили СССР подойти по-новому к договору с Велико¬
британией. Сикорский же видимость им достигнуто принял за действитель¬
ность. Но в Москве узнали о его «вкладе» в создание дополнительных
сложностей в переговорах СССР с Англией о договоре, а с нею и с США
о втором фронте. Кот признает, что после поездки Сикорского в США
советско-польские отношения стали ухудшаться. Добавились к этому инт¬
риги Андерса о выводе польской армии из СССР.
Не дожидаясь окончания эвакуации из Советского Союза тех кон¬
тингентов, о которых была договоренность в декабре 1941 г., Андерс
по настоянию английского представителя при польской армии вылетел
66

в Лондон, чтобы найти там поддержку у многочисленных противников
Сикорского. Встречался Андерс и с Черчиллем. В беседах он уверял всех
в скором падении СССР и вел агитацию за вывод всей польской армии из его
пределов. Сикорский после очередных такого рода заявлений Андерса сказал
ему: «Я просил Вас, генерал, у Черчилля, чтобы Вы не говорили глупостей,
а тем более министрам!» Сикорский считал, что Андерс: «ноль политически, но
дельный солдат.» Неоднократно встречавшийся с ним Сталин, как вспоминает
П опель, был более однозначен: «Андерс глуп как кавалерийская кляча» J9.
Черчилль и английское министерство иностранных дел продолжали
оказывать давление на СССР и на правительство Сикорского. Андерс, как он
пишет в мемуарах, также добивался от советского правительства согласия
на вывод польской армии в Иран. Советские власти подозревали польские
организации в СССР в шпионаже и т. д. Молотов 17 марта 1942 г. дал
указание чтобы «действовали органы НКВД там, где дело идет о внутренних
порядках СССР, а то мы окончательно запутаемся в «польских делах», так
как пытаемся на НКИД возложить обязанности НКВД». Было решено
«указать Берии, чтобы действовали по-настоящему органы НКВД» 40.
Нараставшую напряженность в советско-польских отношениях не уме¬
ньшила смена польского посла и личное послание Сикорского Сталину.
Трехчасовая встреча в Лондоне (Молотов, Иден, Сикорский, Рачиньский,
Богомолов) и все разговоры о необходимости дружбы окончились безрезуль¬
татно. На просьбу, высказанную наедине Молотову о желательности еще
одного визита польского премьера в М оскву, был дан неопределенный ответ.
3 июля 1942 г. советское правительство согласилось на вывод польской
армии из СССР. Сикорский и на этот раз уступил вопреки своему первона¬
чальному решению о трех центрах ее концентрации. После этого он отдал
приказ прекратить всякие связи Армии Крайовой с Красной армией ( до
этого ей передавались разведданные с цензурой из Лондона из Польши.)
Система помощи польским гражданам, созданная польским посольством
была ликвидирована. Обострились отношения по вопросам гражданства,
но территориальной проблеме.
Сикорский начал вырабатывать планы, как не допустить советские
войска в Польшу. Он высказывался то за балканский вариант Черчилля, то
стремился добиться прохода Красной Армии в Германию не через Польшу,
а через Восточную Пруссию. Задумался он и о том, как должна реагировать
Армия Крайова на вступление советских войск в Польшу. Он то склонялся
к мнению об оказании ею сопротивления, то допускал возможность мол¬
чаливого «организованного» сотрудничества. Только в ноябре 1942 г. Си¬
корский пришел к выводу, что вооруженная борьба с Красной армией была
бы безумием, и отдал приказ частям Армии Крайовой при появлении
советских войск выходить из подполья, заявляя о своей суверенности и по¬
зитивном отношении к Советской России.
30 ноября 1942 г. на пути в США во время промежуточного взлета
в Монреале у самолета Сикорского заглох мотор. С десятиметровой высо¬
ты пилоту удалось посадить самолет на брюхо. Американские и английские
эксперты пришли к выводу, что имел место акт саботажа, организованный
гитлеровцами. Обеспокоенному послу в США Цехановскому Сикорский
ответил, что никогда не беспокоился за свою безопасность и ничего в этом
отношении обещать не может. На обратном пути в Гандере, где призем¬
лились для пополнения горючего обнаружился дефект мотора. Самолет
пришлось заменить.
Во время третьего визита в США (ноябрь 1942 г.— январь 1943 г.)
Сикорский говорил о двух его последующих поездках: первая — на Ближ¬
ний Восток, где переформировывались польские дивизии, выведенные из
СССР (оттуда поступали сведения о заговоре в армии Андерса против
Сикорского), вторая — в Советский Союз. Он надеялся, что поедет туда,
заручившись поддержкой Запада. Рузвельт вручил ему послание, выдержан¬
ное в духе Атлантической хартии, а в тоже время госдепартамент уже
прорабатывал вопрос о будущих границах Польши по линии Керзона на
востоке и по Одре на западе.
67

Начало 1943 г. ознаменовалось усилением противоречий между СССР
и польским эмигрантским правительством. СССР был недоволен тем, что
вместо взаимного решения вопросов, Сикорский искал покровительства за
океаном. Ширилась антисоветская кампания «разнузданной прессы»
в Польше и в эмиграции. Впервые сведения о двусторонних противоречиях
были вынесены на страницы советской печати.
После Сталинграда гитлеровцы предприняли попытку переломить не¬
благоприятное для них развитие событий, использовав для этого усиление
напряженности в советско-польских отношениях. Была организована ан¬
тисоветская кампания в европейском масштабе. Началась она в апреле 1943
года. Целью был раскол или в крайнем случае создание серьезных проти¬
воречий внутри Антигитлеровской коалиции, недопущение смягчения совет¬
ско-польских отношений, подрыв польского и европейского сопротивления
гитлеризму, а также отвлечение внимания мировой общественности от
окончательного решения еврейского вопроса в оккупированной Польше.
Для раздувания этой кампании использовался давно известный Берлину
факт расстрела польских офицеров органами НКВД в Катыни.
Однако антигитлеровскую коалицию расколоть не удалось, хотя в ней
и возникли серьезные осложнения. Были разорваны советско-польские дип¬
ломатические отношения, сорваны переговоры, проходившие в Варшаве
между двумя лагерями польского движения Сопротивления. В момент,
котда советские армии двинулись на запад, единства в борьбе против
общего врага не было ни на межправительственном уровне (СССР —
Польша), ни внутри польского Сопротивления: в Польше против фашистс¬
кой Германии действовали не сплоченные воедино, а раздираемые проти¬
воречиями силы.
Надежд переломить ситуацию в советско-польских отношениях стано¬
вилось все меньше. Хотя были сделаны определенные жесты и заявления
и Сталина, и Сикорского, предприняты посреднические шаги, дело с места
не двигалось. В Польше и в эмиграции поднимали голову правые силы.
В армии Андерса, в полькой авиации в Англии шло брожение. Особен¬
но сложным стало положение на Ближнем Востоке. Сикорскому доносили,
что зреет заговор молодых во главе с адъютантом Андерса капитаном
Е. Климковским. Причины его последующего ареста по приказу Андерса не
ясны. Возможно Андерсу надо было скрыть свои действия против Сикорс¬
кого (в Лондоне правые силы посулили ему пост главнокомандующего),
а также политические и уголовные деяния, в которых его обвинял Клим-
ковский. Последний уверяет, что причиной его ареста была защита им
Сикорского и правительство от мятежа Андерса. Существует версия, что
Климовский был агентом НКВД (он, как и Андерс, сидел на Лубянке), но
доказательств этой версии нет. Осудили капитана в ноябре 1943 г. на три
года по статье «о собирании документов государственной важности» 41.
Сикорский решил лично ознакомиться с положением на месте. В ходе
своей инспекционной поездки в расположение армии Андерса, власть кото¬
рого он пытался ограничить, премьер-министр намекал, что это его пред¬
последняя в 1943 г. поездка. Следующая, по его намекам на пресс-конферен¬
ции и заявлениям его дочери (она была личной шифровальщицей Сикорс¬
кого), истолкованным журналистом С. Струмф-Войткевичем,
предполагалась в Москву. Достичь соглашения с СССР Сикорский хотел
еще в 1943 г., ибо узнал, что Польша входит в сферу «операций» советских
войск. Премьер-министр открыто заявил о согласии на переговоры с ППР
и включение ее в свое правительство. В ответ ППР намеревалось пред¬
оставить Сикорскому пост премьер-министра в правительстве, которое
демократические деятели будут создавать в освобожденной Красной арми¬
ей Польше. В Каире 2 июля 1943 г., по сообщениям журналиста К. Пру-
шиньского, Сикорский говорил о необходимости смириться с изменениями
восточных границ Польши.
4 июля 1943 г. самолет, на котором польский премьер возвращался
в Лондон, через минуту после взлета с аэродрома в Гибралтаре упал
в море. Погибли все пассажиры и члены экипажа. В живых остался только
68

первый пилот. Как было заявлено, причина катастрофы — заклинивание
руля высоты, что представляется маловероятным и что дает повод по сей
день строить догадки об истинных ее причинах. Сикорского де убрали по
указке Сталина за скандал вокруг Катыни. При этом ссылаются на то, что
в Гибралтаре в те дни видели одного из руководителей английской разведки
К. Филби, как впоследствии выяснилось, советского разведчика, кроме
того, в момент пребывания Сикорского в Гибралтаре там приземлялся
самолет, на котором летел в Москву Майский. Сталин в мае 1944 г.
в разговоре с М. Джиласом обвинял Интеллиндженс сервис: «Это они
убили генерала Сикорского в самолете, а потом ловко сбили самолет —
никаких свидетелей, никаких следов». В свою очередь Климковский об¬
винял англичан и подозревал Андерса. Другая версия — Сикорского убрали
по указке Черчилля: слишком он был самостоятельным, мешал урегулиро¬
ванию отношений в Антигитлеровской коалиции. Почему-то до поездки
Черчилль уговаривал дочь Сикорского не лететь с отцом, остаться в Лон¬
доне. Тела ее даже не нашли.
Вообще-то странные вещи начались сразу после вылета Сикорского из
Лондона. Не успел самолет на борту с ним долететь до Гибралтара, как
двум заместителям министров Попелю и И. Модельскому кто-то позвонил
и сообщил, что премьер погиб в авиакатастрофе. В Каире на обратном пути
за сутки до катастрофы отказали два мотора «Либерейтора» А—533 диви¬
зиона по перевозке особо важных персон. В английскую следственную
комиссию не пригласили даже наблюдателей из США, хотя самолет был
американского производства. Эксперты не смогли ни обнаружить следов
заклинивания рулей, ни воспроизвести их экспериментально. Не подняты
были все останки самолета. Комиссия сняла подозрения с оставшегося
в живых пилота Э. Прхала и заявила, что акта саботажа не было. Она
констатировала, что самолет был исправен и к полету готов. Опрос свиде¬
телей обнаружил упущения в охране самолета на стоянке в течение двух
часов и необъяснимую потерю мешка с почтой во время взлета, вывалив¬
шегося на взлетную полосу. Прхал не мог объяснить, как на нем оказался
спасательный жилет, а также как он выбрался из кабины и оказался в воде.
Еще до рассекречивания документов, связанных с катастрофой, в 1967
г. в Лондоне в Национальном театре была поставлена пьеса немецкого
автора Р. Хоххута «Солдаты», в которой ответственность за смерть Си¬
корского возлагалась на Черчилля. Слово в разгоревшейся вновь дискуссии
взял В. Браун, в 1943 г. отвечавший за расследование в Гибралтаре. Он
повторил коммюнике и объяснил случившиеся конструкционными недо¬
статками «Либерей горов» и неединичностью подобной аварии. В 1976 г.
появилась новая версия катастрофы — случайное включение автопилота 42.
Тело Сикорского было доставлено в Англию на борту польского эсминца
«Оркан» и торжественно предано земле в Ньюарке на кладбище польских
летчиков, осененное польским национальным флагом. Газеты мира посвятили
Сикорскому статьи. Весьма пристойную, но неведомо насколько искреннюю
статью опубликовали «Известия» 9 июля 1943 года. Практически вся подполь¬
ная печать в Польше почтила его память. Каждый находил свою, импониру¬
ющую ему сторону деятельности генерала. Орган ППР «Glos Warszawy»
9 июля 1943 г. оценил Сикорского как выдающегося политика, военного
теоретика и практика, деятельность которого препятствовала разгулу санации
и других крайне правых сил. Новый премьер-министр С. Миколайчик поклял¬
ся закончить дело Сикорского: довести совместно с союзниками войну
с Германией до победного конца и установить тесное сотрудничество с ними
в деле создания и укрепления прочного мира после войны 43.
Из всех ипостасей Сикорского, одного из активных борцов за вос¬
становление независимой Польши, строителей ее вооруженных сил, созда¬
телей доктрины двух врагов Польши и первого, кто понял, что вместо врага
на востоке надо увидеть союзника и доброго соседа — в памяти потомков
генерал остался прежде всего главой и олицетворением национально-осво¬
бодительной борьбы польского народа в 1939—1943 гг. против фашизма, за
независимость и суверенитет своей родины.
69

Примечания
1. КОТ S. Listy z Rosji do generala Sikorskiego. Lnd. 1956; MITK1FWICZ. Z Generalem
Sikorskim na obczyznie. P. 1968; POPIEL K. General Sikorski w mojej pamieci. W. 1985.
2. Цит. no: SZCZYPEK J. Wladyslaw Sikorski. Fakty i legendy. Rzeszow. 1984, p. 17.
5. Ibid., p. 23 24.
4. POPIEL K. Op. cit., p. 21.
5. Документы и материалы по истории советско-польских отношений (ДиМ). Т. 1. М. 1963, с.
26, 35 —36; КЛЮЧНИКОВ Ю. В., САБАНИН А. В. Международная политика новейшего
времени в договорах, нотах и декларациях. Ч. 1. М. 1924, с. 52, 68 -69.
6. Listy Wladyslawa Sikorskiego do Wladislawa Jaworowskiego i prezydium Naczelnego Komitetu
Narodowego. Krakow. 1987, p. 24, 67.
7.	SZCZYPEK J. Op. cit., S. 48.
8.	CIEPLEWCZ M. Generalowie	polscy w	opinini J.	Pilsudskiego.	Wojskowy	przeglad
historyczny, 1966, N37.
9. SIKORSKI W. Polska i Francja w pszeszlosci i dobie wspoftczesnej. Lwow. 1931, p. 102.
10. Ibid., p. 115.
11.	POPIEL K. Op. cit., p. 43.
12.	ДиМ. T. 3. M. 1965, c. 187;	POPIEL K. Op. cit., p. 45.
13. PILSUDZKI J. Pisma wybrane. T. YI. Warscava. 1937, S. 204 210.
14. SIKORSKI W. Nad Wisla i Wkra. Studium z polsko-rosyjskiej wojny 1920 roku. Lwow. 1928.
15. SZCZYPEK J. Op. cit., p. 82.
16.	KOWALSKY W.-T. Tragedia w	gibraltarze.	Bydgorzcz.	1989, p. 16.
17.	SIKORSKI W. Przyszla wojna.	Jej mozliwosci i charakter oraz zwiazane	z	nim	zagadnienia
obrony krajn. Warszawa. 193.
18. Архив внешней политики Российской Федерации (АВПРФ), ф. 122, оп. 22, д. 20. к. 67.
19.	АВПРФ, ф. . 122, оп. 22, д.	20, п. 67, л. 67; Документы и	материалы кануна второй мировой
войны 1937—1939. Т. 2, М.	1981; Год кризиса 1938 - 1939.	Док.	и м-лы. Т. i М.	1990, с. 377.
20. АВПРФ, оп. 22, д. 20, п. 67, л. 113.
21. Miedzynarodowe tlo agresji Rzeszy Niemeckiej na Polske w 1939 roku. Wybor dokumentow.
Warszawa. 1986.
22. BATOWSKI H. Z dziejow dyplomacji polskiej na obszyzme (Wrzcsien 1939 - lipeic 1941).
Warszawa Krakow. 1989.4
23. Sprawa polska w czasie drugiei woiny swiatowej na arenie miedzynarodowej. Zbor dokumentow.
Warszawa. 1965, p. 17C 178.
24. PASTUSIAK L. Roozevclt a sprawa polska 1939 -1945. Warszawa. 1980.
25. KOWALSKI W.-T. Tragedia w Gibraltarze. p. 105.
26. Российский центр хранения и изучения документов новейшей истории, ф. 17, оп. 22, д. 2962,
2965, 2967, 2988, 3022 и др.
27. АК -1, Armia Krajowa w dokumentach. Т. 1. Lnd. 1970, p. 490 491; Государственный
архив Российской Федерации, ф. 9401, оп. 2 (Собственноручные показания Л. Окулицкого
1941 года).
28. Sprawa polska, p. 218	221;	Uklad	Sikorski Majski. Wybor Dokumentow. Warszawa.
1990, p. 93 94.
29. АВПРФ, ф. 06, on. 3, n. 19, д. 239, л. 1.
30. Правда, 1.VIII.1941; Известия, 3.VIII.I941.
31. KUKIEL М. Zc wspomnien о wladylawie Sikorskim «Polska walnoca», Lnd. 1943, p. 40.
32. Правда, 30.XI.1941.
33. КОТ S. Op. cit., p. 15.
34. KOT S. Op. cit.; ibid. Rozmowy z Kremlem. Lnd. 1959.
35. АВПРФ, ф. 7, on. 2, n. 10, ji. 104.
36. KOWALSKY W.-T. Tragedia, p. 178.
37. АВПРФ, ф. 07, on. 3, д. 32, n. 4, л. 38, 39.
38. SOKOLNICKI M. Dziennik ankarski 1939—1943. Lnd. 1965, p. 245.
39. POPIEL К Op. cit., p. 164.
40. АВПРФ, ф. 07, on. 7, п. 17в, д. 21. л. 19.
41. КЛИМКОВСКИЙ E. Я был адъютантом генерала Андерса. М. 1991.
42. SUBOTKIN W. Tragiezny lot generala Sikorskiego. Fakty i dok. Szczecin. 1986.
43. АВПРФ, ф. 122, on. 24, д. 14, п. 73, л. 241.

ВОСПОМИНАНИЯ
Сто лет спустя
Ю. В. Дубинин
100-летие русско-французского союза, отмеченное недавно и в Москве,
и в Париже, наводит на размышления о таком явлении, как взаимное
притяжение стран и народов, дающее о себе знать как некая константа на
протяжении длительных отрезков истории и с особой силой — на крутых ее
поворотах. Эго явление можно обнаружить в отношениях между едва ли не
всеми государствами. Оно как бы составляет канву геополитической карты
мира, по которой народы и их руководители, их дипломатические службы
вышивают многоцветный рисунок международной жизни. При всех перепа¬
дах в этих отношениях между нашей страной и Францией, их взлетах
и падениях они отмечены за последний век вехами, которые как бы прочер¬
чивают основной маршрут их развития, несмотря на резкие изменения
международной обстановки или события, порой драматические, происходя¬
щие в каждой из этих стран. Хотя, разумеется, обстоятельства конъюнктур¬
ного характера также играли свою роль.
Тот союз, получивший название сердечной Антанты, или сердечного
Согласия, был заключен между Францией республиканской и Россией монархи¬
ческой. Вместе с тем ему суждено было не только оказать огромное воздействие
на развитие мировой политики, но и, что, пожалуй, еще более важно в силу
своего непреходящего значения, эффективно повлиять на сближение народов
двух стран. Советско-французские договоры — 29 ноября 1932 г. о ненападении,
2 мая 1935 г. о взаимной помощи и 10 декабря 1944 г. о союзе и взаимной
помощи — вновь связали Францию уже с Советским Союзом. К сожалению,
в 1955 г. СССР аннулировал последний договор, но новый договор от 28
октября 1990 г. о согласии и сотрудничестве заложил юридические основы для
нынешнего сближения. А в начале 1992 г. он был переподписан без каких-либо
существенных изменений. Это — яркое свидетельство силы традиции, тенден¬
ции к преемственности, которая прослеживается в качестве превалирующего
фактора в отношениях России с Францией в течение целого века.
Вместе с тем демократические основы государственности двух стран —
а это происходит в настоящее время впервые в истории их отношений —
создают особенно благоприятный фон для самого широкого развития
российско-французского согласия и сотрудничества. Об истории создания
Договора 1990 г. я и постараюсь рассказать в зарисовках, носящих мемуар¬
ный характер.
Дубинин Юрий Владимирович — посол по особым поручениям, кандидат исторических
наук.
71

Заканчивался четвертый год моей деятельности в качестве посла Со¬
ветского Союза в Соединенных Штатах, когда в конце февраля 1990 г.
я получил телеграмму за подписью министра, в которой мне предлагалось
перейти на работу в Париж. Телеграмма была составлена необычно и соде¬
ржала развернутое обоснование этого предложения. Министр писал, что
в силу многих причин Европа сейчас вышла на первый план нашей внешней
политики. Процессы в Европе развиваются настолько стремительно и неор¬
динарно, что только глубокое знанйе европейской проблематики может
позволить правильно ориентироваться в них и соответственно участвовать
в формировании политики на этом важнейшем для нашей страны направле¬
нии. Нельзя было не признать, что дела в Европе действительно требовали
повышенного внимания. В связи с этим Москва, помимо прочего, пред¬
принимала назначение ряда новых послов.
С Францией я был связан по работе в течение длительного времени,
участвовал почти во всех двусторонних встречах на высшем уровне начиная
с визита Н. С. Хрущева в Париж в I960 г., много лет провел в самой стране
и более семи лет в качестве члена Коллегии МИД СССР заведовал первым
европейским отделом МИД, занимавшимся в первую очередь отношениями
с Францией. Однако, быть может, именно в силу опыта этой работы я знал,
что задача ставилась весьма нелегкая. И тем не менее искать новое было
необходимо. С этими заботами я и прибыл в Париж в июне 1990 года.
19 июня я вручил верительные грамоты президенту Франции Ф. Мит¬
терану. Французский протокол, группируя для такого рода церемоний
несколько послов вместе, отводит для каждого из них строго выверенные 15
минут беседы с президентом. На большой разговор рассчитывать не прихо¬
дится. И тем не менее беседа с Миттераном получилась содержательной.
В словах французского президента отразились созвучные нашим раз¬
мышления над тем, как будет складываться европейская политика, какую
роль будут играть в ней отношения между Францией и Советским Союзом.
В наши дни, говорил он, когда в центре континента происходят столь
глубокие изменения, со все большей очевидностью дают о себе знать
соображения геополитического характера. Нам, видимо, требуется возвра¬
титься к ряду постулатов традиционной для положения и интересов Фран¬
ции и Советского Союза политики. Это открывает большой простор для
взаимодействия. Дело тут не только в богатом наследии культурного
общения и разносторонних контактах. Еще важнее то, что на протяжении
всей современной истории Франция и Россия были в добрых отношених.
Беседа выявила совпадение мнений насчет того, что советско-французс¬
кий фактор призван играть возрастающую роль в деле создания новой
Европы. В сотрудничестве с другими странами? Бесспорно. Германия,
Англия, другие европейские государства — говорил президент — были
и остаются на европейской земле. Все мы должны взаимодействовать.
Однако многое обусловливает и диктует привилегированный характер от¬
ношений между Францией и СССР. Эта заключительная мысль была выска¬
зана Миттераном особенно отчетливо.
Я много раз бывал раньше в Елисейском дворце. Сопровождая посла
С. В. Виноградова, присутствовал во время его разговоров с генералом де
Голлем. В качестве поверенного в делах СССР во Франции сам беседовал
с этим выдающимся государственным деятелем Франции. Слышал сужде¬
ния об отношениях наших стран, их месте и роли в международных делах со
стороны Ж. Помпиду и В. Жискар д’Эстена в бытность их президентами
Франции. Каждый накладывал свой отпечаток на политику Франции, но их
мысли и даже обороты речи, в том, что касается взаимодействия наших
стран, были созвучны. Как тут не сделать вывод, что в этом — не только
мудрость прошлого, но и зов будущего.
Между тем развитие событий в Европе принимало все более скоротеч¬
ный характер. На встрече М. С. Горбачева с Г. Колем в Ставрополе были
приняты решения о форсированном объединении Германии. Ставропольс¬
кие договоренности оказались столь радикальными, что явились полной
неожиданностью для всего мира. По свидетельству таких авторитетных
72

американских политологов, как М. Р. Бешлос и С. Тэлбот, госсекретарь
США Дж. Бейкер, которому сообщили эту новость в аэропорту Шенона, где
его самолет сделал посадку на пути в Европу, был поражен. До того, как
стали известны результаты встречи в Ставрополе, госсекретарь считал, что
эта встреча вообще не заслуживает внимания. Сопровождавшие госсек¬
ретаря в полете американские журналисты подкалывали его, что он был
застигнут врасплох; Бейкер оправдывался тем, что если это и сюрприз, то
сюрприз великолепный. Он, пишут эти политологи, высказывал предполо¬
жение, что, «позволив Германии принадлежать к НАТО, Горбачев хотел
продвигаться вперед как можно быстрее с тем, чтобы завоевать полное
доверие немцев, которые отныне будут доминировать в Европе» '.
Во Франции новость произвела огромное впечатление. Министр ино¬
странных дел Р. Дюма заявил на пресс-конференции, что в Париже с боль¬
шим удовлетворением восприняли итоги состоявшихся переговоров, по¬
скольку они отвечают тому, к чему Франция стремилась с самого начала.
Но подлинная реакция французов не была столь однозначной. Наряду
с положительными элементами они считали, что в долгосрочном плане им
будет все сложнее конкурировать с нарождающимся гигантом. В отдельных
высказываниях зазвучали напоминания о Раппало. Один из французских
государственных деятелей в беседе со мною говорил, что результаты недав¬
них переговоров на Кавказе вызвали во Франции состояние, близкое к шо¬
ку, Не то, чтобы французы особенно тревожились по поводу самого факта
германского объединения, но они пребывают в смятении. Их обуревают
противоречивые чувства: будущее Германии еще не просматривается, но
зато ее прошлое слишком хорошо известно для того, чтобы безмятежно
взирать на происходящие процессы.
Ставропольские договоренности предполагали, что сразу после объеди¬
нения Германии между СССР и ФРГ будет заключен «всеобъемлющий
и основополагающий двусторонний договор, который на долгий срок и на
основе добрососедства будет регулировать отношения» между двумя стра¬
нами. Цель договора состояла в том, чтобы поставить советско-германские
отношения на основу стабильности, предсказуемости и доверия, а также
взаимодействия в будущем. Имелось в виду вскоре начать интенсивную
работу над договором с тем, чтобы, как заявил Коль, «самое позднее через
год заключить такой договор» 2.
Общее понимание сводилось к тому, что в результате «кавказских
договоренностей», как их окрестили во Франции, в европейской и мировой
политике произошли фундаментальные перемены. Известны и резкие суж¬
дения. Так, 3. Бжезинский считал, что главными победителями в холодной
войне стали США и Германия, а проиграли прежде всего Советский Союз
и Франция.
В Париже серьезно задумывались над новой ситуацией и будущим
Франции. Германское объединение становилось реальностью. В этих усло¬
виях проблема, по мнению французского руководства, заключалась в том,
в каких рамках и на каких условиях это единство будет построено. Именно
на этом должны были быть сосредоточены предпринимавшиеся в тот
момент дипломатические усилия. Как добиться того, чтобы процесс стро¬
ительства германского единства вписался в общеевропейский баланс, кото¬
рый еще предстоит определить в военном, дипломатическом и экономичес¬
ком плане? В Париже рассчитывали, что в этом Советский Союз и Франция
могли бы относительно легко выйти на нужный уровень взаимопонимания.
В Париже исходили из того, что фактор единой Германии, расположен¬
ной в самом центре Европы, вновь побуждает всех ее соседей, будь-то на
востоке или западе, заниматься поисками основ для взаимодействия. До¬
стичь этой цели, полагали во Франции, будет не так уж трудно, поскольку
весь этот процесс развивался в условиях мирного периода, что отличало
обстановку от той, которая складывалась порою раньше, на предыдущих
этапах истории, когда действовать приходилось в кризисных ситуациях.
Взаимодействию Франции с Советским Союзом придавалось большее,
чем раньше, значение. В целом вставал вопрос о том, чтобы определить
73

пути подъема советско-французских отношений на качественно новый уро¬
вень. Возможности для этого имелись.
Прямо из Ставрополя министр иностранных дел СССР Э. А. Шевард¬
надзе прилетел 17 июля в Париж на встречу министров иностранных дел
шести государств (знаменитая формула 4 + 2), в задачу которых входила
разработка договоренностей о внешних аспектах германского объединения
и подготовка проекта Договора об окончательном урегулировании в от¬
ношении Германии. 18 июля министр был принят Миттераном. Беседа
прошла в обстановке самого широкого взаимопонимания.
После беседы мы отправились в резиденцию советского посла на рю де
Гренель, где остановился министр, пешком. Был отличный летний день.
Впереди Сена. Мост Александра III. Заложенный 7 октября 1896 г. и откры¬
тый в 1900 г., он носит имя русского императора, при котором был
разработан и заключен русско-французский союз. Этот мост — символ
дружбы двух стран. Думаю, что вдохновение мастеров с российской и фран¬
цузской сторон, создавших его, брало свое начало во взаимном влечении
народов обеих стран. Смею утверждать, что это самый красивый мост
французской столицы.
Любуясь Парижем, мы обмениваемся замечаниями насчет новой об¬
становки в Европе, планов на будущее в отношениях с Францией. Я пред¬
лагаю министру постараться заключить с Францией политический договор.
Объективные предпосылки для этого имеются. Время действовать, судя по
всему, пришло. «Это было бы хорошо»,— говорит министр. Я прошу
согласия провести необходимый зондаж в Париже. Поскольку это делалось
бы без предварительного решения нашего руководства, беседы я мог бы
провести от своего имени. Министр не возражал.
Сразу же после отлета Шеварднадзе я запросил встречи с Дюма
и генеральным секретарем Елисейского дворца Ж. Л. Бьянко. Первым
откликнулся Бьянко. Что представляет собой пост генерального секретаря
Елисейского дворца? После принятия в 1958 г. ныне действующей кон¬
ституции — ее отцом, как известно, был де Голль — этот пост приобрел
особый вес в механизме французской государственной машины. На долж¬
ность генерального секретаря назначаются люди, пользующиеся особым
доверием президента.
Встреча с Бьянко состоялась утром 20 июля в его кабинете, находящем¬
ся напротив президентского, в Енисейском дворце. Оговорив доверитель¬
ный характер беседы и предупредив, что я веду ее от себя лично, я высказал
идею о том, что перед лицом новой ситуации, складывающейся в Европе,
видимо, стоило бы подумать над тем, как поднять и конкретно выразить
роль советско-французского фактора в международных делах в расчете на
длительную перспективу.
Я пояснил, что в пользу этого говорит многое: история, география,
политика, согласие Москвы и Парижа рассматривать их отношения в ка¬
честве привилегированных, их подход к преодолению раскола Европы
на путях сближения между всеми европейскими государствами. В случае
согласия стоило бы подумать над тем, как сформулировать и представить
идею советско-французского сотрудничества на новом этапе. Я высказал
мысль, что с советской стороны можно предполагать большую свободу
и смелость действия в отношении содержания и формы возможного
документа.
Далее я коснулся фактора времени. Хорошо бы сделать так, чтобы
проект соответствующего документа мог быть рассмотрен министрами
иностранных дел на одной из их ближайших встреч. В таком случае можно
было бы подумать о проведении специальной встречи глав наших госу¬
дарств еще до Парижского совещания государств — участников Совещания
по безопасности и сотрудничеству в Европе в ноябре 1990 г. с тем, чтобы
подписать советско-французский документ.
Получалось так, что с учетом имевшейся тогда прикидки с календарем
заключения советско-германского договора советско-французская акция
могла бы состояться раньше. Я пояснил, что прежде чем направить пред¬
74

ложения по этому вопросу в Москву, мне хотелось бы иметь определен¬
ность в отношении настроений в Париже.
Бьянко быстро реагирует: ему лично идея представляется и своевремен¬
ной, и приемлемой. Действительно, отдельных акций, пусть даже значи¬
тельных, недостаточно для того, чтобы выразить весь потенциал, заложен¬
ный во взаимодействии Советского Союза и Франции. Отношения между
двумя странами заслуживают большего, особенно перед лицом развива¬
ющейся геополитической ситуации и в деле создания новой Европы. Дейст¬
вуя только в рамках общеевропейского процесса, этого не сделаешь.
Собеседник просит время для обдумывания, имея в виду доклад Мит¬
терану и возможные консультации с Дюма. Он предлагает мне зайти к нему
рано утром 25 июля. С учетом важности обсуждаемой проблемы мы
договариваемся, как держать связь друг с другом в случае возникновения
срочной необходимости. Беседа заняла несколько минут, мне даже показа¬
лось, что это был всего лишь миг, в течение которого короткие фразы вели
к быстрому взаимопониманию, хотя и не все говорилось прямо.
Последующие дни заполнены моими многочисленными контактами
с французскими государственными и политическими деятелями. Я стараюсь
получше уловить, прочувствовать пульс Франции в момент, когда в наших
отношениях замышляется такой большой шаг вперед.
Идея договорного оформления советско-французского сотрудничества
постоянно жила в нашем дипломатическом мышлении. Ею серьезно зани¬
мались в Москве, когда в середине 60-х годов Советский Союз и Франция
встали на путь сближения, прочерчивая маршрут к разрядке. Зондаж был
поднят на высокий уровень. А. Н. Косыгин, находясь во Франции, в до¬
верительном порядке задал вопрос де Голлю насчет возможности заключе¬
ния договора между Советским Союзом и Францией. Де Голль ответил
в общей форме: он ничего не исключает в отношениях между нашими
странами (рассказываю со слов коллег по работе, так как сам на этой беседе
не присутствовал). Ответ, вполне ясный насчет невозможности реализации
такого проекта в то время.
Этот ответ породил среди тех, кто имел у нас отношение к фра¬
нцузским делам, как бы две шкалы оценок. Одну — преобладающую —
пессимистическую, практически снявшую идею договора даже в качестве
ориентира. Другую— рассматривавшую слова де Голля не как окон¬
чательное «нет», а как выражение реальной возможности, для осуще¬
ствления которой требовалось время и выбор правильного момента.
Я был сторонником именно такого подхода. И поэтому в те июльские
дни я жил с неотступным вопросом, какое развитие идея советско-фра¬
нцузского договора получит на этот раз.
Вог и 25 июля — день назначенной встречи с Бьянко. Рано утром, за
час до начала рабочего дня, я уже был в Елисейском дворце. Слово за
Бьянко. Он говорит, что идеи, которые мы обсуждали во время пред¬
ыдущей встречи, были доложены Миттерану и обсуждены с министром
иностранных дел. Они представляют для Франции большой интерес, и от¬
ношение к ним положительное. Бьянко заявляет далее о готовности Парижа
к тому, чтобы проект документа о будущем отношений между двумя
странами был обсужден Шеварднадзе и Дюма во время их намечающейся
встречи в августе и затем доработан с расчетом на его одобрение Гор¬
бачевым и Миттераном во время их встречи, которую стоило бы заплани¬
ровать на октябрь. Во всяком случае, это желательно сделать до парижс¬
кого саммита государств — участников Совещания по безопасности и со¬
трудничеству в Европе.
Бьянко просит рассматривать сказанное им как реакцию принципиаль¬
ного плана, имея в виду, что окончательное решение в Париже, как,
вероятно, и в Москве, будет принято после того, как станет ясным содержа¬
ние возможного документа. Заняться его разработкой в Елисейском дворце
были бы готовы не теряя времени, имея в виду, что сроки поджимают.
Бьянко сообщил в этой связи о готовности Дюма принять меня для беседы.
В ходе дальнейшего разговора мы в неофициальном порядке обменя¬
75

лись с Бьянко мнениями насчет возможных подходов к разработке задумы¬
ваемого документа. Этот разговор выявил следующие совпадающие моме¬
нты: речь могла бы пойти о подготовке и подписании полномасштабного
договора об отношениях между Советским Союзом и Францией, заключен¬
ного с соблюдением всех соответствующих атрибутов, что должно пред¬
полагать его ратификацию. Названия договора мы не касались.
При подготовке договора, говорили мы, желательно учитывать уже
накопленный в последние десятилетия опыт советско-французского сотруд¬
ничества, выраженный во многих совместных документах, идеи и опыт
общеевропейского процесса, полезные элементы сотрудничества в рамках
Европейского экономического сообщества, идеи, рожденные развитием со¬
бытий самого последнего времени (на этом следовало бы сделать акцент).
В договоре стоило бы отразить принципиальный подход СССР и Франции
к их взаимоотношениям, главные цели их сотрудничества, области совет¬
ско-французского взаимодействия с упором на новые сферы, которые вы¬
двигаются на первый план забот Европы и международного сообщества,
механизм взаимодействия. Наконец, желательно, чтобы договор был ем¬
ким, понятным мировой общественности, как бы несущим новое слово
народам Советского Союза, Франции и Европы. Было бы желательно
одновременно принять в виде отдельного документа программу взаимодей¬
ствия СССР и Франции в конкретных областях и взаимоотношений, прежде
всего в сфере экономики.
Бьянко просит, чтобы обсуждение вопроса о договоре проводилось
строго конфиденциально, особенно с учетом того, что речь шла о стадии
зондирующих бесед. Последнее замечание было вполне понятным. Кстати,
в нашем посольстве на этом этапе в курсе данного вопроса был
только заведующий референтурой, лично отправлявший мои шифро-
телеграммы в Москву.
Итак, высказанная в принципиальном плане реакция французской сто¬
роны была ободряющей, хотя я вполне отдавал себе отчет в том, что
впереди — объемная и непростая работа, поскольку, как говорится, дья¬
вол — в детали.
На мою телеграмму последовала незамедлительная реакция из Моск¬
вы: представьте соображения по существу вопроса. Хороший сигнал!
Уже на следующий день я в кабинете Дюма на Кэ д’Орсэ. Министр
весьма приветлив. Все так же в неофициальном плане я излагаю суть
замысла, но теперь уже с прямым упоминанием понятия «договор». От¬
мечаю, что именно обсуждение этой проблемы было целью моего запроса
к министру сразу после отлета Шеварднадзе. Упоминаю, что у меня было
два доверительных разговора с Бьянко. Подчеркиваю важность выяснения
точки зрения руководителя внешнеполитического ведомства Франции. Ми¬
нистр высказывается за то, чтобы продемонстрировать предпочтительный
характер отношений между Советским Союзом и Францией, причем еще до
объединения Германии. Затем он рассуждает насчет того, как это можно
было бы сделать наилучшим образом. Вероятно, главное, говорит он,
показать содержательность, значимость сотрудничества двух стран, сделать
так, чтобы оно не выглядело носящим общий характер, не акцентировало
внимания лишь на широких идеях, культуре, хотя, разумеется, и это важно,
в то время как, скажем, сотрудничество СССР и ФРГ приобретало бы все
более весомый и конкретный характер в экономической, научно-техничес¬
кой и других областях.
Как бы делая вывод из этих размышлений, министр заключает, что
достичь этого можно было бы путем принятия в результате франко¬
советской встречи на высшем уровне заявления общеполитического харак¬
тера с одновременным подписанием серии соглашений в таких областях,
как экономика, финансы, экология и т. д, Я говорю, что в Москве также
хотят придать советско-французскому сотрудничеству как можно более
содержательный и предметный характер. Поэтому в этом вопросе можно
рассчитывать на широкое совпадение взглядов советского и французского
руководства. Далее я перехожу к форме документа. Напоминаю, что за
76

время советско-французского сближения, то есть с середины 60-х годов,
было испробовано очень многое, пожалуй, все возможное в отношении
формы договоренностей, кроме договора. Поэтому именно договор мог бы
подойти для того, чтобы выразить качественной важности шаг вперед.
Дюма внимательно слушает. По вполне понятной переговорной тради¬
ции он вправе ждать по меньшей мере аргументации, обоснования иници¬
ативы, с которой перед ним выступает собеседник. Если бы отношения
между СССР и Францией остались бы на уровне общеполитической де¬
кларации, продолжаю я, в то время как отношения СССР с Германией
поднялись бы до уровня договорных, то в чем же была бы предпочтитель¬
ность советско-французского взаимодействия? С точки зрения советского
законодательства, отношения между СССР и Францией оказались бы не на
должной высоте.
В случае принципиального согласия, говорю я, надо было бы подумать
над тем, каким должен быть договор. Либо краткий документ с ко¬
нденсированным выражением новой сущности советско-французских от¬
ношений, с приложением к нему или одновременным принятием отдельного
документа, посвященного сотрудничеству в конкретных областях. Либо
более развернутый договор, включающий в себя все — и политику, и от¬
ношения в других сферах. Это вопрос выбора. Министр говорит короткими
фразами. У него нет возражений против договора. Напротив, мне вре¬
заются в память его слова о том, что действительно речь могла бы
идти об акте исторического значения. Дюма соглашается с тем, что
не суть важно — один или два документа будут подписаны, особенно,
если бы оба были приняты одновременно.
Это шаг вперед. Но все-таки у министра прозвучало сослагательное
наклонение. Я напрягаю внимание. Как бы рассуждая вслух, Дюма ставит
вопрос: а не лучше ли Советскому Союзу вместо заключения договоров
с Германией, Францией, возможно, с Англией, пойти по пути заключения
одного договора — с Сообществом, с объединением 12-ти стран Общего
рынка? В словах министра, когда он говорит о договоре между СССР
и Европейским Сообществом, конечно, есть резон. Более того, это одно из
направлений политики Советского Союза, которому, конечно, суждено
будущее. Но это как бы взаимодополняющие линии действия по сравнению
с тем, о чем идет речь.
Отвечая министру, я делаю акцент на том, что речь о договоре с Гер¬
манией — реальность. В принципиальном плане это решенный вопрос. Что
касается Англии (интерес министра к этому вопросу вполне понятен), го
мне ничего не известно. Далее подчеркиваю, что, укрепляя свои двусторон¬
ние отношения со странами Западной Европы, Советский Союз стремится
содействовать всем благоприятным процессам как на западе континента,
так и в общеевропейском масштабе, стремится все более широко и эффек¬
тивно участвовать в них. На этот счет не должно быть сомнений. В то же
время каждое из направлений имеет свою специфику.
Министр спрашивает, может быть, было бы достаточно развития
сотрудничества в рамках Хельсинкского процесса. Я высказал мнение,
что одно будет дополнять и усиливать другое. Дюма не настаивает.
Видимо, он удовлетворен, поскольку переводит беседу в другую плоскость.
Возможный советско-французский договор, говорит он, могли бы под¬
писать президенты.
Я с радостью отмечаю для себя, что разговор принимает практический
характер. Что касается поставленного министром вопроса, то для меня
ответ на него ясен, но поскольку беседа уже пошла в благоприятном
направлении, я, набираясь уверенности, в свою очередь решаю проверить
министра. Поэтому, уходя от авансов, отвечаю, что об этом вопросе
я сообщу в Москву. Дюма быстро реагирует. Чеканя слова, он заявляет, что
следовало бы сделать именно так. Более того, для подписания договора
потребовалась бы специальная встреча президентов, которая пока кален¬
дарем советско-французских контактов не предусмотрена. Она могла бы
иметь место до встречи руководителей 35 государств в Париже. Отлично!
77

Теперь это уже предложение Франции. Далее Дюма, проявляя настой¬
чивость, высказывает мысль о том, что Миттеран хотел бы оказать гостеп¬
риимство президенту СССР с учетом того, что сам он уже два раза подряд
побывал в Советском Союзе. Я убежден, что такая постановка вопроса
справедлива.
Все эти высказывания Дюма важны прежде всего как свидетельство
того, что мы приблизились к принципиальной договоренности о подготовке
договора. Министр поясняет в заключение, что доложит о беседе президен¬
ту, которому и надлежит принять решение. О нем он либо сообщит мне,
если оно поспеет до моего отъезда в отпуск, либо привезет в Москву, где 25
августа должна состояться его рабочая встреча с советским министром
иностранных дел.
Вслед за отчетом об этой беседе я направляю в Москву и запрошенные
предложения по заключению советской-французского договора. Через не¬
сколько дней я в Москве. В кабинетах МИД я нахожу неоднозначные
настроения в отношении договора. Шеварднадзе дал задание подготовить
концепцию советско-французского договора, но работа эта ведется вяло. На
среднем уровне руководства министерства иностранных дел имеются раз¬
ные взгляды. Восторгов я не слышу, но имеются откровенные сомнения:
к чему договор с Францией и что он может дать Советскому Союзу? (Это
мягкое выражение сдержанности). Или утверждают, что Франции, видимо,
не нравится то, что мы готовим договор с Германией. Переговоры с нами
по договору она использует для того, чтобы постараться сорвать заключе¬
ние советско-германского договора (крайнее выражение тех же взглядов).
Приходится спорить, стремясь, по крайней мере, нейтрализовать такие
настроения. Главное же состояло в том, что политическое решение в от¬
ношении договора было в Москве принято. Это создавало основу для
подготовки предварительной концепции договора в расчете на то, что
окончательный ответ, который мы ждем из Парижа, будет положительным.
С этим я улетаю отдыхать на юг.
Накануне прибытия французского министра меня во ВЧ-связи просят
быть в Москве для участия в переговорах 25 августа. Министр выезжает
в правительственный аэропорт Внуково-II встречать Дюма, что было опра¬
вданным обстоятельствами исключением из протокольной практики, по
которой это поручалось обычно заместителю министра. Из аэропорта мы
ехали в одной машине с французским послом. Тот с нескрываемым изумле¬
нием восклицает: «Оказывается, это чертовски важный визит!» Я соглаша¬
юсь, отмечая про себя, что слова посла после его краткой беседы с Дюма
в аэропорту неплохое предзнаменование.
По обычаю мы сопроводили Дюма до резиденции французского посла,
однако, вместо чаще всего происходящего прощания перед входом Дюма
пригласил Шеварднадзе и меня зайти в резиденцию. Мы расположились
узким кругом в маленькой комнате на первом этаже. Показывая на меня,
французский министр сказал: «Ваш посол вел известные беседы в Париже.
Я привез ответ президента Франции. Он положительный. Мы готовы
заключить договор с Советским Союзом и открыты к тому, чтобы его
подготовка началась незамедлительно». Взаимное удовлетворение! Рубикон
перейден! О решении Советского Союза и Франции заключить договор
объявлено в печати.
После моего возвращения в Париж должна была проводиться работа
по подготовке текста договора. Кстати, немцы, с которыми, по всей вероят¬
ности, разговаривали французы, сами, без каких-либо вопросов с нашей
стороны, сообщили в Москву, что они приветствовали бы подписание
договора между СССР и Францией. Это было свидетельством широкого
подхода к европейским делам, отвечавшего идее гармоничного развития
европейской ситуации.
12 сентября Дюма вновь прилетел в Москву, чтобы принять участие во
встрече шести министров иностранных дел для завершения работы над
договором об окончательном урегулировании в отношении Германии
и подписания этого документа.. Я, находясь в Москве, встретился с дирек¬
78

тором европейского департамента МИД Франции Ж. Бло, которому с фра¬
нцузской стороны были поручены переговоры относительно договора. Бло
привез соображения французской стороны главным образом по статьям,
относящимся к европейской политике. Мне они представлялись прием¬
лемыми, с тем, быть может, нюансом, что нам требовалось уточнить наш
подход к французской идее создания европейской конфедерации.
Инициатива на этот счет была незадолго до этого выдвинута французс¬
кой дипломатией. Ее связывали с именем Миттерана. Париж дорожил ею.
Мне эта идея представлялась заслуживающей поддержки, но такой точки
зрения придерживались не все в МИД. Французы это знали и, поскольку
они хотели, чтобы вопрос о конфедерации в Европе нашел должное отраже¬
ние в договоре, были заинтересованы получить согласие на эго на началь¬
ной стадии переговоров, то есть во время пребывания Дюма в Москве. Это
действительно облегчило бы работу в Париже. Для этого требовалась
встреча Дюма с Шеварднадзе.
Для такой встречи была и другая, более существенная причина. Дело
в том, что в Москве наряду с подписанием Договора об окончательном
урегулировании в отношении Германии советским и немецким министрами
иностранных дел был парафирован Договор о добрососедстве, партнерстве
и сотрудничестве между СССР и Германией. Это означало, что темп
событий нарастал. То, что сам Коль в Ставрополе предполагал сделать
примерно в течение года, теперь свершалось в несколько месяцев. Во
Франции на это обстоятельство обратили серьезное внимание. Парафирова¬
ние советско-германского договора было расценено как начало новой эры
в отношениях между СССР и ФРГ.
Многие наши французские собеседники не скрывали своег о разочарова¬
ния тем, что немцам удалось опередить Францию, которая обсуждала
с Советским Союзом аналогичный документ. Требовалось уточнить график
подготовки и подписания советско-французского договора. По поведению
наших французских партнеров было видно, что без этого на поверхность
вновь могли бы всплыть идеи подписания политической декларации. Такой
поворот событий был бы неоправданным, поскольку анализ обстановки,
советско-французские контакты предшествовавших недель свидетельствова¬
ли о том, что время заключения советско-французского договора назрело.
Даже если подходить к делу с точки зрения увязки мероприятий между
двумя линиями развития европейской политики: СССР — ФРГ, с одной
стороны, и СССР — Франция — с другой, то и здесь развязка находилась,
а именно: если советско-германский договор был первым парафирован, то
подписан первым мог быть договор между СССР и Францией. Это я и пред¬
ложил Шеварднадзе, с чем он согласился.
Заранее встреча министров иностранных дел СССР и Франции в Моск¬
ве не планировалась. Но уже находясь в нашей столице, французы ее
запросили. Для нее нашлось время непосредственно перед обедом, который
Шеварднадзе давал министрам иностранных дел ФРГ и ГДР в особняке на
ул. Алексея Толстого. Дюма пришел на встречу с большим опозданием.
Это привело к тому, что и начало обеда оказалось г> конце концов сдвину¬
тым. Сама беседа прошла хорошо. Было условлено продолжать работу над
проектом договора, ведя дело к ею подписанию в октябре. При этом
министры договорились, что состояние дел с подготовкой договора должно
быть доложено им во вре(ч1я встречи Нью-Йорке но случаю их пребывания
на сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Тем самым заранее решался
вопрос о том, что такая встреча, впрочем, традиционная для советско-
французских контактов,состоится.
Перед моим вылетом в Париж мы с коллегами подготовили цельный
проект договора. При этом мы обращались ко многому тому, что было
накоплено дипломатической практикой двух стран в течение последнего
столетия. Акцент делался на том, чтобы документ намечал ориентиры на
будущее. В то же время руководством МИД была поставлена задача
постараться провести несколько таких идей в области безопасности, кото¬
рые заранее делали задачу разработки текста договора весьма сложной.
79

В Париже мы работали в кабинете Бло. График с учетом жестких
сроков был весьма интенсивным. Прежде всего вставала задача определить
характер отношений между Советским Союзом и Францией. Отработка
соответствующей формулировки велась на базе предложенных французской
стороной понятий согласия, сотрудничества и солидарности и нашего поже¬
лания строить впредь отношения на дружественной основе. Не вызывая
разногласий по существу взятых ориентиров, эта работа заняла определен¬
ное время, так как с обеих сторон было вполне объяснимое желание
тщательно отобрать необходимые характеристики и как можно более емко
сформулировать первую статью договора.
В конце концов договор получил название договора о согласии и со¬
трудничестве. В нем было подчеркнуто значение традиций и утвердившихся
между СССР и Францией отношений предпочтительного характера, выра¬
жено решение обеих сторон придать проводимой ими политике согласия
новое качество. Что же касается статьи первой, то она гласила, что СССР
и Франция «рассматривают друг друга как дружественные государства
и основывают свои отношения на доверии, солидарности и сотрудничест¬
ве». Большой шаг вперед!
Полное единство взглядов было достигнуто в отношении концеп¬
туальной платформы международного общения, основанной на общих
для всех ценностях — «свободе, демократии, справедливости и солида¬
рности». Такому решению этой проблемы способствовал быстро раз¬
вивающийся процесс все углубляющейся трансформации самих устоев
общественно-политической жизни в Советском Союзе, в других странах
Восточной Европы, эволюция общественного сознания на Западе, прежде
всего в Западной Европе.
Далее возникал вопрос, что должно было составить ядро, главное
содержание нового договора? В поисках ответа на этот вопрос мы об¬
ратились к истории русско-французских отношений, в том числе и соглаше¬
ний, оформивших 100 лет назад франко-русский союз. Их было три: до¬
говоренность, получившая название Консультативного пакта 1891 г., воен¬
ная конвенция 1893 г. и военно-морская конвенция 1912 года. Нас
интересовал прежде всего Консультативный пакт, определявший основы
политического взаимодействия двух государств. Как известно, он был
оформлен в виде обмена письмами между министром иностранных дел
Франции и послом России в Париже.
Сердцевиной взятых тогда двумя государствами обязательств были
два положения. С учетом их важности привожу их текстуально (по письму
французского министра иностранных дел послу России в Париже): «1.
В целях определения и утверждения сердечного согласия, объединяющих их,
и желая сообща способствовать поддержанию мира, который является
предметом их самых искренних желаний, оба правительства заявляют, что
они будут совещаться между собой по каждому вопросу, способному
угрожать всеобщему миру. 2. В случае, если мир оказался бы действитель¬
но в опасности, и в особенности в том случае, если бы одна из двух сторон
оказалась под угрозой нападения, обе стороны уславливаются договорить¬
ся о мерах, немедленное и одновременное проведение которых окажется
в случае наступления означенных событий необходимым для обоих прави¬
тельств» 3.
К истокам русско-французской договорно-правовой мысли мы в по¬
следние годы обращались часто, трансформируя подходящие элементы для
выражения советско-французского сближения, начавшегося со времен пре¬
зидента де Голля. Но до сих пор речь шла о документах политического
характера. Теперь требовалось создать договорный текст. Мы с Бло сфор¬
мулировали раздел о консультациях между Советским Союзом и Франци¬
ей. В нем говорилось, что оба государства будут «расширять и углублять
проводимые между их правительствами консультации».
Здесь же уточнялось, что «предметом этих консультаций будут ключе¬
вые проблемы современности, укрепление безопасности и сотрудничества
в Европе и мире, развитие двусторонних отношений, а также любые другие
80

вопросы, представляющие взаимный интерес». В отношении целей консуль¬
таций было определено, что «Стороны будут стремиться к максимально
возможному сближению их позиций с целью осуществления совместных
или согласованных действий».
Наконец, были сформулированы обязательства перед лицом осложне¬
ния международного положения: «В случае возникновения ситуаций, созда¬
ющих, по мнению одной из Сторон, угрозу миру, нарушение мира или
вызывающих международную напряженность, правительства Советского
Союза и Франции незамедлительно вступят в контакт между собой в целях
достижения договоренностей по всем аспектам этих ситуаций, максимально
возможной гармонизации своих позиций, достижения согласия в отноше¬
нии тех мер, которые позволили бы улучшить положение или справиться
с ситуацией и действовать совместно».
В договоре предусматривалось, что встречи на высшем уровне будут
проводиться по меньшей мере один раз в год, а также всякий раз, когда
в этом будет возникать необходимость, в частности, путем осуществления
неофициальных рабочих контактов. Было условлено, что министры ино¬
странных дел будут проводить консультации по мере необходимости и не
менее, чем два раза в год. Имелось в виду также проведение встреч между
другими членами правительств двух стран и на уровне экспертов. Раздел
получился содержательным.
Требовалось также определить осевые политические линии взаимодей¬
ствия, конкретизировать его содержание. С точки зрения самого изложения
относящегося к этому материала обсуждалось два варианта. Один — выне¬
сти на первый план проблемы глобальной безопасности и широкого между¬
народного сотрудничества. Другой — начать с проблем взаимодействия
в Европе и европейской безопасности.
Первый подход был характерен для большинства предшествовавших
советско-французских документов. Заинтересованность в таком подходе
в большей степени была французской. Весомыми резонами в его пользу
были принадлежность двух государств к клубу великих держав с участием
на постоянной основе в Совете безопасности ООН, широкое участие в рас¬
смотрении как глобальных, так и многих региональных проблем. У Парижа
были при этом и соображения, связанные с борьбой за утверждение места
и роли Франции в мировой политике, что находило понимание в Москве.
Вместе с тем именно французская сторона предложила на этот раз
вынести на первый план в договоре европейскую тематику. Основным
аргументом в обоснование этого предложения было то, что именно в этой
области взаимодействие двух стран приобретало подчеркнутую злободнев¬
ность и могло оказаться наиболее эффективным. Мы были готовы к любо¬
му варианту и сочли вполне убедительными французские доводы, тем
более, что и для нас особенную актуальность приобретала именно ев¬
ропейская политика.
Работа по конкретизации основных направлений сотрудничества шла
легко. Сказывалось стремление и Москвы, и Парижа способствовать трансфо¬
рмации Европы в сообщество права, демократии, сотрудничества. Были,
в частности, выделены следующие области объединения усилий: преодоление
раскола Европейского континента на блоки; преобразование его в мирную
и солидарную Европу, наделенную постоянными механизмами безопасности
и сотрудничества; подчеркнутая важность в достижении этих целей Совещания
по безопасности и сотрудничества; подчеркнутая важность в достижении этих
целей Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе; признание
вклада, который могут внести в обеспечение безопасности и стабильности
в Европе другие европейские организации, сотрудничество с ними в этих целях;
продвижение процесса сбалансированного сокращения обычных вооружений,
содействие выработке новых мер доверия; содействие Франции развитию
отношений между Советским Союзом и Европейскими сообществами.
В договоре конкретизировались принципы создания единого для всей
Европы сообщества. Сотрудничество СССР и Франции в развитии ев¬
ропейской ситуации стало стержнем проекта договора.
81

Вместе с тем при работе в Париже над проблемами безопасности
возникли большие трудности. В наш проект было включено две статьи,
текст которых с учетом того, что произошло вокруг них, в дальнейшем
я привожу полностью. Одна из них: «Если одна из сторон станет объектом
нападения, другая сторона не будет оказывать нападающему какой-либо
помощи либо иного содействия и примет все меры к улаживанию конфлик¬
та с использованием механизма ООН и европейских структур безопас¬
ности». Другая: «СССР и Франция не будут допускать на своей территории
военной или какой-либо иной деятельности, направленной на ущерб ин¬
тересам безопасности другой стороны или ее дестабилизацию».
Французская сторона с самого начала заняла негативную позицию
в отношении зтих наших предложений. В течение всей нашей работы
французские представители не шли дальше обсуждения зтих статей в общем
плане и на наши предложения провести редакционную работу по этим
статьям согласия не давали. С их стороны подчеркивалось, что данные
положения создают для Франции столь значительные трудности, что в этом
отношении требуется разговор на уровне министров иностранных дел. Бло
говорил, что в Париже вряд ли смогут принять такого рода обязательства
даже в видоизмененной редакции.
Высказывалось мнение о том, что ряд элементов этих статей, если
и подходит, скажем, для договора СССР и ФРГ, го чужд истории и специ¬
фике отношений Франции с нашей страной. В этом отношении во французс¬
кой точке зрения была правда, но для того, чтобы постараться вычленить
из наших предложений то, что могло составить договоренность, свойствен¬
ную советско-французским отношениям, требовалось начать работу но
редактированию, а на нее наши партнеры не шли. В то же время мы знали,
и об этом нам напоминали, что в Москве этими положениями дорожили.
Не оставалось сомнений, что по этому вопросу ясность может быть внесена
только на встрече министров иностранных дел в Нью-Йорке.
Другая сложность возникла при разработке проблематики разоруже¬
ния. В отличие от положения дел с приведенными выше статьями работа
над этим разделом велась очень интенсивно и конкретно. Однако в наших
позициях выявились глубокие разногласия. Суть их сводилась к тому, что
мы исходили из концепции необходимости полной ликвидации ядерного
оружия. Французская же сторона, базируясь на своей военной доктрине, не
хотела отказываться от концепции минимального ядерного сдерживания,
иными словами, от сохранения какого-то количества ядерного оружия.
Исходя из этого, в своих формулировках наши партнеры по переговорам
допускали лишь «сокращение уровня ядерных вооружений до уровня, соот¬
ветствующего концепции минимального ядерного сдерживания».
Стремление найти компромисс было большим. Обе стороны старались
«выжать» вес из имевшихся у них инструкций, как говорится, вытянуться
в нигочку, чтобы договориться. Пускались в ход бесконечные количества
словосочетаний, использовались предельно допустимые расхождения в пе¬
реводе терминов и оборотов с одного языка на другой. Но время шло,
а согласия достичь не удавалось. В самом конце сентября, уже после того,
как наши министры вылетели в Нью-Йорк, Бло неофициально предложил
нам следующую формулировку: «Стороны признают стабилизирующую
роль минимального ядерного сдерживания и подчеркивают важность по¬
этапного сокращения ядерных вооружений». При этом он пояснил, что этот
текст должен быть предложен нами, а он будет стараться получить на него
согласие своего руководства. Однако отношение в Москве к концепции
минимального ядерного сдерживания было негативным, и поэтому вариант
Бло гам одобрен не был.
Вместе с тем и мои коллеги на Смоленской площади в Москве
делали большие усилия, чтобы помочь нашим переговорам. Они прислали
мне телеграмму, разрешавшую на крайний случай в рабочем порядке
и при сохранении в скобках, то есть в подвешанном состоянии до
утверждения в Москве (вот сколько оговорок!), предложить следующую
формулировку: «В этом контексте они будут учитывать возможное
82

стабилизирующее влияние так называемой концепции минимального
ядерного сдерживания в процессе поэтапного сокращения ядерных во¬
оружений».
В кульминационный момент переговоров, выходя за рамки указаний,
я попробовал снять слова «так называемой», чтобы отношение к концепции
минимального сдерживания звучало уважительно. Но эго не прошло. Вече¬
ром 28 сентября, на последнем нашем перед предполагавшейся встречей
министров заседании, французы заявили, что этот вопрос должен быть
вынесен на «арбитраж» министров.
Я не касаюсь работы по другим разделам договора, в частности, по
вопросам двусторонних отношений. Объем ее был весьма значителен, но
работу по этим вопросам в конце сентября удалось практически завершить.
Специальное внимание было уделено договоренности о развитии и углубле¬
нии контактов по военной линии. Уточнялось, что будут разрабатываться
прог раммы обменов между вооруженными силами двух стран и проводить¬
ся обмены по военным доктринам.
Теперь требовалось доложить результаты нашей работы министрам,
получить от них решение по двум-трем оставшимся вопросам с тем, чтобы
на основании их указаний завершить в первых числах октября подготовку
текста договора. Даже при таком графике времени оставалось очень мало,
если учесть, что встреча президентов планировалась на октябрь.
Шеварднадзе и Дюма виделись в Ною-Йорке после заседания Совета
Безопасности с их участием, но там вопроса о договоре они коснулись
вскользь. Основная их встреча, о которой было условлено в Москве,
должна была состояться, как просили французы, 2 октября. Перед встречей
министров в Нью-Йорке мы передали в Москву все необходимые для
анализа обстановки и беседы материалы —- наработанные тексты, разбор
оставшихся не решенными проблем. Из 27 статей, составлявших на тот
момент проект договора, согласовано было 23.
Послал я и телеграмму с просьбой разрешить мне вылететь в Нью-
Йорк, тем более, что моего партнера по переговорам Бло Дюма специально
вызвал туда, можно сказать, прямо из-за стола наших заседаний в Париже,
для участия в беседе по договору. Согласия мне не дали. Что же, такое
бывает, и я истолковал это в наилучшем варианте: значит, со стороны
посольства все было расписано исчерпывающе и у руководства имеется
полная картина.
Прошло несколько дней. На приеме в посольстве ФРГ я увиделся
с Бло. Мне не терпелось узнать результаты разговора в Нью-Йорке
и я задал моему партнеру вопрос, постаравшись сформулировать его
так, чтобы не было видно, что мне из Москвы пока ничего об этом
не сообщили. Бло сказал, что встречи в Нью-Йорке не было, что они
обращались к сопровождавшим министра работникам, подтверждая свою
просьбу о встрече, тем более, что договорились о ней еще в Москве,
но даже не получили ответа. Я поспешил выразить уверенность, что
произошло какое-то недоразумение. Однако мои контакты в последующие
дни показали, что на Кэ д’Орсе обиделись и обиделись крепко. Какая
уж тут предпочтительность в отношениях?!
Что касается наших переговоров, то Бло прямо заявил мне, что по¬
скольку встреча министров не состоялась, указаний относительно даль¬
нейшей работы у него нет. Вместе с тем он там же на приеме сказал, что
положения о безопасности настолько неприемлемы, что если мы будем
настаивать на них, то для французской стороны может встать вопрос о том,
чтобы вместо договора пойти на подписание политической декларации.
Дело оборачивалось плохо. Указаний не было и у меня, а действовать
необходимо было с удвоенной энергией. Я отправляю телеграмму в Моск¬
ву. Предлагаю либо пойти на радикальное изменение предложенных нами
формулировок по безопасности, либо рассмотреть вопрос о том, следует ли
дальше настаивать на их сохранении в договоре. В качестве варианта
я предлагал перефразированное на базе наших статей положение включить
в раздел о консультациях. По вопросу о разоружении я предложил снять на
83

взаимной основе как положение о минимальном ядерном сдерживании, чем
дорожили французы, так и положение о поэтапном сокращении ядерных
вооружений, отражавшее нашу точку зрения.
9 октября был получен ответ. В нем давалось право исключить пред¬
лагавшуюся нами статью, в которой говорилось насчет действий сторон
в случае, если одна из них станет объектом нападения. Однако требовалось
при этом дать понять, что это снижает политическую насыщенность до¬
говора. Из этого было видно, что эволюция настроений в Москве проис¬
ходила медленно. Другое наше предложение но вопросу о безопасности
видоизменялось следующим образом: «Если одна из сторон сочтет, что
с территории другой стороны ведется военная или какая-либо иная деятель¬
ность, направленная на ущерб интересам ее безопасности или дестабилиза¬
цию, стороны будут проводить консультации на предмет того, как преодо¬
леть возникшую ситуацию». Давалось также право включить это положе¬
ние в договор не в виде отдельной статьи, а, например, в раздел,
посвященный консультациям между правительствами двух стран. Что же
касается разоружения, то предписывалось искать развязки «в пределах
имеющейся позиции».
Это было не так много, особенно по разоружению, но давало основа¬
ние не только для предложения продолжить работу, но и получения просто¬
ра для маневра. Правда, возникал вопрос, пойдут ли французы на редакци¬
онную работу по статьям, относящимся к безопасности. Они не делали
этого раньше, видимо, придавая многоплановое значение встрече минист¬
ров. Станут ли они менять свою позицию теперь, когда в Нью-Йорке со
встречей министров произошел какой-то конфуз? Забегая вперед, скажу, что
то, что произошло вслед за этим, превзошло мои худшие предположения.
В тот же день, когда я получил указания из Москвы, мы вновь
собрались в кабинете Бло. Однако наш собеседник вместо начала обычной
работы попросил разговора со мной один на один и заявил, сославшись на
поручение Дюма, что в Париже, взвесив все обстоятельства, связанные
с идеей заключения договора, пришли к выводу, что СССР и Франция
существенным образом расходятся в вопросах, относящихся к безопас¬
ности. С учетом этого Дюма попросил передать, что в Париже предпочита¬
ют оставить идею договора и имеющиеся области согласия между СССР
и Францией выразить в форме совместной декларации. Я, разумеется,
подчеркнул нашу готовность продолжить работу на базе дополнительных
инструкций, чтобы изыскивать удовлетворяющие обе стороны договорен¬
ности. Отметил я и вполне очевидную разницу между отношениями, офор¬
мленными в договорном порядке, и не имеющими такой основы. Бло
выразил личное сожаление по поводу такого оборота событий, но пояснил,
что выполняет указание.
Наступил критический момент в работе над договором. Было ясно,
что широкие интересы европейской политики и советско-французских от¬
ношений требовали продолжения дипломатической борьбы за его ре¬
ализацию. Поэтому в заключение беседы с Бло я сразу же передал
через него просьбу о личной встрече с Дюма. Этот запрос я мотивировал
тем, что поскольку решение о подготовке договора принималось на
высоком политическом уровне, то и возникшую ситуацию мне хотелось
бы обсудить на таком же уровне.
Дальнейшие наши контакты показали, что решение было принято
в Елисейском дворце. Это сделало настоятельно необходимой организацию
встречи с президентом. 10 октября я увиделся с Миттераном в Тулузе, на
открытии нового авиационного завода. Вести там разговор было неудобно,
поэтому я использовал встречу для того, чтобы условиться о посещении
президента в Париже.
Помимо цейтнота, который нарастал у нас с работой по договору,
усиливалась напряженность и в отношении другого, правда, связанного
с этим делом, вопроса, а именно: определения даты приезда во Францию
президента СССР. По первоначальным наметкам это должно было про¬
изойти в октябре, но время приближалось к середине месяца, а никакой
84

определенности в этом отношении не было. В Елисейском дворце волнова¬
лись. Я писал все более настойчивые телеграммы в Москву. Мне отвечали,
что соответствующий график встреч и визитов еще не определен, но что
вопрос этот в поле зрения, над ним работают. Я как мог успокаивал Париж.
Одним словом, крупные вопросы советско-французских отношений
сплетались в один узел и для того, чтобы развязать его, требовались
быстрые, решительные шаги с двух сторон. 11 октября у меня состоялась
встреча с генеральным секретарем Кэ д’Орсэ Ф. Шеером. На этот раз речь
шла об обстановке в Персидском заливе. Поскольку я ждал приема у Дюма
и Миттерана, я не собирался поднимать перед Шеером вопрос о договоре.
Тем более обратило на себя внимание то, что мой собеседник при первом
же подходящем случае сам затронул эту тему. Он подчеркнул, что в Париже
ценят привилегированные отношения с СССР, хотят их поднять на более
высокий уровень. Сообщенное нам через Бло «мнение» насчет формы,
в какой это наилучшим образом сделать (в форме договора или деклара¬
ции), он объяснил исключительно теми трудностями, которые возникли при
согласовании отдельных статей, касающихся безопасности.
Я выразил убеждение, что трудности не являются непреодолимыми
при должных взаимных усилиях. Советская сторона к этому готова. Шеер
сказал, что ему известно о моей просьбе встретиться с Дюма. Этой встречи
не произошло вчера и сегодня (10—11 октября) только в связи с занятостью
министра. Однако ситуация с советско-французским договором является
для министра одним из самых приоритетных вопросов. Министр, сказал
Шеер, будет обсуждать этот вопрос с Миттераном. Шеер обещал доложить
о нашем разговоре.
Итак, Шеер не представлял позицию по договору, сообщенную мне
двумя днями раньше Бло как окончательное решение об отказе Парижа от
заключения договора. Он вообще говорил не о решении, а всего лишь
о мнении. А Шеер — кадровый дипломат и знает цену слову. Я тотчас же
информировал Москву с оптимистическим выводом: возможности для
борьбы за договор налицо.
Сообщение об этом разговоре было прочитано в Москве в 7 час. вечера
12 октября. Поздно вечером в тот же день Шеварднадзе связался по
телефону с Дюма. Он предложил в качестве срока рабочего визита Гор¬
бачева в Париж 28 октября. Министры условились встретиться в Вене 18
октября для обсуждения всего комплекса вопросов, связанных с визитом
советского президента. Тем самым, попутно, встречей на нейтральной
территории, предложенной нами, снимались и шероховатости, возникавшие
в связи с несостоявшейся беседой министров по договору в Нью-Йорке.
Теперь требовалось как можно лучше подготовить разговор в Вене. От¬
правленные посольством в связи с этим в Москву предложения касались
завершения работы по договору и подписания одновременно целой серии
соглашений в экономической, социальной, культурной и иных областях.
15 октября меня пригласили в Москву для обмена мнениями перед
встречей в Вене. Перед вылетом я позвонил Бло и предложил ему встре¬
титься для совершенно неофициальной беседы о том, как развязать послед¬
ние проблемы, возникшие при подготовке договора. Поздно вечером мы
наедине в его кабинете. Проблем две — безопасность и разоружение.
По первой нам так и не дали начать предметную работу. Кто знает,
может быть, ее с самого начала припасали для встречи министров. Однако мы
с партнером так много говорили об этой проблеме, что знаем: здесь развязки
имеются, и их надо искать в повышении степени обобщения используемых
понятий. Поскольку мы оба с этим согласны, нетрудно положить текст на
бумагу с тем, чтобы предложить его министрам для обсуждения в Вене.
Вот он (я его даю в той окончательной редакции, в которой он вошел
в договор, поскольку редакционные поправки но ходу дальнейшей работы
были незначительными): «Если одна из Сторон сочтет, что имеет место
ситуация, затрагивающая высшие интересы ее безопасности, она может
обратиться к другой Стороне с тем, чтобы между ними были незамед¬
лительно проведены консультации по этому вопросу».
85

Речь идет о новом по содержанию обязательстве Советского Союза
и Франции. Внимательный взгляд найдет в этой формулировке отблеск
столетних усилий дипломатов двух стран в их стремлении адекватно выра¬
зить объективную реальность совпадающих интересов России и Франции,
Советского Союза и Франции и, скажем это, забегая вперед, Российской
Федерации и Франции. Однако мысль эта получила вместе с тем звучание,
отвечающее современной обстановке, и охватила практически весь объем
первоначальных советских предложений, вызвавших столько трудностей.
Что касается разоружения, точнее, ядерного компонента, в соотве¬
тствующем разделе, мы, проведя много времени в тщательных поисках,
знаем: решения нет, поскольку несовместимы, во всяком случае, на тот
момент, базовые концепции двух стран. Поэтому мы прикидываем ва¬
рианты, как, изъяв из проекта упоминание о ядерном оружии, постараться
уберечь побольше из того, что наработано в этом разделе в целом.
Понимаем, что это будет трудно. Во всяком случае, я улетел в Москву
хорошо подготовленным.
Совещание по договору Шеварднадзе назначил в своем кабинете вече¬
ром накануне вылета в Вену. Меня он принял немного раньше. Я его
спросил, что же случилось в Нью-Йорке. Вместо ответа министр нажимает
кнопку. Входит работник его секретариата. «Была у нас просьба от Дюма
о встрече со мною в Нью-Йорке?» — «Была».— «А почему же встреча не
состоялась?» — «Программа была напряженной. Не выходило по време¬
ни, - говорит работник секретариата и после паузы добавляет,— по тех¬
ническим причинам». «Нет,— замечает министр,— тут не техника, тут —
политика». Работник секретариата удаляется. Не могу сказать, что для меня
все прояснилось.
Совещание затянулось. Предложенная развязка по вопросам безопас¬
ности возражений не вызвала и в дальнейшем была в принципе одобрена
министрами в Вене. С вопросом о ядерном оружии дело обстояло иначе.
Французская позиция у многих моих коллег вызывала непонимание. Прихо¬
дилось разъяснять, почему предлагавшиеся варианты не пройдут. Форм¬
улировка, которая могла бы решить проблему, так и не была найдена.
Разговор министров в Вене подтвердил это. Они решили вообще не упоми¬
нать в договоре о ядерном разоружении.
В Вене было объявлено о том, что 29 октября состоится визит президе¬
нта СССР во Францию. Главной целью визита будет подписание советско-
французского договора. Перевал остался позади. У посольства, как всегда
в подобных случаях, море дел, но напряжение сброшено, все ориентиры
определены.
В первую очередь требуется завершить подготовку договора. 22 октяб¬
ря работа на Кэ д’Орсэ возобновляется. Завершаем шлифовку формулиров¬
ки по безопасности. Она включается в раздел о консультациях. Некоторое
время уходит на раздел о разоружении. Основная статья здесь гласила:
«Стороны согласны в том, что проведение оборонительной военной поли¬
тики и практическая реализация всеми государствами принципа достаточ¬
ности представляет собой решающий вклад в дело европейской и междуна¬
родной безопасности».
Поскольку речь шла о двух ядерных державах, можно было полагать,
чю принцип достаточности касался и ядерного оружия. Понадобится вре¬
мя, чтобы в диалоге наших стран появилось согласие на понятие минималь¬
ной достаточности с прямым указанием на то, что это относится и к ядер-
ным вооружениям, как это было позднее записано в российско-французском
договоре 1992 года. Далее в разделе о разоружении делается акцент на
необходимости поэтапного осуществления всеобщего и полного разоруже¬
ния иод строгим и эффективным международным контролем. Конечно,
и в этом случае подразумевалось также ядерное оружие.
Мы сверяем тексты и ждем одобрения. Дюма предлагает последний
штрих: дать подзаголовки разделам. Что же, это прибавляет договору
выразительности. Теперь он готов к подписанию.
27 октября меня принимает Миттеран. Вопросов для обсуждения мно¬
86

го. Но вот доходит очередь и до договора. Президент говорит, что
он в курсе проделанной работы. Несомненно, это — рубеж в отношениях
между Францией и Советским Союзом. Президент выражает уверенность,
что ратификация в парламентах обеих стран пройдет успешно.
Президент Советского Союза прибывал в Париж из Испании 28
октября. Встречавшие собрались в павильоне для почетных гостей аэро¬
порта Орли. Главный встречающий с французской стороны — госсекретарь
по иностранным делам. Визит рабочий, и протокол прост. Но незадолго
до прибытия советского самолета неожиданно для нас приземляется
самолет Миттерана, возвратившегося из Рима после заседания Евро¬
пейского Совета. Своим присутствием французский президент подчеркивал
значение предстоящего события.
Центральное мероприятие визита — подписание договора — состо¬
ялось на следующий день в загородной резиденции президентов Фран¬
ции — замке Рамбуйе. «Мы только что подписали Договор о согласии
и сотрудничестве между нашими странами»,— торжественно заявил Мит¬
теран, войдя в зал, где состоялась пресс-конференция после того, как все
подписи были поставлены.
Действительно, речь шла не только о документе, призванном в фун¬
даментальной форме выразить прочность отношений между Советским
Союзом и Францией, но и о документе, принятом на новом этапе развития
международной обстановки, приходившем на смену эпохе конфронтации.
Эго был первый документ такого рода. 9 ноября в Бонне был подписан
договор между СССР и ФРГ. Затем последует целая серия других до¬
говоров такого типа. Вместе с «обменными письмами» о приоритетных
областях советско-французского сотрудничества и рядом других докумен¬
тов, нацеленных на то, чтобы создать основу для взаимодействия двух
стран в конкретных областях, прежде всего в области экономики, договор
закладывал основу нового этапа отношений между СССР и Францией.
Стратегическая линия на углубление согласия и сотрудничества, зало¬
женная в договоре, получила развитие сразу после его подписания. Через
некоторое время Советский Союз ратифицировал договор. На Кэ д’Орсэ
нам говорили, что и во Франции началась подготовка к ратификации.
Вместе с тем обстановка в Советском Союзе быстро осложнялась. В Пари¬
же развернулись дебаты вокруг того, кто должен был быть партнером
Франции как в ближайшее время, так и особенно на долгосрочную перспек¬
тиву: центр или республика. Выносить договор с Советским Союзом на
ратификацию в этих условиях?
Пришел февраль 1992 года. Президент Российской Федерации
Б. Н. Ельцин посетил Францию с официальным визитом. Основным ито¬
гом визита стало подписание Ельциным и Миттераном Договора между
Российской Федерацией и Францией. Это был первый высокий договор,
заключенный новой Россией. Визит российского президента во Францию,
установление с этой страной договорных отношений стали свидетельством
продолжения и развития традиции, проявлением объективного совпадения
национальных интересов двух стран. Об этом говорит и тот факт, что
фундаментальные положения российско-французского договора вобрали
в себя все стержневое содержание и основные формулировки договора
о согласии и сотрудничестве между СССР и Францией. В преамбуле До¬
говора констатируется, что «Российская Федерация является государством-
нродолжателем Союза Советских Социалистических Республик». Этот До¬
говор ратифицирован и в России, и во Франции. Он живет и действует, как
живет и воплощается во все новые дела российско-французское согласие.
Примечания
1. BESCHLOSS М. R. and TALBOTT S. At the Highest Level. Boston Toronto — Lnd.
1933, p. 239.
2. Правда, 18.V1I.1990.
3. Сборник договоров России с другими государствами. 1917—1956 гг. М. 1962, с. 279 280.

ИСТОРИЯ И СУДЬБЫ
Очерки русской смуты
Генерал А. И. Деникин
Глава X. Наступление В. С. Ю. Р. весною 1919 г.: освобождение Дона
и Крыма, взятие Харькова, Полтавы, Екатеринослава
и Царицына. «Московская директива». Внутренние настроения.
С мая 1919 г. развилось широко наступление армий Юга.
Войска Северного Кавказа выделили отряд для движения на Астрахань.
Кавказской армии поставлена была задача — взять Царицын. Донской —
разбить Донецкую группу противника и, наступая на линию Поворино - Лиски,
очистить север области от большевиков, войти в связь с восставшими и отрезать
Царицын or Поворина. Добровольческой армии, отбрасывая 14 сов.
армию к низовьям Днепра, разбить 13-ю и часть 8-й армии на путях к Харькову.
3-й корпус с Акманайских позиций был двинут в наступление для освобождения
Крыма, в то время как особый отряд Добровольческой армии, направленный
к перешейкам, должен был отрезать большевикам выход из Крымского по¬
луострова.
На северном фронте к середине мая установилось более благоприятное для нас
соотношение сил: против 501 /г тыс. войск Вооруженных сил Юга сражалось уже
только 95—105 тыс. красных войск Гиттиса.
Добровольческая армия, наступая безостановочно, к 22 мая заняла
Славянск, отбросив части 8-й и 13-й сов. армий, расстроенные и растаявшие, за Сев.
Донец. На сопротивление 13-й армии не было уже никаких надежд, и советское
командование с лихорадочным напряжением формировало новые центры обороны
в Харькове и Екатеринославе. Туда стягивались подкрепления, отборные мат¬
росские коммунистические части и красные курсанты. Бронштейн со свойственной
ему экспансивностью «пред лицом пролетариата Харькова» свидетельствовал
о «жестокой опасности», призывал рабочий класс к поголовному вооружению
и клялся, что «Харькова мы ни в коем случае не сдадим».
Одновременно в районе Синельникова сосредоточивалась ударная группа из
сборных частей бывш. 2-й Украинской армии и войск, подвезенных из Крыма
и Екатеринослава, составившая 14-ю армию, во главе которой был поставлен
Ворошилов человек без военного образования, но жестокий и решительный.
Советское командование поставило себе задачей вывести из-под наших ударов 8-ю
и 9-ю армии, движением во фланг от Синельникова на Славянск-Юзово 14-й армии
остановить наше наступление на Харьков и затем одновременным ударом 14-й
армии и Харьковской группы 1 вернуть Донецкий бассейн.
План этот потерпел полную неудачу. 14 армия еще не успела сосредоточиться,
как между 23—25 мая Кавказская дивизия корпуса Шкуро разбила Махно под
Гуляй-Полем 2 и, двинутая затем на север к Екатеринославу, в ряде боев разгромила
Продолжение. См. Вопросы истории, 1990, №№ 3—12; 1991, №№ 1—12; 1992; №№ 1—9,
11—12; 1993, №№ 2, 4- 12; 1994, №№ 1—8.
XX

и погнала к Днепру Ворошилова. В то же время южнее группа ген. Виноградова
успешно продвигалась к Бердянску и Мелитополю, а 3-й арм. корпус, начавший
наступление с Акманайских позиций 5-го июня, гнал большевиков из Крыма.
Прикрыв, таким образом, западное направление, ген. Май-Маевский двигал
безостановочно 1-й арм. корпус ген. Кутепова и Терскую дивизию ген. Топоркова на
Харьков. Опрокидывая противника и не давая ему опомниться, войска эти прошли
за месяц 300 с лишним вергт. Терцы Топоркова 1 июня захватили Купянск; к 11-му,
обойдя Харьков с севера и северо-запада, отрезали сообщения харьковской группы
большевиков на Ворожбу и Брянск и уничтожили несколько эшелонов подходивших
подкреплений... Правая колонна ген. Кутепова 10 июня внезапным налетом захвати¬
ла Белгород, отрезав сообщения Харькова с Курском. А 11-го, после пятидневных
боев на подступах к Харькову, левая колонна его ворвалась в город и после
ожесточенного уличного боя заняла его.
16 июня закончилось очищение Крыма, а к концу месяца мы овладели и всем
нижним течением Днепра до Екатеринослава, который был захвачен уже 16 числа
по собственной инициативе генералом Шкуро.
Разгром противника на этом фронте был полный, трофеи наши неисчислимы.
В приказе «председателя реввоенсовета республики» рисовалась картина «позорного
разложения 13-й армии», которая в равной степени могла быть отнесена к 8-й, 9-й
и 14-й: «Армия находится в состоянии полного упадка. Боеспособность частей пала
до последней степени. Случаи бессмысленной паники наблюдаются на каждом шагу.
Шкурничество процветает...» 3.
Остатки разбитых неприятельских армий отошли: 13-й и группы Беленкови-
ча — на Полтаву, 14-й и Крымск. группы — за Днепр.
В середине мая началось наступление и Донской армии. Правая группа
Мамонтова, форсировав Дон выше устья Донца, в четверо суток прошла 200 верст,
преследуя противника, очищая правый берег Дона и подымая станицы. 25 мая он
был уже на Чире, а 6 июня, прервав жел.-дор. путь Поворино-Царицын двинулся
дальше, частью вверх по Медведице, частью в тыл Царицыну.
Другая группа, переправившись у Калитвы, направилась по Хопру на Повори-
но; третья, форсировав Донец по обе стороны Юго-Вост. жел. дор., преследовала
отступавшую 8-ю армию красных на Воронеж, в то время, как отдельный конный
отряд ген. Секретева двинулся на северо-восток прямым путем в район восставших
казаков Верхнедонского округа.
Результатом этого искусного и полного порыва наступления Донской армии
было поражение 9-й и части 8-й советской армии, соединение с восставшими
и очищение всей Донской области.
В июне Донцы вышли из пределов области на линию Балашов-Поворино-
Лиски-Н.Оскол и на ней в течение июня, июля вели бои, особенно упорные в Воро¬
нежском и Балашовском направлениях, с переменным успехом.
На Дону царил высокий подъем. 16 июня войско торжественно праздновало
в Новочеркасске освобождение своей земли от нашествия красных. А армия Дона,
насчитывавшая к середине мая 15 тыс. бойцов, росла непрестанно, дойдя к концу
июня до 40 тыс.
Тотчас же вслед за взятием Великокняжеской Кавказская армия ген.
Врангеля начала преследование противника, отступавшего на Царицын. Путь шел
малонаселенной степью, прорезывался рядом болотистых речек, представлявших
хорошие оборонительные рубежи. 10 сов. армия, прикрываясь сохранившими бое¬
способность конными полками Думенко, отходила, разрушая единственную жел.-
дор. линию, питавшую армию, и в двух местах взорвала мосты, на несколько недель
задержав тем сквозное сообщение. Поход проходил в обстановке чрезвычайно
трудной и полной лишений.
11 мая Кавказская армия настигла противника на Сале и, форсировав реку,
опрокинула его. Неприятельской конницей, спасая положение, руководил сам ко¬
манд. 10-й сов. армией полк. Егоров и был ранен. Его заменил Клюев. Так
шаг за шагом, ведя упорные бои на каждом рубеже, неся большие потери и двигаясь
неизменно вперед, в бою 20 мая армия овладела последней серьезной преградой
перед Царицыном — позицией на р. Есауловский Аксай. В дальнейшем могло
быть два решения: дождаться починки мостов, возобновления жел.-дор. движения
и подвоза бронепоездов, танков, самолетов или, использовав элемент быстроты
89

и внезапности, гнать безостановочно противника, чтобы на плечах его ворваться
в Царицын.
Ген. Врангель принял второе решение, и в начале июня войска Кавказской
армии атаковали царицынские укрепленные позиции.
Между тем, советское командование спешно подвозило к Царицыну пополне¬
ния и новые части из Астрахани и с Восточного фронта, до 9 отдельных полков.
Проволока, многочисленная артиллерия и богатые запасы снарядов делали цари¬
цынские позиции трудно одолимыми. И двухдневные кровопролитные атаки до¬
блестной Кавказской армии разбились о вражескую позицию. Части понесли опять
большие потери, противник перешел в контрнаступление, но моральное состояние
его было подорвано давно, и наша армия, отойдя на несколько верст, закрепилась
на линии р. Червленой, где и оставалась в течение ближайших полутора недель.
За это время возобновилось жел.-дор. движение, подошла на поддержку 7 пех.
дивизия, переброшенная из состава Добров. Армии, подоспели технические средст¬
ва. 16 июня ген. Врангель вновь атаковал Царицын: танки, броневики, бронепоезда
прорвали неприятельское расположение, за ними хлынули в прорыв пехота и кавале¬
рия, и первая позиция была взята. Но большевики, подогреваемые пулеметами
коммунистических частей, дрались еще упорно на второй — возле города, и только
на следующий день войска группы ген. Улагая ворвались в Царицын с юга, в то
время, как корпуса Покровского и Шатилова обошли город с запада.
10 сов. армия была разбита вновь и отходила вверх по Волге, преследуемая
кубанцами.
На пути своем армия ген. Врангеля взяла много пленных, орудий и большие
военные материалы поволжской базы, которую большевики решили защищать до
последней крайности и, будучи уверены в успехе, вовремя не эвакуировали. Стоил
этот успех крови немалой. В одном командном составе убитых и раненых было
5 нач. дивизий, два команд, бригад, и 11 команд, полков — свидетельство высокой
доблести войск, в особенности кубанцев.
Только отряд из состава войск Северного Кавказа, силою до 5 тыс.,
направленный ген. Эрдели на Астрахань двумя колоннами — от Св. Креста степью
и от Кизляра берегом моря — не имел успеха. Ненадежность кавказских форм¬
ирований, пустынность театра и трудность питания, восстания в тылу - -- в Чечне
и Дагестане — все это повлияло на течение операции. Наконец, до конца июня
англичане тормозили передачу нам Каспийской флотилии и наши ничтожные тогда
морские силы не в состоянии были обеспечить береговую линию от сильного
красного Волжско-Каспийского флота.
В середине июня колонны подходили на 50 верст к Астрахани, но были
оттеснены. Наступление на этом фронте не получало развития и после взятия
Царицына. Моральное состояние многих частей было неудовлетворительным,
и операция понемногу замирала.
С конца июня англичане сдали нам все суда Каспийской флотилии — около
10—12 вооруженных пароходов и десяток быстроходных катеров. Под командой
капитана 1 ранга Сергеева флотилия, с большим трудом укомплектованная, преодо¬
левая ведомственные трения, столкновения с сухопутным начальством и свои внут¬
ренние весьма существенные нестроения, выполняла свою главную задачу: запереть
большевистский флот в устье Волги, не допустить подвоз к Астрахани и обеспечить
свободное плавание наших судов по водам Каспия 4.
К концу июня армии Юга России, преследуя разбитого противника, вышли на
фронт Царицын — Балашов - Белгород Нкатеринослав - Херсон (исключ.),
упираясь прочно своими флангами в Волгу и Днепр.
20 июня в г. Царицыне я отдал армиям директиву:
«...Имея конечной целью захват сердца России — Москвы, приказываю:
1. Ген. Врангелю выйти на фронт Саратов-Ртищево-Балашов, сменить на этих
направлениях донские части и продолжать наступление на Пензу, Рузаевку, Арзамас
и далее — Нижний Новгород, Владимир, Москву. Теперь же направить отряды для
связи с Уральской армией и для очищения нижнего плеса Волги.
2. Ген. Сидорину правым крылом, до выхода войск ген. Врангеля, продолжать
выполнение прежней задачи по выходу на фронт Камышин-Балашов. Остальным
частям развивать удар на Москву в направлениях: а) Воронеж, Козлов, Рязань и б)
Н.Оскол, Елец, Кашира.
90

3.	Ген. Май-Маевскому наступать на Москву в направлении Курск, Орел,
Тула. Для обеспечения с Запада выдвинуться на линию Днепра и Десны, заняв
Киев и прочие переправы на участке Екатеринослав-Брянск.
’ 4. Ген. Добророльскому выйти на Днепр от Александровска до устья, имея
в виду в дальнейшем занятие Херсона и Николаева...
6. Черноморскому флоту содействовать выполнению боевых задач... и блоки¬
ровать порт Одессу».
Директива 20 июня, получившая в военных кругах наименование «Московс¬
кой», потом, в дни наших неудач осуждалась за чрезмерный оптимизм. Да,
не закрывая глаза на предстоявшие еще большие трудности, я был тогда оп¬
тимистом. И это чувство владело всем Югом — населением и армиями. Это
чувство нашло отклик там на севере, за линией фронта, среди масс, придавленных
еще большевистским ярмом и с нетерпением, с радостью ждавших избавления.
«Кассандры» примолкли тогда. Оптимизм покоился на реальной почве: никогда
еще до тех пор советская власть не была в более тяжелом положении и не
испытывала большей тревоги.
Директива в стратегическом отношении предусматривала нанесение главного
удара в кратчайших к центру направлениях — Курском и Воронежском, прикрыва¬
ясь с запада движением пр Днепру и к Десне. В психологическом — она ставила
ребром перед известной частью колебавшегося казачества вопрос о выходе за
пределы казачьих областей. В сознании бойцов она должна была будить стремление
к конечной — далекой, заветной цели. «Москва» была, конечно, символом. Все
мечтали «идти на Москву», и всем давалась эта надежда.
Конец июня и первая половина июля были ознаменованы новыми успехами.
На западе Добровольческая армия, отбросив 13-ю сов. армию и группу Белен-
ковича, взяла Полтаву; в низовьях Днепра 3 арм. корпус, при содействии Черно¬
морского флота и англ. крейсера «Карадог», занял Кинбурнскую Косу и Очаков,
укрепившись в низовьях Днепра; на востоке — Кавказская армия, совместно с пра¬
вым флангом Донской, разбила вновь перешедшую в наступление 10 сов. армию
и 15 июля овладела Камышином. Передовые части подходили на 80 в. к Саратову...
Военные операции протекали не без серьезных внутренних трений. Малочислен¬
ность наших сил и наша вопиющая бедность в технике и снабжении создавали
положение вечного недохват а их на всех наших фронтах, во всех армиях. Выведение
частей в резерв главнокомандующего наталкивалось, поэтому, на огромные трудно¬
сти. Каждый командующий придавал преимущественное значение своему фронту.
Каждая стратегическая переброска вызывала коллизию интересов, обиды и прово¬
лочки. Когда с Северного Кавказа мы двигали на Царицынский фронт прочные
Кубанские части, ген. Эрдели доносил, что это «вызовет восстание горских народов
и полный распад всего Терского войска...» Ген. Врангель требовал подкреплений из
состава Добровольческой армии, «которая — по его словам - почти не встречая
сопротивления, идет к Москве», а ген. Май-Маевский не без основания утверждал,
что в таком случае ему придется бросить Екатеринослав или обнажить фланговое
Полтавское направление... Когда первые отряды танков, с трудом вырванные
у Добровольческой армии, направлялись в Кавказскую, Донское командование
утверждало, что оборона большевиками Царицына «основывалась, главным об¬
разом, на огне артиллерии, но отнюдь не на оборонительных сооружениях», и до¬
бивалось всемерно поворота танков к себе, на Миллеровское направление... Во
время операции на Волге ген. Врангель тянул первый Донской корпус к Камышину,
ген. Сидорин — к Балашову, и оба доносили, что без этого корпуса выполнить
своих задач не могут... И т. д. и т. д.
Но если сношения с «Харьковом», «Новочеркасском» и «Пятигорском» имели
характер обмена оперативными взглядами и не выходили из пределов дисциплины
и подчиненности, иначе обстояло дело с «Царицыном». Не проходило дня, чтобы от
ген. Врангеля Ставка или я не получали телеграмм нервных, требовательных,
резких, временами оскорбительных, имевших целью доказать превосходство его
стратегических и тактических планов, намеренное невнимание к его армии и вину
нашу в задержках и неудачах его операций. Особенное нерасположение, почти
чувство ненависти он питал к генералу Романовскому и не скрывал этого.
Эта систематическая внутренняя борьба создавала тягостную атмосферу и ан¬
тагонизмы. Настроение передавалось штабам, через них в армию и общество.
91

В борьбу вовлекалось и английское представительство, как я узнал впоследствии.
Интрига получала лишнюю благодарную тему, а политическая оппозиция — при¬
знанное орудие.
Эти взаимоотношения между начальником и подчиненным, невозможные,
конечно, в армиях нормального происхождения и состава, находили благодарную
почву вследствие утери преемства верховной власти и военной традиции и имели
прямое отражение на периферии.
Ввиду важного не только военного, но и политического значения, которое
приобрели впоследствии наши взаимоотношения, я вынужден остановиться на них
несколько подробнее.
В ряде телеграмм за май-август и в обширном письме-памфлете от 28
июля барон Врангель давал яркую апологию своей деятельности и ставил тяжелые
обвинения главному командованию. Эта переписка вызывала недоумение своей
слишком явной подтасовкой фактов, легко опровержимой. Только позднее стало
ясным, что письмо предназначено было не столько для меня, сколько для рас¬
пространения.
На Царицынский фронт переброшены были лучшие кубанские части из Сев.
Кавказа и Добровольческой армии; это ослабило последнюю до такой степени, что
дальнейшее удержание ею Каменноугольного района ген. Врангель — тогдашний
командующий этой армией — считал невозможным. Наступление на Царицын
совершалось в обстановке действительно тяжелой — по опустошаемой большеви¬
ками местности, при наличии одной линии полуразрушенной жел. дороги. Штаб
главнокомандующего, управления военное и сообщений напрягали все усилия,
чтобы предоставить армии имевшиеся в их распоряжении скудные средства, и на
упрек начальника штаба, по поводу сыпавшихся градом несправедливых обвинений
ген. Врангеля, последний отвечал: «Относительно моих просьб о помощи в отноше¬
нии моего тыла и в мыслях не имел упрекнуть Вас... Хотел лишь всемерно
подчеркнуть, насколько настоящая операция зависит от помощи сверху...» 5. А со
следующего дня нападки продолжались.
Барон Врангель требовал от Добровольческой армии пехоты, которая не могла
быть выведена без срыва операции; усиления техническими средствами, которые не
были готовы или не могли быть подвезены до починки разрушенных жел.-дор,
мостов. Мосты восстановлялись путейским ведомством с большой энергией под
наблюдением штаба Кавказской армии и срок готовности наибольшего из них
(через р. Сал) ген. Врангель исчислял не ранее 3 июня 6. И хотя время и план
операции предоставлены были всецело его усмотрению, 20 мая, когда наступление
на Есауловском Аксае начало захлебываться, он телеграфировал: «Доколе не получу
всего, что требуется, не двинусь вперед ни на один шаг, несмотря на все приказа¬
ния...» 22-го, донося об успехе на Аксае, прибавлял: «Неиспользование полностью
успеха считаю преступлением... Конница может делать чудеса, но прорывать прово¬
лочные заграждения не может». Очевидно, неиспользование успехов Добровольчес¬
кой и Донской армий на направлениях Харьков, Полтава, Воронеж преступлением
не считалось. А в конце мая, рискнув все же атаковать Царицынскую позицию до
подвоза технических средств, сообщал: «Мои предсказания, к сожалению, сбылись:
остатки армии разбились о подавляющую численность противника».
В начале июня починены были мосты и немедленно вслед за сим подвезены
к армии бронепоезда, танки, новые авиационные средства. Переброшена туда же из
Ростова, в ущерб главному направлению, единственная дивизия Добровольческой
армии, не втянутая в бой. Это была 7-я дивизия, бывшая бригада Тимановского,
в конце апреля прибывшая из Румынии 7, без обоза и артиллерии, и в течение мая
с огромным напряжением и поспешностью восстанавливавшая свою организацию...
Эти эпизоды были изложены в первом письме в таком виде: «Только тогда, после
кровавого урока, армия получила помощь и... Царицын пал...»
Ко времени взятия Царицына блестящие успехи на Курском и Киевском
направлениях и общая обстановка на театре войны определили вполне наглядно
ошибочность идеи ген. Врангеля — движения главными силами на Царицын. Теперь
в его глазах Волжское направление утратило первостепенное значение, и 18 июня
бар. Врангель и его нач. штаба ген. Юзефович подали мне записки с предложением
образовать конную массу в кратчайших направлениях на Москву — Воронежском
и Курском, под его, ген. Врангеля начальством. Для этой цели из Кавказской армии
92

предлагалось взять З'Д конных дивизии. Считая, что такое ослабление Кавказской
армии угрожает потерей Царицына и выходом большевистских сил вторично в тыл
Ростову и нашим сообщениям, я отклонил это предложение. Действительно, как
увидим ниже, советское командование в июле сосредоточило в Волжском направле¬
нии 50 тыс. группу, которая и обрушилась вслед за сим на Кавказскую армию
и правый фланг Донской.
В Добров, армию возвращена была 7-я дивизия и, в целях организационных,
приказано было передать туда же 2-ю терскую пласт, бригаду 8. Осетинский
конный полк 9 и батальон 10, взамен чего, с согласия барона Врангеля, ему
посланы были 5 горских и инородческих полков. И вот, умалчивая о своем
желании перебросить с Царицынского на Добровольческий фронт З'Д лучших
дивизий, одновременно, впрочем, со своим уходом, перечисляя взятые части
и не называя приданных, барон Врангель бросает в первом письме такую фразу:
«В то время как Добровольческая армия, почти не встречая сопротивления в своем
победном шествии к сердцу России 11, беспрерывно увеличивается потоком до¬
бровольно становящихся в ее ряды опомнившихся русских людей... Кавказская
армия, истекая кровью в неравной борьбе и умирая от истощения, посылает
на Добровольческий фронт последние свои силы...»
В то время Добровольческая армия занимала фронт около 600 верст, а Кав¬
казская 40 верст.
Ген. Врангель обвинял Ставку в приостановке предположенной им Аст¬
раханской операции, могшей обеспечить ему водный транспорт... 12 Но не
упоминал, что перед тем доносил мне ,3:	«Начало Астраханской операции
намечал лишь по выполнении (Камышинской) и по выходе на более короткий
фронт Балашов -- Волга».
Барон Врангель жаловался, что после взятия Царицына я отменил обещанный
переутомленным войскам его отдых и приказал преследовать противника, но скрыл,
что, «учитывая создавшуюся обстановку, (он сам) еще до получения (моего) прика¬
зания отдал распоряжение продолжать наступление» 14.
Кавказской армии не отпускались якобы и кредиты и «в то время, как гам
у Харькова, Екатеринослава и Полтавы войска одеты, обуты и сыты, в безводных
Калмыцких степях их братья сражаются для счастья одной родины — оборванные,
босые, простоволосые и голодные...»
В каждом слове письма и телеграмм были желчь и яд, рассчитанные на чувства
военной массы, и без того нервной, ревнивой к боевым соседям и плохо разбира¬
ющейся в обстановке. Как можно было изменить группировку сил, когда это
определялось ясно относительной важностью направлений и событиями на театре
войны?.. Кто мог переменить природные условия Задонья и Поволжья и условия
комплектования в них армии «русскими» людьми? Какими средствами возможно
было заставить Кубань слать в армию пополнения или принимать в свои полки
«русских» (не казачьих) офицеров?
На мой запрос по поводу жалоб ген. Врангеля на материальные недочеты,
начальник военного управления ген. Лукомский - лицо близкое и дружественно
расположенное к барону Врангелю — донес мне, что Кавказская армия требует
довольствие на весьма большое число людей - в июле на 80 тыс. и в августе на 110
тыс... Что «кредиты всегда переводились своевременно и жалоб от Кавказской
армии на недостаточность кредитов не было...» |5. Что, наконец, царицынский район
вовсе не так уже беден, ибо сам бар. Врангель телеграфировал ему 16: «Район
широко должен быть использован в продовольственном отношении. Данные силы
и средства Кавказской армии недостаточны, чтобы в полной мере использовать
богатства района. Необходимо спешно сформировать интендантский округ и прием¬
ную комиссию, которые взяли бы на себя эксплуатацию района и заготовки для всех
армий...»
И перечислив все несчастья Кавказской армии, барон Врангель назвал их
виновников: «До назначения меня командующим Кавказской армией, я командовал
теми войсками, которые ныне составляют армию Добровольческую, числящую
в своих рядах бессмертных Корниловцев, Марковцев и Дроздовцев... Борьба этих
славных частей в Каменноугольном районе — блестящая страница настоящей вели¬
кой войны... Безмерными подвигами своими они стяжали себе заслуженную славу...
Но вместе со славой они приобрели любовь Вождя, связанного с ними Первым
93

«Ледяным» походом. Эта любовь перенеслась и на армию, носящую название
Добровольческой, название близкое Вашему сердцу, название, с которым связаны
Ваши первые шаги на великом крестном пути... Заботы Ваши и Ваших ближайших
помощников отданы полностью родным Вам частям, которым принадлежат Ваши
сердца. Для других ничего не осталось...»
Было больно за тех, чью работу и страдания в Каменноугольном районе
недавно еще, командуя ими, барон Врангель считал «сверхчеловеческими», тех,
которым «отданы были все заботы» и о которых начальник штаба генерал Юзефо¬
вич писал тогда ,7: «С правого берега (Дона) надо убрать ядро Добровольческой
армии — Корниловцев, Марковцев, Дроздовцев и друг, части, составляющие душу
нашего бытия, надо их пополнить, сохранить этих великих страстотерпцев — босых,
раздетых, вшивых, нищих, великих духом, на своих плечах потом и кровью заклады¬
вающих будущее нашей родины.^. Сохранить для будущего. Всему бывает предел...
И эти бессмертные могут стать смертными».
Этим-то людям, волею судьбы и в силу стратегической обстановки, ни одного
дня отдыха не было дано.
Впрочем, «быть может, я ошибаюсь,— писал бар. Врангель.— Быть может,
причина несчастья моей армии кроется в том, что я, а не другой, стою во главе ее...
Благополучие части, к сожалению, сплошь и рядом зависит от того, насколько
командир ее пользуется любовью старшего начальника...»
Все это писал барон Врангель «с открытым сердцем» и в то же время с содержани¬
ем памфлета знакомил старших военных начальников. Я не считал возможным
выносить на улицу эту прискорбную тяжбу подчиненного с начальником и ответил
письмом «в собственные руки», приведя ряд фактов в опровержение заведомых
наветов. В отношении последнего тяжелого обвинения в лицеприятии я мог бы сказать
многое: я выдвинул барона Врангеля на высшую ступень военной иерархии; я угово¬
рил его, в минуту потери душевного равновесия, остаться на посту командующего
(март 1919 г.); я предоставил ему, по его желанию, Царицынский фронт, который он
считал наиболее победным; наконец, я терпел без меры, без конца пререкания,
создававшие вокруг Ставки смутную и тяжелую атмосферу и подрывавшие вкорне
дисциплину. В этом я вижу свою большую вину перед армиями и историей.
На последний вопрос я ответил кратко: «Никто не вправе бросать мне обвине¬
ние в лицеприятии. Никакой любви ни мне не нужно, ни я не обязан питать. Есть
долг, которым я руководствовался и руководствуюсь. Интрига и сплетни давно уже
плетутся вокруг меня, но я им значения не придаю и лишь скорблю, когда они до
меня доходят».
Бар. Врангель писал, что «как человек (мне) искренно преданный», он «выска¬
зал все, что наболело на душе, почитая бесчестным затаить камень за пазухой...» Но
высказал он не все — камень таился и весьма увесистый. Непригодный совершенно
в дни блестящих успехов армии Юга и при жизни адмирала Колчака — этот камень
позже был брошен в водоворот разгулявшихся страстей, в трагический момент
существования Армии.
В широко распространявшемся ген. Врангелем втором, февральском памфлете
имелись, между прочим, такие строки:
«Моя армия освободила Северный Кавказ.
На совещании в Минеральных Водах 6-го января 1919 г. я предложил Вам
перебросить ее на Царицынское направление, дабы подать помощь адмиралу Кол¬
чаку, победоносно подходившему к Волге 18.
Мое предложение было отвергнуто, и Армия стала перебрасываться в Донец¬
кий бассейн, где до мая месяца вела борьбу под начальством ген. Юзефовича,
заменившего меня во время болезни.
Предоставленный самому себе адмирал Колчак был раздавлен и начал отход
на Восток. Тщетно Кавказская армия пыталась подать помощь его войскам. Истом¬
ленная походом по безводной степи, обескровленная и слабо пополненная, она
к тому же ослаблялась выделением все новых и новых частей для переброски их на
фронт Добровольческой армии, войска которой, почти не встречая сопротивления,
шли к Москве.
В середине июля мне, наконец, удалось связаться с уральцами 19 и с целью
закрепления этой связи я отдал приказ 2-й Кубанской дивизии генерала Говорущен-
ко переброситься в район Камышина на левый берег Волги 20.
94

Далее в письме приводятся две телеграммы, которыми обменялись генералы
Романовский и Врангель в середине июля. Переоценивая значение победы под
Камышином, генерал Врангель 15 числа решил перебросить на левый берег один из
Кубанских корпусов 21. Ввиду сосредоточения новых крупных сил противника в Са¬
ратовском направлении 22 и опасаясь за свой правый фланг, генерал Сидорин
запросил начальника моего штаба, чем вызвано такое «перенесение центра тяжести
операции за Волгу». Начальник штаба обратился с этим вопросом к генералу
Врангелю, указав на опасность ослабления его сил на главном направлении. Полу¬
чился ответ 16 июля: «Переброска частей генерала Говорущенко... имела целью
скорейшее соединение с войсками Верховного правителя... Отход Уральцев на
восток и намеченная передача Донцам первого Донского корпуса, задержание
Добровольческой армией пластунской бригады и приказание направить туда же
Терцев вкорне меняет положение. При этих условиях не только перебросить что-
либо на левый берег не могу, но и от всякой активности в С еверном направлении
вынужден отказаться».
Положение за сутки (15 -16) не только «вкорне», но никак не изменилось.
Армии известно было, что Донской корпус придается ей только на время Камы¬
шинской операции, приказание об отправке Терцев получено было генералом Вран¬
гелем (и не исполнено) еше 20 июня, а эшелоны Кубанских пластунов двинулись
в Кавказскую армию в тог же день, 1-го августа, когда выступили эшелоны Терцев
в Добровольческую.
Если к этому прибавить, что 20 июня генерал Врангель сам предлагал
бросить направление вдоль Волги, оставив на нем лишь заслон и увести на
Харьковское 31/г дивизии, что в первом памфлете он, ггаоборот, жаловался на
ослабление его сил переброской на левый берег Волги дивизии Мамонтова гз,
что центр Сибирских армий, начав отступление в половине апреля,
к тому времени был уже на марше к Челябинску; что ближайшие части давно
уже изолированной Уральской армии, имевшей к тому же задачу наступать
не к Волге, а на север 24, отстояли от нас на 300 с лишним верст, весь
эпизод приобретает колорит совершенно своеобразный.
Опасения моего и Донского штабов оказались не напрасными: через неделю
началось новое наступление крупных сил противника правым берегом Волги, потре¬
бовавшее участия там и первог о Донского корпуса и Говорущенки и заставившее все
же Кавказскую армию бросить Камышин и отойти к самому Царицыну.
Но кто станет разбираться в таких стратег ических деталях! И вопрос о «соеди¬
нении с войсками Верховного правителя» стал именно тем камнем, который гото¬
вился задолго и был брошен открыто в февральском письме.
После признания мггою власти адмирала Колчака все командующие армиями
и отрядами от себя и от имегги войск свидетельствовали о высоком нравственном
удовлетворении свершившимся объедиггением. Кроме одного. Через две недели
я получил письмо ог бар. Врангеля: по его словам, он молчал, считая исполнение
приказа прямым своим долгом, как подчиненного. Но, прочитав в газетах обраще¬
ния других командующих, спешит отозваться, чтобы я не подумал, что огг иначе,
чем они, относится к свершившемуся.
А впоследствии ггаписал: «Боевое счастье улыбалось Вам, росла слава и с ней
вместе стали расти в сердце Вашем честолюбивые мечгы... Совпавший с целым
рядом наших побед Ваш приказ о подчинении Вас адмиралу Колчаку доказывал,
казалось, противное. Будущая история покажет, поскольку этот Ваш шаг был
доброволен... Вы пишете, что подчиняетесь адм. Колчаку, «отдавая свою жизнь
служению горячо любимой Родине» и «ставя превыше всег о ее счастье...» Не жизнь
приносите Вы в жертву Родигге, а только власть, и неужели подчинение друг ому
лицу для блага Родины есть жертва для честного сына ее... Эту жертву не в силах
был уже принести возвестивший ее, упоенный новыми успехами честолюбец».
«Войска адмирала Колчака, предательски оставленные нами, были разбиты...» 2\
Верховный правитель был тогда уже мертв и не мог сказать свое слово. По
иронии судьбы и с ним при жизни произошел такой же эпизод.
Осенью 1919 года я получил объемистый пакет из Нью-Йорка от Завойко 26,
который, будучи в Омске, вел какую-то интриг у против правительства и адмирала
Колчака и был выслан за границу. В пакете оказались литографированные экземп¬
ляры «обличительного» письма Завойки, адресованного адмиралу Колчаку, и два
95

памфлета. В общем конверте на мое имя заключалось еще несколько писем, в том
числе адресованные барону Врангелю, Кривошеину и другим лицам. Я передал всю
корреспонденцию комиссии, которая, вскрыв один из этих пакетов и убедившись,
что там та же агитационная литература, все остальные сожгла.
В одном и памфлетов Завойки, между прочим, говорилось: «Чрезвычайно
характерны все документы, связанные с эпохой продвижения Сибирских
войск вперед.
Во-первых, составление и проведение в жизнь явно преступного стратегичес-
' кого плана. Удар на Глазов, Вятку, как ближайшее направление на Москву, и оста¬
вление без внимания Южного направления, единственного обеспечивающего успех
и связывающего с силами генерала Деникина.
Во-вторых, не прикрываемое ничем в официальных документах открытое
признание опасности занятия Москвы силами генерала Деникина ранее, чем войс¬
ками Сибирской армии, т. е. иначе говоря, стремление во что бы то ни стало
к народному пирогу, к спасению России, исключительно во имя свое личное.
В-третьих — все отдельные приказы и распоряжения по армиям, выходившие
из Омской ставки и имевшие единственной целью уничтожение популярности от¬
дельных вождей, созданной ими на фронте».
Памфлеты разносили по свету поистине страшное обвинение: как Колчак
и Деникин предавали друг друга и Россию.
Г лава XI. Наступление В. С. Ю. Р. летом и осенью 1919 г.
Контрнаступление большевиков на Харьков и Царицын. Взятие
нами Воронежа, Орла, Киева, Одессы.
Стратегия внешней войны имеет свои законы — вечные, неизменные, одинаково
присущие эпохам Цезаря, Ганнибала, Наполеона и минувшей мировой войне. Но
условия войны гражданской, не опрокидывая самоценность незыблемых законов
стратегии, нарушают их относительное значение — иногда в такой степени, что
в глазах поверхностного наблюдателя двоится мысль: не то ложен закон, не то
свершается тяжкое его нарушение...
Стратегия не допускает разброски сил и требует соразмерной им величины
фронта. Мы же расходились на сотни верст временами преднамеренно, временами
вынужденно. Так, отданная 20 июня основная директива, ограничивавшая наше
распространение берегами Днепра и Десны, через месяц была расширена. Генерал
Шкуро взял Екатеринослав, что не было предусмотрено; мы были слишком слабы,
чтобы надежно оборонять Екатеринославский район и могли выполнить эту задачу
только наступлением, только удачной атакой и преследованием, которое завлекло
наши части на двести с лишним верст к Знаменке. Можно было или бросить весь
занятый район на расправу большевикам или наоборот — попытаться покончить со
слабыми правобережными частями 12 и 14 армий большевиков и, таким образом,
захватив все нижнее течение Днепра, надежно обеспечить фланг Добровольческой
армии, идущей на Киев и Курск.
И 30 июля в развитие основной директивы было приказано генералу Май-
Маевскому удерживать Знаменку, а генералу Шиллингу (3-й армейский корпус) при
содействии Черноморского флота «овладеть в кратчайший срок Херсоном и Нико¬
лаевом и выйти на линию Вознесенск — Раздельная, овладев Одессой».
Мы занимали огромные пространства, потому что, только следуя на плечах
противника, не давая ему опомниться, устроиться, мы имели шансы сломить
сопротивление превосходящих нас численно сил его. Мы отторгали от советской
власти плодороднейшие области, лишали ее хлеба, огромного количества военных
припасов и неисчерпаемых источников пополнения армии. В подъеме, вызванном
победами, в маневре и в инерции поступательного движения была наша сила.
Истощенный многими мобилизациями Северный Кавказ уже не мог питать над¬
лежаще армию, и только новые районы, новый прилив живой силы могли спасти ее
организм от увядания.
Мы расширяли фронт на сотни верст и становились от этого не слабее,
а крепче. Добровольческая армия 27 к 5 мая в Донецком бассейне числила в своих
рядах 9600 бойцов. Невзирая на потери, понесенные в боях и от болезней, к 20 июня
96

(Харьков) боевой состав армии был 26 тысяч, к 20 июля (Екатеринослав - Пол¬
тава) - 40 тысяч. Донская армия, сведенная к 5 мая до 15 тысяч, к 20 июня
насчитывала 28 ООО, к 20 июля 45 тысяч. Для наступления в Киевском направле¬
нии в конце июля от Добровольческом армии отделилась группа всего в 6000.
В начале июня с Акманайских позиций начал наступление 3-й армейский корпус
силою около 4 тыс., который, пополняясь по пути, прошел весь Крым, вышел на
Херсон и Одессу и составил группу войск Новороссийской области, под начальством
генерала Шиллинга, к 20 сентября увеличившуюся до 15 тыс.
Сое гав Вооруженных сил Юга с мая по октябрь возрастал
последовательно о т 64 д о 150 т ы с. 28. Таков был результат нашего широко¬
го наступления. Только при таком условии мы имели возможность продолжать
борьбу. Иначе мы были бы задушены огромным превосходством сил противника,
обладавшего неисчерпаемыми человеческими ресурсами. Наконец, движение к Ки¬
еву приводило нас к соединению с противобольшевистской Польской армией, что
значительно сокращало фронт и должно было освободить большую часть войск
Киевской области и Новороссии для переброски их на Гомельское и Брянское
направления.
Теория говорит о закреплении рубежей, практика гражданской войны с се
огромными расстояниями и фронтами, с ее исключительным преобладанием психо¬
логии не только в армиях, но и в населении пораженных войной областей, свидетель¬
ствует о непреодолимой трудности и зачастую полной негодности метода позицион¬
ной войны. Разлив Донца задержал наступление 8 и 9 советских армий в феврале,
Царицынская укрепленная позиция остановила движение г енерала Мамонтова и пе¬
рвый налет генерала Врангеля. Но, снабженный некоторой техникой, генерал Вран¬
гель в два дня покончил с «Красным Верденом». Добровольческая армия без труда
справилась с «крепостными зонами» Харькова и Ека геринослава. Шкуро и Бредов
форсировали широкий Днепр. Разбухшая Кубань не остановила русских армий,
отступавших к Черному морю, а идеальный, исключительный по конфигурации
и природным свойствам, «неприступный» оборонительный рубеж Крымских пере¬
шейков оказался паутиной в трагические дни осени 1920 года...
Освобождение нами огромных областей должно было вызвать народный подъ¬
ем, восстание всех элементов, враждебных советской власти, не только усиление
рядов, но и моральное укрепление белых армий. Вопрос заключался лишь в том,
изжит ли в достаточной степени народными массами большевизм и сильна ли воля
к его преодолению? Пойдет ли народ с нами или по-прежнему останется инертным
и пассивным между двумя набегающими волнами, между двумя смертельно враж¬
дебными станами.
В силу целого ряда сложных причин -- стихийных и от нас зависевших, жизнь
дала ответ сначала нерешительный, потом отрицательный.
Советское командование после весенних поражений напрягало чрезвычайные
усилия, чтобы восстановить свой южный фронт. Реорганизовались бывшие Укра¬
инские армии на началах регулярства; смещен был целый ряд неудачных началь¬
ников; главнокомандующего вооруженными силами советской России Вацетиса
сменил полковник Каменев, бывший главнокомандующий Восточным фронтом;
Гиттиса сменил генерал Егорьев; революционный трибунал, заградительные и кара¬
тельные отряды применяли жестокий террор для внедрения в войска дисциплины;
тысячи новых агитаторов наводнили фронт; новые мобилизации 18	45 лети, воз¬
растов усилили приток пополнений. Наконец, на Южный фронт было переброшено
б'/г дивизий с Восточного и 3 дивизии с Западного фронтов. Этими мерами
в середине июля советскому командованию удалось довести состав своих южных
армий до 180 тыс. при 700 орудиях 14. И 16 июля Бронштейн писал в приказе: «Вся
страна заботится теперь об Южном фронте. Нужно, чтобы командиры, комиссары,
а вслед за ними красноармейцы поняли, что уже сейчас на Южном фронте мы
сильнее Деникина. Воинские эшелоны и маршрутные поезда снабжения непрерыв¬
ным потоком идут на юг. Теперь все это... нужно вдохновить идеей решительного
наступления...»
План этого наступления, по словам Бронштейна, заключался в том, «чтобы
нанести контрудар противнику в двух важнейших направлениях: 1) с фронта Бала-
шов-Камышин на нижний Дон, и 2) с Курско-Воронежского участка на Харьков.
Первое направление было признано решающим». На этих направлениях были
4 Закат 4793
97

сосредоточены ударные группы: на первом Шорты из 10 и 9 армий, силою в 50 тыс.,
на втором генерала ("сливачева из 8-й, !3-й и левобережной части 14-й армии,
силою до 40 тыс.
Общее наступление было назначено на 1 -3 августа.
1 августа 10 армия Клюева с многочисленной конницей Буденного на запад¬
ном крыле, поддержанная Волжской флотилией в составе до 20 вооруженных судов,
обрушилась на Кавказскую армию. Ведя непрерывные тяжкие бои, под напором
сильнейшего противника, в течение грех недель апмич вынуждена была отходить па
юг, отдав Камышин, и к 23-му дошла до самого Царицына. В тгот день началось
решительное сражение, в котором, атакуя с севера и с нижней Волги от Черною
Яра, противник прорвал уже было укрепленную позицию и доходил до орудийного
завода. Но введением в бой последних резервов и атаками кубанской конницы
генерал Врангель нанес противнику жестокий удар, отбросив его в обоих направле¬
ниях. Лтаки Клюева, повторенные в последующие дни, становились все слабее
и постепенно замерли.
Эти тяжелые и славные бои одна из лучших страниц боевой деятельности
Кавказской армии, ее командующего, генералов Улагая, Топоркова, Писарева,
трижды раненного генерала Ьабиева, получившего четырнадцатую рану ген, Пав-
личенко и многих других.
Одновременно, перейдя в наступление от Балашова против правою крыла
Донской армии, противник оттеснил Доннов за линию Хоггра и Дона. Большевики
переправились уже во многих местах на западный берег , но контрударом своим,
в особенности удачным в группе Коновалова, Донцы отбрасывают их за Хопер,
наносят большой урогг и вновь выходят на левый берег реки. Однако, в связи
с неудачами на Лискинеком направлении, правая группа Донской армии под
угрозой обхода обоих флангов в середине сентября вынуждена отступить за
Дон на всем течении его от Павловска до устья Хопра. Оттеснив Донцов,
Камышинская труппа Клюева, усиленная еще за счет Восточного фронта, в конце
сентября вновь атаковала Царицын и после 9-ти дневного боя контратакой
войск генерала Врангеля была опрокинута и в беспорядке отошла верст на
70 на север. В свою очередь Донны перешли в наступление и в первой половине
октября отбросили Балашовскую группу большевиков за Хопер, выйдя вновь
к железнодорожной линии Поворино-Царицын.
В начале октября, после двухмесячного сражения, правое крыло Вооруженных
сил Юг а удержало Царицын и линию Хопра; ударная группа Шорина, ослабленная
огромными потерями, перешла к пассивному образу действий и, соответственно
новому плану советского командования, начала передвижение части сил к западу.
Ударная большевистская группа генерала Селивачева 3 августа должна была
нанести удар по Харькову комбинированным наступлением частей 14 и 13 армий
с северо-запада на Готню и главными силами (частями 13 и 8 армий) с северо-
востока на Кунянск. Но за три дггя до начала операции большевиков генерал
Кутепов перешел в наступление 1-м армейским корпусом в северо-западном
направлении, разрезал 13 и 14 армии, разбил их и отбросил первую к Курску,
вторую за Ворожбу. Оставив в зтих направлениях заслоны, корпус сосредоточился
частью сил к Белгороду. Между тем Воронежская группа большевиков, смяв
левый фланг Донцов, ударила в стык между Добровольческой и Донской армиями
и, наступая затем почти без сопротивления, заняла Волчанск, Купянск и Валуйки,
углубившись к 14 августа в тыл нашего расположения на 100 верст и подойдя
передовыми частями своими верст на 40 к Харькову, ('отдавалась весьма серьезная
угоза тылу армии.
Генерал Май-Маевский, перегруппировав войска, ответил ударом Доброволь¬
цев со стороны Белгорода и корпусом Шкуро с юго-запада. В течение второй
половины августа под нашими ударами, оставляя пленных и орудия. Воронежская
группа Селивачева уходила на северо-восток. Окончательное се окружение не состо¬
ялось только благодаря пассивности левою крыла (3-ю корпуса) Догтской армии.
К концу августа Добровольческая армия, вернув прежнюю линию, наст упала неуде¬
ржимо к Воронежу, Курску, к Десне... Донской армии указано было, перейдя
к обороне на всем своем фронте, обратить исключительное внимание на левый
фланг, свернуть к Воронежу и бывший в набеге конный корпус генерала Мамонтова,
чтобы совместными действиями с Добровольческой армией разбить расстроенную
98

уже 8-ю советскую армию и овладеть Лисками и Воронежем. Это сосредоточение
вне Донской области, необходимое стратегически и вызывавшее ослабление чисто
донского фронта, с перспективой оставления части территории на поток и разграб¬
ление большевикам, вызывало всегда большие психологические трудности. Левый
фланг Доннов был слаб, доставляя не раз затруднения правому флангу Доброволь¬
ческой армии.
В конце июля генерал Сидорин собрат между Таловой и Новохоперском
конную группу около 7	8	тыс.	сабель	генерала	Мамонтова,	которой дана была
задача, прорвав фронг противника, «овладеть железнодорожным узлом-- Коз¬
ловом, для расстройства управления и тыла южного большевистского фронта».
Позднее, в виду пассивности левого крыла армии, направление было изменено на
Воронеж, чтобы выходом на северо-запад, в тыл Л иски некой группе противника
содействовать ее поражению.
Мамонтов, под предлогом дождей, вызвавших распутицу, приказания не ис¬
полнил и. пройдя с боем через фронг. пошел на север, совершая набег в глубокий
тыл противника набег, доставивший ему громкую славу, звание народного героя
и... служебный иммунитет.
5 августа он взял Тамбов, затем, последовательно занимая Козлов, Лебедин,
Елец, Грязи, Касторную, 20-го очутился в Вороггсже. По всему пути генерал
Мамонтов уничтожал склады и громадные запасы прот ивника, разрушал железно¬
дорожные мосты, распустил несколько десятков тысяч мобилизованных, вывел
целую бригаду креегьян-добровольцев, нарушил связь, снабжение и вызвал среди
большевиков сильнейшую панику.
Но, (’•бремененный огромным количеством благоприобретенного имущества 3\
корпус не мог уже развить энергичную боевую деятельность. Вместо движения на
Лиски и потом по тылам 8 и 9 сов. армий, куда требовали его боевая обстановка
и директ ива, Мамонтов пошел на запад, переправился через Дон, и, следуя по линии
наименьшего сопротивления, правым берегом его вышел 5 сент ября к Короткову на
соединение с корпусом генерала Шкуро, наступавшим с юга па Воронеж. От крылись
свободные пути и потянулись в донские станицы многоверстные обозы, а с ними
вместе и тысячи бойцов. Из 7 тыс. сабель в корпусе осталось едва 2 тыс... После ряда
неуда вши хся попыток ослабленный корпус только 22-го, после взятия генералом
Шкуро Воронежа, двинулся в ближний тыл Лисок и тем содействовал левому крылу
Донцов в овладении этим важным железнодорожным узлом.
Это было единственное следствие набега, отразившееся непосредствен¬
но на положении фронта.
Генерал Мамонтов поехал на от дых в Новочеркасск и Ростов, где вст речен был
восторженными овациями. Ряды корпуса поредели окончательно.
Будем справедливы: Мамонтов сделал большое дело, и не даром набег его
вызвал целую большевистскую приказную'литературу, от меченную неприкрытым
страхом и истерическими выпадами. Сам Бронштейн, находившийся тогда в районе
набега и с необычайной поспешностью отбывший в Москву, писал по дороге:
«Бело| вардейская кониина прорвалась в тыл нашим войскам и несет с собою
расстройство, испуг и опустошение пределов Тамбовской губернии...» Взывал тоном
растопчинских афиш. На облаву, рабочие, крестьяне... Ату белых! Смерть живоре-
зам!..» И в конце концов смилостивился над «казаками, обманутыми Мамон¬
товым», приглашая их сдаться: «Вы в стальном кольце. Вас ждет бесславная гибель.
Но в последнюю минуту рабоче-крестьянское правительство готово протянуть вам
руку примирения».
Но Мамонтов мог сделать несравненно больше: использовав исключительно
благоприятную обстановку нахождения в тылу большевиков конной массы и со¬
хранив от развала свой корпус, искать не добычи, а разгрома живой силы против¬
ника. что несомненно вызвало бы новый крупный перелом в ходе операции.
Наступление Добровольческой армии, между тем, шло с огромным порывом.
Оно прикрывалось надежно с запада движением группы генерала Юзефовича на
Киев и 3-го (отдельного) корпуса генерала Шиллинга на Одессу. Наступление это не
было приостановлено и в гс трудные дни начала августа, когда создалась большая
и непосредственная угроза Харькову.
5 кавалерийский корпус захватил Коногон и Бахмут, прервав прямую связь
Киева с Москвой, в то время как второй армейский корпус, двигаясь обоими
99

берегами Днепра и опрокидывая 14-ю армию противника, шел к Киеву и Белой
Церкви. И 17 августа войска генерала Бредова форсировали Днепр и вошли в Киев
одновременно... с галичанами Петлюры, наступавшими с юга.
Так же успешно продвигались войска генерала Шиллинга. Овладев в начале
августа, при деятельной помощи возрождавшегося Черноморского флота, Херсо¬
ном и Николаевом, корпус продолжал движение на Вознесенск и Раздельную. 12-я
советская армия, стоявшая на фронте Киев-Одесса-Херсон, была отвлечена к восто¬
ку, в Одессе царила паника. В ночь на 10-е наша эскадра капитана первого ранга
Остелецкого, совместно с судами английского флота, появилась внезапно у Сухого
Лимана и высадила десант 32, который, соединившись с восставшими одесскими
офицерскими организациями, при могучей поддержке судовой артиллерии захватил
город, прервав эвакуацию его 33.
В дальнейшем войска Киевской области и Новороссии наступлением с севера,
востока и юга постепенно занимали территорию между Днепром и Черным морем.
Остатки правобережной группы 14-й советской армии ушли за Днепр, части 12-й
армии пробились к Фастову.
В то время, когда происходили эти события, главное ядро Добровольческой
армии генерала Май-Маевского, нанося тяжелые удары советским армиям, двига¬
лось на Москву. 7 сентября 1-й армейский корпус генерала Кутепова, разбив на
голову 12 советских полков, взял Курск... 17-го генерал Шкуро, переправившись
неожиданно через Дон, захватил Воронеж... 30-го войска первого корпуса овладели
Орлом и продолжали движение к Туле... В начале октября 5-й кавалерийский корпус
генерала Юзефовича взял Новгород-Северск...
На всем фронте войска Добровольческой армии захватывали десятки тысяч
пленных и огромные трофеи.
Удар, занесенный советским командованием правой группой Южного фронта,
завершился ее поражением.
Чрезвычайно интересным является освещение, данное этому периоду кампании
Бронштейном, приоткрывающее завесу над советской стратегией. Ниже я привожу
документ из «секретного архива», относящийся к сентябрю 1919 года и опуб¬
ликованный в 1924 году 14. Бронштейн писал:
«Априорно выработанный план операций на Южном фронте оказался безус¬
ловно ложным. Неудачи на Южном фронте объясняются в первую голову лож¬
ностью основного плана.
1. В основе плана лежало отожествление деникинской белогвардейской опасно¬
сти с донским и кубанским казачеством. Это отожествление имело больший или
меньший смысл, пока центром Деникина был Екатеринодар, а пределом его успе¬
хов восточная граница Донецкого бассейна. Чем дальше, тем больше отожествле¬
ние становилось неверным. Задачи Деникина наступательные, задачи Донского
и Кубанского казачества — оборонительные в пределах их областей. С продвижением
Деникина в Донецкий район и на Украину, элементарные соображения подсказывали
необходимость отрезать его выдвинувшиеся на запад силы от их первоначальной
базы казачества. Удар на Харьков Таганрог или Харьков — Бердянск представ¬
лял собою наиболее короткое направление по территории, населенной не казачеством,
а рабочими и крестьянами, и обещал наибольший успех с наименьшей затратой сил.
2. Казачество в значительной своей части оставалось бы враждебным нам,
и ликвидация специально казаческой контрреволюции на Дону и Кубани оставалась
бы самостоятельной задачей. При всей своей трудности — это местная задача, и мы
могли бы и имели бы полную возможность разрешить ее во вторую очередь.
Дон, как база, истощен. Большое число казаков погибло в непрерывных боях.
Что касается Кубани, то она в оппозиции к Деникину. Нашим прямым наступлени¬
ем на Кубань мы сближаем Кубанцев с деникинцами. Удар на Харьков — Таганрог,
который отрезал бы деникинские украинские войска от Кубани, дал бы временную
опору кубанским самостийникам, создал бы временное замирение Кубани в ожида¬
нии развязки нашей борьбы с деникинцами на Донце и на Украине.
3. Прямое наступление по линии наибольшего сопротивления оказалось, как
и было предсказано, целиком на руку Деникину. Казачество Вешенской, Мигулинс-
кой, Казанской станиц поголовно мобилизовалось, поклялось не сдаваться. Таким
образом, самым направлением нашего движения мы доставили Деникину значи¬
тельное количество бойцов.
100

4. Для поверки оперативного плана не лишне посмотреть на его результаты.
Южный фронт получил такие силы, какие никогда не имел ни один из фронтов:
к моменту наступления на Южном фронте имелось не менее 180 тыс. штыков
и сабель, соответственное количество орудий и пулеметов. В результате полутора¬
месячных боев мы имеем жалкое топтание на месте в восточной половине Южного
фронта и тяжкое отступление, гибель частей, расстройство организации в западной
половине. Другими словами, наше положение на Южном фронте сейчас хуже, чем
было в тот момент, когда командование приступало к выполнению своего априор¬
ного плана. Было бы ребячеством закрывать на это глаза.
5. Попытки свалить ответственность на состояние армий Южного фронта,
организацию аппарата и прочее являются вкорне несостоятельными. Армии Южно¬
го ни в каком отношении не хуже армий Восточного фронта. 8-я армия вполне
равняется 5-й. Более слабая 13-я армия во всяком случае не ниже 4-й. 9-ая армия
стоит примерно на том же уровне, что 3-я. В значительной мере эти армии
строились одними и теми же работниками, и для всякого, кто наблюдал эти армии
в периоды их удач, как и неудач, чрезвычайной фальшью звучат речи о каких-то
организационных и боевых различиях Южного и Восточного фронтов.
6. Верно лишь то, что Деникин несравненно более серьезный враг, чем
Колчак. Дивизии, перебрасывавшиеся с Восточного фронта на Южный, отнюдь
не оказывались выше дивизий Южного фронта. Это относится целиком к ко¬
мандному составу. Наоборот, в первый период дивизии Восточного фронта ока¬
зываются по общему правилу слабее, пока не приобретают сноровки в новых
условиях против нового врага.
7. Но если враг на юге сильнее, то и мы были несравненно сильнее, чем были
когда-либо на каком-либо из фронтов. Поэтому причины неудачи необходимо
искать целиком в оперативном плане. Мы пошли по линии наибольшего сопротив¬
ления, т. е. части средней устойчивости направили по местности, населенной сплошь
казачеством, которое не наступает, а обороняет свои станицы и очаги. Атмосфера
«народной донской» войны оказывает расслабляющее влияние на наши части.
В этих условиях деникинские танки, умелое маневрирование и прочес оказываются
в его руках колоссальным преимуществом.
8. В той области, где меньшие силы с нашей стороны могли дать несравненно
большие результаты — на Донце и на Украине, мы предоставили Деникину полную
свободу действий и, таким образом, дали ему возможность приобрести колоссаль¬
ный резервуар новых формирований.
9. Все разговоры о том, что Деникин на Украине ничего не формирует,
являются пустяками. Если на Украине мало политически воспитанных пролетариев,
что затрудняло наши формирования, то на Украине очень много офицеров, помещи¬
чьих, буржуазных сынков и озверелого кулачья. Таким образом в то время, как мы
напирали грудью на Дон, увеличивая казачий барьер перед собой, Деникин почти
без помех занимается на всей территории новыми, особенно кавалерийскими форм¬
ированиями.
10. Ошибочность плана сейчас настолько очевидна, что возникает вопрос: как
вообще этот план мог возникнуть?
Возникновение его имеет историческое объяснение. Когда Колчак угрожал
Волге, главная опасность состояла в соединении Деникина с Колчаком.
В письме к Колчаку Деникин назначал свидание в Саратове. Отсюда задача,
выдвинутая его старым командованием, создать на Царицынско-Саратовском
плесе крепкий кулак 35.
Восточный фронт считал невозможным в этот период передавать свои части.
Тогдашнее командование обвиняло Восточный фронт в задержке. Последнее напи¬
рало на то, что проволочка не будет слишком долгой и опасной, ибо части будут
поданы непосредственно на левый приволжский фланг Южного фронта.
Отголоски этих старых планов плюс второстепенные соображения об экономии
времени на переброску частей с Восточного фронта привели к созданию особой
группы Шорина. Все остальные соображения (о решающем ударе по Донской,
Кубанской базе и пр.) были притянуты за волосы уже пост-фактум, когда несообраз¬
ность априорного плана стала обнаруживаться все резче.
11. Теперь, чтобы скрасить действительные результаты, выдвинута новая гипо¬
теза: если бы главные силы не были сосредоточены на Царицынско-Новочеркасском
1 о 1

направлении, то Деникин был бы в Саратове, и Сызранский мост был бы взорван.
Все эти воображаемые страхи должны служить нам компенсацией за реальную
опасность, угрожающую Орлу и Туле, после потери нами Курска. При згом
игнорируется, что Донскому казачеству было бы так же трудно наступать на
Саратов, как нам сейчас на Новочеркасск».
В начале октября Вооруженные силы Юга России занимали фронт параллельно
нижнему плесу Волги до Царицына и далее по линии (примерно) Воронеж -
Орел Чернигов Киев Одесса. Этот фронт прикрывал освобожденный от
советской власти район, заключавший 1C- 18 губерний и областей, пространством
в 810 тыс. кв. верст с населением в 42 миллиона.
Положение советской России в глазах совета комиссаров представлялось кри¬
тическим. Советские правители, не исключая Ленина, не только в своем замкнутом
кругу, но и в открытых, многолюдных собраниях не могли скрыть чисто животного
страха перед приближением Южных армий... «Экономическая жизнь», орган высш.
[совета] народн. хоз., осенью 1919 года писала: «Как тго ни тяжело, но в настоящее
время необходимо отказаться от дальнейшего продвижения в Сибири, а все силы
и средства мобилизовать для того, чтобы защитить само существова¬
ние советской республики от Деникинской армии».
Г лава XII. Большевистское наследие в освобожденных районах.
Повстанчество и махновщина.
Армии Юга, двигаясь вперед, шаг за шагом освобождали огромные терри горни
России, встречая повсюду более или менее однообразные следы разрушения.
Первою на Московском пути была освобождена Харьковская о б л а с ,
«Особая комиссия», обследовав всесторонне тяжесть и последствия шест имеся’»но|
большевистского владычества в ней, нарисовала нам картину поиепше тяжелого
наследия.
Жестокое гонение на Церковь, глумление нал служителями ее; разрушение
многих храмов, с кощунственным поруганием святынь, с обращением тома молит¬
вы в увеселительное заведение... Покровский монастырь был обрашен в больницу
для сифилигиков-красноармсйцсв.
Такие сцены, как в Спасовом скиту, были обычными развлечениями чиновной
красноармейщины: «Забравшись в храм под предводите чьсгвом Дыбенки, красноар¬
мейцы вместе с приехавшими с ними любовницами ходили по храму в шапках,
курили, ругали скверноматерно Иисуса Христа и Матерь Божию, похитили ан¬
тиминс, занавес от Царских врат, разорвав его ты части, церковные одежды,
подризники, платки для утираня губ причащающихся, опрокинули Престол, пронзи¬
ли штыком икону Спасителя. После ухода бесчижд вовавшего отряда в одном из
притворов храма были обнаружены экскременты» ,л.
В Лубнах перед своим уходом большевики расстреляли поголовно, во главе
с настоятелем, монахов Спасо-Мгарского монастыря... В одной Харьковской губ.
было замучено 70 священнослужителей.
Вся жизнь церковная взята была под сугубый надзор безверной или иноверной
власти; «крестить, венчать и погребать без предварительного разрешения товари¬
щей Когана и Рутгайзера, заведующих соответственными отделами Харьковскою
исполкома, было нельзя...» Интересно, что религиозные преследования относились
только к православным: ни инославные храмы, ни еврейские синагоги в то время
нисколько не пострадали.
Большевики испакостили школу: ввели в состав администрации коллегию
преподавателей, учеников и служителей, возглавленную невежественными и само¬
властными мальчишками-комиссарами; наполнили ее атмосферой сыска, доноса,
провокации; раздлелили науки на «буржуазные» и «пролетарские»; упразднили
первые, и, не успев завести вторых, 11 июня декретом «Сквуза» 37 закрыли все
высшие учебные заведения Харькова.
Большевистская власть упразднила законы и суд. Одни судебные деятели были
казнены, другие уведены в качестве заложников (67 лиц) Достойно внимания, что из
числа уцелевших чинов Харьковской магистратуры и прокуратуры ни один, не
взирая на угрозы и преследования, не поступил в советские судебные учреждения...
102

На место старых установлений заведены были «трибуналы» и «народные суды»,
подчиненные всецело губернскому исполнительному комитету. Глубоко невежест¬
венные судьи зтих учреждений не были связаны «никакими ограничениями в от¬
ношении способов открытия истины и меры наказания, руководствуясь... интереса¬
ми социалистической революции и социалистическим правосознанием» 38. Практика
зтих судов, как свидетельствовали оставленные ими дела, были полным издеватель¬
ством над правом и человеческой совестью или пошлым анекдотом.
Большевики упразднили городское самоуправление и передали дело в руки
«Отгорхоза» зч. Благодаря неопытности, хищничеству, невероятному развитию шта¬
тов 40, тунеядству и введению 6-ти часового рабочего дня, городское хозяйство было
разрушено и разграблено, а дефицит в Харькове доведен до 13 миллионов.
Земское дело перешло к Исполкомам и Совнархозам комиссиям, составлен¬
ным преимущественно из городских рабочих-коммунистов. В результате: «Земские
больницы, школы были исковерканы, почтовые станции уничтожены, заводские
конюшни опустошены, земские племенные рассадники скотоводства расхищены,
склады и прокатные пункты земледельческих орудий разграблены, телефонная сеть
разрушена... мертвый инвентарь имений роздан был «комбедами» по рукам, запас¬
ные части растеряны и многие машины оказались непригодными... Если лошади
и скот не расхищались, то они гибли из-за реквизиции фуража, а реквизировался он
членами продовольственных комитетов и совнархозов, военной властью и чре¬
звычайкой... Хозяйничанием большевиков уничтожены почти окончательно четыре
государственных конных завода» 41.
Комиссия пришла к заключению: «Пять месяцев власти большевиков и земс¬
кому делу, и сельскому хозяйству Харьковской губ. обошлись в сотни миллионов
рублей и отодвинули культуру на десятки лет назад»...
Все стороны финансово-экономической жизни были потрясены до основания.
В этой области политика большевиков на Украине, усвоив многие черты немецкой
(во время оккупации), проявила явную тенденцию наводнить край безценными
бумажными знаками, выкачав из него все ценности — товары, продукты, сырье.
По поводу разрушения торгового аппарата орган «Первого всеукраинского
съезда профессиональных союзов», собравшегося 25 марта в Харькове, говорил:
«Нищий и разрушающийся город пытается в процессе потребления накопленных
благ «перераспределят],» их и тешится, стараясь облечь лто хищническое потребле¬
ние в форму национализации и социализации. Производство... разваливается. Кре¬
стьянство за керенки ничего не дает; и, в стремлении наладить товарообмен
с деревней to выжать из производства побольше изделий, предприниматель-] осудар-
ство стало на путь утонченной эксплуатации рабочей силы» 42.
Такой же хищнический характер носила и продовольственная политика. Де¬
кретом от 10 декабря 1918 года было разрешено всем организациям и жителям
северных губерний закупать на Украине продукты «по среднерыночным ценам».
На деревню обрушился поток мешочников, 17 заготовительных организаций Ве¬
ликороссии. кроме того «Губпродком» и три «Че-ка». Конкуренция, злоупот¬
ребления, насилия, отсутствие какого-либо плана привели к неимоверному вздо¬
рожанию цен 43, исчезновению продуктов с рынка и голоду в этой российской
житнице. Харьковская губ. вместо предположенного по разверстке количества
хлеба 6850 тыс., дала всего 129 тыс. пудов. Подобные же результаты получились
по всей Украине.
Советская власть приняла меры чрезвычайные, на деревню за хлебом двинуты
были воинские продовольственные отряды - в Харьковскую губернию 49 — и на¬
чали добывать его с боем; одновременно, декретом ог 24 апреля в южные губернии
приказано было переселить наиболее нуждающееся рабоче-крестьянское население
севера. Наконец, ввиду полной неудачи всех мероприятий и назревшей катастрофы,
сове! комиссаров объявил продовольственную диктатуру, незадолго до прихода
в район Добровольцев. В результате в деревне перманентные бои, требовавшие
иногда подкреплений карательных отрядов от войск, и в городе голод. Буржуазия
была предоставлена самой себе, а наиболее привилегированная часть населения
пролетарии! Донецкого бассейна горько жаловался «Наркомпроду»: «Большинство
рабочих рудников и заводов голодает и лишь в некоторых местах пользуется
полуфунтовым хлебным пайком... Надвигающаяся черная туча не только захлестнет
рабочую корпорацию, но и угасит революционный дух рабочих».
103

Такое положение установилось повсеместно. Коммунистические верхи галь¬
ванизировали еще политические идеи борьбы, но в их призывах все чаще и настой¬
чивее звучали мотивы иногда порядка — экономические, более понятные, более
соответствовавшие массовой психологии: голодный север шел войной на сытый юг,
и юг отстаивал цепко, с огромным напряжением, свое благополучие.
Заводы и фабрики обратились вообще в кладбище — без кредита, без сырья
и с огромной задолженностью; вдобавок перед приходом Добровольцев они были
частью эвакуированы, частью разграблены. Большинство заводов стояло, а рабочие
их получали солидную заработную плату от Совнархоза, за которую, однако...
нельзя было достать хлеба. Добыча угля Донецкого бассейна, составлявшая в 1916
году 148 млн. пудов (в месяц), после первого захвата большевиками (январь — май
1919 года) понизилась до 27 миллионов; и, поднявшись вновь за время немецкой
оккупации Украины до 48 млн., нисходила к концу второго захвата (декабрь 1918
года — июнь 1919 года) до 16—17 млн. пудов 44. Южные и Северо-Донецкие дороги,
по сравнению с 1916 годом, за пять месяцев большевистского управления дали на
91,33% уменьшения количества перевозок, на 108,4% увеличения расхода угля,
и общий дефицит 110 млн. рублей.
Повсюду — нищета и разорение.
Наконец — эти могилы мертвых и живых — каторжная тюрьма, чрезвычайка
и концентрационный лагерь, где в невыносимых мучениях гибли тысячи
жертв, где люди-звери — Саенко, Бондаренко, Иванович и многие другие
били, пытали, убивали и так называемых «врагов народа», и самый неподдельный,
безвинный «народ»!
— Сегодня расстрелял 85 человек. Как жить приятно и легко!
Такими внутренними эмоциями своими делился с очередной партией обречен¬
ных жертв знаменитый садист Саенко. По ремеслу столяр, потом последовательно
городовой, военный дезертир, милиционер и, наконец, почетный палач советского
застенка.
Ему вторил другой палач — беглый каторжник Иванович:
Бывало, раньше совесть во мне заговорит, да теперь прошло — научил
товарищ стакан крови человеческой выпить: выпил — сердце каменным стало.
В руки подобных людей была отдана судьба населения большого культурного
университетского города.
Я остановился на положении при большевиках Харьковского района, важней¬
шего театра наших военных действий, на котором развертывались операции До¬
бровольческой армии; но, за малыми различиями в ту или другую сторону, в таком
же положении находились Киевщина и Новороссия. Менее других пострадал Крым,
где вторичный захват власти большевиками длился всего лишь два месяца (ап¬
рель май), и страшнее всего, убийственнее всего было состояние Царицынского
района, где большевистский переворот совершился задолго до «октября» — еще
в конце марта 1917 года, где коммунистическая власть правила без перерыва
в течение двух с лишним лет, а самый город, представляя ближайший тыл постоян¬
но угрожаемого фронта, навлекал на себя чрезвычайные репрессии. «В конце
концов — говорится в описании Особой комиссии - все население, кроме власть
имущих и их присных, обратилось в какие-то ходячие трупы. Не только на лицах
жителей не было улыбки, но и во всем существе их отражались забитость, запуган¬
ность и полная растерянность. Два с лишним года владычествовали большевики
в Царицыне и уничтожили в нем все -- семью, промышленность, торговлю, культ¬
уру, самую жизнь. Когда 17 июня 1919 года город, наконец, был освобожден от
этого ига, он казался совершенно мертвым и пустынным, и только через несколько
дней начал, как муравейник, оживать».
На четвертый день после занятия Царицына я посетил город, в котором не
только от людей, но, казалось, от стен домов, от камней мостовой, от глади реки
веяло еще жутким мертвящим дыханием пронесшегося смерча.
Система большевистского управления отчасти оживила повстанческое движе¬
ние на Юге, уходившее истоками своими к временам гетманщины и австро¬
немецкой оккупации, отчасти создавала новые очаги восстаний, захватывавших
огромные районы по преимуществу правобережной Украины, Новороссии, Екатери-
нославщины и Таврии. В одной только полосе— между Днепром и Горынью,
западнее Киева, насчитывалось 22 «атамана», во главе сильных повстанческих банд.
104

Они то работали самостоятельно, то объединялись в крупные отряды под началь¬
ством более популярных «атаманов» и «батек». Особенной известностью пользова¬
лись Зеленый, действовавший в западной части Полтавской туб. и в окрестностях
Киева, Г ригорьев — в низовьях Днепра и Махно- в Таврии и Екатеринос-
лавской губ.
Чрезвычайно сложна массовая психология, питавшая повстанческое движение,
разнообразные его внешние формы и искусственно навязываемые ему политические
лозунги. Я остановлюсь на тех элементах движения, которые представляются мне
неоспоримыми.
Прежде всего в основании его лежали несомненно историческая быль и легенда,
оживленные революцией и определившие территориальное распространение повста¬
нчества. Сообразно с этим прошлым и территорией, характер его, сохраняя общий
колорит, различен в деталях. Так, на севере Украины более спокойное и хозяйствен¬
ное крестьнство вносило в повстанчество более организованные формы и положи¬
тельные цели самообороны и правопорядка; на Юте свирепствовали без плана
и определенной цели гайдамачина и «вольное казачество» - буйное, бесшабашное
и распутное. На востоке располагалась вотчина «батьки Махно» — в районе, где
начавшийся в 18 веке прилив великороссов-переселенцев из наиболее беспокойного
элемента создал богатейшие поселения - по внешности только малорусские. Ата¬
визм, типичные черты русского безыдейного анархизма, соседство и близкое обще¬
ние с крупными промышленными центрами, простор полей, сытость и, вместе с тем,
тяга к ненавидимому городу и к его привлекательным соблазнам, наложила здесь
особый колорит на повстанческое движение. Ограбление городов, например, было
одним из серьезнейших двигателей махновского воинства 4\
Толчком к повстанческому движению послужил несомненно аграрный вопрос.
Деревня поднялась «за землю» против «пана», владевшего ею, против гетмана, как
власти, покровительствующей «пану», против немца, как защищающего «пана»
и отбирающего хлеб. Объектами жестокой расправы повстанцев были поэтому
помещики, державная варта и австро-германцы, когда с последними можно было
справиться. Но с уходом оккупационных войск и по мере ликвидации помещичьего
землепользования и удовлетворения земельной жажды, этот стимул теряет свою
остроту на западе и мало выдвигается в махновском районе.
Антиеврейское настроение в повстанчестве было всеобщим, стихийным, имело
корни в прошлом и подогревалось видным участием евреев в составе советской
власти. Большинство «атаманов», отвечая этому настроению, призывали открыто
к еврейским погромам; Григорьев звал на борьбу «с политическими спекулянтами...
из Московской обжорки и той земли, где распяли Христа»; Махно, как говорит его
апологет Аршинов 46, наоборот, преследовал погромщиков и даже в 1919 году,
очевидно, под влиянием наехавших членов анархической группы «Набат», в числе
которых было немало евреев, подписал воззвание против национальной травли
и в защиту «бедных мучеников евреев», противополагая их «еврейским бан¬
кирам». В искренности самого Махно, в качестве защитника евреев, позволительно
усомниться; что же касается махновцев, го и настроение, и практика их ничем не
отличались от чувств и дел правобережной гайдамачины.
И волна еврейских погромов заливала Украину.
Таким же всеобщим, стихийным настроением была ненависть к большевикам.
После краткого выжидательного периода, даже после содействия, которое оказы¬
вали немногие, впрочем, повстанческие отряды в начале 1919 года вторжению на
Украину большевиков, украинское крестьянство стало в ярко враждебное отноше¬
ние к советской власти. К власти, приносившей им бесправие и экономическое
порабощение; к строю, глубоко нарушавшему их собственнические инстинкты,
теперь еще более углубленные; к пришельцам, подошедшим к концу дележа
«материальных завоеваний революции» и потребовавшим себе крупную долю...
Расправы с большевистскими властями носили характер необыкновенно жестокий.
Шесть режимов, сменившихся до того на Украине, и явная слабость всех их
вызвали вообще в народе обострение тех пассивно-анархических тенденций, которые
были в нем заложены извечно. Вызвали неуважение к власти вообще, независимо от
ее содержания. Безвластие и безнаказанность таили в себе чрезвычайно соблаз¬
нительные и выгодные перспективы, по крайней мере на ближайшее время; а власть,
при том всякая, ставила известные стеснения и требовала неукоснительно хлеба
105

и рекрут. Борьба против власти, как таковой, становится со временем главным
стимулом махновского движения, заслоняя собой все прочие побуждения социа¬
льно-экономического характера.
Наконец, весьма важным стимулом повстанческого движения был грабеж.
Повстанцы грабили города и села, буржуев и трудовой народ, друг друга и соседей.
И в то время, когда вооруженные банды громили Овруч, Фастов, Проскуров
и другие места, можно было видеть сотни подвод, запружавших улицы злополуч¬
ного города, с мирными крестьянами, женщинами и детьми, собирающими
добычу. Между атаманами не раз безмолвно или полюбовно устанавливались зоны
их действий, и не только для операций против большевиков, но и для сбора
добычи... 14 июля .1919 года Махно, заманив Григорьева на повстанческий съезд,
собственноручно убил его. Официальная версия партийных анархистов называет это
убийство казнью «врага народа», устроившего еврейский погром в Елисаветграде
и для борьбы с большевиками не пренебрегавшего никакими союзниками, даже,
якобы, Добровольческой армией... Гораздо правильнее, однако, другая версия —
о двух пауках в одной банке, о борьбе двух «атаманов» за власть и влияние на
тесном пространстве нижнего Днепра 47, куда загнала их судьба и наступление
Вооруженных сил Юга.
Как бы то ни было, всеобщий популярный лозунг повстанцев, пронесшийся от
Припяти до Азовского моря, звучал грозно и определенно:
Смерть панам, жидам и коммунистам!
Махновцы к этому перечню прибавляли еще и «попов» а понятие «пан»
распространяли на всех «белогвардейцев», в особенности на офицеров, И когда
последние попадались в руки махновцам, их постигала неминуемо лютая смерть.
В гораздо меньшей, почти незаметной степени отражались в повстанчестве
элементы политический и национальный (самостоятельный), которые привносили
в дело только верхи.	}
Повстанчество действительно привело Директорию в Киев, но тотчас же
сбросило се, KOI эта Пеглюра попытался положить предел бесчинствам банд. Весною
и летом 1919 года при большевистском режиме прежние связи Директории с некото¬
рыми из отрядов возобновились вновь, но едва ли не исключительно ради снабже¬
ния их деньгами, оружием и патронами, которые щедро отпускал Петлюровский
штаб. Интересы совпадали, и совместная борьба продолжалась, но борьба «против
большевиков», а не «за Петлюру». Григорьев 48 с Херсонскими повстанцами в ян¬
варе 1919 года изменил Петлюре и перешел к большевикам; а в апреле изменил
большевикам. И в своем «универсале», понося гетманщину, и пет люровщину и «мо¬
сковскую обжорку», призывал украинский народ «взять власть в свои руки»: «Пусть
не будет диктатуры ни лица, ни партии. Да здравствует’ диктатура трудящегося
народа». При этом объявлял мобилизацию и разъяснял туманную форму этой
«народной» диктатуры: «Приказ мой прошу исполнить, все остальное сделаю
сам...» Махно 49 отметал самостийность и искал «братской живой связи с революци¬
онной Украиной и революционной Россией»; дважды он поступал на службу к со¬
ветской власти для совместной борьбы против Вооруженных сил Юта и дважды, по
миновании в нем надобности, был разгромлен большевиками.
Наша киевская тайная организация по собственной инициативе связалась
со штабом Зеленого 50 в Триполье. Прибывших туда офицеров не допуст или
к самому атаману; они беседовали только с двумя лицами политического окружения
ею, назвавшимися один бывшим редактором украинской газеты «Народная воля»,
а другой - бывшим офицером лейб-гвардии Измайловского полка Грудииским.
Оба они заявили, что стоят на точке зрения независимости Украины. Ее должен
отделять ог Великороссии «кордон», гак как теперь среди белого дня происходит
грабеж украинского хлеба. «Мы признаем советы, говорили они, но наши
советы особые... Должна быть украинская советская республика». При этом ре¬
дактор и измайловец уверяли, что Зеленый ни в каких отношениях с Петлюрой
не состоит.
Повсюду в районе Зеленого расклеены были плакаты упрощенного политичес¬
кого содержания: «Хай ж1ве Вильна Украина! Геть всероссшеких узурпатор1в! Геть
Раковського и жщцв комиссар1в» 51.
Все эти политические союзы, самостийные лозунги и схемы государственного
устройства исходили или лично от «атаманов» и «батек», или от их политического
106

окружения, вербовавшегося, i лавным образом, из украинских социалистов и тонко¬
го слоя украинской полуинтеллитенции сельских учителей, кооператоров и дру¬
гих —■ почти сплошь приверженцев Директории. В народе же ни повстанчество, ни
самое гийничество, ни шовинизм сколько-нибудь серьезно не проявлялись. Если
понятие «москаль» становилось одиозным, то вовсе не по признаку национальному,
родовому, а по отождествлению ею с теми пришлыми людьми комиссарами,
членами военно-революционных комитетов, чрезвычаек и карательных отрядов,
с теми «кровопийцами и паразитами народными», которые сделали жизнь вконец
непереносимой. К ним. и только к ним, оставалось неизменным чувство смертель¬
ной вражды.
Если на западе сохранилась все же известная видимость петлюровского влия¬
ния, ю на востоке его не было никогда. Вообще, все стремления как националисти¬
ческих. так и партийных организаций овладеть повстанческим движением и исполь¬
зовать ею в своих интересах, не увенчались успехом. Оно оставалось до конца
н и з о вым, народ н ы м. Национализм ею - - от Сагайдачного, анархизм — от
Стеньки Разина. К нему пристраивались украинские социалисты, но никогда
не в е л и его.
Партия русских анармклов вначале не решилась отождествлять себя с махнов¬
щиной, заявив, что махновщина «не была определенной анархической организацией,
будучи шире ее и являясь массовым социальным движением украинских труже¬
ников». Тем не менее, анархисты приложили к движению свой штамп и ныне
облекают его легендой. Весною 1919 года в Гуляй-Польский район прибыли пред¬
ставители анархических организаций и в том числе «конфедерации «Набат». Анар¬
хисты взяли в свои руки «культурно-просветительный отдел армии», стали издавать
газеты «Набат», «Путь к свободе» и подводить «платформу» и идеологию под
махновское движение: «Отрицание принципа государственности и всякой власти,
объединение грудящихся всего мира и всех национальностей, полное самоуправле¬
ние трудящихся у себя на местах, введение вольных трудовых советов крестьянских
и рабочих организаций...» «Просветительная» деятельность апостолов анархизма
и практика повстанцев шли, однако, расходящимися путями. «Безвластные формы
управления» не получили никакою развития «но обстоятельствам военного време¬
ни». Напротив, жизнь ответила погромами, «добровольной» мобилизацией и само¬
обложением - по типу, принятому в современной Венгрии 52, и «добровольной»
дисциплиной со смертной казнью за неповиновение... Один из участников борьбы
с махновцами, шедший долгое время по их следам, свидетельствует, что положение
там мобилизованных, сосчавлявших половину сил Махно, было весьма тяжелым:
«Им не верили, их пороли плетьми и за малейшее желание уклониться от службы
расстреливали; в случае же неудачною боя бросали на произвол судьбы».
Легенда облекает и личность Махно отважного и очень популярного разбой¬
ника и талантливою партизана в одежды «идейного анархиста», хотя по призна¬
нию его же биографа и апологета. «каторга была собственно единственной школой,
г де Махно почерпнул исторические и политические знания, послужившие ему огром¬
ным подспорьем в его политической деятельности...» 5\ Но русский анархизм,
давший всемирно известных теоретиков Кропоткина и Бакунина, в практической
деятельности партии на всем протяжении русской смуты представляет один сплош¬
ной траг ический фарс. И бьгло бы. конечно, непредусмотрительным гге присвоить
себе единственною серьезною движения и не канонизировать в свои вожди Мах¬
но и голь яркую фиг'уру безвременья, хо тя и с разбойничьим обличьем 54. Тем
более, что колесо истории может повернуться... На это обстоятельство рассчитыва¬
ет также и польское правительство, проявившее в отношении Махгго, интернирован¬
ною в 1922	24	годах	в	Польше несвойственное полякам благодушие. Махно
считается, по-видимому, полезным сотрудником для будущего.
Действия повстанческих отрядов вносили подчас весьма серьезные осложнения
в стратегию всех борющихся сторон, ослабляя попеременно то одну, то другую,
внося хаос в тылу и отвлекая войска е фронта. Объективно повстанчество являлось
фактором положительным для нас на территории, занятой врагом, и тотчас же
становилось ярко отрицательным, ког да территория попадала в наши руки. Поэто¬
му с повстанчеством вели борьбу все три режима петлюровский, советский
и Добровольческий. Даже фак ты добровольною перехода к нам некоторых повстан¬
ческих банд являлись только тяжелой обузой, дискредитируя власть и армию.

«Наибольшее зло, писал мне генерал Драгомиров S6,— это атаманы, перешедшие
на нашу сторону, вроде Струка. Это типичный разбойник, которому суждена
несомненно виселица. Принимать их к нам и сохранять их отряды — это только
порочить наше дело. При первой возможности его отряд буду расформировывать».
Вместе с тем, генерал Драгомиров считал необходимым поставить борьбу с бан¬
дитизмом на первый план, ибо «ни о каком гражданском правопорядке невозможно
говорить, пока мы не сумеем обеспечить самое элементарное спокойствие и безопас¬
ность личную и имущественную».
Атаманство приносило с собой элементы дезорганизации и разложения, мах¬
новщина, кроме того, была наиболее антагонистична идее белого движения. Эта
точка зрения впоследствии, в Крымский период, претерпела в глазах нового коман¬
дования некоторые изменения. В июне 1920 года по поручению генерала Врангеля
в стан Махно явился посланец, привезший письмо из штаба:
«Атаману Повстанческих войск Махно.
Русская армия идет исключительно против коммунистов, с целью помочь
народу избавиться от коммуны и комиссаров и закрепить за трудовым крестьян¬
ством земли государственные, помещичьи и другие частновладельческие. Последнее
уже проводится в жизнь.
Русские солдаты и офицеры борются за народ и его благополучие. Каждый, кто
идет за народ, должен идти рука об руку с нами. Поэтому теперь усильте работу по
борьбе с коммунистами, нападая на их тыл, разрушая транспорт и всемерно
содействуя нам в окончательном разгроме войск Троцкого. Главное командование
будет посильно помогать Вам вооружением, снаряжением, а также специалистами.
Пришлите своего доверенного в штаб со сведениями, что Вам особенно необходимо
и для согласования боевых действий.
Начальник штаба Главнокомандующего Вооруженными силами, генерального
штаба генерал-лейтенант Шатилов.
Генерал-квартирмейстер, генерального штаба генерал-майор Коновалов.
18 июня 1920 года.	Город Мелитополь».
На заседании повстанческого командного состава, по инициативе Махно, было
решено: «Какой бы делегат ни был прислан от Врангеля и вообще справа, он должен
быть казнен и никаких ответов не может быть дано» 57.
Посланца тут же публично казнили.
Я приведу общую оценку наследия, полученного нами от большевиков, ис¬
ходящую из враждебного белому движению меньшевистског о лагеря 58.
«Добровольческая армия шла, предшествуемая и поддерживаемая крестьянс¬
кими волнениями. В стране происходили глубокие сдвиги... Широкие слои населения
оказались захваченными национально-реакционными настроениями. В эти дни на¬
ционального психоза, взрыва утробной ненависти к революции, диких расправ на
улицах над коммунистами и «коммунистами», те, кто был против Добровольчес¬
кой армии, представляли из себя узкую и вынужденно молчаливую общественную
среду, одиноко затерявшуюся среди поднявшихся волн враждебных настроений.
Обнаружилось и еще одно явление. Крыло реакционных настроений коснулось
и рабочей массы. Как могло это случиться? Это глубоко интересный и важный
политический и социально-психологический вопрос. Ответ на него лежит в том
историческом материале, который характеризует советскую фазу 1919 года. В ней —
корни позднейших настроений... На разбитой, разворошенной украинской почве
большевистский терроризм в этот период вырос в анархическое, антиобщественное
явление. Специальные условия места и времени создавали какую-то гипертрофию
«военного коммунизма». Деклассированные элементы получали все большую сво¬
боду своего формирования и господства. Делались тысячи нелепостей и преступле¬
ний. Кровь лилась потоками бесцельно, как никогда. Положение рабочих организа¬
ций становилось все более стесненным. Изоляция власти от пролетариата шла
подстегнуто быстрыми шагами. Быстро сгорали иллюзии и настроения после
«петлюровской весны».
Сильное распространение разочарования, настроений недовольства и часто
озлобления, на почве указанных общих свойств политики предыдущего периода
(советского) и продовольственного кризиса, замечалось в пролетариате все
более ярко...»
На русском «погосте» еще не смолкли «плач и рыдания» у свежих могил,
108

у гекатомб, воздвигнутых кровавой работой Лациса, Петерса, Кедрова. Саенко
и других — в проклятой памяти чрезвычайках, «подвалах», «оврагах», «кораблях
смерти» Царицына, Харькова, Полтавы, Киева... Различны были способы мучений
и истребления русских людей, но неизменной оставалась система террора, пропове¬
дуемая открыто с торжествующей наглостью. На Кавказе чекисты рубили людей
тупыми шашками над вырытой приговоренными к смерти могилою; в Царицыне
удушали в темном, смрадном трюме баржи, где обычно до 800 человек по несколько
месяцев жили, спали, ели и гут же... испражнялись... В Харькове специализировались
в скальпировании и снимании «перчаток». Повсюду избивали до полусмерти, ино¬
гда хоронили заживо. Сколько жертв унес большевистский гсррор, мы не узнаем
никогда 59. Безумная большевистская власть не щадила ни «алой», ни «черной»
крови, земля оделась в траур, и приход армии-освободительницы отзывался, как
радостный благовест, в измученных душах.
Иногда, впрочем, в этот радостный перелив врывались тревожные звуки на¬
бата... Так было в Екагеринославе, в Воронеже. Кременчуге, Коногоне, Фастове
и в других местах, где набегающая волна казачьих и Добровольческих войск
оставляла и грязную муть в образе насилий, грабежей и еврейских погромов.
Никаких, решительно никаких оправданий этому явлению не может быть. И не
для умаления вины и масштаба содеянных преступлений, но для уразумения тог¬
дашних настроений и взаимоотношений я приведу слова человека, окунувшегося
в самую гущу воспоминаний, свидетельств и синодиков страшного времени:
«Нельзя пролить более человеческой крови, чем это сделали большевики; нельзя
себе представить более циничной формы, чем та, в которую облечен большевистский
террор. Эта система, нашедшая своих идеологов, эта система планомерного проведе¬
ния в жизнь насилия, это такой открытый апофеоз убийства, как орудия власти, до
которого не доходила еще никогда ни одна власть в мире. Это не эксцессы, которым
можно найти в психологии гражданской войны то или иное объяснение.
«Белый» террор явление иного порядка. Это. прежде всего, эксцессы на
почве разнузданности власти и мести. Где и когда в актах правительственной
политики и даже в публицистике этого лагеря вы найдете теоретическое обоснование
террора, как системы власти? Где и когда звучали голоса с призывом к системати¬
ческим, официальным убийствам? Где и когда это было в правительстве генерала
Деникина, адмирала Колчака или барона Врангеля?..
Нет, слабость власти, эксцессы, даже классовая месть и... апофеоз террора -
явления разных порядков» 60.
Несомненно, подобное сравнение находило тогда отклик в широких народных
массах, которые не могли Fie чувствовать глубокой разницы между двумя режима¬
ми - красным и белым, невзирая на все извращения и «черные страницы» белого
движения.
Большевистское наследие открывало одновременно и огромные положитель¬
ные возможности, и огромные трудности. Первые — в общем чувстве ненависти
к свергнутой коммунистической власти и в сочувствии к избавителям; вторые —
в страшном расстройстве всех сторон народно-государственной жизни.
Я лично из своих поездок по освобожденным районам вскоре после из занятия,
в особенности из посещений Харькова и Одессы — в их неофициальной, нерегламен-
тированной расписаниями части вынес много отрадных впечатлений. Крепло
убеждение, что белое движение не встречает идейного противодействия в народе
и что успех его несомненен, если только сочувствие страны претворится в ак¬
тивную помощьи если «черные страницы» не затемнят Белую идею.
И еще одно «если», едва ли не важнейшее...
Однажды в собрании ростовских граждан 61, заканчивая обзор общей политики
правительства, я говорил:
«Революция безнадежно провалилась. Теперь возможны только два явле¬
ния: эволюция или контрреволюция.
Я иду путем эволюции, памятуя, что новые крайние утопические опыты вызва¬
ли бы в стране новые потрясения и неминуемое пришествие самой черной реакции.
Эта эволюция ведет к обьедипению и спасению страны, к уничтожению старой
бытовой неправды, к созданию таких условий, при которых были бы обеспечены
жизнь, свобода и труд граждан, ведет, наконец, к возможности в нормальной,
спокойной обстановке созвать Всероссийское учредительное собрание.
109

Страшно гяжел лот путь. Словно плуг по дикой, поросшей чертополохом
целине, национальная идея проводит глубокие борозды но русскому полю, где все
разрушено, все загажено, где со всех сторон встают как будто непреодолимые
препятствия.
Но будет вспахано поле, ес л и...
Я скажу словами любимого писателя. Давно читал. Передам быть может не
дословно, но верно.
«Бывают минуты, когда наша пошехонская страна приводит меня в изумление.
Но такой минуты, когда бы сердце мое перестало болеть по ней, я положительно не
запомню. Бедная зта страна, се любить надо».
Вот в зтой-го чистой любви нашей к Родине залог ее спасения и величия».
(Продолжение следует)
Примечания
1. Вновь сформированный отряд Беленковича и остатки 13-й армии.
2. 27 июня Махно оставил службу у советов и с небольшим отрядом ушел на Днепр,
к Длсксандровску.
3. 6 (19) июня, № 113.
4. Связь через Пстровек с Гурьевом, Красноводском, Баку.
5. Леша разговора 14 мая 1919 года.
6. То же.
7. После французской эвакуации Одессы.
8. Тогда небоеспособную, но донесениям ген. Врангеля, сведенную в батальон 200 штык.
9. 60 шашек.
10. Не был сформирован вовсе.
11. В ближайшие дни Добровольческой армии был нанесен сильнейший удар группой Селива¬
нова, проникшей глубоко к нам в тыл к Купянску.
12. Ввиду угрозы с севера крупных сил большевиков.
13. Телег рамма от 8 июля, № 01382,
14. Телеграмма от 25 июня, № 01068.
15. Телеграмма о г 8 августа, № 5128/ОБ.
16. Почти в одно время с написанием мне письма. Телегр. без даты (ранее 5-го
августа). № 1447.
17. Письмо ко мне от 30 марта, № 04471.
18. Армии адмирала Колчака в начале января находились в тяжком положении; на юре
потеряли Уральск и Оренбург; Западная армия удерживалась в Уральских проходах
восточнее Уфы и была от Волги в 660 верстах; Сибирская - в 600 верстах. Наступление
началось в конце февраля и к Волге армии подходили к середине апреля. См. главу VIII.
19. С Уральскими войсками штаб главнокомандующего находился в постоянных сношениях
с начала 1919 года. Начиная со 2-го февраля, сначала через Баку, потом через Петрог^ж на
Гурьев мы посылали Уральскому войску деньги, орудия, ружья, патроны, броневики,
обмундирование, словом все, что было возможно.
20. Мелочь, но и здесь неправда: приказ о переброске Говорущенко отдан 15-го июля, т. е. за
четыре дня до первой встречи наших разъездов с уральскими в районе озера Эльтон,
которая произошла 19-го. (Донесение генерала Врангели, № 4057).
21.	Конная дивизия и пластунская	бригада генерала Говорущенко силою в	3000. О гряд
генерала Мамонтова для связи	с уральцами был переброшен ранее по	взятии	нами
Царицына, на основании моей директивы от 20 июня.
22. Как увидим ниже, сюда советским командованием сосредотачивались тогда силы для
главно! о удара.
23. Директива моя ог 20 июня за № 08878 гласила: «Теперь же направить отряды для связи
с Уральской армией и для очищения нижнего плеса Волги».
24. В связи с общим положением Восточного фронта. Уральская армия имела задачу «взягь г.
Уральск, а затем действовать на	Бузу.чук или С амару». Директива ог го июня.
25.	Письмо-памфлет (февраль 1920	г.), широко распространявшееся на Юге	России	и за
границей.
26. Лицо, щнгобревшсс печальную известность в Корниловском выступлении
ПО

Бывшая «Кавказская Добровольческая» армия.
Из н ог о состава около 20 пае. оставались на Черноморском побережье (против Грузии)
и в Терско-Дагестанской области (прошв i орцев, Азербайджана к Астрахани).
По советским данным, на линии Сосница Киев Одесса расположена была 12 армия
красных, силою в 23 тыс., входившая в сост ав 'Западhoi о фронт.
Полковник Гюровбыл нашачен командующим 14 армией.
Ano'ioien.i Iспорила Мамон тва иечне 1яли обоз корпуса прошжснисм 60 верст.
340 человек формировавшеюся еще Сводно-дра! унекчно полка.
Ишерссно донесение «Азбуки» из советской Одессы: «22 июля в Одессе получены or
советского агента, работающего в штабе генерала Деникина, сведения о том. что 11 июля
в Новороссийске будем посажен десаш из 30 транспортов. Десант сопровождает английс¬
кий дредноут и несколько крейсеров и миноносцев...»
«Как вооружалась революция». Громкий
Напомним, что, когда принят был hoi плащ Сибирские армии отошли уже за линию
Ура л некого хребта.
Особая комиссия. «Харьков», с. 13
«Соь. комисс. высш. учебн. завел.» под щхдеедате.темном Майера.
Из «времени, положен.» oi 14 февраля 1616 г., издан, совнаркомом Украины.
Отд. юр. хоз. при сов. раб. и солд. денут. Состав ею в Харькове: 1) Трамвайный
ваюновожатый, 2) московский рабочий, 3) харьковский рабочий н 4) бум ал терский пи¬
сарь.
В больницах, например, наб подалось нередко превышение числа служащих над
числом больных.
Лимаревский, Ново-Александровский, Стрелецкий н Ьеркульский.
«Го. .ос», статья Бару.
Кочебание пены полною пайка в Харькове: в декабре к приходу большевиков 7 руб. 75
коп.; в июне 109 руб. 25 коп.; после прихода Добровольцев понижается и к августу
составляет 33 руб. 50 коп.
После занятия района Добровольцами добыча к октябрю давала 42 миллиона.
В 1903 юду в этом районе было серьезное восстание. Крестьянский вооруженный отряд во
главе с Дейна ой вед .даже бой с войсками.
«История Махновской) движения».
Между Гкатсриносллвом Гдисавеп радом Атександровеком.
Бывший офицер.
Махно крестьянин села Гуляй-I lo.ie, Александровскою .езда, Гка герм нос лднекой |уб.
Последовательно подпасок, батрак, рабочий-ли тейщик. В 1908 голу, на 19-м оду от
роду, га убийство урядника нрвюворен был к повешению, замененному бессрочной
каторюй. О лет провел в Бутырской каторжной i юрьме В 1917 юду выпушен, как
«по ' ит и «се кий», возвратился в свое седо и начал формирован, повстанческий отряд.
О Зеленом имеются юлько сведения, чю он окончил в Трииолье двухклассное училище.
За правильность правописания не ручаюсь.
В Венгрии «нежелающих» поступи и, па военную службу среди лиц определенною возраст¬
ною ценза не можем быть, так как с ними расправились бы жестко.
АРШИНОВ. «История Махновскою движения».
Между прочим из-за Mainoea Же.тсзнякова. разогнавшею Учредительное Собрание и впос¬
ледствии убитого в бою с Добровольцами, идем большой спор между анархистами
и коммунистами, оспаривающими друг у ;ipyi а честь числить ею в своих рядах.
Известный процесс Махно по обвинению в военном заговоре с большевиками
проз ив Полыни.
Главномачальсгвуюшнй Киевской обтастью. Сентябрь 1919 года.
П, АРШИНОВ. «История ма.чновско! о движения».
КУЧ И И-ОРАНСКИЙ. «Добровольческая зуба тишина».
«Особая комиссия по расследованию злодеяний большевиков» исчисляла число жергв
террора sa I9IS 19 м. в 1700 тысяч человек.
«Красный террор в России», Мелыунов.
Из речи на банкете 31 июля.

ИСТОРИКИ О ВРЕМЕНИ И О СЕБЕ
Воспоминания
А. А. Корнилов
Г лава 41
Перед созывом конференции 6 июня [1915 г.] произошли на войне прискорбные
события огромной важности, совершенно аннулировавшие успехи, ранее достигну¬
тые доблестными и тяжкими усилиями нашей армии в Галиции, из которой теперь
ей пришлось отступить. Эти горестные события, обусловленные главным образом
полным крахом, обнаружившимся в деле снабжения армии боевыми припасами,
вызвали единодушный крик негодования в стране и армии и в первый раз за время
войны заставили смутившееся на этот раз правительство прислушаться к голосу
возмущенного общественного мнения. На съезде представителей торговли и промы¬
шленности, собравшемся за десять дней до нашей конференции (27 мая), прозвучали
резкие речи П. П. Рябушинского и М. М. Федорова, а В. В. Жуковский предложил
тут же принять резолюцию «об объединении, по примеру наших союзников, всех
промышленных и торговых сил страны для того, чтобы дать армии все необходимое
и вовремя». Вместе с тем съездом было заявлено требование «немедленного созыва
законодательных учреждений». Военная цензура, запрещавшая выражение до сих
пор подобных заявлений и мыслей в печати, признала невозможным удерживать
долее этот запрет. Заявления съезда промышленных деятелей были поддержаны
сперва Московской, а затем и Петроградской городскими думами.
При таких условиях конференция, собравшаяся 6 июня, явилась одним из ярких
органов этого настроения страны, громко и отчетливо формулировавшим те тяжкие
вины правительства, которые подготовили внезапное поражение наших доблестных
войск. Конференции этой был предложен Центральным комитетом целый ряд
докладов, совершенно осветивших положение страны в экономическом и финан¬
совом отношениях. В докладах этих ярко обрисована была вся линия поведения
конституционно-демократической партии в политическом отношении, выяснены
были вопросы национальные, освещен вопрос аграрный, причем оценены были и те
меры, которые выдвинуты были по этому вопросу. В политическом отношении
подробный доклад, мотивировавший всю линию нашего поведения с начала войны,
не предлагал и теперь, несмотря на яркое обнаружение нелепости правительствен¬
ной политики, коренного изменения нашей тактики, так как тактика эта в общем
обусловливалась не курсом правительственной политики, а отношением партии
к великим национальным и мировым задачам, выдвинутым войною, и в особен¬
ности ясным сознанием невозможности допустить развитие в стране внутренней
политической борьбы, которая неизбежно должна была компрометировать дело
победы над внешним врагом. Поэтому доклад, констатируя негодность данного
Продолжение. См. Вопросы истории, 1994, №№ 2—5, 7— 8.
112

правительства и в то же время учитывая отсутствие у партии (и у оппозиции
вообще) средств для отнятия у нею власти без длительной борьбы, гибельной для
дела обороны, не предлагал ни вступить в борьбу, ни торговаться с правительством,
а указывал лишь, что страна требует министерства, пользующегося доверием
населения, и немедленного созыва Думы для осуществления постоянного контроля
за действиями правительства.
Подробная мотивировка лозунга «министерства, пользующегося доверием
страны», изложена была в докладе Центрального комитета, принятом конференци¬
ей; резолюция же о тактике партии была принята в следующем виде:
«Конференция Партии народной свободы, принимая во внимание: 1) что
переживаемые серьезные события налагают на всех граждан России обязанность
сплотиться еще теснее в общем усилии довести до победоносного окончания вели¬
кую войну за свободу народов и осуществить поставленные ею на очередь наци¬
ональные мировые задачи; 2) что указанная цель можег быть достигнута лишь при
объединении и приведении в действие всех без исключения народных сил: 3) что, как
выяснилось с несомненностью из 10-месячного опыта войны, правительство в его
нынешнем составе оказалось несостоятельным в деле организации тыла войны,
вследствие чего самоотверженные и геройские усилия доблестных борцов за родину
не принесли всех тех плодов, которые они могли бы принесли при иных условиях; 4)
что ярко проявившееся с самого начала войны стремление общества объединить
свои силы для поддержки правительства в деле обороны страны столкнулось
с рядом правительственных действий, проникнутых недоверием к общественному
почину и общественным силам, возбуждающих национальную рознь и не совмести¬
мых с необходимым для государства внутренним миром: 5) что создавшееся вслед¬
ствие указанных условий положение находится в непримиримом противоречии
с жизненными интересами России, признает необходимым для действительного
объединения народных сил и правильного использования их в интересах защиты
родины: а) образование кабинета, способного обеспечить правильную организацию
тыла войны, соблюдение внутреннего мира в стране и тесное сотрудничество
правительства и общества, и б) немедленный созыв Г осу дарственной Думы».
По еврейскому вопросу, обострение которого под влиянием широко поощря¬
емого антисемитизма в армии и под влиянием принятых по отношению ко всему
еврейскому населению театра военных действий чудовищных по своей жестокости
и несправедливости репрессивных мер достигло в ото время своего апогея, от имени
Центрального комитета был представлен обстоятельный доклад М. М. Винавером,
снабженный приложениями, содержащими ценный фактический и документальный
материал, важный для всестороннего освещения положения еврейского населения
и еврейского вопроса в районах военных действий и в ближнем тылу армии. По
обсуждении доклада конференцией принята были подробно мотивированная резо¬
люция по этому важному и больному вопросу.
По украинскому вопросу, после выелушания докладов о положении в Галиции
после русской оккупации и по ознакомлении с нелепой правительственной полити¬
кой в этой несчастной стране, как бы специально направленной на то, чтобы
оттолкнуть от России все части галицийского населения, конференция приняла
также подробно мотивированную резолюцию по этому вопросу. «Конференция,
сказано было в ней, - осуждает подобную политику как противную здравым
началам свободы и национального самоопределения и считает применение как
в отношении Галиции, так и в отношении вообще украинского населения меры
принудительного обрусения и борьбу со стремлениями этого населения к наци¬
онально-культурному самоопределению несправедливыми, недопустимыми и вред¬
ными для государст венных интересов страны». Сверх того была принята следующая
формула перехода по украинскому вопросу: «Выслушав заявление киевских пред¬
ставителей Партии народной свободы и объяснение Центрального комитета, что
мнения П. Б. Струве по украинскому вопросу не составляют мнения партии и что
действительное мнение партии выражается не только в се программе, но и в целом
ряде выступлений фракции по украинскому вопросу в Государственной Думе,
а также и в предложенной Центральным комитетом и принятой конференцией)
резолюции по докладам, конференция удовлетворяется этими объяснениями и пере¬
ходит к очередным делам».
Польский вопрос не был иодвср! ну т обсуждению на конференции по существу,
113

розданный же членам конференции проект закона об устройстве Царства Польского
решено было передать во фракцию. По докладам, сделанным от имени Центрально¬
го комитета А. И. Шингаревым, о связанной с войною «дороговизне жизни», «о
трезвости», «о финансах», а также по докладу «О пособиях увечным воинам»,
сделанному кн. Павлом Димигриевичем Долгоруковым, и но докладу по аграрному
вопросу «О мерах к расширению крестьянского землевладения», сделанному
А. А. Мануйловым, приняты были предложенные докладчиками резолюции.
Конференция <>	8	июня имела крупное общественное значение, выходящее
далеко за пределы чисто плршпных интересов. Некоторые из ее постановлений не
только получили широкое распространение в партийных рядах, но. смешавшись
с резолюциями других общественных организаций, явились важными элементами
формировавшегося тот да общественного мнения широких кругов населения. Так,
речь Ф. Ф. Кокошкина. upon шесеиная на конференции в защиту тактики, принятой
конституционно-демократическою партией, была тогда же передана в переводе но
телеграфу казенным телеграфным аюгпетвам за границу и появилась в некоторых
иностранных газетах.
В пленарном заседании Центрального комитета, собравшемся в Москве 14
июля 1915 т., решено было при данных обстоя тельствах своевременно приступить
к немедленному созыву партийно! о сьезда. В Москве образована была с згою целыо
подготовительная ортанизационная комиссия под председательством кн. Д. И. Ша¬
ховского. Циркуляр, разосланный этой комиссией) 3 сентября 1915 г. всем партий¬
ным т руппам, указывал на основании ряда ее совещаний с партийными провинци¬
альными деятелями как способы подготовки партийного съезда, так и его програм¬
му. Первоначально еьезд предположено было созвать в середине августа, но из
сношения с представителями провинции выяснилось, что к л ому сроку невозможно
будет успеть избран» делегатов. Отсрочка сьезда до последних дней августа собрав¬
шимся в Москве областным совещанием также была признана недостаточной,
и съезд решено было собрать в начале октября, предприняв до его созыва ряд
подготовительных мер по восстановлению партийных учреждений при помощи
объезда местных тругш членами Центрального комитета и другими партийными
инструкторами и созыва ряда областных совещаний. В помощь московской ор¬
ганизационной комиссии образована была для Северного района организационная
комиссия в Петрограде, работавшая сперва под председательством кн. В. А. Обо¬
ленского, а затем под моим.
После конференции 6	8 июня все развитие партийной политики сосредоточи¬
лось главным образом во фракции, съехавшейся в ожидании близкого открытия
Думы. Здесь выступали со своими докладами и члены Центрального комитета,
причем особенно важное значение для дальнейшей деятельное! и фракции имели
доклады кн. Д. И. Шаховского, давшего основу тех законодательных предположе¬
ний, которые внесены были фракцией в Думу. Эта работа и тактика фракции
подробно описана в статье ГГ Н. Милюкова «Тактика фракции Народной Свободы
во время войны» ста ! не, являющейся фрагмен том фракционного отчета, и пол о¬
му мы здесь не будем подробно на ней останавливаться, равно как и на борьбе за
скорейший созыв Думы, происходившей тогда между премьером и съехавшимися
в Пе трот рад депутатами.
Мы были в это время второй раз па даче у Вернадских. Страстно желая узнать
как можно скорее все совершающееся, мы ходили иногда по вечерам к поезду за
семь верст, чтобы добыть поскорее свежие i азеты. В этот раз на даче поселились
Вернадские, Анна Сергеевна Короленко, мы и приехавшая к Вернадским Екатерина
Впадимировна Ильинская, ссора молодой Вернадской, жены Георгия. На даче
Старицкого, находившейся менее чем в версте расстояния, поселились его жена
Елизавета Петровна Старицкая с аремя маленькими детьми и гувернанткою, аш-
личанкою мисс Узт Егор Егорович Старицкий был па войне, хоть ему было под 50
лет, но и о!! был призван в мобилизацию офицеров и совершил весь поход но
Галиции так же, как и кн. Пезр Димигрисвич Долгоруков. Старицкий приезжал
в отпуск и рассказывал нам ужасные вещи про отшуплеаие из Галиции. Впрочем,
такие же вещи была известны русскому обществу и на основании печати.
Я едва сидел дома, побеждаемый поеха гь в Москву и Петербург надвинув¬
шимися событиями. В конце концов я и уехал в Москву. Ьез меня стали действовать
вновь образованные меечные учреждения. Анна Сергеевна Короленко и Ниночка

Вернадская вступили в число переписчиц местного населения и получили в свое
распоряжение некоторые суммы для поддержки наиболее нуждающихся семейств
призванных на войну крестьян. Увлеклась зтим особенно Ниночка... Я скоро
вернулся на дачу из поездки в Москву, и вновь пошли обыкновенные занятия. По
приезде я сделал подробный доклад обо всем, происходившем в Москве. Вскоре
я принял участие в местных общественных делах. С Ниночкой, Анной Сергеевной
и Георгием я был два раза на собраниях местного попечительства, председателем
которого мы выбрали Владимира Ивановича Яковенко и собирались поэтому
у него. Попечительству згому мы не могли придать тот о значения, которого
требовала минута, однако мне все же участие в нем было чрезвычайно полезно, так
как я приобрел в нем некоторые связи с местными деятелями и, в частности,
с крестьянами; среда была новая, неизвестная, особенно крестьяне. Нина же, рабо¬
тая здесь впервые, знакомилась с приемами помощи и увлекалась самим делом.
Однажды я был на как бы полном сходе членов местного кооператива. Все эти
члены принадлежали к местному крестьянству, впечатления от которого у меня
получились очень хорошие, гораздо лучше, нежели от новоторжекого крестьянства.
Разница была очень чувствительна, потому что здешние крестьяне представляли
довольно много весьма симпатичных лиц, занятых украинофильской пропагандой,
которая здесь велась очень успешно, да во всяком случае и в общей массе они были
более культурны, более независимы и держались с гораздо большим достоинством
при сношениях с «г осподами». В Новоторжском уезде масса была гораздо ниже,
и хотя среди нее я видел нескольких социал-демократов, но зато в общем своем
уровне она поражала своей склонностью к пьянству и любостяжанию, а бабы
своей склонностью к низкопоклонству и попрошайничеству.
Видел я, между прочим, и полтавское губернское земское собрание, на заседа¬
ние которого ездил специально в августе 1915 года. Не могу сказать о нем ничего
лестного. За исключением одного или двух гласных собрание это могло скорее
отвратить от себя, чем привлечь. В этом заседании земство вотировало какую-то
крупную сумму в целях защиты родной страны, но и только. Общий тон его
составлял тон земельных собственников, английских лэнд-лордов. В этом году мы
все ранее обыкновенного переехали в город. Приближение срока съезда давало себя
чувствовать.
19 июля 1915 г., в третий раз за время войны, были собрана I осу дарственная
Дума, причем правительство после катастрофических неудач, испытанных нашей
армией по его вине, обнаружило впервые за время войны как будто готовность
прислушаться к голосу общественного мнения. Кабинет открыто раскололся, и не¬
которые его члены встали на сторону общественного мнения страны и стали искать
с ним точек соприкосновения. Еще до созыва Думы некоторые из наиболее скомп¬
рометированных в глазах общества министров были уволены и заменены другими
лицами, хотя и консервативного образа мыслей, но стоявшими на точке зрения
необходимости принятия во внимание некоторых общественных требований и от¬
каза от политики разъединения и внутренней вражды. Военный министр Сухомли¬
нов был не только уволен от должности, но его действия были отданы на рассмотре¬
ние особой следственной комиссии под председательством генерала Петрова. Вме¬
сто него был назначен А. А. Поливанов, всею душой интересовавшийся делом
и старавшийся идти навстречу всем требованиям оппозиционных членов Думы.
Частные общественные организации получили возможность принять непосредствен¬
ное участие в снабжении армии снарядами. Наконец, власт ь признала необходимым
предоставить собранной 19 июля Думе действительный контроль за действиями
правительства.
Однако во главе правительства остался прежний премьер Горемыкин, и обще¬
ство не могло признать обновленное министерство правительством, которое бы
могло воспользоваться его доверием, тем более что новые министры отнюдь не
пользовались, гго-вилимому, полнотою власти в своих ведомствах и, в частности,
министр внутренних дел кн. Щербатов не мог исполнить своего обещания гот час же
обновить серьезным образом местную администрацию, привыкшую при его пред¬
местнике к произволу и незакономерным поступкам. Вот как формулировали в этот
момент сложившееся общественное настроение замечагспьимс резолюции съезда
торгово-промышленных деятелей, собравшихся в Москве 11	13	июля 1915 г .:
«Армия и население готовы ко всяким испытаниям и великим жертвам, чтобы
115

оборонить страну и победить врата, вторгнувшегося в наши пределы. В начале
войны все слои населения сливались в общем сознании своего исторического долга
перед родиной в ее будущем в стремлении к победе. Но дружный порыв одушевле¬
ния и напряжения сил народа не нашел условий для своего выражения. Надежды,
возлагавшиеся на обновление органов власти, не оправдались.
1.	Для успеха борьбы необходимо единение всех сил страны и быстрое приспо¬
собление жизни страны к состоянию войны. 2. В минуты опасности акт примирения
и забвения старой политической борьбы должен поднять дух населения и вернуть
к работе и общественной деятельности на пользу родины граждан, теперь по
политическим причинам оторванных от этой работы. 3. В целях объединения всех
сил страны должны быть уничтожены все различия для всех национальностей
и вероисповеданий, входящих в состав Русского государства. 4. В тех целях и для
успешной борьбы е явлением дороговизны, а также для обеспечения правильной
и непрерывной работы на заводах и фабриках необходимо немедленно предоставить
свободу образования профессиональных органов и союзов, дать свободу печати
и слова. 5. Не предрешая дальнейших форм организации народного представитель¬
ства, предоставляющихся различным отдельным политическим течениям и пар¬
тиям, совещание признает, что в настоящее время для успеха борьбы необходимо по
крайней мере, чтобы правительство состояло из лиц, пользующихся доверием
страны. Только такой состав сделает правительство сильным, бодрым, способным
повести великую страну к победе».
Обнаружение полной несостоятельности прежнего правительственного курса
и очевидной неспособности правительства удачно организовать оборону страны
послужило к сплочению с оппозицией таких общественных элементов, которые
ранее являлись решительными и озлобленными противниками всех оппозиционных
и прогрессивных партий. Эти элементы, одушевленные перед лицом явной опас¬
ности, угрожавшей России, искренним патриотизмом, сознали обязательность и не¬
обходимость тесного контакта с прогрессивными силами страны, видя, что послед¬
ние стоят на национальной и патриотической почве и стремятся к действительной
организации победы над внешним врагом. Это сознание создало почву для прочно¬
го объединения значительного большинства парламентских сил. Эта почва почувст¬
вовалась е первого дня открытия думских заседаний и дала возможность тотчас же
начать переговоры о создании парламентского блока на платформе, вполне прием¬
лемой в данный момент для партий, стоящих гораздо левее думского центра, вплоть
до Партии народной свободы включительно. Основой этой платформы послужил
тот список неотложных преобразований, который был заявлен П. Н. Милюковым
в первом заседании вновь собранной 19 июля 1915 г. Думы. Во главе этих преоб¬
разований стояло образование кабинета, пользующегося общественным доверием.
Естественно, что данное правительство, не имевшее основания считать себя тако¬
вым и не склонное поступиться своими личными интересами в пользу действитель¬
ных национальных нужд данного момента, признало факт этот сигналом для
борьбы с волей народного представительства.
Глава 42
Заседания Думы были 3 сентября, вопреки широко и ярко выраженной воле
страны, проявившейся в виде многочисленных резолюций различных общественных
учреждений, отсрочены, а из состава министерства уволены те министры, которые
проявили так или иначе свою самостоятельность и несогласие с общим правительст¬
венным кризисом. Депутация, делегированная 7 сентября съездами земского и горо¬
дского союзов для представления государю резолюции о необходимости немедлен¬
ного возобновления заседаний Думы и немедленной же замены кабинета, отсрочи¬
вшего заседание Думы, правительством, пользующимся доверием страны, не была
принята государем. Не получил аудиенции и председатель Думы М. В. Родзянко.
Таким образом, страна в самый тяжелый момент государственной жизни была
поставлена действиями правительства в положение, которое многие склонны были
считать конфликтом между страной и короной! При этих условиях еще во время
функционирования Думы были созданы новые высшие правительственные установ¬
ления для заведования, на особых условиях военного времени, различными отрас¬
116

лями государственного управления и хозяйства, связанными с нуждами обороны
страны и организации тыла. Органы эти созданы были не по плану, который был
предложен фракцией Народной Свободы, а по иному, явившемуся компромиссом
между законопроектами, внесенными Партией народной свободы, и правительст¬
венным. Это компромиссное решение прошло в Думе до образования в ней пар¬
ламентского блока. В результате явились четыре особых совещания при четырех
министрах: по вопросам военной обороны — при военном министре, по вопросам
продовольствия армии и страны при министре земледелия, по топливу — при
министре торговли и по перевозкам при министре пулей сообщения. Впоследст¬
вии, уже по 87-й статье основного закона, образовано такое же совещание по
устройству беженцев при министре внутренних дел. В состав этих совещаний,
имевших лишь совещательный голос при министрах, но в го же время могущих,
конечно, выполнять в известной мере функцию общественного контроля, вошли
наряду с представителями различных общественных организаций и члены обеих
законодательных палат, по девять человек от каждой.
Когда Дума была распущена, то перед фракцией Народной Свободы, в заседа¬
ниях которой в это время принимали деятельное участие и все наличные в Петербур¬
ге члены Центрального комитета, встал вопрос, не следует ли членам фракции,
вошедшим в состав этих совещаний, из них выйти, причем выход этот мотивировал¬
ся в глазах лиц, защищавших это решение, не только как форма протеста против
отсрочки заседания Думы, но также и тем обстоятельством, что власть, обещавшая
допустить контроль Думы за деятельностью правительственных органов и в то же
время не желающая допустить продолжение законодательной деятельности Думы,
может впоследствии утверждать, что контроль думских представителей может
таким образом удобно осуществляться и без самой Думы. Видя в этом случае
опасность создания такой вредной и нежелательной фикции, фракция по большинст¬
ву голосов постановила предложить своим членам выйти из этих совещаний.
Однако, как только члены парламентского блока об этом осведомились, они стали
просить фракцию отменить это решение и вопрос о выходе членов Думы из
совещаний поставить на очередь лишь тогда, когда в парламентском блоке такое
решение признано будет своевременным и с тем, что тогда оно будет уже для всех
членов блока равно обязательным. Фракция на это предложение согласилась.
Однако впоследствии вопрос этот не раз ставился и обсуждался как в собраниях
фракции, гак и в заседаниях Центрального комитета, но каждый раз решался
отрицательно. В последний раз, в ноябре 1915 г., он ставился на обсуждение фракции
по инициативе депутата Некрасова в связи с общим его предложением изменить
тактику партии ввиду новой отсрочки думских заседаний до окончания работ
бюджетной комиссии. Точка зрения Н. В. Некрасова не встретила, однако, и на этот
раз сочувствия большинства фракции, как не встретила она поддержки и в Центра¬
льном комитете, и партия решила и при этих тягостных условиях остаться вес же
при прежнем направлении своей внутренней политики ввиду того, что по-прежнему
главной заботой остается борьба с внешним врагом, принимающая все более
и более грозные формы.
После июньской конференции 1915 г. в личном составе Центрального комитета
произошла перемена: вышли из него два члена - П. Б. Струве, занявший не соот¬
ветствующую партийной программы позицию по украинскому вопросу,
и Н. В. Некрасов, разногласивший с составом Центрального комитета, главным
образом, в вопросах тактики. Ввиду отсрочки думских заседаний пришлось от¬
ложить и созыв партийного сьезда, ибо он при данных условиях, очевидно, мог
состояться только при фракции, а она функционирует лишь во время думских
сессий. Ввиду того, что Дума была распущена по указу 3 сентября до конца ноября,
съезд решено было собрать 5 —7 декабря 1915 г., но после указа 23 ноября,
отсрочившего возобновление думских заседаний до конца работ бюджетной комис¬
сии, Центральным комитетом решено было отсрочить созыв сьезда до возобновле¬
ния сессии. Однако съезд состоялся в положенные числа декабря месяца.
Для подготовления общеимперского съезда, согласно постановлению ор¬
ганизационной комиссии, осенью 1915 г. были собраны в разных местах
областные съезды с присутствовавшими на них членами Центрального комитета
и членами Государственной Думы. Такие съезды состоялись: в Москве
из представителей партийных групп 13 губерний подмосковного района;
1 17

в Саратове из представителей Саратовской, Астраханской и Самарской губерний;
в Самаре — из представителей Самарской и Казанской губерний и в Киеве из
представителей Киевской, Волынской, Подольской, Полтавской. Черниговской,
Херсонской губерний и г. (Мессы. На съездах зтих были приняты резолюции по
политическим и организационным вопросам. Особенно много вопросов для разре¬
шения имперского съезда поставили резолюции Киевского областного съезда,
затрагивающие действующий устав партии и находящиеся, по-видимому, в связи
с общей постановкой украинского национального вопроса, которая была принята
Киевским областным комысюм.
В числе подготови 1ельных действий Центрального комитета здесь следует
также упомяну ть о командировке особых делегатов, к сожалению, лишь в немногие
местности, что объяснялось, с одной стороны, невозможностью для большинства
членов Центрального комитета именно в этот момент отлучиться от тех дел
и обязанностей, которые они несли на себе, а е другой стороны, скудостью денежных
средств, имевшихся в распоряжении Центрального комитета. Наконец, в тех же
видах подготовки партийных трупп к съезду Центральным комитетом изданы были
брошюры по политическим злободневным вопросам: «Об ответственном министер¬
стве» Ф. Ф. Кокошкина, моя «О парламентском блоке» и законопроект о мелкой
земской единице в редакции III Государственной Думы. Брошюры эти разосланы
были во все партийные i ругшы. Сверх того мною проверен был список наличной
партийной литературы.
В пленарном заседании Центрального комитета, происходившем в Москве
4 и 5 октября 1915 г., по предложению М. М. Винавера решено было в видах полной
и своевременной разработки всех законопроектов, которые включались в програм¬
му блока как требующие неоз ложного осуществления, образовать при Цен тральном
комитете особую законодательную комиссию под председательством М. М. Вина-
вера, на которого возложено было сформирование этой комиссии. В состав ее,
кроме Винавера, входили: Ф. И. Родичев, А. В. Васильев, К. К. Черносвитов,
Д. Д. Гримм, Н. М. Фридман, II. П. Гронский, В. В. Лашкевич, Н. К. Волков и я,
при секретаре Шацком. По выяснении числа законопроектов, подлежащих пересмот¬
ру и подготовлению по разным пунктам программ блока, было образовано несколь¬
ко подкомиссий, между которыми и была распределена работа. Подкомиссии эти,
по мере окончания своих работ, делали доклады в комиссии, собиравшейся в тече¬
ние семи недель еженедельно и рассматривавшей все поставленные вопросы окон¬
чательно. В течение семи недель задача эта была выполнена: весь список законопро¬
ектов и все необходимые к ним поправки были пересмотрены и редактированы при
участии члена Государственного Совета Д. Д. Гримма и затем представлены 3 дека¬
бря во фракцию вместе с от четом комиссии о ее работе.
Здесь я не буду говорить об условиях самого блока, потому что блок этот, как
он ни важен был в истории нашего парламента, в сущности не успел осуществиться.
Подробный же список всех законопроектов, предпринятых по случаю блока в Думе,
помещен в брошюре моей «Парламентский блок» на страницах 13	16. Таким
образом, фракция оказывалась достаточно вооруженной, чтобы двинуть в ход
немедленно всю законода тельную программу блока, как только явится к тому
практическая возможность.
Следует еще сказать несколько слов о той организационной работе, которая связана
была е усиливающейся дороговизной и с расстройством тыла армии, а также и всех
экономических отношений в с [ рапс, связанных с войной и с нерациональным и пагубным
хозяйничанием существовавшет о правительства как в сфере снабжения армии и страны
необходимыми припасами вообще, так и в деле перевозок в особенности. Не говоря
о широкой деятельности и личном почине отдельных членов Центрального комитет,
как кн. Д, И. Шаховского и А. И. Шиш древа, в этой области и тех его членов, которые
принимали деятельное, а некоторые и руководящее, как Н. М. Кишкин, участие
в городском и земском союзах, Центральный комитет как таковой делал попытки
организовать по этим вопросам ряд совещаний в Петрограде с членами фракции,
гласными юродской думы и членами юродскою Петроградского комитета конституци¬
онно-демократической партии и районных его организаций, причем собранным членам
таких организаций делались доклады о происхождении и характере существовавшей
дороговизны и о мерах борьбы с нею, об организации i ородекого населения и о роли
городских учреждений в деле устройства снабжения населения припасами в Петрограде.
118

Те же вопросы ставились особо и перед городским комитетом в Петрограде,
и перед некоторыми районными комитетами партии. После того вопросы эти еще
раз специально обсуждались в пленарном заседании Центрального комитета
4 и 5 октября 1915 г. ввиду как общего политического положения, так и особых
тенденций вновь назначенного тогда министра внутренних дел Хвостова, против
политики которого Центральный комитет сделал тогда специальное нападение.
В результате этого обсуждения было признано необходимым обратить внимание
партийных учреждений на важность вопросов, связанных с оборудованием тыла
и устройством экономической жизни страны, и необходимость сосредоточения этого
дела в руках самого общества, которое не должно по-прежнему возлагать'никаких
надежд на деятельность правительства.
К сожалению, нельзя сказать, чтобы эти усилия Центрального комитета увен¬
чались успехом. Партийные учреждения не проявляли в большинстве случаев до¬
статочной энергии в деле расширения организационной партийной работы в указан¬
ном направлении, считая, как эго приходилось иногда слышать, что деятельность
эта не входит в число коренных задач партии как учреждения исключительно
политического. Между тем с этим вопросом связано было в значительной мере
и будущее Партии народной свободы как таковой, и достижение успеха в той
политической борьбе, которая лишь временно замерла и отодвинулась на задний
план из-за войны.
Партия наша - не только демократическая в том смысле, что она добивается
политического равноправия во всех его видах и для всех частей населения, но она
есть в то же время и партия демократических социальных преобразований. В качест¬
ве таковой она должна искать себе опоры в демократических слоях населения и в то
же время, будучи партией общенациональной и всесословной, она не может стано¬
виться на почву обслуживания классовых интересов какого-либо одного класса, как
это делает социал-демократическая партия. Поэтому для нее особенно важно найти
себе точку опоры и занять известное положение в таких социальных организациях,
которых могут объединить широкие демократические слои населения и в то же
время стоят не на классовой, а на общенациональной и внеклассовой точке зрения.
Таковы кооперативы, развитие которых, несомненно, наряду с социальным,
имеет также огромное политическое значение, организуя и объединяя широкие слои
народа и общества и создавая в них широкую базу, которая может дать искомую
точку опоры для мирной политической борьбы любой демократической партии, не
стоящей на классовом принципе. Широкое участие в кооперативном движении
могло бы создать для политической деятельности конституционно-демократической
партии реальную мощную опору и в то же время способствовало бы пополнению ее
кадров свежими демократическими элементами, в которых она так нуждается
и участие которых, казалось бы, подсказывается ее программой. Но в этом отноше¬
нии действовал последовательно и целесообразно лишь один член Центрального
комитета — кн. Д. И. Шаховской.
Съезд собрался, как и было решено, 5 декабря 1915 года. Это был VI съезд
Партии народной свободы. V съезд происходил в октябре 1907 г., и с тех пор сьезда
не было; да и этот съезд собрался в полуприкрытом виде. Повестка членам его
разослана была в следующей редакции: «Парламентская фракция Народной Свобо¬
ды будет иметь совещание с представителями провинциальных групп 5—7 декабря
сего года. При этом будет обсуждено общее политическое и экономическое положе¬
ние страны. Представлен будет отчет Центрального комитета за время с октября
1907 по октябрь 1915 г. и произведены будут выборы Центрального комитета. От
Вашей группы фракция ожидает столько-то представителей».
Хотя съезд был задуман еще в июле месяце и отсрочен до декабря, однако мы
не рассчитывали, несмотря на всю работу между этими числами, что он будет
особенно обширен. Самое большое рассчитывали на 200 человек. Собрались на
съезд около этого числа, так что он, происходя в помещении фракции на Тверской,
возле Смольного монастыря, должен был ютиться в большой гесноге. Мой отчет
был прочитан первым и чтение отчета заняло 2'ji часа. Но. несмотря на длину этого
срока, он был прочтен без перерыва, так как я не устал, а слушатели слушали его
с неослабевающим вниманием.
Затем был обычный доклад по тактике П. Н. Милюкова, около которого
и произошли главные прения. Главное содержание прений было по существу
1 19

парламентского блока. Наиболее острые нападения были со стороны Некрасова,
а также со стороны киевлян. Милюков без груда давал ответы на сделанные
нападения, и съезд по большинству голосов признал правильной ту гонку по¬
ложения, которую занял Центральный комитет. Затем проходил доклад
А. И. Шингарева по экономической части и по дороговизне в связи с войной.
Потом произошли выборы Центрального комитета. Решено было выбрать
50 членов, но впоследствии, после переговоров с Некрасовым и киевлянами,
решено было к ним прибавить еще 5 человек. В результате комитет был выбран
и состав его значительно изменился не в том отношении, чтобы были забал¬
лотированы прежние его члены, но в том, что в значительном числе вошли
новые лица. Вошли: из киевлян Григорович-Барский, Василенко, барон Штей-
нгель, Быховекий и Иванов. Из Полтавы-- Имшенецкий, из Самары— Бу-
кейханов, из Нижнего Новгорода Ещин, с Кавказа — Туманов, из Литвы —
Леонас, из Москвы — Обнинский, из Крыма — Оболенский, из Воронежа —
Хрущов, из Чернигова — Юренев, из Государственной Думы Аджемов, Ви¬
ноградов, Волков. Востротин, Гронский, Добровольский, Степанов, Харламов,
Черносвитов, из членов Государственного Совета - Васильев и Гримм. Из старых
членов переизбраны были: Астров, Вернадский, Винавер, Головин, Гредескул,
Долгоруков Павел, Изгоев, Кизеветтер, Кишкин, Кокошкин, Комиссаров, я, Ле-
дницкий. Маклаков, Мануйлов, Милюков, Некрасов, Петрункевич, Протопопов,
Родичев, фон Рутцен, Тесленко, Тыркова, Черненков, Шаховской, Шингарев и Ще¬
пкин. Так что потеряли мы только не ходивших в комитет Гессенов Владимира
и Иосифа, Долгорукова Петра, Каменку и Кутлера. Набоков и Свечин не были
выбраны вновь как находившиеся в военной службе; и еще не вошли Котляревский,
Струве и Петражицкий как не сочувствующие более задачам партии.
Вслед за выбором Центрального комитета произошло первое его заседание,
посвященное выборам президиума. До заседания Некрасов усиленно старался уго¬
ворить членов комитета, чтобы председателем не был член Государственной Думы,
то есть чтобы не был выбран Милюков. Он советовал выбрать Винавера и даже
соглашался никого не выбирать в председатели, а Винавера выбрать в товарищи
председателя с тем, чтобы он мог и председательствовать, Я прямо возражал ему,
что выбор Винавера очень неудобен как лица иудейского вероисповедания и притом
стоящего во главе еврейского союза; что таким образом установится реноме нашей
партии как «жидо-кадетов». Я говорил, что сам очень уважаю Винавера и что
согласен выбрать его товарищем председателя, но с тем, чтобы председателем было
действительно «лицо», именно Милюков. В конце концов прения потухли и Некра¬
сов не возражал против выбора Милюкова. Он и был выбран громадным большин¬
ством голосов. Товарищами председателя были выбраны: Винавер, кн. Долгоруков
и Кишкин. Затем Некрасов объявил, что секретарем буду выбран, «конечно», я,
и так как не было никаких возражений, то предложил выбрать меня единогласно
посредством открытой баллотировки. Против этого я возражал, но общие возраже¬
ния настояли на этом, и я не препятствовал.
В деятельности этого года, однако, мне пришлось участвовать не только как
секретарю Центрального комитета, но спустя некоторое время принять и пред¬
седательствование в городском комитете. Председателем городского комитета был
А. М. Колюбакин, убитый на войне 27 января 1915 года. Со времени его геройской
смерти в комитете решено было не приступать к выбору председателя, и около года
до осени продолжались заседания комитета без председателя. Между тем товарищи
председателя, люди достаточно скромные и слишком занятые, не могли успешно
вести дело. Поэтому сделан был натиск на меня, чтобы я согласился принять
избрание в председатели. И, несмотря на то, что я возражал, что я также чересчур
занятой человек и притом совсем не привык председательствовать, меня заставили
принять это избрание. Такое совмещение должностей в начале войны было еще
приемлемо, и я, хоть и кряхтел под тяжестью разных обязанностей, но выполнял их
без особого обременения.
Существенной обязанностью, которую я должен был в конце концов принять,
было участие мое в г ородском попечительстве 14-го района на Выборгской стороне.
Попечительства заведовали в это время распределением выдаваемых городом посо¬
бий семьям лиц, призванных на военную службу. Это была теперь их главная
деятельность, совершенно оттеснившая на задний план их работу по делам обычной
120

благотворительности. В первое же время по объявлении войны Нина Александровна
Струве, встретив меня как-то на улице, спросила, отчего я не участвую в этом
попечительстве? Я отвечал, что и так перегружен делами, но она настаивала.
Я сказал, что зайду как-нибудь посмотреть, в чем у них дело, и вскоре же зашел на
одно из заседаний, проходившее под председательством члена управы К. М. Голуб¬
кова. Просидев все это заседание, я внимательно прислушивался к делам и к док¬
ладам председателей отдельных комиссий, но не принял никакого активного участия
в делах. Однако Нина Александровна сказала, что она не удовлетворена и что
требуется именно, чтобы я принял на себя какое-нибудь дело. Но я категорически
заявил, что могу лишь изредка бывать на заседаниях, но не могу принять непосред¬
ственное участие в делах. Однако вскоре дело нашлось, именно — председательст¬
вование в финансовой комиссии этого попечительства. Финансовая комиссия была
комиссией не только по составлению отчетов, но и по составлению сметы попечите¬
льства и внимательного слежения за расходом сумм.
В конце концов оказалось, что и тут пришлось поработать. Город отпускал
средства на помощь семьям лиц, призываемых на военную службу, в размере около
3 млн. руб. в год, а на наше попечительство это составляло от 180—200 тыс. в год.
Сметы составлялись на каждые три месяца и были довольно детальны. Попечитель¬
ство содержало две столовые, швейную и туфельную мастерские, выдавало одежду
и обувь на руки, сверх того денежные пособия, и кроме того оно же заботилось
о детях лиц, сражавшихся на войне. Устраивались с этой целью приюты, постоян¬
ные и дневные, ясли, мастерские и детские площадки для игр. На все это и требова¬
лись указанные средства. Они получались не только от города, но еще и от
комитетов великих княжен Ольги и Татьяны. Впоследствии был открыт особый
детский дом на 300 человек детей, где совмещались все эти учреждения. В результате
у меня и на этот предмет уходило довольно много времени.
Этим попечительством устроен был в 1916 г. продовольственный магазин.
Устройство этого магазина требовало больших средств и в то же время вызывало
большие сомнения, не пойдут ли эти средства прахом. В последнем отношении
я скоро успокоился, так как сперва хотели строить для продовольственного магази¬
на специальный большой дом, которому характер придавался вообще доходного
дома, причем меня очень смущал совершенно неизвестный мне человек, который
особенно настаивал на постройке этого дома и взявший на себя обязанности
бухгалтера в нашем попечительстве. Впоследствии, однако, от постройки дома
попечительство отказалось, а устроило магазин на рынке в городском помещении,
хотя и не очень соответствовавшем потребности по сырости своих помещений, но
зато и не потребовавшем никаких затрат; а во главе этого магазина скоро встал
А. С. Шохор-Троцкий, человек очень деятельный и преданный этому делу.
Прикосновенность моя к городскому попечительству служила только началом
этой моей продовольственной деятельности. Обстоятельства так складывались, что
я поневоле уходил все глубже и глубже в критику и даже в самостоятельную работу
но продовольственной организации. Прежде всего приходилось если не изучить, то
познакомиться с продовольствием Петрограда. С этой целью 15 ноября 1915 г.
я присутствовал в городской Думе при подробном докладе Новикова о положении
городского продовольствия. Выслушивание этого доклада при всей его суммар-
ности пролило некоторый свет на положение вещей. Новиков докладывал, как
городское управление поставлено было в необходимость озаботиться снабжением
продовольствием г. Петрограда, гге будучи к этому нисколько призвано и приготов¬
лено по закону. Как он, Новиков, в качестве председателя совета по снабжению
города продовольствием, должен был барахтаться и перед министром путей сооб¬
щения, и перед военным ведомством; как удалось ему более или менее благополучно
провести кампанию 1914 года. Но в 1915 г. он попал в зависимость от особой
комиссии при градоначальнике, хотя ему было обещано внеочередное движение
грузов, и как это внеочередное движение было парализовано такими же правами,
данными Министерством путей сообщения частным липам. Много было сделано
в течение лета 1915 г., но все-таки недостаточно. Однако город еще не испытывал
кризиса: были и мясо, и сахар у населения. Но уже от создания запасов он должен
был отказаться, терпя постоянный недостаток в средствах. Так, город рассчитал,
что ему нужно, чтобы удовлетворительно вести дело, получить 17 млн. руб.,
а получил всего 2 миллиона. Новиков разъяснил между прочим, что город, беря на
121

себя организацию оптовой торговли, совсем бессилен относительно организации
мелочной торговли; разъяснил роль лабазников, которые являются посредниками
между городом как оптовиком и мелочными торговцами.
В числе критиков Новикова явились депутаты Чхеидзе, Шингарев и Керенский
и, кроме того, вместе с ними выступил представитель кооперации Чайковский. Речи
последних депутатов мало, впрочем, прибавили к разъяснению, полученному от
Новикова. Депутаты и гут сводили свои партийные счеты и нападали друг на друга.
Следующим этапом ознакомления моего с положением продовольствия в стра¬
не и в армии послужил в феврале или в марте 1916 г. доклад С. П. Ордынского
о работе земского союза на Юго-Западном фронте армии. Доклад был сделан очень
хорошо. Деятельность союза распределялась на отделы, которые вырастали на
месте, по мере ознакомления с положением дел по поставкам в армию самых
разнообразных предметов. Эти отделы были: 1) этапный отдел, это был отдел
карантинно-лечебно-питательно-очистительный; 2) окопный отдел, с кормлением
людей. Тут работало всего до 600 человек. Выдано было 15 млн. обедов и куплено
300 тыс. пудов мяса и лаврового листа 376 пудов. Привожу эти цифры как
указывающие на размеры деятельности; 3) кожевенный отдел. Началось дело с кри¬
зиса кожаных изделий и в обуви, обнаружена была крайняя расточительность при
убое скота в войсках. При всей трудности дела собирания кож и их выделки оно
было взято на себя Земско-Городским союзом. Собрано было 170 тыс. шкур, для
выделки их был взят в руки Земгора дубильный завод в Киеве. При этом замечате¬
льно, что военные инженеры на ремонт этого завода требовали 2'/? месяца, а в конце
концов он был сдан в полной готовности в 9 дней.
Докладчик очертил массу злоупотреблений по фальсификации дубильного
экстракта и указал на страшные трудности транспорта. В конце концов сапоги на
рынке обходились в 17 руб., а у них - - 8 руб. 50 коп. Подошвы на рынке - 90 руб.
пуд, а у них 31 руб. 50 коп. Было заказано им 20 тыс. седел и 2 млн. патронных
сумок; 4) четвертый отдел работа с беженцами. Докладчик рассказал тут о боль¬
шой бестолковщине, сопровождавшей помощь этому делу: как беженцы, прилипая
к армии, забивали и тормозили ее движение. По этому отделу 4Ч2 млн. беженцев
были выданы всего 9 млн. обедов, одежда, белье и прочее; 5) пятый отдел - работа
медико-санитарная. В этом отношении Земгор встретил полную неподготовлен¬
ность армии, особенно перед лицом эпидемий, таких, как сыпной тиф. Эпидемичес¬
ких отрядов было 35, госпиталей - два, 21 прививочное отделение, кроме того
бани, прачечные и т. д. Прививок было сделано отрядом 923 тыс. (не оспенных),
а оспенных - 400 тысяч. Выдано войскам 2 млн. ампул, устроены собственные
мастерские для шприцев, игол и термометров. Были у них аптекарские склады,
причем в них продавались acid, solic. по 2 руб., тогда как в вольной продаже он
стоил 65 рублей. Аспирин у них — 3 руб., а в вольной продаже -	60	руб., главная
дешевизна зависела от своевременности закупок. И, наконец, 6) шестой отдел -
передовых отрядов. В отделе этом перебывало 93 тыс. раненых.
В самое короткое время Земгор завел свои мастерские в Киеве, в Кролевце,
в Сумах (вырабатывали эти мастерские массу утвари и пр.), свой мыловаренный
завод, который пошел очень удачно, и свои склады, центральные и фронтовые
(с собственной подъездной веткой). У него в распоряжении был порядочный
флот на Днепре и Днестре, которым правительство не умело воспользоваться,
и 13 тыс. лошадей. При этом они брались за постройку подъездных путей
и за проведение новых дорог. Со стороны начальства встречали главным образом
подвохи и затруднения: гак, например, генерал Маврин однажды хотел у них
отобрать половину вагонов.
IОкончание следует)

ПУБЛИКАЦИИ
Девять месяцев во главе
Военного министерства
(13 июня 1915 г.— 13 марта 1916 г.)
А. А. Поливанов
Глав а 9. Январь 1916 года
Ко дню Нового года. Предприниматель Братолюбов и Высочайшие повеления о заказах
ему. Дальнейшее расширение состава управлений Ставки. Мероприятия по борьбе с до¬
роговизной продовольствия. К созыву Гос. думы. Мой доклад в Царском Селе 19 января.
Увольнение И. Л. Горемыкина и назначение вместо него Б. В. Штюрмера. Мои доклады
в Царском Селе 23 и 26 января. Заседание Совета министров 26 января. Деятельность
нового главы правительства. Деятельность Особого совещания по обороне. Призрение
увечных воинов.
Наступление Нового года было отмечено рассылкой из Ставки нижеследующе¬
го приказа армии и флоту:
«Минул 1915 год, полный самоотверженных подвигов Моих славных войск. В тяжелой
борьбе с врагом, сильным числом и богатым всеми средствами, они истомили его и своею
грудью, как непреоборимым щитом родины, остановили вражеское нашествие.
В преддверии Нового 1916 года Я шлю Мой привет вам. Мои доблестные воины.
Сердцем и мыслью Я с вами в боях и окопах, призывая помощь Всевышнего на ваши труды,
доблесть и мужество. Помните, что без решительной победы над врагом наша дорогая Россия
не может обеспечить себе самостоятельной жизни и права на пользование своим трудом, на
развитие своих богатств. Проникнитесь поэтому сознанием, что без победы не может быть и не
будет мира. Каких бы трудов и жертв нам ни стоило ото, мы должны дать родине победу.
В недавние дни Я приветствовал некоторые полки на прославленных сентябрьскими
боями полях Молодечно и Вилейки, Я сердцем чувствовал горячее стремление и готовность
всех и каждого до конца исполнить святой долг защиты родины.
Я вступаю в Новый год с твердою верою в милость Божью, в духовную мощь
и непоколебимую твердость и верность всего русского народа и в военную доблесть Моих
армий и флота. Николай».
Новогодние перемены по военному ведомству ограничились объявлением
именного указа Сенату об увольнении от службы за истечением установленного
законом шестилетнего срока пребывания в составе Военного совета - генерала от
артиллерии Ядкевича, генерала от инфантерии Белявского и инженер-генерала
Свищевского и назначением членов Военного совета: 1) в состав его частного
присутствия на 1916 г. председательствующим - ген. or инф. Щербова-Нефедовича
и членами - ген. от инф. Глазова, барона фон Ашберга, Романенко, Ольховского,
Гейсмана, Саввича и ген. от арт. Кузьмина-Караваева, 2) в состав Верховного
военно-уголовного суда на 1916 г. - инж.-ген. князя Туманова, ген. от инф. Фролова,
ген. от кав. Гершельмана и ген. от арт. Никитина и Чернявского.
Вопреки распространявшимся в печати сведениям о вероятном устранении
от присутствования в Гос. совете некоторых членов его по назначению, запо¬
дозренных в принадлежности к Прогрессивному блоку, такового устранения
Продолжение. См. Вопросы истории, 1994, №№ 2, 3, 5, 7, 8.
123

не последовало, и в «неприсутствующие» были зачислены лишь не посещавшие
уже давно заседаний Г ос. совета по болезни старейшие по возрасту его члены —
андреевские кавалеры - - действительный тайный советник Галкин-Врасский и ге¬
нерал-адъютант Чихачев. Председателем и вице-председателем Гос. совета на1916
г. были назначены исполнявшие эти обязанности в 1915 г. д.т.с. Куломизин
и д. т. с. Голубев.
В составе министров: министр финансов тайный советник Барк назначен членом
Гос. совета с оставлением в должности; управляющие Министерством путей сообще¬
ния г.с. Трепов и Министерством земледелия д. т. с. Наумов утверждены в звании
министров, а исполняющий должность обер-прокурора Св. Синода д. т. с. Волжин
утвержден в звании обер-прокурора. Председатель Совета министров д. т. с. Горе¬
мыкин в качестве сотрудника Императрицы Александры Феодоровны по председате¬
льствованию в Верховном совете получил от нее следующую телеграмму:
«В день наступления Нового года я испытываю душевную потребность от всего сердца
поблагодарить вас, членов и сотрудников состоящего под моим председательством Верхов¬
ного совета и входящих в его состав установлений, а равно всех оказывающих трудом или
пожертвованиями помощь нашим страдальцам воинам и их семьям. Мне отрадно сознание,
что за истекшую годину войны, при участии комитетов великих княгинь Марии Павловны
и Елизаветы Феодоровны и зеликой княжны Ольги Николаевны, комиссии великой княгини
Ксении Александровны и многочисленных общественных и частных начинаний, Россия покры¬
лась сетью учреждений, облегчающих участь обездоленных семей воинов. Возвращающиеся на
родину раненые снабжались одеждою и пособиями, увечные постепенно привлекались к по¬
сильному для них труду. Такая широкая помощь могла быть оказана лишь благодаря
сердечной отзывчивости русских людей всякого состояния. Но война, навязанная России ее
врагами, по своим размерам беспримерна в истории, соответственно велики должны быть
и жертвы, и эти жертвы, я уверена, будут приноситься русскими людьми, доколе Господь не
благословит наших богатырей-воинов. проливающих свою кровь за Царя и родину, полною
победою над врагом. Молюсь, да поможет вам и вперед Всесильный Господь. Александра».
Упоминая о новогодних переменах в составе правительственных лиц, надо
упомянуть также о назначении на должность начальника Главного управления по
делам печати сенатора В. Т. Судейкина вместо действительного статского совет¬
ника Катенина, назначенного членом совета министра внутренних дел.
И наконец как о событиях сенсационных в день Нового года газеты сообщили
о лишении фрейлинского звания фрейлины Марии Васильчиковой и о тяжкой
болезни А. И. Гучкова, выражающейся в острых страданиях сердца. Фрейлине
Васильчиковой приписывается доставка нашим высокопоставленным дамам 2 гер¬
манского происхождения писем от высокопоставленных лиц из-Германии о необ¬
ходимости прекратить войну России против Германии.
2 января началось для меня участие в длительном и докучливом эпизоде,
возможном только в нашей стране - стране «неограниченных возможностей».
В этот день я получил от великого князя Михаила Александровича, прибывшего
временно от своей «дикой дивизии» в Г а тмину, собственноручное письмо:
«Многоуважаемый Алексей Андреевич,
Прошу Вас срочно принять предьявителя сего А. А. Братолюбова по вопросу Вам
известному, по которому я имею указания от Его Величества. Уважающий Вас Михаил».
Первые сведения о Братолюбове я получил в сентябре 1915 г., когда в Особом
совещании по обороне кто-то из членов Гос. думы сообщил, что ему привелось
видеть в именьи недалеко от Петрограда, у химика Братолюбова, опыты с примене¬
нием для военных целей горючих газов и что эти опыты изобретатель намеревался
демонстрировать в Ставке. Затем по одному из докладов Главного военно-техничес¬
кого управления, касавшихся бронированных автомобилей, я узнал, что еще до
вступления моего в управление министерством заказ на подобные автомобили был
дан предпринимателю Братолюбову, который, поставив несколько экземпляров,
признанных неудовлетворительными, после этого прекратил поставку.
В последнее время до меня доходили сведения, что некий Братолюбов, появив¬
шись в Петрограде, предъявляет различным учреждениям военного ведомства Вы¬
сочайшие повеления об исполнении его требований, достиг уже у главного началь¬
ника Петроградского округа ген. кн. Туманова распоряжения об отводе ему на
Каменноостровском проспекте цирка «Модерн» с назначением к этому зданию
воинской охраны и обращался в Главное артиллерийское управление с требованием,
ссылаясь на данное ему Высочайшее о том повеление, о заказе ему для армии на
огромную сумму горючей жидкости. Требование это было там впредь до выяснения
дела оставлено без последствий.
124

Письмо великого князя Михаила Александровича показало мне, что я буду
иметь дело с каким-то «предприятием», проведенным в Ставке начальником «дикой
дивизии» помимо начальника штаба верховного главнокомандующего и, может
быть, и без его ведома, ибо в противном случае я имел бы от него, гак заботливо
относящегося к изготовлению разных средств борьбы, какое-нибудь извещение
и о необходимости заготовить средства, предлагаемые Братолюбовым.
В назначенный ему день и час — 4 января в 11 ч. утра - А. А. Братолюбов
прибыл ко мне в сопровождении лейтенанта флота Жирар-де-Сукантона которо¬
го он мне назвал ординарцем великого князя, имеющим поручение доложить ему
о результатах предстоящего разговора. На мой первый вопрос, какую он имеет
техническую подготовку, Братолюбов ответил, что он не «ученый», но техническое
дело понимает и, если бы не препятствия ему со стороны «ученых», то армия наша
теперь была бы уже снабжена бронированными автомобилями. В настоящее же
время он имеет Высочайшие повеления, данные ему в Ставке, произвести целый ряд
секретных оборонительных средств для армии - таких, каких у неприятеля нет, но
волнуется обо всем этом говорить, опасаясь недоверия к нему, и тем более, что при
разговоре будут свидетели (кроме вполне знакомого с его делами лейтенанта
Жйрар-де-Сукангона в кабинете присутствовал еще только мой помощник ген.
Лукомский, которому по его обязанностям предстояло принять [на себя] в той или
иной форме дальнейшее распутывание денежной стороны заказа).
На мой затем вопрос, чего он от меня, собственно, желает, Братолюбов
ответил, что ему необходимы прежде всего денежные средства, в тех размерах
и на те надобности, которые указаны в Высочайших повелениях, передаваемых
великим князем Михаилом Александровичем, и при этом вручил мне фотогра¬
фический снимок с рукописи, оказавшейся рескриптом великого князя на мое
имя. На этом снимке я прочитал приблизительно следующее: великий князь
передает мне Высочайшее повеление заказать А. А. Братолюбову столько-то
пудов изобретенной им горючей жидкости на сумму, если не ошибаюсь, семь
миллионов рублей, которую уплатить ему в долларах, а если этой суммы окажется
мало, то доплатить остальное - но указанию лейтенанта Жирар-де-Сукантона.
Когда я пожелал видеть этот рескрипт в подлиннике, го Братолюбов достал
из портфеля и показал мне лист простой полубелой бумаги, на котором я прочитал
гот же неряшливо написанный текст за подписью «Михаил» и за скрепой «Ор¬
динарец Б. И. В. лейт. Жирар-де-Сукантон», причем почерк скрепы был похож
на почерк текста. В портфеле оказалась целая пачка подобных же рескриптов,
адресованных подведомственным мне чинам Военного министерства и главному
начальнику Петроградского военного округа, содержащих в себе передаваемые
великим князем Высочайшие повеления о заказе бронированных автомобилей,
о реквизиции для работы изобретателя заводов, зданий и т. п.; всего, как оказалось
впоследствии, 26 рескриптов, требовавших для осуществления упоминаемых в них
мер сумму свыше ста миллионов рублей.
По мере постановки много вопросов о военной пригодности его изобретений
ответы Братолюбова делались все более и более уклончивыми и нервными, со
ссылками на то, что Его Величеству об его изобретениях все известно. Тогда
я объявил ему, что отпуск денежных средств на военные надобности производится
Военным министерством в порядке, указанном в законе, и что предъявленные им
рескрипты великого князя такому порядку не удовлетворяют, а потому я предлагаю
ему обратиться с письменным заявлением к военному министру, г де изложить смету
его ближайших расходов, которая будет рассмотрена и деньги затем будут даны, но
только на изготовление таких предметов, боевая годность коих будет признана
специалистами.
Тем не менее рескрипты с содержащимися в них Высочайшими повелениями
о заказах Братолюбову на крупные суммы могли послужить ему для получения
денег из частных рук, и казне пришлось бы потом эти деньги уплачивать, а потому
в дальнейшем предстояла задача испросить отмену этих повелений и достигнуть
обратного получения рескриптов от Братолюбова. Но для этого надо было выяс¬
нить, были ли великому князю даны Г'осударем определенные повеления или же
только - что по всей обстановке дела казалось вероятным - общее указание
обратить внимание на применение изобретений Братолюбова к боевым действиям
кавалерии, а он уж сам, по неопытности своей и под влиянием других лиц, обратил
125

это общее указание в право требовать от Высочайшего имени отпуска денежных
сумм на закаты по его личному усмотрению. Все это обещало в будущем много
неприятных забот и большой расход энергии «на преодоление бесполезных трений».
Случайно в Петрограде оказался начальник штаба «дикой дивизии» Генераль¬
ного штаба полковник Юзефович, лицо мне известное с очень хорошей стороны по
службе его до войны в Главном управлении Генерального шгаба. Осведомленный
мною о сущности и обстановке всего этого эпизода, он осветил его великому князю
с точки зрения закона и уже на другой день привез мне известие, что 6 января в 21 /2
часа Михаил Александрович посетит меня лично, чтобы сказать, что все дальнейшее
ведение дела с Братолюбовым он передает Военному министерству.
5 января, принимая участие в очередном заседании Совета министров, я решил
ознакомить «кабинет» с немаловажным, на мой взгляд, фактом нахождения в руках
Братолюбова документов, дающих ему право предъявлять незаконные требования
не только к военному ведомству, но и к некоторым гражданским, но когда я закон¬
чил мое очень сжатое повествование о рескриптах и их содержании, Горемыкин
обратился ко мне со словами: «Я не понимаю. Алексей Андреевич, для чего вы нам
все это передаете».
6 января ко мне прибыл велкиий князь Михаил Александрович и, застенчиво
подбирая слова, рассказал мне, что свойство изобретенной Братолюбовым секрет¬
ной 4* жидкост и самовозгораться и горсть, без возможности ее потушить, может
быть использовано нашей конницей при нападениях на неприятельские склады,
а потому Государь и дал ему поручение получит ь от изобрел а геля потребное
количество этой жидкости, но если отпуск денег должен идти через Военное мини¬
стерство, то он просит меня принят ь все это дело в мои руки, желая лишь следить за
дальнейшим его движением, в чем ему поможет полковник Юзефович.
В тот же день была составлена от меня краткая всеподданнейшая записка,
в которой испрашивалась передача всех распоряжений по разным заказам Братолю-
бову от великого князя Михаила Александровича Военному министерству и я пору¬
чил моему помощнику ген. Беляеву отвезти се лично в Славку и гам доложить
Государю и ген. Алексееву вес то из обстановки этого дела, что, по его мнению,
потребуется.
Возвратившись из Ставки, ген. Беляев привез эт у записку с начертанным на ней
словом «Согласен» и сообщил, что при личном докладе Государю никакого неудо¬
вольствия по поводу данного мною направления делу он не заметил, а ген. Алексеев
никакого значения изобретениям Братолюбова не придает. В течение января по
этому делу было предпринято нижеследующее: 1) 12 января Ьратодюбову было
сообщено ген. Лукомским о передаче, с Высочайшего соизволения, предоставленных
ему великим князем заказов горючей жидкости и бронированных автомобилей, для
пересмотра и дальнейшего направления в общеустановленном порядке. Военному
министерству; 2) 14 января была образована особая комиссия, при участии пред¬
ставителей Министерства финансов и Государственного контроля, для рассмотре¬
ния предъявленной Братолюбовым ведомости уже произведенных им расходов по
найму помещений и рабочих и по приобретению материалов, всего на сумму 678
тыс. рублей; 3) 18 января от Братолюбова были приняты все подписанные великим
князем Михаилом Александровичем рескрипты, содержавшие в себе данные ему
заказы и предоставление ему различных исключительных прав при их заготовлении,
и ему было объявлено, что заказ на горючую жидкость последует только после
опытов над нею, исполненных под надзором специалистов, кот орым он в секрет ном
порядке должен будет открыть и состав своей жидкости, так как, не зная наверное
способности этой не поддающейся тушению жидкости переносить тряску при пере¬
возке, не зная, какого состава и устройства для нее потребуются сосуды, давать се
всадникам нельзя во избежание опасного для них самих ее самовоспламенения.
Дальнейшее развитие этого примечательною эпизода падает уже на февраль
месяц и будет в своем месте приведено.
5 января последовало еще одно усиление Ставки новым штабным учреждением.
В Высочайшем приказе было объявлено: «Числящийся по гвардейской конной
артиллерии генерал-инспектор артиллерии, генерал-адъютант, генерал от артил¬
лерии Его Императ орское Высочество великий князь Сергий Михаилович назначает¬
ся полевым генсрал-инспекгором артиллерии при Верховном главнокомандующем,
с оставлением генерал-адъютантом», а в приказе начальника штаба Верховного
126

главнокомандующего было объявлено Временное положение об Августейшем поле¬
вом генерал-инспекторе артиллерии при Верховном главнокомандующем.
В бытность свою при великом князе Николас Николаевиче в Барановичах
Ставка размещалась в двух поездах и в нескольких бараках железнодорожной
бригады; в Могилеве она разместилась сначала в губернских присутственных здани¬
ях, примыкавших к дому губернатора, занятому Верховным главнокомандующим
и его свитой, затем для нес были заняты гостиницы, а затем по мере расширения
числа и состава управлений в Ставке стали для нес занимать уже и частные дома.
Из трех вновь созданных с начала октября управлений: I) походного атамана
при Его Императорском Величестве, 2) главного полевого интенданта при штабе
Верховного главнокомандующего и 3) августейшего полевого генерал-инспектора
артиллерии при Верховном главнокомандующем последнее было самое многочи¬
сленное, имея в своем составе шесть генералов и 14 штаб- и обер-офиперов.
Полевому генерал-инспектору артиллерии вверялось «общее руководство и на¬
блюдение за своевременным и планомерным снабжением действующих армий ору¬
жием, огнестрельными припасами и прочими предметами артиллерийского доволь¬
ствия из запасов, находящихся в пределах театра поенных действий» при сохранении
прав и обязанностей генерал-инспектора артиллерии во внутренних областях Им¬
перии, [вверялась ему также] «разработка вопросов о мерах, касающихся усовершен¬
ствования всех отраслей боевой готовности, вооружения и матерьяльной части
артиллерийских частей, а также вопросы вооружения и снабжения войск прочими
техническими средствами артиллерийского поражения»
Изложенное в г лаве I о возникновении Особого совещания по обороне указыва¬
ет, что мысль о таком Совещании появилась в мае 101.3 г. у председателя Гос. думы
после наблюдения за слабыми результатами деятельности по снабжению армии
боевыми средствами Особой распорядительной комиссией по артиллерийской ча¬
сти, состоявшей под председательством великого князя C’epi ия Михаиловича, об¬
разованной по представлению Верховного главнокомандующего 1 января 1915 г.
и имевшей независимые ог военного министра генера л-адъютанта Сухомлинова
обширные права и обязанности. Там же было указано, ч то на нервом же заседании
Особог о совещания по обороне под моим председательством, которое состоялось 20
июня, было принято постановление просить указания Верховного главнокоман¬
дующего, не признает ли он дальнейшее существование комиссии великого князя
Сергия Михаиловича излишним. Великий князь Николай Николаевич, согласившись
с тем соображением, что действие згой комиссии рядом с действиями Особого
совещания будет для успеха дела вредно 5, не встретил препятствий к ее упраздне¬
нию, и она была упразднена, и с тех пор великий князь Сергий Михаилович отошел
от влияния на. решение артиллерийских вопросов.
Появление его теперь в Ставке с правами «Августейшего полевого генерал-
инспектора артиллерии» едва ли будет способствовать облегчению деятельности
военною министра, и в особенности Главного артиллерийского управления, обязан¬
ного считаться и с Особым совещанием по обороне и с Управлением полевого
генерал-инспектора.
17 января Государь прибыл в Царское Село, сделав по пути из Ставки в течение
15 и 16 января смотры некоторым казачьим частям, приведенным для этого из
армий генералов Pai озы, Радксвича и Смирнова, принадлежавших к войскам Запад¬
ного фронта.
В деятельности Совета министров по-прежнему злободневным вопросом оста¬
валась поднятая по мысли А. Н. Хвостова борьба с дороговизной и организация
снабжения населения. Еще 27 декабря министр земледелия А. Н. Наумов внес
в «совещание пяти министров» предложение организовать в каждой губернии под
председательством губернатора советы из уполномоченных от особых совещаний по
продовольствию, по топливу и по перевозкам, дабы поставить губернатора в курс
всего, что ими делается для губернии, и устранить разрозненность в их действиях.
Я предложил для ограждения интересов войск и рабочих ввести в эти советы также
начальников местных гарнизонов и председателей местных заводских совещаний.
По этой схеме был выработан проект учреждения в губерниях местных
губернских совещаний (под председательством губернатора, из уполномоченных
четырех особых совещаний, образованных по закону 17 августа), к предметам
ведения которых относится выяснение: 1) современного положения в губернии
127

дела, порученного каждому из уполномоченных, 2) предлагаемых ими мероприятий
и порядка проведения их в жизнь и 3) возникающих при осуществлении этих
мероприятий затруднений и способов к их устранению. Проект этот 15 января был
Советом министров одобрен.
В начале января для распоряжений по продовольственному делу министр
внутренних дел Л. Н. Хвостов посетил Москву, а министр путей сообщения А. Ф.
Трепов и министр земледелия А. П. Наумов Москву, Киев, Вердичев и Могилев.
Председатель Совета министров И. JT, Горемыкин, отвечая представителям
печати на их вопросы о современном положении снабжения населения продовольст¬
вием и топливом, высказал, что он возлагает большие надежды на «Совещание пяти
министров», где для совместного с министром внутренних дел обсуждения этих
вопросов объединены председатели четырех особых совещаний, и на вновь образу¬
емые губернские совещания, построенные по образцу центрального, то есть «Сове¬
щания пяти министров». Кроме гою он надеется также достигнуть установления
репрессий против спекулянтов и усиления кары за мздоимство и лиходательство.
На этих же мерах приостановилась и энергия в продовольственном вопросе
А. Н. Хвостова, с самого начала вступления своего в «кабинет» поднимавшего речь
о борьбе с дороговизной и жаловавшегося на устранение законом 17 августа от этой
борьбы и министра внутренних дел и губернаторов.
Министр путей сообщения А. Ф. Трепов, возвратившись 8 января из совмест¬
ной с министром земледелия поездки, уже 12 января в сопровождении представи¬
телей министерств военною, морского и торговли и промышленности, выехал для
осмотра Олонецкой и строящейся Мурманской железной дороги, которую он объ¬
явит открытой для движения на участке от ст. Званки до ст. Сороки. Обер-прокурор
Св. Синода А. Н. Волжии, которому приходится благодушно ликвидировать деяния
епископа тобольского Варнавы, ездил в Москву для ознакомления с учреждениями
там духовного ведомства. Таким образом, в течение первой половины января Совет
министров собирался не в полном составе.
Из всех в эту пору служебных поездок государственных сагговников более всею
внимания привлекла к себе поездка 11 января в Ставку митрополита петроградского
Питирима, который, возвратившись из Ставки 13 января, тотчас же посетил пред¬
седателя Гос. думы М. В. Родзянко. В газетных заметках «из осведомленных
думских кругов» сообщалось, что «ввиду близкого созыва Гос. думы митрополит
Питирим во время беседы с М. В. Родзянко отстаивал ту мысль, что Гос. дума
должна во время предстоящей сессии ограничиться рассмотрением бюджета и рабо¬
тать рука об руку с правительством». Сам же М. В. Родзянко, когда с ним
заговаривали по поводу этого неожиданного визита, посмеиваясь, говорил, что
митрополит вел беседу с ним в присутствии привезенного с собой свидетеля, и он
поэтому ездил отдать ему визит со свидетелем, дабы не повторяли приписываемого
ему в разговоре с Питиримом одобрения кандидатуры Штюрмера для замены им
в должности председателя Совета министров Горемыкина.
Побежавшие после этого по городу слухи, в связи с апатией Горемыкина
в Совете министров, дошедшей даже до того, что он прекратил обычные свои
разговоры о слабом воздействии цензуры на печать, дали повод ожидать, что
возвращение Государя 17 января в Царское Село будет ознаменовано какими-
нибудь переменами в составе правительства.
Вопрос же о созыве Гос. думы все еще висел в воздухе; в соответствии
с рескриптом от 23 ноября председатель Гос. думы еще до Нового года представил
официальное сообщение о завершении подготовительных работ по бюджету. Пред¬
варительное рассмотрение росписи было закончено и в Финансовой комиссии Гос.
совета, и, таким образом, согласно поставленному в этом рескрипте условию,
препятствий к созыву законодательных учреждений уже не было. Но Горемыкину,
видимо, не хотелось этого созыва, а потому лишь накануне возвращения Государя
в Царское Село, то есть 16 января, он поставил этот вопрос в Совете министров
и после вялого обсуждения его, по-видимому, склонился к мысли представить его на
утверждение Государя в двух вариантах: созыв в первых числах февраля исключите¬
льно для обсуждения бюджета в течение определенного числа дней или же созыв
в тот же срок, но без этого ограничительного условия.
19 января в газете «Речь» были помещены краткие, но многозначительные
известия:
128

«Председатель Совета министров И. JI. Горемыкин выезжал 18 января в Царское Село».
«Председатель Совета министров И. Л. Горемыкин, как сообщают, будет возведен
в графское достоинство».
«18 января член Гос. совета Б. В. Штюрмер выезжал в Царское Село».
«В бюрократических кругах 18 января возникли слухи об отсрочке на некоторое время
созыва Гос. думы».
В заседании Совета министров, состоявшемся в этот день в доме председателя
(Моховая, 34), был одобрен к принятию его в порядке ст. 87 Осн. Зак. законопроект
о наказуемости лиходательства, об усилении в некоторых случаях наказаний за
мздоимство и лихоимство, а также об установлении наказаний за промедление
в исполнении договора или поручения правительства о заготовлении средств напа¬
дения или защиты от неприятеля.
Встав по окончании заседания со своего кресла, Горемыкин размягченным
голосом объявил, что он окончил свои обязанности по должности председателя
Совета министров, но кто будет его преемником, ему еще неизвестно, а пока он
надеется, что мы все не откажемся еще раз собраться у него в этом доме.
Вспомнились невольно слова Государя из речи его в историческом заседании
Совета министров 16 сентября в Ставке: «Я имею полное доверие к председателю
Совета министров и надеюсь, что он долго останется председателем».
Хотелось думать, что какая-нибудь счастливая случайность еще спасет несчаст¬
ную Россию от появления во главе ее правительства Штюрмера.
В 11 часов утра в тот же день - это был вторник — я делал мой доклад
в Царском Селе. Разумеется, никаких даже намеков на возможность предстоящих
перемен в составе правительства я не слышал, а из моего докладного матерьяла
главными предметами были:
1) испрошение посмертных почестей, по бывшим уже примерам, погибшему во
время исполнения на воздушной разведке обязанностей офицера Генерального
штаба члену Гос. думы подполковнику Звегинцеву 6* — производством его в пол¬
ковники с переводом в Генеральный штаб 7;
2) предъявление отобранных от А. А. Братолюбова 26 рескриптов великого
князя Михаила Александровича с соответствующими моими пояснениями. По
поводу этого своеобразного эпизода было произнесено несколько полунасмешливых
слов в сторону неопытности «брата»;
3) сведения о ходе перевооружения армии своими и заграничными винтовками
и о доставке последних по железной дороге из Архангельска и на санях, запряжен¬
ных оленями и собаками, при помощи лопарей, из Александровска до станции
Сороки Мурманской железной дороги;
4) сведения, с картой, о местах распределения военнопленных в Европе и Азиатс¬
кой России, с указанием характера тех работ, к которым они были привлечены. Эти
сведения почему-то остановили на себе особое внимание и были оставлены у себя 8.
20 января из самых достоверных источников подтверждалось известие о назна¬
чении Штюрмера председателем Совета министров, и он, как говорили, принимал
уже визиты и поздравления от некоторых пожелавших его посетить министров
и членов Гос. совета из правой группы. 21-го же января в газетах были объявлены
рескрипт Горемыкину и указы Сенату об увольнении его от должности председателя
Совета министров и о производстве в «действительные тайные советники первого
класса», а также о назначении «члена Государственного совета, Двора Нашего
гофмейстера Штюрмера председателем Совета Министров, с оставлением членом
Г осударственного совета и гофмейстером».
Если решение Государя о направлении внутренней политики, принятое им
после заседания 16 сентября Совета министров под его председательством, обозна¬
чало перелом ее в сторону неизвестности, то решение заменить Горемыкина Штюр-
мером обозначало уже определенный наклон ее к смутному времени.
Содержание рескрипта было таково:
«Иван Логгинович. Еще в бытность вашу министром внутренних дел Я близко узнал
и оценил вашу обширную опытность в области правительственной деятельности и в особен¬
ности крестьянского землеустройства, а равно неизменное стремление ваше ко благу страша.
Вследствие этого в 1906 году, перед открытием действий Государственной Думы, и вторично
в 1914 году вы были Мною призываемы стать во главе высшего управления Империей
в качестве председателя Совета Министров. При исполнении соединенных с означенною
должностью важных и ответственных обязанностей вы не шалили сил, чтобы оправдать Мос
доверие своими самоотверженными и исполненными любви к Отечеству трудами.
Заказ 4793
129

Ныне ослабление здоровья от продолжительных многосложных занятий вынуждает вас
ходатайствовать об увольнении от должности председателя Совета Министров.
С грустью расставаясь в лице вашем с одним из испытаннейших, всецело преданных
долгу Моих сотрудников, Я, в изъявление Моей сердечной признательности за оказанные
заслуг и, пожаловал вас в действительные тайные советники первого класса. Пребываю к вам
навсегда благосклонный искренно благодарный и уважающий вас Николай».
Выезжавшими в Царское Село 21 января были в официальной части газет
названы: великобританский посол сэр Бьюкенен, председатель Совета министров
Б. В. Штюрмер, епископ тобольский Варнава, обер-прокурор Св. Синода А. Н.
Волжин и митрополит Петроградский Питирим.
В течение многих дней после 21 января газеты отводили свои столбцы для
оценки значения совершившейся перемены во внутреннем управлении, высказывая,
за исключением правой печати, пессимистический взгляд на будущее. Уже в номере
от 21 января газета «Речь» поместила весьма метко написанную Л. Львовым
характеристику нового премьера.
Я познакомился с Б. В. Штюрмером впервые в периоде 1906—1912 гг., когда
в качестве помощника военного министра мне приходилось для представления
объяснений по законопроектам военного ведомства посещать Финансовую комис¬
сию Гос. совета, где он состоял членом ог правой группы, занимая место рядом
с лидером группы П. Н. Дурново, предъявлявшим вопросы и делавшим замечания.
Штюрмер высокого роста, прямая фигура, с неподвижными чертами лица,
с рыжеватыми волосами на голове и на бороде -- неизменно молчал. Когда
в 1910 1911 гг. появились признаки того, что «наверху» тяготятся возрастающей
авторитетностью Столыпина, среди членов столыпинского кабинета обращалась
версия о составленном уже списке нового кабинета из правых со Штюрмером во
главе, причем на такое возгдавление смотрели только как на ширму для прикрытия
действительного влияния Дурново.
В апреле 1912 г., уволенный с должности в Военном министерстве и будучи
с 1 января членом Гос. совета, я вступил по приглашению П. Н. Дурново в правую
группу д*, где состояли уже мои сослуживцы, бывший военный министр А. Ф.
Ридегер и бывший начальник Генерального штаба Ф. Ф. Палицын, и зам, на
групповых собраниях, происходивших в Мариинском дворце и посвященных изуче¬
нию более важных законопроектов, Б. В. Штюрмер, сидя рядом с председателем
П. Н. Дурново, все так же молчал, придавая себе иногда, во время какого-нибудь очень
«правого» заявления, загадочно-торжественный вид. С осени 1913 г. и до назначения
летом 1915 г. управляющим Военным министерством я состоял членом Финансовой
комиссии Гос. совета и избирался докладчиком по важнейшим вопросам и сметам
Военного министерства, а Б. В. Штюрмер — по сметам Св. Синода и Министерства
иностранных дел, и никогда Гос. совет не слышал от него по этим сметам других
речей, как заявление с места, где он сидел: «Я ничего не имею добавить».
Во время горемыкинского премьерства у Б. В. Штюрмера на квартире его (Бол.
Конюшенная, д. I) происходили иногда собрания правых крайнего направления,
и принятые на этих собраниях резолюции сообщались им председателю Совета
министров. В 1915 г., после того как в припадке модного патриотизма В. К. Саблер
переименовался по фамилии своих родных в В. К. Десятовского, и Б. В. Штюрмер
нашел целесообразным ходатайствовать об обращении его в Б. В. Панина, но это
ходатайство не удалось вследствие возражений со стороны Паниных.
Газета «Речь», всегда точно ориентированная в происходящих событиях, в за¬
метке «Б. В. Штюрмер и митрополит Питирим» сообщила:
«У нас уже сообщалось, что митрополит Питирим посетил недавно председателя Г ос. думы
М. В. Родзянко. Во время тгой беседы митрополит, сообщив о кандидатуре Б. В. Штюрмера,
который, как известно, несколько раз посетил преосвященного, убеждал М. В. Родзянко в том, что
в случае, если назначение Б. В. Штюрмера состоится, ему следовало бы воспользоваться своим
авторитетом для оказания влияния на сотрудничество Г ос. думы с новым главою правительства.
20 января председатель Совета министров Б. В, Штюрмер посетил митрополита Питири-
ма и провел у него в покоях свыше часу. Высокопреосвященный Питирим посетил председа¬
теля Совета министров Б. В. Штюрмера и благословил его иконой».
В пятницу 2.2 января в 2 '/г часа должно было состояться обычное заседание
Совета министров, которое вместо дома № 34 по Моховой, занятого Горемыки¬
ным, было перенесено в Мариинский дворец. Понятно, какой интерес вызывало это
заседание - не по перечню дел, среди них особо важных не было, а по обстановке
встречи «членов кабинета» с его новым «главой».
130

Граф В. Н. Коковцов предупреждал . меня, что этот новый глава во время
продолжительной службы своей в экспедиции церемониальных дел приобрел ре¬
путацию большого знатока всяких, и особенно дипломатических церемоний, и никто
лучше его не знал, как надо разместить за сголом для торжественного обеда
иностранных послов, их семейства и свиту, а потому можно было предполагать, что
и в новом своем звании он несомненно применит го, что хорошо им усвоено,
а именно церемониальный.обряд.
И действительно: войдя в залу заседания, Штюрмер остановился — и не сам
подошел к собравшимся вблизи своих мест министрам, а как бы выжидал, чтобы
они к нему постепенно подходили: затем, садясь на кресло, произнес: «Я рад
работать вместе с вами и надеюсь, что мы будем едины во взгляде на русскую
государственность. Объявляю заседание Совета министров открытым. Г. управля¬
ющий делами, приступите к докладу текущих дел».
После доклада каждого из дел, а среди них, как я уже упоминал, особо важных
не было, председатель неизменно спрашивал: «Не имеется ли со стороны гг.
министров замечаний?», а затем, обращаясь к управляющему делами, говорил:
«Следующее дело».
В гаком порядке был пройден довольно скоро весь перечень назначенных
к слушанию дел, после чего председатель встал и, отойдя в сторону, ответил
коротко на несколько вопросов о следующем заседании и затем, не торопясь,
покинул зал.
Вот как произошла первая деловая встреча министров с главой правительства,
принявшим на себя должность в труднейшую для государства минуту и замени¬
вшим предшественника, оставившего за собой протест против него большинства
Гос. думы и большинства общественного мнения страны. Из тех отрывочных фраз,
которые Б. В. Штюрмер произносил, какое-нибудь понятие о его политическом
credo вывести было трудно!
У выхода из зала приостановилась группа дружественных мне министров,
молчаливо смотревших на нашего «старожила» П. А. Харитонова, и я услышал его
слова: «Ну нет... Тут уж я не останусь, прощайте, господа».
В субботу 23 января мой личный доклад в Царском Селе заключал в себе
главным образом изложение сведений об изготовлении различных боевых средств
и об отправке их в армию за неделю 13 —22 января.
Последний мой личный доклад в январе состоялся во вторник 26 января,
ибо через день Государь отбыл в Ставку, сделав по пути туда в течение 29,
30 и 31 января смотры войскам армий Северного и Западного фронтов, пре¬
имущественно кавалерии 10*.
Главной составной частью моего доклада 26 января было изложение данных
о пополнении армии: 1) количество и состав всех контингентов военнообязанных,
уже взятых от населения с начала войны, 2) количество маршевых рот, высланных
на пополнение армии с 1 января 1916 г. (около 500 рог) и 3) необходимость,
в предвидении потребности армии в значительном ее укомплектовании после
оживления военных действий весной, теперь же произвести очередной призыв
ратников, для чего и подписать представленный мною при этом проект указа
Сенату о гаком призыве.
Особая пехотная бригада в составе двух полков но три батальона каждый
и шести запасных рот (всего 30 рот), предназначенная для отправки во Францию,
была уже сформирована в Московском и Казанском военных округах, и на¬
чальником ее был назначен тооргиевский кавалер генерал-майор Лохвицкий. От¬
правка ее должна была производиться по Сибирской магистрали, затем рас¬
поряжением японского правительства по японским железным дорогам до Порт-
Артура, где ее ожидали французские суда, долженствовавшие доставить ее в Ма¬
рсель. Весь ее путь до Порт-Артура и сроки движения отдельных ее эшелонов
были нанесены на карту, которую я представил при моем докладе и которую
Государь пожелал оставить у себя.
Начавшаяся уже высылка в армию баллонов с удушливыми газами потребо¬
вала введения в команды, приставленные к этим баллонам, некоторых метеорологи¬
ческих указаний, которые позволяли бы определять наиболее выгодное время для
выпуска этих газов без риска получить волны их, после непредвиденной перемены
ветра, обратно на свою собственную позицию. Для выработки таким командам
131

инструкции в окрестностях Петрограда производились опыты с выпуском газов,
а во главе метеорологических в этом деле изысканий стал академик князь
Б. Б. Голицын. Ординарный академик, председатель ученого комитета Министерст¬
ва земледелия, член конференции Морской академии, причисленный к Министерству
финансов, доктор философии, тайный советник — таков полный перечень его зва¬
ний — князь Б. Б. Голицын посетил меня, чтобы лично поддержать свое ходатайст¬
во о переименовании его ввиду предстоявшей ему поездки в армию в военный
генеральский чин, ибо, по его мнению, без придачи ему такого чина, его указаний
в области обращения с газами там слушать не будут. Ввиду того, что он на военной
службе состоял очень давно [и] лишь в обер-офицерских чинах, я не мог обещать ему
успеха в удовлетворении его ходатайства, и оно на моем докладе 26 января было
отклонено.
День 26 января ознаменовался появлением в печати первых документов за
скрепой нового председателя Совета министров, и этими документами были подпи¬
санные накануне указы Сенату о возобновлении 9 февраля занятий Гос. совета
и Гос. думы. Указами Сенату от 25 января объявлено и о перемене в составе
кабинета: уволен, согласно прощения, по болезни П. А. Харитонов от должности
государственного контролера, и на его место назначен член Гос. совета тайный
советник Н. Н. Покровский.
В тог же день стало известным, что накануне произошло торжественное
посещение Штюрмером Министерства внутренних дел. Для встречи его там были
собраны товарищи министра, директора и вице-директора департаментов, началь¬
ники отделений, чины Петроградского градоначальства и другие лица, и к назначен¬
ному времени он прибыл вместе с министром А. Н. Хвостовым. После представле¬
ния ему собранных чинов он произнес речь, в которой вспомнил свою 12-летнюю
службу в Министерстве внутренних дел и тот «подъем духа», с которым он работал
в тверском земстве «в полном единении со всеми местными земскими деятелями, без
всякого различия партий и групп», а равно службу в должности ярославского
губернатора, протекавшую «в полном согласии с местными общественными учреж¬
дениями» “. Закончил он свою недлинную речь выражением надежды, что опыт, им
приобретенный на службе в Министерстве внутренних дел, а также во время
12-летнего участия в трудах Гос. совета, поможет ему в деле разумения и проведе¬
ния в жизнь мероприятий, необходимых для разрешения сложных и ответственных
задач, ныне выдвигаемых государственной жизнью России.
И в этом посещении Министерства внутренних дел, и в этой речи как бы
содержался намек на часть программы во внутренней политике, на желание прежде
всего сохранить согласие с общественными учреждениями. Такое обстоятельство,
а главное, обнародованные указы о возобновлении занятий законодательных учреж¬
дений могли бы, по-видимому, дать поводы председателю Совета министров «от¬
крыть свое забрало» перед Советом и в заседании его, состоявшемся 26 января,
высказать свой взгляд на предстоящую деятельность правительства, предложив его
вместе с тем общему обсуждению. Но перечисленные в перечне сравнительно
маловажные вопросы были во время заседания пройдены, и никаких суждений
в государственном масштабе не поднималось.
Для меня лично было особенно чувствительно отсутствие в Совете
П. А. Харитонова. С ним я встречался на деловой почве еще в столыпинские
времена и привык слышать от него и мудрые в государственном смысле наблюде¬
ния, и гонкий юмор в оценке текущих событий. Он давно уже жаловался на болезнь
сердца и просил об увольнении от должности неоднократно, но его удерживали, и он
оставался. После же назначения Штюрмера он, дальнозорко оценивая деятельность
нового премьера, предназначенного самой природой к тому, чтобы быть игрушкой
для стоящих за ним влияний, признал свое дальнейшее пребывание в Совете
министров свыше своих надорванных уже сил и после первого же появления
Штюрмера в Совете испросил себе прием в Царском и там настоял на своем
увольнении, рекомендовав в преемники себе Н. Н. Покровского.
Назначение Н. Н. Покровского было встречено и в бюрократических и в обще¬
ственных кругах с чувством удовлетворения, ибо он был широко известен как знаток
финансовых вопросов и как опытный и неутомимый сотрудник В. Н. Коковцова,
вместе с остальными его главными сотрудниками не пожелавший оставаться в Ми¬
нистерстве финансов после того, как в начале 1914 г. В. Н. Коковцов был уволен.
132

27 января Штюрмер появился на заседании пяти министров в кабинете минист¬
ра путей сообщения, занял председательское место и слушал обсуждение вопросов
по упорядочению доставки продовольствия, не внося от себя никаких мыслей, но
стесняя применением ненужных в таком малом собрании председательских обрядов.
А. Ф. Трепов был с ним отменно предупредителен, а А. Н. Хвостов всматривался
в него столь же внимательно, как он всматривался сначала в Горемыкина.
Оказалось, что посещение новым председателем Совета министров Министер¬
ства внутренних дел является началом церемониального объезда министерств,
причем каждое такое посещение слагалось из трех действий: представление всех
старших чинов ведомства, произнесение обращенной к ним речи, содержащей в себе
воспоминания из прошлого и намек на желательность какой-нибудь меры в буду¬
щем, а затем десятиминутная беседа с министром в его кабинете. Убедившись уже,
что обычно в деловых собраниях глава правительства ограничивает свои словесные
выступления небольшим количеством мыслей, входящих в обиход благоустроенных
канцелярий, можно было предположить, что произносимые им при объездах речи
заготовляются заранее, причем молва уже приписывала участие в этой работе
близким с Б. В. Штюрмером лицам - члену совета министра внутренних дел
и директору Бюро печати И. Я. Гурлянду и сотруднику некоторых газет
И. Ф. Манасевичу-Мануйлову.
28 января состоялось посещение председателем Совета министров Св. Сино¬
да |г*. В своей речи он привел напоминание о своем участии в течение десяти лет
в рассмотрении и докладе сметы Св. Синода Гос. совету, высказал, что «апостоли¬
ческие величества австрийских кесарей и сурово правительственный характер
прусской церкви, как мы теперь наглядно видим, привели к образованию народов-
варваров, а нетребовательный и всегда скромный православный батюшка, наобо¬
рот, сделал свое великое дело», и в заключение выразил надежду на создание таких
условий, «при которых в корне видоизменялись бы взаимоотношения между прихо¬
жанами и клиром, придавая вопросу о приходе огромное значение».
29 января Б. В. Ш гюрмер посетил Министерство путей сообщения, а 30 января
Министерство юстиции.
Здесь оба министра в почтительнейших выражениях приветствовали его от
лица своих сотрудников, благодарили за «внимание, оказанное посещением», и вы¬
сказали надежду найти в его лице благожелательную поддержку своим ведомствен¬
ным начинаниям. Если в данном случае принесение благодарности за внимание
может быть объяснено как прием вежливости со стороны хозяина, то расчет на
«сочувственное отношение и благожелательную поддержку» министру со стороны
премьера совсем уже не вяжутся с нашими Основными Законами, относя нас
к служебным отношениям эпохи, предшествовавшей изданию этих законов.
В речи своей, произнесенной в Министерстве путей сообщения, председатель
Совета министров, отметив, что «ведомство, как ясно из того, что сделано в послед¬
нее время, способно проявить и много внутренней дисциплины и стать на уровень
предъявляемых требований», указал как на желательные принципы для проведения
их в жизнь: «Умелое распоряжение имеющимися средствами и содействие всему, что
вызывается реальной необходимостью, особенно справедливому вознаграждению
за усиленный труд».
В Министерстве юстиции речь Б. В. Штюрмера была посвящена почти ис¬
ключительно благодарным воспоминаниям о прежних деятелях судебного ведомст¬
ва, которым он обязан «первыми шагами его опытности в деле государственной
службы», и о графе Палене, «призванном осуществить идею суда скорого, правого
и милостивого», и закончилась выражением уверенности, что собравшиеся пред¬
ставители ведомства «не посетуют за напоминание о славных традициях Министер¬
ства юстиции».
30 января председатель Совета министров принял у себя членов совета Обще¬
ства редакторов, которые вручили ему записку о тяжелом положении печати,
и обещал принять все зависящие от него меры к улучшению этого положения |3*,
а вечером в тот же день он председательствовал в очередном заседании финансового
комитета, соблюдая и там ту же сдержанность в выражении своих мыслей, которую
до сей поры обнаруживал в Совете министров.
После ухода Горемыкина в течение января состоялось всего три или четыре
заседания Совета министров, и на одном из них, если не ошибаюсь, 29 января,
133

произошел следующий эпизод, приоткрывший внутреннее содержание нового пре¬
мьера, Открывая заседание, Штюрмер медленно надел свои огромные очки в рого¬
вой оправе и, попросив министров «прислушаться», прочитал проект журнала
Совета министров, содержавший в себе постановление о передаче, по Высочайшему
повелению, в его распоряжение пяти миллионов рублей из военного фонда, и пред¬
ложил этот журнал подписать.
Большинство министров, не углубляясь в закономерность этого предложения,
коль скоро оно выступает под прикрытием Высочайшего повеления, начали молча
ставить на журнале свои подписи; мне же это предложение напомнило Высочайшие
повеления, предъявленные так недавно еще мне к исполнению от великого князя
Михаила Александровича через А. А. Братолюбова, и я поставил вопрос: «А на
какие надобности предназначаются эти пять миллионов?» Получив от председателя
ответ: «На известные Его Величеству и мне», я отодвинул от себя журнал, не
поставив на нем своей подписи; после заседания государственный контролер
Н. Н. Покровский и министр земледелия А. Н. Наумов отошли с Б. В. Штюрмером
в сторону и указали ему на неприемлемость постановления в такой форме. В резуль¬
тате следующее заседание Совета министров началось с заявления председателя, что
Государь Император соизволил на установление такого порядка, при котором
упомянутые пять миллионов расходовались бы с ведома и согласия государствен¬
ного контролера и*.
Среди рассмотренных в этом периоде Советом министров дел упомяну
о следующих:
1) одобрено для внесения в Гос. думу представление Министерства торговли
и промышленности об утверждении положения о штате практической Восточной
академии. В конце декабря звание президента этой академии приняла на себя
Императрица Александра Феодоровна, по ходатайству о том председателя Обще¬
ства востоковедения генерал-лейтенанта Шведова, который сделало7 после лого
вице-президентом будущей академии и относительно которого тогда же я получил
от министра Двора уведомление, что «числящийся по полевой конной артиллерии,
причисленный к Императорской главной квартире генерал-лейтенант Шведов произ¬
веден в генералы от артиллерии». Такое повышение в чине было произведено вне
всяких правил;
2) отпущены от казны средства Всероссийскому земскому союзу на продолже¬
ние его деятельности по оказанию помощи больным и раненым воинам.
Заявив на днях еще в Министерстве внутренних дел о своем «благорасположе¬
нии» к земству, Штюрмер по поводу этого отпуска средств Союзу пока еще не
возбуждал никаких сомнений, хотя правая печать неустанно вопит против всех
общественных организаций, приписывая им не только вторжение в область внутрен¬
ней политики, но и корыстные злоупотребления, а в Совете министров нерасположе¬
ние Горемыкина к этим организациям находило уже отголоски и среди единомыш¬
ленных с ним министров. В ответ на такие против них нарекания финансового
свойства сначала военно-промышленный комитет, а потом и союзы подвели уже
в открытых заседаниях итоги своей деятельности, чтобы ознакомить с ней через
посредство печати широкие слои населения.
В половине января главноуполномоченные Общеземского союза князь
Г. Е. Львов и Союза городов московский городской голова М. В. Челноков воз¬
вратились из Ставки верховного главнокомандующего, вынеся из разговора со
многими в армии ответственными лицами то впечатление, что работа обществен¬
ных организаций весьма их с войсками сблизила и что общее положение снабжения
войск всем для них необходимым за последнее время весьма улучшилось ,5*.
Из дел, близко касавшихся военного ведомства. Советом министров был
одобрен для направления его в порядке ст. 87 Осн. Зак. представленный мною
законопроект о порядке призыва на военную службу молодых людей, пользующих¬
ся отсрочками для окончания курса высших учебных заведений, причем первый
призыв из этого источника был отнесен к периоду 15 марта — 15 мая. Военным
министерством были намечены при этом меры для того, чтобы призванную интел¬
лигентную молодежь поставить в соответствующие условия жизни и использовать
на тех поприщах, где ее развитие и научная подготовка наиболее необходимы,
особливо же в области подготовки ее к офицерскому знанию. Такая важная и для
армии и для населения законодательная мера должна была быть разработана не
134

в суетливое время войны, а еще в мирную пору, но этою, как и очень многого иного,
нашей подг отовке к войне недоставало.
Среди занятий Особого совещания по обороне большую роль играли заботы
о восстановлении правильного железнодорожного транспорта, так как на изготовле¬
нии боевых средств все заметнее стал отражаться недостаток подвозимого сырья
и топлива.
Особая комиссия под председательством проф. Ломоносова занималась в тече¬
ние более месяца обследованием таких важных артерий, как линии Московско-
Курская и Николаевская, и пришла к выводу, что замешательство в работе желез¬
ных дорог происходит от следующих г лавных причин: 1) несоответствие современ¬
ных размеров движения тому фактическому его укладу, к которому дороги привык¬
ли в течение ряда лет; 2) отсутствие фактического (а не бумажного) надзора за
линией со стороны местного начальства, стремление всем распоряжаться из центра
создало не только излишнюю переписку, но и такое загромождение телеграфных
проводов, что для главного своего назначения — командования движением они
иногда служить не могли; 4) состояние паровозов и вагонов ухудшилось, нередко
недостает матерьялов и запасных частей; 5) ухудшилось качество топлива, и некото¬
рыми дорогами ничего не предпринято в деле приспособления к новым сортам угля;
6) утомление служащих также играет немаловажную роль, это утомление объясня¬
ется непомерной продолжительностью бессменной работы, неправильностью учета
рабочей силы во многих депо и мастерских, дороговизной жизни и т. п.
Для усиления подвоза топлива и продовольствия в Петроград Министерство
путей сообщения предприняло исключительную меру - в течение 10 —16 января
прекратило пассажирское движение по Николаевской железной дороге, заменив
поезда пассажирские маршрутными с топливом и продовольствием, что дало
в среднем прибытие около 40 поездов в день, а к 16 января около 4 тыс. вагонов
с топливом, обеспечивших десятидневную потребность в нем заводов, работающих
на оборону.
Министр путей сообщения А. Ф. Трепов продолжает совершать личные объез¬
ды железных дорог, стремясь поднять энергию в их работе: 18 января он возвратил¬
ся после открытия им участка железнодорожного пути от станции Званка до
Сорокской бухты на Мурманс, 23 января выехал на место крушения по Московско-
Виндаво-Рыбинской железной дороге, а 30 января — в поездку для обозрения
работы некоторых железнодорожных узлов. Замечают в маршрутах его частых
поездок ту особенность, что они всегда на обратном пути проходят через Могилев-
на-Днепре.
Количество военных заказов, сделанных нами в Америке, столь велико, что уже
давно возникали опасения о возможности, в связи с уменьшением тоннажа союз¬
ников or подводной войны, своевременно заказанные предметы получить. Такие же
опасения возникли в Англии и во Франции, и в результате английское правительство
предложило принять на себя объединение руководства всей для союзников перевоз¬
ки морским путем грузов военного значения. Ввиду того, что Англия располагала
наибольшим тоннажем, ввиду опытности англичан в погрузках и отправках морс¬
ким путем, на эго предложение приходилось согласиться, причем наше морское
ведомство имело в виду для ограждения в этой области русских интересов послать
в Лондон своего представителя.
Из числа заготовительных планов по снабжению армии в январе Особое
совещание одобрило: 1) план Главного военно-гехнического управления на заказы
в период 1 июля 1916-	1 июля 1917 г. аэропланов и моторов к ним.; 2) про¬
должение заказа винтовок русского образца фирмам Ремингтон и Веегингауз
в Америке; 3) план Главного интендантского управления о заготовлении сухарей,
галег, овошей, капусты, консервов, мыла и хлебопекарных печей, а также со¬
ображения о мерах подсобных для дальнейшего снабжения армии обувью, в которые
входили: заготовление обуви особого летнего типа, использование для переработки
изношенных сапог, покупка сапог у населения и т. п.; 4) соображения о регистрации
и о реквизиции в казну алюминия ввиду обнаружившегося недостатка его на
заграничных рынках.
Я уже имел случай упомянуть (гл. 6). как ревниво относился Верховный
начальник санитарной части принц А. П. Ольденбургский, или, правильнее говоря,
его приближенные, ко всякому касательству Особого совещания до вопросов
135

санитарных. Тем не менее, тщательно подготовляя к весне, как вероятному периоду
оживления военных действий, снабжение армии всеми средствами борьбы, Особое
совещание не могло совершенно остаться в стороне от вопроса по изготовлению
противогазов, которыми занималось управление принца.
История этого дела такова. Весной 1915 года, после известия о применении
немцами удушливого газа на французском фронте, причем газом этим, по всем
признакам, был хлор, в управлении принца начались, при содействии Института
экспериментальной медицины, работы по изучению средств и способов противодей¬
ствия вредному влиянию хлора на дыхание. В результате этих работ был установлен
первый образец противогазовой повязки из марли и ваты, пропитанной поглоща¬
ющим хлор составом, причем уже в начале мая первые партии этих повязок
в экстренном порядке отправлялись на фронт. 18 мая немцы выпустили волну
удушливых газов против позиций, занятых к юго-западу от Варшавы войсками 10
Сибирской и 55 пехотной дивизий, успевшими получить из числа посланных в Вар¬
шаву повязок лишь ничтожное их количество. В качестве состоявшего тогда в рас¬
поряжении принца лица, я получил от него поручение посетить эти позиции и оз¬
накомиться со всей обстановкой, при которой неприятелем был применен газ,
и с результатами этого применения, как по отзывам войск, так и по наблюдениям
врачей и химиков.
Весь участок местности, которой коснулись ядовитые газы, несколько верст
в длину и 3- —4 версты в глубину, заметно выделялся по окраске деревьев и травы,
получивших вместо ярко-зеленого желтый цвет. Степень же губительности этого яда
для людей видна из следующего сопоставления цифр: в одном из участвовавших
в бою 18 мая пехотных полков было от артиллерийских снарядов и ружейных пуль
убито 1 офицер и 48 солдат, ранено 34 солдата, а от отравления газами умерло
4 офицера и 696 солдат; заболело 16 офицеров и 1812 солдат. В заседании представи¬
телей от пострадавших войск, врачей и химиков, состоявшемся при моем участии
в Варшавском политехникуме, пришли к убеждению, что и в данном случае выпу¬
щенный газ имел все качества хлора.
Тотчас же после получения известия об этом бое принц заставил всех кого мог
во всех больших городах готовить противогазовые повязки для высылки их в армию
и, прибыв 21 мая лично в Варшаву, после переговоров с местными учеными ввел
в первоначальный тип повязки некоторые изменения.
22 мая 1915 г. в Ставке был издан следующий приказ Верховного главнокоман¬
дующего, великого князя Николая Николаевича:
«Употребление нашим противником, вопреки всем установленным правилами легальной
вооруженной борьбы, варварских способов в виде применения горящих жидкостей и удуш¬
ливых газов вызвало необходимость принятия экстренных мер предохранения от них наших
доблестных защитников. Е.И.В. Верховный начальник санитарной части армии, к которому
я обратился с просьбой оказать в этом содействие, горячо и с неизменной любовью к ин¬
тересам армии взялся за это дело и в кратчайший срок обеспечил армию необходимым
количеством предохранительных повязок. Считаю приятным для себя долгом принести Е.И.В.
Принцу Александру Петровичу Ольденбургскому от лица всей армии и своего мою горячую
благодарность за его неиссякаемую энергию, отзывчивость и плодотворные труды».
Новая газовая атака, произведенная немцами в ночь на 24 июня 1915 г. под
Болимовом близ Варшавы, вырвала из наших рядов опять много жертв, ибо —
независимо от недостаточного внедрения в войсках той мысли, что к борьбе с таким
страшным оружием, как удушливые газы, нельзя обкоситься беспечно, - в состав
газа, по-видимому, кроме хлора, входило и какое-то другое вещество, и выданные
войскам противогазовые повязки оказались действительными лишь на слишком
короткий срок.
Тем временем до нас стали уже доходить образцы противогазовых масок,
принятых у союзников и у немцев, и изучением этого дела начали заниматься
в общественных организациях. Было известно, что зимой в управлении принца
работа над созданием типа маски кипела, но Особое совещание, желая иметь
уверенность в целесообразности этого нового типа, постановило просить, чтобы
избранные из его состава лица получили разрешение принимать участие в занятиях
комиссии, ведающей выработкой противогазовых средств. Эта пррсьба была удов¬
летворена и, как оказалось впоследствии, приобретенная таким путем осведомлен¬
ность помогла, опираясь на помощь общественных организаций, поставить все дело
снабжения войск масками на иной, более верный путь.
136

Окружающим великого князя Михаила Александровича лицам, видимо, хоте¬
лось создать под его почетным главенством благотворительный комитет, подобный
многим уже образовавшимся во время войны под главенством Высочайших особ
и притянувшим к себе штаты служащих. Еще после русско-японской войны были
образованы, сверх таких издавна существующих и имеющих многочисленные раз¬
ветвления на местах правительственных учреждений, как Императорское человеко¬
любивое общество, Общество Красного Креста и Александровский комитет о ране¬
ных, правительственные же Алексеевский комитет, заботившийся о сиротах воинов,
и Романовский комитет, имевший попечение о сиротах сельского населения, а среди
частных благотворительных обществ, связывавших свои задачи с войной,— Обще¬
ство повсеместной помощи солдатам и их семьям. С начала же текущей войны
монополию в благотворительности жертвам войны взял на себя вновь созданный
Верховный совет под председательством Императрицы Александры Феодоровны,
который уже от себя роздал «в уделы» другим Высочайшим особам отдельные
благотворительные задачи, как-то; вел. кн. Елизавете Феодоровне — Комитет по
оказанию помощи семьям лиц, призванных на войну, вел. кн. Ольге Николаевне —
особый Петроградский комитет для той же цели. вел. кн. Татиане Николаевне —
Комитет для оказания помощи пострадавшему от войны населению, вел. кн. Ксении
Александровне — Комиссию по призрению пострадавших на войне офицеров и со¬
лдат, а также священнослужителей, гражданских чинов и служащих на железных
дорогах в районах военных действий и семей всех означенных лиц, вел. кн. Марии
Павловне — Комитет по снабжению одеждою солдат, отправляемых из лечебных
заведений на родину.
Проект Положения о состоящем под председательством вел. кн. Михаила
Александровича Георгиевском комитете был выработан в Верховном совете, одоб¬
рен его председательницей и прислан мне для исполнения последней формаль-
. ности — представления его на Высочайшее утверждение, которое и последовало 17
января. Согласно этого Положения, Комитет имеет целью попечение о лицах,
награжденных орденом Св. Георгия, георгиевским оружием и георгиевской меда¬
лью, а равно о неимущих семьях сих лиц и изыскание средств для их призрения.
Находясь в связи с деятельностью некоторых из этих учреждений через своих
в них представителей, Военное министерство в деле призрения пострадавших на
войне имело в свои задачи, и для этой цели в Главном штабе было образовано два
особых делопроизводства: 1) по устройству служебного положения пострадавших
на войне офицеров и 2) по предоставлению пострадавшим на войне солдатам
должностей в военном и гражданских ведомствах.
Еще в ноябре мною был утвержден порядок замещения некоторых должностей
в военном ведомстве солдатами, уволенными вследствие полученных на войне ран,
увечий и болезней, в первобытное состояние, а затем было достигнуто соглашение
и с другими ведомствами о предоставлении должностей лицам той же категории, но
к 1 января 1916 г. пристроить удалось таким образом всего 2694 инвалида.
Не ограничиваясь заботами о предоставлении инвалидам только низших в ве¬
домствах должностей, Военное министерство возбудило вопрос об организации для
этих лиц теоретической и практической подготовки к занятию ими более ответствен¬
ных и лучше обеспеченных должностей по ведомствам министерств внутренних дел
и земледелия. Вопрос этот и получил уже частичное разрешение, ибо в Петрограде
и в Москве состоялось открытие курсов, на которых уволенные от службы солдаты
подготовляются к должностям волостных писарей, урядников и счетоводов, а в зем¬
ствах пяти губерний - курсов для подготовки мастеров сельского огнестойкого
строительства. В ближайшее время в Петрограде же предположены к открытию
курсы для подготовки инвалидов к должностям сельских учителей, делопроизводи¬
телей податных инспекторов, счетоводов-делопроизводителей кооперативных
учреждений, переписчиков на пишущих машинах и т. п. Кроме того при некоторых
лазаретах и убежищах для выздоравливающих устроены учебные мастерские, в ко¬
торых инвалиды обучаются ремесленному труду.
Несомненным представлялось, однако, что открытых уже и предположенных
, к открытию курсов и мастерских далеко не достаточно для того, чтобы на них могли
получить соответствующую подготовку все уволенные от службы солдаты, неспо¬
собные заниматься обычным для них прежде физическим трудом. Мне казалось
поэтому необходимым создание планомерной сети курсов и мастерских во всей
137

стране путем привлечения к этому делу местных общее! венных сил в виде земских
и городских учреждений. Приняв на себя заботу по устройству на местах увечных
воинов, земства и города могли бы выяснить, какие именно школы, курсы и ма¬
стерские и в каком числе необходимо организовать в данной местности для того,
чтобы использовать силы инвалидов с наибольшей пользой и для страны и для них
самих. Денежные средства в помощь местным организациям мог бы, очевидно, дать
Верховный совет, который для курсов, созданных до сей поры, ассигновал уже по
смете своей на 1916 г. около 400 тыс. рублей.
Разработанные по этой схеме подробные соображения были изложены в об¬
ращении моем от 20 января к министру внутренних дел, которого я просил:
1) ознакомить с ними подведомственные ему местные правительственные и обще¬
ственные учреждения, 2) дать руководящие указания для обсуждения в губернских
комитетах под председательством губернаторов и при участии представителей от
министерств, земств, городов, торговых, промышленных, благотворительных ор¬
ганизаций и видных общественных деятелей плана образования сети курсов и школ,
3)	о результатах этих обсуждений, а равно о приемлемости предложенного мною
одновременно порядка определения увечных воинов на должности в гражданском
ведомстве, меня уведомить.
Делая такое обращение к министру внутренних дел, я имел за собой определен¬
ные указания закона, возлагающего на Военное министерство 16* общее руководст¬
во «за призрением тех эвакуированных чинов, кои за увечьем и неспособностью
к труду уволены на родину или в избранные ими места жительства», и «в каждой
губернии, в которой рассеиваются увечные и неспособные к труду чины, для
разрешения различных вопросов, связанных с призрением в губернии сих чинов,
учреждается «губернский попечительный о раненых и больных воинах комитет» под
председательством начальника губернии».
Ответа от министра внутренних дел А. Н. Хвостова я не получил, а от его
заместителя (т. е. преемника.- Ред.) Б. В. Штюрмера ответ на мое обращение
получил уже заместивший меня в должности военного министра Д. С. Шуваев,
и в этом ответе от 14 апреля, данном через I'/z месяца, по вопросу, от целесооб¬
разного решения которого зависело безбедное существование сотен тысяч людей,
отдавших свое здоровье за родину, и вместе с гем создание шагов к развитию
производительных сил страны - говорилось:
«По рассмотрении изложенного нельзя прежде всего не остановиться на том, что мысль
об устройстве судьбы пострадавших на войне воинов заслуживает, разумеется, самого глубо¬
кого сочувствия, почему предположения Военного министерства по существу их не вызывают
никаких возражений.
С точки же зрения намечаемой организации дела настоящее предположение возбуждает
серьезные сомнения.
Необходимо иметь в виду, что мероприятия, которые намечаются военным ведомством,
несомненно, относятся к предметам ведения Верховного совета в качестве руководящего
и объединяющего органа и его Особой комиссии с местными ее органами (отделениями
Комитета Великой Княгини Елисаветы Феодоровны), на каковые учреждения между прочим
возложены мероприятия гю определению на службу в различные установления пострадавших
воинов, по предоставлению им оплачиваемых занятий и заработков, по обучению их ремеслам
и мастерствам и т. п.
Вследствие сего и принимая во внимание, что предположения Военного министерства по
настоящему делу могли бы быть приведены в действие во всяком случае не иначе, как но
предварительном соображении их в Верховном совете, и затрудняясь ввиду сего дать окончатель¬
ное заключение, а также сделать просимые Военным министерством распоряжения по настояще¬
му делу впредь до рассмотрения его в Верховном совете, об изложенном имею честь уведомить
Ваше Высокопревосходительство, вследствие отношения от 20 января сею года за № 9637».
Надо припомнить, что Б. В. Штюрмер по должности председателя Совета
министров был заместителем Императрицы Александры Феодоровны по председа¬
тельствованию в Верховном совете и докладчиком ей по делам этого Совета, а вел.
кн. Елисавета Феодоровна носила почетное звание вице-председательницы Совета,
и потому для психологии Б. В. Штюрмера такой ответ, где существо дела от¬
давалось в жертву «церемониальному обряду», представлялся вполне естественным.
Я получил от министра внутренних дел А. Н. Хвостова благоприятные ответы
на два других моих обращения, правда, сделанных уже давно.
Со времени возникновения войны на действительную военную службу был
принят ряд лиц, подвергнутых разным ограничениям в порядке Положения о мерах
к охранению государственного порядка и общественного спокойствия. Некоторые
138

из этих лиц удостоены награждения орденом Св. Георгия, но по прибытии их во
внутренние губернии над ними продолжают тяготеть те же ограничения. Министр
внутренних дел согласился признать такое положение нежелательным и предложил
губернаторам по прибытии таких георгиевских кавалеров в губернии немедленно
освобождать их от лежащих на них ограничений.
Представители петроградской еврейской общины обратились ко мне с ходатай¬
ством об освобождении от призыва на военную службу раввинов, подобно тому как
это установлено для служителей иных религиозных культов. На мое обращение
к министру внутренних дел по этому поводу я получил от него ответ, что вследствие
моего заявления им испрошено Высочайшее соизволение на освобождение от призы¬
ва на действительную военную службу в период настоящей войны не призванных
еще по мобилизации, утвержденных правительственною властью общественных
раввинов из числа запасных и ратников на все время состояния их в занимаемой
должности.
После такого разрешения вопроса было сделано распоряжение, чтобы раввины,
уже зачисленные в войска при прежних призывах, были переведены из строя на
нестроевые должности.
В Стокгольме под председательством принца Карла Шведского состоялось
международное совещание, посвященное вопросу об улучшении положения военно¬
пленных. Принятые на этом совещании пожелания были рассмотрены особой
комиссией, избранной Главным управлением Российского общества Красного Кре¬
ста под председательством сенатора князя Н. Д. Голицына и при участии делегатов
Красного Креста на Стокгольмском совещании сенатора А. Д. Арбузова
и В. В. Маркозова, а также представителей ведомства иностранных дел, и большая
часть этих пожеланий комиссией и затем и Главным управлением была признана
приемлемой.
На просьбу Главного управления Красного Креста 1) чтобы военнопленные,
содержимые в России, подвергались дезинфекции, 2) чтобы им предоставлялась
горячая вода для мытья тела и стирки белья, 3) чтобы по утрам им был отпускаем
чай, а ужин вечером подавался горячий, Военное министерство ответило согласи¬
ем, приняв меры к постройке в пределах Казанского округа, где размещение
военнопленных было особенно скученно, особых для них бань и прачешных. Кроме
того для проверки правильности содержания военнопленных было установлено
командирование врачей и офицеров.
(Продолжение следует)
Примечания
I*. В. Т. Судейкин в течение нескольких лет до 1913 года состоял управляющим дедами
собственной Е. И. В. Канцелярии по делам Финляндии. В последних числах декабря
председателем военно-цензурной комиссии в Петрограде вместо генерал-майора Струко-
ва распоряжением начальника военного округа был назначен генерал-майор Адабаш.
2.	Предложения о начале сепаратных переюворов были сделаны Николаю II через фрейлину
М. А. Васильчикову в ее письмах царю из Австрии и Германии от 10 и 30 марта и 27 мая
1915 г., оставленных без ответа. 8 декабре она прибыла в Петроград (ЕВДОКИМОВА
И. Г1. Между Востоком и Западом. Проблема сепаратного мира и маневры дипломатии
австро-германского блока в 1914	1917 it. Д. 1985. с. 55 64).
3*. Сын генерала, командовавшею в Гатчине лейб-гвардии Кирасирским полком, в котором
ранее служил и великий князь Михаил Александрович.
4*. В 1910 или 1911 году я видел в одном немецком журнале изображение, как «г орит озеро
воды» после того, как на поверхность его разлита юрючая жидкость, не поддающаяся
тушению ее водою.
5.	В новом надведометвенном органе «министры обсуждали вопросы, переданные Особым
совещаниям, в своем узком кругу, без представителей палат», чго являлось «одним из
шагов по пути медленного сокращения уступок» оппозиции, сделанных летом 1915 года
(ДЯКИН В, С. Царизм и первая мировая война. В кн.: Кризис самодержавия в России,
1895	1917.	Л.	1984,	с.	579).
6*. А. И. Звегинцева я помню еще кавалергардским офицером на занятиях в военной
139

Академии в девятидесятых годах, когда я там руководил практическими задачами. Затем
я встретился с ним уже как с членом Ш Гос. думы, принадлежавшим к партии октяб¬
ристов и входившим в состав комиссии обороны. Пылкий, преданный интересам родины,
он имел все данные для полезной общественной деятельности.
7. Об этом подала прошение Алексееву вдова Звегинцева, «чтобы таким образом получить
большую пенсию, дела ее очень расстроены. Алексеев сочувствует», - записал в днев¬
нике 23 декабря 1915 г. Лемке (ЛЕМКЕ Мих. 250 дней в царской Ставке (25 сент. 1915 —
2 июля 1916). Пб. 1920, с. 312). Звегиннев был известен как «второе я» Гучкова. См.
GOURKO В. War and Revolution in Russia. 1914—1917. N. Y. 1919, p. 315.
8. В мае — июне 1915 г. германское правительство добилось согласия обмениваться
с русским свидетельствами о смерти военнопленных. Два месяца спустя Министерство
иностранных дел было обеспокоено тем, что у находившихся в русском плену немцев
и австрийцев «в подавляющем большинстве случаев» причиной гибели являются, соглас¬
но этим документам, брюшной и сыпной тиф. «Поступление таковых документов во
враждебные нам страны,— предупреждал А. А. Нератов М. А. Беляева,- может послу¬
жить источником сначала жалоб, а затем и репрессивных мер» по отношению к русским
военнопленным. Соответствующий отдел Главного управления Генерального штаба
предложил Беляеву отдать распоряжение по тыловым округам об усилении борьбы
с эпидемическими заболеваниями, но «вместе с тем указать, дабы в упомянутых выше
свидетельствах приводились причины смерти без указания на тиф, а просто — на желу¬
дочные заболевания с обозначением их колитом и энтеритом». Уже оформленные свиде¬
тельства, в которых упоминалось о тифе, скарлатине, дизентерии, туберкулезе «и т. д.»,
заменялись новыми. Однако утаить истинную картину оказалось невозможно, так как
военнопленных обслуживали врачи преимущественно из числа пленных же либо земские
врачи, возмущавшиеся и открыто протестовавшие против фальсификации. 16 февраля
1916 г. принц А. П. Ольденбургский сообщал Поливанову, что нельзя «рассчитывать на
то, чтобы противник остался в неизвестности об истинном положении дел касательно
смертности военнопленных», тем более «что колиг и энтерит, по заключению врачей-
специалистов, вообще не считаются болезнями смертельного характера и, во всяком
случае, не могут быть причиной массовой смертности военнопленных. Независимо от
сего, исполнение приведенного распоряжения сопряжено для врачей с прямым нарушени¬
ем данной ими врачебной присяги и может рассматриваться как требование в данном
случае центральной власти о совершении исполнителями уголовно наказуемых и профес¬
сиональных преступных деяний». 19 февраля Николай И приказал отменить циркулярную
телеграмму Беляева от 3 сентября о «колите и энтерите». К тому времени назревала
возможность скандала, так как немцы добивались допуска в лагеря военнопленных своим
сестрам милосердия и нейтральным представителям Красного Креста (Государственный
архив Российской Федерации, ф. 1467, on. 1, д. 480, лл. 125	129).
9*. Обеспечив себе право голосования независимого от постановлений группы.
10*. 27 января Государь с Императрицей, дочерьми и свитой посетил госпиталь имени
наследника, устроенный в Зимнем Дворце, где находилось около 500 раненых солдат,
а также осматривал устроенные при госпитале для обучения выздоравливающих ремес¬
лам мастерские: ткацкую, столярную и кустарную.
11.	Штюрмер был одним из главных действующих лиц при разгроме в 1903—1904 гг.
тверских земцев, склонявшихся к либерализму (см. СОЛОВЬЕВ Ю. Б. Самодержавие
и дворянство в 1902— 1907 гг. Л. 1981, с. 95 96).
12*. В последнее время, после приезда в Петроград епископа тобольского Варнавы и представ¬
ления его 24 января в Царском Селе, говорят о близком общении с ним митрополита
Питирима, которого Б. В. Штюрмер, судя по газетным известиям, посетил одновременно
с епископом Варнавой 29 января.
13*. Только что наложен арест на брошюру А. С. Пругавина под заглавием «Леонтий Егоро¬
вич и его поклонницы».
14*. Насколько мне известно, расходов из этой суммы произведено не было; предназначалась
же она— как говорили для расходов по подготовке выборов в пятую Гос. думу
в случае, если бы четвертую пришлось распустить ранее срока.
15*. Общеземскому союзу был дан огромный заказ по снабжению армии теплыми вещами.
16*. Высочайше утвержденное 5 августа 1914 г. Положение об эвакуации раненых и больных,
статьи 50 59.
140

Древнеегипетская «Книга Мертвых»
Глава 27
Изречение, не дающее, чтобы сердце-хат N было отнято у него.
Говорит он:
— О вы, хватающие сердца и вырывающие хат, превращающие сердце челове¬
ка в то, что было сделано им в Херет-Нечер, так что оно забывает его ради вас.
Привет вам, Владыки Вечности, создатели Вековечности. Не берите это сердце
у меня, не порицайте мое хат. Не дайте моему сердцу творить это зло против
меня 53. Мое сердце — сердце Великого Именами, великого Бога, говорящего
своими сленами. Когда он посылает свое сердце из своего гела. его сердце решало
лучше, чем это делают боги. Я обладаю моим сердцем и владею им. Оно не скажет
о том, что я сделал.
Я тот, кто владеет своими членами. Подчинись мне, сердце мое, ибо я - твой
владыка, пока ты в моем теле. Ты не восстанешь против меня, ибо я тот, кому тебе
приказано подчиниться в Херет-Нечер.
Глава 30 б
Изречение, не дающее сердцу N восстать против него в Херет-Нечер.
Говорит он:
— Сердце мое матери моей, сердце мое матери моей! Мое хат моего бытия, не
свидетельствуй против меня как свидетель, не вставай против меня в Суде. Не
перевешивай меня перед хранителем весов. Ты — мой Ка, находящийся в моем теле,
Хнум, укрепивший члены мои. Когда ты выходишь в прекрасное место, уготовлен¬
ное для нас там, не делай наше имя мерзким для (загробных) придворных, размеща¬
ющих людей на их местах. Это будет хорошо для нас и хорошо для Слушающего,
и суд будет благоприятным для приговора. И не выдумывай напраслины против
меня перед Богом в присутствии Великого Бога — владыки Запада! Смотри! Благо¬
родство твое — в оправдании.
Комментарий:
Укрась скарабея из нефрита золотом, и помести его в хат человека, и соверши для
него церемонию отверзания уст. Он должен был помазан миррой.
Это изречение было найдено в городе Шмун [Гермополь Магна] под ногами
‘ (статуи) этого Бога 54. Оно было начертано на пластине из меди юга письменами
самого Бога во времена величества царя Севера и Юга [т. е. Верхнего и Нижнего
Египта - М. Ч.] Менкаура, ” правогласного, и было обнаружено царевичем Диди-
фхором в то время, когда он путешествовал, проводя инспекцию храмов и их клира.
Окончание. См. Вопросы истории, 1994, Де 8.
141

Глава 38
Изречение, чтобы жить воздухом в Херет-Нечер.
Говорит N :
— Я, Руги, старше Ра-Атума из Хеммиса. Вы, Кто-в-Своих-Святилищах, ведите
меня! Вы, Кто-в-Своих-Пещерах, сотворите путь для меня! Вы, пересекающие воды
по курсу ладьи Атума, я стою на палубе ладьи Ра. Я передаю его слова для рехит.
Я повторяю его слова Узкогорлому. Мои Отцы судят в мою пользу вечерней
порою. Я открываю мои уста, чтобы питаться жизнью, я живу воздухом, я вновь
живу после смерти подобно Ра каждый день.
Глава 40
Изречение для отражения того, кто ест осла.56
Говорит N :
— Назад, самец, отвращение Осириса! Тот отрезал твою голову, и я сделал все
против тебя. Сказано о тебе Эннеаде, чтобы причинить тебе вред. Назад, отвраще¬
ние Осириса в ладье Нешмет, когда он плывет вверх по течению на Запад при
попутном ветре.
Очистите себя все, боги, и сокрушите вратв Осириса, пока Владыки Тинитс-
кого нома в радости.
Назад, пожиратель осла, отвращение Ха, пребывающего в Дуате. Я знаю,
я знаю, я знаю, я знаю, где ты есть! Я владыка твоего глаза. Другими словами: [Я
владыка твоего глаза] на твоем лице! Не ешь меня -я чист! Кто я тогда? — Тот,
кто пришел сам. Ты не придешь против меня, приходящий без приглашения! Ты не
знаешь, что я хозяин твоего рта. Убирайся к своей мирре! «О лысый! Хор дейст¬
вительно пронзил (тебя)» — (говорят) его создания. И пусть наказание войдет
в твои внутренности. Эннеада твоя в Пе и Депу. Ребенок, который вышел,
пронзил тебя глазом Хора. Я отразил тебя, когда ты был рядом. Я низвергаю тебя
дыханием моего рта. О пожиратель грешников, жацно хватающий, нет моих грехов
на палетке писца дурных дел, нет моих грехов в записях Суда! Не причинишь ты мне
вреда, ибо я могу приказать, и схватят тебя. Не хватай меня, не ешь меня, ибо
я владыка горизонта! Поэтому Осирис N процветает .
["лава 51
Изречение, чтобы не ходить перевернутым.
Говорит N :
Мерзост ь моя, мерзост ь моя! Я не буду есть мою мерзость. Экскременты — эго
мерзость для меня. Я не буду есть их. Отбросы! Вред не придет от них. Я не
дотронусь до них руками. Я ire ступлю на них подошвами моих ног.
Глава 54
Изречение подаяния дыхания N в Херет-Нечер.
Говорит он:
— О Атум, дай мне живительное дыхание твоих ноздрей. Я это яйцо, бывшее
в Великом Гоготуне ”. Я защита, воссуществовавшая великой и отделившая Геба
от земли. Если я живу, живет и она, если я старею, стареет и она, если я дышу
воздухом, дышит воздухом и она. Я судья Разъятого. Я окружил его яйцо. Мое
завтра придет в надлежащее время.
Велика сила (бога) Сути! О окутавший (город) Пе и Две Земли, ты, кто среди
[божественного] пропитания, и ты, кто среди небесных ,8 [обитателей], защищайтесь
от того, кто в своем гнезде Ребенка, когда он выходит против вас.
142

Глава 55
Изречение подания дыхания в Херет-Нечер.
Говорит N :
Я шакал шакалов. Я Шу, распространяющий воздух перед Солнечным светом до
пределов неба, до пределов Земли, до пределов полета птицы Небех. Дыхание дано
мне этими юными. Я отрываю мой рот, я вижу моими глазами.
Глава 63
Изречение пития воды без опасности сгореть.
— О бык Запада, принеси меня к себе. Я весло Ра. которым он гребет (среди)
старых. Я не сгорю, я не обожгусь. Я Бабаи первый сын Осириса, соединенного
всеми богами внутри Ока его в Гелиополе. Я Наследник, распеленывающий Велико¬
го Утомленного 60. Имя мое процветает для меня. Я препя тствую другому, живуще¬
му во мне (?), день за днем.
Г лава 74
Изречение движения ног и выхода из земли.
Говорит N :
- Делай делаемое тобою, о Сокар ъ‘, Сокар в своем доме на пороге Херет-Нечер.
Я Сияющий на небосклоне. Я выхожу в небо, я приближаюсь к Сияющему. О, как
я устал! Как я устал! Я иду, и я так устал на берегу тех, чья речь унесена прочь
в Херет-Нечер.
Г лава 75
Изречение шествия к Гелиополю и получения там места.
Говорит N :
Я вышел из Дуата. я пришел от пределов Земли. Мои пелены внутренности
бабуинов. Я прошествовал через чистые святилища даров. Я прорвался в святилища
[бога] Ремрема. Я достиг святилищ [бота] Ихсесефа. Я проник в тайные ограды.
Я прошел мимо дома [бога] Кемкема. (Амулет) Тит ь2 протянула руки ко мне. Она
поручила меня своей сестре Хебенет и своей матеря Кехескхет. Она помещает меня
в восточной части неба, где опускается Ра и где Ра поднимается вверх каждый день.
Я (тоже) опустился, и вышел, и был возвеличен, как Бог. Они поставили меня на эту
тайную дорогу, но которой прошествовал Тот, когда примирил он Двух Сража¬
ющихся 63. Отт путешествует, он путешествует в Пе, он приходит в Дену.
Г лава 76
Изречение принятия любого (желаемого) облика.
Говорит N :
Я прошел мимо Дома Царя. Эго чибис принес тебя ко мне. Привет тебе,
взлетающий к небу, украсивший сына Белой короной, защитник Белой короны.
Я существую в тебе. Я соединяюсь с Великим Богом. Дай мне путь, по которому
я могу пройти!
Глава 89
Изречение, дающее [душе] Ба соединиться с телом в Херет-Нечер.
Говорит Осирис N :
О Приносящий! О Ведущий! Сущий в своем зале, великий Бог! Дай душе моей
придти ко мне отовсюду, где она можег быть. Гели есть преграды в принесении мне
143

души моей отовсюду, где бы она ни была, ты найдешь Око Хора встающим против
тебя, как эти там. Пока Осирис N спит, Осирис N схватывает спящих в Гелиополе,
стране тысяч соединенных.
Приведет ко мне мой Ба моею Ах правого голосом отовсюду, где он может
быть. Они, эти с Неба и Земли, идут против тебя ради души моей. Если есть
препятствия у тебя дать моей душе увидеть мое тело, ты найдешь Око Хора
встающим против тебя, как эти там. О, боги, влекущие ладью Владыки Милли¬
онов 64, приносящие небо в Дуат, уничтожающие тайны Загробного Неба, застав¬
ляющие души достичь мумий; хотя ваши руки заняты бечевой, сжимайте, хватайте
ваши копья, изгоняйте врагов, и ладья возликует, и великий Бог отправится в мире!
Так заставьте эту душу Осириса N подняться под ваши седалища на восточном
горизонте неба, чтобы шествовать к месту, где она была вчера, с миром, с миром на
запад. Увидит она мумию свою и упокоится в своем теле. Не погибнет она, не
пройдет она мимо во веки веков.
Говорится над душой 65 из золота, вправленной в драгоценные камни, которую
человек поместил на свое сердце-хат. У того, кто знает это изречение, тело не
погибнет и его душа не покинет тела. Воистину прекрасное изречение, испытанное
миллионы раз.
Глава 105
Изречение умиротворения Ка N для него в Херет-Нечер.
— Привет тебе, мой Ка, моя жизнь. Смотри, я пришел под твое сияние, могучий,
сильный душою, могущественный. Я принес тебе натрон-бэд и ладан, которым
я очищу тебя, которым я очищу твою слюну. Эти дурные слова, которые я произ¬
носил, эти плохие дела, которые я совершал, не будут предъявлены мне, ибо эго мой
папирусный амулет, который в горле Ра. дан обитателям горизонта. Если они
процветают, процветаю и я и процветает мой Ка подобно им.
Пропитание моего Ка подобно их пропитанию. Ты, кто взвешивает на весах,
пусть истина взойдет к ноздрям Ра в тот день суда. Не дай моей голове быть
унесенной от меня, ибо я не глаз подсматривающий и не ухо подслушивающее. Я не
жертвенный бык. Ничто от меня не стало смертной жертвой тем, кто над Нут. Дай
мне пройти мимо тебя, я чист. Оправдан Осирис перед врагами его.
Глава 106
Изречение подания ежедневных даров в Мемфисе и в Херет-Нечер.
Говорит N :
— О Старший, владыка пропитания. О Старший над верхними домами и вы,
дающие хлеб Птаху! Дайте мне хлеба, дайте мне пива. Мой завтрак из (мяса)
бедра и печений. О, перевозчик Полей Иалу, принеси мне эти хлебы через твое
водяное пространство, как для Отца твоего, Старшего, переправившегося в божест¬
вен ной ладье 66.
Глава 109
Изречение знания душ Востока.
Говорит N :
— Я знаю восточные врата неба, у которых южная (часть) —- в озере гусей хару,
а северная — в водоеме гусей ру. Там проплывает Ра под парусом и на веслах,
а я управляю канатами божественной ладьи. Я гребец неутомимый на барке Ра.
Знаю я эти две сикоморы из бирюзы, выходит Ра между ними, шествуя по столпам
Шу к этим вратам Владыки Востока 67, через которые выходит Ра.
Я знаю Поля Иалу, принадлежащие Ра. Стены их из Металла. Высота ячменя
там 5 локтей 68: колосья его в два локтя, а стебель — в три. Их пшеница в 7 локтей:
колосья ее в три локгя, а стебель  в четыре. Аху, девяти локтей высоты каждый,
срезают их бок о бок с Душами Востока.
144

Я знаю души Востока — это Хорахти 69, козленок Хурсрги 70 и Утренняя
Звезда71. Я построил город богов. Я знаю его, я знаю его имя. Его имя —
Поля Иалу.
Глава 117
Изречение получения пути в Ра-Сетау.
Говорит N :
- Дороги уготованы мне в Ра-Сетау. Я тот, кого Старшие украшают Великой
Царской Коброй. Я воистину иду. Я принес жертвы в Абидосе. Откройте мне дорогу
в Ра-Сетау, ибо я излечил болезнь Осириса. Я тог, кто сотворил воду, предназначен¬
ную для его трона, и его путь в долине и в озере. О Старший, дай мне дорогу, я и ты
одно и то же.
Получение лучших путей в Херет-Нечер.
— О вы, властвующие в Ра-Сетау, я тот, кого одевают Старшие, появившийся
украшенным Великой Царской Коброй. Я пришел. Я поместил свои жертвы в Аби¬
досе. Откройте мне путь в Ра-Сетау, ибо я исцелил свои болезни в Осирисе. Мои —
края воды. О находящийся в своей ладье, оправдавший Осириса перед его врагами,
оправдай Осириса N перед его врагами. Тогда будет он существовать, как один из
вас, и найдет дружбу с Владыкой Вечности. Он пойдет, как идете вы, встанет, как
стоите вы, сядет, как сидите вы. Он будет говорить, как говорите вы пред Великим
Богом, Владыкой Запада 72.
Глава 118
Изречение приближения к Ра-Сетау.
Говорит N :
— Я родился в Ра-Сегау. Просветление дано мне теми, кто среди Саху в чистоте
Осириса. Я получаю долгие лета в Ра-Сетау, как гот, кого проводит Осирис через
обе иат Осириса. Я Единственный, кого провели они через обе иат Осириса.
Г лава 119
Изречение знания имени Ра [или Осириса], входа и выхода в Ра-Сетау.
Говорит N :
— Я Старший, сотворивший свой свет. Я пришел к тебе, Осирис, чтобы поклонить¬
ся тебе, чтобы очиститься в твоих истечениях, происходящих из тебя. Я придумал
имя для Ра-Сетау, когда я обнаружил его. Привет тебе. Осирис, в твоем могуществе
и силе в Ра-Сетау [пли в Абидосе]. Ты окружаешь небо и гребешь подле Ра, ты
видишь рехит.
Единственный, окружающие небо подле Ра, смотри, я говорю тебе, Осирис: «У
меня достоинство Бога»; поэтому то, что я говорю, происходит. Я не буду прогнан
от тебя, Осирис!
Тот, кто знает это изречение, войдет в Ра-Сетау.
Глава 125
Говорится при достижении Зала Двух Истин; избавление N от всех дурных дел,
которые он совершил; созерцание ликов всех богов.
Говорит N :
— Хвала тебе, великий Бог, владыка Двух Истин! Я пришел к тебе, мой владыка.
Ты привел меня, чтобы я увидел твою красоту. Я знаю тебя. Я знаю твое имя.
Я знаю имена 42-х богов, пребывающих с тобою в этом Зале Двух Истин, которые
живут злыми, питаясь их кровью в день ответа перед Ун-Нефером. Две Дочери, Два
Его Ока, Владыка Истины имя твое.
Вот я пришел в тебе. Я принес тебе правду, я отогнал ложь для тебя. Я не
145

поступал неправедно ни с кем; я не убивал людей. Я не творил зла вместо
справедливости. Я не знаю ничего, что нечисто. Я не притеснял бедного. Я не
делал того, что мерзко богам. Не оскорблял я слугу перед хозяином. Я не
причинял никому страданий. Никого не заставлял плакать. Я не убивал и не
заставлял убивать. Я никому не причинял боли. Я не уменьшал жертвенную
еду в храмах. Я не уносил хлеба ботов. Я не присваивал заупокойных даров.
Я не развратничал. Я не мужеложствовал. Я не уменьшал меры зерна. Я не
убавлял меры длины. Я не покушался на чужие поля. Я не утяжелял гири
весов. Я не облегчал чаши весов. Я не отнимал молока от уст младенца.
Я не уводил скот с сто пастбищ. Я не ловил птиц ботов, не удил рыбу в их
водоемах. Я не задерживал воду в ее время. Я не строил запруд на текущей
воде. Я не гасил огонь в его время. Я не удалял скот от имущества Бога.
Я не задерживал Бога при его выходах. Я чист, я чист, я чист, я чист!
Моя чистота чистота Феникса из Гераклеополя, ибо я нос Владыки Дыха¬
ния, который дает жизнь всем рехит в день Восполнения Ока Уджат в Гелиополе
в последний день второго месяца зимы перед Владыкой згой Земли. Я один из тех,
кто видел полноту Ока в Гелионоле. Ничего дурного не случится со мною в этой
стране и в этом Зале Двух Истин, ибо я знаю имена этих богов, которые находятся
в нем, спутников Великого Бога:
О Широко Шагающий, вышедший из Гелиополя, я не грешил.
О Обнимающий Пламя, вышедший из Хераха. я не воровал.
О Носатый, вышедший из Гермополя, я не был жадным.
О Глотающий Тени, вышедший из пещеры, я не крал.
О Свирепый Ликом, вышедший из Ра-Сетау, я не убивал людей.
О Руги, Вышедший Из Неба, я не уменьшал меры.
О Кремнеглазый, вышедший из Летоиоля, я не делал дурных вещей.
О Пылающий, вышедший задом, я не крал имущества Бога.
О Ломающий Кости, вышедший из Гераклеополя, я не говорил лжи.
О Процветающий в пламени, вышедший из Мемфиса, я не уносил еды.
О Обитатель Пещеры, вышедший е Запада, я не был раздражительным.
О Белозубый, вышедший из Фаюма, я не преступал закона.
О Поедатель Крови, вышедший из места бойни, я не убивал божественного скота.
О Поедатель внутренностей, вышедший из двора 30-ти я не ростовщичествовал.
О Владыка Правды, вышедший из Двух Истин, я не воровал хлеба.
О Сбивающий с пути, вышедший из Бубаетиса, я не подслушивал.
О Бледный, вышедший из Гелиополя, я не был болтливым.
О Дважды Злющая Гадюка, вышедшая из Анеджи, я не препирался ради моего имущества.
О змей Уамемти, вышедший из места казни, я не прелюбодействовал.
О Видящий'То-Что-ОН'Унес, вышедший из дома Мина, я не был нечистым.
О Ты-Кто-Над-Первородным, вышедший из Имад, я не внушал ужас.
О Разрушитель, вышедший из Ксоиеа, я не црссчупал закона.
О Творящий Несчастье, вышедший из Урит, я не гневался.
О Дитя, вышедшее из Гелиопольского нома, я не был глух к словам правды.
О Произносящий Изречения, вышедший из Унси, я не творил несчастья.
О Бубасги, вышедший из Шетит, я не подмиг ивал.
О ты с Лицом-Назад, вышедший из moi ильной ямы, я не развратничал, я не мужеложствовал.
О Горяченогий, вышедший из сумерек, я не лицемерил.
О Темный, вышедший из темноты, я не препирался.
О Приносящий свои приношения, вышедший из Санса, я не совершал насилия.
О Владыка Лиц, вышедший из Наджефга, я не был вспыльчивым.
О Советчик, вышедший из У нет, я не искажал мою природу, я не омывал Бога.
О Рогатый, вышедший из Асыота, я не болтал.
О Нефертум. вышедший из Мемфиса, я не творил неправды, я не делал зла.
О Не Дающий Остаться В Живых, вышедший из Бусириеа, я не оскорблял Царя.
О Ты-Делающий-Что-Хочешь, вышедший из Ангеополя, я не не переходил вброд через воду.
О Ихи, вышедший из Пуна, я не повышал голос.
О Дающий Процветание рехит, вышедший из своего обиталища, я не оскорблял Бога.
О Соединитель хороших вещей, вышедший из нома Г арпуна, я не был надменным.
О Соединитель Ка, вышедший из города, я не делал различия между собой и другими.
146

О Верхнеглавый, вышедший из ямы, не велико было принадлежащее мне имущество.
О Несущий Свою Руку, вышедший из Страны Молчания, я не оскорблял Бога в моем городе.
Говорит N:
— Слава вам, боги! Я знаю вас. Я знаю ваши имена. Вы не скажете о моих грехах
этому Богу, в свите которого вы состоите. Обвинения против меня не будет перед
лицом Владыки Вселенной, ибо я творил правду в Та-Мери, Я не оскорблял Бога.
Нет обвинения против меня у царя в его день.
Слава вам, находящиеся в Зале Двух Истин, не имеющие в себе лжи,
живущие правдой и пьющие правду перед лицом Хора, сияющего в его солнечном
диске. Избавьте меня от Бабаи, живущего внутренностями старших в этот день
Великого Расчета.
Вот я пришел к вам. Я без греха, без порока, без зла, без слабостей. Нет того,
против кого я бы сотворил что-нибудь. Я живу правдой. Я пыо правду моего
сердца. Я делал то, что просили люди и что нравилось богам. Я умилостивлял Бога
тем, что ему приятно. Я давал хлеб голодному, воду — - жаждущему, одежду —
нагому, ладью для переправы не имеющему ее. Я совершал жертвы богам
и заупокойные жертвенные службы светлым душам (аху). Освободите меня, защити¬
те меня. Не говорите против меня перед лицом Великого Бога. Я чист устами, я чист
руками. Я тот, кому говорят «Приди с миром!» те, кто видят его, ибо я слышал этот
разговор осла и кошки в доме Того-У-Кого-Открыт-Рот. Если я буду свидетель¬
ствовать перед ним, он будет оглашать.
Я видел разделывание дерева Ишед в Ра-Сетау. Я — жрец сэм богов 7Л,
который знает, что у них внутри. Я пришел, чтобы свидетельствовать правду
и привести весы в равновесие.
О Бог высокий на своем пьедестале, владыка короны Агеф 7\ взявший себе имя
«Владыка Дыхания»! Избавь меня от твоих вестников, которые причиняют зло
и приносят бедствия, чьи лица не выражают сострадания, ибо я творил правду для
Владыки Правды. Я чист, моя грудь чиста, моя спина чиста, моя середина — место
правды, нет ни одного моего члена, лишенного правды. Я омылся в южном водоеме.
Я упокоился в Северном городе на полях кузнечиков, где я омылся в этот час ночи или
дня, чтобы успокоить сердца богов, когда я прохожу по ним (полям) ночью или днем.
— Пусть он войдет, - говорят они мне. Кто ты? говорят они мне. ----- Как
имя твое? — говорят они мне.
— Я владыка побегов зарослей папируса. Тот-Кто-В-Маслине имя мое.
— Через что ты прошел? говорят они мне.
Я прошел через северный город зарослей.
Что ты видел там?
— Бедро и голень.
Что ты сказал им?
— «Я видел ликование в землях азиатов».
— - Что они дали тебе?
— Пламя огня и кристалл.
— Что ты с ними сделал?
Я похоронил их на берегу Озера Правды как вечерние вещи.
— Что ты нашел там, на берегу Озера Правды?
Жезл из кремня. Податель Дыхания -- имя его.
- Что ты сделал с огнем и кристаллом после того, как ты похоронил их?
----- Я оплакал их. Я вырыл их. Я загасил огонь, я сокрушил кристалл. Я бросил
их в озеро.
— Иди! Войди через эти врата Зала двух истин, ты знаешь нас.
— Мы не дадим тебе пройти мимо нас, говорят косяки этих вра г,- пока ты
не скажешь наше имя.
— Гиря Точного Отвеса ваше имя.
Я не дам тебе пройти мимо меня, говорит правая створка этой двери,—-
пока ты не назовешь мое имя.
Чаша Весов Для Взвешивания Правды твое имя.
— - Я не дам тебе пройти мимо меня, говорит левая створка этой двери,—
пока ты не назовешь мое имя.
Приношение Вином имя твое.
147

— Я не дам тебе пройти мимо меня,— говорит порог этой двери,— пока ты не
назовешь мое имя.
— Бык Геба — имя твое.
— Я не открою тебе,— говорит задвижка этой двери,— пока ты не скажешь
моего имени.
— Плоть Матери Его — твое имя.
— Я не открою тебе,— говорит засов этой двери,— пока ты не скажешь
моего имени.
— Живое Око Собека 75 Владыки Баху — твое имя.
Я не открою тебе, я не дам тебе пройти мимо меня,— говорит привратник
этой двери,— пока ты не назовешь моего имени.
— Хаг Шу, Которое Он Дал Как Защиту Осириса, - твое имя.
— Мы не дадим тебе пройти мимо нас,— говорят притолки этой двери,— пока
ты не назовешь наших имен.
— Они — Отродья Кобр.
— Ты знаешь нас. Проходи.
— Ты не ступишь на меня,- говорит пол этого зала.
— Но почему? Я чист.
— Потому, что я не знаю имен твоих ног, которыми ты ступаешь по мне.
Скажи мне.
— Тайный образ Мина — имя моей правой ноги, Унпет Хатхор — имя моей
левой ноги.
Пройди по нам. Ты знаешь нас,— говорят они.
- Я не доложу о тебе,— говорит привратник зала,— пока ты не скажешь
моего имени.
Ведающий Сердца,— Испытующий Утробы — имя твое.
— Кому я должен доложить о тебе из богов, которые на своих постах?
— Скажи это Проводнику Обеих Земель.
— Кто это Проводник Обеих Земель?
— Это Тот.
— Входи! — говорит Тот.— Зачем ты пришел?
— Я пришел держать ответ.
— Каков ты?
— Я чист от всякого греха и пороков тех, кто пребывает в свой день. Я не
нахожусь среди них.
— Кому доложить о тебе?
— Тому, у кого потолок — огонь, стены — живые кобры, пол его дома — вода.
— Кто это?
— Это Осирис.
— Иди, о тебе доложили. Твой хлеб — Цельное Око, твое пиво — Цельное
Око, смертные жертвы тебе на Земле — Цельное Око. Так говорит он N.
Говорится при входе в Зал Двух Истин.
Это изречение произносится, когда он чист и омыт, после того как он облачился
в свои одеяния, обут в белые сандалии, и умащен миррой, и преподнес молодого
бычка, курицу, ладан, хлеб, пиво и овощи.
Смотри! Перепиши для себя этот текст. Напиши его на чистой поверхности Нубийс¬
кими чернилами и измажь его землей, на которую не ступал лев.
Что до того, в чьем распоряжении имеется этот свиток, он и его дети будут
продолжать процветать и не будут голодными. Он будет известен Царю и его двору.
Будут даны ему печенье, кувшины, хлеб-песэн, и толстый кусок мяса с алтаря
великого Бога — Владыки Дуата. Он не будет прогнан ни от каких ворот Запада.
Его повлекут вместе с царем Верхнего и Нижнего Египта. Он будет в свите Осириса.
Воистину замечательное изречение, проверенное миллионы раз.
щ
Глава 138
Изречение входа в Абидос и пребывания в свите Осириса.
Говорит N :
О вы, боги, обитающие в Абидосе, весь Суд во всей его полноте! Ликуйте
148

при моем приближении. Вы увидите моего отца Осириса. Я был испытан и вышел
перед ним.
Я его Хор, владыка Черной страны и Красной страны 76. Я захватил все,
будучи непобедимым, чье Око преобладает над врагами его, кто спас своего Отца,
унесенного потоком, и спас свою мать; кто сокрушил своих врагов и изгнал
грабителей отсюда, кто заставил замолчать мощь Вредного. Я правитель толпы,
Владыка Обеих земель, взявший лучшее в царстве своего Отца.
Я был судим, я был оправдан. Я преобладаю над своими врагами. Произойдет
с ними то, что они делали против меня. Моя сила - это моя защита. Я сын
Осириса. Мой Отец Защитил свое тело от Зловредных.
Глава 175
Изречение, не дающее умереть вторично.
Говорит Осирис N, правдивый голосом:
«О Тот, что будет сделано с детьми Нут? Они создали войну, они подняли шум, они
творили неправду, они породили восстания, они устроили резню, они породили
стражу. Более того, они сделали великое ничтожным во всем, что я создал. Окажи
же действенную помощь, о Тот!» говорит Атум. «Ты не будешь более испыты¬
вать зло, ты не будешь страдать. Их годы сокращены, их последние месяцы
подошли к концу, пока они тайком творили пакости во всем, что ты создал». Я —
твоя палетка, о Тот, я принес тебе твой сосуд с водой 77. Я не нахожусь среди тех,
кто предал свои тайны. Предательство не зародится во мне.
Говорит Осирис N:
О Атум, что это значит, что я отправляюсь сюда. Ведь здесь нет воды и нет воздуха.
Это место такое глубокое, такое темное и такое пустынное! — «Здесь живут
в спокойствии сердца». -- Но ведь здесь нет любовных наслаждений! - - «Я дал
просветление вместо воды, воздуха и любовных наслаждений и спокойствие серд¬
ца — вместо.хлеба и пива»,— молвил Атум. «Ты улицезреешь. что я не дам тебе
страдать от лишений». (Но) ведь каждый бог отправил свой трон в Ладье
Миллионов (Лет)! — «Твой трон (принадлежит) твоему сыну Хору», - молвит
Атум.— Будет ли он посылать старших? - «Я сделаю так, что он будет посылать
старших. Он будет повелителем твоего трона и унаследует трон на Острове Пламе¬
ни». Прикажи, чтобы [бог - ?] увидел спутника его; чтобы я лицезрел лик владыки
моего Атума.
«А каково время жизни?» говорит Осирис. «Ты будешь пребывать миллионы
миллионов лет, время [твоей жизни] — миллионы лет. [Когда-нибудь] я уничтожу
все, что я создал. Эта Земля вновь станет хаосом и наводнением, как было
вначале. [Только] я, я и Осирис [останемся в живых], и я приму облики змей,
которых не знают люди и не видели боги. Как прекрасно то, что я сделал
для Осириса, больше, чем для всех других богов, ибо я дал ему владение,
а его сын Хор унаследовал его трон на Острове Пламени. Я дал ему место
в Ладье Миллионов Лет, и Хор утвердился на фасаде [его дворца], желая воз¬
двигнуть его монументы». «Будет ли душа Сэтха послана [на Запад] скорее,
чем (души) всех других богов?». «Я взял под стражу его душу в Ладье
из-за его желания заставить трепетать от страха тело Бога».
О мой отец Осирис, сделай для меня то, что сделал для тебя твой отец Ра!
Пусть я «продолжусь» 78 на Земле; пусть я воздвигну мой трон. Пусть мой наслед¬
ник будет здоров; пусть моя гробница будет прочной и пусть моя челядь будет на
Земле. Пусть мои враги будут, как плоды сикоморы, и пусть (богиня) Селкет 79
стережет их оковы. Я твой сын, отец мой Ра! Сделай (все) это для меня, для жизни,
процветания и здоровья, и Хор утвердится на его фасаде. Сделай так, чтобы
отпущенное мне время прошло в достижении достоинства среди достойных.
... звук молитвы — в Гераклеополе, ликование в Наирутэф. ... он наследует
его трон; он управляет всем на двух берегах. Эннеада умиротворена этим. Сэтх ...
«О владыка мой Атум, - говорит Осирис,— пусть Сути трепещет от ужаса, когда он
видит мои образы ... Пришли ко мне все люди, все пат, все рехит, все хенмемег ...
(склоняясь) в поклонах, когда они видят меня, ибо ты заставил бояться меня
и создал благоговение передо мной ... все его ...». Тогда пришел Сути; его голова
*
149

склонена, лицо касалось земли, ибо он видел, что было сделано против него ...
(кровь), которая капала из его носа. Тогда Осирис оплодотворил [землю] кровью,
вышедшей из Гераклеополя. .., чтобы видеть Осириса. Он нашел его сидящим в его
доме, его голова распухла от жжения ... Тогда сказал Осирис: «Надави на эти
опухоли, чтобы исторгнуть кровь и зловонный гной из них в болото. ... мое лицо,
чтобы я мог возвысить мой лоб. Распорядись начальнику мастеров относительно
[этого], мое зело ...». Сказал Ра Осирису: «Твое лицо укреплено, возвышен твой лоб.
Как силен страх перед юбой, как велико преклонение тебе ... которые вышли к тебе
из моих уст! Смотри, твое имя пребывает миллионы миллионов лет». Пребывает
это имя его ... Pro имя первенствует в Гераклеополе, великая корона атеф — на его
голове. Миллионы, созни тысяч, десятки тысяч и тысячи ... [ему] даны хлеб и пиво,
быки и птицы и все прекрасное и чистое, больше, чем найдется воды в речном
потоке. ... миллионами утверждены перед ним; напитки тысячами дарованы ему;
пропитание ею прекрасное ...
Сказал Ра Хору: «Подобного тому, что было сделано для тебя, не делалось
никогда. Осирис заставил меня сделать это из почтения к его словам. ... это вышло
к гебе из моих усг, и жертвенные хлеба воссуществуют. Твое имя было сообщено
( какому-то божеству М. Ч.) ... Она не даст дыхания ... пребывает имя ее великое
в Гераклеополе. Как велик страх перед гобой, как велико преклонение тебе, наслед¬
ник в доме Осириса, рожденный Исидой — божественным Оком! Осирис N будет
существовать, как существуешь ты, он «продолжится» как «продолжаешься» ты, ибо
его годы на Земле подобны твоим годам, и наоборот миллионы, миллионы,
миллионы лет».
Говорится над изображением Хора, сделанным из ляпис-лазури, помещенным
на горле мумии в качестве защиты на Земле, которую дает челядь человека людям,
богам, аху и покойным. Это их добрые дела, которые спасут его в Херет-Нечер.
Пусть это будет сделано также и для тебя.
Воистину замечательное изречение, проверенное миллионы раз для Осириса N.
Глава 191
Изречение, чтобы принести душу к телу.
Говори! N :
О ты, уносящий души живых! О ты, отсекающий тени! О вы, боги над живущими!
Идит е, принесите душу Осириса N, чтобы она могла соединиться с телом, чтобы его
сердце возрадовалось, чтобы его душа вошла в его тело и в его сердце; поместите
его душу в его тело и в его сердце, соедините его душу с телом и его сердцем.
Принесите их ему, боги, в храм Бенбен в Гелиополе позади Шу, сына Атума. Его
сердце, как у Ра, его сердце-хат, как у Хепри. Дважды чисты приношения твоему Ка,
твоему телу, твоей душе, твоей тени, твоей мумии, о N, в Дуате навечно.
Глава 192
Инос изречение (подобное предыдущему).
О Осирис N. дыважды живой, дважды юный! Нет никакого зла в том месте, где
ты находишься. Ты выходишь днем, ты наслаждаешься его лучами, и боги сидят
в том месте, где ты пребываешь. Ты поднимаешься и опускаешься, и ноги твои не
отторгнуты Ты входишь к богам беспрепятственно. Отктыгы для тебя двойные
двери Дуата в стране тишины; открыты для тебя врата тайных областей. Стражи
простирают к гебе руки, радуясь твоему приближению, и говорят: «Ты входишь
приятным, Осирис N, любовь к тебе с тем, перед кем ты идешь». Они встречают
тебя многочисленными хвалами, и каждый присоединяется к ним. Они говорят тебе,
Осирис N, когда они окружают алтарь пред тобою: «Ты входишь приятным, ты
выходишь любимым!»
Он 80 ставит тебя во главе их, он доволен тобой, и ты разделяешь с ним
приношения. Он защищает тебя, он устраняет твое зло.
Привет гебе! Безгрешные любят тебя, они, обитающие в Херег-Нечер, заботят¬
ся о тебе, Осирис, царствующий на Западе, правогласный Осирис N. Обитающие
150

в Дуате идут к тебе с восхвалениями. Они обращают свои взоры навстречу тебе,
глава богов, видят тебя, Осирис N, глава богов, приказывающий тем, чьи места
сокрыты. Они радуются гебе. Ты рядом с тем местом, где пребывают боги!
Комментарии
53. Имеются в виду обличительные свидетельства сердца о дурных делах покойного, совер¬
шенных им при жизни.
54. Имеется в виду изваяние бога Тота покровителя Гермополя. Судя по некоторым
представлениям, Тот являлся автором Книги Мерт вых.
55. Менкаура (Микерин в греческой передаче этого имени) - четвертый фараон IV династии
(ок. 2490-- 2471 гг. до н. з.), строитель третьей великой пирамиды в Гизе.
56. Кто такой «пожиратель осла», в тексте не говорится, но на виньетке к этой главе мы видим
покойного, пронзающего копьем огромного змея, хватающего за спину осла.
57. Великий Гоготун по некоторым представлениям - первоптица, положившая на возник¬
ший из водного хаоса холм яйцо, из которого родился 6oi -солнце.
58. Дословно: «ляпис-лазурные», «синие» видимо, духи, обитающие в небесах.
59. Бабаи сподвижник Сэтха. демон мрака.
60. Т. е. Осириса, который, после всею, пережитою им, стал величаться также Великим
Утомленным и Утомленным Сердцем.
61. Сокар— бог плодородия и покровитель мертвых. «Обитал» в Саккаре, 1де находился
мемфисский некрополь, и носил титул «Сокар из Ра-Сетау». Отождествлялся с Птахом
(Птах-Сокар) и Осирисом (Сокар-Оснрис), а позднее с ними обоими (Птах-Сокар-
Осирис). Изображался в виде сокола, а как Сокар-Осирие в облике стоящей мумии
с головой сокола.
62. Защитный амулет, «кровь Исиды». Напоминает по форме знаменитый знак жизни «анх»
крест с петлей наверху, только е опущенными ветвями. Тит воспринимается как существо
женского рода.
63. Т. е. Хора и Сэтха.
64. Т. е. Ра.
65. Т. е. над золотым амулетом, изображающим «душу» Ба.
66. Т. е. для Атума.
67. Т. е. Ра-Атума.
68. Древнеегипетский локоть приблизительно 52 ем.
69. Хорахти - одна из ипостасей Хора («Хор двух горизонтов»).
70. Козленок Хурерти сын богини Хери.
71. Т. е. Венера.
72. Т. е. Осирисом.
73. Жрец сэм участвовал в погребальном ритуале, облачался в шкуру леопарда, окуривал
мумию благовониями.
74. Корона Атеф корона Осириса, напоминающая Белую корону фараона, но с двумя
высокими перьями по бокам.
75. Собек бог-крокодил.
76. Черная страна Египет с ею плодородной почвой, в отличие от Красной
страны — пустыни.
77. Палетка и сосуд с водой - принадлежности писца. На налегке (обычно деревянной
дощечке) хранились сухие краски, которые набирались на смоченную водой камышовую
кисточку.
78. «Продолжиться» -- оставит ь после себя владение и детсй-наследников.
79. Селкет - богиня-скорпион.
80. Т. е. Великий Бог.

ЛЮДИ. СОБЫТИЯ. ФАКТЫ
«Русы живут на острове»
И.Н.Вязинин
Свыше 200 лет длится дискуссия о происхождении термина «русь». А.А.Шахматов связывал
его с г.Старая Русса. Именно его название переносилось, по его мнению, на страну и вызывало
у иностранцев представление о том, что она является островом, вмещается на нем. В связи
с этим ученый приводит свидетельство арабского писателя IX в. Ибн-Даста: «Что касается до
Русии, то она находится на острове, окруженном озером. Остров занимает пространство трех
дней пути, покрыт лесами и болотами». В Итиле, как видно из сообщения другого арабского
писателя — Ал-Бекри, продолжал Шахматов, знали, что «Волга течет в страну хазар из страны
русов». И это служит лишним указанием «на то, где искать древнейшую Русь» \ К сожалению,
Шахматов недостаточно убедительно обосновал свои выводы. Не удалось это и другим,
в частности С.Ф.Платонову 2. И как бы подводя итоги, Б.Д.Греков признал: «Пока нет
возможности точно определить местонахождение «Русии на острове». Может быть, эту
загадку вообще не придется разрешить никогда» \ Тому, кто занимается уже несколько
десятилетий историей Старой Руссы, неоднократно сталкиваясь с понятиями «русь» и «ост¬
ров», трудно согласиться с такими выводами.
Ранее исследователи пользовались в основном сведениями, почерпнутыми из печатных
трудов и скудных архивных источников. Они не имели подробной карты Приильменья
и детального плана древней Русы, лично ее не исследовали. У них не было данных раскопок,
начатых здесь лишь в 1966 году.
Основание Старой Руссы теряется в глубине веков. Н.И.Костомаров считал, что извест¬
ное предание о Словене и Русе как основателях Новгорода и Старой Руссы «не лишено фактов
народности и исторической действительности» 4. На эту легенду ссылался и С.Герберштейн,
немецкий посол, посетивший Россию в 1517 г.: «О происхождении названия «Руссия» существу¬
ют разные мнения. Одни утверждают, будто она получила имя некоего Русса (брата или внука
Леха, князя польского), который якобы был и князем руссов; по мнению же других, ее имя
происходит от одного очень древнего города по имени Русс, недалеко от Новгорода" Велико¬
го» 5. «В России много больших городов и по-своему великолепных,— писал немецкий
путешественник А.Олеарий в 1634 г.,— среди которых знатнейшие — Москва, Великий Нов¬
город, Псков... Старая Русса (всего названо их 18.— И.В.). От последнего города, как
некоторые думают, Россия получила свое название» 6. Существует мнение, что «в далекие,
незапамятные, по-видимому, долетописные, времена русы проникли в бассейн Ильменя и осно¬
вали Старую Руссу, которая в дворянско-буржуазной науке считалась местом образования
Руси», а «центр приильменских славян был первоначально в Руссе, а затем в Новгороде» 7.
Первое упоминание Русы в Новгородской летописи относится к 1167 году. Однако
начатые под руководством А.Ф.Медведева раскопки установили, что в то время город уже
имел мощеные улицы и добротные деревянные постройки. Старая Русса стала пятым древне-
Вязинин Иван Николаевич — кандидат исторических наук, г. Новгород.
152

русским городом, где были найдены берестяные грамоты (сейчас их уже 28). Находки
последующих лет позволили утверждать, что Русса существует не менее 950 лет. Неожиданное
подтверждение этому было найдено при раскопках в Новгороде. В обнаруженной там
берестяной грамоте содержались записи ростовщика начала 70-х годов XI в.: «У Бояна
в Русе гривна, у Житобуда в Русе 13 кун и гривна». В ходе раскопок в Старой Руссе
обнаружены следы X века.
Расположенная в районе соленого озерка по обоим берегам р.Порусьи, на правой стороне
рек Полисти и Перерытицы, Руса, по-видимому, составилась из нескольких поселений, кото¬
рые сначала были самостоятельными, а потом объединились в одну городскую общину, что
сохранилось в позднем разделении ее на концы: Рогов, Середка, Емца (Емецкий),
Коломец (Песий).
Два последних наименования явно не славяно-русского происхождения. Они достались
пришельцам в наследство от местных аборигенов. «Емь» («Ямь») — прибалтийско-финское
племя «Наше», с середины I тыс. н.э. уже живущее во внутренних районах Финляндии.
В Русе еще долго сохранялись: Емецкое болото, Емецкий конец, Емецкая улица. «Коломец»
в эстонском, финском и древнерусском языках находит единственно возможное объяснение —
«чудское кладбище», подчеркивал А.И,Попов, специалист по восточноевропейской топо¬
нимике 8. Правда, в писцовых книгах этот конец чаще именуется «Песий», от находившихся
здесь псарен князей, приезжавших сюда на охоту. Говоря о приходе в Приильменье
славян, В.О.Ключевский подчеркивал: «Происходило заселение, а не завоевание края, не
порабощение или вытеснение туземцев. Чудь, постепенно русея, всею своею массою с ан¬
тропологическими и этнографическими особенностями, языком, обычаями и верованиями
входила в состав русской народности» 9.
Многочисленные солеваренные печ&, установленные на материковой почве, сотни об¬
ломков железных емкостей для выпаривания, огромное количество сидерита (отходы со¬
леварения) слоями- до 40 см толщиной, найденные при раскопках А.Ф.Медведевым, а в по¬
следние годы — В.Г.Мироновой, говорят о том, что солеварение было первопричиной
возникновения города и главным занятием его жителей. О значении соли свидетельствует,
в частности, то, что первая дорожная сеть в Европе сложилась из «соляных трактов»,
по которым купцы перевозили этот товар. Одним из «соляных путей» в Приильменье
была р.Шелонь («Соленая» — с древнепсковского). Этот гидроним — веский аргумент
в пользу столь же древнего местного солеварения.
Конечно, и до прихода славян на берега Порусьи соляными ключами, коих не было за
сотни верст окрест, пользовались аборигены. Очевидно также, что пришельцы со временем
взяли в свои руки солеварение. А поскольку этим могли заниматься только люди, оторванные
от земли и других промыслов, рядом с угро-финской Емцей и Коломцем чуди возникло
поселение славян-солеваров. Место его было ограничено самими источниками, а также реками
Порусьей и Полистью. Его-то и наименовали «Островом».
Отсутствие на обширнейшей территории добычи соли вызвало острейшую необходи¬
мость в, развитии отдаленного товарообмена. Речными путями он доходил не только до
Псковской области по Шелони; по Западной Двине и Днепру — до Полоцка, Орши, Смоленс¬
ка; по Волхову — до Ладоги; по Волге - до Твери, Суздаля, Москвы. Значение последнего
пути, судя по известиям арабских писателей IX в. и другим источникам, особенно усилилось.
Росло в Русе число прасолов - торговцев солью, чему способствовало весьма удобное
географическое положение поднимающегося города. Здесь, в южном Приильменье, скрещива¬
лись важнейшие водные пути: «из варяг в греки» и «Серегерский», или Волжский. С расширени¬
ем внешних сношений (а соль была одним из предметов торговли с Ганзой) по первому пути
передвигались, оседали и ассимилировались с местным населением иноземные - скандинавс¬
кие — купцы. Их число среди прасолов было значительным, иначе не смогло бы сочетание
«варяг — прасол» сохраниться до времен составления Толкового словаря В.И.Даля 10.
Варягов приглашали как опытных воинов для защиты рубежей, для охраны соляных
источников и транспортов соли, в том числе и от их же соплеменников, промышляющих
разбоем. И все же число варягов было здесь невелико: название их сохранилось в Приильменьи
в наименовании всего трех населенных пунктов и р.Веряжа. Но они были пионерами торговли
по пути «из варяг в греки». К сожалению, кроме летописного «призвания варягов», нет об этом
никаких более:или менее достоверных известий, их приходится собирать по крупицам, включая
и легенды.
Небольшая речушка Утополь и озерко того же названия в устье Ловати связываются
глухим преданием с битвой, в коей пало много воинов, но еще больше утонуло на месте
побоища. Это могло произойти в схватке с-варягами. Здесь в 1884 г. обнаружены остатки
153

древних земляных сооружений. Краеведами было тщательно проверено и другое предание
о р.Перерытице в центре Старой Руссы. Исследование ее берегов говорило об их искусствен¬
ном происхождении. Легенда же повествует: войска скандинавского короля Премона длитель¬
ное время осаждали Русу, неоднократно безуспешно штурмуя ее. Потеряв немало воинов,
Премон приказал отвести от крепости пресную воду Порусьи и лишь тогда по ее осушенному
руслу ворвался в город. Постепенно этот канал размыло, и он превратился в реку.
Въезжающие в Ловать со стороны Ильменя видят небольшой островок в форме вытяну¬
того веретена — «Железные ворота», а они напоминают цепи, коими перегораживали русло
реки от проникновения вражеских судов. Ведь всего несколько верст оставалось до входа
в Полисть, на которой стояла Руса. В среднем течении Ловати, где она наиболее извилиста
и порожиста, шла густая сеть поселений, в том числе хорошо укрепленных: Городок, Шел-
гуново, Верясско, Лука, Курско, Жидовичи. Они контролировали каждый дневной переход
варягов на судах, ведомых лоцманами из Взвада (отсюда и название этого села — возведение
судов против течения воды).
Приблизительно в эти времена в Приильменье появился корень «рус». Местный это
термин или нет, неизвестно. Слово «Руса» было свойственно не только Старой Руссе, но
и области, волости, региону. И лишь к концу XV в. окончательно древнейшее значение
сменилось на: Руса — Старая Русса — город. Однако еще долго здешняя местность именова¬
лась Околорусьем. В Новгородской летописи под 1444 г. упоминается о построении каменной
церкви «на Кречеве в Русе», то есть на расстоянии нескольких верст вниз по левому берегу
Полисти, застроенному и в черте города значительно позднее. «Древняя старорусская тер¬
ритория распространялась по обеим сторонам Ловати,- утверждал А.Н.Насонов п. Южнее
к востоку от реки лежала княжеская волость Буйце, расположенная, как видно из Новгородс¬
кой летописи (1232 г.) на пути из «Руси на Русу в Новгород».
Схематически этот регион можно ограничить: с северо-запада Новой Русой на Шелони,
с юго-запада оз.Русским, с юго-востока второй Новой Русой-на Поле и Русой-Марево (близ
волоков к Селигеру и Стержу); с востока вторым оз.Русским (район Валдая); с севера —
д.Руско на р.Русской в устье р. Меты. В центре — г.Руса, д.Русино [во], ручей Руска (приток
р.Тулебли) и р.Порусья, протекающая через всю территорию региона. Вероятно, несколько
позднее появились д.Руса на р.Волхове и д.Русыня на р.Луга. Как видим, имя «Руса» мелькает
на всех важнейших путях от оз.Ильмень, к тому же пять из них — гидронимы. Небезынтересно
и то, что в пяти упомянутых населенных пунктах варили соль. А с прекращением ее производ¬
ства Новая Руса на Шелони стала именовать с.Мшага, д.Русье — Ручьи, от Марево отбросили
приставку Руса.
Здесь, в Приильменье, немало и чисто бытовых наименований того же корня. В озерно¬
речном районе: русло, руслище. русалка, русыня, русленик (квасодел). В рыболовстве одно из
основных его орудий верши — новгородцы называли «руси». В охоте (той же княжеской):
русак и русачина (его мясо), русачник (охотник), русло меха (чисто новгородское — волнистая
темная хребтина), русоватая куница и т.д. А внешний вид местных жителей, отмечаемый
иностранцами: русые, русоволосые, русобровые, русокудрые...
Можно ли после этого игнорировать сообщение Ал-Бекри: «Волга течет в страну хазар из
страны русов»? Уж арабы-то, ведующие обширную торговлю по великой реке, о чем свиде¬
тельствуют письменные источники и находки дирхемов по всему «Серегерскому» пути, знали,
где находится «Русия»! «Русы живут в лесах и болотах к северному океану»,— утверждал
И.Идриси. Эль-Балхи называл несколько племен русов из славян и расположение их чаще
связывал с Волгой, по которой ходили их корабли. «Что же касается купцов-русов, то они суть
племя из славян, - пишет Ибн-Хордадбе— Вывозят меха выдры, черных лисиц и мечи из
дальних концов Славонии. А если желают, то ходят на кораблях по реке, проходят по заливу
Хазарской столицы (г.Итиль на Волге.— И.В.)».
Аль-Истахри (середина X в.) указывает: «Русы состоят из трех племен, из коих одно
ближе к Булгару, а царь его живет в городе, называемом Куяба, другое племя называется
Славия, и еще племя называется Артания, а царь его находится в Арте». У историков нет
разночтений в отношении Куяба — Киев и Славия — Новгородская Русь. Что же касается
Артании, то где только ее не искали, в том числе и в Русе! Ибн-Фадлан (первая половина X в.)
русами называет северные славянские племена и отличает от них южных — «куябов». Ибн-
Хаукал (вторая половина X в.) подчеркивает, что Куяба — часть Руси и.
Очень ценное показание но этому вопросу есть и в западных источниках. В записях
Пруденция, епископа г.Труа, в Вертинских анналах сообщается, что в 839 г. к императору
франков Людовику Благочестивому явилось посольство византийского императора Феофила
с представителями «народа Рос». Они торжественно были приняты в Ингельгейме 18 мая.
154

Феофил писал, что этих представителей направил к нему их царь Хакан ради дружбы. Но путь,
коим они прибыли, тогда находился в руках варварских, и весьма жестоких, народов. И просил
Людовика помочь им вернуться северной дорогой. Отсюда следует, что та 23 года до
летописного «призвания варягов» уже существовали две «Руси» северная и южная. И пред¬
ставители второй желали вернуться путем «из варяг в греки». А до XI в. он шел не по
Волхову — Ловати, а главным образом по Западной Двине, то есть чуть ли не по границе
южного Приильменья ,3.
Почему же Руса как город в Новгородской летописи впервые упоминается лишь в 1167
году? Объяснение можно найти лишь в том, что Руса тогда не входила в состав Новгородской
земли, а подчинялась непосредственно Киеву, Первым и сильнейшим аргументом княжеского
влияния в южном Приильменье является факт раннего распространения здесь христианства. На
северной возвышенности Старорусского уезда погребения типа сопок (языческие) сразу смени¬
лись жальничными без переходных невысоких насыпей. В других местах Новгородской земли
смешанные захоронения бытуют до XII и даже в XIV веков. Летописи, которые, возможно,
велись в Русе, вероятно, погибли в 1194 г., когда она сгорела. И город был, по-видимохму,
довольно крупньш, если он не только быстро восстанавливается, но перед угрозой литовских
набегов окружает себя оборонительными сооружениями (ров, вал), строит острог, возводит
каменный храм Спаса Преображения на месте уничтоженного огнем деревянного.
Главную военную силу Русы составляла «засада», более-менее постоянный отряд, всегда
готовый к защите города, независимо от того, был в нем князь или нет. В этот отряд входили
«огнищане» — княжие люди, жившие в районе Княжьего ручья, и «гриди» — профессиональ¬
ные военные из русских воинов и наемных варягов. Поряды с ними совершал князь не из
Новгорода, а из Киева или Суздаля. В случае необходимости на помощь «засаде» поднималось
ополчение. Без крайней нужды солеваров не отрывали от работы. В 1234 г. город от литовцев
защищали не только рушане, гридьба и огнищане, но купцы и гости (отсюда можно заклю¬
чить, что число торговых людей в Русе было значительным).
О рушанах не упоминает легенда о «призвании варяжских князей». Русы нет среди
приглашенных на вече пригородов, хотя она находилась значительно ближе к Новгороду,
нежели Псков или Ладога. Рушан не видно при изгнании из Новгорода князей Всеволода
Мстиславича в 1132 и 1136 гг. и Ярослава Ярославича в 1270 году. Наоборот, угрожая походом
Новгороду, последний уехал в Русу и пробыл в ней до тех пор, пока митрополит, избегая
кровопролития, не поручился за нею.
В русе не было новгородских посадников, но в случае нужды они предводительствовали
ее жителями. «Выехал Федор посадник с рушанами и бился с Литвою». Не было здесь
и княжеских наместников, зато немало вотчинных земель вокруг. В 1125 г. сын князя
Мстислава Владимировича Всеволод передал погост Ляховичи «с людьми, лесами, бортями,
ловищами на Ловати» Юрьеву монастырю. Через несколько лег отец повелел отдать княжес¬
кой обители и «село Буйце с данью, вирахми и продажами» и.
Для сбора дани в богатую Русу князья чаще приезжали сами либо посылали своих
доверенных. Здесь были княжеские соляные варницы, упоминаемые «Русской Правдой». Кня¬
зья охотились в окрестностях города, вершили там суд. Когда же на берегах Волхова
утвердилась республика (1136 г.) и постепенно упало значение Киева, Новгород сам стал
приглашать князей и заключать с ними договор, В первой из дошедшей до нас договорной
грамоте 1264 г. при перечислении княжеских нрав говорится: «А на Озвадо ти, княже ездити
лете звери гонит. А в Русу не ехати, ехати ти в Русу на третью зиму»
В 1316 г., как указывает Новгородская первая летопись, рушане вместе с новгородцами,
псковичами, ладожанами, корелой, ижорой и вожанами выступали против тверского князя
Михаила, который вынужден был остановиться в Устьянах (при впадении Полы в Ловать),
а затем повернуть назад. Под 1442 г. в той же летописи говорится, что бывший новогородский
посадник Иван Васильевич «держал русское посадничество» ,6.
Великокняжеские права в Русе сохранялись и при московских государях. Василий II
пожаловал старорусским рыбакам - тонникам (в подтверждение грамот своих деда и отца)
Миките и Есипу с братьею, Кузьме, Перфирию и Антону с братом свободу от повинностей
и поборов в пользу новгородской и старорусской администрации. Они освобождались от
погоста (основной подати) и других повинностей и налогов, коими облагались рушане. За
нихми утверждалась привилегия варить соль и заготовлять дрова. Они получали право пользо¬
ваться пахотными и сенокосными угодьями, принадлежащими великому князю, по рекам
Полисти, Редье и Соминке, по ручьям Войе, Собольему и Комарову. Судебные дела, их
касающиеся, разбирает сам князь или его наместник, двор коего находится в центре Русы:
у «Николы в городу».
155

Даже сейчас, когда в Старой Руссе уже нет Емецкого болота, ручьев Холопьего, Глубоко¬
го и др., когда доживает свой век ручей Княжий и древняя Порусья в черте города, когда
окончательно засыпаны старые руслища, сохранился большой остров, омываемый Порусьей,
Полистью и соленым ручьем Войе, На нем — «на острове в Русе», как указано в Новгородской
первой летописи под 1192 г., был построен (возобновлен) храм Спаса Преображения. Здесь
славяне — русы (солевары!) основали поселение «Остров» рядом с угро-финской «Емца»
и чудским «Коломец». С развитием торговли и иных связей с Волгой это славянское поселение
стали называть на волжский манер «Осередок», что в конце концов возобладало и отразилось
в последующем названии городского конца Русы - «Середка».
Так и воспринимали этот город приехавшие по Волге арабские путешественники. Ведь
центр его назывался «Островом» и был таковым в действительности. Да и весь Старорусский
край представлял собой остров. С севера - - Ильмень и дельта Ловати, с востока — озера
Стерж, Селигер, Велье, Русское, здесь же сплошная полоса болот, включая огромное «НевиЙ
мох»; на западе - - немногим меньше Полистовские и Рдейские болота; на юго-западе и юге —
многочисленные озера, включая Полисто, второе Русское, Буйце. Краевед В.А.Пылаев подсчи¬
тал, что пограничная линия этого района составила 455 километров. Общее число потоков —
рек, ручьев, ручейков - 1713 плюс 81 озеро (больше половины — в дельте Ловати). На 1 км 2
суши приходилось 0,38 км 2 воды 17.
Не зря же летописец утверждал: «Земля Новгородская озеры и болота велми наводнена,
и того ради в летняя времена рать конная не бывала на них никогда же» ,8. А с Волговерховья
лишь в районе рек Полы и Щеберихи были возможны сравнительно сухие переходы. Вот
почему арабские географы сочли это место «островом».
На территории бывшего Старорусского уезда носили или носят названия «островов» 16
населенных пунктов, 13 сенокосных угодий, 57 урочищ в местных болотах. И до сих пор не
найдено объяснения записям Новгородской писцовой книги конца XV в., где деревни Соколово
(дважды), Язва (ныне Борисово), Ковякино, Скрылево числятся в «островах». Почему эта
местность между Редьей и Ловатью в десяти верстах к юго-востоку от Старой Руссы по дороге
на Демянск так называлась, остается загадкой.
Известие о «русах на острове» напоминает и об «Островном городе» Holmgardr северных
рун. Наверное, Шахматов прав, считая таковым Русу. Предложенная нами этимология назва¬
ния «Середка» в центре древней Русы поставит, наконец, точку в затянувшемся споре. Конечно,
это хорошо бы подкрепить данными археологии.
Примечания
!. ШАХМАТОВ А.А. Древнейшие судьбы русского племени. Птгр. 1919, с.58.
2.	См. ПЛАТОНОВ С.Ф. «Руса». Дела и дни, 1920.
3.	ГРЕКОВ Б.Д. Киевская Русь. М. 1949, с.442.
4. КОСТОМАРОВ Н.И. Исторические монографии и исследования. Кн. Ill, т.7. СПб.
1904, с Л 9.
5. ЗИГМУНД ФОН ГЕРБЕРШТЕЙН. Записки о Московии. СПб. 1866, с.115; см. также
Россия XV - XVII вв. глазами иностранцев. Л. 1986, с.34.
6. АДАМ ОЛЕ АРИЙ.Описание путешествия в Московию. В кн.: Россия XV- XVII вв.
глазами иностранцев, с.321.
7. Вопросы истории, 1952, № 9; 1947, № 7.
8. ПОПОВ А.И, Следы времен минувших. М. 1981, с,67.
9.	КЛЮЧЕВСКИЙ В.О. Соч. T.I. М. 1956, с.295, 297.
10.	ДАЛЬ В.И. Толковый словарь русского языка. Т. 1. М. 1956, с. 166.
11. НАСОНОВ А.Н. «Русская земля» и образование территории Древне-русского государства.
М. 1951,с.З.
12. ХВОЛЬСОН Д.А. Известия о хазарах, буртасах, болгарах, мадьярах, славянах и руссах.
СПб. 1869, с.28, 34- 40, 159-160, 169	176;	ГАРКАВИ	А.Я. Сказания мусульманских
писателей о славянах и русских. СПб. 1870, с.49, 129, 193 и др.
13. Вопросы географии, 1950, № 20, с.256.
14. Грамоты Великого Новгорода и Пскова. М. 1949, с. 139, 140.
15. Там же, с.10.
16. См. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.' -Л. 1950, с.337, 422.
17. Старорусский край, Новгород, 1929.
18. Полное собрание русских летописей. T.XII, с.133; T.V1, с.9.

Колымский затворник
В. П. Пузырев
Утром 18 января 1742 г. на площади перед зданием государственных коллегий в Санкт-
Петербурге собралась большая толпа, чтобы присутствовать на казни врагов императрицы
Елизаветы Петровны, взошедшей на престол с помощью солдат, гренадеров Преображенского
полка за два месяца до этого — графа А. И. Остермана, бывшего генерал-адмирала, руководи¬
теля внешней и внутренней политики в правительствах Анны Ивановны и Анны Леопольдов¬
ны, генерал-фельдмаршала графа Б. К. Миниха, полководца русской армии и президента
Военной коллегии, вице-канцлера М. Г. Головкина, президента Коммерц-коллегии барона
К.-Л. Менгдена, обер-гофмаршала Левенвольда и Темирязева. Все они «за великие вины» были
приговорены судом к разным видам смертной казни, однако когда палач уже занес топор над
головой первого из осужденных, было оглашено, что «Бог и государыня жалуют гебе жизнь!» 1
Толпа, выражая недовольство, что ее обманули, начала расходиться, а осужденных
вернули в камеры, чтобы через несколько дней выслать на вечное поселение в далекие места.
Остерману назначили город Березов, где провел последние годы жизни опальный князь А. Д.
Меншиков; Миниха отправили в Пелым на реке Тавде; Левенвольда — в Соликамск, Голов¬
кина — в какой-то якутский острожек Ярманг, а Темирязева - в Тобольск. Менгдену местом
жительства определили острог на реке Колыме — Нижнеколымск, известный тем, что оттуда
в 1648 г. отправился в плавание казак С. Дежнев, а в 1740 г. там побывал отряд исследователя
северных морей и побережья Ледовитого океана лейтенанта Д. Лаптева. 2
На пост президента Коммерц-коллегии 34-летний остзейский барон Менгден. приеха¬
вший в Петербург в.месте с графами Левенвольдами после воцарения Анны Ивановны, был
назначен в 1740 году. Род Менгденов происходил из германской Вестфалии. Предок Карла-
Людвига прибыл в XV в. в Лифляндию. Отец его при Петре 1 уже был лифляндским ландратом
(советник при губернаторе от дворян), два его брата служили офицерами в российской армии \
Влияние Менгдена при дворе усилилось, когда следом за ним в Петербург прибыли четыре его
двоюродные сестры. Одна из них фрейлина Юлия стала главной советницей принцессы,
а затем правительницы России Анны Леопольдовны. Наверное, благодаря своей влиятельной
кузине Карл-Людвиг после свержения Э, И, Бирона был награжден орденом Св. Александра
Невского.
О двухлетнем правлении Менгдена в Коммерц-коллегии известно немного. Он был
автором проекта омоложения и реорганизации коллегии, уменьшения штатов портовых
таможен, где сборы не покрывали расходов на содержание служителей. Бывший адъютант
Миниха полковник К. Г. Манштейн в своих мемуарах о деятельности Менгдена отзывался
положительно, отмечая, что ежегодный доход в государственную казну от торговли составлял
до 300 тыс. рублей, не считая таможенных пошлин 4. Во время следствия Менгдену ставили
Пузырев Виктор Павлович - кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник ин¬
ститута Союзморниипроект.
157

в вину притеснение русских купцов, что вопреки сложившейся практике при нем, в 1740 г., было
продано за границу хлеба больше, чем это можно было сделать, исходя из возможностей
страны. Но Менгден утверждал, что он был против продажи большого количества хлеба, но
действовал по именному указу правительницы. Отрицал он и притеснения русских купцов из-за
каких-либо личных выгод.
Однако Менгден был одним из активных сторонников назначения Бирона регентом при
малолетнем Иване VI и даже вместе с Минихом участвовал в подготовке по этому поводу
челобитной к умирающей Анне Ивановне. Но все же, анализируя мотивы осуждения Менгдена
и других лиц, надо согласиться с Манштейном, который писал: вся их вина состояла в том. что
они «слишком усердно служили предыдущей правительнице» \ Возможно также, что на
определение места ссылки Менгдена имело какое-то влияние и сопротивление, оказанное им
и его женой Христиной при аресте.
Так или иначе, барона отправили в самый дальний угол Российской империи. Вместе
с ним поехала в ссылку его жена, пожелавшая разделить с мужем его судьбу, и малолетний сын
Антон. Также поступили и жены других осужденных, хотя Елизавета предоставила им свободу
выбора. Из документов, сохранившихся в архиве, явствует, что вместе с семьей Менгдена
ехало четверо слуг: двое мужчин (Рейн Курмен и Еган Пудал) и две женщины (Готлеб Еганова
и девица Марфа). Охрану составляли прапорщик Головков, один капрал и восемь солдат
(такая же, как и у остальных ссыльных, отправленных из столицы примерно в те же дни, что
и Менгден). Так что повозки, доставлявшие осужденных, прислугу, охрану и имущество
наверняка составляли гужевой поезд в шесть-семь подвод, который и отправился из Вологды
к месту ссылки 28 января 1742 года.
Деньги на прокорм ссыльных и охраны были выделены в Петербурге: на Остермана,
Миниха, Головкина по 473 руб., на Менгдена с женой и сыном — 691 рубль, Головкову было
приказано давать Менгдену на день по одному рублю, жене ею — столько же, служителям -
по десять копеек. На «прогоны и корм» охранников каждому офицеру выдали, кроме того, по
500 рублей. Везли государственных преступников почти со скоростью фельдъегерской почты.
На станциях останавливались лишь для смены лошадей или на ночлег.
2 февраля поезд Менгдена уже выехал из Великого Устюга, 10-го — из Соликамска,
15-го — из Верхотурья. 23 февраля прибыли в центр Сибирской губернии Тобольск. Путь от
Вологды до Тобольска (не менее 1800 верст) проехали за 24 дня, или делали по 75 верст в сутки!
В Тобольске Головков получил в губернской канцелярии 1191 руб. на дорогу до Якутска.
Сменив лошадей, в тот же день выехали дальше в «тракт свой». В последующем путь
Менгдена и его спутников лежал через города Томск, Енисейск и Илимск, куда они прибыли 13
апреля 1742 года. Здесь окончился зимний санный путь, поэтому пришлось задержаться на
целый месяц, вероятно, в ожидании, пока пройдет ледоход, подсохнет дорога или будет
оборудовано речное судно.
13 мая Головков послал очередное донесение в Сенат, что «отправился из Илимска
водным путем», Маршрут следования проходил, видимо, от Усть-Кута по Лене. Через
полтора месяца путешествия по реке ссыльные прибыли в Якутск, где снова задержались на
две недели, пополнили свои денежные средства из казны Якутской канцелярии и тронулись
дальше на восток. Предстояло преодолеть еще 2200 верст по рекам и речушкам, по горным
перевалам и тундре на лошадях, оленях, речных судах, а может быть, и на собачьих упряжках.
В октябре 1742 г. караван, наконец, достиг своей конечной пели — Нижнеколымского острога.
Путь от Петербурга занял около девяти месяцев. Здесь Головков сдал ссыльных прапорщику
Сибирского гарнизона Тобольского полка 3. Молокову, который вместе с небольшой коман¬
дой солдат был назначен охранять бывшего президента Коммерц-коллегии с его семьей
и прислугой. 22 октября 1742 г. он послал первое донесение в Сенат (за неграмотностью
Молокова написано оно капралом Кузнецовым)6.
Из разрозненых архивных данных видно, что в Нижнеколымске в то время имелся кабак,
караульный офицерский дом, караульное помещение для солдат, светлицы для арестантов,
находившиеся рядом с давно построенным острогом, но за его пределами; несколько «обыва¬
тельских» домов, часовня. Старшим в селении был ясашный комиссар Г. Чудинов, которому
подчинялось несколько казаков - сборщиков ясака, проживавших, по всей вероятности,
в «обывательских» домах. В то же время в Нижнеколымск вернулась из Анадырского острога
экспедиция Лаптева и охране, наверное, пришлось принимать дополнительные меры по
обеспечению секретности пребывания в остроге важного государственного преступника. Одна¬
ко, после отъезда экспедиции членам семьи Менгдена и его прислуге, видимо, разрешалось
свободно ходить по поселку, а Карл-Людвиг совершал прогулки под наблюдением карауль¬
ного офицера, или одного из солдат.
158

О жизни барона в Нижнеколымске отсутствуют какие-либо подробности. Почти все
донесения караульных офицеров состояли из нескольких фраз о состоянии здоровья Менгдена,
членов его семьи, слуг и охраны. Первым событием в семье Менгдена бы то рождение дочери
в конце января 1743 года.
С августа 1744 г. охранял семью барона прапорщик Новоучрежденного драгунского
полка И. Мелыунов. В 1746 г. он получил замечание от Сената за то, что нерегулярно
докладывает о состоянии ссыльных. Прапорщик в ответ написал, что такие донесения отправ¬
ляет ежемесячно, но из-за того, что на пути от Нижнсколымска до Якутска имеется несколько
зимовий и небольших острогов, которые часто бывают нусты, а поэтому доставленная туда
почта лежит месяцами без движения \
Середина XVIII в. была временем освоения русскими внутренних районов Чукотки. В 1746
и 1747 годах майор Д. И. Павлуцкий дважды ходил из анадырского острога для усмирения
чукчей. 13 марта 1747 г. с отрядом из 97 солдат и казаков он был окружен 51)0 чукчами. В ходе
боя 50 русских было убито, 28 ранено. Погиб и сам майор. Разрозненные остатки его отряда
оказались в Нижнеколымске. Пользуясь гем, что остались 6сз начальника, казаки начали
пьянствовать. В одну из ночей они разбили дверь и стойку в кабаке, целовальник был вынужден
бежать через окно. В другую ночь они пришли к караульному офицерскому дому и угрожали
расправой Мельгунову. Дело едва не закончилось перестрелкой. Только объединенными
усилиями караульной команды и казаков ясачного комиссара смутьянов удалось отогнать.
После этого Мелыунов послал донесение в Сенат и в Якутск, и по сто просьбе через год было
начато строительство острожнш о заплота вокрут помещений лля ссыльных и караульных ®.
Жизнь ссыльных и их охраны была нелегкой. Сказывался суровый климат. Серьезно
болели не только арестанты, но и их тюремщики. В июне 1747 г. Мелыунов просил Сенат
освободить его от должности караульного офицера в связи с тяжелыми ревматическими
болями в руках и ногах. Сенат отреагировал довольно быстро: летом i74S г. сибирский
губернатор заменил больного прапорщика Д. Крыловым. Через несколько лет его сменил
поручик А. Паршуков.
Между тем, обстановка в крае оставалась неспокойной. Чукотские старшины не хотели
подчиняться власти императрицы. В 1755 г. для усиления здесь русского влияния было
приказано построить Среднеколымскую крепость, в 30 верстах южнее Нижнсколымска. Руко¬
водил возведением крепости майор И. Шмалев. В ней обосновалась команда в 90 человек во
главе с прапорщиком А. Тюриным, Для постройки крепости и заготовки продовольствия на
зиму, на рыбную ловлю были мобилизованы все служивые края, в гом числе и из Нижнеко-
лымска. В связи с этим Паршуков жаловался в Сенат летом 1759 г. что если немирные чукчи
придут с севера, с побережья моря, то оборонять ссыльных будет некому, «понеже при карауле
остались сержант больной, шесть человек рядовых престарелых и больных, которые едва себе
движение имеют», а кроме них, как видно из документа, никаких вооруженных людей
в Нижнеколымске не было. Недостаточными оказались и запасы пороха, да и из холодного
оружия имелось лишь то, что осталось от экспедиции Лаптева.
Нападения чукчей однако не последовало. Главной опасностью по-прежнему оставалась
суровая природа. В 1759 г. заболела и умерла жена Менгдена. Барон остался с сыном
и дочерью, которой было уже 16 лег. Сам Карл-Людвиг с октября 1759 г. тоже серьезно болел
«нутряной болезнью». Положение его осложнилось и из-за натянутых отношений с карауль¬
ным офицером, от которого зависела жизнь ссыльных. Неизвестно какими путями до Елизаве¬
ты Петровны дошли сведения о том, что Паршуков пристает к дочери барона и нагло ведет
себя со служанками баронессы. Возмущенная императрица 21 марта 1759 i. поручает генерал-
прокурору Н. Ю. Трубецкому дать приказ срочно сменить караульного офицера, арестовать
его и под стражей доставить в Петербург. Уже на другой день Сенат с паромным курьером
сержантом Арбузовым послал распоряжение сибирскому губернатору. В июле того же года,
сразу по получении указа, губернатор Ф. И. Соймонов направил в Нижнеколымск с особым
заданием прапорщика К. Дуреева и трех солдат. С ними же выехали и два сенатских курьера.
Им надлежало арестовать Паршукова, взять показания у Менгдена и других свидетелей
нарушения караульным офицером обязанностей, и доставить виновного в столицу.
В октябре 1759 г. нарочные прибыли в Нижнеколымск. Но к их приезду уже не стало
дочери Менгдена, умершей 9 августа, а сам барон, видимо, был тяжело болен. Курьеры
Матакин и Афросимов вместе с новым караульным офицером Дурсевым провели опрос
прислуги и Паршукова. Мегдена почему-то не допрашивали. В ходе следствия слуги не
подтвердили некорректное отношение Паршукова к барону, его жене и дочери, но показали,
что караульный офицер «чинил блудное непотребство с девкой Марфой», прислужницей
баронессы, умершей четыре года назад.
159
/

Поручик был доставлен в Петербург и 12 апреля 1760 г. допрошен в Сенате. Он признал
свой «блуд» с умершей служанкой баронессы Марфой и просил императрицу помиловать его.
Новый генерал-прокурор Я. П. Шаховской нашел, что прегрешения караульного офицера не
носят тяжелого характера, и вошел к императрице с ходатайством о помиловании Паршукова.
7 апреля 1761 г. последовало высочайшее повеление Паршукова освободить и отправить
к старому месту службы.
Пока шло следствие над Паршковым. в Нижнеколымске 23 февраля 1761 г. скончался
Менгден. Не зная, что делать с остальными ссыльными, караульный офицер продолжал
выполнять свои обязанности, но содержание его ежемесячных рапортов изменилось. «Находя¬
щийся в остроге сын бывшего арестанта Менгдена со служителями здоров и команда тоже»,—
доносил прапорщик Рахвалов 31 декабря 1761 года. А в Колымск везли уже указ Сената,
предписывавший перевезти сына Менгдена в Тобольск, служителей - в Москву, а команду,
охранявшую Менгдена, распустить. В 1762 г. Антон Менгден прибыл в Тобольск, а оттуда, уже
по приказу Петра Ш его перевезли в Петербург. В Сенате на вопрос «кем бы он хотел стать»,
сын барона ответил, что желает посвятить себя воинской службе, так как в Нижнеколымске
обучался кое-каким наукам. 25 февраля 1763 г. Екатерина II пожаловала Антона Менгдена
чином прапорщика 9,
Так закончилась почти двадцати летняя эпопея государственного преступника барона
Менгдена. Что касается остальных осужденных в январе 1742 г., то часть их постигла та же
судьба. Остерман, Головкин и Левенвольд также скончались в ссылке. Только Миних дожил до
освобождения, вернулся в 1762 г. в столицу и был восстановлен в звании генерал-фельд¬
маршала, но не сошелся характером с Петром III. Сын его И.-Э. Миних при Екатерине II
около 10 лет возглавлял Коммерц-коллегию, некогда руководимую Менгденом.
Примечания
1. СОЛОВЬЕВ С. М. История России с древнейших времен. Кн. XI. М. 1963, с. 139 -140.
2. Нижнеколымский острог,	основанный	в	1643	г.	казаками отряда М.	Стадухина, .был '
связующим пунктом на	пути из	Якутска	в	Анадырский	острог. Обычно	число	его
жителей не превышало 10 -15 человек. (ЯНИКОВ Г. В. Великая северная экспедиция.
М. 1949, с. 125.)
3. ДОЛГОРУКОВ П. Российская родословная книга. Ч. 3. СПб. 1856, с. 188—192.
4. Российский государственный архив древних актов (РГАДА), ф. 276,	on. 1, д. 23,	л.	1—14;
Записки Манштейна о России. 1727	1744.	СПб.	1875, с.299.
5. Исторические бумаги, собранные К. И. Арсеньевым. СПб. 1872, с. 228, 269, 272, 284; Записки
Манштейна, с. 237.
6. РГАДА, ф. 6, on. 1, д. 328,	л. 7, 263,	13,	17.
7. Там же, л. 85, 98 -99, 85.
8. СОЛОВЬЕВ С. М. Ук. соч. Кн. ХП. М. 1964, с. 47; РГАДА, ф. 6, on.	1, д. 328, л.	98-	-99.
9. РГАДА, ф. 6, on. 1, д. 328, л. 211 -211об., 232, 241 - 242, 269, 296.

Шотландский наставник Петра I
и его «Дневник»
А. А. Петросьян
Ранней зимой 1699 г. жители российской столицы стали свидетелями необычно пышных похорон.
В траурной процессии шли три полка с приспущенными знаменами и пушками. За ними следовал
всадник в черных латах, держа обнаженный меч острием книзу. Семь офицеров несли на черных
бархатных подушках с серебряными галунами шарф, золотые шпоры, перчатки, шпагу, шлем,
панцирь, щит и жезл покойного. 28 полковников попеременно несли гроб, обитый красным
бархатом и покрытый черной шелковой тканью. Далее шли послы и посланники иностранных
держав, 24 боярина и все российские генералы по старшинству. Петр I в темном платье, со
скорбным выражением лица, шагал впереди, с первою ротой Преображенского полка. Звучали
военные трубы, медленно били барабаны... Москва провожала в последний путь царского
любимца, генерала Петра Ивановича Гордона, шотландца по происхождению, который свыше 30
лет верой и правдой служил России. Находясь у истоков великих преобразований, непосредствен¬
ным и активным участником которых он был, Гордон оказал заметное влияние на формирование
личности молодого Петра, сделавшись одним из первых его учителей и наставников.
Оставленный Гордоном «Дневник» в более чем тысячу рукописных страниц представляет
собой практически не изученный источник по истории России второй половины XVII в.,
проливающий свет на многие стороны тогдашней жизни. Его автор принадлежал к младшей
ветви одного из могущественных кланов Шотландии. Родился он 3 марта (по другим дан¬
ным — 31 мая) 1635 г. в семье мелкопоместного дворянина графства Абердин. Его детские
годы протекали в обстановке буржуазной революции и гражданской войны в Англии. Привер¬
женность Гордонов католицизму и Стюартам не позволила юноше надеяться на карьеру
в Англии, а как младший сын он не мог рассчитывать на отцовское наследство, и 17-летний
Патрик эмигрирует в Германию. Сначала он поступил в Браунсбергскую иезуитскую кол¬
легию. Но затворническая жизнь оказалась ему не по душе, и спустя два года Патрик убежал
оттуда, имея семь монет в кармане и мешок с книгами в руках. Шотландца влекла военная
карьера и он завербовался в войско шведского короля Карла X рядовым кавалеристом.
Переменчивое военное счастье бросало его из одного стана в другой. В декабре 1655
г. он был пленен поляками и вскоре начал службу в польской армии. Спустя год обратный
плен и возобновление службы у шведов. 1659 г. Гордон встречал опять в польском плену
и вторично вступил под польские знамена. С того времени он и стал вести дневник, скру¬
пулезно описывая происходившие с ним и вокруг него события. Шесть лет он вел жизнь
наемного ландскнехта; сражения чередовались с грабежами мирного населения: «Воины,
не получая ни гроша от правительства, вынуждены были промышлять подобным образом» 2.
Гордон сколотил приличное состояние и в Россию приехал, имея 600 червонцев и четырех
слуг. Тем не менее, он отличался от других наемников. Иезуиты научили его латыни и привили
любовь к книгам. Он много читал античных классиков, приобретал книги по военному
Петросьян Александр Армаисович - кандида! исторических наук
6 Заказ 4793
161

искусству, географии и истории, следил за новой литературой. Из его дневника видно, что он
интересовался ходом военных действий, политической и бытовой историей разных стран.
Летом 1661 г. Гордон оставил службу у поляков. Возможно, он собирался вернуться
в Шотландию в связи с реставрацией Стюартов \ Получив из Москвы приглашение поступить
на русскую военную службу, он решил искать счастья в России, и по прибытии в Москву
26-летний вояка получил чин майора в полку шотландца Д. Кроуфорда, а поселился в Немец¬
кой слободе на Яузе. Его тотчас поразил обычай вознаграждать подачкой приказных дьяков
для разрешения любого служебного вопроса. При найме на службу правительство обещало
дать ему 25 руб. и на такую же сумму соболей и тканей. Однако дьяки Иноземного приказа
задерживали их выдачу, ожидая подношения. Тем не менее боярин И. Д. Милославский
уговорил его остаться на службе.
Довольно быстро Гордон приобрел широкий круг знакомых. Скованность была чужда
его характеру, и он сразу находил путь сближения с людьми. Поражают его энергия,
работоспособность и трудолюбие. Наряду с исполнением обязанностей в полку он вел
обширную деловую и частную переписку, не считая почти ежедневных записей в дневнике.
Иногда писал по 15 писем в день. Активно занимался коммерческими операциями, проявив
деловую хватку и практический ум. Женившись на 13-летней дочери полковника Будкевена
(или Буксгевдена), он укрепил свое положение, ибо российский двор не жаловал холостых
иностранцев. Благодаря покровительству царского тестя, Гордон споро продвигался по службе
и в 1664 г. получил чин полковника с окладом 30 рублей.
Летом 1666 г. царь Алексей Михайлович, решив использовать Гордона на дипломатичес¬
ком поприще, предложил ему отправиться в Лондон. Русско-английские отношения были тогда
натянутыми. Царское правительство прервало ранее дипломатические связи с цареубийцей
О.	Кромвелем и лишило английских купцов их привилегий. После реставрации Стюартов
миссия Гордона оказалась деликатного свойства: он должен был передать уклончивый ответ на
английские требования разрешить свободно покупать лес в России, заверив при этом Карла II
в дружеском расположении царя. Москва осталась на удовлетворена результатами миссии,
и Гордону не возместили средств, истраченных в ходе поездки. Его, подвергнув опале, отправили
на Украину, поручив подавить восстание запорожцев. Проявленные им при этом «мужество,
ловкость и благоразумие побудили царя не отпускать Гордона из Украины и иметь его здесь
постоянно наготове» 4. На Украине Гордон находился в 1667—1677 гг.; его дневниковые записи,
относящиеся к той поре, утрачены, но из его «Послужного списка» известно, что в основном он
пребывал в гарнизоне Севска. Затем в ходе войны с Турцией (Чигиринские походы 1677—1678 гг.)
он проявил себя как военачальник и инженер, укреплявший Чигиринскую крепость.
В августе 1678 г. Гордон был произведен в генерал-майоры и получил назначение на
службу в Киев. 1684 г. застал Гордона в Москве, куда он прибыл хлопотать о своем переводе
в столицу. Там он сблизился с князем В. В. Голицыным, фактическим главой правительства
при Софье. Этот «царский талант», как называли его иностранцы, установил с Гордоном
дружеские отношения, часто встречался с ним, и по его поручению генерал составил записку,
изложив в ней свои соображения о войне с Турцией и выдвинув идею обязательного завоевания
Крыма как «ядовитого и проклятого гнезда» s. Тем не менее, только в 1686 г. Гордону
позволили убыть с места службы, чтобы посетить родину, но при условии, что в Киеве
останутся его жена и дети. Вернувшись, генерал подал прошение об отставке. В ответ Голицын
пригрозил ему опалой и ссылкой в Сибирь. Вскоре его разжаловали в поручики. Тогда Патрик
взял назад прошение об отставке, после чего ему объявили, что цари Петр и Иван Алексеевичи
«всемилостивейше прощают его и оставляют в прежней должности».
Мало того, в 1687 г. его произвели в полные генералы с правом писаться с отчеством
(впредь его называли Петром Ивановичем) и поручили командовать отборными полками 2-й
дивизии в I Крымском походе. Впрочем, гам он не сыграл заметной роли и был награжден
Софьей скромно: получил медаль в 5 червонцев (всем боярам дали медали по 9 червонцев,
кроме Голицына, награжденного медалью с цепью за 300 червонцев). Потянулась обычная
генеральская служба. Продолжая контактировать с ближайшим окружением Софьи, Гордон не
упускал случая оказать услуги молодому царю Петру и поставлял ему в «потешные» солдат из
своего, Бутырского полка. 4 сентября 1689 г., когда в Немецкую слободу из Троице-Сергиева
монастыря была доставлена грамота Петра, предписывавшая иностранцам явиться к нему,
жители Немецкой слободы доверили Гордону как самому авторитетному члену колонии
принять решение за всех. В тот же день генерал во главе Бутырского полка, а за ним и прочие
иностранные офицеры ушли к парю. Это событие Гордон так расценил в дневнике: «Прибытие
наше в Троицын монастырь стало решающим переломом, после чего все начали высказывать¬
ся в пользу младшего царя» 6.
162

С реальным воцарением Петра началось возвышение Гордона, который вошел в ближай¬
шее окружение победителя наряду с Б. А. Голицыным, Л. К. Нарышкиным, Н. М. Зотовым,
Т. Н. Стрешневым, Б. П. Шереметевым, Ф. Лефортом. 17-летний Петр крепко привязался
к 54-летнему Гордону, чье знание военного искусства и организации армий разных стран, боевой
опыт и пунктуальная исполнительность, храбрость и хладнокровие послужили его превращению
в царского наставника в военном деле. С тех пор Гордона и Петра постоянно видят вместе: на
маневрах «потешных», на парадах, при испытании новых пушек и организации фейерверков. Без
Гордона не обходилось ни одно из многочисленных празднеств и развлечений царя. На обед
в Грановитой палате по случаю рождения царевича Алексея в 1690 г. был приглашен
единственный иностранец --- Гордон. Против столь неслыханного поступка — приглашения
иноземца-еретика — яростно выступил патриарх Иоаким. Петру пришлось, отказав Гордону,
специально устроить затем для него обед в своей загородной резиденции 7. А спустя несколько
месяцев, после смерти патриарха, Гордон стал беспрепятственно приглашаться за стол царя.
Их дружба растет. С 4 сентября 1690 г. неделю Петр присутствовал на маневрах
«потешных», руководимых Гордоном, который был там ранен в ногу; 12 сентября они вместе
обедали у Шереметева, на следующий день — у князя Ф. Ю. Ромодановского; 23 сентября Петр
гуляет на свадьбе Марии, дочери Гордона; 1 и 2 октября они вместе гуляли у Нарышкиных по
поводу храмового праздника в Покровском; с 4 по 10 октября Гордон находился в Преображенс¬
ком «при особе государя»; 13 октября Петр обедал у Гордона с компанией в 40 человек, и т. д.
Являясь неофициальным главой Немецкой слободы, Гордон оказал большое влияние на
духовное развитие Петра. Именно через генерала царь познакомился с этой слободой, куда он
зачастил с апреля 1691 года. Для него устраивались там пиры и фейерверки, с ним беседовали
о политике, войнах и культуре. Частые встречи с Гордоном как бы заменяли царю чтение газет
и книг, которые генерал постоянно получал из Западной Европы, расширяли кругозор Петра,
наводили его на новые мысли. Г ордон регулярно снабжал царя книгами из своей библиотеки,
в том числе по военному делу, истории, географии, нередко по просьбе Петра выписывал ему
новые книги из-за границы. В этом плане роль Гордона при Петре отнюдь не уступает роли
Франца Лефорта, хотя отношения царя с последним были в сугубо личном плане более
тесными. Обоих иностранцев связывали общность взглядов и тот факт, что жена Лефорта
была племянницей тестя Гордона. Но меж ними существовало и соперничество.
Во многом благодаря стараниям Гордона «потешные» войска, преобразованные в полки
Семеновский и Преображенский, приобрели выучку и военные навыки 8. Они проверили их во
время Азовских походов 1695—1696 годов. Гордон, назначенный наравне с Лефортом
и Ф. А. Головиным одним из трех главнокомандующих, предупреждал насчет недостаточной
инженерной и артиллерийской подготовки русской армии, недопустимости раздоров между ее
генералами. Австрийский дипломатический агент Плейер, присутствовавший при осаде Азова,
отмечал, что Гордон был крайне недоволен Лефортом, который не позаботился об устройстве
порученных ему коммуникационных линий. Военное искусство Гордона в полной мере прояви¬
лось только во II Азовском походе. Единственным командующим сухопутными войсками был
назначен тогда воевода А. С. Шейн, но практически осадой руководил Гордон, объявленный
помощником воеводы. Царь и Шейн ничего не предпринимали без советов Гордона, а позднее
Петр приписывал взятие Азова именно доблести и искусству Гордона. При погребении
генерала царь горестно произнес: «Я даю ему только горсть земли, а он дал мне целое
пространство земли с Азовом» 9.
В отсутствие Петра, который в составе Великого посольства уехал за границу, Гордон
занимался военно-административной деятельностью в Москве и хозяйничал в имении Красная
слобода, пожалованном ему за Азов. А летом 1698 г. вспыхнул очередной стрелецкий бунт.
Четыре полка стрельцов из-под Торопца двинулись к Москве. Руководить подавлением
мятежа московский триумвират (JI. К. Нарышкин, Б. А. Голицын, П. И. Прозоровский), упра¬
влявший столицей в отсутствие царя, поручил Гордону. Генерал с 2 тыс. солдат выступил
навстречу мятежникам, действуя быстро и решительно. Расположившись возле Воскресенского
монастыря и перекрыв прямой путь на Москву, он отправился в лагерь восставших, чтобы
уговорить их выдать зачинщиков и вернуться к местам своей службы. По свидетельству
секретаря австрийского посольства Корба, Г ордон с риском для жизни трижды вел переговоры
с бунтовщиками, но безуспешно; тогда заговорили его пушки, и стрельцы были разгром¬
лены 10. Возвратившийся из-за границы царь поздравлял своего служаку с очередным успехом.
Но тот уже слабел телом. 19 ноября (по ст. стилю) 1699 г. сто не стало.
А его дневник обрывается на 31 декабря 1698 года. Приводим ниже перевод с английс¬
кого подлинника некоторых страниц этого дневника, где описаны события, связанные с подав¬
лением мятежа 1698 года 11:
163

«Апреля 3. Утром у дома боярина Ивана Борисовича Троекурова собрались челобитчики
стрелецких полков, прибывшие в Москву, и около сотни стрельцов... с требованием выслушать
их жалобы. Им предложили выбрать из своей среды четырех представителей и подать
челобитную. Так они и поступили. Стрельцы жаловались на разорение и на крайную нужду,
заявляли, что, пока не просохнут дороги, на службу не пойдут. Но боярин не захотел их
выслушать и приказал немедленно отправляться в полки. Стрельцы отказались подчиниться,
и он приказал арестовать выборных. Но по дороге в тюрьму их освободили товарищи из-под
стражи. Известие об этом вызвало большой переполох среди властей. Генералиссимус князь
Федор Юрьевич u прибыл ко мне в большой тревоге. Когда он рассказал мне о случившемся,
я ответил, что серьезных оснований для беспокойства нет, так как группа недовольных слаба
и не имеет предводителей. Тем не менее я пошел в Бутырки, чтобы быть готовым на случай
возможных беспорядков. Убедившись, что все солдаты находятся в своих подразделениях,
я уведомил об этом власти и спокойно лег спать.
Апреля 4. После завтрака я послал узнать, как обстоят дела в городе. Все было спокойно.
Я навестил генерала Алексея Семеновича 13 и князя Федора Юрьевича, которые были встрево¬
жены происшедшим. Я попытался развеять их опасения. Они явно преувеличивали опасность,
главным образом для того, чтобы их заслуги в деле подавления мятежа показались более
значительными. Побыв немного дома, я отправился в Бутырки, где отпустил две трети
офицерского состава домой, а сам на всякий случай остался на ночь в полку. Вечером около
сотни солдат Семеновского полка были посланы против стрельцов, те не оказали сопротивле¬
ния и ушли ночью же, выдав зачинщиков беспорядков...
Апреля 8. В 8 часов вечера я написал письмо Его Величеству о случившихся за неделю
событиях...
Июня 8. Распространился слух, что четыре стрелецких полка в Торопце склонны к бунту.
Были посланы лазутчики узнать об их намерениях.
Июня 9. Был отдан приказ использовать против стрелецких полков войска — четыре
офицера и 40 солдат из Бутырского полка — ... и арестовать тех стрельцов, которые покинули
свои полки.	,
Июня 10. Пришло известие, что четыре стрелецких полка, расквартированные в Великих
Луках, двинулись из Торопца с целью склонить к мятежу остальную армию. Было приказано
отделить мятежные полки от остальной армии и отправить их на новое место службы
в разные места.
Июня 11. Прибывшие из Торопца два капитана сообщили, что стрельцы отказались идти
на новое место службы, предписанное им, решили двинуться на Москву и потребовали от
офицеров вести их на столицу. Офицеров, отказавшихся последовать за ними, они сместили
и выбрали себе в командиры четверых, то есть от каждого полка. Эта новость сильно
перепугала власти. На совете, собранном в тот же день, было решено отправить против
стрельцов войско из пехоты и конницы. Послали за мной и сообщили о моем назначении
командиром передового отряда пехоты... Было решено оставить в московских полках по 500
человек... Мне позволили самому отбирать офицеров и солдат, идущих в поход.
Июня 12. Я был срочно вызван на совещание совета во дворец, где подтвердилось
решение, принятое ранее. Более новостей о восстании не было. Днем я обедал с польским
послом в компании друзей. Мне были приданы 27 человек, которых я должен был использо¬
вать как нарочных для передачи известий в Москву.
Июня 13. Состоялось еще одно заседание совета, и я получил предписание двинуться
с пехотою и артиллерией намеку Ходынку и ждать приказаний. Выплатив солдатам месячное
жалованье..., я отправился со своим полком из Бутырок к маленькой речке Ходынке, где мы
и разбили лагерь. В моем распоряжении имелось пять пушек и 150 повозок. Остальные три
полка подошли к полуночи.
Июня 14. В лагерь прибыл польский посланник, который привез известия от друзей...
Июня 16. Рано утром мы достигли Свидни, что в версте от Тушино. В полночь прибыли
бояре с новыми инструкциями из совета...
Июня 17. В среду в шесть часов утра мы двинулись в Чернево, в 10 верстах оттуда. Тут
я встретил слугу одного дворянина, который сообщил, что стрельцы по-быстрому направля¬
ются к Воскресенскому монастырю, чтобы захватить его До наступления темноты. Это
известие заставило меня ускорить движение войска, надо было опередить стрельцов. Через
пять верст я дал войску небольшой отдых и послал боярам доклад с требованием прислать
конницу. Затем пересек реку и на полном скаку достиг монастыря. Лазутчики доставили
четырех стрельцов, которые, как они сообщили, были посланы от полков с петицией к боярам.
В ней перечислялись явно преувеличенные жалобы на тяготы службы и просьба отпустить их
164

домой, в Москву, к своим семьям. Я переслал их требования генералиссимусу и, узнав от
лазутчиков, что стрельцы находятся в 15 верстах от монастыря и не смогут добраться до него
к ночи, отдал приказ разбить лагерь на выгодной позиции, около монастырской слободы на
холме. Я прибыл туда до восхода солнца, за это время стрельцы уже достигли реки и со¬
брались форсировать ее. Я тотчас же поскакал к переправе, где встретился с передовым
отрядом стрельцов. С ними я беседовал в спокойном тоне, предложив им вернуться за реку.
Стрельцы не послушали меня и стали перебираться на луг, расположенный напротив деревни.
Я быстро вернулся назад и приказал двум полкам двинуться через деревню и стать за нею
в дефиле, остальным же — оставаться в поле, около дороги на Москву. После этого я опять
направился к стрельцам для переговоров, но они были неуступчивы в своих требованиях. Тем
не менее, мне удалось уговорить их послать двух представителей к генералиссимусу. После
взаимных заверений, что обе стороны не станут ничего предпринимать в течение ночи,
стрельцы вернулись в свой лагерь, выставив небольшую охрану на берегу. Выдвинув батальон
для наблюдения за ними, я еще раз осмотрел всю местность, проверил посты и, убедившись,
что в стрелецком лагере действительно все тихо, отправился к генералиссимусу посоветоваться
о дальнейших действиях. После продолжительного совещания было решено, что я пойду
в лагерь стрельцов и предъявляю им следующие требования:
1.	Они должны возвратиться назад в места, предписанные указом. 2. Должны выдать 149
человек, которые бежали из полков в Москву, а также зачинщиков прежних беспорядков. 3.
В местах нового расквартирования Его Величество выплатит стрельцам их жалованье день¬
гами и провиантом. 4. Они будут полностью прощены за свои прежние прегрешения. 5.
Руководители и зачинщики беспорядков не понесут серьезного наказания.
Июня 18. Утром я вместе с шестью стрелецкими доносчиками отправился в лагерь
мятежников и велел им собраться, чтобы выслушать требования Его Величества. Когда
собрались 200 человек, я, употребив все мое красноречие, зачитал им требования Его Величест¬
ва, обещая прощение в соответствии с указом. На это стрельцы отвечали, что они поклялись
или умереть, или прийти в Москву, где пробудут два-три дня, а потом отправятся в то место,
куда укажет Его Величество. Я повторил им, что к Москве их не подпустят. Однако стрельцы
оставались непреклонными, заявляя, что лучше умрут, но назад не пойдут. Наконец, выступи¬
ли два старых стрельца, которые перечислили свои нужды и бедствия. Поднялся страшный
шум. Я предложил им еще раз как следует подумать и обсудить наше предложение, в каждом
полку отдельно. Однако на это они не соглашались, говоря, что у всех у них одни мысли.
В конце концов я заявил, что уезжаю из лагеря и подожду ответа, пригрозив им, что если они
сейчас не воспользуются милостями Его Величества, то пусть не рассчитывают на какое-либо
снисхождение в дальнейшем, так как я имею предписание привести их к покорности с помо¬
щью любых средств. Отъехав недалеко от лагеря, я ожидал ответа от стрельцов в течение 15
минут. Не получив никаких известий, я с сожалением в сердце тронулся в обратный путь.
После осмотра лагеря мятежников и совещания с генералиссимусом было решено
использовать против бунтовщиков войска и артиллерию. Окружив стрелецкий лагерь пехотою
и конницей и расположив 25 пушек на удобной позиции, я еще раз послал к ним офицера
с предложением подчиниться. Но стрельцы категорически его отвергли, заявив, что готовы
защищаться в случае нашего нападения. Видя тщетность всех усилий, я приказал открыть
огонь. Первый, предупредительный залп лишь ободрил их. Они начали размахивать знамена¬
ми и с криками бросать вверх шапки, готовясь к бою. Однако следующий залп, поразивший
многих из них, вызвал панику. Стремясь укрыться от огня, стрельцы попытались прорваться
через слободу, но натолкнулись на наши части, предусмотрительно размещенные там. После
третьего залпа большинство стрельцов бросилось бежать из лагеря, и тогда я приказал
двинуть два батальона прямо в лагерь стрельцов. Наши потери за время сражения, длившегося
около часа, составили несколько человек ранеными. У мятежников было 22 человека убито
и 40 человек ранено, причем большинство смертельно. Всех пленных отправили в монастырь.
Мы собрали их амуницию и полковые повозки. Все это было отправлено в штаб-квартиру.
Затем я послал офицера в Москву с донесением о сражении. Все следующее утро мы собирали
трофеи, разбросанные в лагере и в поле.
Июня 19. Был отдан приказ, чтобы мятежники выдали зачинщиков и руководителей
бунта. Большинство стрельцов было подвергнуто допросам с целью выявить руководителей
мятежа. В 1-м стрелецком полку была проведена перекличка: виновных отводили в одну
сторону, невиновных — в другую. После обеда той же процедуре был подвергнут другой полк.
Июня 20—21. ...Продолжались допросы стрельцов с применением пыток, чтобы выявить
истинные их намерения.
Июня 22. 24 человека признались в своих страшных преступлениях, которые они намере¬
165

вались сотворить по прибытии в Москву: перебить часть бояр и добиться введения новых
правил службы и повышения жалованья. Они были приговорены к смертной казни через
обезглавливание. Все приговоренные исповедались и приготовились к смерти.
Июня 23. Утром состоялась казнь, а четвертый полк был подвергнут перекличке.
Июня 24. Я написал письмо Его Величеству с отчетом о случившемся.
Июля 25. Весь этот день и дальнейшие мы занимались следствием с утра до вечера.
Многие стрельцы были подвергнуты пыткам, часть из них созналась...
Июня 28. Несколько стрельцов, признавших свою вину, были повешены.
Июня 29. Отмечали день рождения Его Величества, много пили за его здоровье и стреля¬
ли из пушек. Большая группа стрельцов была направлена под сильною охраной в различные
монастыри.
Июня 30. Многие стрельцы из полка полковника Хандертмарка были подвергнуты
пыткам, но ни один из них не признал себя виновным. Им сообщили, что они подвергнутся
жеребьевке, и десятая часть людей, та, на которую падет жребий, будет казнена. Около 200
стрельцов подвергнуты наказанию кнутом.
Июля 1. Утром доставлены те 45 стрельцов из полка Хандертмарка, на которых пал
жребий. Им сообщили, что если они назовут имена зачинщиков, то их освободят. После
некоторого колебания они сообщили несколько имен. Затем зачинщики сознались под пыт¬
ками в своих преступлениях.
Июля 2. Около 70 человек сразу было повешено, по-пять и по-три на одной виселице.
Гораздо большее количество подвергнуто заключению.
Июля 3. Последовал указ о роспуске войска... Три полка были отправлены тотчас же.
Генералиссимус и я с Бутырским полком остались там еще на ночь.
Июля 4. Утром четыре стрельца, приговоренные в воскресенье к смерти, были обезглав¬
лены. Большинство приговоренных, за редким исключением, относилось к смерти равнодуш¬
но. Без всяких слов, лишь перекрестившись, они спокойно ложились под топор палача. Всего
было казнено 130 человек, около 70 убиты в сражении или умерли от ран, 1845 отправлены
в тюрьмы и монастыри, 25 остались в заключении в [Воскресенском] монастыре..
Июля 19. Меня вызвали в Преображенское. Там зачитали благодати венное письмо Его
Величества, в котором он высоко оценил мою службу. Затем оно было прочитано солдатам. За
верную службу им обещано каждому по рублю, не считая царского угощенья. Для нас был
устроен роскошный пир...».
Примечания
1. Passages from the Diary of General Patrick Gordon of Auchieuchries in the Years 1655	1699
(далее Passages). Lnd. 1968, p. 7. Существует также немецкий текст; Tagebuch des Generals
Patrick Gordon wahrend seiner Kriegsdienste unter den Schweden und Polen 1655—1661, und
seines Aufenthaltes in Russland 1661	1699. Vol. 1	2.	S.-Petersburg. 1851.
2. Ibid., p. 17.
3. ГОЛИКОВ И. Историческое изображение жизни и всех дел славного женевца Франца
Яковлевича Лефорта и сослужбинника его, генерал-аншефа Патрика Гордона... М..
1800, с. 252.
4. ПОССЕЛЬТ М. Дневник генерала Патрика Гордона. -- Чтения в обществе истории и древ¬
ностей российских, 1891, кн. 4, с. 37; УСТРЯЛОВ Н. Г. История царствования Петра
Великого. Т. И. СПб. 1858, с. 112.
5. БРИКНЕР А. Патрик Гордон и его дневник. СПб. 1878, с. 47.
6. Passages, р. 167.
7. БОГОСЛОВСКИЙ М. М. Петр Первый. Т. 2. Л. 1940, с. 25.
8. БОБРОВСКИЙ П. О. Царь Петр Алексеевич и военная школа четырех первых регулярных
полков в России (1690 99). Военный сборник, 1892, № 6.
9. БРИКНЕР А. Ук. соч., с. 97.
10. КОРБ И. Дневник путешествия в Московию (1698	1699	гг.). СПб. 1906, с. 183 (это -
русский перевод латинского текста: KORB J. G. Diarium itineris in Moscoviam.
Vienna. 1701).
11. Взяты помесячные записи за 1698 г. из Passages, р. 187	192.
12. Ромодановский.
13. Шейн.

Доктор Мариинский
и доктор Всеобъемлющий...
А. Я. Шевеленко
В западноевропейских университетах предреформационного периода при защите диссертаций
на соискании ученой степени факультетского магистра (теологии, права, медицины), в ходе
бурных дискуссий между соискателем и оппонентами диспутанты часто щеголяли многочислен¬
ными цитатами из сочинений средневековых мудрецов, стремясь сразить несогласных своим
знанием текстов на память. При этом как бы обязательным считался традиционный, довольно
обильный набор стандартных высказываний из трудов 12 докторов наук, выступавших в XIII —
XV вв. на ниве религии и любомудрия,— «12 излюбленных докторов наших», как именовали их
в университетском обиходе. Каждый из них носил возвышенный титул, обретенный им еще при
жизни или вскоре после смерти. И в процессе диспута спорщики даже не называли порою
конкретного имени того, на кого они ссылались, а упоминали лишь его титул: «Да разве так
говорил об этом наш Основательнейший?» - риторически вопрошал один. «Но именно так
писал наш Непобедимый»,- возражал другой. А в богословких трактатах, когда дело доходило
до имен предшественников, вся гамма «излюбленных» почтительно перечислялась.
Как ни покажется странным, в этом перечне фигурировал человек, абсолютно далекий от
любой книжности: доктор Мариинский (marianus, то есть посвятивший свою деятельность деве
Марии) Франциск Ассизский (1181- 1226), основатель самого раннего из нищенствующих
монашеских орденов католической церкви. Он был сыном зажиточного итальянского сукнотор-
говца Пьетро Бернардоне дель Мориконе, постоянно находившегося в деловых разъездах и часто
бравшего сына с собою, и француженки донны Пики. От матери он получил при рождении имя
Джованни, однако затем был перекрещен отцом во «французкое дитя» - Франческо. Совсем
почти не образованный, никогда толком не научившийся писать, но с детства влюбленный
в родной ему умбрийский диалект итальянского языка, а также в провансальскую речь своей
матери и познавший поговорки, прибаутки и песни Южной Франции, усвоенные им еще
подростком при развозке товаров, он был изначально близок к народным низам, рано ощутил
себя из частицей, а впоследствии в духовном служении им увидел смысл своег о существования.
Ведя в юности беспечно-разгульную жизнь богатого повесы, Франциск однажды, при
междоусобице городов Перуджи и Ассизи, попал на год в плен, затем сильно заболел
и чудом избежал смерти. После этого он переродился духовно: бросил прежние забавы,
ушел паломником в Рим, благоговейно поклонился святым местам, раздал все деньги нищим,
целовал руки прокаженным. Вернувшись, официально отверг семейное наследство и публично
отрекся от отца земного ради Отца небесного. Тяжким физическим трудом в одиночку
восстанавливал разрушившиеся часовни, препоясав вервию серую власяницу и навсегда от¬
казавшись от обуви, поселился в шалаше, ухаживал безвозмездно за больными и призывал
следовать евангельским добродетелям, чтобы водворить царство Христово на Земле. Про¬
поведовал он на доступном народу умбрийском диалекте вместо обычной для церковных
Шевеленко Анатолий Яковлевич — кандидат исторических наук.
167

проповедников латыни, изъяснялся очень доходчиво и красноречиво и постоянно декламиро¬
вал или напевал баллады и песни провансальских труверов, считая себя «трубадуром божиим»
и избегая всякой показной учености.
Франциск превратился в характерного для той эпохи теодидакта («божьего наставника»),
который предпочитает книгам горячее слово и обращается как бы напрямую к душам слушателей
не от себя лично, а по вдохновению свыше. Впадая в экстаз, он нередко держал речь не только
перед людьми, но и перед животными, птицами и растениями, беседовал со «своими братьями»
(солнце и ветер) и «своими сестрами» (луна и вода). Непритязательный в быту и неприхотливый
в пище, был далек от монастырского аскетизма и не чурался общества, а, напротив, нарочито
вращался среди людей, учил их смирению и милосердию, заботе о ближних и отказу от всякой
собственности, восхвалял природу, славил бедность и скромные житейские радости. Вся Европа
моментально переняла его обычное приветствие с порога — «Мир дому сему!». Этот этап его
деятельности нашел потом отражение во многих посвященных ему произведениях искусства,
включая знаменитую фреску Джотто ди Бондоне «Венчание Франциска с Бедностью».
Местное духовенство, утопавшее в роскоши и разврате, ненавидело Франциска как врага
излишеств и как соперника официозных церковных проповедников. А в народе его популяр¬
ность была необычайной. Слух о нем разнесся по всей Северной Италии, потом перешагнул
через Альпы и Апеннины. У него появились подражатели, тоже помогавшие братьям мень¬
шим, уподобившиеся им (минориты, по-латыни — меньшие) и жившие личным трудом или
сбором подаяния. Принятие подаяния Франциск считал не только естественным, но и обяза¬
тельным, ибо Бог велел делиться. Когда Франциск заимел 12 сподвижников, как 12 апостолов
у Христа, он, ища защиты от преследований со стороны местных священников, называвших
его чуть ли не еретиком, в 1209 г. добился свидания с папою римским.
В ту пору здание католической церкви сотрясали всевозможные неурядицы. Отчаянно
боровшийся против свободомыслия и одновременно за могучую теократию среди светских
государей, прозорливый папа Иннокентий III предпочел превратить потенциального еретика,
близкою по взглядам к лионским вальденсам, в слугу невесты Христовой: даровал миноритам
тонзуру (выстриженное темя) в знак их принадлежности к монахам и утвердил предложенные
Франциском на основе Нагорной проповеди «Правила» их служения в качестве устава, чем
ввел их в ряды клира и избавил от гонений, после чего повелел им блюсти в народе
христианскую ортодоксию.
Теперь соратников Франциска стали называть францисканцами, а их свободное братство
начало превращаться в узаконенный монашеский орден. Этот процесс, стимулируемый Римом,
шел необычайно быстро. По дорогам Западной Европы сотнями побрели серохламидные, босые,
нищие и безграмотные францисканцы, разнося идею беспрекословного повиновения папству.
В 1212 г. Франциск образовал второй, сугубо женский орден во главе со своей почитательницей
Кларой. Поступая во всем, как минориты, клариссы в свою очередь омонашились и стали
сестрами меньшими. А пава первого нищенствующего ордена уже приобретал социальный вес:
уговорил местного барона предоставить свободу зависимым крестьянам, улаживал семейные
распри, гасил межпартийную и межклановую вражду. Миноритские общины появились и в со¬
седних странах. Но еще больше распространились терциарии — члены третьего ордена,
основанного Франциском в 1221 г.: не монахи, а миряне, ведшие праведный образ жизни. В этой
среде родились сразу же разошедшиеся по Западной Европе устные, позднее записанные floretti
(цветочки) лубочные безыскусные повествования о чудесных деяниях Франциска.
Он первым из монашествующих начал практиковать не принудительное крещение инове¬
рцев, а словесную проповедь христианства среди них: безуспешно агитировал испанских
мавров, а в 1218—1220 гг., сопровождая очередной поход крестоносцев и попав в плен
к сарацинам, тщетно пытался обратить в свою веру египетского султана. Затем он отказался
от тяготившего его главенства над миноритами, так как хотел остаться самим собой и чуждал¬
ся официозно-церковной деятельности. И в 1223 г. орден францисканцев был окончательно
утвержден папской курией уже под эгидой его преемника.
Широкую известность приобрели записанные на вульгарной латыни, возможно — слуша¬
телями, сочинения Франциска «Похвала добродетели», «Похвала Богу» и др., а также на
умбрийском диалекте ассонансный хорал «Похвала творению», сыгравшие заметную роль
в развитии средневековой поэзии, музыки и национального итальянского языка. Здесь Фран¬
циск оказался предшественником Данте Алигьери. Летом 1224 г., в день Богородицы, тяжело
болевшего Франциска посетили видения, ему явилась дева Мария. Сработал эффект самовну¬
шения, и на его конечностях появились стигмы в тех местах, куда некогда вбивались гвозди
в распинаемого Христа. Толпы верующих, приходивших послушать своего кумира, потрясенно
взирали на его ладони. Изможденный Франциск протянул недолго. После его смерти могила
168

первого минорита, вследствие раздиравших орден распрей, постепенно была забыта и утеряна,
а обнаружили ее, идентифицировали и исследовали лишь в 1818 году.
Как же это «дитя природы» попало в разряд ученых докторов? Так случилось потому, что
в 30-летие его кончины очередной повелитель Папского государства даровал нищенствующим
монахам право преподавания в университетах, чтобы преодолеть влияние свободомыслящих
магистров. Именно после этого духовник короля Людовика IX Святого Р. де Сорбон сумел
основать при Парижском университете коллеж Сорбонну и придать ему в основном богословс¬
кое направление (весь университет стали так называть спустя четыре века), и как раз в Сорбон¬
не появился титул всеми признаваемого за богословское светило доктора Мариинского. С тех
пор установилось и доныне соблюдается, что каждый прелат обязательно должен быть знаком
с его творениями. Что касается историографии католицизма, то о Франциске написано едва ли
не больше, чем об остальных адептах христианства в Западной Европе, вместе взятых.
А в средневековых теологических диссертациях чаще всего цитировалась любимая фраза
первого минорита: «Не имея ничего, мы обладаем всем»
Титул доктора Всеобъемлющего (universalis) носил Альберт Великий, иначе Кельнский
(между 1193 и 1206—1280), неоправданно именуемый также как граф фон Болынтедт. Сын
знатного министериала — высокопоставленного служилого лица, уроженец придунайского
селения Лауинген в Швабии, он в юности изучал семь свободных искусств — грамматику,
диалектику, риторику, арифметику, геометрию, музыку и астрономию — и потом совершенст¬
вовался в итальянских университетах Падуи и Болоньи, где провел 11 лет. Вступив в 1223 г.
в недавно возникший нищенствующий монашеский орден доминиканцев, преподавал в различ¬
ных немецких монастырях, читал курс теологии в доминиканской школе св, Якова при
Парижском университете, в 1245 г. стал там магистром, а в 1248 г. основал в Кёльне «Дом
главных исследований» (где впоследствии возник Институт Альберта Великого), создал там
фактически собственную научную школу и обрел множество учеников, включая Фому Аквинс¬
кого, для которых написал ряд учебных пособий по философии, теологии и естествознанию.
В 1257 г. Альберт возглавил Тевтонию — доминиканскую провинцию в Германии, в 1260 г.
стал епископом Регенсбургским, в 1263 г. — папским легатом в Богемии. Отказавшись от сана,
преподавал в Вюрцбурге и Страсбурге, а в 1270 г. вернулся в свой любимый Кёльн. На протяжении
свыше полувека он непрестанно изучал труды предшествовавших мыслителей и сам писал трактаты,
основываясь на собранных другими фактах и на собственных наблюдениях над природой, а иногда
даже ставил опыты. Его творческое наследие поистине велико и поражает своим содержанием, если
учесть сравнительно невысокий в ту,эпоху уровень науки. Так что титуловали его по справедливости.
Это вовсе не Франциск, чья жизнь была цепью довольно наивных поступков простосердечного,
бесхитростно верующего человека. Нет, тут налицо деятельность всесторонне эрудированной
и достаточно трезво мыслящей личности, скованной в буднях рамками церковного служения, но
исподволь рвущейся на простору разума. В университетах полагали, что и Франциска, и Альберта
осенило откровение, но слуга Мадонны сподобился лелеять души людские, а Великому было
дозволено постигать скрытые тайны природы. На этом поприще Альберт добился видных
результатов. Не меньше его заслуг и в распространении свода античных и восточных знаний. Именно
благодаря ему, истовому поклоннику Аристотеля и знатоку неоплатоников, а также еврейских
и арабских философов, церковный запрет 1210 г. на сочинения Аристотеля был отменен и имя
великого древнегреческого ученого с тех пор произносилось всемогущей церковью с благоговением.
Но Альберта привечали не только теологи и прочие ученые мужи, а и простонародье.
Еще и в XIX в. ходили в Италии по рукам популярные средневековые альманахи с отрывками
из тех 21 фолианта, которыми Альберт прославился прижизненно. Читая его сочинения,
встречаешься с поразительным сочетанием озарений светлого гения и текстов, исполненных
дешевого колдовства либо предрассудков. Вот вороной жеребец, ставший белым, когда он
испил водицы, в которой варились кроты; вот коровы, потерявшие молоко после того, как их
хозяин положил в сосуд с молоком толченых червей, родившихся в смеси соков лилии и лавра.
А вот суть философского учения Альберта: Творец создал природу, затем они разделились; от
Творца идет откровение, и этим занимается богословие, а наука занимается природой,
которая, единожды появившись, далее развивается по собственным законам; Творец заложил
во все окружающее внутренний смысл и на том остановился, а люди потом сами находят этот
смысл и формируют на его основе универсалии — общие понятия о вещах.
С одной стороны, перед нами выступает с церковной кафедры ученый глава «псов
Господа» (Domini canes), организованных в монашеский орден злобным врагом еретиков
испанским монахом Домиником, увенчанных официальным символом в виде пса с горящим
факелом в пасти и получивших в свое распоряжение инквизицию; с другой стороны, мысли¬
тель, положивший внутри католической церкви начало особой категории специалистов для
169

систематических занятий естествознанием и другими отраслями науки. С одной стороны,
налицо ортодокс схоластики и комментатор Библии, возражавший аверроистам, не нуждав¬
шимся ни в каком Боге; с другой стороны, позитивно действующий ученый, обобщивший все,
что было накоплено до него в физике и метафизике, логике и риторике, механике и аст¬
рономии, этике и политике, экономике и строительном деле, покровитель естествоиспытателей
и архитекторов.
Написанное на грубой латыни с ужасным синтаксисом, его сочинение «О свойствах
растений, минералов и животных» производит ошеломляющее впечатление богатством содер¬
жащихся в нем всевозможных сведений и оригинальных мыслей в сочетании с нагромождением
чепухи, а его «Восемь книг о растениях» внушают сильное подозрение, что знаменитый шведский
классификатор флоры К. Линней в своих трудах «Система природы» (1735 г.) и «Роды растений»
(1737 г.) являлся не более чем одним из поздних последователей Альберта. Доныне сохраняет
научное значение методического порядка введенное Альбертом деление любого эксперимента на
три стадии: наблюдение, описание, классификация. Всему этому не мешает тот обычный для XIII
в.	факт, что он слыл чародеем, обладавшим волшебными садами и говорящими горшками.
В отечественной историографии Альберту не повезло. Всюду — в учебниках и в специаль¬
ных исследованиях - - мы находим о нем на русском языке только беглые, попутные и случай¬
ные упоминания. Несколько подробнее рассматриваются лишь его философские взгляды.
Между тем, особенно интересными представляются даже не столько его поразительные
конкретные достижения, например — практически заложенные им первоосновы органической
химии, сколько психологический портрет этот скромного, сдержанного и рассудительного
человека, каким рисовали его современники. Страстно воюя на пергаменте и устно во имя
освященной церковью схоластики с материализмом Аверроэса, Альберт так сверхотчаянно
опровергает его постулаты, что тем самым дотошно прокламирует их, и так самозабвенно
перечеркивает элементы немистической картины бытия, что тем самым детально живописует
их. Читая его сочинения, постепенно приходишь к убеждению: Альберту, по-своему честно
отстаивавшему христианские догматы, вроде бы очень хотелось, чтобы как раз его заочный
оппонент оказался прав. Вера тянула доминиканца за его черную рясу к алтарю; трезвое
отношение к природным явлениям диктовало совсем другое. Отсюда — внутреннее проти¬
воречие всех его слов и поступков. Вот почему, гордясь Альбертом, церковь долго не решалась
канонизировать его: сделано это было только в 1931 году 2.
Нам остается назвать 10 других «излюбленных докторов», заслуживающих каждый
отдельного очерка: доктор Удивительный (mirabilis) — Роджер Бэкон (1214—1294), Торжест¬
вующий (solemnis) - Генрих Гентский (1217—1293), Серафический 3 (seraphicus) — Бонавен-
тура (Джованни Фиданца, 1221--1274), Ангелический (angelicus) — Фома Аквинский (1225—
1274), Просвещенный (illuminatus) — Раймунд Луллий (1235—1315), Основательнейший
(fundatissimus) - Эгидий Римский (1247—1316), Утонченный (subtilis) - Иоанн Дунс Скот
(1266- 1308), Непобедимый (invicibilis)— Уильям Оккам (1285—1349), Христианнейший
(christianissimus) — Иоанн Карл Герсон (1363—1429), Восторженный (extaticus) - Дионисий
Картезианец (1402—1471). Некоторым другим докторам той эпохи тоже присваивались титу¬
лы, которые, однако, оказались преходящими и не удержались в веках.
Когда заходит речь о католической церкви XIII столетия, нередко приходится стал¬
киваться при ее характеристике с избитыми фразами или репликами вроде того, что, достиг¬
шая в те годы вершин своего могущества, она была занята преимущественно тем, что
в упоении властью крушила подряд всех несогласных. Любимым доказательством служат
крестовые походы 1209-- 1229 гг. против альбигойцев или интердикты - - всевозможные запре¬
тительные распоряжения пап вкупе с отлучениями от церкви. Частичным опровержением
ходульных представлений, поскольку историческая действительность была гораздо богаче
и разнообразнее, нежели одномерная формула, может служить наличие в лоне церкви столь
неординарных и столь непохожих фигур, как Франциск Ассизский и Альберт Великий.
Примечания
1. Цветочки святого Франциска Ассизского. М. 1990; СТИККО М, Святой Франциск Ассизс¬
кий. Milano. 1992; WENDELBORN G. Franziscus von Assisi. Wien. 1982.
2. LIERTZ R. Albert der Grope. Munster. 1948; ENTRICH M. (Hrsg.). Albertus Magnus: sein
Leben und sein Bedeutung. Graz. 1982.
3. To есть, подобный серафиму. Серафим - один из 9 ангельских чинов, ближайшая к Богу
высшая степень в христианской небесной иерархии.

ИСТОРИОГРАФИЯ
М. REIMAN. Ruska revoluce. 23 Unor — 25 rijen 1917. Praha. Nase Vojsko. 1991. 304 s.
(I); M. REIMAN. Lenin, Stalin, Gorbacov. Kontinuita a zlomy v sovetskych dejinach.
Praha Ludove Noviny. 1991. 216 s. (II).
М. РЕЙМАН. Русская революция. 23 февраля — 25 октября 1917;
М. РЕЙМАН. Ленин, Сталин, Горбачев. Преемственность и перерывы
в советской истории.
Михаил Рейман, чешский историк, работая в се¬
редине 60-х годов над книгой «Русская револю¬
ция», вовсе не собирался подвергать сомнению
историческую значимость данного события, хотя
и не считал необходимым нарочито превозносить
ее. Более того, он писал эту книгу, вдохновляясь
в какой-то степени намерением «очеловечить» со¬
циализм. Это была попытка объективно рассмо¬
треть историю Октября. Однако готовившийся к из¬
данию в русском переводе в предвидении 50-летия
этой революции труд Реймана так и не увидел
света в связи с известными событиями в Чехо¬
словакии 1968 года. Зато в журнале «Вопросы
истории КПСС» появилась тогда пространная ре¬
цензия П. А. Голуба (1968, № 12). Рецензент, не
знающий чешского языка, даже не видел, как
считает Рейман, перевода его книги. Это не по¬
мешало ему квалифицировать Реймана, как «ре¬
формиста», извращающего историю Октября.
В рецензируемом издании книги автор напо¬
минает, что она создавалась в специфических
условиях: в СССР шла тогда реабилитация жертв
сталинизма; начинались дискуссии о соотношении
революции с системой сталинщины; вопрос о хара¬
ктере и смысле революции приобретал все боль¬
шую остроту. Автор упоминает, что особенно его
заинтересовали материалы конференций советс¬
ких историков, которые доказывали насущную не¬
обходимость восстановления исторической правды
о событиях 1917 года.
Первая часть книги появилась сначала в жур¬
нале «Prehled d6jin KSC» и вызвала буквально
смятение. Этим делом занялся секретариат ЦК
КПЧ. Отношения чехословацкого и советского руко¬
водства непосредственно после отставки Н. С. Хру¬
щева не были наилучшими. Книга Реймана не была
отвергнута, но принято «соломоново решение»: пу¬
бликацию второй ее части разрешить только в ка¬
честве материала для дискуссии (с. 11). Между
тем работа Реймана привлекла внимание высоких
партийных инстанций СССР и даже легла на стол
Л. И. Брежнева. 8 августе 1967 г. секретарь ЦК
КПЧ Й. Гендрих поставил единственное условие
перед автором и издательством — выпустить книгу
в продаже только после ноября 1967 г., дабы
избежать «идеологического скандала». Августовс¬
кие события 1968 г. повлекли за собой пресле¬
дования Реймана. После рецензии Голуба он был
осужден за «ошибки», а тираж его книги изъят
из обращения.
Каковы же основные положения рецензиру¬
емой книги?
Рейман не согласен с характеристикой Ок¬
тябрьской революции как социалистической В по¬
литике большевиков он выделил два направления:
с одной стороны, осуществление переворота и за¬
воевание власти, а с другой,— использование ее
ради социалистических преобразований. Сам же
Октябрьский переворот ни по своим истокам, ни
по движущим силам не был, как пишет Рейман,
изначально ориентирован на социализм. В книге
подчеркивается, что революция 1917 г.— одно из
ключевых событий нашего века и «отправная точ¬
ка» советской истории. Но если учитывать ее ре¬
альные результаты, а не то, что утверждалось
в официальной советской историографии, то об¬
наруживается, что она не была ни «социалисти¬
ческой», ни «Великой».
В книге использованы материалы, хранящиеся
в фондах пражской Славянской библиотеки, одно¬
го из лучших мировых собраний литературы и мате¬
риалов по истории России и СССР. Изученные авто¬
ром документы привели его к выводу, что в 1917 г.
революция развивалась отнюдь не «планомерно»,
171

не по определенному стратегическому плану, в со¬
ответствии с которым ее движущие силы были
мобилизованы на свержение сначала самодержа¬
вия, а затем — «буржуазно-помещичьего» прави¬
тельства. Революция 1917 г., пишет Рейман, раз¬
вивалась спонтанно, как плебейская реакция, на¬
правляемая большевиками {с. 278).
Этот вывод содержится и в его статье «Ок¬
тябрьская революция в контексте русской и со¬
ветской истории», напечатанной в июне 1978 г.
в подпольном чешском журнале «Historick6 studie».
В книге же, вышедшей в 1967 г., эта идея проходи¬
ла подспудно, в скрытом, замаскированном виде.
Автор был вынужден положительно оценить неко¬
торые тенденции революции, и ее результаты, ибо
иначе работа вообще не увидела бы света, даже
в условиях, когда цензура в Чехословакии была
довольно формальной.
Русская революция, пишет Рейман, была пер¬
вой в ряду решающих шагов и импульсов, которые
в существенной степени расширили арену совре¬
менной истории и вывели на нее многие новые
народы. Она способствовала пробуждению Восто¬
ка и других частей света. Ее результаты во многом
повлияли на распространение социалистических
идей и стремление реализовать их на практике.
Общественный и политический прогресс в Европе
за полвека, прошедшие после нее, был связан с ее
влиянием. Ее результаты надолго укоренились
в менталитете, психологии, общественных предста¬
влениях и реакциях современного мира. Русская
революция, как когда-то Французская, вписана
в историю нашей эпохи прежде всего как важней¬
ший рубеж. И этот вывод следовало бы принимать
во внимание во всех дискуссиях о значении, ис¬
торическом опыте и откликах на Октябрьскую ре¬
волюцию (с. 232).
Впоследствии американский историк А. Ра¬
бинович в книге «Большевики приходят к власти.
Революция 1917 года в Петрограде», вышедшей
в США в 1976 г. (русский перевод: М. 1989),
признавал, что сама логика фактов побудила
его отказаться от трактовки событий 1917 г.
как хорошо организованного переворота, руко¬
водимого В. И. Лениным и кучкой фанатиков, пе¬
рейти к пониманию этих событий как «революции
снизу», осуществленной простыми рабочими, кре¬
стьянами и солдатами. Рейман называет их пле¬
беями, не придавая этому слову уничижительного
смысла. Кстати, Рабинович ссылался на Реймана,
как известного специалиста по истории русской
революции.
В книге приведена оценка революции, данная
лидером эсеров В. М. Черновым: «Оправдание ре¬
волюции — не в выигрыше времени и не в эконо¬
мии сил. То и другое проблематично. Ее оправда¬
ние, высшее и бесспорное, в том, что она является
единственным способом двинуться вперед там
и тогда, где и когда упрямство и слепота господст¬
вующих, командующих групп или классов пытается
глухою стеной остановить мощное и неудержимое
историческое движение» (с. 33). Рейман как бы
развивает эту мысль: «У буржуазии было много
возможностей убедиться, что царизм терпит ее ре¬
форматорство только под давлением настроений
общественности, порожденных революцией... Од¬
нако путь реформ в России был долгим и ненадеж¬
ным. Единственно действенным средством продол¬
жала оставаться революция» (с. 51).
Рейман выявляет многослойность социальных
процессов, приведших к революции. Политические
партии, считает он, растерялись перед открывши¬
мися возможностями, а их лидеры, включая и Ле¬
нина с его соратниками, обнаружили свое бесси¬
лие. Он подводит к мысли о том, что в реальной
истории действуют и иррациональные факторы, от¬
крываются новые исторические горизонты, ради
достижения которых приносятся в жертву лидеры,
партии, даже целые социальные слои и классы.
Особо подчеркивается в книге то, что автор
стремился оценить русскую революцию как со¬
бытие российской истории (с, 13). К февралю
1917 г., по мнению Реймана, окостеневшее как
социальный институт самодержавие уже не могло
обеспечить не только развития, но даже выжи¬
вания России в экстремальных условиях войны.
Недалекая эгоистическая, репрессивная политика
царской бюрократии толкала Россию к катастрофе,
к мощному взрыву недовольства народа. Царизм
препятствовал объединению народа вокруг поли¬
тических партий и массовых организаций, спо¬
собных вывести страну из войны и кризиса. Мас¬
совые движения вызревали в значительной сте¬
пени стихийно.
«Политика царизма,— считает автор,— была
для имущих слоев России роковой в двояком смыс¬
ле: не только тем, что готовила условия для рево¬
люционного взрыва, который был чем дальше, тем
больше единственно возможным выходом из ситу¬
ации, но и тем, что сделала невозможной какую бы
то ни было (в том числе и либеральную) политичес¬
кую и организационную работу в народе. В России,
опустошенной и изголодавшейся в результате вой¬
ны и экономической разрухи, осталось минималь¬
ное материальное и политическое пространство
для социального маневра. Хотя переворот здесь
мог и не обязательно должен был начаться ради¬
кально, но он неизбежно вел к очень радикальным
результатам» (с. 70). Россия была не просто бере¬
менна революцией, утверждает Рейман, но уже
начались родовые схватки, предшествующие появ¬
лению нового общества, тогда еще не обреченного
на то, чтобы стать социалистическим.
В то время, как творческие и образованные
слои, работавшие на войну, принуждены были
ограничивать свою политическую активность, про¬
должает автор, «человек с ружьем» (крестьянин-
дезертир, захватившей с собой с фронта казенную
винтовку, «братишка»-матрос с маузером) все
в большей степени начал ощущать себя хозяином
172

земли русской. В феврале 1917 г. он, правда, не
уповал еще в полной мере на силу своего оружия.
«Революционизированность» армии, по мнению
Реймана, проявилась в настроенности солдат и ма¬
тросов на неорганизованные, стихийные акции, ко¬
торым были присущи тенденции анархизма и демо¬
рализации. В этих условиях поднять армию на на¬
сильственные действия против монархии уже не
составляло труда. Свою долю в усиление нестаби¬
льности внесли и большевики. Хотя и существовали
предпосылки для того, чтобы на определенное
время в обществе сохранялось буржуазное влия¬
ние; оно оказалось более доступно для меньшеви¬
ков и эсеров, нежели большевиков (с. 81).
В книге рельефно представлен апрельский
кризис, которым, как считает автор, закончилась
Февральская революция. Как отмечается в книге,
в режиме, сложившемся в результате ее победы,
умеренные социалисты обрели шансы осуществить
свои программы на правительственном уровне.
«Но переговоры о коалиции... показали, что прави¬
тельство не пользуется полной поддержкой ни бур¬
жуазного политического лагеря, ни рабочих, ни
правых, ни левых. ...Буржуазные политики уже не
могли, а Совет еще не мог управлять страной.
В действительности коалиция не укрепила устано¬
вившийся режим, а ее неудача подготавливала
еще большее углубление кризиса» (с. 139).
Анализ фактов приводит автора к выводу
о растерянности одних политических сил, так и не
сумевших мобилизоваться, и неспособности других
дать растревоженному народу хотя бы что-то из
обещанного. «Буржуазные деятели основывали
свою политику на тактике откладывания всех при¬
нципиальных мер до созыва Учредительного со¬
брания. Смысл этой политики заключался не в том,
что либеральные политики стремились помешать
и воспрепятствовать переменам: они хотели осуще¬
ствить их по закону, обеспечивающему умерен¬
ность преобразований, не нарушающему принципы
частной собственности» (с. 137).
Деятельность Временного правительства бы¬
ла проверкой способностей буржуазии и ее глав¬
ной политической партии — кадетов. Но уже пер¬
вый месяц революции показал, что если это прави¬
тельство и осуществит какие-то преобразования, то
только под давлением извне. По мнению автора,
Ленин угадал, что в этих условиях успех может
быть одержан политиками, способными на развра¬
щающую народ лесть, убеждая его, что он спосо¬
бен править страной непосредственно или хотя бы
через «свои» Советы по «инстинктам социальной
справедливости».
Трагедия России заключалась в том, что рево¬
люционные события в ней развертывались на фоне
продолжавшейся мировой войны, т. е. того «ради¬
кального иррационализма», который изменил судь¬
бы и Европы, и всего мира. Тема — армия и рево¬
люция — нуждается в фундаментальном переос¬
мыслении, с учетом трагических уроков не только
российской, но и всеобщей истории XX века. Рей¬
ман ощутил значимость этой темы, рассмотрев
конфликт между штабом Петроградского военного
округа и Военно-революционным комитетом (ВРК),
инициативы которого в условиях военного времени
должны были квалифицироваться как измена. Од¬
нако штаб не был в состоянии удерживать ко¬
нтроль над войсками. Поэтому фактически уже
в предоктябрьские дни была выиграна борьба
за власть, причем без пролития крови и особых
эксцессов.
Вероятно потому и реагировал столь остро
Голуб, считавшийся ведущим советским специалис¬
том по данной теме, на книгу Реймана, обнаружи¬
вшего одну из самых болевых точек в истории
русской революции. Штаб Петроградского военно¬
го округа видел государственную измену со сторо¬
ны ВРК, но не мог или не хотел что-нибудь сделать.
Исследование соотношения этого «не может» и «не
хочет» могло бы многое прояснить в самом меха¬
низме революционного переворота. Сопротивле¬
ние штаба, считает автор, послужило только им¬
пульсом дальнейших действий ВРК, который заяв¬
лял о готовности захватить власть, но
ответственность за свое выступление переклады¬
вал на штаб, а тем самым и на правительство,
которые были «против легитимной воли народа.
Восстание опирается на мышление и убеждения
большинства рабочих и солдат» {с. 215).
В заключение Рейман отмечает, что 25 октяб¬
ря 1917 г. стало главным рубежом в развитии
русской революции: страна вступила в эпоху «дик¬
татуры пролетариата». Столь резкая смена власти
не была следствием заговора, провокации, наси¬
лия, хотя все это присутствовало, и даже возводи¬
лось Лениным и Троцким в ранг «искусства».
Октябрьский переворот имел свои истоки:
«Революция выросла из всего международного
и внутреннего положения России, что и пред¬
определило ее ...радикальное завершение» (с.
228). По мнению Реймана, «Россия, разоренная
войной и революцией, едва ли была подходящей
почвой для буржуазно-демократического экспе¬
римента» (с. 172).
В июне 1978 г. Рейман писал в журнале
«Historickfe studie», что революция 1917 г. была
плебейской, осуществленной большевиками —
«партией плебеев» (с. 281). При этом он под¬
черкивал, что эта «партия не была в то время
только плебейской... Она была партией социа¬
листической Однако она при этом всегда дей¬
ствовала плебейскими методами, вытекавшими из
опыта революционного периода, учитывая состав
своего членства и исходя из «плебеизации» всей
российской социальной структуры. Поэтому она
и действовала в большинстве случаев дерзко
и жестоко, и эта жестокость еще больше уси¬
ливалась масштабами послереволюционного со¬
циального движения и его проблем, а также
благодаря крайней сложности и напряженности
173

сложившейся ситуации, распространенности со¬
циальных и политических предрассудков».
Во второй рецензируемой работе в центре вни¬
мания Реймана находятся вопросы: что же вырос¬
ло из Октябрьской революции, была ли она «пере¬
рывом постепенности» в развитии России или «веч¬
ным возвращением»? Не была ли революция 1917
г. всего лишь неким вариантом Смуты или двор¬
цового переворота? Рейман не претендует на то,
чтобы дать полный ответ на эти вопросы; не скло¬
нен он и ни к нарочитой нейтральности оценок, ни
к поискам сенсационных фактов. Он учитывает, что
современные дискуссии об итогах «социалистичес¬
кого эксперимента» в СССР имеют широкий обще¬
ственный резонанс. Точки зрения, высказываемые
в ходе их, во многом аналогичны тем, что фигури¬
ровали ранее, но теперь они основаны на новом
уровне познания советской истории, что придает
дополнительную остроту этим дискуссиям.
Вторая рецензируемая здесь книга впервые
вышла в 1987 г. в Гамбурге на немецком языке,
а затем уже на чешском в переработанном и до¬
полненном виде. Это относится прежде всего
к главе «Горбачев в контексте советского развития
последних десятилетий». «Речь идет не о том, что¬
бы либо осуждать революцию, либо ее оправды¬
вать,— пишет Рейман.— К крупным эпохальным
событиям, к которым относится и русская револю¬
ция, нельзя подходить с подобными критериями».
Далее он подчеркивает, что «большевистская ре¬
волюция застопорилась и застыла раньше, чем она
обрела возможность и средства справиться с про¬
блемами и явлениями, которые вставали перед
нею в ходе ее развертывания» (с. 19).
Автор вновь развивает высказанные в первой
книге положения о большевиках как плебейской
партии. Отсюда, пишет он, и их взгляд на мир.
Плебейство веками испытывало нарастающую вра¬
ждебность и ненависть к верхним, зажиточным
общественным слоям; эти настроения только уси¬
лились в ходе гражданской войны, борьбы против
«капиталистического окружения», когда акцент де¬
лался на тотальном отрицании всего, что хоть как-
то было связано со старым обществом. Именно
поэтому в СССР исключительную роль сыграли
доктрины уничтожения враждебных социализму
сил. При этом теория «служила большевикам как
всего лишь своеобразная компенсация недоста¬
ющего знания о путях реального развития произ¬
водственных и общественных процессов» (с. 37). По
мнению Реймана, лидеров большевиков, ведущих
между собою непрекращавшуюся борьбу, как бы
охватывал паралич, когда им приходилось решать
созидательные, а не разрушительные проблемы.
Сталинизм, считает автор, во многом подобен
ленинизму. В спорных вопросах (государственное
и партийное строительство, оценка состояния и пе¬
рспектив хозяйственной политики, национальные
проблемы) Сталин при жизни Ленина придержи¬
вался выжидательной политики, «предпочитал
уступить, чтобы избежать прямой конфронтации,
и сохранил тем самым в руководстве партии
благоприятную для себя расстановку сил и со¬
бственную позицию» (с. 80). А когда состояние
здоровья Ленина стало быстро ухудшаться, ре¬
зультат этой «тихой» борьбы по существу был
предрешен. Ибо революция породила не только
ленинизм, но и сталинизм.
Рейман предупреждает об опасности идеали¬
зации роли Бухарина как политика. Бухарин был
не столько теоретиком, сколько практиком, он
не мог (и сам понимал это) разорвать преемст¬
венность ленинизма и сталинизма. По принятым
при Сталине правилам политической игры не до¬
пускалась не только оппозиция, но даже просто
собственная позиция.
Согласно Рейману, сталинизм — по сути
своей — враждебен социализму. «Хотя социалисти¬
ческие идеи играют в сталинизме большую роль,
как одна из его составляющих, влияя на формиро¬
вание его внешнего вида, считать его социалисти¬
ческим режимом нельзя. Сталинизм решал свои
задачи с упором на крайние меры воздействия,
массовые кампании и всякого рода давление (в том
числе) с помощью террора и насилия» (с. 159).
Автор характеризует обострение кризиса
в СССР и странах «социалистического содружест¬
ва». Коммунизм оказался дискредитированным
в его колыбели. Поднялись мощные национальные
движения, возросли экономические и политичес¬
кие трудности. Центральная власть и вся система
управления оказались беспомощными. Кризисом
была охвачена и идеология, которая, даже зани¬
мая монопольное положение в духовной жизни
общества, никогда не отражала адекватно сущест¬
вовавшую действительность. Главную причину кри¬
зиса Рейман видит в том, что в СССР так и не была
проведена «необходимая- системная и структурная
модернизация» (с. 177).
Запад, считает автор, тоже пережил глубокий
кризис, приведший к власти фашизм и вызвавший
вторую мировую войну, которая разрушила систе¬
му довоенного европейского капитализма. В конце
войны не только коммунисты, но и представители
ряда других идейных и политических течений пола¬
гали, что альтернативой последнему станет социа¬
лизм. Однако жизнь пошла другим путем. То, что
западные страны сумели развить жизнеспособные
производственные и социальные структуры, ради¬
кально обновить многие сферы жизни и сохранить
эффективную стабильность в других, произошло
потому, что Западная Европа восстанавливалась
после войны на новой основе, которая и в даль¬
нейшем подвергалась многочисленным усоверше¬
нствованиям.
В СССР же и связанных с ним странах таких
изменений и новаций не происходило. Хотя
в 1944—1945 гг. престиж СССР значительно возрос,
и он стал наряду с США сверхдержавой, а партии
европейских стран освободились от прежней изо¬
174

ляции, приобрели союзников, влияние и массовую
базу, сталинизм, по.мнению Реймана, не исчез, он
лишь модифицировался. Сталин допускал «специ¬
фические пути к социализму» — без кровавой гра¬
жданской войны, с сохранением конституционного
строя и парламентской демократии, многоуклад¬
ной экономики, среднего и мелкого предпринима¬
тельства. Но надежды на их мирное и доброволь¬
ное врастание в социализм в условиях «холодной
войны» не осуществились. Более того, попытки,
делавшиеся в этом направлении, жестоко подав¬
лялись как проявления «империалистических диве¬
рсий» (с. 179).
«Реформы в СССР..,— отмечает Рейман,—
развернулись лишь 40 лет спустя после войны,
и притом в такой ситуации, когда строй в СССР
и странах «социалистического содружества» зашел
в тупик и уже совершенно исчерпал свою пер¬
воначальную привлекательность» (с. 180). Если
Н.	С. Хрущев еще мог надеяться на создание в обо¬
зримом будущем «материально-технической базы
коммунизма» и победу социализма в «мирном
соревновании с капитализмом», то М. С. Горбачев
уже избавился от подобных иллюзий. Конечно,
сначала его реформы, полагает Рейман, были
нацелены на укрепление социалистических начал
в жизни советского общества, ускорение эконо¬
мического развития страны, на его интенсифи¬
кацию, лучшее использование научно-технических
и технологических новшеств, значительное улу¬
чшение положения в социальной сфере. Но вскоре
«ускорение» было заменено понятием «перестрой¬
ка», что, как замечает автор, должно было от¬
разить перенос центра тяжести реформ в сферу
политики. Обострилась проблема разрыва преем¬
ственности, усилилась опасность стихийного рас¬
пада всей общественной системы.
На рубеже 80—90-х годов, когда Рейман гото¬
вил свою вторую книгу к печати, в СССР центр уже
терял способность эффективно воздействовать на
ход событий, а положение в значительной степени
осложнялось тем, что страна не располагала «раз¬
витой структурой гражданского общества, которое
могло бы смягчить последствия этого распада» (с.
186). Дальнейшие события показали, что автор ока¬
зался прав.
Э.	Г. ЗАДОРОЖНЮК.
С. С. СЕКИРИНСКИЙ, Т. А. ФИЛИППОВА.
М. Высшая школа. 1993. 254 с.
Книга кандидатов исторических наук заведующего
отделом редакции журнала «Отечественная ис¬
тория» С. С. Секиринского и старшего научного
сотрудника Института российской истории РАН
Т А. Филипповой — плодотворная попытка твор¬
ческого осмысления идеи свободы и ее само¬
реализации в российской исторической действи¬
тельности. Свобода понимается и трактуется ав¬
торами как многомерное явление, воплотющее
в себе все стороны жизни и деятельности че¬
ловека. Центральное место в работе занимают
проблемы свободы гражданской и политической.
Авторами представлена галерея выдающихся ли¬
чностей, отражена сложная и противоречивая «ро¬
дословная российской свободы».
Возможно, авторам стоило бы подробно обо¬
сновать принятые ими критерии отбора героев
их книги. Это же относится и к хронологическим
рамкам исследования, ибо выход в эпилоге на
поколение перводумцев несколько затушевывает
глубину мировоззренческого конфликта, с особой
остротой проявившегося именно на рубеже веков.
В сущности, работа охватывает XIX в,, что вполне
оправданно, ибо следующий век — по своему
мировоззрению и мироощущению — нес в себе
собственное, только ему присущее понимание
как свободы, так и несвободы.
На протяжение всей книги авторы последо-
Родословная российской свободы.
вательно придерживаются принципа преемствен¬
ности той нравственной традиции, которая легла
в основу либеральной политической культуры
в России. Характерной особенностью их взгляда
является широта понимания самой категории сво¬
боды. Благодаря этому им удается увидеть те из¬
менения в конкретно-историческом воплощении
этого понятия, которые пережили поколения рос¬
сийской интеллигенции прошлого века. Материал
книги дает возможность лучше осознать, как труд¬
но шел генезис свободы-идеи, и свободы-деяния
в условиях авторитарного режима, отягощенного
элементами традиционной сакральности и сослов¬
ной стратификацией, как болезненно давался каж¬
дый шаг на пути к становлению гражданственности
и правового государства.
Авторы сумели преодолеть исследовательс¬
кий стереотип, а вернее — синдром теорий «транс¬
плантации» западных идей на русской почве, пред¬
ставления о «некритическом заимствовании» евро¬
пейской мудрости «незрелым» славянским умом.
С учетом широкого общеевропейского контекста
они стремятся выявить российские особенности ли¬
беральной теории и практики, воплощенные в них
общечеловеческие политико-культурные ценности.
Более того, авторам удалось показать и доказать,
что многие представители русской либеральной
мысли трактовали понятие свободы шире, чем мно¬
175

гие западные теоретики и политики. Представле¬
ния о свободе у русских мыслителей не ограничи¬
вались политической и гражданской сферой, но
подразумевали экономические, религиозные, эти¬
ческие и национальные аспекты.
Фактически для традиций российской полити¬
ческой культуры было характерно не формальное
провозглашение эмансипации личности, а разра¬
ботка целостной системы гарантий, позволявших
наиболее полно реализовать все потенциальные
возможности человека. Эта ведущая тенденция,
оформившись в рамках XIX столетия, нашла свое
сублимированное выражение в системе мировоз¬
зренческих и политических ценностей российского
либерализма нового типа в начале XX века.
Авторы проводят мысль о личной ответствен¬
ности теоретика и деятеля как за определение
содержания выдвигаемой им проблемы, так и за
предлагаемые способы и методы ее решения. Они
достаточно четко придерживаются тезиса о том,
что исторический процесс сам по себе многовари-
антен и богат различными возможностями. Показа¬
тельно, что в этом они следуют традиции русской
общественной мысли XIX века. Однако авторы мог¬
ли бы обратить внимание и на то, что проблема
свободы личности не была монополией одних ли¬
бералов, а ставилась теоретиками, да и практи¬
ками, придерживавшимися диаметрально противо¬
положных ориентаций.
Надо учитывать, что долгое время в советской
историографии приоритетное и даже монопольное
место занимало изучение революционной тради¬
ции. При этом, как правило, игнорировались кон¬
сервативные и либеральные традиции. Между тем
выяснение генезиса либеральной традиции рос¬
сийской свободы чрезвычайно актуально. Она тре¬
бует солидной аргументации, более глубокого рас¬
крытия своего философского содержания, анализа
присущей этой традиции политической стилистики.
Такое исследование было бы нацелено на то, что¬
бы проследить стремление к комплексному пони¬
манию проблемы свободы в ее общечеловеческом
измерении. Именно такой подход и намечен в ряде
глав (о декабристах, русских философах и перво¬
думцах), но, думается, он мог бы быть подкреплен,
а в ряде случаев и скорректирован, материалом,
отражающим взгляды представителей консерва¬
тивной и леворадикальной мировоззренческой
среды.
Специалистов заинтересуют размышления ав¬
торов о месте и роли государства в концепциях
изучаемых ими персонажей, их представлениях
о соотношении и взаимодействии различных инсти¬
тутов власти на пути к формированию новой граж¬
данственности, о различных формах и перспекти¬
вах развития представительных начал (Земский со¬
бор, законосовещательное и законодательное
народное представительство), путях и методах
трансформации сословной структуры и сословных
институтов, месте и роли земского и городского
самоуправления, особенностях российского кон¬
ституционализма. Проблематика работы имеет не¬
посредственный выход в современную российскую
действительность.
Плодотворна попытка автора осмыслить причи¬
ны весьма характерной для России острой конф-
ронтационности — идейной и политической —
между представителями консервативного, либе¬
рального и леворадикального направлений обще¬
ственной мысли. Можно согласиться с авторским
выводом, что особая острота конфликта на уровне
теоретической мысли, не говоря уже о политичес¬
кой практике, была обусловлена различными типа¬
ми мышления, миропонимания и мироощущения,
свойственными участникам борьбы за свободу
и права личности в России. Немалую роль сыграли
и политика российского авторитаризма, и поляри¬
зация социальной структуры общества, и умствен¬
ный деспотизм крайне-правых и крайне-левых.
Слабое развитие средних слоев, традиционных
элементов гражданского общества, отсутствие раз¬
витого гуманистического мышления, & также бюро¬
кратическая государственность, тормозили, да
и просто мешали укоренению либеральных идей.
Неудивительно, что многие гениальные, провид¬
ческие мысли русских либералов, их мудрые поли¬
тические предупреждения оказались невостребо¬
ванными вовремя. Оттого-то у этой книги грустный,
хотя и не пессимистический эпилог.
Обретение политикой нравственной нормы или,
говоря словами авторов, «возвращение «политике»
ее действительного места в иерархии обществен¬
ных ценностей» (с. 251) стало императивом эпохи,
приходящейся на рубеж столетий, этическим за¬
вещанием века девятнадцатого веку двадцатому.
Невостребованность этого наследства сокрушите¬
льно сказалась на исторической судьбе России.
Само же наследство, став в наши дни предметом
исследования, все еще не сделалось достоянием
политиков.
В книге остро поставлена проблема нравствен¬
ного выбора. Это традиционная проблема российс¬
кой духовной и общественной жизни. Не без помо¬
щи научной интуиции авторы стремятся решить эту
проблему, используя обширный материал, находя¬
щийся на стыке философии и истории, богословия
и политики, научной прозы и поэтического открове¬
ния. Интересным примером такого синтетического
подхода стала написанная Филипповой глава «Из¬
гоняющие дьявола», содержащая тонкие размыш¬
ления о диспуте между великими русскими фило¬
софами В. С. Соловьевым и К. Н. Леонтьевым на
вечные русские темы — о свободе, душе, добре
и Боге. Эта тема в ее политическом преломлении
позволяет выйти на анализ ожесточенных дискус¬
сий между представителями либералов нового ти¬
па (П. Б. Струве, Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков,
П. И. Новгородцев) и сторонниками ортодоксально¬
го марксизма и русского социализма.
Возможно, ревнителям академической строго¬
176

сти книга покажется непривычно эмоциональ¬
ной. А между тем, система образов, предложен¬
ная авторами, следующими законам драматичес¬
кого действия, имеет важное познавательное зна¬
чение. Методологические принципы и приемы ав¬
торов обогащают возможности исторического ис¬
следования, помогая освободиться от избитых шта¬
мпов.
В. В. ШЕЛОХАЕВ
Г. Е. КОРНИЛОВ Уральское село и война: проблемы демографического развития.
Екатеринбург. ТОО «Уралагропресс». 1993. 175 с.
Тема, избранная доктором исторических наук
Г. Е. Корниловым (Екатеринбург), затрагивает ост¬
родискуссионный — и в науке, и в публицистике —
вопрос о потерях в годы Великой Отечественной
войны. В литературе больше внимания обращается
на военные потери, а потери мирного населения,
особенно в таком глубоком тылу, как Урал
изучены меньше.
Автором собран обширный материал (большая
часть его впервые вводится в научный оборот),
позволяющий погодно проследить динамику демо¬
графических процессов в уральском селе. Показа¬
тели рождаемости, смертности, естественного при¬
роста, движения населения рассчитаны им как по
региону в целом, так и по отделоным районам.
Работа охватывает 1941—1945 гг., но для сопостав¬
ления привлечены данные за 1939—1940 годы.
Исследуя динамику численности, половозраст¬
ную и социальную структуру сельского населения,
автор выявил, что дисбаланс в половом составе
был свойственен уральской деревне еще в довоен¬
ное время (с. 30), но в годы войны дефицит мужчин
еще больше увеличился: их доля среди сельчан
упала до 36,8%, тогда как удельный вес женщин
достиг 63,2%. Война привела к обезлюдению
уральского села: численность населения сократи¬
лась на 26,7%, причем в основном за счет трудо¬
способных. Деформировалась и возрастная струк¬
тура: увеличилась доля детей и подростков, а так¬
же престарелых. К сожалению, автор оперирует
сильно укрупненными возрастными группами, но
даже по ним видно, как сокращалась доля мужчин
в репродуктивных возрастах. Рассматривая причи¬
ны обострившейся демографической ситуации, ав¬
тор называет прежде всего мобилизации на фронт
и на работу в промышленность, реэвакуацию насе¬
ления, а также массовые репрессии и бегство
сельских жителей в города. Большую роль сыграла
деформация демографических процессов, по¬
скольку смертность превышала рождаемость.
При общих подсчетах численности населения
и его потерь автор берет — без необходимых по¬
правок — фальсифицированные данные переписи
1939 года. Обнаруженные в последнее время в ар¬
хивах материалы спецпереписей НКВД и Наркома¬
та обороны СССР подробно и по всем регионам
России отражают распределение части перепис¬
ных листов на заключенных и военнослужащих из
мест их сосредоточения по разным городам и се¬
лам страны. Теперь можно точно установить, ско¬
лько переписных листов и куда было направлено
с Урала в другие районы. Выясняется, что в спец-
переписях отражена и часть населения, преднаме¬
ренно приписанная Центральным управлением на¬
роднохозяйственного учета к каждому региону. Со¬
ответствующие материалы были опубликованы
еще в 1990 году \ Скорректированные данные за
1939 г. позволили бы автору точнее подсчитать
убыль населения на Урале за время войны.
Война привела и к изменению социального
состава села. Ощутимо сократилась численность
рабочих и служащих, доля колхозных дворов и еди¬
ноличных хозяйств. Если до войны на каждый
колхозный двор приходилось четверо трудоспособ¬
ных, в том числе один мужчина, то в 1944 г.
один трудоспособный мужчина приходился уже
на пять колхозных дворов. Даже в конце 1945
г.— один работоспособный мужчина приходился
на 3—4 двора (с. 40).
Естественное движение населения прослежено
автором в основном по материалам текущего уче¬
та. Демографические процессы в уральской дерев¬
не протекали неблагоприятно уже в канун войны.
В 1940 г. была зафиксирована высокая смертность
населения, особенно младенцев. Уже тогда при¬
рост населения в деревне был отрицательным,
в чем немалую роль сыграли интенсивные миг¬
рационные процессы. Подробно рассмотрена
в книге динамика рождаемости. Суммарный коэф¬
фициент рождаемости с 1942 по 1944 г. сократился
в 2,1 раза (с. 50). По подсчетам Корнилова, в 1941—
1945 гг. должно было родиться и не родилось 1,2
млн. человек. Произошли постарение материнства
и повышение брачного возраста, рост вынужден¬
ного безбрачия (с. 59—60). Думается, однако, что
причины высокой смертности стоило рассмотреть
более подробно; архивные материалы позволяют
это сделать.
Исключительно важна проблема миграционных
движений, особенно интенсивных на Урале в во¬
енные годы, где по подсчетам автора, была раз¬
мещена четвертая часть всех эвакуированных (с.
98). Автор подробно изучил миграционные потоки
и их влияние на численность населения Урала
177

и уральского села. В книге представлены раз¬
вернутые данные о городском населении, разме¬
щении эвакуированных на территории региона (см.
табл. 32). Большая часть эвакуированных оседала
в городах, в сельском населении на январь 1943
г. их доля составила 8,2%. Хотя это в основном
были женщины и дети, их размещение в деревне
тем не менее пополняло трудоспособную часть
населения.
В книге показано, что в 1941 г. приток мигран¬
тов на Урал, в том числе и на село, перекрывал
отток населения и прирост его продолжался. Но
с 1942 г. приток эвакуированных уже не мог пере¬
крыть убыль населения в уральской деревне. На
этот год приходится самый высокий показатель
отрицательного механического движения, когда
масса людей была призвана в армию и на работу
в сфере военно-промышленного комплекса. Дово¬
льно высок этот показатель и в 1944 году, но это
было связано уже с реэвакуацией.
Исследование привело автора к выводу, что
уральская деревня понесла в годы войны двойную-
убыпь: и за счет гибели людей на фронте, и в связи
с уходом населения в города. Книга опровергает
достаточно устоявшееся мнение, будто на Урале
миграция из села в город не могла быть значи¬
тельной, так как предприятия были эвакуированы
сюда со своей рабочей силой. Автор убедительно
показал, что переселение в город усилилось и осо¬
бенно в период реэвакуации предприятий. Даль¬
нейшее углубление демографических исследова¬
ний данного региона предполагает изучение вли¬
яния миграций на естественное движение
населения, выражаемое в показателях смертно¬
сти, рождаемости, брачности.
В.	Б. ЖИРОМСКАЯ
Примечания
1.	См. Социологические исследования, 1990, № 8,
с. 38—43; см. также: Всесоюзная перепись на¬
селения 1939 года: итоги. М. 1992 (приложение).
А.	И. АКСЕНОВ. Очерки генеалогии уездного купечества XVIII в. М. Наука.
1993. 218 с.
Монография А. И. Аксенова (Институт российской
истории РАН), посвященная формированию и
эволюции подмосковного уездного купечества
XVIII в.,— логическое продолжение его исследова¬
ния по генеалогии московского купечества, опуб¬
ликованного в 1988 году. В сфере внимания автора
сказались свыше 6,5 тыс. купцов, проживавших
в 14 уездных городах Московской губернии, учреж¬
денной по реформе 1775 года. Большинство из них
возникло еще в период раннего феодализма
и с 1719 г. входило в состав Московской провинции
(Дмитров, Руза, Волоколамск, Можайск, Звениго¬
род, Серпухов, Коломна и др.), часть возникла
в ходе административной реформы Екатерины II из
ряда сел и слобод (Богородск, Бронницы, По¬
дольск, Никитск, Воскресенск).
Определив объект своего исследования, как
подмосковные города в границах Московской гу¬
бернии последней четверти XVIII в., Аксенов од¬
нако не всегда выдерживает этот критерий. Бо¬
ровск отошел к Калужской губернии, Зарайск
входил в состав Переяславль-Рязанской провин¬
ции, а затем Рязанской губернии. Анализ истории
купеческих семей и составление их родословных
осуществлены в монографии только применитель¬
но к группе родов, связанных с промышленным
предпринимательством. Под этим же углом зре¬
ния производился и отбор городов в рамках под¬
московного района. Это не могло не привести
к значительному сужению объекта исследования,
по сравнению с тем, что обозначен в заглавии
работы.
Задачу своего исследования Аксенов видит, во-
первых, в выработке методики изучения генеало¬
гии уездного купечества. При этом приходилось
решать сложные проблемы при поиске и работе
с источниками, проверяя и перепроверяя получен¬
ные данные, дополняя сохранившиеся ревизские
сказки и капитальные книги иными материала¬
ми — данными метрических книг и исповедальных
ведомостей. Оценивая их информационную возмо¬
жность с точки зрения задач генеалогического ис¬
следования, Аксенов производил их проверку на
наличие основных призаков массовых источников
(ординарность, однородность, формуляр). В итоге
он пришел к выводу, что в своей совокупности они
«позволяют с достаточной полнотой представить
состав, структуру, положение, связи купеческих
семей, т. е. го, что и составляет предмет гене¬
алогического исследования» (с. 21). Для характери¬
стики хозяйственной деятельности купечества,
объема и характера их служб и обязанностей при¬
влекались исторические, географические, топогра¬
фические описания Московской губернии второй
половины XVIII в., таможенные книги, делопроиз¬
водственные документы центральных и местных
учреждений из фондов ряда архивов Москвы и Пе¬
тербурга.
Другая задача работы — «изучить характер фу¬
нкционирования уездных купеческих обществ» на
178

основе рассмотрения структуры «низового звена
купеческой торговли», каковым, по мнению автора,
являлась местная ярмарочная сеть (с. 4). Следо¬
вало бы сразу же оговорить условность исполь¬
зования понятия «купеческое общество» примени¬
тельно к уездным городам вплоть до 1785 г., когда
только и завершился процесс законодательного
оформления состава и привилегий гильдейского
купечества и сложилась его организационная стру¬
ктура. До этого во всех городах, кроме Москвы, все
тягловое население с присущими ему органами
городского самоуправления было организовано
в посадских общинах.
Трудно согласиться со стремлением автора вы¬
явить уровень экономического потенциала уездно¬
го купечества и его место в структуре общерос¬
сийского рынка на основе анализа степени его
активности на местных ярмарках — сельских и го¬
родских (с. 43—46). Уже в конце XVII в. не только
крупное, но среднее и даже мелкое купечество
большинства подмосковных городов ориентирова¬
лось в основном на Москву, а распространенным
видом торговой и вообще экономической деятель¬
ности являлись отъезжие торги 1. Обращавшиеся
же на «малых» ярмарках товары, обеспечивая по¬
требности крестьян данного уезда, не выходили за
пределы местного рынка.
Розничной лавочной торговлей крупное ку¬
печество, как правило, лично не занималось,
сдавая в наем принадлежавшие им лавки.
Именно этим, а не особенностями «деловых
функций» купеческой семьи, объяснялось бро¬
сившееся Аксенову в глаза несоответствие во
всех городах «количественных показателей го¬
родских торговых средств и наличного состава
купечества» (с. 55). Торговля на «крестьянском
уровне» наименее типична что признает и автор,
для городского купечества. Поэтому степень
развития местных ярмарок не может быть
показателем его «социально-экономической зна¬
чимости» (с. 47, 48). Вряд ли можно судить
и о масштабах городской торговли в целом
по числу торговых мест, которое отражало
лишь формы и размер розничной торговли
на рынке данного города.
В свое время А. А. Кизеветтер рассмотрел стру¬
ктуру и роль посадской общины в жизни городско¬
го тяглого населения г, Аксенов в главах, посвя¬
щенных собственно генеалогии отдельных купе¬
ческих родов из числа промышленных групп
Серпухова, Дмитрова, Коломны и Боровска, идет
как бы вглубь социальной структуры посадского
общества, задаваясь вопросом о месте в ней купе¬
ческого рода, семьи, их внутренней структуре и фу¬
нкциях. В этом заключается третья задача работы.
Генеалогическое изучение купеческих родов XVIII
в., их зарождения, развития и падения, наконец,
взаимосвязей позволяет осмыслить проблемы, ка¬
сающиеся накопления, устойчивости и роли купе¬
ческого капитала, формирования и социальной мо¬
бильности купеческого сословия, особенностей его
самосознания.
Конкретный анализ купеческих семей за 20—
70-е годы XVIII в. выявил процесс концентрации
торгово-промышленной деятельности в руках огра¬
ниченного числа фамилий, объединяющих боль¬
шинство семей купечества в рассматриваемой
группе городов. «И это,— делает вывод Аксенов,—
показывает только, что, чем шире род, тем больше
семейная устойчивость, тем выше потенциальные
возможности для достижения предпринимательс¬
ких успехов» (с. 66—67). В обществе социально
и хозяйственно нестабильном, где смертность бы¬
ла очень высока, семейные и более широкие
родовые связи обеспечивали преемственность
в делах, кредит и его безопасность, а следо¬
вательно, большую стабильность капитала. Такая
же в целом картина наблюдалась и в средне¬
вековой Западной Европе.
Недоумение вызывает отказ автора от изуче¬
ния купеческих фамилий и семей, входивших в на¬
чале XVIII в. в состав привилегированных купе¬
ческих корпораций, и от рассмотрения их судьбы
на протяжении последующих десятилетий. В на¬
чале XVIII в. в Серпухове насчитывалось 19 фа¬
милий купцов гостиной сотни, в состав которых
входило более 50 взрослых мужчин. В Коломне
в это время числилось 5 фамилий, принадлежа¬
вших к этой привилегированной купеческой ко¬
рпорации. Немало среди них было таких, которые
оставались в составе одной семьи и вели все
дела сообща. Хотелось бы знать, какова была
их последующая судьба.
Какое отношение, например, Герасим и Андрей
Сериковы, чьи потомки к середине столетия до¬
бились успехов на промышленном поприще, имели
к семье сильно выделявшегося из общей массы
серпуховского купечества начала XVIII в. купца
гостиной сотни Ивана Серикова? В материалах 1-й
ревизии Коломны среди 4 фамилий (17 душ муж.
пола) купцов гостиной сотни по-прежнему значатся
упоминаемые еще в источниках качала века бра¬
тья Логиновы и Иван Ушаков, ставший бургомист¬
ром коломенского магистрата. Его сын, Яков, как и
раньше числившийся купцом гостиной сотни, в 40-х
годах XVIII в. владел кожевенным заводом, отправ¬
ляя выделанную юфть в Архангельск,
Уже эти данные заставляют задуматься над
возможностью распространения на уездные горо¬
да вывода об угасании и деградации в первые
десятилетия XVIII в. деятельности членов старых
купеческих корпораций. Во всяком случае сделан¬
ный на материалах Москвы этот вывод требует
проверки и по другим городам, поскольку уже
сейчас можно говорить о значительной специфике
в условиях возникновения и развития гостиной со¬
тни в различных районах России *.
Семейные связи купечества уездных городов
и влияние брачных союзов на состояние и эко¬
номическое положение тех или иных лиц и ку¬
179

печеских фамилий в целом (несмотря на признание
самим автором важности разработки этих вопро¬
сов) также не стали предметом специального рас¬
смотрения в монографии. Это не только не по¬
зволяет судить о типологии семейно-брачных свя¬
зей внутри верхушки московского купечества, но
лишает необходимой базы дальнейшие разработки
связанных с этой темой вопросов. В то же время
исследования Аксенова в области генеалогии ку¬
печества дают возможность приступить к изучению
ряда проблем истории русского города, до сих
пор мало или совсем не разрабатываемых. В их
числе — проблема роли семьи и родственных свя¬
зей в общественной жизни города и органах го¬
родского самоуправления. Монополизация отдель¬
ными семьями на протяжении ряда поколений по¬
четных и важных должностей и служб в сфере
городского управления и судопроизводства — яв¬
ление, прослеживаемое практически повсеместно
в средневековой Европе 4. Относительно российс¬
ких городов XVIII в. в современной историографии
лишь намечены подступы к изучению этой про¬
блемы.
Новая монография А. И. Аксенова, обобща¬
ющая солидный материал и содержащая схемы
и росписи промышленных фамилий подмосковного
купечества, расширяет научное познание генеа¬
логии непривилегированных сословий России
и стимулирует появление новых исследований
в этой области.
Н. В. КОЗЛОВА
Примечаний
1. ГОЛИКОВ Н. Б. Торговые связи городов Подмо¬
сковья в конце XVII — начале XVIII в.— Русский
город. (Историко-методологический сборник).
М. 1976, с. 75—77.
2. КИЗЕВЕТТЕР А. А. Посадская община в России
XVIII ст. М. 1903.
3. БРЯНЦЕВ М. В. Гостиная сотня в юго-западных
городах России в конце XVII — первой четверти
XVIII в.— Вестник Московского университета.
Сер. История. 1992, № 2.
4. ЯСТРЕБИЦКАЯ А. Л. Семья в средневековом
городе.— Вопросы истории, 1985, № 8.
С. S. LEONARD. Reform and Regicide. The Reign of Peter III of Russia. Indiana
University Press. Bloomington and Indianapolis. 1993. 232 p.
К. С. ЛЕОНАРД. Реформа и цареубийство. Правление Петра III в России.
Новая книга по истории России в XVIII в. при¬
надлежит перу профессора университета шт. Нью-
Йорк (Платтсбург) и члена Русского исследова¬
тельского центра Гарвардского университета Кэ¬
рол Леонард. Она посвящена краткому правлению
императора Петра III (25 декабря 1761—28 июня
1762 г.). Леонард полемизирует со сложившимся
в российской и зарубежной историографии нега¬
тивным образом Петра III и его политики. Автор
стремится подвергнуть анализу и переосмыслению
деятельность Петра III в общем контексте рос¬
сийской и общеевропейской политической истории
XVIII в., выявить в ней тенденции преемственности
и новаторства.
Леонард считает, что политика «несчастного
императора» возникла не на пустом месте и от¬
нюдь не угрожала национальным интересам Рос¬
сии, не была авантюрой. Напротив, она представ¬
ляла собой сочетание русской имперской традиции
государственных реформ («петровская государст¬
венная идея» — с. 2) и просветительской мысли.
Основные реформы, проведенные при Петре III,—
отмена обязательной службы дворянства и секуля¬
ризация церковного землевладения — были тща¬
тельно продуманы и заранее планировались
русской бюрократией. Они сопровождались такими
важными мероприятиями, как упразднение Тайной
канцелярии, централизация законодательной дея¬
тельности Сената, антимеркантилистские меры
в области экспорта, новая политика в отношении
старообрядцев и т. д. «Екатерине II досталась в на¬
следство разработанная программа реформ, кото¬
рой она в основных чертах и следовала». Более
того, автор считает возможным говорить о «влия¬
нии разнообразных и в целом просвещенных дейст¬
вий Петра III вплоть до XIX в.» (с. 18).
Леонард полагает, что при Петре III не было
никакого «особо деспотического правления», а бы¬
ло просвещенное и реформаторское. Негативная
версия, по мнению автора, в основном построена
на сведениях из мемуаров, написанных либо при¬
страстными лицами (участниками переворота 28
июня 1762 г.), либо противниками внешнеполити¬
ческого курса Петра III (на союз с Пруссией). Спод¬
вижники же и советники Петра мемуаров не оста¬
вили. Как считает Леонард, «на основании русских
источников практически невозможно создать удов¬
летворительную биографию Петра III» (с. 12). По¬
этому основной упор она делает на источники ино¬
странного происхождения — записки воспитателя
Петра Я. Штелина, донесения дипломатов, сочине¬
ния иностранцев (К. Шван, Ш. Лаво, К. фон Сал-
180

дерн и др.), а также на обширный материал из
русских, датских, английских, французских, немец¬
ких архивов (с. 209—214).
Автор постарался выявить и изучить «коалицию
Петра III» — кружок советников и сановников,
разрабатывавших и проводивших реформы (с. 30—
38, 48—57, 78—81, 100—103, 152—153). Подробно
исследуются проекты и деятельность секретаря
императора Д. В. Волкова, генерал-прокурора Се¬
ната А. И. Глебова, канцлера графа М. И. Воро¬
нцова и его брата сенатора Р. И. Воронцова, со¬
трудника Синода А. С. Козловского, ген.-ад.
И. И. Шувалова и его протеже директора кадетс¬
кого корпуса А. П. Мельгунова, придворных
Л. А. Нарышкина и И. Г. Чернышева, и многих дру¬
гих. Это исследование призвано подкрепить вывод,
что коалиция реформ сложилась еще при Ели¬
завете в 1750-е гг., но смогла реализовать многие
свои планы лишь в следующее царствование.
Весьма тщательно прослеживает Леонард ос¬
новные направления государственно-реформа¬
торской деятельности правительства Петра III:
политику по отношению к дворянству, секуля¬
ризацию церковного землевладения, мероприятия
в области экономики и финансов, внешнеполи¬
тический курс.
Леонард анализирует работу елизаветинской
Уложенной комиссии 1754—62 гг., фактически под¬
готовившей манифест «о даровании вольности
и свободы российскому дворянству» 18 февраля
1762 г., проекты Воронцовых и Шуваловых, роль
Д. В. Волкова и А. И. Глебова в разработке этого
документа, отношение императора к дворянству (с.
40—72). Опираясь на архивный материал, равно
как и на работы Н. Л. Рубинштейна, С. М. Троицко¬
го, С. О. Шмидта, автор во многом уточняет выводы
российских и зарубежных (Р. Джонса и М. Раева)
исследователей. Она считает, что издание манифе¬
ста было победой группировки Воронцовых, а не
Шуваловых. Леонард отмечает сочетание экономи¬
ческих интересов дворянства с фискальными ин¬
тересами государства. «Освобождение дворянства
было основой обширного плана расширения его
прав; оно было декларацией независимости и сво¬
боды от особо стеснительных обязательств по от¬
ношению к государству» {с. 52).
Как говорится в книге, указ о секуляризации
церковных земель 19 февраля 1762 г. напрямую
был связан с мерами Петра I по частичной секуля¬
ризации и с проектами елизаветинской Конферен¬
ции при высочайшем дворе {с. 73—89). На решение
Петра III повлияли, по мнению автора, и финан¬
совые нужды государства, а также волнения мона¬
стырских крестьян, как и рост антицерковных на¬
строений в правительственных кругах и прусские
камералистские традиции. Однако «сопротивление
духовенства и недостаток персонала помешали
осуществлению секуляризации в правление Петра
III» (с. 84), Леонард особо подчеркивает внимание
императора и его советников к стимулированию
крестьянской экономики (с. 84—85), называя сам
указ «первым в XVIII в. случаем, когда был прояв¬
лен действительный интерес к аграрной реформе».
Екатерина II завершила секуляризацию в 1764 году,
скрыв свой существенный долг по отношению к ме¬
роприятиям супруга.
Гораздо менее изучен в литературе вопрос об
экономической политике Петра III. Леонард пытает¬
ся восполнить этот пробел. В стремлении преодо¬
леть финансовый кризис, вызванный Семилетней
войной (1756—1763 гг.), правительство Петра III
разработало комплекс мер, которые подробно и со
статистическими выкладками разобраны в моно¬
графии (с. 90—116). Меркантилистская традиция
предшествующих правителей сменяется у Петра III
под влиянием Шуваловых, Волкова и идей физио¬
кратов «представлениями о макроэкономической
структуре роста и способах его стимулирования».
Более того, по мысли Леонард, главная цель им¬
ператорского законодательства — «скорее обога¬
щение страны и населения, нежели государства»
(с. 112—116). Автор обращает особое внимание на
ужесточение контроля за бюджетом, сокращение
государственных расходов, поощрение крестьянс¬
кой мобильности, либерализацию экспортной поли¬
тики и т. д. Одной из наиболее важных мер, обычно
не учитывающейся историками, стал, по мнению
автора, закон от 21 февраля 1762 г., запретивший
полиции проверять паспорта у приезжавших в Мо¬
скву крестьян-торговцев. Более противоречивые
последствия имело запрещение купцам покупать
крепостных к заводам. Эти новые тенденции полу¬
чили продолжение и в экономической политике
правительства Екатерины II.
Быть может, труднее всего объяснить внешнюю
политику Петра III (мир, а затем и союз с Пруссией,
планы войны с Данией за восстановление Шлезвига
в составе Голштинии). Леонард пыталась обнару¬
жить во внешнеполитическом курсе Петра III масш¬
табность, логичность, политическое новаторство,
выявить его предпосылки (начиная с Петра I) и по¬
следствия. Однако, несмотря на отдельные интер¬
есные наблюдения (например, выделение трех фаз
в подготовке войны с Данией), в целом факты
противоречат той апологетической интерпретации
этого курса, которая содержится в книге Леонард.
Автор весьма сжато освещает истоки заговора
1762 г., состав его участников, мотивы, ход, ре¬
зультаты. Не до конца прояснена история скла¬
дывания оппозиции и ее планы. Да и сам заговор
не выглядит как сколько-нибудь значительное со¬
бытие. Екатерина II, по мысли автора, лишь про¬
должила политику своего супруга, похитив у него
не только трон, но и идеи и планы реформ. По¬
лучается, что император пал жертвой «своей фа¬
натической преданности идее войны с Данией»,
равно как и хитрости Екатерины и ее партии,
подстрекавших недовольство гвардии и манипу¬
лировавших ксенофобией русских верхов (с. 147).
Думается, однако, подмена серьезного анализа
181

политического кризиса поверхностным описанием
заговора 1762 г. лишь обедняет понимание пре¬
емственности и новаторства в русской политике
XVIII века.
Автору присуще порой многомерное восприятие
Петра III как личности и государственного деятеля.
Она пишет и о недостаточности реформ и об авто¬
кратических методах их проведения. Однако в це¬
лом Леонард убеждена в том, что «государство
значительно выиграло в результате короткого, но
активного и сильного руководства Петра III, бывше¬
го бесспорно центральной фигурой в XVIII в,, несмо¬
тря на свою неспособность произвести положитель¬
ное впечатление на своих современников» (с. 161).
Таким образом, книга Леонард — попытка се¬
рьезной историографической реабилитации Петра
III как политика и человека. Подобная попытка,
кстати, впервые была предпринята петербургским
исследователем А. С. Мыльниковым 1. Историогра¬
фический дуэт Мыльникова и Леонард — заметное
событие в современном осмыслении XVIII века.
Новизна работы Леонард по сравнению с ее пред¬
шественником — в более детальном анализе, стре¬
млении вписать мероприятия Петра III как в об¬
щеевропейский, так и в российский интеллекту¬
альный и политический контекст (от Петра I до
Екатерины II).
К сожалению, основательный источниковедчес¬
кий анализ иногда соседствует в книге с огульным
отрицанием весомости российских источников, как
якобы заведомо предвзятых. Точно так же кропот¬
ливый историографический разбор работ 1950—60
гг. сочетается с недостаточным вниманием к но¬
вым и новейшим исследованиям (А. И. Комиссаре-
нко, А. Б. Каменского, В. П. Наумова, О. А. Омель¬
ченко). Хромает и редактура книги: нередки повто¬
ры, несостыковка примечаний, библиографии
и именного указателя, переводческие ошибки.
Проблема реформаторства Петра 111, поставлен¬
ная Мыльниковым и углубленная Леонард, оставля¬
ет открытыми многие вопросы. Например, о личной
роли и ответственности монарха. Симпатии к нему
как к человеку автоматически переносятся на пра¬
вителя без достаточных на то оснований. Это, кста¬
ти, характерно для довольно широкого круга зару¬
бежных и отечественных неомонархистов (от И. де
Мадариаги до А. Н. Боханова). Затем — вопрос
о средствах и методах реформ, участии дворянства
в их разработке, его реакциях и ожиданиях. Нако¬
нец, о взаимоотношениях монарха и советников.
Хотелось бы надеяться, что эти существенные аспе¬
кты российских реформ XVIII в. будут прояснены
в дальнейших работах специалистов.
И. В. КАРАЦУБА
Примечания
1.	МЫЛЬНИКОВ А. С. Искушение чудом: «Русский
принц», его прототипы и двойники-самозванцы.
Л. 1991.
Ch. HILL The Englich Bilbe and the Seventeenth Century Revolution. Lnd. Allen Lane,
Pinguin Rress. 1993. XIII, 466 p.
К. ХИЛЛ Английская Библия и революция XVII века
Автор книги — один из самых авторитетных бри¬
танских специалистов по стюартовской Англии. Ре¬
цензируемая работа как бы завершает эволюцию
его теоретико-методологической позиции, начав¬
шуюся еще во второй половине 60-х годов. Она
посвящена анализу различных путей и функцио¬
нальных особенностей адаптации историко-литера¬
турных сюжетов Св. Писания в общественном со¬
знании англичан XVII в. (с. 4),
Исследование распадается на две взаимосвя¬
занные части. Первая — это анализ особенностей
восприятия библейского текста на фоне подверг¬
нутого частичной секуляризации христианства.
Вторая решает проблему использования библейс¬
ких метафор, символов, олицетворений и образов
для обоснования различных форм нерелигиозной
активности человека (это обстоятельство особенно
подчеркивается автором: см. с. 4, 43, 61, 63). Хилл
повторяет путь, который прошла значительная
часть специалистов, занимавшихся рецепцией биб¬
лейских текстов в различные исторические эпохи.
Однако, почти традиционная постановка автором
исследовательских задач усложняется реальным
объемом и своеобразием используемых источни¬
ков. Хилл пытается восстановить процесс воспри¬
ятия и использования библейского текста, исходя
главным образом из тех свидетельств, которые
оставил массовый, причем далеко не подготовлен¬
ный читатель (с. 40).
Это позволяет ему восстановить ряд характер¬
ных моментов, отражающих общественный харак¬
тер этого процесса, его историко-культурный
смысл, раскрыть своеобразную «методологию»
адаптации библейских текстов в Англии XVII века.
В конечном счете совокупность этих моментов,
увязанных с историческим контекстом изучаемой
эпохи, позволяет Хиллу выдвинуть в качестве кон¬
цептуально важного (и по всей видимости исход¬
ного) тезис о так называемой библейской револю¬
ции, имевшей место в середине XVII в. и хронологи¬
182

чески совпадающей с известными историческими
событиями (с. 39).
Хилл считает, что перевод Библии на английс¬
кий язык, издание дешевых, доступно прокоммен¬
тированных вариантов текста Св. Писания обус¬
ловили необратимые изменения в общественном
сознании англичан стюартовской эпохи. На фоне
неизменного отношения к библейскому своду как
уникальному собранию человеческой мудрости за¬
кладывались основы новой массовой революцион¬
ной культуры. Ее носители пользовались характер¬
ными приемами библейского повествования — об¬
разностью, иносказательностью и ассоциативностью.
Создавался специфически осознанный вариант эзо¬
пова языка. Так англичанин, живший во времена
Стюартов, пытался осмысливать явления, с кото¬
рыми, с которыми ему приходилось сталкиваться.
Элементы активно формирующегося в это вре¬
мя светского политико-правового сознания, пишет
Хилл, оказывались мало понятными и доступными
основной массе английских читателей в XVII веке.
Подавляющее большинство продолжало мыслить
категориями, привычными для человека еще со
времен раннего средневековья. При этом опора на
библейский текст имела решающее значение. Че¬
ловек стюартовской эпохи в большинстве случаев
продолжал черпать из библейского текста основы
групповой и индивидуальной юрисдикции. Изда¬
тельские усилия, направленные на популяризацию
библейской культуры, превратили таким образом
неизменный интерес читателя к тексту Св. Писания
в субъект обновляющейся культуры (с 3—47). Биб¬
лейские сказания и ассоциации, как ветхозавет¬
ные, так и новозаветные, становились средством
объяснения изменяющейся действительности, рас¬
познавания в ней исторически оправданных, т. е.
богоугодных процессов (с. 113, 123, 125, 130, 140,
155, 157 и др.).
Крушение общественных идеалов в годы гра¬
жданских войн, считает Хилл, усилило отношение
современников к тексту Св. Писания как неме¬
ркнущему идеалу. Этот текст превращался в ва¬
жнейший фактор интерпретации развертывающей¬
ся действительности. Да и сама она очень часто
отождествлялась с библейскими текстами или сю¬
жетами (с. 125, 376—378). В таком пространст¬
венно-временном совмещении Хилл видит важней¬
шую особенность библейской революции. Вместе
с тем ограниченность и неоднозначность библейс¬
ких аргументаций делали уязвимыми выстроенные
на их основе доказательства, конструктивность
которых была очевидна лишь благодаря их эмо¬
циональной полноценности. Психологический
срыв, наступивший после реставрации, разрушил
эмоциональный всплеск в общественном настро¬
ении англичан. Вызванный этим кризис гражданс¬
ких идеалов определил поражение и закат би¬
блейской революции.
Исследование ее на уровене массового чита¬
теля Св. Писания уже само по себе могло бы стать
цельным и содержательно завершенным. Однако,
автор обращается и к анализу литературного на¬
следия Д. Мильтона, Э. Марвелла и Д. Беньяна.
Внешне эта часть исследования выглядит в чем-то
искусственной. Популярность этих, достаточно эли¬
тарных авторов в среде массового читателя пред¬
ставляется весьма условной, а попытка отнести их
творчество к «литературным фактам» библейской
революции достаточно сомнительной. Интерес ин¬
теллектуалов к литературной традиции текстов Св.
Писания питали совершенно иные мотивы и обсто¬
ятельства. Это, кстати, признает и сам Хилл, рас¬
сматривая роль библейских компонентов в твор¬
честве зрелого Мильтона (с. 372, 375 и др.).
И все-таки появление этих деятелей литерату¬
ры на страницах книги логически объяснимо. Уже
в работе о Мильтоне 1 Хилл наметил основной ра¬
курс всех своих последующих исследований лите¬
ратурного процесса в Англии XVII в.— изучение его
с позиций историка. Интерес к творчеству Миль¬
тона был связан в первую очередь со стремлением
автора дать социо-культурное истолкование идей¬
но-мировоззренческим проблемам Английской ре¬
волюции. Наиболее общей посылкой в его постро¬
ениях был последовательно доказываемый тезис
о «двух революциях» в Англии XVII в.: победонос¬
ной, приведшей к установлению священных прав
собственности, освободившей пуританскую этику
от традиционных наслоений, и той, что пыталась
установить собственность народа, демократию,
уничтожить государственную церковь, видоизме¬
нить пуританскую этику, но не произошла.
Эта неудавшаяся революция, по мнению Хилла,
способствовала дальнейшему развитию радикаль¬
ных идей в английской культуре того времени, она
же обусловила двойственную природу националь¬
ного конфликта середины XVII века. Хилл впервые
попытался связать особенности мировоззрения
Мильтона с природой двух конфликтов в английс¬
кой революции 2. Позиция Хилла встретила замеча¬
ния со стороны историков и литературоведов, ука¬
завших на несколько упрощенное сопоставление
взглядов поэта и представителей радикальных
сект середины XVII века.
Как считает Хилл, одним из противоречий того
времени был конфликт двух культур, представля¬
вших двор и страну, но за ними (обычно невидимая
исследователям) существовала третья, народная
еретическая культура 3. По мере развития револю¬
ции она стала определять взгляды радикального
крыла парламентской оппозиции. Получив вследст¬
вие этого большую популярность, эта культура стала
оказывать значительное влияние на творчество Ми¬
льтона, развивая и дополняя в нем ранее существо¬
вавшие радикальные элементы. Под воздействием
ее традиции окончательно сформировалась эклек¬
тичная позиция поэта, вобравшая в себя элементы
второй и третьей культур; тем самым объяснялись
сложности анализа мильтоновских идей, на которые
неоднократно указывала историография, пытавшая¬
183

ся проводить прямые аналогии между взглядами
Мильтона, пресвитерианством и индепендентством
без учета специфики радикальной традиции тех лет.
Идея библейской революции, проводимая
в книге, представляет по существу своеобразную
модификацию концепции трех культур. Во всяком
случае в теоретическом плане их связь очевидна.
Думается, однако, что эта идея выглядит более
взвешенной и продуманной. Ее главное достоинст¬
во — в пристальном интересе к универсальным
мировоззренческим доминантам исследуемой эпо¬
хи, пласту менее подвижных ценностных ориен¬
тиров сознания.
Хилл всегда был склонен проявлять излишнюю
осторожность в использовании «модной» термино¬
логии. Вместе с тем более настойчивое употребле¬
ние термина «ментальность» было бы желатель¬
ным на страницах книги (Хилл использует его толь¬
ко один раз — с. 438). Ведь в главном она решает
именно проблему ментальности. В этом смысле
композиционное соответствие раздела о литерато¬
рах было бы несомненным. Библейский текст, со
всем присущим ему многообразием метафор, сим¬
волов и олицетворений, исполнял функцию связу¬
ющего звена в определении реальных границ ново¬
го видения эпохи применительно и к рядовому
читателю, и к политическому деятелю, и интеллек¬
туалу типа Мильтона, как носитель одной и той же
революционной ментальности. Недостатки терми¬
нологического словаря затрудняют, однако, такое
целостное восприятие работы.
Оппоненты Хилла придерживаются мнения об
изменении с конца 60-х годов основ его теоретико¬
методологической позиции в связи с переключени¬
ем его внимания с социально-экономических про¬
блем Английской революции на идейно-политичес¬
кие процессы той эпохи и их социо-культурное
истолкование 4. Действительно, Хилл на опреде¬
ленном этапе испытал известное влияние структу¬
рализма и других модных философских учений.
Однако, и это особенно важно, исследовательский
его почерк остался неизменным, что признали
и некоторые оппоненты *. В частности, не измени¬
лись исследовательские принципы Хилла, что ска¬
залось ка приемах анализа явлений, связанных
с проблемой ментальностей. Хилл всегда оставал¬
ся верным идее комплексного рассмотрения культ¬
уры и социально-экономических процессов в обще¬
стве и никогда не отрывался от реального истори¬
ческого опыта. Рецензируемая книга— одна из
таких попыток рассмотреть проблему ментально¬
сти как неотъемлемую часть реальной истории.
С.	Е. ФЕДОРОВ
Примечания
1. HILL Ch. Milton and the English Revolution. Lnd. 1977.
2. HILL Ch. Milton the Radical.— The Times Literary
Supplement. 29. XI. 1974, p. 1330—1332.
3. Подробнее см. в кн.: Критика концепций со¬
временной буржуазной историографии. Л. 1986,
с. 175—178.
4. LAMONT W. Review of Hill Ch. Milton and the
English Revolution.— English Historical Review, v.
93. 1978, № 368.
5. PALMER W.C. The Burden of the Proof: J. H.
Hexter and Ch. Hill.— Journal of British Studies,
v. 19, 1979, № 1.
184

Позитивный опыт сотрудничества с фондом Фулбрайта
В 1946 г. конгресс США принял «закон Дж, Фу¬
лбрайта», которым была узаконена программа
международного обмена учеными с целью чте¬
ния лекций и исследовательской работы. Для
реализации этой программы было создано спе¬
циальное управление, наделенное правом выда¬
вать гранты на преподавательскую и исследова¬
тельскую работу. Это управление состояло из
деятелей образования и представителей обще¬
ственности, назначаемых президентом США. Для
непосредственного руководства работой по этой
программе в 1947 г. была создана частная орга¬
низация — Совет международного обмена уче¬
ными. В 1961 г. был принят закон об Информа¬
ционном агентстве США, установивший более
четкий контроль за практикой международных
научно-преподавательских обменов. Финансиру¬
ется программа Фулбрайта за счет ассигнований
конгресса США, взносов других стран, частных
пожертвований.
Двадцать лет осуществляется на историческом
факультете МГУ лекционная программа фонда Фу¬
лбрайта. В феврале 1974 г. состоялась первая лек¬
ция американского историка, профессора Вискон-
синского университета Д. Кронона, открывшая его
курс по истории движений за социальные реформы
в США в первые десятилетия XX в. (от Прогрессив¬
ной эры до Нового курса). Было немало сомнений
и даже прямых выступлений против этой лрограм-
> мы, предполагавшей непосредственное участие
американских историков в обучении студентов со¬
ветских университетов. Эти сомнения и предубеж¬
дения оказались несостоятельными. Уже к концу
первого десятилетия действия программы курсы
американских историков стали обязательной со¬
ставной частью специализации советских студен¬
тов по истории США. Со второй половины 80-х
годов они должны были прослушать три семест¬
ровых спецкурса американских историков, принять
участие в семинарах и консультациях и сдать эк¬
замены по этим курсам. Очередной спецкурс читал
профессор университета шт. Миссисипи Р. Хоуз. Он
посвящен конституционной истории США.
Важнейшим фактором, обусловившим и начало
и в последующем успешное осуществление этой
программы, было то, что к началу 70-х годов в ос¬
новном завершилось становление советской аме¬
риканистики как самостоятельной школы истори¬
ческих исследований. И до этого в СССР публико¬
вались отдельные крупные работы в этой области.
Но кадры историков-американистов в первые деся¬
тилетия советской власти были еще крайне немно¬
гочисленными. Возможности использования ориги¬
нальных источников в американских библиотеках
и архивах были очень ограниченными, а то и вооб¬
ще отсутствовали. Но самой главной причиной, ко¬
торая вплоть до середины 50-х годов практически
блокировала формирование советской американи¬
стики, был тоталитарный режим, утвердившийся
в СССР, когда развитие исторической науки цели¬
ком определялось политико-идеологическими за¬
дачами, которые ставились перед советскими уче¬
ными партийно-государственным руководством
страны. Любое отклонение от этой линии немед¬
ленно вызывало окрик «сверху».
Только в 50—60-х годах, с изменением полити¬
ческой обстановки в СССР было создано несколь¬
ко специализированных научных групп по изуче¬
нию американской истории в институтах Академии
наук и в крупнейших университетских центрах. Со¬
ветские историки получили возможность работать
в американских библиотеках и архивах. Тогда-то
и была создана основа для формирования само¬
стоятельной исследовательской школы советских
историков-американистов.
Заметный вклад в изучение истории США и под¬
готовку специалистов в этой области внесли ис¬
торики-американисты Московского университета.
Начав свою деятельность в середине 50-х годов,
эта группа за последующие десятилетия значите¬
льно выросла и превратилась в высококвалифици¬
рованный коллектив. Силами его в 60-х и начале
70-х годов была внедрена в учебный процесс про¬
грамма специализации и основательной професси¬
ональной подготовки студентов-американистов.
В эти годы на истфаке МГУ получили первые ис¬
следовательские навыки многие из тех, кто входит
сейчас в число ведущих советских историков-аме¬
риканистов.
В этих условиях и возникла идея участия ис¬
тфака МГУ в лекционной программе фонда Фулб¬
райта. Инициатором этого начинания стал проф. Н.
В.	Сивачев, быстро выдвинувшийся в первые ряды
советских историков-американистов. Инициатива
МГУ была энергично поддержана посольством
США, руководством фонда Фулбрайта и группой
американских историков. Реализации этого плана
во многом содействовала и общая атмосфера раз¬
рядки, установившаяся в первой половине 70-х го¬
дов в отношениях между СССР и США.
185

В тематике специальных курсов по различным
проблемам и периодам американской истории
главное место заняла история политических парт¬
ий США, проблемы плантационного рабства, Гра¬
жданской войны и Реконструкции, история пар¬
тийно-политической борьбы в период Прогрессив¬
ной эры и Нового курса. Кроме того, были
прочитаны отдельные курсы по проблемам коло¬
ниального периода, джексоновской демократии,
а также по истории рабочего движения, движения
за гражданские права и по истории американской
культуры в XX веке. Среди авторов этих лекци¬
онных курсов были ведущие представители со¬
временной американской историографии: Э. Фонер
(Колумбийский университет), Э. Пессен (Городской
университет Нью-Йорка), Д. Броуди, Л. Литвак,
Р, Келли (Калифорнийский университет). Активны¬
ми участниками лекционной программы на истфа¬
ке МГУ были представители и ряда других уни¬
верситетских центров США: Дж. Фредриксон, Д.
Ратмен, Ю. Трани, Дж. Купер, В. Солберг, Р. Дже¬
нсен, Р. Абрамс, П. Уокер, Р. Маккинзи, Э. Смит,
Дж. Карпински, Д. Чапелл.
С самого начала им была предоставлена пол¬
ная свобода в изложении и критике любых истори¬
ографических концепций и в общении со студен¬
тами. В 70-х — начале 80-х годов, в условиях жест¬
кой идеологической конфронтации между СССР
и США, эта практика не раз вызывала нарекания
со стороны защитников «чистоты» марксистской
теории. Ради обеспечения беспрерывного функци¬
онирования лекционной программы фонда Фулб-
райта приходилось по договоренности с амери¬
канскими историками долгое время воздерживать¬
ся от постановки курсов по периоду после второй
мировой войны, где официальная идеологическая
конфронтация отразилась особенно остро. Но это
было, пожалуй, единственное ограничение для ле¬
кционных курсов американских ученых, тем более
что оно фактически не существовало для индиви¬
дуальных консультаций и бесед со студентами.
Поддержание этой практики во взаимоотноше¬
ниях между американскими профессорами и со¬
ветскими студентами имело очень большое значе¬
ние. Непосредственное общение с представителя¬
ми различных методологических концепций
и историографических школ расширяло кругозор
и повышало научно-теоретический уровень студен¬
тов, учило их подвергать сомнению идеологичес¬
кие штампы, навязываемые официальной пропага¬
ндой, умению отделять реальное научное содер¬
жание марксисткой концепции исторического
процесса от обветшалых догм вульгаризированно¬
го марксизма. Непосредственное общение с уче¬
ными, придерживающимися различных истори¬
ческих концепций, прививало студентам навыки
научной полемики, учило аргументированно отста¬
ивать свою точку зрения и в то же время видеть
рациональное зерно в суждениях своего оппоне¬
нта. Кроме того, студенты получали богатейшую
языковую практику благодаря лекциям американс¬
ких профессоров, участию в работе проводимых
ими семинарских занятий и общению с ними.
Успешное осуществление лекционной про¬
граммы фонда Фупбрайта обеспечило подготовку
большого числа квалифицированных историков-
американистов. За 20 лет курсы американских
историков систематически посещали и сдали эк¬
замены и зачеты по ним около 140 студентов.
Значительное число подготовленных кафедрой
новой и новейшей истории специалистов по ис¬
тории США влилось за эти годы в ряды преподава¬
телей высшей школы и сотрудников академичес¬
ких учреждений России, а также Украины, Грузии,
Казахстана, Таджикистана. Но прежде всего,
это — большинство преподавателей и сотрудни¬
ков самой кафедры. Около 40 выпускников ее,
прошедших через фулбрайтовскую программу, ра¬
ботают в различных научных институтах РАН,
в Министерстве иностранных дел Российской фе¬
дерации, в прессе, на телевидении. Примерно
треть общего числа студентов, прошедших через
программу фонда Фулбрайта, защитили канди¬
датские диссертации, а один из них (В. А. Нико¬
нов) докторскую.
Активное участие истфака МГУ в программе
фонда Фулбрайта дало импульс научной работе
историков-американистов университета. Объеди¬
нившись в 1977 г. в лабораторию по истории США,
они приступили к комплексному исследованию
проблематики партийно-политической системы
США, которая до тех пор слабо разрабатывалась
в советской историографии. Первые итоги этого
исследования были подведены в двухтомнике
«Принципы функционирования двухпартийной си¬
стемы США: история и современные тенденции»,
опубликованном в конце 80-х годов.
Новый этап в работе историков-американистов
МГУ в 70—80-х годах был связан также с началом
междисциплинарных исследований, проводимых
в тесном сотрудничестве с американистами других
факультетов университета. В середине 70-х годов
по инициативе Сивачева в МГУ был создан Науч¬
ный координационный совет по проблемам амери¬
канистики, который направил свои усилия на объ¬
единение исследовательской работы американи¬
стов всех гуманитарных факультетов МГУ.
Периодическим органом этого совета стал междис¬
циплинарный ежегодник «Проблемы американи¬
стики», в котором совместными усилиями ученых
различных специальностей была сделана попытка
комплексного анализа ряда важных аспектов жиз¬
недеятельности американского общества в про¬
шлом и в современных условиях. Вышли в свет уже
9 таких ежегодников.
Расширившиеся и окрепшие связи историков
МГУ и университетских центров США позволили
в 80-е годы приступить к освоению новых форм
научного сотрудничества. Примером может слу¬
жить соглашение между МГУ и университетом шта¬
186

та Миссури в Канзас-Сити о совместной подготовке
и издании в США серии научных сборников «Совет¬
ско-американский диалог по истории США». Эта
серия задумана как одно из средств ознакомления
американской общественности с научной продук¬
цией советских историков. Первый том, посвящен¬
ный Новому курсу, вышел в свет в 1989 году.
Расширение научных связей между Московс¬
ким университетом и американскими университетс¬
кими центрами позволило добиться и совершенст¬
вования специализации студентов-американистов.
С 1988 г. лучшие из них ежегодно направляются на
стажировку в американские университеты с целью
углубления их профессиональной подготовки
и сбора материалов для дипломных работ.
Таким образом, общие итоги научного сотруд¬
ничества историков МГУ и различных университе¬
тов США можно считать в целом позитивными.
Однако в настоящее время резкое сокращение
государственного финансирования до предела
ограничило возможности научных публикаций. Си¬
лы многих, особенно молодых ученых, тратятся на
поиски дополнительных заработков, часто весьма
далеких от их специальности. Не преодолены
и кризисные тенденции в развитии исторической
науки в стране. Хотя, казалось бы, устранены все
препятствия для преодоления догм вульгаризиро¬
ванного марксизма, успехи в создании крупных
оригинальных исследований принципиально ново¬
го уровня пока еще невелики.
Все это требует от российский историков-аме¬
риканистов направить усилия на глубоко научное
и строго объективное переосмысление традицион¬
ных советских концепций истории США. Оно долж¬
но базироваться на тщательном, всестороннем
и объективном исследовании всех событий и про¬
цессов американской истории.
Большое значение при этом могут сыграть ко¬
ординация деятельности американистов из различ¬
ных университетских центров Российской Федера¬
ции, деловые контакты между российскими и аме¬
риканскими университетами.
31 января — 3 февраля 1994 г. в МГУ была
проведена международная научная конференция,
посвященная 20-летию осуществления лекционной
программы фонда Фулбрайта на историческом фа¬
культете МГУ. В конференции участвовали истори¬
ки-американисты Российской федерации, Украины,
Грузии, а также американские историки, которые
читали лекции студентам истфака. Ученые России
и США выступили на конференции с докладами по
различным проблемам американской истории.
Е. Ф. ЯЗЬКОВ
187

ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ
К вопросу о двоевластии в России в 1917 году
В литературе господствует мнение, что двое¬
властие в России, возникшее после Февральской
революции, продлилось с марта по июль 1917
года. Сущность двоевластия традиционно опре¬
деляется ленинской характеристикой о перепле¬
тении двух властей: буржуазии в лице Временного
правительства и Советов рабочих и солдатских
депутатов как революционной диктатуры про¬
летариата и крестьянства 1. Но наряду с этой
точкой зрения существуют и иные взгляды на
двоевластие.
Политические деятели, активные участники ре¬
волюции 1917 г. ло-разному относились к суще¬
ствованию двоевластия. А. Ф. Керенский считал,
что была создана «легенда о «двоевластии», при¬
думанная «врагами правительства как справа, так
и слева» ради того, чтобы доказать, что оно «де¬
лило власть с Советом»2. Его позицию подтвер¬
ждает высказывание В. Д. Набокова, который пи¬
сал, что Керенский «искренне считал, что Времен¬
ное правительство обладает верховной властью
и что Исполнительный комитет не вправе вмеши¬
ваться в его деятельность» 3. Это мнение Керенс¬
кого понятно, так как, являясь «заложником де-
. мократии»4, он был одновременно членом Вре¬
менного правительства и Петроградского Совета
рабочих и солдатских депутатов, занимая в нем
должность заместителя председателя.
Лидер кадетов, член Временного правительст¬
ва П. Н. Милюков с оговоркой признавал двоевла¬
стие, вкладывая в это понятие несколько иной
смысл. Он считал, что «при первом единственно
«буржуазном» из четырех революционных прави¬
тельств февральского периода, по крайней мере
в первое время, этого «двоевластия» не было, хотя,
с первых же дней была организована «контактная
комиссия» представителей Совета рабочих и со¬
лдатских депутатов, которая в определенные дни
заседала в Мариинском дворце, предъявляя пра¬
вительству свои жалобы или «требования» *. Что
же являлось сущностью двоевластия в понимании
Милюкова? Коалиционные составы Временного
правительства?
Согласно отечественной историографии, двое¬
властие закончилось в начале июля, в период
кризиса первого коалиционного правительства, ко¬
гда ВЦИК Советов признал неограниченные пол¬
номочия Временного правительства. Связано это
было с июльскими событиями, после которых бо¬
льшевики сняли с повестки дня лозунг «Вся власть
Советам».
Июльские события трактуются в литературе как
контрреволюционная провокация Временного пра¬
вительства против июльской демонстрации. Между
тем, в воспоминаниях И. Г. Церетели, лидера ме¬
ньшевиков и члена ВЦИК, они представлены как
неудавшееся восстание большевиков, направлен¬
ное на захват власти Подобная точка зрения
высказывалась и другими авторами и ныне полу¬
чила в литературе поддержку.
В западной историографии хронологические
рамки двоевластия определяются мартом — апре¬
лем 1917 года. 3. Галили (США) считает, что «этап
двоевластия март — апрель» являлся первым пе¬
риодом русской революции т. Подобного мнения
придерживается и И. Верт. Он считает, что двое¬
властие закончилось с созданием первого коали¬
ционного правительства, так как «вхождение
в правительство многих министров-социалистов
ставило под вопрос сам принцип двоевластия».
Вопрос о власти в начале революции, Верт рас¬
сматривает не только в рамках двоевластия Вре¬
188

менного правительства и Советов, имея в виду
центральную власть, но и с учетом многочи¬
сленных городских, районных и местных советов,
создававшихся в ходе революции.
Один из разделов его книги называется «Двое¬
властие или многовластие» *. Таким образом,
признавая двоевластие в центре, Верт склонен
считать, что, в целом, для того периода в масш¬
табах России как государства существовало много¬
властие. Эта мысль, думается, заслуживает осо¬
бенного внимания. Историкам еще предстоит
разобраться, что же в действительности проис¬
ходило в России после победы Февральской
революции и как и кем страна в то время
управлялась.
Н.	Е. Хитрина,
кандидат исторических
наук (Н. Новгород)
Примечания
1. ЛЕНИН В. И. Поли. собр. соч. Т. 31, с. 145.
2. КЕРЕНСКИЙ А. Ф. Россия на историческом пово¬
роте.— Вопросы истории. 1990, № 12, с. 146.
3. НАБОКОВ В. Д. Временное правительство. В кн.:
Страна гибнет сегодня. Воспоминания о Фев¬
ральской революции 1917 г. М. 1991, с. 393.
4. Там же, с. 394.
5. МИЛЮКОВ П. Н. Почему большевики взяли
верх? — Коммунист, 1990, № 15, с. 51.
6. ЦЕРЕТЕЛИ И. Г. Воспоминания о Февральской
революции. В кн. От первого лица. М. 1992,
с. 278.
7. ГАЛИЛИ 3. Лидеры меньшевиков в русской рево¬
люции. М. 1993, с. 9.
8. ВЕРТ Н. История советского государства, 1900—
1991 гг. М. 1992, с. 74, 85.
Трагическая участь крестьян села Кирсановка в 30-е годы
Несколько лет я занимаюсь поисками и изучением
документов по истории моего родного села Кир-
сановка Тоцкого района Оренбургской области.
Первое упоминание о нем, которое мне удалось
разыскать, относится к 1830 году. В 1852 г. в нем
была открыта церковь и деревня стала называться
селом. В 1928 г. здесь имелось дворов — 692 и жи¬
телей — 3505 человек.
Коллективизация в Тоцком районе проводи¬
лась аврально: крестьян припугнули, переведя
часть середняков в категорию кулаков, лишив их
избирательных прав, а в феврале 1930 г. приступи¬
ли к их раскулачиванию. Всего в районе было
раскулачено и выслано 125 семей (745 человек,
в том числе 100 детей), в том числе из нашего
села— 7 семей (33 человека), включая и моего
отца 1. В архиве сохранился список изъятого у него
при раскулачивании имущества: «Лошадей — 2, ко¬
ров — 1, овец — 3, ягнят — 4, шкаф — 1, столов —
2, стульев —4, зеркало круг. стол.— 1, сундуков —
2, холстины — 26 метр., платки простые — 2, ша¬
ли — 1, кофт — 4, полотеицев — 6, занавес — 1,
брюк — 2, материя на брюки — 1, мануфактуры —
3 метра, одеяло спальное — 1, суконной пряжи —
14 ф„ пряжи пуховой 1 ф., пальто — 1, валенки —
1, юбок женских — 7, юбок детских — 3, подсвеч¬
ников медных — 3, поднос медный — 1, мясо и са¬
ло — 1 пуд 30 ф., хомутов упряж. и пах.— 4, колес
простых — 8, барон железн. трехп.— 1, тарантас —
1, телеги прост.— 2, пила попереч.— 1, сани про¬
ездные — 1, сани дровни — 2, возжи ременные —
1, картофеля — 5 ф., сено — 20 пуд., соломы но¬
вой — 30 пуд., соломы старой — 60 пуд., веялка —
1, косилка лобогрейка — 1, краски — 5, седелок —
2, дуги — 3, проса — 1 п., конопляное семя — 30
ф., вальков к желез, бороне— 2, уздечек конс¬
ких — 2, ваты — 6 фунт» г.
Раскулаченные семьи отправляли в товарных
вагонах на необжитые места дальнего Севера. Хо¬
тя процент записавшихся в колхоз рос, увеличива¬
лось и число недовольных, в район, область, в Мо¬
скву шли жалобы. С недовольными круто расправ¬
лялись. В Кирсановке в 1930 г. были осуждены
тройкой ОГПУ 14 человек, из них 10 на 3 года
лагерей, в том числе и мой отец, и 4 — на 5 лет.
Несправедливая система хлебозаготовок при¬
вела в 1932—1933 годах к голоду и в Оренбургской
области. В колхозе падала трудовая дисциплина.
Власти решили снова прибегнуть к «чистке кол¬
хозов». Срочно составлялись списки бывших сере¬
дняков (всего одиннадцать семейств) — теперь
колхозников. Их лишили избирательных прав, ис¬
ключили из колхоза и готовили к выселению на
запольные плохие земли, вдали от родного села,
где они должны были строить новое жилье. В инст¬
рукции из области рекомендовалось выделять вы¬
селяемым часть лошадей и инвентаря. Выселяе¬
мые обязывались сеять хлеб и поставлять его госу¬
дарству. Отлучаться из поселения можно было
только с разрешения коменданта 3.
Не обошла село и волна репрессий 1937—1938
годов. Тогда было арестовано и репрессировано 10
его жителей. Тройка без суда, по сфабрикованным
следователем НКВД обвинениям, приговорила
2 человек к 5 годам каждого, 5— к 10 и 3 —
к высшей мере наказания. Расстрелян был и мой
отец. Ныне все они реабилитированы 4.
Только в 1958 г. мы получили справку, о том,
189

что постановление от 27 августа 1937 г. в отноше-	Примечания
нии Седых В. С. отменено, и он реабилитирован
посмертно. О дате смерти и месте захоронения	1. Оренбургский областной	архив, ф. 1087, оп. 2, д.
отца я узнал только в 1989 году.	Очень жаль, что до	318,	л. 102.
сих пор	публично	не	принесены извинения всем,	2.	Там	же,	ф. 800, оп,	1,	д. 60, л.	318; д. 48, л. 64; д.
кто так или иначе пострадал в те годы.	217.	л. 21,
М. В. Седых.	3.	Там	же,	ф. 1087, оп. 2, д. 364а, л. 50, 56,
НИЖНИЙ НОВГОРОД	4.	Там	же,	ф. 800, оп.	1,	д. 60, л.	223—223 об.
Взгляд со стороны: о состоянии и перспективах российской
историографии
Термин «кризис» уместен для характеристики со¬
временного состояния российской историографии,
оказавшейся перед лицом очень серьезных испы¬
таний. Во время четырехмесячного пребывания
в Москве в 1993 г. я остро ощутил трудности, пере¬
живаемые российскими историками, стремящими¬
ся передать народу свои знания о прошлом. Нали¬
цо достижения и прорывы, совершенные ими. Они
расчистили завалы и открыли новые перспективы
на пути исторического познания, сделали доступ¬
ными ранее закрытые первоисточники. Выходят
труды классиков русской историографии, Одним
словом, многие российские историки блестяще ис¬
пользовали возможности, предоставленные им
в условиях обретенной свободы.
И тем не менее, надо учитывать ущерб, поне¬
сенный исторической памятью нации за почти 75
лет коммунистической диктатуры, и видеть, наско¬
лько сложны проблемы, вставшие перед российс¬
кими историками. Некоторые из них сейчас просто
не в состоянии выполнять свою главную функцию.
Характерно, что число иностранных ученых, рабо¬
тающих в Российском центре хранения и изучения
документов новейшей истории, больше чем рос¬
сийских, многим из которых представляются на¬
прасной тратой времени занятия исследовательс¬
кой работой и писание научных трудов, обречен¬
ных остаться «в столе» из-за отсутствия средств на
их публикацию.
Заработная плата российских профессоров
и доцентов ниже черты бедности. Их призывают
перетерпеть это временное явление и заняться
поиском дополнительных заработков, но только
не в ущерб преподавательской деятельности. Но
ведь им нужны и время и деньги, для того чтобы
следить за литературой и самим штудировать спе¬
циальные труды, рекомендуемые ими студентам!
В этой ситуации небесполезно было бы исполь¬
зование опыта накопленного историками США.
Прежде всего речь может идти о создании профес¬
сиональной организации историков, ими же опла¬
чиваемой, такой, как Американская историческая
ассоциация (АИА). Она осуществляет посредниче¬
ство, с одной стороны, между историками и потре¬
бителями их продукции, а с другой, между истори¬
ками и политическими институтами. Под эгидой
АИА существуют многие специализированные ор¬
ганизации историков — например, Ассоциация со¬
действия славянским исследованиям. Думается,
создание в России Ассоциации исследователей
российского общества XX века — было бы пра¬
вильным шагом.
Потенциальные возможности рынка потребите¬
лей исторических трудов достаточно велики, и не
обязательно связаны с сенсационными публикаци¬
ями и вульгаризацией исследований. Популяриза¬
ция исторических знаний может осуществляться
и посредством создания разнообразных учебных
пособий. Профессиональная организация истори¬
ков могла бы информировать их о потребности
в такого рода работах, и не только в России, но и за
рубежом. Эта же организация могла бы сыграть
роль эффективного лобби, выражающего интер¬
есы историков; она изучала бы опыт новой пред¬
ставительной власти, состав и характер деятельно¬
сти ее комитетов, связанных с научной и культур¬
ной политикой, выявляла бы законодателей,
особенно сочувствующих историкам и поддерживала
бы их, определяла, в каком звене федеральной
бюрократии принимаются решения, могущие повли¬
ять на работу историков, какова степень информиро¬
ванности чиновников, принимающих эти решения,
занималась бы поиском — ив России, и в других
странах — фондов и филантропов, готовых поддер¬
жать исторические исследования. Добровольное
объединение историков могло бы с пользой для них
взаимодействовать с официальными учреждениями.
Важно, конечно, чтобы в этом профессиональном
объединении участвовали именно историки, а не
«аппаратчики».
Когда идет речь о традициях российской ис¬
ториографии, то перед нами сразу же встает поко¬
190

ление дореволюционных профессиональных исто¬
риков, поколение «Серебряного века» русской
культуры, мир В. О. Ключевского и П. Г. Виногра¬
дова, их учителя и ученики. Эти историки были
тесно связаны с русским обществом и стояли на
страже национальных традиций. И в то же время
они способствовали распространению западной
культуры. В российской историографии особую
роль сыграли традиции германской академической
культуры. В практику российских университетов
вживлялся дух семинаров Л. Ранке со свойствен¬
ными ему высокими стандартами эрудиции, стро¬
гостью критического анализа источников и специ¬
альной литературы, неукоснительным соблюдени¬
ем норм и правил цивилизованной научной
полемики.
Эти элементы академической культуры не
встречались в столь ясно и мощно выраженной
форме в американской системе образования.
В России же эти нормы, лежавшие глубже доктрин
классовой борьбы, как это ни странно, выжили
и в годы советской власти. То, что эти традиции
живут в России, ее великое преимущество перед
другими странами.
Мо и некоторые американские традиции могут
помочь российским историкам. Прежде всего —
это плюрализм. Лишь немногие американские ис¬
торики придерживаются единой интерпретации
прошлого, покоящейся на одном, будто бы «единст¬
венно правильном» pro научном понимании.
А между тем среда, их окружающая, насыщена
совершенно естественными противоречиями, ве¬
дутся нормальные дискуссии, исследуются самые
разнообразные явления, применяются многие ме¬
тодологии и идеологии. Кстати, марксизм представ¬
ляет собой один из компонентов этой плюралисти¬
ческой культуры, выступая обычно (как это было
и при К. Марксе) как некий символ протеста, на¬
пример, у историков, связанных с феминистским
движением или этноисторическими проблемами.
Полезной могла бы оказаться для российских
историков и распространенная на Западе «новая
культурная история», использующая методики се¬
миотики и нарратологии, предполагающая особое
внимание к языку, его символическому характеру
и метафористичности. Этот подход помогает об¬
наружить отпечатки, казалось бы, мертвых мета¬
фор в исторических источниках и наших о них
представлениях. Это обостряет чувствительность
историка к языку источника, его риторике и побуж¬
дает ощущать историческую дистанцию между ис¬
следователем и изучаемым им прошлым. Такой
подход помогает лучше осмыслить — и автору
и читателю исторических трудов— свое место
в потоке времени, не сводя всё к классовой при¬
надлежности, побуждает быть более критичным
и к источникам, и к исторической литературе,
и к самим себе.
Как это ни странно, но соответствующие мате¬
риалы на этот счет находятся буквально в руках
у российских историков. Они просто обязаны в пол¬
ной мере использовать достижения тартусской
школы семиотики, во главе которой стоял Ю. М.
Лотман. Я вовсе не считаю семиотику единственно
определяющей или основной методологией, кото¬
рая бы претендовала на статус, закрепленный
в свое время за марксизмом или «социальной ис¬
торией». Семиотика помогает увидеть перспективу,
это — один из путей, способных связать друг с дру¬
гом различные методы исследования.
По моим наблюдениям, марксизм препятствует
перестройке исторических исследований в России.
Он разрушает исторический ландшафт, затумани¬
вает его понимание. Я не утверждаю, что марксизм
сам по себе несет прямую ответственность за си¬
стематическую фальсификацию истории в услови¬
ях коммунистической диктатуры, но нельзя забы¬
вать, что история фальсифицировалась теми людь¬
ми, которые называли себя марксистами-
ленинцами. Остается открытым вопрос: что их к то¬
му побуждало — доктрина классовой борьбы или
призыв к идеологической гегемонии?
Российские историки закрыли многие белые
пятна советской истории, но они еще не полностью
выкорчевали остатки сталинской мифологии. Ко¬
нечно, миф о культе личности подорван, но оста¬
ется несокрушенным основополагающий миф об
Октябрьской революции. Историки еще не распу¬
тали способ, при помощи которого Сталин искри¬
вил историю для того, чтобы утвердить свою те¬
орию о социализме в одной стране. Это же можно
сказать и о такой фундаментальной фальсифи¬
кации, как ленинское понимание мировой рево¬
люции и роли в ней России. Сталинский миф
стал исходным пунктом для многого, чем напо¬
лнена советская историография.
Марксизм несет полную ответственность за
идеологизацию российской науки, за омертвление
подлинного российского исторического опыта, ис¬
кусственно втиснутого в прокрустово ложе учения
об общественно-экономических формациях. Сра¬
внительную историю нельзя превращать в прину¬
дительное навязывание всем странам некоей ми¬
фологической модели и утопической проекции ее
в будущее. Подобная модель превращает реаль¬
ную историческую жизнь нации в абстракцию. Но
не такова цель истинной науки.
Дж. Энтин (США)
191

Contents
The Political Archives of the XXth Century. «The Case» of A.
A. Bogdanov (Malinovskij). Ch. Dunning. Was There The Peasant War in Russia
At the Beginning of the XVIIth Century? L. E. Fajn. The Soviet Cooperation
in the Grip of Command-Administrative System (in the 20s Years). Historical
Profiles. V. S. Parsadonova. Vladislav Sikorskij. Reminiscences. Ju. V.
Dubinin. Hundred Years Later. History and Fates. A. I. Denikin. The Essays
of the Troubled Time in Russia. Historians on Time and Themselves:
A. A. Kornilov. Memoirs. Publications. A. A. Polivanov. At the Head of
the Ministry for War During the Nine Months (13th June 1915—13th March 1916).
«The Book of Deads» in the Ancient Egypt. People. Facts. Events. I. N.
Vjazinin. «The Rusy Live in the Island». V. P. Puzyrev. The Exile of Kolyma.
A. A. Petrosjan. The Scottish Mentor of Peter the First and His «Diary». A.
Ja. Shevelenko. Doctor Mariinskij and Doctor Overwhelming. Historiography.
Reviews on Books: S. S. Sekirinskij, T. A. Filippova. The Family Tree of Russian
Freedom; M. Reiman. Ruska revoluce. 23 Unor-25 rijen 1917. M. Reiman. Lenin,
Stalin, Gorbacov. Kontinuita a zlomy v sovetskych dejinach; G. E. Kornilov. Ural
Village and War: Problems of Demographic Development; A. 1. Aksenov. The Essays
of Genealogy of the District Merchants in the XVIIlth Century; Hill Ch. The
English Bible and the Seventeenth Century Revolution. The Positive Experience of
Cooperation with Fulbright Fund. Letters to the Editor.
Учредители: Трудовой коллектив редакции журнала «Вопросы истории»
Российская Академия наук
Главный редактор: А. А. ИСКЕНДЕРОВ
Редакционная коллегия:
Н. Н. Болховитинов, П. В. Волобуев, А. С. Гроссман, В. П. Данилов, В. А. Дьяков,
И. Д. Ковальченко, В. И. Кузищин, Б. В. Левшин, А. П. Новосельцев, Р. Г. Пихоя,
О. А. Ржешевский, И. В. Созин (заместитель главного редактора), К. И. Седов,
А. Я. Шевеленко, В. В. Шелохаев, В. Л. Янин
Перепечатка допускается по соглашению с редакцией, ссылка на «Вопросы истории»
обязательна
Рукописи не рецензируются и не возвращаются. Редакция не имеет возможности вступать
в переписку
«Вопросы истории» № 9, 1994
Адрес редакции: 103781, ГСП, Москва К-6, М. Путинковский пер. 1/2. Телефон: 209-96-21
Технический редактор Е. П. Лебедева
Сдано в набор 28.06.94. Подписано в печать 12.09.94. Формат 70x108/16. Бумага типографская. Гарнитура
тайме. Печать офсетная. Уел. печ. л. 16,8. Бум. л. 6. Уч.-изд. 19,85. Тираж 17500. Заказ 4793. Индекс 70145
ТОО «Редакция журнала «Вопросы истории»
Полиграфическая фирма «Красный пролетарий». 103473. Москва, Краснопролетарская, 16.
192

Уважаемые читатели
Начиная с первого номера 1995 года журнал
«Вопросы истории» во вновь открываемой рубрике
«В помощь преподавателям и студентам» будет публиковать
рукопись учебника
«История и культура народов Азии,
Африки и Латинской Америки
(с древнейших времен до наших дней)»,
подготовленого кафедрой всеобщей истории Российского
университета дружбы народов под редакцией
члена-корреспондента Российской академии наук
А. А. ИСКЕНДЕРОВА.
Подписаться на журнал можно во всех почтовых отделениях связи,
а также в редакции. Подписная цена на 6 месяцев — 9 тыс. руб.
Индекс журнала 70145.

В 1995 ГОДУ ЖУРНАЛ «ВОПРОСЫ ИСТОРИИ»
ПРЕДПОЛАГАЕТ ОПУБЛИКОВАТЬ:
материалы секретного декабрьского 1936 г. пленума ЦК ВКП(б)
и выступления И. В. Сталина на нем;
документы о судьбе советских военнопленных в послевоенные
годы;
материалы перлюстрации частной переписки государственных
и общественных деятелей России до и после 1917 года;
воспоминания видного историка А. А. Зимина о делах и людях
российской исторической науки;
заключительные главы мемуаров Н. С. Хрущева и «Очерков
русской смуты» А. И. Деникина;
материалы «круглых столов» по проблемам Великой Отечествен¬
ной войны 1941—1945 гг. и местного самоуправления в России;
апокриф — Евангелие от Фомы;
статьи по актуальным проблемам российской и всемирной ис¬
тории, в том числе о борьбе за власть в СССР в 1946—1952 гг. (по
новым архивным документам), по истории купечества и предпринима¬
тельства в России, о современных тенденциях развития мировой
исторической мысли и др.;
исторические очерки о жизни и деятельности А. М. Горчакова,
М. М. Сперанского, царевны Софьи, патриарха Никона, Шамиля,
Карагеоргия, X. Перона, Д. Макартура, Ю. Пилсудского, круп¬
нейших представителей мирового бизнеса — Форда, Рокфеллера,
Ротшильда, Моргана, П. П. Рябушинского, а также апостола
Павла и др.
Подписка на журнал «Вопросы истории» проводится Агентством
«Книга-Сервис», каталог подписных изданий которого включен в ка¬
талог газет и журналов Роспечати. Индекс журнала прежний —
70145.
Подписная цена 9 тыс. рублей на 6 месяцев. Подписку можно
оформить в любом почтовом отделении Российской Федерации или
непосредственно в Агентстве. Можно также отправить почтовым
переводом стоимость подписки в адрес Агентства. (117168, г. Москва,
ул. Кржижановского, д. 14, корп. 1). В этом случае в графу «для
письменного сообщения» бланка почтового перевода надо вписать
название журнала, почтовый адрес, фамилию, имя и отчество подпис¬
чика. (Сохраняйте квитанции почтового перевода!).
Жители Москвы и Подмосковья могут оформить подписку на
журнал непосредственно в редакции по адресу: Москва, Пушкинская
пл. Малый Путинковский пер., 1/2, 3-й этаж. Телефон 209-96-21.