Серия: «Уничтожение Династии»

Ю. А. Жук

ПЕТРОГРАДСКИЙ ФИНАЛ:
ссылка и расстрел Великих Князей

Фонд Памяти Новомучеников ИМПЕРАТОРСКОГО Дома Романовых
Директмедиа Паблишинг
Москва, 2020

УДК 94(47).084.3

ББК 63.3(2)612-361
Ж85

Ж85

Жук Ю. А.
Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей / Ю. А. Жук. –
Москва ; Берлин : Директмедиа Паблишинг, 2020. – 230 с. : ил.

ISBN 978-5-4499-1223-7

Новая работа известного историка и исследователя «Романовской
темы» Ю. А. Жука расскажет читателю о жизни и о бессудном расстреле
четырех Членов Российского Императорского Дома – Великих Князей:
Павла
Александровича,
Николая
Михайловича,
Дмитрия
Константиновича и Георгия Михайловича, ставших жертвами
проводимой большевиками в 1918–1820 году политики «Красного
террора», в результате которой были уничтожены лучшие сыны нашего
Отечества.

УДК 94(47).084.3
ББК 63.3(2)612-361

ISBN 978-5-4499-1223-7 © Фонд Памяти Новомучеников ИМПЕРАТОРСКОГО Дома Романовых, 2020
© Ю. А. Жук, текст, фото, оформление, 2019
© Издательство «Директмедиа Паблишинг», оформление, 2020

От автора
24 января 2019 года исполнилось 100 лет со дня расстрела, а точнее – убийства в Петрограде Великих Князей: Павла Александровича, Дмитрия Константиновича, Николая Михайловича и Георгия Михайловича.
В отличие от 100-летней годовщины убийства Царской Семьи, эта вековая
памятная дата прошла в нашей стране фактически незамеченной. За исключением разве что конференции, состоявшейся в январе 2019 года в Санкт-Петербурге на территории «Музея-заповедника Петропавловская крепость».
К сожалению, никак не прореагировали на это событие даже такие журналы,
как «Родина» и «Историк»…
То, кем были эти люди Высшего Света, ушедшей в небытие Российской
Империи, и какие они имели заслуги перед своим Отечеством, рассказано в этой
работе.
Но главным было, пожалуй, то, что каждый из них, имея в 1917 году реальную
возможность выезда из охваченной революцией страны, даже не помышляли
об этом, не чувствуя за собой никакой вины. Однако таковая вскоре нашлась
в виде благородного Великокняжеского происхождения и оказалась достаточной для того, чтобы сначала выслать их из столицы, потом поместить в тюрьму,
объявить заложниками, а затем бессудно расстрелять.
Идея написать эту книгу появилась у меня довольно давно. Но до сих
пор мой первый и пока небольшой опыт в этом деле был осуществлён лишь
в нескольких статьях, а также в совместной с В. М. Хрусталёвым работе – книге
«Романовы. Венец Мученичества», на страницах которых рассказывается о трагической гибели Членов Российского Императорского Дома в Перми, Екатеринбурге, Алапаевске и Петрограде в 1918–1919 гг.
Окончание работы над этой книгой пришлось на канун государственного
праздника – Дня Народного Единства, символизирующего не только победу над
польскими захватчиками в XVII веке, но и сплочённость всего Русского Народа
в этой борьбе.
Поэтому мне, как автору настоящего издания, хотелось, чтобы читатель ещё
раз осознал, что принесла Октябрьская смута 1917 года, унесшая миллионы
человеческих жизней и создавшая на развалинах Российской Империи утилитарное государство вселенского страха и политического террора.
В отличие от всех предыдущих, настоящее издание снабжено большим количеством иллюстраций, многие из которых публикуются впервые.
Президент Фонда Памяти Новомучеников
ИМПЕРАТОРСКОГО Дома Романовых
Ю. А. Жук

Пролог
Практически вслед за высылкой из столицы брата Николая II Михаила Александровича Романова, в «Красной газете» 26 марта 1918 года был опубликован
следующий декрет за подписями Председателя Совета Комиссаров Петроградской Трудовой Коммуны и Северных областей Г. Е. Зиновьева и Председателя
Петроградской ЧК М. С. Урицкого:

«Совет Комиссаров Петроградской Трудовой Коммуны постановляет:
Членов бывшей династии Романовых – Николая Михайловича Романова,
Дмитрия Константиновича Романова и Павла Александровича Романова
выслать из Петрограда и его окрестностей впредь до особого распоряжения с правом свободного выбора места жительства в пределах Вологодской, Вятской и Пермской губ.
Сергея Михайловича Романова, Гавриила Константиновича Романова,
Иоанна Константиновича Романова, Константина Константиновича Романова, Игоря Константиновича Романова и Владимира Павловича Палей –
выслать из тех же местностей впредь до особого распоряжения с правом
свободного выбора места жительства в пределах Вятской и Пермской губ.
Все вышепоименованные лица обязаны в трёхдневный срок со дня опубликования настоящего постановления явиться в Чрезвычайную Комиссию
по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией (Гороховая, 2) за получением
проходных свидетельств в выбранные ими пункты постоянного местожительства и выехать по назначению в срок, назначенный Чрезвычайной
Комиссией по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией.
Перемена выбранного местожительства допускается с разрешения соответствующих Советов Раб., Солд. и Крест. Депутатов».
При активном вмешательстве Княгини О. В. Палей в судьбу своего супруга –
Великого Князя Павла Александровича, последнему удалось избежать в
1918 году ссылки в Вологду, причиной чему стало состояние его здоровья. А вот
их сыну – Князю Владимиру Павловичу Палею (1896–1918) повезло меньше.
Будучи вызванным в Петроградскую ЧК, М. С. Урицкий, во избежание высылки
из Петрограда, предложил ему отречься от своего отца, что, он, конечно же, как
человек чести, отказался сделать.
В то же самое время реакция общества на эти события была крайне противоречивой.
Так, например, идеолог русского символизма Серебряного века З. Н. Гиппиус-Мережковская (1869–1945), проживавшая ещё в то время в России, не без
иронии записала в своём дневнике:

«На днях всем Романовым было повелено явиться к Урицкому – регистрироваться.
Ах, если б это видеть! Урицкий – крошечный курчавенький жидочек, самый
типичный, нагляк. И вот перед ним – хвост из Романовых, высоченных дылд,
покорно тянущих свои паспорта. Картина, достойная кисти Репина!»
4

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

И совсем иной тон звучал в письме известного российского адвоката А. Ф. Кони (1844–1927), который 7 мая 1918 года направил таковое к находящемуся
в ссылке молодому поэту Князю Владимиру Палею:

«Милый и дорогой Владимир Павлович!
Пользуюсь возможностью написать Вам, ибо уверен, что письмо моё дойдёт.
Матушка Ваша, знакомство с которой почитаю не только счастьем, но и
ценным нравственным приобретением, намедни сообщила мне, что удалили Вас
от нас ещё дальше. "Но пусть сие Вас боле не тревожит". Судьба поведёт Вас "Per
aspera ad astra" (Сквозь терии к звёздам. – лат.). Вспомните слова Гейне: "Жемчужина – болезнь раковины". Вот и Вы, вопреки невзгодам, полны мира душевного
и выдали уже довольно жемчугов, всех форм, цветов и каратов. Теперь судьба
посылает Вам суровые испытания, тяжкий молот… Но великий Ваш предшественник сказал: "Так тяжкий млат, дробя стекло, куёт булат". Переносите ж
испытания с мужеством, черпая в них опыт жизни и крепость для испытаний
новых. Знайте, что множество сердец бьётся здесь в унисон с Вашим. Пушкину
в ссылке было не легче Вашего, а вспомните-ка, что сочинил он…
Господь сжалится над несчастной нашей Отчизной, и вернётесь Вы полный
сил и любимый нами всеми ещё более, если такое возможно.
Обнимаю Вас.
Сердечно преданный Вам, А. Кони.
P. S. Пишу второпях у Елены Васильевны Пономарёвой».

События, связанные с высылкой Членов Императорской Фамилии из Петрограда весной 1918 года нашли также своё отражение и в воспоминаниях балерины Мариинского театра Антонины Рафаиловны Нестеровской (1890–1950) –
супруги Князя Крови Императорской Гавриила Константиновича (1887–1955).
Уже после смерти Князя Гавриила Константиновича в США в 1955 году под
названием «В Мраморном дворце» вышли в свет его воспоминания, в которые А. Р. Нестеровская включила и свои воспоминания за 1918 год, описав
свою борьбу за освобождение любимого мужа. (Князь Гавриил Константинович тайно от родителей обручился с А. Р. Нестеровской ещё в 1912 году, однако
повенчаться они смогли только 9 апреля 1917 года.)

краткая справка:

***

Князь Крови ИМПЕРАТОРСКОЙ Гавриил Константинович – второй сын Великого
Князя Константина Константиновича и Великой Княгини Елизаветы Маврикиевны
(урожд. Принцессы Саксен-Альтенбургской и Герцогини Саксонской Елизаветы-Августы-Марии-Агнессы)
Родился 3(15) июля 1887 в городе Павловске Санкт-Петербургской губ.
В возрасте трех лет переболел брюшным тифом, что впоследствии сказалось на его
здоровье.
5

Ю. А. Жук

С 5 сентября 1900 г. числился в 1-м Московском Императрицы Екатерины II Кадетском Корпусе. (Из-за слабого здоровья два учебных года он вместе со своим старшим
братом Иоанном провёл в Крыму.)
С 1 июля 1905 г. зачислен в Николаевское Кавалерийское училище.
С 29 июля 1906 г. – Унтер-Офицер.
С 30 сентября 1906 г. – Младший Портупей-Юнкер.
С 25 декабря 1906 г. – Старший Портупей-Юнкер.
С 14 июня 1907 г. – Корнет.
В службу вступил в сентябре 1907 года в 4-м эскадроне Лейб-Гвардии Гусарского
Е.И.В. полка.
С 8 сентября 1907 г. переведён в 5-й эскадрон.
С 30 ноября 1907 г. назначен 2-м помощником начальника Полковой Учебной
Команды и Помощником заведующего Полковой школой солдатских детей означенного
полка.
С 6 января 1908 г. – Флигель-Адъютант.
26 февраля 1908 г. снова переведён 4-й эскадрон.
В мае 1910 г. Князь Гавриил перенёс воспаления лёгких, после чего был отправлен
на лечение в Швейцарию, где пробыл 11 месяцев. Из-за слабости здоровья не смог продолжить службу и всё дальнейшее время числился в отпуске по болезни.
С 6 декабря 1911 г. – Поручик.
Чтобы не терять даром время, решил получить высшее гражданское образование,
Князь Гавриил (следуя примеру своего брата Князя Олега) решает получить гражданское образование, для чего прослушивает курс лекций в Александровском лицее, который с успехом оканчивает в 1913 г.
С осени 1912 г. отчислен в Свиту Е.В., после чего отбыл за границу. Побывал Париже,
Лондоне и Риме, где получил аудиенцию у Папы Римского Пия Х, а в Берлине встретился
с германским Кайзером Вильгельмом II.
С 22 ноября 1913 г. – Начальник Команды разведчиков 4-го эскадрона Лейб-Гвардии
Гусарского Е.В. полка.
Участник Первой мировой войны.
В августе 1914 г. вместе с братьями – Князьями: Иоанном, Константином и Игорем –
ушёл на фронт в составе Лейб-Гвардии Гусарского Е.В. полка.
В составе своего полка, входившего во 2-ю Гвардейскую кавалерийскую дивизию,
участвовал в Восточно-Прусской и Лодзинской операциях.
За храбрость и мужество, проявленные на полях сражений, был награждён:
– Орденом Св. Владимира 4-й ст. с мечами и бантом (доп. ВП от 22.10. 1914 г.);
– Георгиевским Оружием (доп. ВП от 22.10. 1914 г.);
– Орденом Св. Анны 4-й ст. (Анненским Оружием) (доп. ВП от 04.11. 1914 г.);
– Анненским Оружием (Орденом Св. Анны 4-й ст.) (доп. ВП от 04.11. 1914 г.);
– Орденом Св. Станислава 3-й ст. с мечами и бантом (04.11. 1914 г.);
– Орденом Св. Владимира 3-й ст. с мечами (доп. В.П. 20.06. 1915 г.)

С 3 августа 1915 г. – Штаб-Ротмистр.
С 5 ноября 1915 г. отчислен от строя в Свиту Е. В. Государя Императора Николая II
Александровича. (Причиной этому послужила гибель его брата – Князя Крови Императорской Олега Константиновича, после чего стало нежелательным подвергать героически сражающихся Членов Российского Императорского Дома смертельному риску на
полях сражений).
6

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

С осени 1916 г. обучался на Подготовительных курсах 1-й очереди Военного времени Николаевской Академии Генерального Штаба.
С 6 декабря 1916 г. – Полковник.
События Февральской смуты 1917 г. встретил в Петрограде.
28 апреля 1917 г. уволен за болезнью от службы с правом ношения мундира и пенсией, и проживал в Петрограде, ведя частную жизнь.
Часто бывая в Мариинском театре, Князь Гавриил познакомился с балериной Антониной Рафаиловной Нестеровской (1890–1950). Более близко они сошлись во время
пребывания в Монте-Карло, куда Князь приехал на отдых, а А. Р. Нестеровская на
гастроли с труппой Мариинского театра. Молодые люди хотели пожениться, но данный брак был бы признан морганатическим, поэтому свою свадьбу они решили отложить до лучших времён.
В 1917 году Князь Гавриил и Антонина (он звал её Ниной) обвенчались тайно, зная,
что всё равно не получат на свой брак разрешение Государя. (Их свадьба состоялась
в Петрограде 9 апреля 1917 г.)
Как и многие Члены Российского Императорского Дома, Князь Гавриил Константинович не понимал, почему он должен уезжать из родной страны. Однако одной
только его принадлежности к Императорской Фамилии было более чем достаточно
для ареста.
15 августа 1918 г. Князь Гавриил Константинович был арестован и провёл в Доме
Предварительного Заключения (ул. Шпалерная, 25) около месяца. В дальнейшем, по
Постановлению Совета Комиссаров Трудовой Коммуны и Северных областей он, как
и ещё четверо Великих Князей, должен был быть выслан в Вологду.
Однако благодаря усилиям его жены Антонины, ссылавшуюся на тяжелую болезнь
супруга – туберкулёз, последняя смогла добиться его освобождения, прибегнув
к помощи многих влиятельных людей, в числе которых был известный пролетарский
писатель Максим Горький и его фактическая супруга М. Ф. Андреева.
Получив свободу, супруги немедленно выехали в Финляндию, а оттуда – во Францию.
С 1920 г. Князь Гавриил Константинович с супругой проживал в Париже.
Первое время супруги сильно нуждались в средствах, для чего он у себя дома
устраивал партии в бридж, а Антонина Рафаиловна давала уроки танцев. Это приносило некоторый доход и А. Р. Нестеровская, даже подумывала об открытии собственной школы танцев. Однако понимая, что никогда не сможет конкурировать со школой
танцев М. Ф. Кшесинской, в конечном итоге решила открыть «Дом мод А. Р. Нестеровской».
Находясь в эмиграции, Князь Гавриил поддерживал «Кирилловскую ветвь» Дома
Романовых, за что 15 мая 1939 году от «Главы Дома Романовых» Князя Владимира
Кирилловича был удостоен титула «Великого Князя». Однако большинство, проживающих в изгнании Членов Императорской Фамилии, титул этот за ним не признали.
После смерти супруги, последовавшей 7 марта 1950 г. Князь Гавриил женился вторично на Княжне Ирине Ивановне Куракиной (1903–1993), дочери Князя И. А. Куракина,
Шталмейстера Высочайшего Двора и члена Государственной Думы III созыва.
Скончался 28 февраля 1955 г. Париж (Франция).
Погребён на кладбище Сент-Женевьев де Буа.
7

Ю. А. Жук

***
Вспоминая события далёкого 1918 года, А. Р. Нестеровская, в частности,
писала:

«Некоторое время прошло спокойно, но скоро в газетах появился декрет:
всем Романовым явиться в комиссию по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией (чека). Мой муж отправился туда. Со всех Романовых была взята подписка о невыезде, и их отпустили по домам. Нас всех это страшно встревожило,
и мы терялись в догадках. Но скоро всё разъяснилось: появился новый декрет – в
течение трёх дней все Романовы должны были явиться в комиссию для получения
инструкций по поводу высылки их из Петрограда. Порядок высылки был установлен следующий: Великие Князья Николай Михайлович, Дмитрий Константинович
и Павел Александрович должны были выехать в Вологду, Иоанн, Гавриил, Константин и Игорь Константинович, Сергей Михайлович и Князь Палей – в Вятку
или Пермь. Из Москвы Великая Княгиня Елизавета Феодоровна и из Финляндии
Великий Князь Георгий Михайлович, арестованный там же, должны были присоединиться к высылаемым.
Я не могу передать моего ужасного состояния.
Это было 11 марта (1918 г.). Телефон звонил, не переставая. Все предлагали
свои услуги, – кто в Петрограде, кто в Сибири. Днём приехали три брата мужа
(у мужа была лёгкая инфлюэнца). Стали совещаться, как быть, когда идти на
регистрацию. Между прочим, Князь Константин Константинович сообщил мне,
что сегодня он видел Н.К.К., который сказал, что хорошо знает одного члена
комиссии, большевика Б. (имеется в виду чекист Г. И. Бокий. – Ю. Ж.) и что, если
нужно будет, то Н.К.К. в комиссии может похлопотать (Н.К.К. был преподавателем русской литературы у моего мужа и его братьев). Как я впоследствии
узнала, Н.К.К. много помог в своё время благодаря своим связям с Константиновичами большевику Б. в его скитаниях и сидении по тюрьмам до революции.
Подъезжая к Гороховой (Петроградская ЧК. – Ю. Ж.), на следующее утро, вижу
на углу улицы жену Князя Иоанна Константиновича (Княгиню Елену Петровну,
Королевну Сербскую. – Ю. Ж.), взволнованно, быстро ходившую по панели. Вхожу
в подъезд, и первое, что бросается в глаза: пулемёт в окне и страшная грязь.
Спрашиваю, где выдают пропуск для приёма у Урицкого? Мне показывают дверь
налево. Вхожу в маленькую комнату, битком набитую разношёрстной публикой.
Крик, гам, какой-то длинноволосый господин ругает порядки. Вкрадчивым голосом я прошу пропустить меня к Урицкому. Грубо спрашивают мою фамилию и по
какому делу. Понизив голос так, чтобы не слышали окружающие, как преступница, я отвечаю:
– По делу Романовых.
Мне немедленно выдают пропуск, и я по грязной лестнице мимо вооружённых солдат поднимаюсь на третий этаж. Там выхожу на широкую мраморную
белую площадку с такой же лестницей (бывший парадный подъезд градоначальника). Минуя лестницу, иду прямо и вхожу в большую комнату, столовую,
всю обтянутую коричневыми обоями, с панелью из тёмного дуба и буфетами;
посредине – громадный стол, покрытый грязной скатертью. На окнах тёмные
8

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

от грязи, изорванные тюлевые занавески, по стенам продырявленные стулья.
В этой столовой я нахожу много своих: трёх братьев мужа, князя Палей, полк.
бар. Менда, кн. Шаховского и ген. Хоцановского, раньше состоявшего при муже и
прибывшего сюда, чтобы быть с нами. Вдали я вижу Н.К.К., который сейчас же
подошёл ко мне.
Через несколько секунд сюда же вошёл мужчина, с которым Н.К.К. меня познакомил. Это был большевик Б. (Г. И. Бокий. – Ю. Ж.). Удивительно симпатичное,
болезненное лицо с прекрасными глазами. Он был высокого роста и страшно худой.
Одет он был в русскую рубашку чёрного цвета и мягкие, широкие большие сапоги.
Ни он, ни я ничего не сказали друг другу. Он немедленно вышел в одну из многих дверей и вернулся через несколько секунд, сказав, что Урицкий меня вызывает.
Сильно волнуясь, я пошла за ним. Урицкий встретил меня на пороге. Это был
прилично одетый мужчина в крахмальном белье, небольшого роста, с противным лицом и гнусавым сдавленным голосом. Б. сейчас же вышел из комнаты.
Урицкий подвинул мне мягкое кресло и стал возле меня.
– Чем могу служить вам, сударыня? – задал он мне вопрос.
Я вспомнила совет сестры Б. и, собрав всё своё спокойствие, сказала:
– Мой муж, Гавриил Константинович, в данное время лежит больной
инфлюэнцей. Он страдает туберкулёзом, и я пришла заявить, что мой муж ни
в коем случае никуда не может ехать, так как всякое передвижение грозит для
него открытием туберкулёзного процесса, что подтверждают доктора и принесённые мною свидетельства.
Он слушал молча, стоя передо мной, и пытливо смотрел мне в глаза.
– Сколько лет вашему мужу?
– Тридцать, – ответила я.
– В таком случае его туберкулёз не опасен, – услышала я скрипучий голос
Урицкого, – во всяком случае, я пришлю своих врачей и буду базироваться на их
диагнозе. Больного я не вышлю, в этом вы можете быть спокойны, – сказал он,
взял докторские свидетельства и записал наш адрес.
Я вышла от него окрылённая надеждой. В той же столовой меня ждали братья мужа. Рассказав им, как всё произошло, я увидела на их лицах радость за
брата. Оказывается, Урицкий приказал им через неделю выехать. Мне хотелось
подождать результатов ходатайства княгини Палей, которая тоже привезла
Урицкому свидетельства о болезни своего мужа.
Через несколько минут вышла княгиня Палей. На наш вопрос она ответила,
что Урицкий ей сказал то же самое, что и мне, но только сыну её велел выехать
через неделю. Поговорив ещё некоторое время, мы вышли из этого застенка».
Но, как было сказано немногим выше, случай освобождения Князя Крови
Императорской Гавриила Константиновича из-под ареста, оказался единственным «актом милосердия», проявленным большевистскими властями по отношению к представителям бывшей правящей династии…
9

Ю. А. Жук

Выслать в Вологду…
2 апреля 1918 года по новому стилю Великие Князья Николай Михайлович
и Дмитрий Константинович выехали из Петрограда в Вологду.
Пассажиры поезда, на котором они прибыли в этот город на следующий
день были самых разнообразных чинов и званий: от солдат-фронтовиков и
рабочих до мещан и петроградской интеллигенции. Оказавшись на перроне
вологодского вокзала, прибывшие стали быстро рассредоточиваться по привокзальной площади. И только группа лиц из шести человек мужчин и дамы с
двумя детьми продолжала стоять на перроне, явно не зная, что им делать. Приглядевшись к ним, читатель, хорошо знакомый со старорежимными иллюстрированными журналами, мог бы легко угадать в двух мужчинах Великих Князей
Николая Михайловича и Дмитрия Константиновича. А в даме – дочь Великого
Князя Константина Константиновича Татьяну, вдову погибшего на войне Князя
К. А. Багратион-Мухранского, прибывшего в Вологду с сыном Теймуразом
и дочерью Натальей.
Двое других мужчин в прошлом были адъютантами Великих Князей, не
пожелавшие оставить своих соверенов в трудный для них жизненный период.
Один из них – сопровождавший Николая Михайловича – Генерал-Майор в
отставке К. Ф. Брюммер, другой – Полковник А. В. Короченцов, в прошлом также
Исправляющий дела В. К. Дмитрия Константиновича. Ещё два человека – повар
и камердинер, состояли в услужении у Великого Князя Николая Михайловича.
Уже находясь в этом городе, Великий Князь Николай Михайлович сообщал
своему другу, историку Ф. Массону в Париж:

«Нам дали неделю, чтобы уложиться в дорогу, не беспокоясь о том, как мы
доберёмся до обозначенных мест…
Несомненно, за эту суровую меру мы обязаны одному еврею по фамилии Урицкий,
который был осуждён во время этой войны к тюремному заключению в Копенгагене
за кражу и контрабанду, а по отбытию наказания этого субъекта выслали из Дании.
Однако сейчас он один из влиятельных комиссаров и председатель комиссии по борьбе с «контрреволюцией». Он свирепо ненавидит Романовых, и я очень
хотел бы рассказать Вам подробно о трёх моих разговорах с этим грубияном,
который изображает собой Фукье-Тенвиля и приводит вам кстати и некстати
примеры из Великой Французской революции».
12 апреля 1918 года в Вологду прибыл Великий Князь Георгий Михайлович, родной брат Великого Князя Николая Михайловича, со слугой Моторовым,
который в ссылке выполнял обязанности личного повара Великого Князя.
На сегодняшний день неизвестно, кто встречал первую группу «ссыльных
князей», зато доподлинно известно, что Великого Князя Георгия Михайловича
встречал на станции «коммерческий агент» в лице купца Павлушкова.
Известно также, что, накануне высылки из Петрограда Георгий Михайлович
встретился с М. С. Урицким, который пояснил ему, что:

«…посылает нас (Великих Князей. – Ю. Ж.) в ссылку из-за наступления немцев, которые, возможно, думают о том, чтобы посадить одного из нас на трон».
10

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

А перед самой отправкой Георгий Михайлович подписал документ, в котором с его слов значилось:

«Георгий Михайлович Романов высылается из Петрограда и его окрестностей в Вологду и
по прибытии туда должен будет доложить Совету солдат, рабочих и крестьян, который вручит
ему разрешение свободно проживать в Вологде».

Ссылаясь на письмо мужа, этот же факт подтверждает и Великая Княгиня
Мария Георгиевна, которая рассказывала, что для получения «вида на жительство» Великий Князь посетил местный Совет, и что Председатель Вологодского
Губернского Исполкома Ш. З. Элиава был «вполне вежлив и дал Великому Князю
новые документы, взамен тех, что он получил от Урицкого».
Однако в апрельские дни 1918 года местным властям было не до высланных в их город Августейших Особ, так как в Вологду прибыла группа западных
дипломатов из числа ранее расквартированного в Петрограде дипломатического корпуса.
Далеко не все живущие сегодня вологжане и тем более гости этого города
знают, что с 28 февраля по 25 июля 1918 года в Вологде находился дипломатический корпус из 11-ти иностранных посольств: американского, английского,
французского, сербского, бельгийского, сиамского, итальянского. Наряду с ними
в городе также находилось бразильское консульство, английское вице-консульство, а также японская, китайская и шведско-датская дипломатические миссии.
Таким образом, к весне 1918 года Вологда стала «дипломатической столицей» Р.С.Ф.С.Р., и вот почему.
В начале 1918 года, последнего года Первой мировой войны, обстановка
на фронте оставалась напряженной, так как взятие Петрограда и Москвы
немецкими войсками вполне могло стать реальностью. Кроме того, российских граждан людей пугала возможность новых революционных потрясений,
а пришедшие к власти в ходе Октябрьского переворота большевики не вызывали у представителей иностранных держав никакого доверия. К тому же бывшие союзники из числа стан Антанты не желали признавать новое незаконное
Советское правительство, ведущее сепаратные переговоры с Германией.
И поэтому нет ничего удивительного в том, что в это беспокойное время
часть дипломатов приняла решение покинуть Россию, в то время как другая
решила исполнять свой долг до конца.
21 января 1918 года дуайен (глава дипломатического корпуса) англичанин
Дэвид Роуленд Френсис заявил, что не уедет из России, а вместе с консульством
переедет в Вологду.
Примеру сэра Дэвида решили последовать и другие главы дипломатических представительств. И, надо сказать, что на это были свои причины:
во-первых, этот город был удобен транспортными сообщениями с другими
крупными городами России, а во-вторых, находясь довольно далеко от линии
фронта, Вологда, в отличие от других городов, не славилась своими революционными беспорядками.
Сэр Френсис с сотрудниками прибыл в Вологду утром 28 февраля. За неимением жилья на первых порах, дипломаты жили в вагонах и не без интереса
11

Ю. А. Жук

наблюдали, как на перроне толпились тысячи людей, состоявших в подданстве
бывшей Российской Империи. Однако жильё в вагоне в полной мере компенсировалось не только оказанным им приёмом, но и разносолами станционного
ресторана и буфета. А так как подобное положение вещей не должно было продолжаться бесконечно, пожаловавший к Р. Д. Френсису Вологодский Городской
Голова А. А. Александров предложил помощь в обустройстве, предоставив четырём посольствам особняк П. Д. Пузан-Пузыревского, расположенный в доме
№ 35 на углу Галкинской и Екатерининско-Дворянской улиц. /Впоследствии
этот особняк заняло Посольство Северо-Американских Соединённых Штатов
(САСШ)/. И уже 5 марта дипломаты смогли переместиться туда из своих вагонов.
19 апреля неподалеку от них разместилось Французское Посольство. Итальянское Посольство заселилось в дом Н. В. Никуличева на углу Козленской
и Галкинской улиц, Английское Вице-консульство – в дом Дружинина (улица
Мальцева, 16), Сербское – в доме Д. К. Девяткова на современной Предтеченской улице. А дипломаты Шведско-Датской Миссии расположились в доме № 4
по Дмитриевской набережной (сейчас – Набережная VI-й Армии).
Не дали пропасть ссыльным Великим Князьям и сердобольные вологодчане.
Так, Великий Князь Георгий Михайлович сразу же в день приезда написал
дочери в Лондон первое письмо, в котором указал, что временно «поместился
в маленьком деревянном доме на задворках у купца Павлушкова» и что завтра
намерен подыскать себе другую квартиру.
Надо сказать, что ему ещё повезло с жильём, так как владелец одного из лучших домов в городе, расположенного на Дворянской улице, купец 2-й гильдии
Е. С. Попов накануне уплотнения сдал Великому Князю две комнаты.
«Дом был деревянный, – писала в мемуарах Великая Княгиня Мария Георгиевна, – в два этажа, довольно новый и чистый. Для хозяев пребывание там
моего мужа казалось удовольствием, поскольку они были в ужасе от того, что
им навяжут какого-нибудь отвратительного большевика».
Такого же мнения придерживался и сам Георгий Михайлович, в письме
к дочери Ксении находим следующие слова:
«Вчера вечером я переехал на новую квартиру, и теперь у меня чудная комната, электрическое освещение, прекрасная ванна и WC»
(Письмо от 3/16 апреля 1918 г.)

Великого Князя Дмитрия Константиновича вместе с племянницей и её детьми
приютил у себя ещё один вологжанин, имя которого осталось неизвестным.
«Днём бываю у Мити и у Татьяны, – писал Георгий Михайлович, – иногда
бываю у них даже два раза в день; они живут очень близко от меня, шагов шестьсот, не более».
(Письмо от 9/22 апреля 1918 г.)

В отличие от них, Великий Князь Николай Михайлович нашёл для себя
приют в районе Заречья, в доме № 6 по Златоустовской набережной, где он вме12

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

сте со своим бывшим адъютантом генералом К. Ф. Брюммером, поваром и слугой разместился в двух комнатах с отдельной кухней и небольшим коридором.
«Комфорта нет, как обычно в русских провинциальных городах, но говорить
ли о физических удобствах, когда душа так глубоко изъявлена и рассудок наполнен такими печальными мыслями…» – писал в Париж К. Ф. Брюммер.

Сам же Великий Князь говорил, что на эту квартиру его пустил местный охотник, которого он сам знал немного в прошлом. В своих письмах он не указывал
фамилию этого человека, упоминая лишь о том, что его родственники – «люди
скромные, гостеприимные и благомыслящие, они также жертвы большевиков».
Но в письмах своему французскому корреспонденту, он всё же сетовал:

«Вот уже неделя, как мы живём в двух маленьких комнатах и в каких условиях! Под шестьдесят лет тяжело проходить через эти испытания».
Посетив Николая Михайловича, французский дипломат граф де Робьен был
просто потрясён убогостью его жилища:

«Он устроился в двух комнатах на втором этаже деревянного дома в конце
двора и принял меня в маленькой комнате, обставленной более чем скромным
образом, с простой скатертью на столе. (…) Сидя в скверном кресле в этой
жалкой комнате, я думал о просторном дворце на Дворцовой набережной (…),
о гостиных, заполненных произведениями искусства и историческими памятниками (…), о панелях Совета Пятисот, украшавших его рабочий кабинет».

О погоде, церковных службах и местных жителях
Первая после Октябрьского переворота весна для этого вологодского края
была самой обычной. Ожидаемое тепло долго не наступало, а затем в течение
нескольких дней распогодилось, после чего в дни цветения черёмухи северные
ветры вновь пригнали холода. И только потом наступило обычное переменчивое северное лето.
Серость погодных будней, как ничто другое, соответствовало внутреннему
настрою высланных из столицы Великих Князей.

«Здесь в городе ужасная грязь; погода пока отвратительная: дождь, мокрый
снег и ни одного солнечного луча, а я так люблю солнце», – признавался Георгий
Михайлович в письмах к дочери Ксении от 16/3 апреля 1918 года. И далее почти
в каждом из писем он упоминает о местных климатических условиях.
«В сущности, и выходить неохота, такая невылазная грязь и сырость на улицах, что не знаешь, как и улицы переходить».
(Письмо от 18 апреля / 3 мая 1918 г.)
«Я редко видел такой грязный город».
(Письмо от 6/19 апреля 1918 г.)

13

Ю. А. Жук

«Здесь отвратительный климат; ветер, и очень холодный, дует беспрерывно; по утрам несколько градусов мороза (…) в канавах и в тени лежит до сих
пор снег; вчера и третьего дня была снежная буря. Я мог едва продвигаться вперёд (…), на мосту просто сносило ветром. И этот ветер дует безостановочно,
какая гадость».
(Письмо от 8 мая / 25 апреля 1918 г.)

Великий Князь Николай Михайлович был более сдержан в описании местных погодных условий и в своих письмах только раз обмолвился о таковых:
«Здесь передвигаются только пешком и шлёпают по грязи до колен».

Помимо повсеместной грязи, постояльцев квартиры не могло не волновать
и предстоящее весенние половодье. Так, в частности, К. Ф. Брюммер в одном из
своих писем сообщал:

«…Наш домик находится в двух шагах от этой реки (реки Вологды. – Ю. Ж.),
которая ещё покрыта льдом, но когда однажды снег и лёд растают, то вода
поднимется, выйдет из берегов, и нам предсказывают даже, что она дойдёт до
нашей входной двери».
Но с установлением хорошей погоды благодушные нотки стали появляться
и в письмах Великого Князя Георгия Михайловича, вероятнее всего, связанные
с надеждой на его возможную эмиграцию в Швейцарию:
«Погода всё время стоит, совсем чудесная, ни одного облачка. Грязь понемногу подсыхает, и можно ходить даже без калош».
(Письмо от 26/13 апреля 1918 г.)

Страстная неделя накануне Пасхи 1918 года совпала с новым пролетарским
праздником 1-го Мая, ознаменовавшимся новым ухудшением погоды.
И эта перемена в погоде также нашла своё отражение в письмах Великого
Князя Георгия Михайловича:

«Климат здесь, кажется, неважный и очень переменчивый; вчера было совсем
тепло, а сегодня совсем холодно, дует ветер из Архангельска».
(Письмо от 4 мая / 21 апреля 1918 г.)
Спустя четыре дня:

«…сегодня ужасный холод, северный ветер, утром было 70 мороза (…), какой
здесь ужасный климат».
Частые перемены погоды, характерные для вологодчины, как в зеркале
отражались на настроениях ссыльных Великих Князей, посему они по-прежнему продолжали упоминать о ней в своей переписке.

«Климат ещё хуже, чем в Петербурге – писал 20 мая Великий Князь Николай Михайлович, – и часто бывают ледяные ветры, которые, должно быть,
14

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

приходят с северных морей; у нас конец мая, и всё ещё никакой зелени! Это
поразительно!»
И только 6 июня, в письме своему французскому корреспонденту Ф. Массону
он писал:
«Весна, наконец, настала, и мы видим зелень, но это делает меня ещё более
грустным».

Перечень примеров погодных наблюдений Великих Князей, можно было бы
продолжать ещё продолжать и продолжать... Ведь отдавая должное в переписке своим фенологическим наблюдениям, ни Николай Михайлович, ни Георгий
Михайлович ещё не знали, какая участь ждёт их в ближайшем будущем. Хотя
какое-то смутное предчувствие уже поселилось в душе Николая Михайловича,
который в письме от 1 июля писал:
«…Вот уже почти три долгих месяца как мы пользуемся полной свободой
передвижения в этой местности. (…) Это сносное существование, и надо быть
довольным, что нас ещё не мучают пока».

И как показали дальнейшие события, прозорливость Великого Князя и в
этот раз не обманула его…
Живя тихо и неприметно, Великий Князь Николай Михайлович продолжал заниматься любимым делом – писать воспоминания, а также исторические и биографические очерки. Но, вместе с тем длительное пребывание в
провинции с её однообразием, а также неизвестность в отношении своего
ближайшего будущего, вызывали, по его меткому выражению, «мозговое
утомление».
Описывая же город, Николай Михайлович, в частности, отмечал:
«…Здесь 62 церкви и монастыря, из которых несколько очень древних, но у
меня нет охоты посещать их для того, чтобы слышать иеремиады духовенства».
Сохранились некоторые из отрывных листков настольного календаря за
июнь 1918 года с его краткими подёнными заметками, на которых он отмечал
наиболее знаменательные события: 16 июня – нота Чичерина, 22 и 23 июня –
слухи об убийстве Николая II и пр., прерываясь 30-м июня.
Пребывая в ужасе от происходящих в России событий, Великий Князь Георгий Михайлович в письме к дочери Ксении писал:
«Народ совершенно обалдел и сам не знает, что ему делать».
Своему брату вторит и Николай Михайлович:

«Народные массы опустились настолько, что для того чтобы прийти в себя,
им потребуются месяцы и годы».
15

Ю. А. Жук

Но были и другие впечатления о русском народе.
Так, совершая прогулки по городу, Великий Князь Георгий Михайлович,
в частности, отмечал:
«Тут вообще простой народ очень красивый и симпатичный, и все они большого роста, и дети такие славные, и смотрят они так хорошо прямо в глаза.
Чисто русские люди».
(Письмо от 29/16 июня 1918 г.)
Посещение храма также оставило у Великих Князей благоприятное впечатление, которое также отразил в своём письме Георгий Михайлович:

«Вчера с Митей (Великим Князем Дмитрием Константиновичем. – Ю. Ж.)
были в церкви женской гимназии; в ней тепло и совсем свободно, воспитанниц
не было, они почему-то распущены, и было только несколько маленьких девочек,
и пели тоже девочки, довольно хорошо. Под конец обедни две девочки принесли
мне и Мите две маленькие просвирки. Это было очень трогательно, и я немедленно всю просвирку съел».
(Письмо от 22/9 апреля 1918 г.)
(Скорее всего, гимназистки напомнили Георгию Михайловичу его дочерей
Нину и Ксению, которых к тому времени он не видел уже четыре года.)
Тоска Георгия Михайловича по своей семье была невыносимой, и об этом
как-то упомянул его брат Николай Михайлович:
«У моего брата Георгия только одна мысль, и она становится навязчивой
идеей: увидеть свою жену и двух дочурок. (…) Он пишет им ежедневно и надеется,
что через нейтральные страны сможет воссоединиться с ними».

Посетив в очередной раз гимназический храм, Георгий Михайлович изменил
своё первое благостное мнение:
«Поют девочки-гимназистки, но поют довольно скверно, батюшка зато служит хорошо».
(Письмо от 29/16 июня 1918 г.)
Церковная тема звучит и в следующих его письмах:

«Я довольно часто захожу в различные церкви или к обедне и ко всенощной на
¼ или на ½ часа, помолюсь и иду гулять дальше».
(Письмо от 1 июня / 19 мая 1918 г.)

Прожив в Вологде несколько месяцев, Великий Князь Николай Михайлович
в письме от 17/4 июня 1918 г. дал его жителям довольно хлёсткую характеристику в стиле М. Е. Салтыкова-Щедрина:
«Отсутствие культуры у местных жителей поразительно. Это мелкие
собственники, бывшие предводители дворянства губернии и уездов, конноза16

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

водчики, отставные чиновники министерств, гимназические преподаватели,
хранители музея и т. п. Все правые, робкие и апатичные, истинные представители русского "ничево". Они даже не отдают себе точного отчёта в огромности бедствий своей Родины, надеясь на поворот, разумеется, чудодейственный.
(…) Скрытно все они принадлежат к тайным комитетам и ассоциациям (так
называемым контрреволюционным), ожидая благоприятного момента, когда
можно будет действовать. Но у них нет ни оружия, ни денег. Каково? Другие:
врачи, фармацевты, учителя, часовщики и т. п. рассыпаны по максималистским
советам, строят из себя санкюлотов, не будучи таковыми, и думают только о
том, чтобы округлить своё состояние (…) Таков состав вологодской публики (…)
У меня превосходные отношения со всеми, поскольку они вежливы и гостеприимны, и те и другие».
Своеобразное отношение местных жителей к Великим Князьям описывает и Великий Князь Георгий Михайлович, упомянув в одном из своих писем
к дочери разговор с женщиной, перевозившей его на противоположный берег
реки Вологды:
«Женщина, которая гребла, спросила меня, как меня надо величать; я ей сказал, просто Георгий Михайлович. Дело в том, что иногда гребёт её муж, и меня
он недавно узнал и с тех пор называет Ваше Императорское Высочество и всё
меня спрашивает: "А когда же у нас будет хозяин?" Отвечал, что не знаю».
(Письмо от 5 июня / 23 мая 1918 г.)

Кто виноват?

Год 1917-й, принесший России две революции – Февральскую смуту и
Октябрьский переворот, покончившие навсегда с национальной идеей Российской Империи – Православием, Самодержавием, Народностью.
Ко всему прочему, победившая большевистская власть «записала» в изгои не
только всех «бывших», но и вчерашних сподвижников – анархистов, кадетов и
прочей либерально настроенной публики, ещё совсем недавно рукоплескавшей
свержению Самодержавия.
Практически первыми жертвами Октябрьского переворота стали Члены
Российского Императорского Дома, в числе коих были и сосланные в Вологду
Великие Князья.
Но самое главное, пожалуй, состояло в том, что Великий Князь Николай
Михайлович, считался до революции, если так можно сказать, «главой великокняжеской фронды»
Прекрасно осознавая, куда катится Россия, он блестяще охарактеризовал
политическую ситуацию, сложившуюся к весне – лету 1918 года. И свое ненавистное отношение к Советской власти, Великий Князь Николай Михайлович
выказывал в виде критики диктатуры большевиков, которые:
«…довели искусство разрушения до утончённости. С тех пор, как они у власти,
вот уже шесть месяцев, всё перевернут. к.ерху дном, от банков и министерств
17

Ю. А. Жук

до какого угодно предприятия, не говоря уже о невероятных крайностях, о самых
разнообразных притеснениях, узаконенных грабежах и убийствах – всё для славы
и торжества этого проклятого пролетариата, который, по их убеждениям,
завладеет всем цивилизованным миром».
Пытаясь разобраться в причинах «текущего момента», Николай Михайлович
не только обвинял немцев и большевиков в свалившихся на Россию бедах, но
также и определил главную, по его мнению, движущую силу всех этих разрушительных событий:

«Евреи, которые ими (т. е. большевиками. – Ю. Ж.) руководят, мстят сейчас
за себя той ненавистью, которую они взращивали в течение всего XIX века, и говорят во всеуслышание, что их единственная цель состоит в одном слове «разрушать», и они имеют успех, потому что народные массы идут за ними слепо, веря
их заманчивым обещаниям, они же играют только на самых низменных и самых
унизительных страстях, искушающих эту опустившуюся толпу, счастливую от
ощущения власти, которую они понимают по-своему, воруя, грабя и убивая всех,
кто им сопротивляется».
«Всё это сделали жиды, – дополняет брата Георгий Михайлович, – а наши
русские дураки пока идут за жидами; конечно, придёт время, когда начнут повсеместно бить жидов, оно и не может быть иначе, т. к. народ, в конце концов, поймёт, что всему виноваты жиды, и тогда пойдёт протрезвление, и русский народ
поймёт, куда его жиды завели. Все недовольны нынешним правительством,
и идёт общий ропот».
(Письмо от 11/24 мая 1918 г.)
Разумеется, роль ортодоксального еврейства в каждой из русских смут
хорошо известна, поэтому автор не видит смысла развивать эту тему, дискутируя с Великими Князьями. Ведь они были представителями своего класса и
выражали исключительно его точку зрения. Забыв, между прочим, что, как бы
там ни было, еврейство в России было неоднородно, и революция, в свою очередь, другим концом ударила и по еврейскому обществу.
И тем не менее еврейская тема всё острее и острее продолжает звучать
в письмах Георгия Михайловича к дочери:
«Всё это делают жиды, но надо помнить, что жиды распяли Иисуса Христа,
и поэтому мы должны всё переносить терпеливо и не жаловаться и все делать
во Имя нашего Господа Бога Иисуса Христа, и Господь услышит наши молитвы,
пожалеет нас в своё время и спасёт от мерзких жидов, которые нас мучают».
(Письмо от 12 мая / 29 апреля 1918 г.)

«В ночь с Великой Пятницы на Субботу жиды устроили бал в Зимнем Дворце,
и там всю ночь до четырёх утра играла музыка. Вот до какого кощунства дошли
эти негодяя жиды и жидовствующие русские негодяи и ослы».
(Письмо от 16/3 мая 1918 г.)
18

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Сразу же следует оговориться, что для истинно православного человека
подобные рассуждения являются верхом кощунства, но в нашем случае таковые, по всей видимости, являются следствием свалившихся в то время на него
бед, расшатавших в значительной мере нервную систему Великого Князя.
И всё же он в своих эмоциональных выплесках порой доходил до абсурда:
«Теперь равноправие евреев, и этим гадам разрешено жить по всей России;
когда я их встречаю на улице, то сплёвываю в другую сторону, так же, как я это
делаю, когда встречаю чёрных кошек».
(Письмо от 17/4 июня 1918 г.)

Прекрасно понимал сложившуюся в России политическую ситуацию и Великий Князь Николай Михайлович, который был уверен, что:
«И чтобы мне не говорили и как бы ни объясняли, я никогда не поверю, что
в России может быть республика. Не быть ей ни за что».
Но с другой стороны, Николай Михайлович не снимает вины как с себя, так
и со всех своих родственников за всё произошедшее, прямо написав:

«Каждый из нас должен нести свою ответственность за это роковое ослепление, вплоть до дня пробуждения, который сметёт эту банду…»
Похожие взгляды на происходящее высказывает и Великий Князь Георгий
Михайлович, который часть одного из своих писем посвящает описанию празднования евреями 1 мая в революционной России:
«Это не христианский праздник, а языческий, но так как у нас теперь на Руси
Бога забыли и жиды всячески стараются преследовать нашу церковь, то жиды
устраивают какие-то дурацкие шествия по городу, и это несмотря на Страстную неделю.
Наше духовенство протестовало, но, вероятно, на это внимания не обратят
и всё-таки устроят разные шествия с красными флагами и всякие дурацкие
митинги».
(Письмо от 17/30 апреля 1918 г.)

Безусловно, Великий Князь прав, когда говорит о языческих корнях этого
праздника. Ведь его празднование практиковалось ещё в Древней Греции и
Древнем Риме, где поклонялись богине Майе, покровительнице земледелия.
А в российских городах традиция устраивать народные гулянья на 1 мая была
заведена Императором Петром I, позаимствовавшим эту традицию за границей.
В ходе событий Февральской смуты традиционные майские гуляния приняли
политический окрас и впервые вылились в демонстрации, происходившие в
разных городах России. А после Октябрьского переворота гуляния эти стали
государственным праздником «международного дня солидарности всех трудящихся»… Так что, проклинаемые Великим Князем Георгием Михайловичем
«жиды», были лишь частью той самой распропагандированной массы народа,
19

Ю. А. Жук

которая и устраивала шествия по городу, выпавшие на Страстную неделю из-за
перехода на новое летоисчисления в феврале 1918 года.
Российский исследователь А. В. Быков, изучавший в зарубежных архивах
дипломатические документы Франции, указывает:

«В Париже очень интересовались судьбой представителей низвергнутой
династии Романовых, и беседа с Великим князем (Николаем Михайловичем. –
Ю. Ж.) в дальнейшем передавались шифрованными телеграммами в министерство иностранных дел».
«Я получил из превосходных источников следующие сведения об Императорской Фамилии», – писал 23 мая в МИД французский посол.
Далее он подробно излагает новости о содержании в Екатеринбурге Николая II, его охране и окружении. Коснулся Нуланс в своём донесении и алапаевских узников, которых только что перевели туда из Екатеринбурга. Он не преминул уведомить руководство об отъезде из России через Германию Греческой
королевы Ольги Константиновны…
В другой телеграмме информация касалась оставшегося в Петрограде Великого Князя Павла Александровича.

«Единственный из Императорской фамилии, кто смог остаться в Царском
Селе по причине состояния здоровья, он (Великий Князь Николай Михайлович. – Ю. Ж.) передал вчера мне, – сообщал посол, – что даже в случае германской
оккупации или диктатуры, поддержанной Германией, он (Великий Князь Павел
Александрович. – Ю. Ж.) никогда не предпримет действий, направленных против Франции. Он только что разрешил своему сыну, великому князю Дмитрию,
поступить на службу в английскую армию в Багдаде…».
А теперь попробуем продолжить наш рассказ о жизни ссыльных Великих
Князей в Вологде, взглянув на неё их собственными глазами.

Серые будни вологодской ссылки

В двух предыдущих главах мы довольно подробно рассказали о политических и иных взглядах Великих Князей, однако ни словом не обмолвились об их
ежедневном время препровождения. И действительно: чем они всё-таки занимались в ссылке?
Мы уже знаем, что Николай и Георгий Михайловичи вели активную переписку, причём первый со своей дочерью Ксенией, а второй со своим собратом по
«философским размышлениям» с Ф. Массоном.
И в этих письмах, сплошь и рядом описываются пейзажи, бытовые детали
и многое другое из того, что в естественных науках принято называть «средой
обитания».
Следует отметить, что оба Великих Князя жаловались на однообразие и
скуку вологодской жизни. Так Великий Князь Георгий Михайлович разбавлял
20

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

серые будни прогулками по городу, посещением церквей, беседами с детьми и,
конечно же, ежедневным написанием писем.
Великий Князь Николай Михайлович не только вёл переписку, но и писал по
памяти свои мемуары.
Так в одном из писем к Ф. Массону он писал:
«Я смог передать бумаге всякого рода воспоминания о былом, биографические
записки о людях, которых знал, описания путешествий во Францию, в Испанию,
в Италию, на Кавказ, рассказы о моих разнообразных охотах всё это погружает
вновь в прошлое, и это облегчение. Меньше думать об этом безысходном настоящем и жить в воспоминании о прошлом».
Как человек высочайшей эрудиции и разносторонних знаний (об этом будет
сказано ниже), Николай Михайлович записался в вологодскую городскую библиотеку. И там, к своему немалому удивлению, обратил внимание на тот факт, что
в собраниях «старых авторов», составлявших абонемент библиотеки, «некоторые тома отсутствуют или затеряны».
Февральская смута 1917 года произвела хаос не только в сложившемся многовековом патриархально-монархическом укладе жизни России, но и привнесла
собой новый григорианский календарь европейского летоисчисления.
Как человек европейского воспитания, Великий Князь Николай Михайлович принял его всей душой, в то время как его брат Георгий Михайлович был
вынужден жить, как бы в двух измерениях, проставляя в своих письмах даты
«по старому» и по «новому» стилях.
В этом же 1918 году был произведён первый в России опыт перехода на летнее время.
«Вчера (4 июня. – Ю. Ж.) часы в Вологде переставили на 1½ часа вперёд по
приказанию большевиков. Духовенство отказалось переставлять и Митя Кичкинсевич (так добродушно называли близкие Великого Князя Дмитрия Константиновича, присвоив ему отчество по названию его крымского имения
«Кичкине». – Ю. Ж.) тоже отказался, а мои пришлось переставить… – сетовал
Великий Князь Георгий Михайлович.
В переписке Великих Князей имеется также немало упоминаний, связанных
с их питанием. А собранные воедино они представляют собой довольно интересную картину великокняжеского стола в Вологде.
«В отношении питания здесь более чем сносно, – отмечал Николай Михайлович, – за исключением белого хлеба и сахара, цены которых поднялись баснословно».

Его Георгий Михайлович, описывая в письмах свои походы к завтраку в дом
своего старшего брата.
«У него чудный повар и очень вкусно»
(Письмо от 1 июня / 19 мая 1918 г.)

Обедал же Великий Князь Георгий Михайлович у себя дома, довольствуясь
стряпнёй, приготовленной его слугой Моторовым.
21

Ю. А. Жук

«Теперь стал он готовить так хорошо, как будто хороший повар, только иногда у него некоторые обеды не особенно хорошо выходят, но с каждым днём всё
лучше и лучше». Сегодня были чудные щи. Бывает борщ и похлёбка».
(Там же.)
Однако положение с продуктами становится с каждым днём всё хуже и хуже и
добывать их приходится уже не в магазинах, а на продуктовом «чёрном рынке».

«Сегодня с Митей ходили на базар и на самый край города у Архангельской
дороги. Искать картошку по всем лавкам и нигде не получили, но нам обещали,
что скоро будет. Здесь насчёт провизии всё делается хуже и хуже, а бедняки просто голодают».
(Письмо от 16/3 мая 1918 г.)

И всё же им повезло, так как приблизительно через две недели слуге Георгия
Михайловича Моторову «удалось купить три пуда картошки у одного крестьянина». «Теперь я обеспечен на месяц картошкой», – удовлетворённо заключает
он. В то время как «На улицах слышал разговоры только о еде и как бы чтонибудь достать», – сообщает он в письме к дочери.
(Письмо от 5 июня / 23 мая 1918 г.)
Весьма интересная история связана также с любовью Георгия Михайловича
к сладкому, которую он также описал в одном из своих писем к дочери.

«Мне очень хочется скушать шоколаду, – писал он, – но у меня его нет, я уже
давно всё съел, а вчера хотелось купить одну или две плитки, да не купил, потому,
представь себе, плитка стоит уже 14 рублей – невозможная цена, и я ушёл совсем
грустный из лавки; месяц тому назад плитка стоила 8 рублей, и то было дорого;
раньше, до войны, это стоило копеек 50, не больше».
(Письмо от 13 июня / 31 мая 1918 г.)
И всё же, Георгию Михайловичу удалось полакомиться шоколадом, о чём не
преминул отметить в своём письме:

«Мой хозяин Попов подарил мне вчера четыре плитки шоколаду, очень вкусно;
это очень мило с его стороны; плитка шоколаду стоит теперь 15 рублей».
(Письмо от 12/25 июня 1918 г.)
Но бывали и, мягко говоря, неудачи…
В ночь с 12 на 13 июня у Великого Князя Николая Михайловича «из погреба
украли всю провизию». И тем не менее Великие Князья отнеслись к этому случаю
сочувственно.

«Наверное, голодные забрались в погреб на дворе, сломали замки и всё унесли» –
отмечал в Письме к дочери Великий Князь Георгий Михайлович.
(Письмо от 13 июня / 31 мая 1918 г.)
22

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

И всё же кража продуктов обернулась для Николая и Георгия Михайловичей
серьёзной проблемой. Причём, событие это стало известно работникам французского посольства, через которых Великий Князь Николай Михайлович передавал
письма для Ф. Массона. И, как отмечал в своём дневнике Секретарь этого посольства
Луи де Робьен, «…в течение двух дней Николай Михайлович совсем не имел пищи».
Впрочем, голод Николая Михайловича продолжался недолго, так как за
деньги в Вологде можно было купить, фактически, всё. А в деньгах он, в отличие
от своего брата Георгия, не нуждался.
Оказавшись в ссылке, Великий Князь Георгий Михайлович не озаботился
ранее проблемами своего гардероба, посему уже довольно скоро его одежда
начала ветшать и приходить в полную негодность. Так, в своих письмах он сообщал дочери Ксении:
«Мои платья всё больше и больше изнашиваются и, когда я приеду к вам, то
буду в рваных штанах и пиджаках; а новых заказывать здесь не хочу, т. к. простой
пиджак со штанами стоит от 800 до тысячи рублей; для меня слишком дорого.
В сером костюме в штанах на заду пришлось вставить большую заплатку из
другой материи, хе, хе, хе, но это ничего – они в Вологде думают, что это новая
мода ходить с заплаткой на жопе (pardon). Рубашки у меня тоже все рваные, но
зато все чистые и хорошо выглажены. Чулки все заштопанные, и иногда большой
палей гуляет голым. Но это всё ничего… в отставной Россеюшке я могу и рваным
погулять».
(Письмо от 29/16 июня 1918 г.)
И в заключение резюмирует:

«Ведь мои же земляки меня обобрали…»
Годы спустя, де Робьен в своих памятных записках приводит высказывания
Великой Княгини Марии Георгиевны по этому поводу:
«Несмотря на все лишения и неудобства, муж всегда писал, что не имеет права
жаловаться, поскольку его участь была лучше, чем участь многих других»…

Родственные связи и родительские чувства
Как известно, Члены Российского Императорского Дома находились в родстве со многими Царственными и Императорскими Домами Европы.
Так, например, муж ныне здравствующей Английской Королевы Елизаветы II – Принц Филипп Герцог Эдинбургский доводится племянником Великому Князю Георгию Михайловичу, который был женат на сестре его отца,
Принцессе Греческой Марии Георгиевне.
И когда Великий Князь Георгий Михайлович оказался в Вологде, его семья
в то время находилась в Лондоне.
Свои письма, полные отеческой любви, он адресовал своей 15-летней дочери
Ксении, в которых описывал, постигшие страну ужасы революции, а также весь
ход происходивших с ним событий.
23

Ю. А. Жук

Словами: «Душка, прелесть моя собственная, Ксения!» начинались почти
все письма Георгия Михайловича. А заканчивались, как правило, одним только
пожеланием: «Храни Тебя Господь +++ (три креста: Во Имя Отца, Сына и Святого
Духа. – Ю. Ж.), прелестная дочурка моя… Очень нежно и от всей души обнимаю
тебя, мою родную, милую, собственную птичку и очень люблю».
И так, почти в каждом письме, заканчивающемся подписью: «Твой Папа́».
Когда же, наконец, с оказией в Вологду прибывают письма от его родных
и близких, радости Георгия Михайловича не было предела.
«Один господин, – пишет он Ксении, – привёз из Петрограда 22 письма от
Мама́ (так Георгий Михайлович так называл свою супругу – Великую Княгиню
Марию Георгиевну. – Ю. Ж.), 11 от Нины (Старшей дочери Георгия Михайловича. – Ю. Ж.) и 12 от тебя. Вот радость! Я не знал, как Господа Бога благодарить. (…) Я их читал три часа подряд. (…) Твои милые письма такие сердечные;
они как всегда согрели мою наболевшую душеньку. (…) После прочтения этих
писем я так сладко спал всю ночь, как будто я приехал к вам. (…) Мама́ описывает. к.к вы причащались, и ты была, конечно, вся в белом, и мне так захотелось
быть с вами, я даже расплакался».
(Письмо от 29/16 мая 1918 г.)
Накануне Праздника Святой Пасхи Георгий Михайлович в письме к Ксении
сделал вложение:

«Посылаю тебе красное яичко, которое я сам нарисовал, и сегодня мысленно
после заутрени похристосоваюсь с тобой, прелесть моя».
(Письмо от 4 мая / 21 апреля 1918 г.)
А также:

«Мама́ обещала в октябре выслать ваши фотографии, а теперь май, и я их до
сих пор не получил, семь месяцев я их ожидаю. Отчего мои письма доходят до вас,
а ваши до меня не доходят?»
(Письмо от 15/28 мая 1918 г.)

В своих письмах Великий Князь Георгий Михайлович неоднократно упоминал и своих родственников, называя их шутливым домашними прозвищами.
Своего старшего брата Николая Михайловича иронически – «Бимбо», что
по-итальянски означает «малыш», хотя гигантская и грузная фигура Великого
Князя мало соответствовала «малышу».
Великого Князя Дмитрия Константиновича – простецким прозвищем
«Митя», свою тёщу – Королеву Греческую Ольгу Константиновну – «Бабу́ ».
Переживая за здоровье сына Ольги Константиновны – Короля Греческого
Константина I в изгнании, он называл его «Тино». А когда «Бабу́ », выехав из
охваченной революцией России, наконец-то оказалась в Швейцарии, Георгий
Михайлович с облегчением замечает в переписке: «Слава Богу, что она благополучно доехала!»
24

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Не имея возможности общаться с супругой и любимыми дочерями, Великий
Князь Георгий Михайлович отдавал свою нереализованную любовью детям
Татьяны Константиновны – Теймуразу и Наташе, которые в вологодской ссылке
жили вместе со своим дядей – Великим Князем Дмитрием Константиновичем.
Причём, отношение к маленькой Наташе, напоминавшей Георгию Михайловичу
свою младшую дочурку Ксению, было особым.
«Я каждый день бываю у Мити, – писал он Ксении, (…) и вижу там Натусю;
они очень милые дети; Теймураз похож на грузина и немного дикий, а Натуся прелестная девчонка и мой большой друг. Она меня называет дядя Георгий и, видимо,
любит меня. Иногда я им приношу какие-нибудь подарки-безделушки, кустарные
деревянные игрушки, которые я покупаю на базаре».
(Письмо от 3/16 мая 1918 г.)
А вот ещё один прелюбопытный отрывок из его письма к дочери:

«К детям Татьяны приехала новая гувернантка, французская швейцарка.
Физия у неё невероятная; она похожа на высохшую Милицу (Принцессу Черногорскую, супругу Великого Князя Петра Николаевича – Милицу Николаевну. –
Ю. Ж.); такая чёрная и нос такой же, только красный; худа как Кощей Бессмертный.
Если ночью встретить при лунном освещении, то думаю, что можно её принять за
привидение. Бедные Теймураз и Натуся; видно, что она им сразу не понравилась».
(Письмо от 4/17 июня 1918 г.)
В своих письмах Георгий Михайлович ещё не раз будет упоминать детей
Княгини Татьяны Константиновны Багратион-Мухранской:
«…Теймураз никого не слушает, только своего дядюшку Митю боится; он его
вчера поставил лицом в угол; по глазам Теймураз был, кажется, готов его зарезать, но всё-таки послушался, а других он положительно никого не слушает».
(Там же.)

И всё-таки, не зря, порой, наказывали маленького Теймураза. Так, например,
во время церковных служб будущий председатель «Фонда Толстого» постоянно
передразнивал дьяконов, совершая тем самым грех святотатства.
В отличие от Георгия Михайловича, его брат Николай был более сдержан в
выражениях чувств в отношении своих родственниках. И лишь только пару раз
упоминает о них. Осознавая, как никто другой, всю неотвратимость трагической развязки, он жалеет Георгия Михайловича:
«Бедный мальчик, (между тем, "мальчику" было 55 лет. – Ю. Ж.) в жалком
состоянии нервов, и я всеми силами удерживаю его от безрассудства».

Особое место в переписке составляют сведения о Членах Российской Императорской Фамилии, оказавшихся в различных местах России.
Ещё не зная о дальнейших событиях, он беспокоится о судьбе брата Александра и других Романовых, оказавшихся в Крыму, так как их положение казалось
незавидным.
25

Ю. А. Жук

«…Советы Севастополя и Ялты реквизировали Ай-Тодор, всё имение моего
брата Александра, изгнав оттуда in corpore, т. е. Её Величество (Вдовствующую
Императрицу Марию Феодоровну. – Ю. Ж.), Ксению (супругу Александра Михайловича, В.К. Ксению Александровну, сестру Государя Императора Николая II. –
Ю. Ж.), Ольгу (другую сестру Государя Императора Николая II. – Ю. Ж.) с детьми
(Тихоном и Гурием, рождённых в браке с Н. А. Куликовским) и свиту в дома, принадлежащие князьям Петру и Николаю (Великим Князьям Николаю и Петру
"Николаевичам"), к этим милым черногоркам (Черногорские Принцессы Анастасия Николаевна и Милица Николаевна были замужем за братьями "Николаевичами"), где они поместились как сельди в бочке. У Её Величества одна комната с
единственным окном! Это имение расположено у моря и обнесено стенами: вот
местные Советы и нашли предпочтительным собрать всех Высочеств вместе,
чтобы лучше их стеречь. Никакого сообщения ни с кем и запрет посещать их,
нехватка денег и продовольствия, трудность переписки».
И надо сказать, что имение Великого Князя Петра Николаевича «Дюльбер»
действительно напоминало тюрьму для Членов Царской Династии. Но особенно
Николай Михайлович переживал за Вдовствующую Императрицу:
«Право, эта бедная Императрица Мария не заслужила, чтобы с ней обращались подобным образом, и фактически Её положение более ужасно, чем положение тобольских узников (Царской Семьи. – Ю. Ж.) (…) Думая о ней и об Её мучениях, забываешь о своих собственных несчастьях».

Освобождение пришло неожиданно. И ни от кого-то, а от бывших врагов –
немцев!
«Не имея прямых известий из Крыма, я знаю только , что Императрица-Мать,
мои родные и прочие сейчас под турецко-германским присмотром и что они в
безопасности. (…) Подумать только, монстры ведут благородную игру, после
того как они захватили Крым», – писал Николай Михайлович.

Надо сказать, что освобождение Романовых немцами оказалось весьма своевременным.
«…поскольку, если бы они запоздали на 24 часа, все были бы перебиты ялтинскими бандитами».
«Я рад за них, что теперь они свободны, – радовался Великий Князь Георгий
Михайлович.
Находясь в неволе, Вдовствующая Императрица проявила себя как настоящая русская патриотка, вызвав тем самым восторг у Николая Михайловича:
«Императрица-Мать наотрез отказалась ехать через Германию в Данию.,
что вызвало гнев Вильгельма (Германского Императора Вильгельма II. – Ю. Ж.),
и сказала, что проедет только через Австрию и скорее сделает большой крюк,
чем коснётся земли бошей (немцев. – Ю. Ж.). Можно по меньшей мере гордиться
поведением этой отважной женщины, даже после всех несчастий, через которые она прошла.
26

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

А однажды Она, якобы, заявила немецким властям, что: «предпочла бы быть
убитой русскими, нежели умолять о защите врагов».
«Это – характер, это – достойная вдова Александра III, какой патриотизм!» –
восхищался Великий Князь Николай Михайлович.
До вологодских ссыльных доходили и некоторые сведения о Романовых,
высланных на Урал.
Так, в одном из писем Георгий Михайлович сообщал дочери:

«Я видел сегодня у Бимбо одного человека, который приехал из Алапаевска.
(Этим человеком мог быть лакей Князя Крови Императорской Иоанна Константиновича – Иван Калинин. Или, что более вероятно, личный врач Великого
Князя Сергея Михайловича – Гельмерсен. – Ю. Ж.). Он там видел тётю Элизу,
дядю Сергея и Костю, и Игоря, и Иоаннчика, и Елену. (…) Бедный дядя Сергей всё
просит, чтобы его перевели оттуда куда угодно, хоть в Вологду».

Напрасные надежды
В период весны – лета 1918 года многие российские граждане, оказавшиеся во власти большевиков, ещё надеялись на скорейшее освобождение от них
немцами или союзниками по «Антанте». Причём, подобные настроения были
особенно сильны в Вологде, ставшей в то время почти «заграницей» из-за разместившихся здесь дипломатических представительств.
Надеялись на них и Великие Князья.
Георгий Михайлович часто посещал японское представительство, располагавшееся в гостинице «Золотой Якорь». С одним из его сотрудников – Хашимото, он был знаком ещё с прежних времён, когда в 1915–1916 годах пребывал
в Стране Восходящего Солнца с официальным визитом, согласовывая поставки
японских винтовок «Арисака» для нужд Действующей Армии. И именно японский дипломатический канал помог Георгию Михайловичу наладить переписку
с семьёй, находившейся в Лондоне.
«Целую массу писем я посылаю в Петроград с одним японцем из японского
посольства», – писал он.
(Письмо от 16/3 апреля 1918 г.)
«Вчера я был у японцев и просил Военного агента, чтобы телеграфировал
японскому Военному агенту в Лондоне, что я нахожусь здесь в Вологде и прошу
известий от вас».
(Письмо от 22/9 апреля 1918 г.)

Со временем у Великого Князя складываются довольно тесные отношения
с японскими дипломатами, и он начинает часто посещать японское посольство, отмечая в письмах даже такую незначительно-трогательную деталь, как
помощь в виде продуктов: «…японцы относятся очень мило ко мне и от времени
до времени дают мне чудный японский рис».
(Письмо от 13 июня / 31 мая 1918 г.)
27

Ю. А. Жук

В налаживании связей семьёй Великому Князю Георгию Михайловичу помогали и английские и американские дипломаты, через дипломатические почты
которых доставлялись в Лондон его телеграммы. Причём, американская дипломатическая связь оказалась самой оперативной: по прибытии в Вологду он стал
получать письма от своих родных.
В то время секретарём посольства САСШ был молодой человек Норман
Армор, говоривший по-русски и снимавший квартиру неподалёку от Великокняжеских Особ. По-видимому, он сочувственно относился с постигшей их трагедии и помогал им в меру своих сил и возможностей.
Будучи убеждённым франкофилом, Великий Князь Николай Михайлович,
естественно, имел связи в посольстве Франции. Будучи близко знаком с секретарём посольства Жанти, он попытался его разыскать, и 10 апреля 1918 года
состоялась его первая встреча с французским полковником Кайо, благодаря
чему он становится частым гостем во французском посольстве и даже принимает у себя высоких дипломатических гостей.
Благодаря этому, Николай Михайлович знакомится со свежими французскими журналами и газетами, а также напрямую переписывается с Ф. Массоном.
Французские власти очень интересовались судьбой членов низвергнутой
Династии Романовых, и поэтому все беседы Николая Михайловича с французскими дипломатами в Вологде, передавались в Париж в адрес Министерства
Иностранных Дел шифрованными телеграммами.
В конце мая 1918 года в здании английского вице-консульства, возглавляемого Генри Чарльзом Бо (Bowe. – Ю. Ж.), появился офицер по фамилии Томсон,
который прекрасно говорил по-русски. Представившись Начальником Британской Военной Миссии, он неоднократно встречался с Георгием Михайловичем,
который надеялся с помощью англичан выехать в Лондон.
Английское вице-консульство располагалось в то время в доме бывшего
Предводителя Вологодского Дворянства Н. М. Благово-Дружинина, который
позже показал:
«В мае или начале июня в памяти сохранился один случай. Я был во дворе на
огороде, и ко мне подошёл мистер Бо и другой незнакомый мне человек в штатском, в петлице его пиджака была Георгиевская лента и маленький офицерский
Георгиевский крест. На мой вопрос, русский ли он офицер, незнакомец представился мистером Томсоном и на прекрасном русском языке без малейшего акцента
сказал, что он английский морской офицер, служил на подводной лодке в русском
флоте и орден получил за минное дело в Балтийском море. Кажется, через день
он уехал, куда не знаю, но, судя по многому, это был русский морской офицер».

И, надо сказать, что бывший Предводитель Дворянства, что называется,
«зрил в корень», – этим человеком отказался офицер Российского Императорского Флота Георгий Ермолаевич Чаплин. После окончания Второй мировой
войны Г. Е. Чаплин опубликовал свои воспоминания «Два переворота на Севере»,
в которых рассказал о плане по спасению Великих Князей, которых следовало
сначала перевести в Мурманск, где они оказались бы под защитой английских
28

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

властей. С этой идеей он обратился к Великому Князю Георгию Михайловичу, но
тот наотрез отказался.
В своих воспоминаниях Г. Е. Чаплин писал:

«Великий князь был страшно взволнован моим предложением и заявил, что
даст мне окончательный ответ после разговора с Великим князем Дмитрием
Константиновичем и просил меня прийти за ответом на следующий день.
На следующий день оба Великих князя, выразив через меня свою глубокую признательность союзникам, отказались из боязни, что их исчезновение послужит
причиной репрессий, а, может быть, и расстреле прочих членов Императорской
фамилии и, главное, Государя Императора и Его Семьи. Оставалось лишь преклониться перед их доблестью и сознанием долга!»
Тем временем, Великий Князь Георгий Михайлович продолжал надеяться,
что его выезд в Лондон лишь вопрос времени, который, несомненно, должен
будет разрешиться официальным путём в самое время.
Однако с визитом в Вологду бывшего английского посланника сэра Джорджа
Уильяма Бьюкенена и нового – Френсиса Оскара Линдлея, надежды Георгия Михайловича на воссоединение с семьёй, улетучились как дым… Ибо последний заявил,
что не может далее принимат. к.кую-либо корреспонденцию от Великого Князя.
Возмущению Георгия Михайловича не было предела, и в своём письме
к супруге он с горечью сообщал:
«Я был очень раздосадован и расстроен, когда услышал от сэра Джорджа,
что он не может посылать мои письма через посольство. Он сказал довольно
смущённо, что лорд Гардинг, несменяемый помощник министра иностранных
дел, дал ему приказ не принимать никаких писем.
Я думаю, это отвратительно со стороны британского правительства, но
ничего не поделаешь. Затем я говорил с ним о том, чтобы мне поехать к вам
в Англию. Только подумай! Мне было сказано, что британское правительство
постановило не разрешать ни одному из Великих Князей ехать в эту страну.
Я должен признаться, что у меня вызвало отвращение это отсутствие благородного чувства, и я никак не ожидал такого решения. Я сказал ему, что в
моём случае может быть сделано исключение, поскольку моя жена и дети были
в Англии. Желая утешить меня, он ответил, что, возможно, позже, когда кризис
закончится и положение изменится».

Из приведённого отрывка видно, как «союзница-Великобритания» во главе
с Королём Георгом V ценила родственные чувства между Российским Императорским Домом Романовых и Английским Королевским Домом Виндзоров.
И ещё нагляднее показала свою политическую доктрину: у «владычицы морей»
нет постоянных союзников, а есть лишь постоянные интересы…
А для продолжения войны с Германией и её союзниками Великобритании
нужно были антибольшевистские силы в виде осколков Российского Временного Правительства, а не бывшие союзники Романовы, которые ими уже не принимались в расчёт.
29

Ю. А. Жук

И как бы подводя черту своим грустным мыслям, Георгий Михайлович подчёркивал:

«Много лет Англия была убежищем для всех наших нигилистов и революционеров, никогда не соглашалась на их высылку. Теперь эта страна отказывает в
гостеприимстве членам павшей династии Романовых. Это называется свободой!»
5 апреля 1918 года Великий Князь Георгий Михайлович подал прошение в
Министерство Иностранных Дел Королевства Великобритании с просьбой разрешить ему выезд в это страну, согласованное с правительством Р.С.Ф.С.Р., на
которое через английского посланника Дж. Бьюкенена уже 13 апреля получил
отказ.
Но Георгий Михайлович просто не мог знать тогда, что в отношении всех
членов бывшего Российского Императорского Дома сэр Дж. Бьюкенен получил
непосредственное распоряжение от главы кабинета министров: не предоставлять политического убежища членам павшей династии вплоть до окончания
войны, ослушаться которого дипломат, конечно же, не мог.
В свою очередь, на короля и правительство Великобритании серьёзно
давили различные антироссийские политические силы, сопротивления которым так и не могли оказать, как Король Георг V, так и его Премьер-министр сэр
Дэвид Ллойд Джорджа.
«…Надеюсь, что я их и не увижу, – писал Георгий Михайлович дочери, имея
в виду английских дипломатов, бывшего посла и главу новой миссии, – во всяком случае, я постараюсь с ними не встречаться».
И, что называется, «как в воду смотрел»…
7 июля в Вологду прибыл Ф. О. Линдлей и поселился в комнатах, где ещё
совсем недавно квартировал Великий Князь Георгий Михайлович, к тому времени, хотя и остававшийся в Вологде, но уже содержавшийся под арестом в бывшем Вологодском Губернском Тюремном Замке.

Тучи сгущаются…

До введения тюремного режима для сосланных в Алапаевск бывших Членов
Российского Императорского Дома с Великими Князьями «Михайловичами» в
Вологде поддерживал переписку их брат – Великий Князь Сергей Михайлович.
Мы уже говорили, что, находясь в Алапаевске, Великий Князь Сергей Михайлович просил центральную власть перевести его «…хоть в Вологду»…
Известно, что он обращался с этой просьбой к Председателю Совнаркома
Р.С.Ф.С.Р. В. И. Ульянову (Ленину) и всесильному Председателю В.Ц.И.К. Я. М. Свердлову:
«болен ревматизмом, суровый климат заставляет просить перевести
меня в вологду или в вятку».
На что Я. М. Свердлов быстро прореагировал:
«ходатайство ваше о переводе вас в вологду отменено».
30

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Объявленной причиной перевода на тюремный режим алапаевских узников,
явился «побег» сосланного в Пермь Великого Князя Михаила Александровича.
(На самом деле группа местных большевиков по предварительному сговору
вывезла Великого Князя и его секретаря Н. Н. Жонсона в ближайший пригород,
где бессудно убила их, представив впоследствии «дело о его похищении»).
Поэтому, предвидя, что подобное случится с его братьями, Великий Князь
Сергей Михайлович сразу же после своего перевода на тюремный режим предупредил их телеграммой от 21 июня 1918 года:
«николаю михайловичу романову. вологда, златоустинская наб., 6.
переведён на тюремный режим [и] солдатский паёк. сергей».

Объявленный большевиками в периодической печати «побег» Великого
Князя из Перми вскоре отразился и на положении «вологодских ссыльных».
Довольно скоро в газетах была помещена информация:

«Вологда. 1 июля (ПТА). Арестованы великие князья: Николай Михайлович, Георгий Михайлович и Дмитрий Константинович».
А вот как описал это событие Великий Князь Георгий Михайлович:

«В понедельник я завтракал, как обычно, с Николаем [Михайловичем], после
чего мы разговаривали и курили, как вдруг я увидел из окна остановившийся у
дверей автомобиль с человеком в штатской одежде в сопровождении двух невооружённых солдат.
Я сразу же почувствовал, что это за нами, и я был прав, потому что тремя
минутами позже молодой человек двадцати лет вошёл в комнату и показал нам
телеграмму от Урицкого, в которой говорилось, что ему надлежит немедленно
арестовать трёх вологодских Романовых».
А через чуть более месяца в Царском Селе был арестован и Великий Князь
Павел Александрович.

В вологодской тюрьме

Летом 1918 года член Коллегии по Военным Делам М. С. Кедров был направлен в Вологду для наведения там должного «революционного порядка».
В конце июня по его приказу из тюрем Вологды было выпущено на волю большинство уголовного элемента и прочих лиц пролетарского происхождения, как
«социально близких» Советской власти. А на освободившиеся места помещены
арестованные заложники из числа представителей «буржуазного элемента» –
дворян, духовенства, бывших жандармов и прочих «контрреволюционеров».
И не исключена возможность того, что именно по его инициативе и были арестованы Великие Князья – Дмитрий Константинович, Николай Михайлович
и Георгий Михайлович, основанием чему послужила упоминаемая выше телеграмма М. С. Урицкого.
31

Ю. А. Жук

Первыми об аресте Великих Князей узнали иностранные дипломаты, которые по-разному отнеслись к этому факту.
Так, французский посол Ж. Нуланс в тот же день отправил телеграмму,
в которой выражал беспокойство за судьбу арестованных, а также сообщал, что
уже дал указание французскому Генеральному Консулу в Москве:

«…немедленно предупредить чичерина, что по причине того факта , что николай
михайлович является членом института франции, французское правительство не
может быть безразлично к его судьбе и требует, чтобы его безопасность была гарантирована».

В свою очередь, американской посол Д. Р. Френсис отреагировал на арест
Великих Князей с двадцатидневным опозданием. А его собственную позицию
дипломата, как нельзя лучше объясняет его письмо к находящемуся в Петрограде вице-консулу Р. В. Имбри:
«Меня просят вступиться, но инструкции Департамента ясно требуют
ограничения наших протестов рамками американских интересов. Вследствие
этого я официально ничего не могу сделать. Я считаю, что Великие Князья не
ответственны за то, что у них царская кровь, но это дело чисто российское,
а не американское. Если они виновны в заговоре против Советов, то им не следует порицать последние за наказание. Но Великие Князья, как любой другой
человек, перед наказанием должны быть преданы суду».

О том, как проходили похожие друг на друга будни Великих Князей в Вологодском Исправительном Доме (так при Советах стал называться Вологодский
Губернский Тюремный Замок), известно из писем Георгия Михайловича:

«Мы сидим 18-й день в тюрьме. У каждого из нас большая камера во втором
этаже, в окнах железная решётка, комнаты страшно замаранные. Мы ходим по
широкому коридору и свободно ходим друг к другу. (…)
У меня моя походная кровать и бельё.
Завтрак приносят от Бимбо, так что, в общем, мы живём недурно. На всё
Воля Божья…
Нас выпускают гулять и сидеть на тюремном дворе, сколько нам угодно.
И мы сидим часов по семи на дворе».
(Письмо от 18 / 5 июля 1918 г.)

Кроме того, все Великие Князья имели возможность общаться с близкими
людьми.
Так, Николая Михайловича посещал разделивший с ним ссылку К. Ф. Брюммер, Дмитрия Константиновича – А. В. Короченцов и племянница Княгиня
Татьяна Константиновна Багратион-Мухранская с детьми, а Георгия Михайловича – слуга Моторов.
Впрочем, через несколько дней свидания запретили. А затем также неожиданно вновь разрешили, однако, в присутствии солдат охраны.
32

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

О солдатах-охранниках также есть строки в письмах Георгия Михайловича:

«Эти солдаты – из латышских полков, которые особенно отличились во
время войны. Я встречал эти прекрасные полки в нескольких местах во время
моих инспекций на фронте. Ники, Царь, у которого была особая симпатия к ним,
просил вознаградить их, как только можно. Мы подружились с ними, они очаровали нас, и когда-нибудь я расскажу тебе, как они трогательны. Они общаются
с нами, как с товарищами и не запирают наши камеры после второго дня».
В своём очередном письме к дочери он добавляет:

«Нас охраняют солдаты-латыши Красной Армии. Мы со всеми с ними подружились. Сначала они были сердитые, а теперь сидят с нами на скамейках на
дворе, и мы все вместе разговариваем и смеёмся. Многие были уже в карауле по
нескольку раз; очень милые; попадаются и русские, те хуже».
(Там же.)

Весьма значимым для Великих Князей событием было посещение ими
церкви. Но только, как отмечал всё тот же Георгий Михайлович:
«Мы были помещены за железной решёткой, как животные»...

Но, если уж говорить честно, своё пребывание в исправительном доме Великие Князья расценивали, как досадную ошибку центральной власти:

«Приказание нас арестовать пришло из Петрограда, но причины никто не
знает – писал в письме к дочери Георгий Михайлович. Подумай, что за безобразие?!! Я всё думаю, что это недоразумение и нас через день-другой выпустят (…)
Все за нас хлопочут, чтобы нас скорее выпустили, но пока безуспешно… Мы
сидим за то, что нас зовут Романовыми; это наша единственная вина. Один
революционер так нам сказал».
(Там же)

Человек, арестовавший Великих Князей, был Заведующим Отделом Внутреннего Управления Вологодского Губисполкома Г. В. Харчевников, совмещавший свой пост с должностью Главного редактора газеты «Красный Север», где
он публиковался под литературным псевдонимом «Кондэ».
Так вот, этот самый человек с пышным псевдонимом Кондэ не раз намекал
узникам, что час их освобождения близок. Более того, в один из дней вологодских узников посетил некий «московский инспектор, который, выслушав Георгия Михайловича, объяснил почему ему не разрешают уехать из России: просто
потому, что он – Романов. А значит, как бы там ни было – «контрреволюционер».
Конечно же, в то время Великие Князья не знали о трагических событиях,
которые произошли в России за время их тюремного заточения. В Перми был
убит Великий Князь Михаил Александрович, в Москве эсером Яковом Блюмкиным застрелен германский посланник граф Вильгельм фон Мирбах, а в Ярославле произошло вооружённое восстание против Советской власти. В ночь
33

Ю. А. Жук

с 16 на 17 июля в Екатеринбурге была тайно убита Царская Семья и Её верные
слуги. А спустя всего лишь сутки, в ночь с 17 на 18 июля в пригороде Алапаевска
были убиты сосланные в этот город Члены Российского Императорского Дома
и их слуги:
– Настоятельница Марфо-Мариинской Обители Милосердия Великая Княгиня Елисавета Феодоровна;
– Князь Крови Императорской Иоанн Константинович;
– Князь Крови Императорской Константин Константинович;
– Князь Крови Императорской Игорь Константинович;
– Великий Князь Сергей Михайлович;
– Князь Владимир Павлович Палей,
а также камердинер Великого Князя Фёдор Михайлович Ремез и Крестовая
Сестра Великой Княгини Варвара Алексеевна Яковлева.
На фронтах Гражданской войны сложилась тяжёлая для Советской власти
обстановка. Восстание Отдельного Чехословацкого Корпуса положило начало
наступлению Добровольческой Армии на Дону, Кубани и в Поволжье, а также
Сибирской Народной Армии на Урале, в связи с чем, в тихой Вологде было объявлено военное положение, были создан Революционный Штаб города Вологды,
а также Вологодская Губернская Чрезвычайная Комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем.
Изменение политической обстановки в городе привело к тому, что дипломатам предложили выехать в Москву в кратчайшие сроки. Вполне естественно,
что это встретило серьёзное противодействие со стороны всего Дипломатического корпуса, и чтобы «обуздать» непокорных «дипломатов-капиталистов»,
были приняты меры психологического воздействия – им ограничили свободу
(«заперли» в посольствах и консульствах), а значит, лишили оперативной связи.
21 июля 1918 года Комиссар Отдела Административного Управления
Г. В. Харченков («Кондэ») объявил Великим Князьям, что по приказу Председателя Петроградской Ч.К. М. С. Урицкого все они переводятся в Петроград.
«Мы предполагаем, что нас переводят отсюда для того, чтобы мы не попали
в руки союзников, но, с другой стороны, после ужасных новостей об убийстве полковника – Царя – со всей его Семьёй, я не могу быть уверен, что они не сделают
то же с нами. Я уверен, что там они посадят нас в тюрьму и, возможно, нас
будут судить», – писал в своём последнем письме из Вологды Великий Князь
Георгий Михайлович.
Что же помешало расправиться с Романовыми в Вологде?
Причина одна: находившиеся там Дипломатические миссии…
Провожать Великих Князей пришли многие люди, среди которых особое
место занимали и дипломаты.
Картину последних минут пребывания Романовых на вологодской земле
описал в своём дневнике французский дипломат Луи де Робьен:
«Я смог подойти к запасному пути, на котором стоял вагон, где они находились под конвоем красногвардейцев, и пожать руку Великому Князю Николаю
34

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Михайловичу, чьё мужество вызвало восхищение. Однако пребывание в тюрьме
сильно состарило его, и вид у него был сильно утомлённым».
Л. де Робьену, американцу Армору и французу Ф. Жанти удалось переговорить с отправляющимися в неизвестность Романовыми.
По просьбе Великого Князя Николая Михайловича Ф. Жанти сообщал Ф. Массону в Париж об аресте Романовых и об их отправке в Петроград:

«Я должен сообщить Вам грустные вести, Великий князь Николай Михайлович был арестован в Вологде 1 июля, так же, как и Великие князья – Георгий Михайлович и Дмитрий Константинович… Посол немедленно предпринял
демарш в Москве через нашего генерального консула в пользу Великого князя
Николая Михайловича. Чичерин ответил, что он лично имеет большое уважение
к Великому князю, но что он не может его освободить по причине общественного
мнения.
Сегодня три Великих князя были увезены в Петроград. Я смог сказать
несколько слов Великому князю Николаю Михайловичу на вокзале. Он поручил мне
сообщить Вам о его аресте. Бог знает, какова будет его участь! После убийства
императора провинциальным Советом следует бояться всего.
Посол только что говорил по телефону с посланником Дании в Петрограде,
прося его предпринять демарш от имени союзных и нейтральных держав для
того, чтобы были даны гарантии безопасности Великих князей…».
Георгий Михайлович, одетый серый пиджак и дорожную фуражку, попросил
Л. де Робьена написать обо всём в Лондон жене. Причём, последнему показалось, что за последние дни Великий Князь совсем не изменился.
Прямую противоположность ему представлял Дмитрий Константинович
«с безбородым плохо выбритым лицом, в костюме из солдатского сукна и скверной фуражке», в которой он казалось, «был похож на неимущего, но сохранял внушительный вид и величественную осанку Романовых своего поколения».
Узнав о произошедших трагедиях и о расстреле Царской Семьи, Великие
Князья встревожились не на шутку.
«У нас щемило сердце, – передавал общее настроение Л. де Робьен, – Что
с ними будет? После смерти Царя можно было тревожиться обо всём».
Проститься с Великими Князьями пришла и Княгиня Т. К. БагратионМухранская, запомнившаяся секретарю французского посольства тем, что она
была: «бедно одета, в скверном поношенном платье и убогой шляпке». Здесь
же стоял и адъютант Николая Михайловича Ф. К. Брюммер, его личный шофёр
француз Леон Рено, а также несколько слуг.
Приехав в Вологду относительно свободными, Великие Князья покидали
город под конвоем, отправляясь в Петроград, где их ждали новые испытания…
Встаёт вопрос: а действительно ли, находящиеся в Вологде Великие Князья
представляли для Советской власти какую-либо опасность?
А чтобы ответить, попытаемся дать коллективный портрет Великих Князей
на фоне исторических событий.
35

Ю. А. Жук

Его Императорское Высочество
Великий Князь ПАВЕЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ
краткая справка:

***

Род. 21 сентября (3 октября) 1860 г. в Царском Селе С.-Пбг. губ.
6-й Августейший Сын Императора АЛЕКСАНДРА II НИКОЛАЕВИЧА и Императрицы
МАРИИ АЛЕКСАНДРОВНЫ (рожд. Принцессы Максимилианы Вильгельмины Августы-Софии-Марии Гессенской и Прирейнской), внук Императора Николая I Павловича,
дядя Государя Императора Николая II.
С рождения был зачислен на службу Прапорщиком.
С 11 января 1874 г. – Подпоручик.
С 30 августа 1876 г. – Поручик.
Во время Русско-Турецкой войны 1877–1878 гг. он находился вместе со своим отцом
при Императорской Главной Квартире в Болгарии.
С 17 июня по 8 августа 1879 г. был прикомандирован к Учебному Пехотному батальону.
С 21 сентября 1879 г. – Штабс-Ротмистр, в этом же году – Флигель-Адъютант.
С 30 августа 1882 г. – Ротмистр.
С 23 мая 1883 г. зачислен в списки Лейб-Гвардии Гусарского Е.И.В. полка, в котором
командовал Эскадроном Его Величества. (19 июля 1888 г. сдал эскадрон).
С 24 сентября 1888 г. – Полковник (за отличие).
С 15 марта 1889 г. – Помощник Командира полка по строевой части.
С 20 ноября 1890 г. – Командир Лейб-Гвардии Конного полка.
С 30 августа 1893 г. – Генерал-Майор (за отличие).
С 11 августа 1896 г. – Командир 1-й Гвардейской Кавалерийской дивизии.
С 6 мая 1897 г. – Генерал-Адъютант.
С 25 декабря 1898 г. – Генерал-Лейтенант, Командующий Гвардейским Кавалерийским Корпусом.
В ходе дальнейшего продвижения по службе, к 1902 году занимал должность Командира 1-го Гвардейского Кавалерийского корпуса, выслужив чин Генерал-Лейтенанта
и состоя в должности Генерал-Адъютанта.
С 17 июля 1889 в браке с Принцессой Греческой Александрой – дочерью Короля Греции Георгия I и Королевы Ольги.
Дети: Мария (1890) и Дмитрий (1891).
12 сентября 1891 г. (через пять дней после рождения сына Дмитрия) Великая Княгиня Александра Георгиевна скончалась в результате несчастного случая.
По прошествии нескольких лет В. К. Павел Александрович волею случая знакомится
с О. В. Пистолькорс, с которой будет связана вся его дальнейшая жизнь.

***
Графиня М. Э. Клейнмихель, с юности знавшая Великого Князя Павла Александровича, вспоминала:
«Все знавшие Великого Князя могли убедиться в его благородстве.
Это была исключительно гармоничная натура. Чрезвычайно вежливый с
окружающими, скромный, доброжелательный, он, тем не менее, всегда сохранял
36

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

благородство осанки и, как бы ни был он прост в отношениях с людьми, нельзя
было ни на минуту забыть, что перед вами – Великий князь.
Он был большим семьянином, и его любимым занятием было чтение.
Вместе со своим братом Сергеем он получил под руководством адмирала
Арсеньева очень тщательное образование. Преподавателями его были лучшие
учёные силы столицы. У него были особенные способности к языкам».
Великий Князь Павел Александрович был женат дважды.
После смерти своей первой супруги у него на руках осталось двое детей:
дочь – Великая Княгиня Мария Павловна-младшая («младшая» потому, что
в Российском Императорском Доме уже была её полная тёзка – супруга Великого Князя Владимира Александровича, которую после рождения племянницы
станут величать Марией Павловной-старшей) и сын – Великий Князь Дмитрий
Павлович. Да! Именно тот «Князь Дмитрий», который в будущем запятнает
свою великокняжескую честь участием в убийстве близкого друга Царской
Семьи Г. Е. Распутина за что будет сослан на Персидский фронт в отряд Генерала
Н. Н. Баратова. (Благодаря этому «монаршему наказанию», Великий Князь Дмитрий Павлович сумел избежать в будущем расправы большевиков.)
Проживая длительное время вместе с детьми в Екатерининском дворце
Царского Села, Великий Князь Павел Александрович чувствовал себя очень
одиноким.
И только служба в Лейб-Гвардии Конном полку в какой-то мере скрашивала
его существование вдовца.
И как вспоминал известный царедворец Генерал-Лейтенант А. А. Мосолов:
«…ещё до рождения сына Павел Александрович получил в командование Конный полк, куда в день своего рождения был зачислен и Дмитрий Павлович. В полку
искренне любили и ценили Великого Князя за поддержание старых традиций
и блестящей строевой репутации конногвардейцев».

На одном из приёмов, который в своём дворце давал его старший брат –
Великий Князь Владимир Александрович, Павел Александрович знакомится с
Ольгой Валериановной – женой адъютанта Великого Князя, Полковника Эрика
Августовича Пистолькорса.
Ольга Валериановна Пистолькорс (рожд. Карнович) оказалась личностью
весьма незаурядной. Имея трёх детей (сына Александра, дочерей Марианну и
Ольгу), она сумела найти возможность для сближения с Великим Князем, руководствуясь своим принципом: «Женщины возражений и поражений не признают!».
С самого начала развития их отношений госпожа Пистолькорс стала для
Павла Александровича вторым «я». И, конечно же этот «великокняжеский
роман» не мог не вызвать, как обсуждений, так и осуждений в великосветских
салонах Санкт-Петербурга. И особенно после того, как Ольга Валериановна,
будучи в браке, в 1896 году родила от Великого Князя сына Владимира.
На неоднократные просьбы Павла Александровича разрешить ему жениться
на любимой женщине Государь Император Николай II отвечал категорическим
37

Ю. А. Жук

отказом. И поэтому в 1901 году Павлу Александровичу пришлось пообещать
Государю, что он ни в коем случае никогда не женится на любовнице.
Однако дождавшись развода четы Пистолькорсов, Павел Александрович
вступил с Ольгой Валерьяновной в морганатический брак. Для этой цели выехав за границу, обвенчался с ней в городе Ливорно (Италия) 27 сентября
1902 года. Этим поступком родного и уважаемого дяди Павла Император Николай II был шокирован и оскорблён, о чём с горечью сообщал своей Матери, Вдовствующей Императрице Марии Феодоровне:

«В день отъезда своего за границу дядя Павел приказал ему дать в вагон
3 миллиона рублей из своей конторы, что и было исполнено. Из этого вполне
видно, что дядя Павел решил провести своё желание в исполнение и всё приготовил, чтобы остаться надолго за границей.
Ещё весною я имел с ним крупный разговор, кончившийся тем, что его предупредил о всех последствиях, которые его ожидают, если он женится. К всеобщему огорчению, ничего не помогло...
Как это всё больно и тяжело и как совестно перед всем светом за наше семейство».
Пример дяди Павла оказался заразительным: уже через короткое время аналогичным образом поступили Великие Князья: Кирилл Владимирович и родной брат Государя – Михаил Александрович, даже несмотря на принятые Николаем II карательные санкции к нарушителям династических законов и вековых
традиций.
А так как на упомянутое бракосочетание не было получено Высочайшего
Соизволения, то это повлекло за собою лишение ряда прав, принадлежащих
Великому Князю Павлу Александровичу как Члену Императорской Фамилии,
а также запрет на его возвращение в Россию.
Кроме этого, Великий Князь был уволен со всех должностей, лишён званий, оказался вне службы (с 14 октября 1902 г. по 4 февраля 1905 г.), а над его
детьми от первого брака была учреждена опека во главе с самим Государем.
И в конечном итоге его несовершеннолетние дети от первого брака – Мария
и Дмитрий – были переданы на воспитание в семью его родного брата – Великого Князя Сергея Александровича и его супруги Великой Княгини Елисаветы
Феодоровны, которые заменили им родителей. Причём старший брат Сергей
никогда не простит Павлу его морганатического брака, считая, что тот предал
своих и без того несчастных чад.
Великий Князь Павел Александрович со своей морганатической супругой,
пробыв около двух лет в Италии, переселился во Францию. Период изгнания
затянулся на несколько лет, за которые у них родились ещё две дочери: Ирина
(1903 г. р.) и Наталья (1905 г. р.).
Во время изгнания семейство Великого Князя считали своим долгом посетить многие известные соотечественники из России: Ф. И. Шаляпин, Л. В. Собинов, С. П. Дягилев и др. А на Всемирной выставке в Париже демонстрировался
портрет Павла Александровича в конно-гвардейской парадной форме работы
великого художника Валентина Серова, который был удостоен Grand Prix.
38

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Конец изгнанию пришёл почти через шесть лет. И поводом для этого стало
венчание дочери Павла Александровича от первого брака – Великой Княгини
Мария Павловны-младшей с Кронпринцем Швеции Вильгельмом, которое
состоялось 20 июля 1908 г. в Санкт-Петербурге и в честь которого Государь простил Великого Князя, разрешив ему с супругой вернуться в Россию.
Восстановив «дядю Павла» в правах и чинах, Государь разрешил ему, как и
прежде, проживать в Царском Селе, а в апреле 1913 г. даже Высочайше пожаловал ему чин Генерала от Кавалерии.
Принять участие в Великой войне 1914–1918 годов Великому Князю мешали
проблемы со здоровьем, а в 1915 году болезнь обострилась, и ему потребовалась операция.
Выражая свою горечь по этому поводу, он писал Государю:

«Дорогой Ники,
К сожалению, меня ещё не выпускают и, благодаря этому, я не могу лично
Тебе сказать, в каком я отчаянии, что доктора пока меня не пускают ехать на
фронт. Я так радовался и гордился предстоящим мне назначением.
Об одном Тебя умоляю: не ставь на меня крест. Бог даст, к концу зимы я
настолько окрепну, что буду снова в состоянии послужить Тебе и Родине в рядах
нашей дивной, горячо мною любимой Армии.
Крепко Тебя обнимаю.
Твой Павел».
Назначение, о котором Павел Александрович упоминает в письме, всё же
состоялось несколько позже – весной 1916 года, когда он, несколько поправившись, смог снова вернуться в строй и 27 мая принять под командование
1-й Гвардейский Кавалерийский корпус.
14 июня 1916 года Великий Князь Павел Александрович обратился к подчинённым ему войскам со следующими словами:
«Сего числа я вступил в командование корпусом. (…)
Я счастлив и горжусь тем, что снова становлюсь во главе славных и родных
мне Гвардейских частей. Вдвойне счастлив командовать ими в настоящее боевое время.
Зная о доблестной службе гвардии в продолжение всей войны, глубоко верю,
что Высочайше вверенные мне Гвардейские части будут столь же доблестно
продолжать службу и под моим началом.
В добрый час, и да поможет нам Бог!»

В то время 1-й Гвардейский Кавалерийский корпус входил в состав Гвардейского отряда в состав которого входили ещё два Гвардейских пехотных корпуса. Командиром этого соединения был Генерал от Кавалерии В. М. Безобразов,
находившийся в оперативном подчинении у командующего войсками Юго-Западного фронта Генерала от Кавалерии А. А. Брусилова.
Имея задачей форсировать р. Стоход и атаковать Ковель с юга, Гвардейский
отряд генерала В. М. Безобразова к 16 июня добился частичного успеха, разгромив у Трестеня и Ворончина группу генерала барона В. фон Лютвица.
39

Ю. А. Жук

В ходе этого двухдневного наступления, принесшего победу Русскому Оружию и Орден Св. Георгия IV степени Великому Князю Павлу Александровичу.
Петроградские газеты тогда писали:

«Его Императорское Высочество Великий Князь Павел Александрович –
Георгиевский кавалер.
Государь Император всемилостивейше соизволил пожаловать за отличие
в делах против неприятеля орден Св. Великомученика и Победоносца Георгия 4-й степени Инспектору войск Гвардии, Генерал-Адъютанту, Генералу от
Кавалерии, Его Императорскому Высочеству Великому Князю Павлу Александровичу за то, что, будучи командиром Гвардейского корпуса и лично
управляя боем 15-го и 16-го июля 1916 г. при атаке сильно укреплённой
позиции на фронте Переходы – Ясеневка (на Ковельском направлении), прорвал войсками корпуса эту позицию, отбросив австро-германцев за р. Стоход,
приведя их на этом участке в расстройство, и взял 4 орудия, 5 пулемётов,
1 миномёт, много снарядов и вооружения, а также свыше 1000 пленных.
Принимая деятельное участие в подготовке прорыва укреплённой
полосы противника, имевшей 3 линии и представлявшей собою весьма прочную позицию, лично давал свои указания войсковым частям, а за два дня до
удара посетил несколько полков 1-й и 2-й гвардейских пехотных дивизий
и своими словами, обращёнными к начальникам и солдатам, нравственно
подготовил их к выполнению трудной задачи.
При этом Его Императорское Высочество Великий Князь Павел Александрович находился не только под действительным обстрелом неприятельской артиллерии, но и в некоторых случаях в сфере ружейного огня. Вблизи
Августейшего командира корпуса были убитые и раненые».
Однако в последующий месяц наступление не было столь успешным. Наступая на сильно укреплённые позиции неприятеля, зачастую по болотистой местности, русские войска несли большие потери. В августе 1916 года 1-й Гвардейский Кавалерийский корпус, пытался развить успех своего наступления, однако,
неся огромные потери, смог добиться лишь небольших локальных успехов.
Годы спустя, в своих воспоминаниях бывший Командующий Юго-Западным
фронтом генерал А. А. Брусилов дал Великому Князю такую характеристику:
«Командир 1-го гвардейского корпуса Великий Князь Павел Александрович
был благороднейший человек, лично, безусловно, храбрый, но в военном деле
решительно ничего не понимал».

Но в таком случае хотелось бы спросить прославленного Генерал-Адъютанта и Председателя Георгиевской Думы войск Юго-Западного фронта генерала А. А. Брусилова: значит, Великий Князь Павел Александрович получил свой
орден незаслуженно, так сказать, в угоду Царю?
С 15 по 18 августа 1916 года Великий Князь временно исполнял обязанности
Командующего Особой Армией. А с 13 сентября получил новое назначение на
должность Генерал-Инспектора войск Гвардии, «кабинетная» должность кото40

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

рого предполагала организацию пополнения, обучения и снабжения войск
Гвардии. И это не случайно, так как и без того слабое здоровье Павла Александровича оказалось вновь подорванным тяжёлыми фронтовыми условиями.
Перед вступлением в новую должность Павел Александрович некоторое
время находился на отдыхе в Мисхоре, о чем в своих воспоминаниях упомянул
Генерал-Майор по Отдельному Корпусу Жандармов А. И. Спиридович:
«В Мисхоре жил недолго, отдыхая после командования корпусом, Великий
Князь Павел Александрович с Супругой. Спросив по телефону, когда я могу представиться, я был приглашён к чаю. Великий Князь казался усталым, но готовился вновь работать по инспекции гвардии».
Но более к воинской службе Павел Александрович так и не смог приступить
из-за вновь обострившейся болезни, и был вынужден поправлять своё здоровье
в их новом дворце, отстроенном в Царском Селе.
18 августа 1915 года Николай II пожаловал супруге Павла Александровича
титул Княгини Палей (гетман Палий приходился родственником предкам Карновичей). Титул Князей Палеев получили и дети, рождённые в браке. И это был
единственный случай пожалования княжеского титула за все 23 года царствования Николая II.
Дворец Палей, отстроенный по настоянию Ольги Валериановны к февралю 1916 года в Царском Селе, находился напротив Александровского дворца,
в котором проживала Царская Семья. Надо сказать, Княгиня О. В. Палей сумела
собрать и разместить в нём ценнейшую коллекцию антикварной мебели, живописи и фарфора.
Возвращаясь в Ставку Верховного Главнокомандующего на следующий день
после своих именин в декабре 1916 года, Государь захватил с собой дядю Павла,
неожиданно ставшего «строптивым», так как считал необходимым учредить
в сотрудничестве с Государственной Думой «правительство доверия», к чему
настойчиво призывал своего Венценосного Племянника.
В ночь с 16 на 17 декабря 1916 года в подвале дворца Князя Ф. Ф. Юсупова
был убит Григорий Распутин. По распоряжению Царицы под домашний арест
посадили сына Павла Александровича Дмитрия. Сам же родитель пришёл в
отчаяние только от одной мысли, что его старший сын – убийца. Он потребовал
от Дмитрия, чтобы тот поклялся, что на его руках нет крови Распутина, и тот
поклялся ему именем своей покойной матери. Отец поверил и стал хлопотать
о смягчении возможного наказания.
Для этой цели некоторые из находившихся в Петрограде Членов Императорской Фамилии, собрались во дворце Великой Княгини Марии Павловны-старшей, чтобы подписать коллективное письмо в защиту Великого Князя Дмитрия
Павловича. Под таковым поставили свои подписи 16 человек «большого семейства». И хотя по своей форме это послание было весьма лояльным, содержащее
только просьбу смягчить наказание Дмитрию Павловичу, не отправляя его в
Персию, а лишь в одно из поместий Князя – Усово или Ильинское. Но за этой,
на первый взгляд, лояльностью крылось нечто большее. Ибо эта «великокняжеская фронда» ясно давала понять Государю, что она целиком поддерживают
41

Ю. А. Жук

свершившееся. Однако Император остался непоколебим, поставив резолюцию
на ходатайстве:
«Никому не дано право заниматься убийством, знаю, что совесть многим
не даёт покоя, так как не один Дмитрий Павлович в этом замешан. Удивляюсь
вашему обращению ко мне. Николай».

Такое решение Государя ещё больше раскололо Российский Императорский
Дом в конце 1916 – начале 1917 года. И в столичных великосветских салонах,
казалось, замелькала «тень» убиенного Императора Павла I.
Любопытно заметить, что британский посол сэр Дж. Бьюкенен в своих воспоминаниях признаётся, что он был осведомлён о готовящейся ликвидации
«святого старца» раньше других, но не посчитал нужным предупредить царские власти, а по некоторым сведениям, способствовал этой акции: «За неделю
до убийства Распутина я знал о предстоящем покушении на его жизнь».
И надо сказать, что этот факт позднее нашёл своё подтверждение позволявшее с уверенностью говорить о причастности английской разведки «МI5»
к «акции по устранению святого старца» англичан.
В дни Февральской смуты Великий Князь Павел Александрович неоднократно посещал Александровский дворец в Царском Селе, пытаясь убедить
Государыню в необходимости компромисса правительства с Государственной
Думой, посредством принятия, так называемого, «Манифеста Великих князей»
от 1 марта 1917 года, в котором предусматривалась уступка некоторых политических прав в пользу оппозиции.
От имени Государя в нём, в частности, предполагалось провозгласить:

«...Мы предоставляем Государству Российскому конституционный строй
и повелеваем продолжить прерванные Указом нашим занятия Государственного Совета и Государственной Думы и поручаем председателю Государственной Думы немедленно составить Временный кабинет, опирающийся на
доверие страны, который в согласии с нами озаботится созывом Законодательного собрания, необходимого для безотлагательного рассмотрения имеющего быть внесённым правительством проекта новых основных законов
Российской империи».
Под манифестом поставили свои подписи Великие Князья: Павел Александрович, Кирилл Владимирович и Михаил Александрович.
Однако против такой «дикой идеи» выступила Государыня Императрица
Александра Феодоровна, которая учитывая печальный опыт соглашательства «образца 1905 года», приведший Россию к конституционной монархии,
искренне считала что подобные меры, только усугубят, и без того напряжённый политический момент, сложившийся к концу 1916 года, по-прежнему продолжая считать незыблемыми все полученные от Бога права Государя на Его
управление государством.
В итоге предлагаемый документ несколько запоздал, и по некоторым отзывам современников, уже не смог бы спасти монархию…
42

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Оказавшись запертым в своём Императорском поезде на железнодорожной
станции «Дно», изменники в лице либералов-социалистов от военной и гражданской власти, фактически, предъявили Николаю II ультиматум. Поэтому
оказавшись, как в западне, в расположении Штаба войск Северного фронта
под командованием генерала Н. В. Рузского, принявшего сторону заговорщиков, Государь пытался, как мог, найти политический компромисс. Однако
будучи отрезанным от войск и не располагая даже малой толикой правдивой
информации о реальном положении вещей, забрасываемый телеграммами от
родственников и командующих фронтами, призывающих Его к отречению,
и имея Своим единственным желанием спасти Россию от братоубийственной
бойни, Государь был вынужден подписать отречение от Престола Государства
Российского.
Сегодня многие задаются риторическим вопросом: а если бы Император не
подписал «манифест об отречении» как «помазанник Божий»? Что б тогда было?
Не впадая в полемику, выскажу на сей счёт своё личное мнение.
В этом случае был бы ещё один пример «убиенного императора», подобно
тому, что произошло с Павлом I. Такие утверждения об убийстве Николая II
(в случае не подписания отречения) имеются в отзывах и намёках «заговорщиков», как-то в частности, А. И. Гучкова и его сотоварищей, особенно в то время,
когда они ещё находились после переворота в состоянии эйфории. Этот исход –
убийство Государя – с большой долей вероятности вовлёк бы в России сразу же
полномерную гражданскую войну.
И на основании этого можно сделать только один вывод. Государь, как никто
другой, хорошо представлял Себе весь ход развития дальнейших событий.
Так как обладая горьким опытом уступок и реформ 1905 года, когда Он, согласившись на претворение в жизнь «демократических преобразований» в лице
учреждения Государственной Думы, в конечном итоге был вынужден опереться
на самые жёсткие меры по установлению порядка в стране, вплоть до использования военно-полевых судов и «столыпинских галстуков».
Великий Князь Павел Александрович, скрепя сердце, первым известил Государыню Императрицу Александру Феодоровну об отречении Государя Императора Николая II от Престола Государства Российского.
Он ожидал от неё бурной, негативной реакции, но ошибся:
«Государыня вздрогнула и опустила голову, как бы в молитве, потом выпрямилась.
– Если отрёкся, – сказала она, – значит, так надо. Господь нас не оставит.
Говорит, а у самой слёзы ручьём».

Стремясь найти политический компромисс, большинство Великих Князей своими действиями или своим молчаливым бездействием, фактически
поддержали новое Временное Правительство, но в тоже время, как бы в «благодарность» другая такая же, не менее «законная власть» в лице Исполкома
Петроградского Совета, 3 марта 1917 года спешно приняла следующее постановление:
43

Ю. А. Жук

«Сл уша л и: 1. Об аресте Николая и прочих членов династии Романовых.

Пост а новлено:
1. Довести до сведения Рабочих Депутатов, что Исполнительный Комитет Совета Рабочих и Солдатских Депутатов постановил арестовать династию Романовых и предложить Временному правительству произвести
арест совместно с Советом Рабочих Депутатов. В случае же отказа запросить, как отнесётся Временное Правительство, если Исполнительный
Комитет сам произведёт арест. Ответ Временного Правительства обсудить
вторично в заседании Исполнительного Комитета.
2. По отношению к Михаилу произвести фактический арест, но формально объявить его лишь подвергнутым фактическому надзору революционной армии.
3. По отношению к Николаю Николаевичу, ввиду опасности арестовать
его на Кавказе, предварительно вызвать его в Петроград и установить
в пути строгое над ним наблюдение.
4. Арест женщин из дома Романовых производить постепенно, в зависимости от роли каждой в деятельности старой власти.
Вопрос о том, как произвести аресты, и организацию арестов поручить
разработать военной комиссии Совета Рабочих Депутатов. Чхеидзе и Скобелеву поручено довести до сведения Правительства о состоявшемся постановлении Исполнительного Комитета Совета Рабочих Депутатов».

И уже совсем вскоре, 7 марта 1917 года, уже Временное Правительство приняло аналогичное постановление: «О лишении свободы отрекшегося императора Николая II и его супруги».
После скоротечных событий «великой и бескровной» революции Великий
Князь Павел Александрович (как и другие Романовы) был 31 марта 1917 года
уволен от службы «по прошению с мундиром» и вёл частную жизнь.
Об этом периоде их жизни Княгиня О. В. Палей поделилась впоследствии
своими воспоминаниями:

«Царско-сельская жизнь наша стала невыносима. Что ни день, новое оскорбление. То газеты поносили Великих Князей и печатали враньё, то Временное правительство урезывало средства, выделенные на Великокняжеские нужды указом
императора Павла Первого. Доход, прежде крупный, иссяк. Газетчики правдами
и неправдами проникали во дворцы, где ещё жили хозяева. Дворцы Великих Князей – Верховного Главнокомандующего Николая Николаевича, Андрея Владимировича и других – разграбили вчистую. Появились интервью с Великими Князьями.
Всё было, конечно, переврано, ибо выходило, что Романовы приветствуют революцию. Мы строго-настрого наказали не пускать ни одного репортёра…».
В конце апреля 1917 года покинул Россию и французский посол Морис Палеолог, который посетил с прощальным визитом Великого Князя Павла Александровича, о чём записал в своём дневнике:
44

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

«Сегодня вечером я обедал в Царском Селе у Великого Князя Павла и Княгини
Палей. Нет никого, кроме своих: молодой Великой Княгини Марии Павловны второй, Владимира Палей и двух девочек, Ирены (так в тексте. – Ю. Ж.) и Натальи.
После революции я в первый раз возвращаюсь в этот дом.
Великий Князь носит генеральский мундир, с крестом св. Георгия, но без императорского вензеля, без адъютантских аксельбантов. Он сохранил своё спокойное и простое достоинство; во всяком случае, его похудевшее лицо как бы выгравировано скорбью. Княгиня всё трепещет от боли и отчаяния.
День за днём, час за часом мы общими силами восстанавливаем пережитые
трагические недели.
В салонах, когда мы идём к столу, нас на мгновенье останавливает одна и та
же мысль. Мы смотрим на это пышное убранство, на эти картины, эти ковры,
это обилие мебели и дорогих вещей… Зачем всё это теперь? Что станется со
всеми этими редкостями и богатствами?.. Со слезами на глазах бедная Княгиня
говорит мне:
– Скоро, может быть, этот дом, в который я вложила столько своего
[труда], будет у нас конфискован…
Весь остаток вечера проходит очень грустно, ибо Великий Князь и его супруга
смотрят так же пессимистически, как и я. …
В десять часов я уехал обратно в Петроград».
Великий Князь Павел Александрович мирно продолжал жить с семьёй частной жизнью и не занимался «монархическими заговорами» и политикой.
В дни так называемого «Корниловского мятежа», происходившего в августе
1917 года вся семья Великого Князя подверглась домашнему аресту по постановлению Временного Правительства.
На самом же деле, никакого «мятежа» не было.
Будучи назначенным Верховным Главнокомандующим Генерал-Лейтенант
Л. Г. Корнилов, желая восстановить должный порядок в войсках, разложившихся
под воздействием революционной пропаганды, выступил сторонником самых
решительных мер. А именно: переход всей полноты власти военным, посредством их диктатуры, вплоть применения смертной казни, отменённой Временным Правительством. А чтобы покончить с революционным хаосом в столице,
генерал Л. Г. Корнилов предлагал, в первую очередь, ввести в Петроград войска.
Противником этих мер выступил глава Временного Правительства А. Ф. Керенский, который при поддержке Петросовета объявил генерала Л. Г. Корнилова
«изменником и мятежником». Этой провокацией А. Ф. Керенского против Генерала Л. Г. Корнилова была фактически окончательно развалена боеспособность
ещё остававшихся верными правительству на фронте воинских формирований,
но зато были официально вооружены «красногвардейские» отряды, которые
призывались защитить столицу от «мятежников».
И именно эти отряды и сыграли решающую роль в скором и окончательном
захвате власти большевиками в октябре 1917 года.
Ещё в августе 1917 года Князь Владимир Палей написал стихотворение:
45

Ю. А. Жук

Антихрист
Идёт, идёт из тьмы времён
Он, власть суля нам и богатство,
И лозунг пламенных знамён:
Свобода, равенство и братство!
Идёт в одежде огневой,
Он правит нами на мгновенье,
Его предвестник громовой –
Республиканское смятенье.

И он в кощунственной хвале
Докажет нам с надменной ложью,
Что надо счастье на земле
Противопоставить Царству Божью.
Но пролетит короткий срок,
Погаснут дьявольские бредни,
И воссияет крест высок,
Когда наступит Суд Последний.

Бесконечный так называемый революционный процесс всё продолжался.
Воинские части, участвовавшие в событиях «великой и бескровной», не захотели идти на фронт, были оставлены в столице Временным Правительством
и Петроградским Советом в качестве гаранта завоеваний «простого народа»,
а дела на передовой становились всё хуже и хуже. Многие предсказывали полное банкротство А. Ф. Керенского и буржуазных властей. И вот такой день наступил. Князь Владимир Палей записал в дневнике:

«25 октября, среда. Опять заварилась каша. Большевики, говорят, захватили
Государственный банк, Терещенко исчез, Керенский не то на фронте, не то в Царствии Небесном (ой ли?). На улицах пулемёты. В Царском [Селе], слава Богу, тихо».

В дни Октябрьского переворота Великий Князь Павел Александрович вновь
был арестован и доставлен в Смольный, о чём петроградская газета «Вечерний
час» 29 ноября 1917 года поместила следующую заметку:

«Как уже сообщалось в печати, несколько времени тому назад, представителями петроградского военно-револкома, по их собственной инициативе, был задержан и доставлен в Смольный б. вел. кн. Павел Александрович. Никаких обвинений не было предъявлено к нему ни при задержании,
ни затем при доставлении в Смольный. Здесь б. вел. князь находился 4 дня,
а затем был освобождён. Большой интерес в связи с текущими событиями
представляет отношение обитателей Смольного к Павлу Александровичу.
Как рассказывает один из постоянных посетителей Смольного, б. вел.
князь за всё время пребывания своего в Смольном пользовался не только
исключительным вниманием, но и особенным, странным для такого места,
почётом.
46

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Его все без исключения, начиная с главы народных комиссаров, Ленина,
называли не иначе, как Ваше Императорское Высочество. В распоряжении б. великого князя был свой штат, ему было предоставлено лучшее
Смольном помещение, и подавалась лучшая пища. Ни о каких допросах не
было и речи.
В самой почтительнейшей форме главари большевиков испрашивали
у него аудиенции, причём аудиенции эти носили строго конституциональный характер и продолжались очень долго.
Павел Александрович не был лишён свободы и из Смольного несколько
раз выезжал, причём ему подавался лучший из автомобилей или великолепный открытый экипаж.
Многие знающие великого князя в лицо видели его спокойного, без всякой охраны, подъезжающим к Смольному. Сейчас б. вел. князь проживает
в Петрограде, в своём дворце и пользуется абсолютной свободой».
А вот Князь В. П. Палей в своих дневниковых записях отразил несколько
иначе события, связанные с арестом его отца:

«1 ноября 1917, среда.
Сегодня рано утром мы ещё ничего о Папа́ не знали и безумно беспокоились,
беспокоились так, что едва держались на ногах. Предметы вываливались у нас
буквально из рук.
Около десяти приехал обратно Зверев и привёз, наконец, письмо от Бебе.
Новости неважные, но лучше, чем можно было ожидать: после долгих мытарств
папа был отвезён в Смольный, где порешили его засадить в крепость. Каким-то
образом удалось упросить "их" оставить Папа́ в Смольном, где ему и отвели комнату и где он находится под охраной тех трёх матросов, которые вчера сопровождали его с комиссаром. Мама́ сейчас же достала пропуск в город от Бакланова и уложила вещи для папа, так как Папа́, видимо, потерял вчера голову и всё
забыл, главное – свои лекарства. Всё это мама собрала и уехала в 12½ на моторе
с Чекалиным.
День прошёл в томительном ожидании известий. Такой тоски я ещё никогда
не испытывал. Узнали от Анны Богдановны, что один священник Царскосельский расстрелян, а два или три других арестованы. Это за служение молебнов во
время боя и за устройство крестного хода по Царскому [Селу]. Теперь я себе объясняю жуткий колокольный звон, до боли диссонировавший с ещё более жуткой
канонадой. Голоса Добра и Зла! Но что может быть хуже расстрелов, служба
церковная в Царском запрещена.
Разве это не знамение времени? Разве не ясно, к чему мы идём и чем это кончится? Падением монархий, одна за другой, ограничением прав христиан, всемирной республикой и – несомненно! – всемирной же тиранией. И этот тиран
(безусловно, еврей) будет предсказанным антихристом для нас, а для еврейства
или псевдомасонства – мессией. Его царство продлится, должно продлиться
всего 3½ года. А затем… Невесёлые мысли лезут в усталую голову. И всё-таки
светлая сила победит! И зарыдают гласом великим те, кто беснуется. Не здесь,
47

Ю. А. Жук

так там, но победа останется за Христом, потому что он – Правда, Добро, Красота, Гармония.
Матросы, которые произвели у нас обыск, взяли только старые папины
шашки и, надо отдать им справедливость, ни одной вещи не украли, даже деньги,
лежавшие у меня на столе. Я насилу отвоевал свою шашку со Св. Анной 4-й степени. Они со мной согласились и сказали:
– Это за храбрость, это отнять нельзя.
Я был очень горд, что настоял на своём. (Господи, что это мама не возвращается!) У меня сейчас на столе медленно и красиво умирает алая роза, сорванная в
нашем саду четыре дня тому назад. Не только нет снега, но розы растут в саду.
И это – в ноябре! Если бы и в душах людских было то же самое!
Говорят, что красная гвардия ужасно здесь хулиганит, и солдаты решили
отправить её снова в Петроград к станкам. Мол, вы нам теперь не нужны, так
можете на работу вернуться…
9 часов вечера.
Мама́ вернулась, полна рассказов. Папа́ живёт в ужасных условиях за перегородкой…
2 ноября 1917 г., Петроград, 21 час.
От сегодняшнего дня у меня осталось калейдоскопическое и мучительно
суетливое впечатление. Но пока всё к лучшему.
К концу завтрака подъехали М. и Г. Рассказывали про ужасы в Москве.
В 13½ часа мы двинулись на двух моторах, заехав в Царскосельский Совет за
комиссаром Георгием Бергером и его помощником. В пути нас несколько раз осматривали. Раз даже красногвардейцы хотели влезть в мотор, рассчитывая на нас
to tham a lift. Но Г. рассердился, закричал на них (о, равенство!), и они с угрозами
отстали. Мы прямо отвезли детей на Олину квартиру и втроем – Мама́, Г. и я –
покатили в Смольный институт. Боже мой! Мне казалось, что попал в один из
кругов Дантовского ада или, вернее, во все круги. Сразу такого рёва, такой грязи,
такой суеты, такого хамства я ещё никогда не видал! После получасового ожидания к нам вышел Бонч-Бруевич с каким-то рабочим. Они сразу же согласились на
то, чтобы Папа́ отвезли на частную квартиру, под честным словом и под охраной из тех же пресловутых красногвардейцев. Нам тотчас же написали пропуска
и повели к Папа́. Мы пробыли там с ним довольно долго. Молодые матросы, охраняющие его, замечательно милы. Мама́ начала упаковывать все папины вещи,
а Папа́ отвели в следственную комиссию. Вскоре явился […] с членом следственной комиссии Алексеевским. Они сказали, что папа отпускают, но что мы с Мама́
должны поехать сперва и потом вернуть автобус для Папа́, чтобы не привлекать всеобщего внимания торжественным групповым выходом. Скрепя сердце
мы так и сделали, забрали вещи и откланялись. По дороге мотор, конечно, испортился, мы едва достигли Адмиралтейского Канала, и мы прямо с ума сошли.
Мама́ позвонила Saint-Sauveur, но его мотор был отпущен. Наконец мы добились по телефону Смольного, и через полчаса Алексеевский привёз сам Папа́. Все
матросы держали себя по отношению к нему безукоризненно корректно».
48

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Княгиня О. В. Палей 6 ноября 1917 года написала письмо В. Д. Бонч-Бруевичу,
прося его защиты от произвола революционеров:

«Многоуважаемый Владимир Дмитриевич.
Муж мой, Великий Князь Павел Александрович, убедительно просит Вас
помочь вернуться в Царское [Село]. Мы живём здесь на неустроенной, неуютной,
чужой квартире, да и уроки детей остановлены, т. к. все их профессора и преподаватели – в Царском.
За сим – Великий Князь просит меня передать его самый энергичный протест
против совершённого в его дворце в Царском Селе грабежа. Когда, под командой
комиссара Георгенбергера матросы пришли делать обыск (искали какие-то
пулемёты), то комиссар тут же при нас в столовой написал им на то ордер, и,
как и он, так и матросы обещали, что "ничего не пропадёт". За сим, видя, что
обыск принимает неприятную форму и что, не находя ничего предосудительного, матросы начинают злиться (а Георгенбергер тем временем уехал с Великим князем в Смольный), я просила товарища Рошаля и коменданта Царского
Села – товарища Бакланова приехать во дворец. Тем временем матросы под
командой старшего – матроса Костиченко с корабля "Севастополя" из Гельсингфорса, и, несмотря на уговаривания коменданта Бакланова запирать в шкафу,
во дворце – сложили всю драгоценную коллекцию оружия Великого Князя в сундук
и на нашем же моторе свезли всё взятое в Совет солдатских и рабочих депутатов в Царском Селе. Я была уверена, что всё будет в сохранности, но я вчера была
в Царском, и комендант сконфуженно мне сообщил, что "почти всё" разграблено!
Убедительно прошу Вас назначить следствие, т. к. это уже не обыск, а грабёж.
Взято 35 или 36 шашек, 4 кинжала и другое оружие. Особенно дороги Великому
Князю две шашки! Думаю, что комиссару Георгиенбергеру и матросу Костиченко
должны быть ведомы имена грабителей.
Искренно Вас уважающая
Княгиня Палей».
Конечно, ничего не было возвращено и никакого следствия не было проведено. Периодически продолжались и набеги «революционных властей» на великокняжеский дворец. Однако Павел Александрович был освобождён и мирно
жил в Царском Селе. Из-за слабого здоровья Великого Князя, по распоряжению
Председателя Петроградской Ч.К. М. С. Урицкого, ему было разрешено остаться
в Петрограде и тем избежать трудностей ссылки. Однако это не спасло его
в дальнейшем от гибели.
Известно, что многие друзья предлагали бежать Павлу Александровичу.
Так, например, известный авиаконструктор и командир боевого авиаотряда Г. И. Сикорский (ставший весьма знаменитым после эмиграции в США)
разработал план побега с помощью большого самолёта-бомбардировщика
«Илья Муромец».
Однако Великий Князь посчитал, что это чистая авантюра, а также высказал
опасения, что в случае провала этого мероприятия все участники могут попасть
под расстрел.
49

Ю. А. Жук

В свою очередь, Датский Посланник Харальд Скавениус предлагал ему
укрыться в австрийском посольстве, переодевшись в форму австрийского военнопленного, после чего быть переправленным в Вену. Но Павел Александрович
с возмущением ответил:
«Надеть мундир врага? Никогда!».

В своих воспоминаниях графиня М. Э. Клейнмихель описывает последнюю
встречу с ещё находящимся на свободе Великим Князем Павлом Александровичем:
«Вместо дорогого лимузина, отвозившего ранее гостей, нас извозчик подвёз
на маленькую дачу, которую они занимали после того, как у них отняли их великолепный дворец.
Я нашла Великого Князя очень изменившимся. Сохранив всё ещё свою осанку,
своё благородство, он всё-таки выглядел исхудавшим, осунувшимся. Как всегда
любезный и приветливый, он казался почти счастливым и даже улыбался. Когда
его супруга была возле него, ему, казалось, ничего более не надо было: в её нежности, которой она его окружала, в её взгляде – для него заключался весь мир.
Семейная жизнь их была очень трогательной. Они получили письма от сына,
сосланного вместе со своими кузенами на Урал.
Княгиня читала мне эти письма, эти стихотворения в прозе, в которых бедный юноша изливал в возвышенных чувствах свою душу, что слёзы выступали на
моих глазах. И этот юноша, с такою чистою душой, умер смертью мученика. Его
вместе с Великим Князем Сергеем Михайловичем, сестрой Государыни и Князьями Иоанном, Константином и Игорем большевики бросили в яму и зверски убили
градом камней».
Павел Александрович был арестован, когда его младший сын Князь Владимир Палей был уже убит в Алапаевске.

Его Императорское Высочество
Великий Князь ДМИТРИЙ КОНСТАНТИНОВИЧ
краткая справка:

***

Род. 1(13) июня 1860 г. в г. Стрельня. С-Пбг. губ.
3-й сын Великого Князя КОНСТАНТИНА НИКОЛАЕВИЧА и Великой Княгини АЛЕКСАНДРЫ ИОСИФОВНЫ (рожд. Герцогини Саксен-Альтенбургской Александры-Фридерики-Генриетты-Марианны), Внук Императора Николая I Павловича, двоюродный дядя
Государя Императора Николая II Александровича.
С 1 января 1860 г. зачислен на службу в Гвардейский Экипаж.
С 1 июня 1867 г. – Прапорщик.
Находился во внутренних плаваниях в Учебной эскадре Морского Училища:
– на фрегате «Пересветъ» (июнь – август 1872 г.);
– на корвете «Варягъ» (июнь – август 1874 г.);
– на корвете «Гилякъ» (июнь – август 1875 г.);
– на корвете «Бояринъ» (июнь – август 1876 г.).
С 10 августа 1876 г. – Гардемарин.
С 31 мая по 23 июня 1877 г. находился в дальнем плавании на корвете «Светлана».
С 12 июля по 20 августа 1877 г. во внутреннем плавании на корвете «Варягъ».
Окончив Морской Корпус, предпочёл флотской службе кавалерию, тягу к которой
и лошадям испытывал с детских лет.
С 21 сентября 1878 г. – Подпоручик.
С 8 августа 1879 г. – Поручик.
С 1 июня 1880 г. – Флигель-Адъютант.
В службу вступил 30 декабря 1880 г. в Лейб-Гвардии Конном полку.
С 23 октября 1882 г. по 27 сентября 1883 г. состоял в должности Начальника Полковой учебной команды.
С 13 октября 1884 г. прикомандирован к Инструкторскому отделу Офицерской Кавалерийской Школы.
С 13 мая 1885 г. – снова в Лейб-Гвардии Конном полку.
С 30 августа 1885 г. – Штабс-Ротмистр, командир эскадрона.
С 13 октября 1888 г. – Начальник Полковой учебной команды.
С 25 марта 1889 г. – Ротмистр.
11 января 1890 г. принял 2-й эскадрон Лейб-Гвардии Конного полка.
С декабря 1891 г. – руководитель Российского общества покровительства животным.
С 28 ноября 1892 г. – Полковник, Командир Конно-Гренадерского полка.
С 16 ноября 1894 г. по 29 марта 1895 г. состоял членом Комиссии при Главном штабе
(В.К. Николая Николаевича) для пересмотра Устава Строевой Кавалерийской Службы.
С 17 августа по 1 октября и с 30 октября по 17 ноября 1895 г. – Председатель Комиссии по приему лошадей, поставляемых Главным Управлением Государственного коннозаводства в полки армейской кавалерии.
С 14 мая 1896 г. – Генерал-Майор, Командир Конно-Гренадерского полка.
С 16 по 30 августа 1896 г. временно командовал 2-й Гв. Кавалерийской дивизией.
25 мая 1897 г. назначен Главноуправляющим Государственным коннозаводством
с оставлением в должности командира полка.
С 5 апреля 1898 г. – Свиты Его Величества Генерал-Майор.
51

Ю. А. Жук

На протяжении нескольких месяцев 1903 г. исполнял обязанности Начальника
Петергофского гарнизона.
С 28 декабря 1903 г. – Командир 1-й бригады 2-й Гв. Кавалерийской дивизии
с оставлением в должности Главноуправляющего и в Свите Е.В.
С 6 декабря 1904 г. – Генерал-Лейтенант, Генерал-Адъютант.
С 23 марта1905 г. уволен от командования бригадой.
С 13 ноября 1905 г. уволен от должности Главноуправляющего Государственным
коннозаводством.
С 1 августа 1907 г. назначен попечителем своих племянников – Князей Крови Императорской Иоанна Константиновича и Гавриила Константиновича.
С 6 декабря1915 г. – Генерал от Кавалерии по Гвардейской Кавалерии.
25 апреля 1917 г. уволен в отставку с мундиром.

***
Великий Князь Дмитрий Константинович, как и его ближайшие родственники, отличался высоким ростом (выше шести футов или около 1 м 83 см) и
был очень худым. Его выделяли светлые волосы и голубые глаза, он носил усы,
закрученные на концах кверху.
Получив хорошее образование, он имел солидные знания в област. к.ассической литературы. Как и все члены семьи Великого Князя Константина Николаевича, Дмитрий Константинович принимал участие в домашних спектаклях,
обнаружив при этом талант актёра. Подобно своему старшему брату Константину (известному поэту, подписывающим свои произведения псевдонимом
К. Р.) он по настоянию отца поступил учиться в Морской Корпус, окончив который должен был посвятить свою жизнь флотской службе.
Однако с самого раннего детства Дмитрий Константинович мечтал служить
в Конной Гвардии. Поэтому после окончания Морского Корпуса он после ряда
разговоров с родителями добился перехода в Конную гвардию.
Своему увлечению лошадьми Великий Князь Дмитрий Константинович
отдавал всю свою энергию, для чего имел даже свой собственный Дубровский
Конный завод, располагавшийся в Миргородском уезде Полтавской губернии,
на котором выращивали чистокровных рысаков. И надо сказать, что выращенные на его заводе рысаки пользовались неизменным успехом среди офицеров
кавалерийских полков, так как славились своей красотой и силой.
В отличие от своих братьев, обзаведшихся семьями и имевшими детей, Дмитрий Константинович не был женат и слыл убеждённым женоненавистником.
«Бойтесь юбок!» – было одним из главных его предостережений. А так как сам
он не имел детей, то стал вторым отцом для многочисленных сыновей и дочерей своего старшего брата Константина, которым посвящал много времени,
обучая их верховой езде и основам коннозаводства.
Местом своего постоянного пребывания Великий Князь Дмитрий Константинович избрал Крым, где проживал в весьма скромном дачном домике, а приезжая в Санкт-Петербург, всегда останавливался в Мраморном дворце у брата
Константина Константиновича.
52

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

В дневниках Великого Князя Константина Константиновича часто встречаются упоминания о младшем любимом брате Дмитрии. Так, в частности, 7 марта
1900 года он отмечает:

«Митрополичью обедню мы с Митей простояли как вкопанные, как солдаты
в строю. Мы с ним воспитаны в церковности и любим наше православное богослужение. Нельзя этого сказать про всех членов нашей семьи, напр[имер], про
Николашу (В.К. Николай Николаевич.– Ю. Ж.) или Владимировичей, которые
видят в обедне одну скуку».
Стоит ещё раз сказать, что Великий Князь Дмитрий Константинович, не
имея собственных детей, стал фактически вторым отцом для сыновей и дочерей своего брата Константина. Племянник Гавриил, Князь Крови Императорской, позднее вспоминал:

«Каждый день перед тем, как нас укладывали спать, к нам приходил дядя
Дмитрий Константинович, младший брат отца. Он также жил в Мраморном
дворце и служил в то время в Конной гвардии. Мы очень любили дяденьку, бежали
к нему навстречу и бросались на шею».
Дмитрий Константинович много времени посвящал племянникам, закалял
их, учил верховой езде, пытался пристрастить к коневодству. Самым большим
увлечением Великого Князя стало выведение чистокровных орловских рысаков и особой породы верховых лошадей – Орловско-ростопчинской. Он руководил Ветеринарной Школой и Школой верховой езды. А в дальнейшем к этому
добавилось и увлечение автомобилями.
В 1913 году Великий Князь был председателем Всероссийской выставки
рысаков в Киеве.
В воспоминаниях Генерал-Лейтенанта А. А. Мосолова, бывшего Начальника
Канцелярии Министерства Императорского Двора и Уделов, имеются следующие сведения о Великом Князе Дмитрии Константиновиче, с которым он был
дружен многие годы:

«Великий Князь по скромности характера мало кому и в России был известен, хотя отличался редкими качествами. Политической роли Великий Князь
никогда не играл. Он был всесторонне образованным человеком и интересным
собеседником, но в беседе с ним не следовало касаться ни вопросов современной
политики, ни психологии женщин: Дмитрий Константинович был определённый женофоб.
Любимой темой его разговора являлись лошади, коннозаводство и коневодство. Этим двум отраслям хозяйства он посвятил себя полностью, основательно
их изучил и применил свои познания на купленном им большом конном заводе в
Дубровке Полтавской губернии, а впоследствии – как заведующий государственным коннозаводством. От этой должности он, впрочем, скоро отказался, считая,
что может принести больше пользы, сосредоточив всё внимание на собственном
заводе. И это было не фраза, а искреннее убеждение Его Высочества.
53

Ю. А. Жук

С Дмитрием Константиновичем я впервые познакомился, когда после долгого
пребывания в Болгарии вернулся в свой полк, куда Великий Князь был зачислен во
время моего отсутствия. В полку он мало с кем сходился и никакой выдающейся
роли не играл. Причиной были страшная застенчивость и педантическое распределение дня. Всё его время уходило на служебные занятия, чтение и самообразование, а также на аккуратное посещение богослужений. Кроме того, Дмитрий
Константинович строго придерживался "сухого режима" – не пить ни вина, ни
других спиртных напитков – и избегал мало-мальски фривольных разговоров.
Поэтому он посещал лишь официальные собрания. (…)
Уже командуя конногвардейским полком, Дмитрий Константинович убедился, что "сухой режим" мешает его сближению с офицерами, и исходатайствовал у своей матушки разрешение пить вино. После этого он скоро сдружился с
полком и имел прекрасное влияние на офицеров, которые его искренне любили».
Великий Князь Дмитрий Константинович был человеком принципов и
считал, что Великим Князьям Императорской Фамилии следует отказаться от
высоких постов, которые они занимали по традиции.
И вот почему.
Так, в частности, всё тот же А. А. Мосолов отмечал:

«Относительно государственной службы Великих Князей Дмитрий Константинович высказался так:
– Конечно, Великие Князья должны проходить службу субалтерн-офицерами
в частях, но так, чтобы с ними обращались наравне с прочими офицерами. Если
полюбят строевую службу, пускай двигаются в общем порядке. Однако назначение их на высшие должности я не считаю правильным, так как всё же они безответственны. Если же у них окажутся непорядки, то это уменьшит престиж
Государя».
На протяжении всей своей жизни Великий Князь всегда руководствовался
заветом Императора Николая I, который как-то сказал, что:
«Всякий из Вас должен всегда помнить, что только своей жизнью он может
искупить происхождение Великого Князя!»
И, со слов очевидцев, Великий Князь Дмитрий Константинович:

«…был, пожалуй, одним из самых непритязательных из всех Великих Князей
и жил спокойно и скромно, без скандалов и вражды».
С детства страдая плохим зрением, Великий Князь к 1914 году почти ослеп.
Посему он не мог принимать активного участия в начавшейся Великой войне
1914–1918 гг. Однако Дмитрий Константинович всё же сумел внести вклад
в дело победы, курируя как Генерал-Адъютант обучение конников в кавалерийских частях, а также обустроив в принадлежавшем ему Константиновском
дворце лазарет для раненых воинов.
54

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

В то же самое время с фронта приходили письма от племянников, которые
служили в Конной Гвардии и уверенно держались в седле при любых обстоятельствах. И Дмитрий Константинович был этому несказанно рад, так как в своё
время он приложил немало сил, для того чтобы довести до совершенства полученные ими навыки искусства верховой езды.
Во время лихой кавалерийской атаки 27 сентября / 10 октября 1914 года
немецкой пулей был смертельно ранен племянник Дмитрия Константиновича –
Князь Крови Императорской Олег Константинович, который за своё геройское
поведение был отмечен боевым Орденом Св. Георгия IV-й степени.
Накануне своего ухода на фронт Князь Олег записал в дневнике:
«Мы, все пять братьев, идём на войну со своими полками. Мне это страшно
нравится, так как показывает, что в трудную минуту царская семья держит
себя на высоте положения. Пишу и подчёркиваю это, вовсе не желая хвастаться.
Мне приятно, мне только радостно, что мы, Константиновичи, все впятером
на войне».

Глубоко переживая гибель племянника, Дмитрий Константинович вместе со
всем семейством «Константиновичей» был на его похоронах в Подмосковном
имении «Осташево» в начале октября 1914 г.
В дневнике Великого Князя Константина Константиновича читаем:

«Рано утром прибыли в Волоколамск. Там уже были Оля, Митя, Татиана,
Елена, наш маленький Георгий и Элла. Стояло холодное солнечное утро. Около
10-ти гроб вынесли из вагона и привязали к лафету, накрыв венками, так что
не было видно гроба под горою цветов. Отдавались воинские почести. Мы шли
пешком до поворота с шоссейной дороги. Тут распростились с военным начальством и многочисленными депутациями. Сели в экипажи и поехали за гробом.
Постройка нового шоссе значительно подвинулась и доведена до Рюхова. Елена,
сыновья и Настенька Орлова, нарочно приехавшая из Петрограда, весь путь шли
пешком. В Рузском Спасе, где у церкви служили литию, мы, бывшие в экипажах,
поехали вперед. Стало совсем тепло. Приехали в Осташево часа за полтора до
прибытия гроба. Вышли ему навстречу на село. На площади, между часовенкой
и памятником Александру Освободителю служили литию. Гроб отвязали от
лафета, Осташевские крестьяне подняли его на руки и понесли по липовой аллее,
направо на птичий двор, мимо окон Олега в сад и направо вдоль реки. Путь, в
начале парка, где ведет налево дорожка на холмик, возвышающийся над заливным берегом Рузы, под деревьями расположено "Натусино место". Так мы назвали
этот холмик, где есть скамейка: 9 лет назад, когда заболела наша Натуся, мы
ждали тут телеграмм с известиями. Вместо крытого берестой круглого стола
со скамейкой вырыли глубокую могилу, обделав ее деревянными досками. Здесь
Оставшевский батюшка Малинин, с нарочно прибывшими духовником Олега
иеромонахом Сергием и Павловским диаконом Александром отслужили последнюю литию. Георгиевский крест на подушке из материи георгиевских цветов держал Георгий. Осташевский батюшка перед опусканием гроба в могилу прочел по
бумажке слово; оно было не мудрое, но чтение прерывалось такими искренними
55

Ю. А. Жук

рыданиями батюшки, что нельзя было слушать без слез. Мы отцепили с крышки
гроба защитную фуражку и шашку; кто-то из крестьян попросил поцеловать ее.
Опустили гроб в могилу. Все по очереди стали сыпать горсти земли. И все было
кончено...».
Это была первая жертва Императорского Дома Романовых, принесенная на
поле брани на алтарь Отечества, если не считать гибель Великого Князя Сергея
Александровича от бомбы террористов эсеров.
Застенчивость Дмитрия Константиновича вошла в поговорку. Путешествуя
поездом, он никогда не выходил на станциях, а если кто-то заставал его врасплох, прося принять официальную делегацию, он после этого опускал занавески
на окнах вагона, чтобы избежать повторения подобной ситуации на следующей
станции. Он был, пожалуй, одним из самых непритязательных из всех Великих
Князей и жил спокойно и скромно, без скандалов и вражды.
Упоминая об этом в своих мемуарах, Генерал-Лейтенант А. А. Мосолов свидетельствовал:
«Однажды Великий Князь поручил мне передать довольно значительную
сумму на поддержание бедной церкви в деревне, через которую мы проезжали.
Я ему заметил:
– При таких щедрых дарах вам, пожалуй, не хватит ваших удельных доходов.
– Удельные деньги нам даются не для того, чтобы мы на них сибаритствовали, а для поддержания престижа широкой помощью и добрыми делами. (...)
Вскоре началась война, а за нею последовала революция. Случайно я узнал,
что Дубровский завод разграблен, жерёбым кобылам вспороли животы, как и на
заводе Князя Владимира Орлова… Жаль такого хорошего человека и жаль гибели
умело созданного им серьёзного государственного начинания».
После отречения Государя Императора Николая II, Великий Князь Дмитрий
Константинович продолжал носить военную форму, несмотря на то, что в апреле
1917 года был уволен в отставку.
Как в дальнейшем вспоминал его племянник Гавриил Константинович, он:

«…продолжал носить форму с отставными погонами. (Серебристые генеральские погоны чинов кавалерии с дополнительным зигзагообразным золотистым галуном, указывающим на то, что их владелец вышел в отставку. – Ю. Ж.)
Когда же погоны больше нельзя было носить и за их ношение жестоко преследовали, дяденька надел штатское платье.
Обыкновенного платья он, однако, носить не хотел, потому что терпеть его
не мог, и придумал себе костюм вроде того, как носят шофёры, то есть однобортную тужурку со стояче-отложным воротником, штаны вроде бриджей и
обмотки. Он велел отрезать голенища от своих высоких сапог и сделал из них
штиблеты. Тужурка, штаны и фуражка с козырьком были коричневого цвета.
Получилось оригинально и прилично. Он мог так ходить, не привлекая к себе
ничьего внимания».
56

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

13 марта 1917 года в российских газетах опубликовали:
«отказ великих князей от удельных земель

Петроград. 13.III. На имя министра юстиции А. Ф. Керенского поступили
телеграммы следующего содержания: "Относительно прав наших, и в частности, моего на престолонаследие, я, горячо любя свою Родину, всецело
присоединяюсь к тем мыслям, которые выражены в акте отказа великого
князя Михаила Александровича. Что касается земель удельных, то по моему
искреннему убеждению, естественным последствием означенного акта они
должны стать общим достоянием государства".
Подписали: великий князь Николай Михайлович, великий князь Дмитрий Константинович, князь Гавриил Константинович, князь Игорь Константинович.
П.Т.А.».
Выше уже говорилось, что вместе с Великим Князем Дмитрием Константиновичем в вологодскую ссылку поехала и его племянница, рано овдовевшая Княгиня Татьяна Константиновна Багратион-Мухранская, супруг которой
погиб в бою на Юго-Западном фронте 19 мая 1915 года. Вместе с ней в ссылку
оправились и её малолетние дети – Князь Теймураз и Княжна Наталия Багратион-Мухранские, крёстным отцом которых был Великий Князь Дмитрий Константинович.
Прощаясь с ней накануне своего перевода в Петроград, Дмитрий Константинович потребовал, чтобы княгиня немедленно уезжала, спасая себя и детей, так
как их дальнейшее пребывание в Советской России небезопасно. Заботу о племяннице и её детях Дмитрий Константинович поручил своему бывшему управляющему А. В. Короченцову.

Его Императорское Высочество
Великий Князь НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ
краткая справка:

***

Род. 14 (26) апреля 1859 г. в г. Боржоми Тифлисского у. в семье Наместника Е.И.В. на
Кавказе.
Старший сын Великого Князя МИХАИЛА НИКОЛАЕВИЧА и Великой Княгини ОЛЬГИ
ФЁДОРОВНЫ (рожд. Цецилии-Августы Принцессы и Маркграфини Баденской), внук
Императора Николая I Павловича, двоюродный дядя Императора Николая II Александровича.
Получил домашнее образование в соответствии с программой семиклассной Александровской Классической Гимназии, рассчитанной на восьмилетний период обучения.
Наряду с общеобразовательными предметами обучался также и военным дисциплинам – строю, верховой езде, обращению с огнестрельным оружием, фехтованию
и основам Русского штыкового боя.
Окончил с отличием Павловское Военное Училище.
В службу вступил в 1875 г.
С 14 апреля 1875 г. – Подпоручик.
С 14 апреля 1876 г. – Поручик.
С 14 апреля 1877 г. – Штабс-Капитан.
Участник Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. в частях Конной Артиллерии. За
проявленную на полях сражений личную храбрость был награжден Военным Орденом
Святого Георгия IV степени.
С апреля 1879 г. – Флигель-Адъютант.
С 5 марта 1881 г. – Капитан.
4 октября 1882 г. поступил и 29 марта 1885 г. окончил Николаевскую Академию
Генерального Штаба по 1-му разряду.
С 1885 по 1892 гг. – проходил службу в Лейб-Гвардии Кавалергардском полку.
С 5 апреля 1892 г. – Полковник по Гвардейской Пехоте.
С 1894 по 1897 гг. – Командир 16-го Гренадерского Мингрельского полка.
С 14 мая 1896 г. – Генерал-Майор по Гвардейской Пехоте.
С 15 сентября 1897 г. по 30 декабря 1903 г. – Командир Кавказской Гренадерской
дивизии.
С 6 августа 1901 г. – Генерал-Лейтенант.
С 6 мая 1903 г. – Генерал-Адъютант.
С 14 апреля 1913 г. – Генерал от Инфантерии по Гвардейской пехоте..
Однако воинская служба не слишком прельщала Великого Князя – он с малых лет
испытывал настоящую тягу к гуманитарным наукам, в которых преуспел, не менее, чем
в военных:
– член Французского Энтомологического Общества (1878 г.);
– член Русского Энтомологического Общества (1881 г.);
– Председатель Русского Географического Общества (с 13.02.1892 г.);
– Почётный член Императорской Академии Наук (1898 г.);
– Почётный член Императорского Русского Военно-Исторического Общества
(с 12.08.1908 г.);
– Почётный доктор Московского Археологического Института (с 20.11.1908 г.);
58

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

– Почётный член Императорской Академии художеств (с 19.03.1909 г.);
– Доктор философии Берлинского Университета (1910 г.) (Отказался от звания
с началом Первой мировой войны);
– Председатель Императорского Русского Исторического Общества (с 18.01.1910 г.);
– Председатель Общества защиты и сохранения в России памятников искусства
и старины (с 13.03.1910 г.);
– Почётный член Императорского Всероссийского Аэроклуба (с 15.05.1910 г.);
– член Французской Академии нравственных и политических наук (1913 г.);
– Доктор Русской Истории Императорского Московского Университета (1915 г.) и др.
общественных организаций.

По своим взглядам Великий Князь Николай Михайлович был пацифистом, поэтому
начавшаяся Первая мировая война привела его в ужас.
Укрепившийся в Николае Михайловиче «дух вольнодумства» многим не нравился.
А его разговоры о свободе и демократии вызывал особое раздражение у Императрицы
Александры Феодоровны. Однако отношения между ними обострились наиболее сильно
после убийства Г. Е. Распутина. А за то, что Николай Михайлович подписался под адресованным Государю коллективным письмом Великих Князей, выступивших в защиту
одного из убийц Г. Е. Распутина – Великого Князя Дмитрия Павловича, он был выслан из
Петрограда в своё херсонское имение.
Вернувшись в столицу после событий Февральской смуты, Великий Князь, не предвидя для себя каких-либо дурных последствий, продолжал оставаться в городе и после
того, как власть в стране захватили большевики.
СОЧИНЕНИЯ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ НИКОЛАЯ МИХАЙЛОВИЧА

Последние дни жизни возлюбленного государя императора Александра III. Тифлис,
1894;
Князья Долгорукие, сподвижники императора Александра I в первые годы его царствования: Биогр. очерки. 2-е изд. С-Пбг., 1902;
Поездка на автомобиле по Закавказью // Русский турист. 1902. № 2; Граф Павел
Александрович Строганов (1774–1817);
Ист. исслед. эпохи императора Александра I. СПб., 1903. Т. 1–3;
Дипломатические сношения России и Франции по донесениям послов императоров
Александра и Наполеона, 1808–1812. СПбг., 1905–1914. Т. 1–7;
Легенда о кончине императора Александра I в Сибири в образе старца Федора Козьмича. СПбг., 1907;
Генерал-Адъютанты Императора Александра Первого. СПбг., 1908;
Императрица Елисавета Алексеевна, супруга Императора Александра I. С-Пбг., 1908–
1909. Т. 1–3;
Переписка Императора Александра I с сестрой, Великой Княгиней Екатериной Павловной. С-Пбг., 1910;
Письма Императрицы Марии Фёдоровны к Императору Александру I, 1806–1807 гг.
Генерал-Адъютанты Императора Александра I. С-Пбг., 1913;
Донесения Австрийского Посланника при русском дворе Лебцельтерна за 1816–
1826 годы. С-Пбг., 1913;
Письма высочайших особ к графине А. С. Протасовой. С-Пбг., 1913;
Император Александр I: Опыт ист. исследования. 2-е изд. Пг., 1914;
59

Ю. А. Жук

Некоторые новые материалы к вопросу о кончине Императора Александра I // Исторический Вестник. 1914. № 3;
Казнь пяти декабристов 13 июля 1826 года и император Николай I // Пг., 1916;
Письмо Императрицы Елисаветы Алексеевны к неизвестной 1-го февраля 1815 года
из Вены // Исторический Вестник. 1916. № 6;
Список книг, избранных для Великого Князя Александра Павловича, Лагарпом, с его
замечаниями // Русский библиофил. 1916. Январь;
Наблюдения по охоте на диких гусей. Пг., 1917;

***
Едва родившись, Великий Князь Николай Михайлович стал Шефом 3-й Гвардейской Гренадерской Артиллерийской бригады, а также был зачислен в списки Лейб-Гвардии Конно-Гренадерского полка и других гвардейских частей.
Мать Князя Николая – Великая Княгиня Ольга Фёдоровна всегда мечтала
о военной карьере старшего сына. И чтобы угодить ей, он получает блестящее
военное образование, занимая впоследствии командные должности в армии.
В кругу большого Романовского семейства Николая Михайловича часто величали домашним прозвищем «Бимбо́ », что по-итальянски означает – «малыш»,
а по другой версии – «слонёнок», герой известной сказки.
Не будет большим преувеличением сказать, что Великий Князь Николай
Михайлович был самой творчески одарённой личностью из многочисленной
Императорской Фамилии. Эрудит, знавший шесть европейских языков (не считая латинского и греческого). Энтомолог, собравший богатейшую коллекцию
насекомых (110 тыс. экземпляров), которую в 1900 году передал в дар Зоологическому музею Академии Наук в Санкт-Петербурге. В 18 лет за публикацию
научных трудов «Чешуекрылые Закавказья» он был избран членом Французского Энтомологического общества. А также – Председатель Императорского
Русского Исторического Общества, историк и эксперт по эпохе Александра I, без
работ которого не обходится ни один серьёзный учёный даже сегодня.
В своих исследованиях он порой касался таких тем, за которые простые
смертные могли иметь самые непредсказуемые последствия. Например, о легитимном или нет рождении будущего Императора Павла I, о любовных тайнах
Дома Романовых, а также о причастности Александра I к заговору и убийству
своего отца. Его перу принадлежит «Легенда о кончине Императора Александра I в Сибири в образе старца Фёдора Кузьмича» и другие многочисленные
монографии. А, кроме того, многие впервые введённые в научный оборот, ранее
неизвестные документы.
Это дало повод монархисту В. М. Пуришкевичу так высказываться о трудах
Великого Князя:
«Я вспомнил, как редактор "Исторического вестника" Глинский, позвонив мне
по телефону, передал приглашение Великого Князя Николая Михайловича приехать к нему… вспомнил, как я боролся с самим собою: ехать или не ехать, ибо
Великий Князь Николай Михайлович, в своих исторических трудах выставлявший в крайне неприглядном виде своих царственных дедов и прадедов и маравший их, мне казался крайне несимпатичным».
60

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Будучи весьма эксцентричным человеком, Бимбо́ часто шокировал Романовское семейство своими опрометчивыми поступками. Так, например, Император
Александр III однажды посадил его под арест за то, что тот осмелился в расстёгнутом пальто, без головного убора, в развалку и с сигарой в зубах проехать
на простом извозчике мимо окон Аничкова дворца, где в то время жил Государь.
В царствование Императора Николая II, во время проведения 100-летнего юбилея Бородинского сражения, Николай Михайлович оказался единственным из
присутствующих там Членов Императорской Фамилии, кто отказался поставить
свою подпись в книге почётных гостей у монумента памяти воинам армии Наполеона. Позволял он себе также и другие «вольности» во время парадов и военных
смотров, когда вместо отдания чести проходившим войскам (вместе с другими
Великими Князями в конном строю), Николай Михайлович прохаживался неподалёку вне строя, беседуя со знакомыми. Несомненно, в прежние времена он за
такое поведение, непременно, угодил бы в кутузку… Но Император Николай II
был не столь грозен и по-прежнему всё прощал своему дядюшке Бимбо.
Великий Князь Николай Михайлович был высок, рано облысел, имел тёмные глаза и короткую квадратную бородку, но был по-своему красив и имел
успех у поклонниц.
Периодически выезжая в Монте-Карло для игры в рулетку или в карты,
прославился тем, что попеременно, то выигрывал, а то проигрывал бешеные
деньги.
Среди многочисленного семейства Романовых Николай Михайлович слыл
опасным либералом, за что ещё в молодости получил прозвище «Филипп Эгалите». (Член Французской Королевской Династии, представлявший при дворе
оппозицию и голосовавший за казнь короля Людовика XVI, впрочем, и сам окончивший жизнь на гильотине). Он имел своеобразную привычку обращаться
к своим подчинённым «мои друзья».
Влиятельный Граф С. Ю. Витте утверждал, что Император Александр III не
особенно любил Великого Князя Николая Михайловича за его негативные свойства характера, которые он унаследовал от своей матери «по причине её семитского происхождения»1.
Однако свидетельство очевидцев говорило в пользу того, что свои антисемитские настроения высказывал не только один Николай Михайлович, но
и многие другие Члены Российского Императорского Дома.
Судя по всему, Великий Князь не стремился обзаводиться семьёй и, несмотря
на успех у светских дам, так и остался холостяком.
В годы Великой войны 1914–1918 гг. Великий Князь Николай Михайлович
в качестве Генерал-Адъютанта состоял при Штабе Главнокомандующего войсками Юго-Западного фронта генерала Н. И. Иванове. (Позднее состоял при
Штабе Ставки ВГК в Могилёве).
1
С. Ю. Витте в своих воспоминаниях пишет: «...Ходят слухи, что Великая Княгиня Ольга Феодоровна (принцесса Баденская), будучи, конечно, дочерью своей матери Великой Герцогини Баденской, не была дочерью своего отца; она была дочерью банкира, жившего в Карлсруэ. (Если мне
память не изменяет, банкира этого звали барон Габер (Baron Haber)). Таким образом, она была
семитского происхождения, в ней была в значительной степени еврейская кровь...»

61

Ю. А. Жук

С юных лет недолюбливая Великого Князя Николая Николаевича-младшего
за чрезмерное высокомерие, Николай Михайлович критиковал его и позднее,
когда тот в 1914–1915 году занял должность Верховного Главнокомандующего,
буквально с самых первых дней войны подвергнув жестокой критике бездарные действия своего давнего недруга. Но главное, чего не мог простить Великий Князь этому самодовольному выскочке из Царского Рода Романовых, так
это почти полное уничтожение Императорской Гвардии и большей части Действующей Армии в 1914 году. Когда в ходе злосчастного наступления на Восточную Пруссию Николай Николаевич пожертвовал этой элитой армии с целью
облегчения критического положения союзных французских войск, ради их
кратковременного сомнительного успеха.
Когда же стала вырисовываться общая победа России и Антанты над противником, Великий Князь Николай Михайлович занялся подготовкой проекта
будущего мирного обустройства Европы. И надо сказать, Государь в данном случае прислушивался к мнению своего дяди.
Так, в Его письме к Николаю Михайловичу от 24 августа 1916 года он писал:
«Дорогой Николай,
Сердечно благодарю тебя за два письма и за приложения.
Разговоры и заметки о румынских политич[еских] деятелях 1912 г. очень
любопытны, особенно в переживаемые дни.
Письмо Бьюкенена тоже интересно. Сомневаюсь, чтобы разноплемённая
и разгромленная Австрия могла оправиться и стать тем двуличным государством, каковым мы его знали до войны! Ведь вследствие её пакостной политики
в течение многих десятилетий на Балканах не было мира и спокойствия. А в
последние годы она сделалась послушным орудием Германии.
Только правильным разрешением польского и чешского вопросов у нас на
западе и балканского у нас на юге, я думаю, Россия, наконец, получит надёжный
заслон своих европейских границ.
А владея прочно проливами и небольшою областью вокруг Царьграда, с полного уже согласия наших союзников, мы этим отрежем навсегда Германию от
поползновений в Малой Азии!
При случае ещё поговорим об этом животрепещущем вопросе.
Всего хорошего.
Сердечно твой
Ники».

Через два дня, 27 августа 1916 года, Великий Князь написал очередное
письмо Императору:
«…Глубоко тронутый Твоими дорогими строками, осмеливаюсь представить
некоторые дополнительные соображения по затронутым в письме вопросам.
Вполне согласен с Тобой, что Австрия была зачинщицей войны, что все
последние годы её политика была коварна и подла и что она шла на буксире Германии. Следовательно, она вполне заслужила должное возмездие, и её расчленение было бы обосновано, как логическое последствие её двойственной политики.
62

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Но, насколько Германия была подготовлена к войне, всё взвесила, всё обдумала до
мельчайших подробностей, настолько Австрия была взята врасплох и только
слабо могла поддержать свою мощную союзницу, особенно за период 1914 года
войны.
Когда немцы стали хозяйничать в Вене и забрали в свои руки всё военное дело,
Австрия временно оправилась в течение 1915 года, а теперь снова оказалась накануне общего развала и полной дезорганизации. Оно и неудивительно, т. к. трудно
было германцам оживить уже давно разлагающийся труп. Потому, если Австрия
и заслужила быть расчленённой, против чего я вовсе и не возражаю, то рядом с
этим нельзя делать поблажки немцам и дать им опять возможность что-нибудь заработать в мутной воде. Ведь первой задачей будущего явится общее требование всех союзников ослабить Германию всеми способами настолько, чтобы
впредь она больше не могла угрожать миру Европы. А как этого добиться, если
она сохранит полностью все свои владения, лишившись, может быть, только Эльзаса и Лотарингии? Правда, колонии она потеряет, но Германию надо уязвить в
корне, и если с Австрией хотят покончить, то и её необходимо обезвредить. Вряд
ли англичанам удастся лишить Германию всего военного флота, добиться уничтожения крупповских заводов и, если эти требования окажутся неисполнимыми,
то, по моему разумению, её надо именно обрезать территориально со всех сторон.
Потому я и допускал возможность вознаграждения Австрии насчёт Германии, но
не немцев во вред уже оголённой Австрии.
Есть ещё другой симптом, на который следует обратить внимание теперь
уже, чтобы впоследствии не было недоразумений между союзниками во время
мирных переговоров. Уже раньше меня поражало благожелательное отношение англичан, и в частности Бьюкенена, к Болгарии, а теперь это стало выражаться в более определённой форме. Если вообще англичане только считаются
со странами, имеющими выходы к морям, что и есть преимущество Болгарии,
то теперь явилась другая ещё нота – привлечь болгар на сторону союзников.
Это уже не скрытое желание, а явное стремление выгородить именно болгар во
вред прочим балканским народностям, и особенно несчастной Сербии, у которой
нет нигде выходов к морю. Надо, значит, учесть заблаговременно эти английские
тенденции, чтобы не дать им развиться и чтобы ко времени мирных переговоров не вышло бы неожиданного конфликта. Если советник посольства Линдлей
осторожно только намекает на желательность щадить Болгарию, то добродушный Бьюкенен только и говорит об этом за последние недели. Ни французы,
ни итальянцы не поддаются на эту удочку, но было бы желательно теперь же
отрезать и поплавок.
Вот те немногие соображения, которые мне пришли на ум при внимательном чтении Твоего письма, мысли которого en gros я вполне разделяю. [...]
Весь Твой
Николай М[ихайлович]».
В 1916 году кандидатура Великого Князя Николая Михайловича даже рассматривалась на пост Главы Русской делегации на будущих мирных переговорах от России, однако была отклонена МИД из-за того, что он разделял взгляды
63

Ю. А. Жук

оппозиционного думского большинства на внутреннее положение в стране.
Но дело было не только «в разделении взглядов» части российского общества
тех лет. Николай Михайлович являлся активным участником так называемой
«Великокняжеской фронды», а также числился членом тайного французского
общества «Биксио» (в нём одновременно могло числиться не более 16 человек).
А по мнению Н. Н. Берберовой и других историков, он был масоном, являясь
членом «Великокняжеской ложи», действующей в России с 1907 по 1917 годы.
И хотя влиятельная французская масонская ложа «Великий Восток» отрицает
это, есть сведения, что Николай Михайлович состоял в переписке с её представителями как в России, так и за её пределами.
Будучи либералом, щедро субсидирующим художников и учёных, Великий
Князь Николай Михайлович принял активное участие в событиях Февральской
смуты и даже мечтал о том, чтобы поставить памятник декабристам напротив
своего дворца…
В своих воспоминаниях Великий Князь Александр Михайлович так отзывался о своём брате:

«Мой старший брат Николай Михайлович был, несомненно, самым "радикальным" и самым одарённым членом нашей семьи. Моя мать мечтала о его блестящей военной карьере, и, чтобы доставить ей удовольствие, брат мой Николай
окончил военное училище с отличием.
Однако истинное его призвание было в отвлечённых исторических изысканиях. Он служил в Кавалергардском полку только вследствие его дружеских
отношений с Императрицей Марией Феодоровной (моей тёщей) и носил звание
командира этого полка. (Это неверно. В.К. Николай Михайлович просто проходил в нём службу с 1885 по 1892 гг. – Ю. Ж.) Он был настолько выше в смысле
умственного развития своих товарищей-однополчан, что это лишало его всякого удовольствия в общении с ними. (…)
К моему старшему брату можно было бы легко применить пушкинскую эпиграмму, посвящённую Чаадаеву:
Он вышней волею небес
Рождён в оковах службы царской:
Он в Риме был бы Брут,
В Афинах – Периклес,
А здесь он – офицер гусарский!

Я не знаю никого другого, кто мог бы с большим успехом нести обязанности
русского посла во Франции или же в Великобритании. Его ясный ум, европейские
взгляды, врождённое благородство, его понимание миросозерцания иностранцев,
его широкая терпимость и искреннее миролюбие стяжали бы ему лишь любовь и
уважение в любой мировой столице.
Низменная зависть и глупые предрассудки не позволили ему занять выдающегося положения в рядах русской дипломатии, и вместо того чтобы помочь
России на том поприще, на котором она более всего нуждалась в его помощи, он
был обречён на бездействие людьми, которые не могли ему простить его способности, ни забыть его презрение к их невежеству. (…)
64

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

В ранней молодости он влюбился в принцессу Викторию Баденскую. Эта
несчастная любовь разбила его сердце, так как православная церковь не допускала браков между двоюродными братом и сестрой. Она вышла замуж за
шведского короля Густава-Адольфа, он же остался всю свою жизнь холостяком
и жил в своём слишком обширном дворце, окружённый книгами, манускриптами
и ботаническими коллекциями».
Великий Князь Николай Михайлович был дружен и вёл переписку с великим
русским писателем Графом Львом Николаевичем Толстым, в которой отражалось
всё то, чем жила Россия в то время и что наиболее мучило её граждан. В свою
очередь, Граф Л. Н. Толстой даже прибегал к посредничеству Великого Князя для
передачи в 1902 году Императору Николаю II своего послания в форме письма,
в котором подверг критике не только проводимую Государем политику, но и сам
принцип Самодержавия, как отжившую форму правления. Однако не только для
того, чтобы это письмо попало непосредственно в руки Государю, но и потому, как
констатирует сам Лев Николаевич, что таковое могло иметь «хорошие для многих
последствия. А к этому, сколько я понял, Вы не можете быть равнодушны».
Николай Михайлович с готовностью исполняет просьбы Графа Л. Н. Толстого: помочь вызволить попавших в беду духоборов на Кавказе, а также поспособствовать в получении им архивных документов, необходимых писателю
для его работы над повестью «Хаджи-Мурат». В письмах ко Льву Николаевичу
Великий Князь также делится своими творческими замыслами и впечатлениями от путешествий. И надо сказать, что их доверительным взаимоотношениям нисколько не мешало расхождение в некоторых позициях, как, например,
в вопросах о частной земельной помещичьей собственности в России. Однако
мысли о необходимости перемен в таковых совпадали во всём. «Средства лечения – вот где рознь наша», – писал Льву Николаевичу Великий Князь.
Известно также, что в своё время Государь имел продолжительную беседу
с Графом Л. Л. Толстым (сыном Льва Николаевича). Причём в этой беседе Государь привёл главный аргумент, которого придерживался всё своё царствование.
Он сказал, что Ему лично ничего не нужно, что Он хотел бы «покойно жить в
Своей семье, но что клятва, принесённая им во время коронации, не даёт Ему
права на отречение от неограниченной власти».
Благодаря своей активной жизненной позиции, Великий Князь Николай
Михайлович успевал быть в курсе всего происходившего, а одним из его излюбленных занятий было делиться мнениями и раздавать советы своим родственникам и лицам из ближайшего окружения.
Так, например, 16 ноября 1912 года он направил Государю письмо весьма
любопытное по содержанию, в котором, как бы предвидя дальнейшие события,
излагал свои взгляды относительно решения династического вопроса, после
того, как стало известно о морганатическом браке Великого Князя Михаила
Александровича, младшего брата Императора:
«Много я передумал о том положении, которое создаётся от брака Миши. Если
он подписал или подпишет акт отречения, то это весьма чревато последствиями
65

Ю. А. Жук

и вовсе не желательными. Ведь Кирилл, как женатый на двоюродной сестре,
тоже уже потерял свои права на Престол и в качестве heriticr presomptif явится
Борис. Если это будет так, то я прямо-таки считаю положение в династическом смысле угнетающим.
Осмеливаюсь выразить такое суждение: Тебе, как Государю и Главе семейства, вверены судьба наших семейных законов, которые Ты можешь изменять в
любое время. Но я иду ещё дальше. Во всякое время, одинаково, Ты имеешь право
изменить также Закон о Престолонаследии. (…)
Так, например, если Ты пожелал бы передать право наследства в род Твоей
старшей сестры Ксении, то никто и даже юристы с их министром юстиции, не
могли бы Тебе представить какие-либо доводы против такого изменения Закона
о Престолонаследии.
Если я позволяю себе говорить и излагать на бумаге такого рода соображения, то единственно потому, что возможное отречение от Престола Миши
я считаю просто опасным в государственном отношении.
Весь Твой Николай М[ихайлович]».
Николай Михайлович также резко и пророчески отзывался о вовлечении
России в Первую мировую войну:

«...к чему затеяли эту убийственную войну, каковы будут её конечные результаты?
Одно для меня ясно, что во всех странах произойдут громадные перевороты.
Мне мнится конец многих монархий и триумф всемирного социализма, который
должен взять верх, ибо всегда высказывался против войн.
У нас на Руси не обойдётся без крупных волнений и беспорядков (…) особенно
если правительство будет бессмысленно льнуть направо, в сторону произвола
и реакции».
Резко критикуя Царское правительство, Николай Михайлович в своём
письме к Государю от 1 ноября 1916 года (которое он лично передал Николаю II
в могилёвской Ставке ВГК), указывал на гибельность для Династии и России
проводимого политического курса, а также критиковал вмешательство в государственные дела Государыни Императрицы Александры Феодоровны:

«Ты неоднократно выражал твою волю "довести войну до победного конца".
Уверен ли ты, что при настоящих тыловых условиях это исполнимо?
Осведомлён ли Ты о внутреннем положении не только внутри империи, но
и на окраинах (Сибирь, Туркестан, Кавказ)?
Говорят ли Тебе всю правду или многое скрывают? Где кроется корень зла?
Разреши в кратких словах выразить тебе суть дела.
Пока производимый тобой выбор министров при таком же сотрудничестве
был известен только ограниченному кругу лиц – дело могло ещё идти, но раз способ стал известен всем и каждому, и об этих методах распространилось во всех
слоях общества, так дальше управлять Россией немыслимо.
66

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Неоднократно ты мне сказывал, что Тебе некому верить, что Тебя обманывают. Если это так, то же явление должно повторяться и с Твоей супругой,
горячо Тебя любящей, но заблуждающейся, благодаря злостному, сплошному
обману окружающей Её среды. Ты веришь Александре Феодоровне. Оно и понятно.
Но что исходит из её уст – есть результат ловкой подтасовки, а не действительной правды.
Если Ты не властен отстранить от Неё это влияние, то, по крайней мере,
огради Себя от постоянных, систематических вмешательств этих нашёптываний через любимую тобой супругу.
Если Твои убеждения не действуют, – а я уверен, что Ты уже неоднократно
боролся с этим влиянием, – постарайся изобрести другие способы, чтобы
навсегда покончить с этой системой.
Твои первые порывы и решения всегда замечательно верны и попадают в
точку. Но, как только являются другие влияния, Ты начинаешь колебаться,
и последующие твои решения уже не те. Если бы тебе удалось устранить это
постоянное вторгательство во все дела тёмных сил, сразу началось бы возрождение России и вернулось бы утраченное Тобою доверие громадного большинства Твоих подданных. Всё последующее быстро наладится само собой. Ты
найдёшь людей, которые, при изменившихся условиях, согласятся работать под
Твоим личным руководством.
Когда время настанет, – а оно уже не за горами, – Ты сам с высоты Престола
можешь даровать желанную ответственность министров перед Тобой и перед
законодательными учреждениями. Это сделается просто, само собой, без напора
извне и не так, как совершился достопамятный акт 17-го октября 1905 года.
Я долго колебался открыть всю истину, но после того, как Твоя матушка
и Твои обе сестры меня убедили это сделать, я решился.
Ты находишься накануне эры новых волнений, скажу больше – накануне эры
покушений. Поверь мне: если я так напираю на Твоё собственное освобождение
от создавшихся оков, то я это делаю не из личных побуждений, которых у меня
нет, – в этом Ты убедился и Её Величество тоже, – а только ради надежды
и упования спасти Тебя, Твой Престол и нашу дорогую Родину от самых тяжких
и непоправимых последствий».
По своей привычке Николай Михайлович с текстом этого послания Императору загодя ознакомил многих своих родственников и знакомых. Одновременно
также он написал и приложил целый негативный трактат о Б. В. Штюрмере.
В свою очередь, Государь известил о встрече с Великим Князем Александру
Феодоровну, в письме к которой уже на следующий день, 2 ноября 1916 года
напишет:
«Николай Мих. приехал сюда на один день, мы имели с ним вчера вечером длинный
разговор, о котором расскажу тебе в следующем письме, – сегодня я очень занят».
В следующем же письме Государь написал супруге:

«Посылаю тебе письма Николая, которые он не отсылал мне, но привёз
с собой, – они дадут понятие, о чём мы говорили».
67

Ю. А. Жук

Как и следовало ожидать, резкая реакция Государыни последовала мгновенно.
В письме под № 622 (все Свои письма к мужу Она нумеровала с самого начала
войны) от 4 ноября 1916 года Александра Феодоровна с возмущением писала
в Ставку:

«Мой Ангел милый,
Большое тебе спасибо за твоё дорогое письмо, только что мною полученное.
Я прочла письмо Николая и страшно возмущена им. Почему ты не остановил
его среди разговора и не сказал ему, что если он ещё раз коснётся этого предмета или меня, то ты сошлёшь его в Сибирь, так как это уже граничит с государственной изменой?
Он всегда ненавидел меня и дурно отзывался обо мне все эти 22 года, – и в
клубе также (у меня был такой же самый разговор с ним в этом году), – но во
время войны и в такой момент прятаться за спиной твоей мама и сестёр и не
выступить смело (независимо от согласия или несогласия) на защиту жены своего Императора, это – мерзость и предательство.
Он чувствует, что со мной считаются, что меня начинают понимать, что
моё мнение принимается во внимание, и это невыносимо для него.
Он – воплощение всего злого, все преданные люди ненавидят его, – даже те,
кто не особенно к Нам расположены, возмущаются им и его речами. (…)
Мы переживаем сейчас самые тяжёлые времена, но Бог всё же поможет нам
выйти из этого положения, я не страшусь. Пускай они кричат – мы должны
показать, что мы не боимся и что мы тверды.
Жёнушка – твоя опора, она каменной скалой стоит за тобой. (…) Тяжко и
грустно: так горячо борешься за правое дело, а вследствие этого, конечно, "злоумышленники" стараются всё дело погубить.
Я чувствовала, что Николай не к добру поехал в Ставку, – скверный он человек, внук еврея! (…)
Прощай, радость жизни моей, мой единственный и моё всё.
Благословляю и целую без конца.
Всецело Твоя».
Надо сказать, что это письмо Николая Михайловича Александра Феодоровна
показала и Григорию Распутину, который высказал по этому поводу (в своей
манере) заключение, о чём Государыня записала и довела до сведения Николая II:
«Не проглянуло нигде милости Божией, ни в одной черте письма, а одно зло –
как брат Милюкова, как все братья зла…».
И далее:

«Человек он ничтожный, добра-то он делает, а милости Божией и на делах
нет, никто его не слушает, а потом убедись на нём». (…)
«Господь показал Маме, что всё это ничтожно, во сне».
68

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

В свою очередь, Государь поспешил успокоить супругу и в то же время взять
под некоторую защиту бедного дядюшку Бимбо́ , чтобы заодно оправдаться в
глазах Государыни. С другой стороны, суть этого дела, вольно или не вольно,
показала ту реакцию окружения Императора, которую Николай Александрович вынужден терпеть на вмешательство супруги в государственные дела с Её
настойчивыми советами, хотя Он часто их игнорировал.
А между тем, разбираясь в нюансах этого небольшого конфликта, можно
поверить в утверждение одного из Великих Князей, что Государь будто бы
как-то откровенно сознавался в том, что: «…по мне лучше десять Распутиных,
чем одна истерика Александры Феодоровны».
Положение Николая Михайловича усугубилось ещё тем, что критикуя советы
Государыни, он также подал идею написать и подписался под тем самым коллективным письмом Членов Императорской Фамилии, предлагавшим Государю
смягчить участь Великого Князя Дмитрия Павловича, замешанного в убийстве
Григория Распутина.
Реакция на это последовала незамедлительно. И чуть ли не на следующий
день Великий Князь Николай Михайлович получает через фельдъегеря приказание Государя выехать в ссылку в своё имение Грушёвку в Херсонской губернии сроком на два месяца.
Разумеется, Николай Михайлович подчинился, но в час ночи 31 декабря
1916 года с возмущением записал в дневнике:

«Готово дело. Только что фельдъегерь мне привёз приказание выехать в
ссылку в Грушёвку.
Александра Феодоровна торжествует, но надолго ли, стерва, удержит власть?!
А Он что за человек, Он мне противен, а я Его всё-таки люблю, так как Он
души недурной, Сын Своего Отца и Матери, может быть, люблю по рикошету, но
что за подлая душонка!
Хорошо встречаю Новый год! Что он нам даст? Ничего хорошего. Иду спать,
спать и спать…»
Французский посол в России Морис Палеолог по поводу этой ссылки Великого Князя 15-м января 1917 года оставил запись в своём дневнике:

«Подвергая суровому наказанию Великого князя Николая Михайловича, Император хотел, очевидно, терроризировать Императорскую Фамилию и ему это
удалось, потому что она в ужасе; но Николай Михайлович не заслужил, может
быть, "ни эту чрезмерную честь, ни эту обиду".
В сущности, он не опасен. Решающий кризис, который переживает царизм
в России, требует Ретца или Мирабо. А Николай Михайлович, скорее, критик и
фрондёр, чем заговорщик; он слишком любит салонные эпиграммы. Он не является ни в малейшей степени человеком риска и натиска.
Как бы там ни было, заговор Великих князей дал осечку. Член Думы Маклаков
был прав, когда говорил третьего дня г-же Д., от которой я узнал об этом:
"– Великие князья не способны согласиться ни на какую программу действий.
Ни один из них не осмеливается взять на себя малейшую инициативу и каждый
69

Ю. А. Жук

хочет работать исключительно для себя. Они хотели бы, чтобы Дума зажгла
порох… В общем итоге они ждут от нас того, чего мы ждём от них"».
Не желая смириться с положением ссыльного, Николай Михайлович находился в переписке со многими царственными родственниками и представителями оппозиции. И в ответных посланиях он получил около 200 писем от своих
сторонников.
По окончании ссылки он возвращается в Петроград, где застаёт события, связанные с отречением Николая II и «не восприятием Верховной власти» до решения
Учредительного собрания новым Императором Михаилом II Александровичем.
9 марта 1917 года Великий Князь Николай Михайлович пишет письмо своему влиятельному брату масону, Генеральному секретарю ложи «Великий Восток народов России» А. Ф. Керенскому, в котором сообщает о своих усилиях
заручиться отказами от прав на Престол ряда Великих Князей. И надо сказать,
добивается в этом деле успеха, получив официальные заверения в лояльности
к новому порядку как от некоторых из Великих Князей, так и от Князей Крови
Императорской, которые тут же были опубликованы в прессе.
Любопытно отметить, что «республиканец и демократ» Николай Михайлович, который даже называл себя «социалистом», если верить воспоминаниям
Князя Ф. Ф. Юсупова, предлагал ему стать Царём:
«Русский трон не наследственный и не выборный: он узурпаторский. Используй события, у тебя все козыри в руках. Россия не может без монарха. С другой
стороны, династия Романовых дискредитирована, народ её не хочет».

Возможно также, что политическая ссылка и многие произошедшие в стране
перемены заставили Николая Михайловича изменить свои взгляды на государственный строй в России. Поэтому с началом событий Февральской смуты он
окунается в самую гущу политических событий, заявив одному из своих собеседников (в шутку или всерьёз), что: «Теперь ещё на старости лет придётся
стать президентом республики!».
Помышляя об избрании депутатом Государственной Думы от Тамбовской
губернии, в которой Николай Михайлович владел имением, он всерьёз обсуждал
этот проект с А. Ф. Керенским. Однако с началом «Июльского кризиса 1917 года»
Временное Правительство перечёркивает все эти его прожекты, приняв под
давлением Петроградского Совета постановление: «О лишении избирательных
прав представителей династии Романовых».
Стоит отметить, что приблизительно в этот же самый период Николай
Михайлович написал труд о Николае II со своеобразным названием: «Как они
все его предали», подвергнув беспощадной критике окружение Императора,
скромно умолчав, однако, о собственных действиях, которые, очевидно, считал
безупречными…
Незадолго до своего отъезда из России летом 1917 года Морис Палеолог
посетил Николая Михайловича, с которым имел разговор, о котором упомянул
в дневнике:
70

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

«Прощальный визит Великому Князю Николаю Михайловичу.
Как далёк он от великолепного оптимизма, который он проявлял в начале
нового режима! Он не скрывает от меня своей тоски и печали. Однако он сохраняет надежду на близкое улучшение, за которым последует затем общее отрезвление и окончательное выздоровление.
Но в то время, как он проводит меня через салоны в вестибюль, в голосе его
слышится волнение.
– Когда мы опять увидимся, – говорит он мне, – что будет с Россией?... Увидимся мы ещё когда-нибудь?
– Вы очень мрачны, Ваше Высочество.
– Не могу же я забыть, что я висельник!»
В одном из своих писем того времени Николай Михайлович отмечал, что:

«…большинство солдат и крестьян никогда не допустят возвращения к
царизму после всяких распрекрасных обещаний, которые им ежедневно раздают
господа социалисты насчёт получения земли и всевозможных свобод».
Мечтая видеть у своего дворца памятник декабристам, Великий Князь
Николай Михайлович даже не подозревал, что в 1917 году все Великие Князья
станут «представителями контрреволюции», что и показали по отношению к
ним все последующие репрессивные действия со стороны захвативших власть
большевиков
В то время, когда Николай Михайлович уже находился в вологодской ссылке,
«Петроградская газета» в своём выпуске от 17 июля 1918 года извещала читателей о заинтересованности мировой научной общественности в трудах Николая
Михайловича.

«Бывший великий князь Николай Михайлович получил от лейпцигского
Брокгауза предложение продать свои сочинения за 5 млн марок. Литературный архив его покупает Королевская Берлинская Академия. Такие же предложения сделаны и семье покойного Константина Константиновича, литературное наследство которого привлекло внимание германских музеев».

Не вызывает сомнения, что эта газетная заметка могла быть неприятна Николаю Михайловичу, так как ещё в начале Первой мировой войны он публично
отказался от всех своих почётных званий, которые ранее были присвоены ему
в Германии.
По этому же поводу, уже находившийся в вологодской ссылке Николай Михайлович сообщал датскому посланнику Харальду Скавениусу в своём письме от
6 сентября 1918 года следующее:

«Увы, я уже почти доживя (так в тексте. – Ю. Ж.) до шестидесяти лет, никак
не могу избавиться от германофобских чувств, главным образом после этого
мрачного союза Кайзера с большевиками, который однажды плохо обернётся для
Германии».

Его Императорское Высочество
Великий Князь ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ
краткая справка:

***

Род. 11 (23) августа 1863 г. в г. близ местечка Белый Ключ Тифлисского у-а Тифлисской губ. в семье Наместника Е.И.В. на Кавказе.
3-й сын Великого Князя МИХАИЛА НИКОЛАЕВИЧА и Великой Княгини ОЛЬГИ ФЁДОРОВНЫ (рожд. Цецилии-Августы Принцессы и Маркграфини Баденской), внук Императора Николая I Павловича, двоюродный дядя Императора Николая II Александровича.
Получил домашнее образование в соответствии с программой семиклассной Александровской Классической Гимназии, рассчитанной на восьмилетний период обучения.
Наряду с общеобразовательными предметами обучался также и военным дисциплинам – строю, верховой езде, обращению с огнестрельным оружием, фехтованию и
основам Русского штыкового боя.
Вступил в службу 11 августа 1869 г.
С 11 августа 1870 г. – Прапорщик.
С 30 августа 1883 г. – Подпоручик.
С 26 ноября 1883 г. – Флигель-Адъютант.
9 октября 1883 г. поступил в Лейб-Гвардии Егерский полк.
С 24 марта 1885 г. – Поручик.
С 26 июня 1885 г. – Командир роты (5 ноября 1885 г. сдал роту).
С 6 ноября 1885 г. зачислен во 2-ю батарею Гв. Конно-Артиллерийской бригады.
В 1889 г. зачислен в Лейб-Гвардии Уланский Е.И.В. Государыни Императрицы Марии
Феодоровны полк.
С 9 апреля 1889 г. – Штабс-Ротмистр.
С 29 сентября 1892 г. назначен Заведующим Полковой Учебной Командой.
С 30 августа 1894 г. – Ротмистр.
С 1 февраля 1895 г. – Командир Эскадрона Его Величества.
С 14 мая 1895 г. – Полковник (7 июня 1896 г. сдал эскадрон).
С 20 мая 1903 г. – Генерал-Майор с зачислением в Свиту Его Величества и Гвардейскую Кавалерию. (Фактически уходит с военной службы, так как в отличие от своих
многочисленных родственников Великий Князь Георгий Михайлович не снискал на ней
должных успехов, причиной чему была с детства повреждённая нога).
С 27 июля 1907 г. – Генерал-Лейтенант и Генерал-Адъютант.
Участвовал в Великой войне в качестве Генерал-Инспектора при Ставке ВГК.
В ходе событий Февральской смуты – в отставке с 31 марта 1917 г.

СОЧИНЕНИЯ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ГЕОРГИЯ МИХАЙЛОВИЧА
Описание и изображение некоторых редких монет моего собрания. СПб., 1886.
Монеты царствования императора Александра II. С-Пб., 1888;
Монеты царствования императора Николая I. С-Пб., 1890;
Монеты царствований императора Павла I и императора Александра I. С-Пб., 1891;
Монеты царствования императора Александра III, 1881–1891. СПб., 1891;
Монеты царствования императора Павла I. С-Пб., 1891;
Русские монеты 1881–1890. С-Пб., 1891;
История Апшеронского полка, 1700–1892 / Сост. Л. А. Богуславский. СПб., 1892.
Т. 1–3;
72

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Русские монеты, чеканенные для Пруссии 1759–1762; Грузии 1804–1833; Польши
1815–1841; Финляндии 1864–1890. СПб., 1893;
Апшеронская памятка. 1700–1894;
Крат, история Апшерон. полка для солдат / Сост. Л. А. Богуславский. СПб., 1894;
Монеты царствования императрицы Екатерины II. С-Пб., 1894. Т. 1–2;
Монеты царствований императрицы Елисаветы I и императора Петра III. СПб., 1896.
Т. 1–2;
Монеты царствований императрицы Анны Иоанновны и императора Иоанна III.
СПб., 1901;
Список монет, недостающих в моем собрании. СПб., 1902;
Монеты царствований императрицы Екатерины I и императора Петра II. С-Пб., 1904;
Монеты царствования императора Петра I: [Кат.]. СПб., 1914. Т. 2;
Таблицы монет 1711–1719 гг. С-Пб., 1914.

***
Великий Князь Георгий Михайлович был высокого роста (1 м 93 см), имел
карие глаза и носил большие усы.
До 1881 года он жил на Кавказе, где его отец состоял Наместником Его Императорского Величества.
30 марта / 13 апреля 1900 года сочетался браком с Принцессой Греческой
Марией Георгиевной (1876–1940), племянницей Вдовствующей Императрицы
Марии Феодоровны, дочери своей двоюродной сестры – Великой Княгини
Ольги Константиновны.
Состоя в браке, имел двух дочерей: Нину (1901 г. р.) и Ксению (1903 г. р.).
Вместе с семьёй проживал в Санкт-Петербурге в своём дворце или в огромном поместье Михайловском.
Ещё в раннем детстве Георгий Михайлович повредил ногу, что мешало ему
успешно продвигаться по военной службе, но, тем не менее, дослужился до генеральского чина.
Обладая одним из лучших собраний русских монет, Великий Князь Георгий
Михайлович поставил перед собой цель издать все документы, относящиеся
к русскому монетному делу, а также изображения русских монет со времени
царствования Петра Великого.
В 1886 году Великий Князь издал свою первую нумизматическую работу:
«Описание и изображение некоторых редких монет моего собрания».
С удовольствием посвящая своё время мирным занятиям, он с 13 апреля
1895 года стал Управляющим Русским Музеем Императора Александра III
в Санкт-Петербурге, расположившемся во дворце его брата Михаила.
Археолог и нумизмат, Великий Князь Георгий Михайлович также прекрасно
разбирался в живописи, а занимая должность куратора Музея Александра III
с 13 апреля 1895 года, он немало способствовал пополнению собраний этого
уникального хранилища памятников русского искусства.
За свои заслуги в коллекционировании и за пополнение коллекций Музея
Александра III, Великий Князь Георгий Михайлович в 1898 году был избран
Почётным членом Петербургской Академии Наук. Наряду с этим он также
состоял Председателем Русского Генеалогического Общества, Почётным членом
73

Ю. А. Жук

Императорского Географического общества, Историко-Родословного Общества
в Москве и прочих общественных организаций.
В годы Великой войны 1914–1918 гг. Генерал-Адъютант Генерал-Лейтенант
Великий Князь Георгий Михайлович, как человек, долго живший гражданской
жизнью, не мог выполнять каких-либо военных обязанностей, посему состоял
при Ставке Верховного Главнокомандующего в качестве Генерала-Инспектора.
Позднее протопресвитер русской Армии и Флота Г. И. Шавельский вспоминал:
«Из находящихся в Ставке Великих князей большей любовью и уважением
Государя пользовался Великий князь Георгий Михайлович, старший по возрасту,
наиболее русский по душе, прямой и добрый человек».

В то время, когда должность Верховного Главнокомандующего занимал
Великий Князь Николай Николаевич-младший, Георгий Михайлович объезжал
фронты и награждал солдат.
15 декабря 1914 года он был направлен в 10-ю Армию. О выполнении своей
миссии Георгий Михайлович докладывал телеграммами Государю, в коих указывалось количество розданных наград и пройденное расстояние. А чтобы представить себе, какую он проделывал работу, приведу лишь одну из телеграмм:

в 7-ми корпусах было роздано 6925 крестов, посещено 23 госпиталя, пройдено
8300 вёрст.

Всего же за период с 25 июля по 15 ноября 1915 года Великий Князь Георгий
Михайлович лично роздал 51 398 Георгиевских медалей и Георгиевских Крестов.
А вскоре Великий Князь Георгий Михайлович получил ещё более ответственное поручение, связанное с умиротворением этнических групп народов Кавказа,
положение которых сильно изменилось в связи с началом войны из-за военных
действий, которые велись на этой огромной территории. С этой целью была
сформирована специальная комиссия, во главе которой был назначен Великий
Князь, что не случайно, так как многие годы жизни Георгий Михайлович провёл
на Кавказе и как никто другой хорошо знал народные обычаи, ориентируясь
в местной обстановке лучше любого чиновника.
После возвращения с Кавказа Георгий Михайлович вновь объезжал армии и
награждал отличившихся до тех пор, пока в конце 1915 года Государь не поручил ему ещё одно важное дело, потребовавшее от него умения дипломата: Великому Князю предстояло быть доверенным лицом Государя в ещё недавно враждебной Японии.
Целью этой поездки было поздравление восшествовавшего на престол
нового Японского Императора Ёсихито. Однако на самом деле главной задачей
Георгия Михайловича было достижение соглашения о Русско-Японском Союзе,
а также проверка выполнения российских военных заказов и размещение новых.
Кроме того, Великий Князь должен был проинспектировать расположенные
в Сибири и на Дальнем Востоке лагеря военнопленных и воинские части.
Великий Князь не только проинспектировал выполнение российских военных заказов, а также заключил со страной Восходящего Солнца ряд новых соглашений.
74

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

В результате таковых Российская Императорская Армия вскоре получила
от японских арсеналов 100 орудий горной артиллерии со всей амуницией
и запасными частями, 70 тыс. снарядов, 10 тыс. гранат, 150 000 винтовок Арисака «образец 38» и 20 000 000 патронов.
Не удалось лишь договориться о поставке 700 пулемётов, – Японская Армия
сама испытывала дефицит в этом виде тяжёлого вооружения.
Выполняя поручение государя, на обратном пути Великий Князь посетил
ключевой город Дальнего Востока – Владивосток, а также многочисленные
воинские части. Не обошёл он своим вниманием и лагеря военнопленных,
в которых содержались немцы, австрийцы и даже турки, удостоверившись
в условиях их содержания, санитарных нормах и рационе питания.
Завершив свою миссию, Георгий Михайлович возвратился в Петроград, где
принял ответный визит Принца Кан-Ина.
16 июня 1916 года Государь отправил Георгия Михайловича в Архангельск,
дабы проинспектировать работу порта, который в то время принимал корабли
союзников с закупленным Россией военным снаряжением, а также проводить
на Салоникский фронт пехотную бригаду, отправляемую туда в знак солидарности России с её союзниками.
А затем Великий Князь был вновь направлен в Действующую Армию, где
занялся привычной для него раздачей наград, занимаясь этим вплоть до начала
событий Февраля 1917 года.
Беспокоясь за судьбу своего Отечества в столь трудное для него время, Георгий
Михайлович накануне постигших Россию несчастий, написал письмо Государю,
выражая тревогу по поводу сложившейся внутриполитической обстановки:
«11 ноября 1916 г. Бердичев.
Милый Ники!
Ты мне приказал написать отсюда, и я исполняю Твоё желание.
Вчера я приехал сюда в 10 часов утра. Ген[ерал]-Ад[ъютант] Брусилов встретил меня, вошёл в мой вагон, и я ему доложил, какие армии я должен объехать по
Твоему повелению для передачи благодарности и раздачи Георгиевских крестов. (…)
Программу моей поездки в Особую Армию я при сём высылаю; конечно, всегда
могут быть некоторые изменения в зависимости от обстоятельств; в остальные армии буду высылать тебе по мере получения предложений.
Затем считаю долгом написать тебе, после длинных разговоров с доблестным и редко преданным тебе Ген.[ерал]-Ад.[ъютантом] Брусиловым, о тех прискорбных явлениях, которые мне пришлось уже замечать не только в тылу,
но и здесь.
Положительно у всех заметно беспокойство за тыл, т. е. за внутреннее
состояние в России. Прямо говорят, что, если внутри России дела будут идти
так, как теперь, то нам никогда не удастся окончить войну победоносно, а если
это действительно не удастся, то тогда конец всему. Ненависть к Штюрмеру
чрезвычайная.
Тогда я старался выяснить, а какие же меры могли бы излечить это
состояние? На это могу ответить, что общий голос – удаление Штюрмера
75

Ю. А. Жук

и установление ответственного министерства для ограждения Тебя от обмана
различных министров.
Эта мера считается единственною, которая может предотвратить общую
катастрофу. Если бы я это слышал от левых и разных либералов, то я не обратил бы на это никакого внимания. Но это мне говорили и здесь говорят люди,
глубоко преданные Тебе и желающие от всей души блага только тебе и России
нераздельно; вот почему я решился написать это тебе.
Признаюсь, что я не ожидал, что я услышу здесь, в армии, то же, что я слышал всюду в тылу. Значит это желание всеобщее – глас народа, глас Божий,
и я увеорен, что Господь Тебе поможет пойти навстречу всеобщему желанию
и предупредить надвигающуюся грозу из нутра России.
Прости, что я тебе так откровенно написал, но совесть моя заставила меня
написать это именно из армии, ибо я услышал это из уст самых преданных Тебе,
глубоко порядочных и отважных людей, и писал я Тебе это письмо, как верноподданный и горячо Тебя любящий человек.
Да поможет тебе во всем Господь +.
Сегодня я посетил все здешние лазареты и госпитали (в них около 700 человек раненых) и раздавал от твоего имени награды. Раненых нашёл бодрыми
и весёлыми.
Завтра в 6 часов вечера выезжаю отсюда в Особую Армию.
Обнимаю тебя и прошу обнять [Цесаревича] Алексея.
Георгий».
В своих воспоминаниях Генерал-Майор по Отдельному Корпусу Жандармов
А. И. Спиридович, отмечал:

«9-го числа (9 февраля 1917 г. – Ю. Ж.) у Императора был с докладом и
завтракал Великий Князь Георгий Михайлович, вернувшийся из объезда в течение
трёх месяцев армий. Он знал о пессимистическом взгляде на происходящее своих
братьев Великих Князей Николая Михайловича и Сергея Михайловича. Много слышал он на фронте от Брусилова и других генералов. Князь доложил, что некоторые из высших начальников считают желательным дарование реформ, что все
с уважением относятся к Государственной Думе».
Об этой аудиенции имеется запись и в дневнике Государя:

«9 февраля. Четверг.
С 10 ч. принял Гурко, Мамонтова и Раева. Погулял четверть часа. Завтракал
Георгий Мих.[айлович], вернувшийся из объезда армий в течение трёх месяцев.
Сделал прогулку с Марией. В 6 час. принял Протопопова. Весь вечер читал».
Об этом приёме у Государя Великий Князь Георгий Михайлович позднее
рассказывал своему бывшему сослуживцу, учёному и чиновнику Н. М. Могилянскому:
76

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

«Он (В.К. Георгий Михайлович. – Ю. Ж.) очень радостно встретил меня, благодарил за тронувшее его письмо, и мы начали говорить о развёртывавшихся
событиях.
– Когда я в последний раз был в Ставке у Государя, я, по поручению Ген.[ерала]
Брусилова, настойчиво просил Государя о том, чтобы образовано было министерство, приемлемое для Государственной Думы, из всем известных и почтенных общественных деятелей. Я пошёл дальше поручения Брусилова, я настойчиво рекомендовал дать министерство, ответственное перед Государственной
Думой. Мало того, я передал Государю собственноручно написанную записочку
в этом смысле.
– Как реагировал Государь на слова Вашего Высочества?
– Никак. Он хранил упорное молчание. Записку, не говоря ни слова, взял и…
начал говорить о посторонних сюжетах. Я понял, что моя миссия окончилась
абсолютной неудачей.
– Как Вы объясняете себе настроение Государя?
– Он целиком под влиянием Императрицы. По-моему, он любит её и не хочет её
огорчать, зная её враждебное отношение к конституционному режиму вообще,
а к Государственной Думе в частности…
– Вы видите последствия, Ваше Высочество… Кто скажет, что готовит нам
всем завтрашний день?
– Меня ежедневно зовут по телефону в Александровский дворец (в Царском
Селе). Там сейчас королева эллинов, с которой я в лучших отношениях. Я не еду,
зная о крайне враждебном настроении Государыни ко мне и моим братьям. Мне
передавали, будто бы Государыня сказала: "После усмирения революции всех
Михайловичей надо повесить".
Я не советовал Великому Князю ездить в Царское...».
12 марта 1917 года под давлением своего старшего брата Николая Георгий
Михайлович подписал следующий акт:

«Относительно прав наших, а в частности и моего на Престолонаследие я,
горячо любя свою Родину, всецело присоединяюсь к тем доводам, которые изложены в акте отказа Великого Князя Михаила Александровича. Что касается
до земель удельных, то я вполне готов подчиниться решению правительства,
которое, несомненно, имеет в виду благо Родины.
Великий Князь Георгий Михайлович».
31 марта 1917 года, в ходе Февральской смуты Великий Князь Георгий
Михайлович вышел в отставку, хотя, он, как и его брат Сергей Михайлович, считал возможным служить в Действующей Армии на фронте до полной победы
над внешним врагом.
О произошедших же в России переменах он с горечью писал своей супруге:
«Все войска восстали, все они носят красные ленты и розетки, кажется, всё
стало красным.
Я не знаю больше, где я и на какой планете.
77

Ю. А. Жук

Солдаты курят, сидят в поездах в купе первого класса рядом со своими офицерами и генералами, и Бог знает что ещё.
Я не могу писать более подробно об этой новой дисциплине, потому что сам
солдат и мне просто стыдно. Этого довольно, чтобы волосы дыбом встали.
Я хотел бы немедленно уехать из страны».
С этой целью Георгий Михайлович обратился за разрешением на выезд
к главе Временного Правительства Князю Г. Е. Львову. Однако получил отказ
со ссылкой на решение правительства «считать отсутствие в России любого
члена императорской фамилии нежелательным».
По этому поводу он сокрушённо писал своей супруге:

«Не знаю, кто я теперь, экс-Великий Князь, экс-генерал, экс-директор музея,
экс-верный слуга моего экс-Императора, короче, все возможные и невозможные
"экс"».
Через три месяца после Февральской революции, в июне, с позволения
А. Ф. Керенского Георгий Михайлович всё же выехал в Финляндию с тайной
надеждой, чтобы оттуда перебраться к семье, проживавшей в то время в Англии.
Однако британцы не оказали должной помощи, затягивая разрешение на
выезд в страну Туманного Альбиона…
В ожидании получения визы Георгий Михайлович временно проживал в
имении Герцога А. П. Ольденбурга, расположенного в пригороде Гельсингфорса.
В своих воспоминаниях дочь П. А. Столыпина Мария Петровна Бок упоминает об этом:
«Мой муж и я жили тогда на Иматре, и к нам часто приезжал проживавший
в имении герцога Ольденбургского Великий Князь Георгий Михайлович. …Проезд
через Торнео был немыслим, и Великий Князь выжидал, мучился и не знал, как ему
поступить, но счёл самым благоразумным ехать в Гельсингфорс и ждать там
окончания событий».

В конечном итоге, в первых числах апреля 1918 года, после очередного посещения Английского Посольства, Великий Князь был задержан патрулём «Красных финнов» и без лишних разбирательств переправлен в Петроград и далее
в Вологду.

Заложники
На основании приказа М. С. Урицкого от 21 июля 1918 года Великие Князья
были доставлены в Петроград, где помещены в Дом Предварительного Заключения. (До 1917 года это была Специальная Следственная Тюрьма или в обиходе – «Шпалерка», так как размещалась на ул. Шпалерной, 25)
Сюда же в ночь на 13 августа (31 июля) августа был доставлен и Великий
Князь Павел Александрович, хотя он был болен туберкулёзом и не высылался
из столицы, как другие Романовы. Своё 58-летие он встретит в тюремном
заключении, а его супруга Княгиня О. В. Палей по-прежнему продолжает добиваться свиданий с больным мужем и требовать, чтобы его перевели в тюремную больницу.
Встревоженная за дальнейшую судьбу супруга, Княгиня О. В. Палей 14/1 августа пришла на приём к М. С. Урицкому, дабы выяснить, почему к Павлу Александровичу были приняты, столь жестокие меры:
«– Во-первых, хочу спросить, за что арестовали моего мужа: в чём его обвиняют?
– Не обвиняют, а спасают, – отрезал он. – В царском Селе его хотели расстрелять.
– В Царском Селе, – вскричала я, – ему честь отдавали! Даже после революции,
даже когда он снял мундир! (…) В Царском Селе люди души в нём не чаяли! (…)
– Ну-с, а что, во-вторых?
– Во-вторых, отпустите его.
Он ухмыльнулся.
– Это, гражданка, дудки. Вечером перевезём его на Шпалерную к двоюродным
братцам, подержим там месяца три-четыре, а потом сошлём на Урал. (…)
– Но ведь это чудовищно! Что он такого сделал?
– Он лично – ничего, а все вместе, Романовы, триста лет угнетали Россию».

Аресту подвергся и Князь Крови Императорской Гавриил Константинович,
супруге которого А. Р. Нестеровской М. С. Урицкий заявил, что:
«…я ненавижу всех Романовых, ненавижу всю буржуазию и вычёркиваю их
одним росчерком моего пера… Я презираю всю белую кость, как только возможно.
Теперь наступил наш час, и мы вам мстим, и жестоко!..

Стоит отметить, что писатель Максим Горький просил В. И. Ленина сохранить всем Великим Князьям жизнь, но и это не помогло. Великая Княгиня
Мария Георгиевна предприняла отчаянную попытку выкупить всех четверых
узников Романовых за 50 000 фунтов стерлингов через датского посланника в
Петрограде, но тщетно. Великий Князь Георгий Михайлович ухитрялся посылать письма жене даже из заточения. Последнее из них было датировано 27 ноября 1918 года.
Все арестованные Великие Князья содержались в одиночных камерах.
79

Ю. А. Жук

Со слов Великой Княгини Марии Георгиевны:

«У каждого из них была своя камера, семь футов в длину и три фута в ширину,
железная кровать, очень жёсткая».
Днём камеры часто не закрывались, и заключённые могли навещать друг
друга, так как:
«…стража смотрела на всё сквозь пальцы, прекрасно сознавая, что мы (Романовы. – Ю. Ж.) ни в чём не виноваты».

Достоверное и практически единственное свидетельство об обстоятельствах
трагического конца четверых Великих Князей в Петрограде – воспоминания
спасшегося, благодаря супруге, Князя Крови Императорской Гавриила Константиновича, который эмигрировал в Германию, а затем перебрался во Францию:
«15-го августа н[ового] с[тиля] 1918 года меня арестовали по приказанию
Чека и, продержав там в полном неведении несколько часов, отвезли в Дом предварительного заключения...
Тюрьма на меня произвела удручающее впечатление. Особенно теперь, в
такое тяжёлое время и в полном неведении будущего. Мои нервы сдали. Пришёл
начальник тюрьмы, господин с седой бородой и очень симпатичной наружности.
Я попросил меня поместить в лазарет, как обещал сделать Урицкий. Но постоянного лазарета в Доме предварительного заключения не оказалось, и начальник тюрьмы посоветовал мне поместиться в отдельной камере.
Меня отвели на самый верхний этаж, в камеру с одним маленьким окном
за решёткой. Камера была длиной в шесть шагов и шириной в два с половиной.
Железная кровать, стол, табуретка – всё было привинчено к стене. Начальник
тюрьмы приказал мне положить на койку второй матрац.
В этой же тюрьме сидели: мой родной дядя Великий князь Дмитрий Константинович и мои двоюродные дяди – Великие князья Павел Александрович, Николай
и Георгий Михайловичи.
Вскоре мне из дома прислали самые необходимые вещи, и я начал понемногу
устраиваться на новой квартире. В этот же день зашёл ко мне в камеру дядя
Николай Михайлович. Он не был удивлён моим присутствием здесь, т. к. был
убеждён, что меня тоже привезут сюда. Дядя Дмитрий Константинович помещался на одном этаже со мной, но его камера выходила на север, а моя на восток.
Дяди Павел Александрович, Николай и Георгий Михайловичи помещались этажом
ниже, каждый в отдельной камере...
В этот же день мне удалось пробраться к дяде Дмитрию Константиновичу.
Стража смотрела на это сквозь пальцы, прекрасно сознавая, что мы не виноваты. Я подошёл к камере дяди, и мы поговорили в отверстие в двери... Я нежно
любил дядю Дмитрия; он был прекрасным и очень добрым человеком и являлся
для нас как бы вторым отцом. Разговаривать пришлось недолго, потому что
разговоры были запрещены...
Тюремная стража относилась к нам очень хорошо. Я и мой дядя Дмитрий
Константинович часто беседовали с ними, и они выпускали меня в коридор,
80

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

позволяли разговаривать, а иногда даже разрешали бывать в камере дяди. Особенно приятны были эти беседы по вечерам, когда больше всего чувствовалось
одиночество.
С разрешения большевиков ко мне приходил наш домашний врач... Ввиду моей
болезни меня навещала часто и тюремная сестра милосердия... Встречи с моими
дядями продолжались. Мы обычно встречались на прогулках и обменивались
несколькими фразами. Странно мне было на них смотреть в штатском платье.
Всегда носившие военную форму, они изменились до неузнаваемости. Я не могу
сказать, что тюрьма сильно угнетала их дух»...
Описывал он и то, как к нему приходил Николай Михайлович, который
однажды послал ему свою последнюю книгу об утиной охоте.
Сам же Гавриил Константинович чаще всех посещал камеру своего дяди –
Великого Князя Дмитрия Константиновича, с которым они подолгу беседовали,
вспоминая былое.
В то время режим содержания арестованных был, если так можно сказать,
либеральным.
Утро начиналось в 7 часов. Все камеры отпирались, а заключённых выводили партиями на прогулку. Великих Князей выводили по одному, причём не
более, чем на полчаса, видимо, чего-то опасаясь…
И всё же, иногда им удавалось встречаться и перебрасываться репликами во
время этого утреннего моциона.
Описывая эти прогулки, Мария Георгиевна вспоминала:
«Дважды в день их выводили на прогулку во двор, но по отдельности, на полчаса или на двадцать пять минут. Посередине этого двора была большая клетка
в которой контрреволюционеров заставляли гулять вместе с обычными преступниками. Со всеми очень сурово обращались, но тюремные надзиратели, все
бывшие солдаты, были добры и вежливы».

В 12 часов был обед, состоявший из хлеба и супа, в 6 часов – ужин, через час –
отбой.
«Становилось тихо, – гасили большинство огней, и наступала жуткая
тишина, – вспоминал Гавриил Константинович.

Строгости на прогулках, впрочем, продолжались недолго.
В конце августа тюрьму посетил М. С. Урицкий, который, к радости заключённых, смягчил режим, увеличив прогулки до часа. Вместо одиночного хождения вдоль восточной стены тюремного двора Великим Князьям разрешили
гулять вместе, добавив к компании нескольких арестованных офицеров. А ещё
по инициативе сторожей, для Романовых во дворе тюрьмы была изготовлена
скамейка, на которой они часто сидели, греясь на солнце.
А вот чем запомнился визит М. С. Урицкого Князю Гавриилу Константиновичу:
«Однажды утром, около девяти часов, мы удостоились визита знаменитого
Урицкого в сопровождении двух евреев. Все наши камеры были отперты. Один
81

Ю. А. Жук

из них спросил меня, есть ли жалобы, на что я ответил отрывисто и сухо, что
у меня их нет. У меня не было желания говорить с такими людьми.
Дмитрий спросил Урицкого, почему нас посадили в тюрьму, и его ответ был,
что для того, чтобы спасти нас, так как народ хотел перестрелять нас в Вологде. Это, конечно, абсолютная ложь».
Всесильный председатель Петроградской Ч.К. М. С. Урицкий также пояснил
Великим Князьям, что их могут освободить только после того, как германское
правительство освободит лидеров германского социал-демократического движения – Карла Либкнехта и Фридриха Адлера.
Узнав об этом, Великий Князь Георгий Михайлович в письме к супруге восклицал:
«Слышала ли ты когда-либо такую чудовищность и идиотизм! Я больше не
знаю, где я и в каком столетии я живу».

Давно не видевший своих родственников, Князь Гавриил Константинович
был немало удивлён произошедшими в них переменами:
«Странно мне было их видеть в штатском платье: всегда носившие военную
форму, они изменились теперь до неузнаваемости. Внешне они были всегда веселы
и шутили со сторожами. Дядя Николай Михайлович (историк) часто выходил из
своей камеры во время уборки, а иногда вечером, во время ужина, стоял у громадного подоконника в коридоре и между едой неизменно продолжал разговаривать
и шутить со сторожами. Он был в защитной офицерской фуражке без кокарды
и в чесучовом пиджаке. Таким я его помню в последнее наше свидание в коридоре.
Другие дяди не выходили из своих камер».

В своих мемуарах Гавриил Константинович отмечает внешний облик ещё
одного своего двоюродного дяди – Великого Князя Павла Александровича, описывая его болезненное состояние:
«Меня поразила его худоба. Я редко встречал таких истощённых людей», –
напишет он.
Писал он и о том, что:
«Тюремные сторожа говорили, что, Дядя Павел был бодр и не поддавался унынию. Он всегда очень радовался свиданию с княгиней Палей. Других дядей никто
не навещал, и это было мне больно сознавать. Мне и дяде Павлу всё-таки легче:
к нам приходили, к ним же – никто».
Тяжкие думы «великокняжеских пленников» «Шпалерки», как нельзя лучше
отражены в письмах Великого Князя Георгия Михайловича. Так, предвидя свою
дальнейшую участь, а также участь своих ближайших родственников, он писал:
«Никто из нас не видит выхода из нашего печального положения, поскольку
нет причин освободить нас, как и не было причины посадить нас в тюрьму. Было
бы гораздо умнее с их стороны выслать нас из страны. Никто из нас не был заме82

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

шан в политику, но они судят по себе и пытаются найти что-либо, что могло бы
скомпрометировать нас».
Находясь в Доме Предварительного Заключения, свой 58-й день рождения
(3 октября / 21 сентября) отметил Павел Александрович, а свой 55-й (23/11 августа) – Георгий Михайлович. И лучшим подарком для обоих были записки и
письма от родных.
К услугам заключённых была и библиотека, в которую сначала записался,
а потом взял над ней неофициальное шефство Великий Князь Николай Михайлович.
«В этой тюрьме, к счастью есть библиотека, – писал он Ф. Массону, –
и, кроме того, мне присылают всё, что я пожелаю из бывшей Императорской
Библиотеки».
(Это было последнее письмо Николая Михайловича, тайно переданное им
на волю на дне суповой миски при содействии одной оставшейся неизвестной
Сестры Милосердия.)
Случилось так, что вместе с Великими Князьями осенью 1918 года находился в заключении и бывший Военный Министр Временного Правительства
А. И. Верховский, который позднее в мемуарах «На трудном перевале» писал:
«Библиотекой заведовал бывший Великий Князь Николай Михайлович, упрекавший меня за то, что я арестовал в Крыму Николая Николаевича и бывшую
императрицу Марию Феодоровну. Николай Михайлович смеялся надо мной: "Вы
нас арестовали в апреле, а теперь сидите вместе с нами. Во-первых, вам поделом, а во-вторых… учитесь истории. В революционной борьбе нет середины. Если
вы не идёте с последовательными революционерами, вы оказываетесь за одной
решёткой с нами"».

30 августа 1918 года молодой поэт Леонид Иокимович Каннегисер застрелил Председателя Петроградской ЧК Моисея Соломоновича Урицкого. А вместе
с произошедшим в тот же день в Москве покушением на В. И. Ульянова (Ленина),
это событие послужило «сигналом» к началу массового Красного террора, кровавым катком прокатившегося по всей России.
Убийство Председателя Петроградской ЧК Л. И. Канигиссер объяснил мотивами личной мести за расстрел чекистами своего друга Владимира Борисовича
Перельцвейга, бывшего прапорщика, возглавлявшего «Союз юнкеров-социалистов». Однако позднее стало известно, что Л. Б. Канегиссер входил в эсеровскую
террористическую организацию, возглавляемую его двоюродным братом –
Максимилианом Филоненко и связанную с «Союзом защиты Родины и свободы»
Бориса Савинкова. Убийство Урицкого Л. Б. Канегиссер совершил по заданию
этой организации. Ещё по одной версии, выдвинутой в новейшее время, принято считать, что М. С. Урицкий, якобы, зная о контрреволюционных контактах
своего будущего убийцы, якобы пытался сделать его своим агентом, обещая
за это сохранить жизнь В. Б. Перельцвейгу. Но обещания не сдержал обещания,
за что и поплатился…
83

Ю. А. Жук

Об этом событии Князь Гавриил Константинович также не преминул упомянуть в своих воспоминаниях:

«Однажды на прогулке один из тюремных сторожей сообщил нам, что убили
комиссара Урицкого... Скоро начались массовые расстрелы, а на одной из прогулок
до нас дошло известие, что мы все объявлены заложниками. Это было ужасно.
Я сильно волновался. Дядя Дмитрий Константинович меня утешал:
– "Не будь на то Господня воля!.." – говорил он, цитируя "Бородино", – "не
отдали б Москвы", а что наша жизнь в сравнении с Россией – нашей родиной?
Он был религиозным и верующим человеком, и мне впоследствии рассказывали, что умер он с молитвой на устах. Тюремные сторожа говорили, что, когда
он шёл на расстрел, то повторял слова Христа: "Прости им, Господи, не ведают,
что творят..."»
После убийства М. С. Урицкого и покушения на В. И. Ульянова (Ленина) все
арестованные Великие Князья были объявлены заложниками.
Так газета «Красный набат» (12.09.1918) поместила сообщение: «Заложники
и расстрелы», читаем:

«Петроград. 6 сентября.
В «Северной Коммуне» опубликован 1-й список заложников, которые
будут расстреляны в случае, если будет убит кто-либо из советских работников.
Список начинается бывшими великими князьями:
Дмитрием Константиновичем,
Николаем Михайловичем,
Георгием Михайловичем,
Павлом Александровичем,
Гавриилом Константиновичем.
Затем идут 2 бывш. министра права [правительства] Керенского – Верховский и Пальчинский; несколько видных банкиров: Манус, Жданов, кн.
Шаховской и др.; ряд бывших офицеров и генералов.
В числе правых с.-р. бывший начальник милиции Петрограда Самуил
Шрейдер и ряд финансистов и промышленников».
Таким образом, участь Великих Князей была предрешена…
Последняя встреча Князя Гавриила Константиновича с его дядей Павлом
Александровичем состоялась в тюремной больнице на острове Голодай.
Позднее он вспоминал:

«С разрешения большевиков ко мне приходил доктор Манухин. Мы встречались с ним в лазарете, куда меня вызывали. Однажды при нашем свидании был
дядя Павел Александрович, явившийся для медицинского освидетельствования.
Меня поразила его худоба. Я редко встречал таких истощённых людей».
Однако в тюремной больнице было легче переносить заключение, чем в
тюремных камерах, была даже возможность устроить побег, но Павел Алек84

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

сандрович опасался этим подвести родственников и отказался от такого предложения.
Только благодаря вмешательству Максима Горького Князю Крови Императорской Гавриилу Константиновичу удалось избежать печальной участи своих
родственников. Об этом стоит сказать особо. Родственники и лечащий врач
И. И. Манухин ходатайствовали за больного туберкулёзом Гавриила Константиновича не только перед Г. Е. Зиновьевым в Петрограде, но и обратились к Управляющему делами Совнаркома В. Д. Бонч-Бруевичу.
В Государственном архиве РФ сохранилось медицинское свидетельство доктора И. И. Манухина о состоянии здоровья Г. К. Романова от 21 августа 1918 года:

«…его туберкулёзный процесс принял очень острый характер течения; лечение его мало поддаётся даже такому сильному методу, каким является рентгенизация селезёнки: всего неделю тому назад у него вновь было кровохарканье.
Тяжёлый тюремный режим, в котором находится с 15 с[его] августа такой
серьёзный больной, явится для него безусловно роковым; арест в этих условиях
несомненно угрожает опасностью для его жизни. Поэтому необходимо, по меньшей мере, перевести больного Г. К. Романова в частную лечебницу или освободить его, что подписью своею удостоверяю.
Доктор медицины И. Манухин».
По документам видно, что между Петроградом и Москвой шёл обмен мнениями о судьбе Великих Князей. Сохранилась телеграмма Петроградской ЧК на
имя Управделами Совнаркома В.Д. Бонч-Бруевича от 22 октября 1918 года, где
указывалось:

«гавриил романов арестован как заложник содержится [на ] квартира горького
болен [в] сильной степени туберкулёзом.
за председателя чрезкома яковлева. [№] 13623».

Здесь уместно заметить, что в своих воспоминаниях Гавриил Константинович писал: «...комиссар показал мне бумагу, в которой значилось, что меня из
тюрьмы перевозят в клинику Герзони».
В тот же день 22 октября 1918 года из Кремля пошла телеграмма:

«петроград. смольный, зиновьеву.
боюсь, что вы пошли чересчур далеко, разрешив романову выезд [в] финляндию.
не преувеличены ли сведения об его болезни? советую подождать, не выпускать сразу
в финляндию.
ленин».

Дело, казалось сдвинутое с мёртвой точки, вновь застопорилось.
Прошёл ещё почти месяц. 20 ноября 1918 года Максим Горький обращается
к В. И. Ульянову (Ленину) со следующим письмом:
«Дорогой Владимир Ильич!
Сделайте маленькое и умное дело, – распорядитесь, чтобы выпустили из
тюрьмы бывшего великого князя Гавриила Константиновича Романова. Это –
очень хороший человек, во-первых, и опасно больной, во-вторых.
85

Ю. А. Жук

Зачем фабриковать мучеников? Это вреднейший род занятий вообще, а для
людей, желающих построить свободное государство, – в особенности.
К тому же немножко романтизма никогда не портит политики.
Вам, вероятно, уже известно, что я с А. В. Луначарским договорился о книгоиздательстве. С этим делом нужно торопиться, и я надеюсь, что Вы сделаете
всё, зависящее от Вас, для того, чтобы скорее поставить это громоздкое дело
на рельсы.
Выпустите же Романова и будьте здоровы.
А. Пешков.
Вот что: болезнь Надежды Константиновны следовало бы лечить д-ру
Ив. Манухину. У него есть свой метод лечения той болезни, метод весьма удачный. Может быть, Н[адежда] К[онстантиновна] приехала бы сюда и потолковала с Манухиным.
Привет ей. А. П[ешков]».
Так удалось спастись от неминуемой гибели Князю Крови Императорской
Гавриилу Константиновичу.
В ноябре 1918 года Великие Князья по совету доктора Обнисского, лечившего Павла Александровича и комиссара «Шпалерки», хотели обратиться
с просьбой об освобождении в Петроградскую ЧК.
А вот что писал по этому поводу Георгий Михайлович:

«Ужасно, что во главе этой комиссии эта страшная еврейка Яковлева, которая известна своей скверной и безнравственной репутацией. Я догадываюсь,
что она всегда присутствует при казнях этих невинных людей и наблюдает с
радостным волнением. Эта женщина была официально назначена на свой пост
Лениным, Троцким и Ко. Большевики – это не социалисты или коммунисты,
а банда тиранов, которые убивают, грабят и отбирают всё то, что принадлежит другим».
И, по мнению Великого Князя Георгия Михайловича, именно В. Н. Яковлева,
как могла, препятствовала переводу Великого Князя Павла Александровича в
больницу, и что с ней не мог справиться даже такой человек, как М. Горький…
Благодаря усилиям датского посланника в России Харальда Скавениуса по
освобождению Великих Князей (за выкуп в 500 тысяч золотых рублей у большевиков) появилась надежда на их спасение.
В свою очередь, Президент Академии Наук А. П. Карпинский также обратился в Совет Народных Комиссаров Р.С.Ф.С.Р. с ходатайством об освобождении
Великого Князя Николая Михайловича.
Заседание С.Н.К. Р.С.Ф.С.Р. под председательством В. И. Ульянова (Ленина),
в повестку дня которого был включён и этот вопрос, состоялось только 16 января
1919 года.
Приглашённый на это заседание Председатель Вологодского Губисполкома
и член Губкома РКП (б) тов. Ш. 3. Элиава, который отметил:

«Никаких конкретных данных, изобличающих Н. Романова в контрреволюционной деятельности, у меня не имеется. За время пребывания Рома86

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

нова в Вологде в ссылке (с апреля по июль 1918 г.) наблюдение установило
частные сношения Романова с Японским правительством. Вообще он вёл
в Вологде замкнутый образ жизни.
Из личных бесед с ним я вынес впечатление о нём, как о человеке большого ума и хитром.
Вообще же считаю, что он для нас совершенно не опасен».
Таким образом, в результате обсуждения этого вопроса на С.Н.К. Р.С.Ф.С.Р.
было принято весьма расплывчатое и двусмысленное решение:

«Запросить Петроградскую ЧК и т. Элиава и отложить разрешение этого
вопроса до получения ответа, если т. Луначарский не представит до тех пор
исчерпывающих данных».
Трудно понять, какие «исчерпывающие данные» должен был предоставить
А. В. Луначарский: труды Николая Михайловича или коллекцию бабочек из Зоологического музея?
Однако понятно, что «верховные комиссары» очередной раз сделали манёвр,
чтобы уйти от прямой ответственности за судьбу Великих Князей.
В свою очередь, в Президиуме В.Ч.К., прекрасно понимая сложившуюся
ситуацию, принимают постановление об «утверждении к лицам быв. царск[их]
княз[ей] Романовых» высшей меры наказания.
17 января 1919 года из С.Н.К. Р.С.Ф.С.Р. в Петроградскую ЧК была направлена
следующая депеша:

«российской академией наук внесено через тов. луначарского в совет народных
комиссаров ходатайство об освобождении б. вел. князя н. м. романова. в заседании
от 15-го января с. г. (правильно – 16 января. – Ю. Ж.) советом народных комиссаров постановлено запросить заключения петроградской чрезвычайной комиссии
и отложить разрешение этого вопроса до получения ответа
а. в. бонч-бруевич».

На сегодняшний день историки пока не располагают сведениями о том,
каким образом чекисты «разбирались» с делом «Великокняжеских заложников», но, вникнув в суть переписки между С.Н.К. Р.С.Ф.С.Р. и Петроградской ЧК,
можно предположить ведение «двойного» делопроизводства, по типу двойной
бухгалтерии. Поэтому уже через два дня в Москву пришла телеграмма из Петрограда:

«в ответ на ваше отношение от 17-го января с. г. за № А/326, чрезвычайная
комиссия по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией при союзе коммун северной
области доводит до вашего сведения, что на заседании президиума чрезвычайной
комиссии от 24-го декабря 1918 года по вопросу о заложниках – членах бывшей
императорской фамилии было постановлено запросить вчк, как поступить с указанными выше заложниками, присовокупив мнение президиума, что их следует
немедленно расстрелять. полученный нами ответ гласит, что предлагаемая нами
упомянутая мера наказания утверждается президиумом вчк и центральным исполнительным комитетом.
87

Ю. А. Жук

принимая во внимание всё вышеизложенное... чрезвычайная комиссия по
борьбе с контрреволюцией и спекуляцией при совете коммун северной области
полагает, что не следовало бы делать исключение для б. великого князя н. м. романова, хотя бы по ходатайствам российской академии наук. яковлева».

Обращает на себя внимание в этом документе следующая фраза:

«Полученный нами ответ гласит, что предлагаемая нами упомянутая
мера наказания утверждается Президиумом ВЧК и Центральным Исполнительным Комитетом».
Очевидно, имеется в виду протокол (сохранившийся до наших дней в ЦА
ФСБ РФ) заседания Президиума В.Ч.К. от 9 января 1919 года, в котором было
зафиксировано:

«Слушали: 8) Об утверждении высшей меры наказания чл[енам] быв[шей]
императорск[ой] – Романовск[ой] своры.

Постановили: 8) Приговор В.Ч.К. к лицам, быв[шей] имп[ераторской] своры –
утвердить, сообщив об этом в Ц.И.К.».

Не правда ли, весьма странная «челночная дипломатия» по получению
желаемого ответа: Москва в лице Совнаркома запрашивает Петроградскую
Ч.К., Петроград в свою очередь ссылается на Президиум В.Ч.К., то есть на ту
же Москву. Однако цель достигнута: общее мнение одобрено, «дело» пошло по
кругу и при желании можно «затерять концы» в коллективной ответственности
за очередное преступление. Осталось только поставить точку над «i». Действовали по принципу: «Лучший враг – мёртвый враг». На согласование команды по
постановке последней точки ушло ещё несколько дней.
Многие исследователи ошибочно считают, что приказ о расстреле Великих
Князей подписала В. Н. Яковлева, состоящая в должности Председателя Петроградской ЧК. Но это не соответствует действительности, так как оная состояла
в этой должности лишь до 2 января 191 года. После неё начальником петроградских чекистов был утверждён Н. К. Антипов, который пребывал в этой должности всего несколько дней – до середины января 1919 года.
А с 15 января 1918 года пост Председателя Петроградской Ч.К. занимал
А. К. Скороходов, про которого М. Горький говорил, вероятнее всего, имея ввиду
его человеческие качества, что: «только с ним я могу разговаривать».
А в дневниковых записях журналиста Семён Фурсина, изъятых чекистами в
1919 году, имеются сведения о том, что Великие Князья были расстреляны по
телеграмме Я. Х. Петерса.
Продолжая хлопотать об освобождении Великих Князей, Максим Горький
едет в Москву, где добивается встречи с В. И. Ульяновым (Лениным), переговорив с которым ему удаётся решить положительно этот вопрос.
30 января он должен был привести в Петроград письменное решение об их
освобождении.
88

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

И подтверждение этому – мемуары близкого друга М. Горького – певца
Ф. И. Шаляпина в которых есть фраза о том, чт. к.кой-то московский чекист по
телефону сообщил в Петроград о решении В. И. Ульянова (Ленина) отпустить
Великих Князей, посему чекисты ночью расстреляли тех, кого должны были
освободить уже утром. (К ним мы ещё вернёмся.)
В своих воспоминаниях Графиня М. Э. Клейнмихель также упоминает о том,
что она:
«…слыхала, что Ленин за несколько дней до совершения этого преступления,
собирался отдать приказ об освобождении Великих Князей. Этот приказ должен
был быть в то же утро доставлен Максимом Горьким в Петербург.
Большевик Петерс телеграфировал председательнице ужасной кровавой
комиссии по борьбе с контрреволюцией Яковлевой: "Приказ об освобождении
великих князей подписан. Примите надлежащие меры". Эта двусмысленная
телеграмма была истолкована Яковлевой на свой лад, и, думается, что и Петерс
послал, не без задней мысли такую телеграмму».

Однако, как говорилось выше, пост Председателя Петроградской Ч.К. занимала уже не В. Н. Яковлева (задержавшаяся в Петрограде и подписавшая ответ
на отношение от 17 января 1919 года), а А. К. Скороходов, который, как и его
предшественница, был беспристрастным проводником «Красного террора». Но
дело всё в том, что А. К. Скороходов в этот момент, также был в Москве и возвращался в Петроград вместе с М. Горьким.
А если это так, то кто же тогда был этим человеком, отдавшим приказ, который окончательно решил судьбу Великих Князей? И ответ здесь напрашивается
только один – Г. Е. Зиновьев!
А теперь давайте попробуем разобраться ещё раз в дате расстрела Великих
Князей.
В «Алфавитном журнале об исполнении приговоров над осуждёнными к
расстрелу за 1918, 1919 и 1920 гг.», хранящемся в УФСБ по Санкт-Петербургу и
Ленинградской области, указано без ссылки на орган, принявший решение, что
Великие Князья Романовы расстреляны 24 января 1919 года. Имена Великих
Князей в этом списке (в разделе под буквой «Р») числятся под № 56–59.
На основании этого многие историки считают, что таковой состоялся именно
ночью 24 января 1919 года.
Так Ю. А. Буранов и В. М. Хрусталёв в своей книге «Гибель Императорского
дома» датой этого расстрела называют 29 января 1919 года, уточняя, что их
гибель произошла:
«…в Петропавловской крепости "в порядке красного террора" и в ответ на
"злодейское убийство в Германии товарищей Розы Люксембург и Карла Либкнехта"».
А затем уже в своей второй книге «Убийцы царя. Уничтожение династии»,
без каких либо оговорок изменяют её на 24 января:

«…великие князья Николай Михайлович, Павел Александрович, Дмитрий Константинович и Георгий Михайлович глубокой ночью 24 января 1919 года были
89

Ю. А. Жук

расстреляны во дворе Петропавловской крепости "в порядке красного террора"
и в ответ…»
Не подлежит сомнению, что дата 24 января «появилась на свет» из упомянутых выше сведений УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области.
Но поскольку в 1991 году выдача подобных справок носила массовый характер,
весьма возможно, что произошла ошибка, в результат. к.торой датой расстрела
была заявлена не фактическая дата такового, а день заседания Президиума
Петроградской Ч.К. То есть день 24 января 1919 года, когда Президиум Петроградской Ч.К., заседавший под председательством В. Н. Яковлевой утвердил
вынесение смертного приговора всем Великим Князьям.
И наглядное подтверждение этой ошибки мы находим в воспоминаниях
Княгини О. В. Палей, которая пишет, о том, что ещё 28 (15) января её супруг,
находился в Тюремной больнице, расположенной на краю острова Голодай, примыкающего к Васильевскому острову.
Вспоминая этот день, Княгиня О. В. Палей напишет:
«Во вторник 15 (28) января прихожу в больницу с корзинами. Великий князь
передал мне вчерашнюю посуду и написал в записке, что болит голова. (…) Пока
я читала записку, подъехал мотор, выскочил оттуда солдат. Я не обратила внимания, отправилась восвояси. Потом я узнала, что приезжали за Павлом. Взяли
его на Гороховую на смерть.
В тот же день получаю перед ужином записочку от молоденькой сиделки.
«Его повезли на Гороховую с вещами. Наверное, освободят. Скорее хлопочите».
Поев, помчалась к Горькому. А он в Москве, ожидают его в четверг утром,
17 января. Значит, решила я, всё хорошо».
Но этого не случилось. И 30 января 1919 года Ольга Валериановна прочла
в «Петроградской газете» нижеследующее краткое сообщение:

«По постановлению Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией С[оюза] К[оммун] С[еверной] Обл[асти] расстреляны
бывшие великие князья Романовы Павел Александрович, Николай Михайлович, Дмитрий Константинович и Георгий Михайлович».
А это ещё одно подтверждение тому, что расстрел Великих Князей состоялся
именно в ночь на 30 января 1919 года. Ведь не могли же, в конце концов, журналисты «придерживать в ящиках столов» подобную сенсацию!
И скорее всего, дело обстояло так.
Привезённый на Гороховую 2, Великий Князь Павел Александрович встретился там со своими другими арестованными родственниками – Великими
Князьями Дмитрием Константиновичем, Николаем Михайловичем и Георгием
Михайловичем. И именно там, в здании Петроградской Ч.К. эта трагедия вступила в свою последнюю фазу.
Не подлежит сомнению, то, что петроградские чекисты прекрасно знали о
том, что М. Горький поехал в Москву хлопотать перед В. И. Ульяновым (Лени90

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

ным) об освобождении Великих Князей. И в этом случае перед ними встала
дилемма: расстрелять «романовскую свору» согласно постановления или всё
же повременить. Ведь бывшая председательница В. Н. Яковлева была отозвана
в Москву, а назначенный на её место А. К. Скороходов также находился в Москве.
Решить это дело посредством крупной взятки в 50 000 золотом, петроградские чекисты не решились, так как борьба за освобождение Великих Князей
получила к тому времени широкую огласку.
И чтобы, наконец-то, определиться в своих действиях, руководство Петроградской Ч.К. решило обратиться к всесильному Г. Е. Зиновьеву, прекрасно понимая, что в данной ситуации только он, как человек, наиболее хорошо знающий
В. И. Ульянова (Ленина) и как никто другой посвящённый во все «кремлёвские
тайны), сможет принять это «единственно правильное решение».
В свою очередь, стоявший на самом верху центральной политической власти и чувствуя себя вершителем человеческих судеб, Г. Е. Зиновьев, конечно же,
не преминул использовать это обстоятельство, чтобы показать «зарвавшемуся
пролетарскому писателю» М. Горькому и его гражданской супруге – актрисе
М. Ф. Андреевой – «кто в доме хозяин»…
И вот тогда, когда освобождение каждого из Великих Князей уже находилось
в руках М. Горького, произошла эта страшная развязка.
А для того, чтобы рассуждения автора не казались его литературными измышлениями, он позволит себе привести отрывок из воспоминаний Ф. И. Шаляпина:
«Старания Горького в Петербурге в пользу Великих Князей, по-видимому,
не были успешны, и вот Алексей Максимович предпринимает поездку в Москву
к самому Ленину. Он убеждает Ленина освободить Великих Князей. (…) Ленин
выдаёт Горькому письменное распоряжение о немедленном освобождении. Горький радостно возбуждённый, едет в Петербург с бумагой и на вокзале из газет
узнаёт об их расстреле! Какой-то московский чекист по телефону сообщил о
милости Ленина в Петербург, и петербургские чекисты поспешили ночью расстрелять людей, которых наутро ждало освобождение. (…) Горький, буквально,
заболел от ужаса»…

И ещё.
В биографической хронике В. И. Ульянова (Ленина) указано, что не ранее
20 и не позднее 25 января глава Советского правительства присутствовал
с М. Горьким на концерте для делегатов II-го Всероссийского съезда профсоюзов. А учитывая тот факт, что эт. к.айние даты являются свидетельством того,
что М. Горький был в это время в Москве, напрашивается один вывод о том, что
он просто не мог приехать в Петроград 24 января.
А, принимая во внимание воспоминания Княгини О. В. Палей, напрашивается однозначный вывод:

РАССТРЕЛ ВЕЛИКИХ КНЯЗЕЙ СОСТОЯЛСЯ В НОЧЬ С 29 НА 30 ЯНВАРЯ 1919 ГОДА!

Расстрел на Кронверкском полигоне
Итак, в результате многоходовой переписки различных ведомств Великие
Князья Николай Михайлович, Павел Александрович, Дмитрий Константинович
и Георгий Михайлович были расстреляны. И произошло это глубокой январской ночью 1919 года во дворе Петропавловской крепости «в порядке Красного
террора».
Французский журналист Поль Эрно, весьма осведомлённый из неизвестных
нам пока источников (лишь бы эти источники не оказались из разряда газетных уток его собственного производства или заимствованными из досье барона
Мюнхгаузена), позднее описал обстановку незадолго перед расстрелом Великих князей:
«Разбуженный и выведенный из своей одиночки Великий Князь Николай Михайлович предположил, что его собираются отправить в Москву. Он так мало подозревал, что его ведут на расстрел, что взял с собой котёнка, которого вырастил в
тюрьме. Он занял место в грузовом автомобиле вместе со своим братом Георгием
и Великим Князем Дмитрием Константиновичем рядом с четырьмя уголовниками.
Был 1 час 20 минут, когда машина, которую сопровождали шести красногвардейцев, выехала из тюрьмы. Она направилась в Петропавловскую крепость».
Там Великие Князья (по некоторым сведениям) провели некоторое короткое время. Сюда же из тюремной больницы привезли и Великого Князя Павла
Александровича. Если верить французскому журналисту, то процедура казни
выглядела так:

«Когда Великие Князья были выстроены перед ямой, комиссар, который командовал взводом, приказал им снять шубы и пиджаки. В этот момент Николай
Михайлович заговорил… Как передали мне, он говорил довольно долго, и спокойствие, которое он показал перед смертью, взволновало самих красногвардейцев.
Затем четыре Великих князя обнялись. Николай последний раз погладил котёнка,
которого доверил одному солдату, и несчастные разделись. Они были сражены
одним залпом. Затем тела, с которых содрали одежду, были сброшены в зияющий
ров…». По преданию, перед расстрелом Великий Князь Николай Михайлович снял
сапоги и бросил их солдатам: «Носите, ребята, всё-таки царские...».

Существует ещё одна малоизвестная версия этого злодеяния (по иностранным источникам). Согласно ей Великие Князья были зарублены саблями прямо
в камерах. А в одном из секретных донесений, хранящихся в Дипломатическом
архиве в Париже, сообщалось, что Великий Князь Павел Александрович из-за
болезни не мог подняться, и его якобы убили прямо на ложе в камере. Нечто похожее содержится в материалах архива Стенфордского университета (США), где
имеются сведения о том, что Великих Князей к месту казни доставили на носилках – некоторые из них были не в состоянии передвигаться самостоятельно.
Не менее «оригинальна» также и версия о том, что тела расстрелянных Великих Князей скормили голодающих хищникам Петроградского Зоосада…
92

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Большевистской пропагандой в свою очередь была запущена политическая
версия о том, что четверых Великих Князей во дворе Петропавловской крепости казнили в ответ на «злодейское убийство в Германии товарищей Розы Люксембург и Карла Либкнехта».
Это очередное злодеяние вождей «мировой революции» потрясло не только
«осколки старого общества», но и многих сторонников социальных преобразований в мире. Так, П. Б. Струве в статье «В память» писал:
«Я пишу о Великом Князе (имеется в виду Николай Михайлович. – Ю. Ж.)
здесь не потому, что в его лице большевики замучили человека, который если и
боролся в прошлом с чем-нибудь, то только с шарлатанством и деспотизмом.
В качестве представителя русской науки я хочу денонсировать перед цивилизованным миром убийство Великого Князя как убийство учёного…»

Великий Князь Александр Михайлович находился уже за пределами России,
когда узнал о гибели родных братьев и близких родственников в Петрограде.
Он также описал эти события в своих мемуарах:

«Как-то утром – это был всё тот же январь 1919-го, и я всё так же сидел в
отеле "Ритц" в Париже…
Моё внимание тут же привлекла плохо пропечатанная групповая фотография на первой полосе. Лиц я не мог разобрать, но все мужчины были в мундирах
русской лейб-гвардии. Я поискал глазами заголовок и только тут увидел надпись,
занимавшую две колонки:
Расстреляны четверо русских Великих Князей
Великие Князья Николай, Георгий, Павел и Дмитрий, два брата и два кузена
находящегося сейчас в Париже Великого Князя Александра казнены вчера в
Санкт-Петербурге.
Больше ничего. Сама заметка занимала лишь несколько строчек, в ней не
сообщалось никаких подробностей, кроме той, что «о месте захоронения четырёх Великих Князей советское правительство умалчивает».
Я помню, как сложил газету и пытался засунуть её в боковой карман – задача
не из лёгких, если учитывать странный размер французских газет. Не сказать,
чтобы я был ошеломлён. Я знал, что рано или поздно это должно случиться.
Я ждал этого неделями и месяцами, но теперь, когда это действительно произошло, мозг мой вдруг отказался работать, я никак не мог понять непостижимых
причин, крывшихся за уничтожением четырёх людей, которые всегда держались
в стороне от политической сумятицы в России и не могли представлять ровным счётом никакой опасности для победоносного шествия революции.
На минуту я вспомнил всех четверых и избранный каждым из них образ жизни.
Николай – мечтатель, поэт, историк, республиканец до мозга костей, разочарованный холостяк, боготворящий память о своей единственной любви – королеве
одной скандинавской страны. Георгий – молчун и скромник, мечтавший, чтобы
его оставили в покое вместе с картинами и детьми. Дмитрий – орёл, страстный кавалерист, ярый и убеждённый женоненавистник, изучающий Библию и
предрекающий Армагеддон. Павел – добряк и красавец, бесконечно счастливый
93

Ю. А. Жук

своим морганатическим браком и ничуть не заботящийся о власти и монархии.
Полная бессмысленность этого кровопролития должна была быть очевидна
даже самым безжалостным из коммунистов».
Расстрел Великих Князей поразил и Вдовствующую Императрицу Марию
Феодоровну. Находившаяся в этот период в Крыму, Она записала 15 февраля
1919 года в дневнике:

«Газеты сообщают ужасающую новость, будто бы четверо несчастных –
Пауль, Митя, Николай и Георгий – расстреляны. Не могу поверить в правдивость
этих известий – уж слишком изуверское и мерзкое деяние!»
Вплоть до настоящего времени принято считать, что Великие Князья, не
более одного дня провели в одиночных камерах Трубецкого бастиона. Но, как
известно, кроме одиночных камер Трубецкого бастиона, в качестве мест временного содержания иногда использовались и казематы Петропавловской крепости. Это были: бастион Зотова, от которого сохранилось несколько казематов,
Кронверкская куртина, Никольская куртина, Невская куртина и Екатерининская
куртина, где в разные годы содержались: А. Н. Радищев за книгу «Путешествие
из Петербурга в Москву» (в 1790 г.), декабристы (арестованы в декабре 1825 г.);
петрашевцы (в 1840-е гг.); студенческая молодежь (в 1860-е гг.) и другие.
Непосредственно сам расстрел Великих Князей произошёл у наружной части
стены Головкина бастиона.
И, как мы теперь уже доподлинно знаем, в самой Петропавловской крепости
Великие Князья провели не более суток, а может, и того менее.
Вплоть до настоящего времени, со ссылкой на воспоминания О. В. Палей,
существует версия, что Великих Князей расстреляли на Соборной площади
Петропавловской крепости, а трупы якобы сбросили в заранее выкопанный на
ней же ров. Но для этого, по меньшей мере, пришлось бы расковырять брусчатку,
да ещё в зимнее время, что, конечно же, маловероятно.
Известно, что за пределами крепости, начиная с середины 1950-х годов
(после передачи её как исторического памятника Государственному музею истории Петербурга), строительные рабочие часто натыкались на костные останки
жертв «Красного террора», относящихся к 1918–1920 годам.
В 2010 году на месте бывшей угольной ямы в районе Головкина бастиона
было обнаружено массовое захоронение именно этого периода. Однако в ходе
частичной идентификации найденных там останков Великих Князей обнаружено среди них не было.
И здесь может быть только три версии:
1) Тела Великих Князей после расстрела были спущены под лёд Невы.
2) Останки Великих Князей до сих пор не обнаружены.
3) В числе фрагментов скелетированных человеческих останков, найденных
на Кронверкской стороне в 1950-е годы и по обнаружению таковых сданных в
утиль для переработки в костную муку, оказались и костные останки Великих
Князей.

Эпилог
(вместо послесловия)
Лживая большевистская печать запустила версию о том, что Великих князей
казнили как заложников, в ответ на «злодейское убийство в Германии товарищей Розы Люксембург и Карла Либкнехта».
Но в глазах мировой общественности и среди русской эмиграции, попытка
придания «законности» этому новому преступлению большевистской власти
выглядела не более, чем очередным страшным преступлением.
Из 65 Членов Императорского Дома Романовых в 1918–1919 годах 17 убили
большевики, 47 оказалось за рубежом. Так завершилось 304-летнее правление
Романовых в России.
Во всех случаях уничтожение представителей Императорского Дома Романовых проводилось органами В.Ч.К. В. И. Ульянов (Ленин) подчёркивал:
«Для нас важно, что ЧК осуществляют непосредственно диктатуру пролетариата, и в этом отношении их роль неоценима».

Этот «карающий меч революции» с самого начала учреждался при Совнаркоме. ВЧК непосредственно подчинялась только Совнаркому и ВЦИК (перед
ними отчитывалась). ВЧК обладала правами, равными правам народных комиссариатов. Никакие другие ведомства или органы власти не могли отменять или
изменять постановления ВЧК, кроме Президиума ВЦИК и Совнаркома. По словам председателя В.Ч.К. Ф. Э. Дзержинского:
«…приняв на себя большую и ответственную работу борьбы с врагами революции и всякого рода вредителям её, Всероссийская чрезвычайная комиссия в
лице своих работников по мере сил и возможности твёрдо и неуклонно шла по
пути выполнения поставленных перед нею задач».

Подчеркну ещё раз, что эта «акция» большевиков (по убийству Великих Князей в Петрограде) была проведена, не как прежде скрыто и в далёкой провинции, а открыто и демонстративно, с согласованием в обеих столицах России.
Всё оправдывалось законами «классовой борьбы» и «революционной рациональности». А в результате мы получили на длительный период тоталитарный
режим и отлаженную систему ГУЛАГА.
В заключение этой печальной истории остаётся сказать, что могила четырёх
Великих Князей не обнаружена до сих пор, хотя в СМИ время от времени появляются сообщения об обнаружении тайных захоронений в Петропавловской крепости. Я верю, что совместными усилиями историков и архивистов в недалёком
будущем всё тайное в этом деле станет явным и в конечном итоге справедливость восторжествует!

М А Р Т И РОЛОГ

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

ЖЕР ТВЫ
Великий Князь Павел Александрович
(1860–1919)
На состоявшемся 1 ноября 1981 года Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви Зарубежом, Великий Князь Павел Александрович был причислен к Лику Святых Новомучеников и Исповедников Российских от безбожной
власти убиенных.
Посмертно реабилитирован Постановлением Генеральной Прокуратуры
Российской Федерации от 9 июня 1999 г.
Великий Князь Дмитрий Константинович
(1860–1919)

На состоявшемся 1 ноября 1981 года Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви Зарубежом Великий Князь Дмитрий Константинович был причислен к Лику Святых Новомучеников и Исповедников Российских от безбожной власти убиенных.
Посмертно реабилитирован Постановлением Генеральной Прокуратуры
Российской Федерации от 9 июня 1999 г.
Великий Князь Николай Михайлович
(1859–1919)

На состоявшемся 1 ноября 1981 года Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви Зарубежом Великий Князь Николай Михайлович не попал
в число Святых Новомучеников и Исповедников Российских от безбожной власти убиенных. Так как, по мнению первоиерархов, он был социалистом, атеистом и даже масоном.
Посмертно реабилитирован Постановлением Генеральной Прокуратуры
Российской Федерации от 9 июня 1999 г.
Великий Князь Георгий Михайлович
(1863–1919)

1 ноября 1981 года решением Архиерейского Собора Русской Православной
Церкви Зарубежом Великий Князь Павел Александрович был причислен к Лику
Святых Новомучеников и Исповедников Российских от безбожной власти убиенных.
Посмертно реабилитирован Постановлением Генеральной Прокуратуры
Российской Федерации от 9 июня 1999 г.

99

Ю. А. Жук

ИЗГНАННИКИ
Княгиня Ольга Валериановна ПАЛЕЙ, Графиня ГОГЕНФЕЛЬЗЕН
(1865–1929)
На 40-й день смерти супруга Ольга Валерьяновна заказала в Выборге панихиду по Великому Князю Павлу Александровичу, во время которой церковь
была переполнена людьми, желавшими помянуть Великого Князя.
В 1920 году Княгине О. В. Палей удалось покинуть Советскую Россию, бежав
в Финляндию, где уже находились её дочери Ирина и Наталья.
Выехав в Париж, вместе с дочерями проживала в Париже в Булонь-сюр-Сеню
в их семейном особняке.
В 1927 году Княгиня О. В. Палей написала мемуары «Souvenirs de Russie
1916–1919», изданные впервые на русском языке в 2005 году, под названием
«Воспоминания о России (1916–1919)».
Княгиня Ольга Валериановна Палей скончалась в Париже 2 ноября 1929 года.
Похоронена на кладбище Коломбо.
Княжна Ирина Павловна ПАЛЕЙ, Графиня ГОГЕНФЕЛЬЗЕН
(1903–1990)

В 1919 г. покинула Советскую Россию, выехав в Финляндию по подложным
документам.
С 1920 года проживала во Франции.
Находясь в эмиграции, в 1923 году вышла замуж за Князя Крови Императорской Фёдора Александровича Романова – сына Великого Князя Александра Михайловича. В браке родился один сын – Князь Михаил Фёдорович Романов (1924–2008). С 1930 года супруги жили раздельно.
В 1925 году открыла школу для девочек в Кэнси-су-Сенар (фр.) (под Парижем) в память великого князя Павла Александровича (обучение проводилось по
программам русских женских институтов).
В 1926 в Париже выступила с чтением стихов брата – Князя Владимира Павловича на вечере его памяти.
В 1930-е годы под её покровительством в Париже проходили благотворительные вечера.
Состояла Товарищем председателя Общества «Быстрая помощь».
В 1937 вошла в Совет Русского музыкального общества за границей (РМОЗ).
Ещё состоя в браке, у Княжны Ирины Павловны случился роман с графом Юбером де Монбризоном (1892–1981), приведший к рождению дочери в 1934 году.
Её официальный развод с Князем Фёдором Александровичем состоялся в
1936 году, но по ряду причин она смогла выйти замуж за графа Ю. де Монбризона только в 1950 году.
Княжна Ирина Павловна Палей скончалась в Париже 15 ноября 1990 года.
100

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Княжна Наталья Павловна ПАЛЕЙ, Графиня ГОГЕНФЕЛЬЗЕН
(1905–1981)
В 1919 г. покинула Советскую Россию, выехав в Финляндию по подложным
документам.
С 1920 года проживала во Франции.
Работала манекенщицей в Париже..
В 1927 году вышла замуж за модельера Люсьена Лелонга, с которым вскоре
рассталась, но официально оформила развод только в 1937 году.
В 1932 году пережила роман с поэтом Жаном Кокто.
Появлялась на обложке журнала «Vogue».
С 1933 года проживала в США.
Снималась в Голливуде, в 1930-х годах сыграла в нескольких фильмах с Морисом Шевалье, Шарлем Буайе, Кэри Грантом и Кэтрин Хепбёрн. Дружила с Сержем
Лифарем, Лукино Висконти, Марлен Дитрих.
В 1942 году в США имела роман с французским писателем Антуаном де
Сент-Экзюпери, оставалась с ним в переписке до конца его жизни.
В США вышла замуж за бродвейского продюсера Джона Уилсона (англ.) русск.,
гомосексуала.
Была любовницей немецкого писателя Эриха Марии Ремарка..
Детей не имела.
Княжна Н. П. Палей скончалась в Нью-Йорке в 1981 году.
Княгиня Татьяна Константиновна БАГРАТИОН-МУХРАНСКАЯ
(1890–1979)

После того, как её дядю – Великого Князя Дмитрия Константиновича перевезли в Петроград и посадили в Дом Предварительного Заключения, она с
детьми поселилась в городе на частной квартире и хлопотала об его освобождении. Сама Татьяна Константиновна арестована не была, поскольку формально
уже не принадлежала к Членам Российской Императорской Фамилии.
После казни В.К. Дмитрия Константиновича, когда стало ясно, что в Петрограде дальше оставаться опасно, она уехала в Киев, ещё не занятый большевиками. В пути её охранял Полковник Александр Васильевич Короченцов, адъютант В.К. Дмитрия Константиновича.
В годы Гражданской войны Полковник А. В. Короченцов служил в войсках
ВСЮР под командованием Генерал-Лейтенанта Барона П. Н. Врангеля вплоть до
эвакуации Добровольческой Армии из Крыма в Турцию. Состоя в штате батальона охраны Ставки ВСЮР, он был телохранителем Княгини Татьяны Константиновны, вместе с которой в 1920 покинул Россию. Некоторое время они проживали в турецком лагере беженцев «Селемие», откуда перебрались сначала
в Румынию, а затем в Швейцарию.
9 ноября 1921 года в Женеве Княгиня Татьяна Константиновна вышла
замуж за Полковника А. В. Короченцова, который в столь трудное время оказал
поддержку ей и её детям. Но буквально через несколько месяцев, – 6 февраля
1922 года, – он скоропостижно скончался в Лозанне от дифтерита.
101

Ю. А. Жук

В 1946 году в Женеве Княгиня Татьяна Константиновна постриглась в монашество с именем Тамара (в память о царице Тамаре, потомком которой был её
первый муж) и переехала в Иерусалим, где несла монашеское служение в Гефсимани, став в 1951 году стала настоятельницей русского Вознесенского Елеонского монастыря.
Княжна Татьяна Константиновна скончалась в 1979 году.
Погребена в Иерусалиме на территории Елеонского монастыря.
Ея Императорское Высочество
Великая Княгиня МАРИЯ ГЕОРГИЕВНА
(1876–1940)

В 1914 году выехала в Англию, где её застали события Первой мировой
войны 1914–1918 годов.
Возвращаться не решилась и до первой половины 1920-х годов проживала
в Великобритании.
После ареста своего супруга – В.К. Георгия Михайловича предпринимала
попытки по его освобождению за выкуп в 50 000 фунтов стерлингов через
дипломатические представительства скандинавских стран.
С 1922 года замужем за греческим Вице-Адмиралом Периклом Иоанидисом.
Скончалась в 1940 году в Афинах.
Погребена на кладбище Татой (близ Афин, Греция).
Ея Императорское Высочество
Княжна Крови Императорской НИНА ГЕОРГИЕВНА
(1901–1974)

В годы Первой мировой войны вместе с матерью и сестрой проживала в
Великобритании.
В 1927 году переехала в США.
С 1922 года замужем за Князем Павлом Александровичем Чавчавадзе.
Дети: сын Князь Давид Павлович Чавчавадзе (р. 1924).
Скончалась в 1974 году в г. Хианнис (штат Массачусетс, США).
Погребена в Труро (штат Массачусетс, США).
Ея Императорское Высочество
Княжна Крови Императорской КСЕНИЯ ГЕОРГИЕВНА
(1903–1965)

В годы Первой мировой войны вместе с матерью и сестрой проживала в
Великобритании.
С 1919 года проживала во Франции.
С 1921 года замужем за Уильямом Батеманом Лидсом, сыном американского
промышленника.
Дети: дочь Нэнси Лидс (р. 1925).
В разводе с 1930 года.
102

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

С 1946 года замужем за Германом Джудом.
Скончалась в 1965 году в г. Глен Коув (штат Нью-Йорк, США).
Погребена в Глен Коув.

Генерал-Лейтенант
Константин (Адам Константин Пауль) Фёдорович фон БРЮММЕР
(1856–1930)

Эмигрировал во Францию.
Работал сторожем в Париже.
Находясь на дежурстве, упал и разбил голову.
Был доставлен в больницу Неккер, где, не приходя в сознание, скончался в
1930 году.

103

Ю. А. Жук

ПАЛАЧИ
АНТИПОВ Николай Кириллович
(1894–1938)
Родился в 1894 г. в д. Лисичкино, Старорусского у., Новгородская губ.
Русский. Образование начальное.
Член РСДРП с 1912 г.
С 1909 г. работал слесарем на Адмиралтейском Судостроительном заводе в
Санкт-Петербурге.
С 1914 г. – член Петербургского Комитета РСДРП.
Подвергался арестам и ссылкам.
После событий Февральской смуты – член Исполнительной Комиссии
Петербургского Комитета РСДРП(б) и одновременно член Центрального Совета
Фабрично-заводских Комитетов.
Активный участник Октябрьского переворота 1917 г.
На II съезде Советов избран в состав В.Ц.И.К.
С сентября 1918 г. по январь 1919 г. – Зам. Председателя Петроградской Ч.К.,
затем – Председатель Петроградской Ч.К.
Проработал на этом посту менее месяца, после чего направлен в Казань.

***
С 1935 по 1937 гг. – Зам. Председателя СТО СССР и Комиссии Народного Контроля при СНК СССР.
Проживал в Москве.
Арестован 21 июня 1937 г.
Обвинялся участием в контрреволюционной и террористической организации.
Постановлением Военной Коллегией Верховного Суда СССР от 28 июля 1938 г.
приговорён к расстрелу.
Приговор приведён в исполнение 29 июля 1938 г.
Место захоронения: Московская обл. Полигон НКВД «Коммунарка».
30 июня 1956 года определением Военной Коллегии Верховного Суда СССР
посмертно реабилитирован и восстановлен в рядах КПСС.
БОКИЙ Глеб Иванович
(1879–1937)

Родился в 1879 г. Тифлисе.
Малоросс (украинец). Образование – незаконченное высшее.
Член РСДРП с 1900 г.
Активный участник массовых беспорядков 1905–1907 гг.
Подвергался арестам и ссылке.
В дни Октябрьского переворота – член Комитета революционной обороны
Петрограда.
С марта по август 1918 г. – Зам. Председателя Ч.К. Союза Коммун Северной
области.
104

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Будучи замеченным в вымогательстве денежных и иных средств с арестованных, снят с должности.
До ноября 1918 г. находился под следствием.

– 00 –
«Бокию принадлежала блестящая идея выкачивания денег из заложников. Не
хочешь сидеть за решеткой – плати, и ты на свободе. Это золотое в прямом
смысле слова правило председатель Петроградской ЧК применял к своим особо
богатым клиентам.
Заложников арестовывали тайно, то есть, попросту говоря, похищали,
затем держали на конспиративных квартирах и после получения выкупа переправляли через финскую границу – все честно. Правда, огромные деньги не значились ни в одной ведомости, ни в одном приходном ордере. Об астрономических
суммах, получаемых таким образом, правительство узнало из донесения пламенной большевички В. Н. Яковлевой – Заместителя Бокия. Следствие, проведенное по прямому указанию Ленина, установило причастности к тайной операции
верхушки ЧК во главе с "железным Феликсом".
Впрочем, раздувать огонь не стали, и Бокий с подельниками отделался легким
испугом – его всего лишь временно отстранили от занимаемой должности».
Шошков Е. Судьбы: Звезда и смерть Глеба Бокия // Родина. 2000. № 7.
В октябре 1918 г. направлен в Минск для организации подполья, затем снова
в органах В.Ч.К.

***
С 1936 г. – Начальник 9-го Отдела ГУГБ НКВД СССР.
Комиссар Госбезопасности 3-го ранга.
Проживал в Москве.
Арестован 16 мая 1937 г.
Обвинялся в предательстве и контрреволюционной деятельности.
Постановлением Военной Коллегией Верховного Суда СССР от 15 ноября
1937 г. приговорён к расстрелу.
Приговор приведён в исполнение в этот же день.
Место захоронения: Москва. Донской крематорий. Общая могила.
27 июня 1956 г. определением Военной Коллегии Верховного Суда СССР
посмертно реабилитирован и восстановлен в рядах КПСС.
ЗИНОВЬЕВ Григорий Евсеевич
(1883–1936)

Настоящая фамилия и имя Радомысльский Гершон бен Аронов.
Родился в 1883 г. в Елисаветграде.
Еврей. Образование – незаконченное высшее.
Член РСДРП с 1901 г.
105

Ю. А. Жук

На V Лондонском съезде партии избран в состав ЦК (получил больше всех
голосов после Ленина). Стал одним из редакторов подпольно издававшихся
газет «Социал-демократ» и «Вперёд».
В 1908 году был арестован, но через 3 месяца освобождён из-за болезни,
после чего вновь эмигрировал; совместно с Ульяновым (Лениным) выехал на
территорию австрийской Галиции.
3 апреля 1917 г. прибыл вместе с В. И. Ульяновым (Лениным) в «пломбированном вагоне» из Цюриха в Петроград.
После событий 4 июля 1917 года вместе с В. И. Ульяновым (Лениным) скрывался от преследований Временного Правительства в шалаше на озере Разлив.
В большевистском списке по выборам в Учредительное собрание шёл вторым
после В. И. Ульянова (Ленина).
10 октября (23 октября по новому стилю) на закрытом заседании большевистского ЦК совместно со Львом Борисовичем Каменевым выступил против
ленинской резолюции о вооружённом восстании и проголосовал против свержения Временного правительства в ходе восстания, считая это преждевременным.
С декабря 1917 по март 1918 гг. – Председатель Петроградского Совета.
С мая 1918 по февраль 1919 г. – Председатель Совета Комиссаров Петроградской Трудовой Коммуны, затем Председатель Совета Комиссаров Союза коммун
Северной области.
***
Исключался из ВКП(б) в 1927 г., 1933 г. (был восстановлен) и в 1934 г.
16 декабря 1934 г. был арестован по делу т. н. «Московского центра» и осуждён на 10 лет.
Наказание отбывал Верхнеуральском Особом Следственном Изоляторе.
В августе был доставлен в Москву, где содержался в Лефортовской тюрьме
НКВД СССР.
Постановлением Военной Коллегией Верховного Суда СССР от 24 августа
1936 г. приговорён к расстрелу.
Приговор приведён в исполнение в ночь на 26 августа 1936 г. в здании ВК ВС
СССР.
Место захоронения: Москва. Донской крематорий. Общая могила.
13 июля 1988 г. реабилитирован Постановлением Пленума Верховного Суда
СССР и восстановлен в рядах КПСС.
КЕДРОВ Михаил Сергеевич
(1878–1941)

Родился в 1878 г. в г. Москве.
Русский. Образование – незаконченное высшее.
Член РСДРП с 1901 г.
С мая 1917 года член Военной организации при ЦК РСДРП(б) и Всероссийского бюро большевистских организаций в Петрограде, редактор газеты «Солдатская правда». Создал газеты «Рабочий и солдат» и «Солдат».
106

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

С ноября 1917 г. – член Коллегии Наркомата по военным делам РСФСР,
Комиссар по демобилизации Русской армии.
В августе – сентябре 1918 г. – Командующий войсками Северо-Восточного
участка отрядов завесы.
С декабря 1918 года – Начальник Особого отдела В.Ч.К.

***
В 1936–1937 гг. – Старший научный сотрудник Нейрохирургического института МЗ СССР.
Арестован в апреле 1939 г.
Долго содержался в Лефортовской тюрьме НКВД СССР.
Свою вину не признал, несмотря на жестокие пытки и избиения.
Представ перед Военной Коллегией Верховного Суда СССР 9 июля 1941 г.,
был оправдан.
Несмотря на оправдательный приговор, Нарком НКВД СССР Л. П. Берия дал
личное указание не выпускать М. С. Кедрова из тюрьмы.
27 октября 1941 г. М. С. Кедров (тоже по личному приказу Берии за № 2756/Б
от 18.10.1941) вместе с другими арестованными был вывезен в посёлок в Самару.
Расстрелян 28 октября 1941 г. в пригороде Самары (районе Барбошской
поляны), где и захоронен.
КСЕНОФОНТОВ Иван Ксенофонтович
(1884–1926)

Настоящее фамилия Крайков (псевдоним «Лука»).
Родился в 1884 г. в д. Савинки Гжатского у. Смоленской губ.
Русский. Образование – начальное.
Член РСДРП с 1903 г.
В составе ВЧК с первого дня её образования в качестве личного секретаря
Ф. Э. Дзержинского.
Вместе с Ф. Э. Дзержинским, Я. Х. Петерсом и М. И. Лацисом входил в четвёрку
лиц, управляющих В.Ч.К.
9 января 1919 года, участвуя в заседании Президиума В.Ч.К. в составе
Я. Х. Петерса, М. И. Лациса, И. К. Ксенофонтов и секретаря О. Я. Мурнека, вынес
постановление: «Приговор ВЧК к лицам бывшей императорской своры – утвердить, сообщив об этом в ЦИК».

***
Проживал в Москве.
С 1922 г. – Управляющий делами ЦК РКП(б), затем Зам. Наркома Социального
Обеспечения.
Умер 23 марта 1926 г. от прободной язвы желудка.
Похоронен на Новодевичьем кладбище г. Москвы.
107

Ю. А. Жук

ЛАЦИС Мартын Иванович
(1888–1938)
Настоящее имя и фамилия – Судрабс Ян Фридрихович.
Родился в 1888 г. в усадьбе Рагайни Старо-Пебальгской вол. Лифляндской губ.
Латыш. Образование – незаконченное высшее.
Работал преподавателем в Велико-Роопском Приходском Училище.
Активный участник массовых беспорядков 1905–1907 гг.
Подвергался арестам и ссылкам.
С 20 мая 1918 г. – член Коллегии В.Ч.К., Зав. Отделом по борьбе с контрреволюцией.
С ноября 1918 г. – Зав. Отделом местного самоуправления, член Коллегии
НКВД Р.С.Ф.С.Р.
Один из организаторов и проводников «Красного террора».
Цитата из статьи М. И. Лациса, опубликованной 1 ноября 1918 г. в журнале
«Красный террор», наглядно показывает внутреннюю сущность руководства
В.Ч.К. того времени:
«Мы не ведём войны против отдельных лиц. Мы истребляем буржуазию как
класс. Не ищите на следствии материалов и доказательств того, что обвиняемый действовал делом или словом против советской власти. Первый вопрос,
который мы должны ему предложить, – к какому классу он принадлежит,
какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы
и должны определить судьбу обвиняемого. В этом – смысл и сущность Красного
террора».
9 января 1919 года, участвуя в заседании Президиума В.Ч.К. в составе
Я. Х. Петерса, М. И. Лациса, И. К. Ксенофонтов и секретаря О. Я. Мурнека, вынес
постановление: «Приговор В.Ч.К. к лицам бывшей императорской своры –
утвердить, сообщив об этом в ЦИК».
***
Проживал в Москве.
С 1932 по 1937 гг. – ректор Института Народного Хозяйства им. Г. В. Плеханова.
Арестован 29 ноября 1937 г.
11 февраля 1938 г. Комиссией НКВД СССР и Прокуратурой СССР обвинён в
принадлежности к фашистской националистической латышской организации
при обществе «Прометей» и приговорён к высшей мере наказания.
Приговор приведён в исполнение 20 марта 1938 г.
Место захоронения: Московская обл., Бутовский полигон НКВД СССР.
2 июня 1956 г. определением Военной Коллегии Верховного Суда СССР
посмертно реабилитирован и восстановлен в рядах КПСС.

108

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

ПЕТЕРС Яков (Еакоб) Христофорович
(1886–1938)
Родился в 1886 г. на хуторе Бринкенской волости Газенпотского у. Курляндской губ.
Латыш. Образование начальное.
Член ЛСДРП с 1904 г.
Подвергался арестам и ссылкам.
После Октябрьского переворота в органах В.Ч.К.
С июля 1918 г. – Зам. Председателя В.Ч.К. и член её Коллегии.
Руководил следствием по «делу эсерки Ф. Е. Каплан», обвинённой в покушении на В. И. Ульянова (Ленина).
Руководил ликвидацией «Союза защиты родины и свободы», руководимого
Б. В. Савинковым в Москве и Казани.
9 января 1919 года, участвуя в заседании Президиума В.Ч.К. в составе
Я. Х. Петерса, М. И. Лациса, И. К. Ксенофонтов и секретаря О. Я. Мурнека, вынес
постановление: «Приговор В.Ч.К. к лицам бывшей императорской своры –
утвердить, сообщив об этом в ЦИК».

***
С 1936 г. – Начальник 9-го Отдела ГУГБ НКВД СССР.
Комиссар Госбезопасности 3-го ранга.
Проживал в Москве.
Арестован 16 мая 1937 г.
Обвинялся в предательстве и контрреволюционной деятельности.
Постановлением Военной Коллегией Верховного Суда СССР от 15 ноября
1937 г. приговорён к расстрелу.
Приговор приведён в исполнение в этот же день.
Место захоронения: Москва. Донской крематорий. Общая могила.
27 июня 1956 года определением Военной Коллегии Верховного Суда СССР
посмертно реабилитирован и восстановлен в рядах КПСС.
СКОРОХОДОВ Александр Касторович
(1880–1919)

Родился в 1880 г. в дер. Шаблово Кологривского у. Костромской губ.
Русский. Окончил 3-х классную Народную Школу, а затем Сельско-хозяйственное училище.
Работал слесарем на нижегородском заводе «Сормово», где попав под влияние антиправительственной пропаганды, примкнул к революционному движению. Был уволен, после чего переехал в Оренбург.
Член РСДРП с 1912 г.
Подвергался арестам и ссылке в Вологодскую губ.
После отбытия ссылки приехал в Николаев, где устроился на завод «Наваль».
Вошёл в Правление Общества «Трудовая копейка», через которое установил
связи с Санкт-Петербургом.
109

Ю. А. Жук

Переехав в Петроград в 1916 г. работал на заводе «Дюфлон».
С 1917 г. по 1918 г. – член Петроградского Совдепа, один из организаторов
отрядов Красной Гвардии Петроградской стороны, организатор и первый председатель Петроградского Совдепа и Петроградского Комитета РСДРП(б).
В октябре – ноябре 1917 г. – Начальник охраны штаба Октябрьского переворота – Смольного.
С 12 января 1918 г. – член Коллегии Петроградской Ч.К.
С 15 января до 15 марта 1919 гг. – Председатель Петроградской Ч.К.
Один из организаторов «Красного террора» в Петрограде.
По распоряжению членов Коллегии В.Ч.К., поступившего из Москвы о немедленном расстреле лиц, относящихся к «бывшей императорской своре» отдал
приказ о бессудном расстреле Великих Князей в ночь на 24 января 1919 г.
В марте 1919 г. направлен на Украину с целью поставок продовольствия для
Петрограда.
В сентябре 1919 г. арестован органами контрразведки Штаба ВСЮР (по другим сведениям – петлюровцами) и расстрелян в Жмеринке.
Место захоронения – неизвестно.
Именем А. К. Скороходова в Ленинграде названа бывшая Большая Монетная ул.,
Петроградский завод «Электросила» и Трамвайный парк № 6 (закрыт в 2003 г.).
УРИЦКИЙ Михаил Соломонович
(1873–1918)

Настоящее имя – Моисей бен Соломон.
Родился в 1898 г. в г. Черкассы Киевской губ.
Воспитывался в старом иудейском религиозном духе, изучал Талмуд и Тору.
Еврей. Прослушал курс Юридического факультета Императорского Киевского Университета Св. Владимира.
Под влиянием сестры увлёкся русской литературой.
С 1897 г. включился в революционное движение.
Вёл революционную работу на Украине.
Подвергался арестам и ссылкам.
По возвращении и ссылок продолжал заниматься активной антиправительственной деятельностью.
С 1914 по 1917 гг. в эмиграции.
До 1917 г. примыкал к меньшевистскому крылу РСДРП, а затем примкнул к
фракции интернационалистов.
В марте 1917 г. возвратился в Россию.
На VI съезде РСДРП(б) принят в партию большевиков.
С октября по декабрь 1917 г. – член Военно-Революционного Комитета и его
штаба.
В ноябре – декабре 1917 г. – член Коллегии НКВД Р.С.Ф.С.Р.
С декабря 1917 г. – начало января – Заведующий Отделом по борьбе с контрреволюцией В.Ч.К. и Вр.И.Д. Председателя В.Ч.К.
110

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

С февраля 1918 г. – Заведующий Отделом по борьбе с контрреволюцией
Совета Комиссаров Петроградской Трудовой Коммуны.
С марта по апрель 1918 г. – Председатель Петроградской Ч.К. и Комиссар внутренних дел Совета Комиссаров Северной области.
30 июля 1918 г. убит членом подпольной антибольшевистской группы Л. И. Каннегисером, отмстившим М. С. Урицкому за смерть своего друга В. Б. Перельцвейга,
расстрелянного Петроградской Ч.К. по «Делу о контрреволюционном заговоре в
Михайловском Артиллерийском Училище».
Похоронен в Петрограде на Марсовом поле в числе прочих «жертв за дело
революции».
ХАРЧЕВНИКОВ («Кондэ») Георгий Васильевич
(1886–1924)

Родился в 1886 (1890) г. в д. Добрец Череповецкого уезда Новгородской губ.
Участник Первой мировой войны 1914–1918 гг.
Активный участник событий Февральской смуты и Октябрьского переворота в Новгороде Великом.
С апреля 1918 г. по ноябрь 1919 г. – Заведующий Отделом Административного Управления Вологодского Губернского Исполкома, одновременно исполняя обязанности Ответственного редактора газеты «Красный Север».
Некоторые из своих статей подписывал псевдонимом «Кондэ».
В этом же году был отозван в Москву и позднее назначен редактором газеты
Второй Конной Армии.
Умер в Ялте от тифа в 1924 году.
ЭЛИАВА Шалва Зурабович
(1883–1937)

Родился в 1883 г. ода в селении Ганири Кутаисского уезда в семье обедневшего дворянина.
Окончил 1-ю Кутаисскую Мужскую Гимназию, обучаясь в которой под влиянием своего старшего брата адвоката Нико приобщился к революционным идеям.
В 1903 г. поступил на Юридический факультет Императорского Петроградского Университета, где уже на первом курсе обучения познакомился со многими членами РСДРП.
Член РСДРП с 1904 г.
Неоднократно арестовывался и высылался из столицы. Сначала на родину в
Кутаисскую губ., где вновь продолжал заниматься антиправительственной деятельностью, а затем в Олонецкую губ.
Пробыв там до 1912 г., из-за проблем со здоровьем отправлен этапным пароходом в Астраханскую губ.
По окнчании ссылки возвратился в С.-Петербург для сбора денежных средств
для газеты «Правда». Затем из-за боязни ареста уезжает в Кутаиси, оттуда – в
Тбилиси, где после задержания жандармами, вновь возвращается в Кутаиси.
Пробыв в этом городе несколько месяцев, вновь едет в С.-Петербург.
111

Ю. А. Жук

По заданию Петроградского Комитета РСДРП в 1914 г. направляется на
работу в Больничной кассе фабрики «Треугольник».
За свою антиправительственную деятельность, осенью 1914 г. был снова
арестован и после 4-х месячного тюремного заключения, приговорён к высылке
в Енисейскую губернию. Однако из-за болезни направлен в Астраханскую губернию, а оттуда в декабре 1915 г. в Вологду под надзор полиции.
В Вологде продолжил общение с местными ссыльными большевиками, вместе с которыми проводил агитационную работу среди рабочих Железнодорожных мастерских.
В ходе событий Февральской смуты решил остаться в Вологде, где принял
непосредственное участие в учреждении Вологодского Губернского Совета
рабочих и солдатских депутатов.
15 марта 1917 г. на его первом заседании избран его председателем, несмотря на то, что в нём доминировало большинство членов партии эсеров и меньшевиков.
25–26 октября 1917 г. участвовал в работе II-го съезда Советов.
По возвращении в Вологду был вновь делегирован в Вологодский Губернский
Совдеп, а на самом Совете избран Председателем Вологодского Губернского
исполкома.
После объединения Вологодского Губернского Совета рабочих и солдатских депутатов с Советом крестьянских депутатов, большинством голосов был
избран Председателем Вологодского Губернского Совета рабочих, солдатских и
крестьянских депутатов.
В марте 1918 года участвовал в работе IV Чрезвычайного Всероссийского
съезда Советов, на котором было одобрено заключение Брестского мира.
В апреле 1918 года после проведения I Вологодского губернского съезда
Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов стал Вологодским
Губернским Комиссаром продовольствия, возглавив также продовольственные
органы и организации всей Вологодской губернии.
Пребывая в этой должности до декабря 1918 г., фактически ввёл военный
режим в области заготовок продовольствия, посредством организации продотрядов, при помощи которых проводил в жизнь активную политику по реквизиции излишков хлеба, чем вызывал широкое недовольство местного населения.
***
В 1923 г. Ш. З. Элиава был назначен Председателем Совета Народных комиссаров Грузинской ССР.
С апреля 1927 г. – Председатель Совета Народных Комиссаров Закавказской
СФСР и Председателем Высшего экономического совета этой республики.
В годы его руководства закавказским правительством была построена
Земо-Авчальская, Шовская, Онская, Абашская и Нухинская ГЭС. Начато строительство Рионской, Дзорагетской и Верхне-Зурнабадской ГЭС.
С 1931 г. – Заместитель Народного Комиссара Внешней Торговли СССР.
Назначение Ш. З. Элиавы на эту должность было связано с тем, что он был
хорошо знаком с этой отраслью. В годы его работы на этом посту некоторые
112

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

капиталистические страны, начав устанавливать дипломатические отношения
с СССР, старались заключать и торговые договоры, укрепляя тем самым экономические и торговые связи между ними и нашей страной.
С 1936 г. – Заместитель Наркома Лёгкой Промышленности СССР.
На этом посту он уделял особое внимание освоению новой техники и подбору кадров (в том числе и форсированному обучению рабочих лёгкой промышленности), что в немалой степени способствовало развитию стахановского движения в различных областях лёгкой промышленности.
17–19 мая 1937 г. на Пленуме ЦК ВКП(б) Ш. З. Элиава был обвинён в том, что
знал «о контрреволюционной работе грузинского троцкистского центра, но
скрыл об этом от ЦК». На основании этого он был исключён из состава ЦК ВКП(б).
20–22 мая 1937 года Ш. З. Элиава был арестован.
В ходе следствия был обвинён в том, что в 1928 году участвовал в создании
«контрреволюционной группы правых» в Грузии, которая якобы была организована по директиве А. И. Рыкова и Н. И. Бухарина.
Из записки Генерального Комиссара Госбезопасности Л. П. Берии Секретарю
ЦК ВКП(б) И. В. Сталину.

«Организация вела работу по сколачиванию контрреволюционных кадров
для вредительства, шпионажа, диверсий и поддерживала связь с Бухариным,
Рыковым и украинским центром правых, с которым было договорено об одновременном вооруженном восстании на Украине и в республиках Закавказья в
момент начала войны…
В 1935 году по директиве Рыкова, переданной через Элиава, республиканские центры установили контакты для совместной борьбы с партией и советской властью со всеми контрреволюционными группировками и организациями в Закавказье – троцкистами, меньшевиками в Грузии, дашнаками в Армении
и муссаватистами в Азербайджане…
Фактически был создан единый фронт борьбы против партии и советской
власти со стороны всех антисоветских сил внутри Грузии и Закавказья… Вся эта
сволочь представляла собой чудовищное сплетение шпионов, предателей, вредителей, диверсантов, лиц с самыми разнообразными контрреволюционными
взглядами и убеждениями, но объединенных звериной ненавистью к руководству ВКП(б) и гнусным желанием свергнуть Советскую власть».
«Фигуранты дела обвинялись также в том, что установили связи с Англией,
Францией и нацистской Германией, а также пытались применить террор против руководства ВКП(б) и правительства как в центре, так и на местах.
На допросе Ш. З. Элиава дал признательные показания в том, что "является
агентом французской, английской и немецкой разведок и одним из руководящих работников контрреволюционной террористическо-диверсионной организации правых в Грузии"».
«В Москве он [Ш. З. Элиава] поддерживал связь с Бухариным, который дал
ему директиву по организации террористических актов против товарища Сталина, Молотова, Ворошилова, Кагановича.
113

Ю. А. Жук

Элиава Ш. поддерживал также тесную связь с Гамарником и Тухачевским,
знал о составе к.-р. центра военной организации, его работе.
По предложению Тухачевского Ш. Элиава согласился передавать германскому генеральному штабу все интересующие его сведения шпионского характера о состоянии грузинских частей Красной Армии, о положении в Грузии
и другие материалы, полученные им для этой цели от Г. Мгалоблишвили и
Ш. Матикашвили».
3 декабря 1937 г. Ш. З. Элиава был расстрелян.
Вплоть до ХХ съезда КПСС, его имя не упоминалось в советских изданиях.
8 феввраля 1956 г. определением Военной Коллегии Верховного Суда СССР
посмертно реабилитирован и восстановлен в рядах КПСС.
ЯКОВЛЕВА Варвара Николаевна
(1885–1941)

Родилась в Москве в 1885 г. в купеческой еврейской семье.
Дочь крещёного иудея.
Сестра известного большевика Н. Н. Яковлева.
Окончила Физико-математический факультет Московских Высших Женских
Курсов.
С сентября 1901 до января 1905 г. – преподаватель астрономии в Московском 1-м городском Высшем Женском 5-классном Училище.
Член РСДРП с 1904 г.
Активная участница массовых беспорядков 1905–1907 гг.
Подвергалась арестам и ссылкам.
С весны 1917 г. – Секретарь Московского Комитета РСДРП(б).
В январе – марте 1918 г. – Управляющий делами ВСНХ Р.С.Ф.С.Р.
В декабре 1917 г. – марте 1918 г. – член Коллегии Петроградской Ч.К.
С марта 1918 г. – Управляющий делами В.Ч.К.
С мая 1918 г. – член Коллегии В.Ч.К., Зам. Начальника отдела по борьбе с контрреволюцией, Начальник отдела по борьбе с преступлениями по должности.
После убийства М. С. Урицкого в августе 1918 года была направлена в Петроградскую ЧК, где исполняла обязанности Зам. Председателя Ч.К. при СНК Северной области.
С ноября 1918 г. до начала января 1919 г. – Председатель Ч.К. при СНК Северной области.
По утверждению нидерландского дипломата Виллема Аудендейка: «Яковлева-чекистка отличалась нечеловеческой жестокостью».
Участие В. Н. Яковлевой в терроре подтверждают расстрельные списки,
публикуемые за её подписью в октябре – декабре 1918 г. в газете «Петроградская правда».
Расследовала деятельность своего предшественника Г. И. Бокия на посту
Председателя Петроградской Ч.К.
С 1919 по 1929 гг. – член Коллегии Народного Комиссариата Продовольствия
Р.С.Ф.С.Р. – СССР.
114

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

***

Проживала в Москве.
С 1929 по 1937 гг. – Народный Комиссар Финансов Р.С.Ф.С.Р.
12 сентября 1937 г. В. Н. Яковлева была арестована по подозрению в антисоветской деятельности.
26 декабря 1937 г. обвинение В. Н. Яковлевой было изменено на то, что она
«…являлась активным участником нелегальной контрреволюционной троцкистской организации и занималась вредительской террористической деятельностью».
Содержалась во Внутренней тюрьме НКВД СССР («Лубянка»).
14 мая 1938 г. Военной Коллегией Верховного Суда СССР приговорена к
тюремному заключению сроком на 20 лет с поражением политическим прав на
5 лет и конфискацией личного имущества.
Отбывала наказание в Орловском Следственном Изоляторе № 1. (бывш.
Орловская центральная тюрьма).
По Постановлению Государственного Комитета Обороны СССР от 6 сентября
1941 г. и заочному вынесению приговора Военной Коллегией Верховного Суда
СССР от 8 сентября 1941 г. по обвинению в антисоветской агитации, распространении клеветнических измышлений о мероприятиях ВКП(б) и Советского правительства приговорена к высшей мере наказания.
Расстреляна 11 сентября 1941 г.
Место захоронения: г. Орел.
Реабилитирована в 1958 г.

Список использованной литературы
1. Великий Князь Александр Михайлович. Книга воспоминаний. – М.: Изд-во «Современник», 1991.
2. Великий Князь Александр Михайлович. Воспоминания. – М.: И. В. ЗАХАРОВ, издатель, 1999.
3. Буранов Ю. А., Хрусталёв В. М. Гибель императорского дома 1917–1919 гг. – М.: Изд-во
«Прогресс», 1991.
4. Буранов Ю. А., Хрусталёв В. М. Убийцы царя. Уничтожение династии. – М.: Изд-во
«Терра», 1997.
5. Архив ВЧК: Сборник документов / Отв. ред. В. Виноградов, А. Литвин, В. Христофоров; сост. В. Виноградов, Н. Перемышленникова. – М.: Изд-во «Кучково поле», 2007.
6. Быков А. В. Путь на Голгофу. Хроника гибели великих князей Романовых. – Вологда:
МДК, 2000.
7. Князь Крови Императорской Гавриил Константинович. В Мраморном дворце. – М.:
Изд. Захаров, 2001.
8. Записки Марии Клейнмихель. Дворцовые интриги и политические авантюры. Российская аристократия при последних Романовых / Автор-составитель В. М. Осин. –
М.: ООО «Издательство "АСТ"», 2014.
9. Жук Ю. А., Хрусталёв В. М. Романовы. Венец Мученичества. – М.: Издание Фонда
Памяти Новомучеников ИМПЕРАТОРСКОГО Дома Романовых, 2013.
10. Ковалёв И. А. Романовы на фронтах Первой мировой. – М.: ООО «Издательство
"Вече"», 2016.
11. Лиханова Т. Костная мука. В Петербурге на месте массовых расстрелов у стен Петропавловской крепости начато строительство автопарковки // «Новая газета» от
18 января 2010.
12. Княгиня Ольга Палей. Воспоминания. (Пер. с фр.). – М.: И. В. Захаров, издатель, 2005.
13. Князь Владимир Палей. Поэзия. Проза. Дневники / Сост. Т. А. Александрова и
Л. И. Тютюнник. – М.: Альма Матер, 1996.
14. Мосолов А. А. При дворе последнего императора. Записки Начальника канцелярии
министра двора. – СПб.: Изд-во «Наука», 1993.
15. Палеолог М. Царская Россия накануне революции. (Пер. с фр.). – М.; Л.: Государ;ственное Изд-во, 1923. Репринтное издание. – М.: Изд-во политической литературы, 1991.
16. Письма великого князя Николая Михайловича к императору Николаю II / Публ. подгот. Д. И. Исмаил-Заде / Российский архив. 1999. Выпуск 9.
17. Платонов О. А. Тайная история масонства 1731–1996. – М.: Изд-во «Родник», 1996.
18. Российский Императорский Дом. Дневники. Письма. Фотографии / Сост. А. Н. Боханов, Д. И. Исмаил-Заде. – М.: Независимое исследовательское информационное
агентство «Перспектива», 1992.
19. Спиридович А. И. Великая война и Февральская революция. 1914–1917 гг. – НьюЙорк: Всеславянское издательство, 1960–1962.
20. Список генералам по старшинству. – СПб., 1914.
21. Хрусталёв В. М. Петроград: Расстрел Великих князей. – М.: ИД «Достоинство», 2011.
22. Хрусталёв В. М. Последний акт трагедии. Петроград: Расстрел Великих князей. – М.:
Фонд содействия возрождению традиций милосердия и благотворительности «Елисаветинско-Сергиевское просветительное общество», 2018.
23. Шавельский Г. И. Воспоминания последнего протопресвитера Русской Армии и
Флота. – Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1954.
24. Шаляпин. Ф. И. Маска и душа. – М.: Изд-во «Вагриус», 1997.

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Великий Князь ПАВЕЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ. 1864 г.
117

Ю. А. Жук

Флигель-Адъютант Командир эскадрона Полковник Лейб-Гвардии
Его Величества полка, Великий Князь ПАВЕЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ. 1888 г.
118

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Дворец Великого Князя Павла Александровича,
украшенный российскими и греческими флагами
в честь его бракосочетания с Принцессой
Греческой Александрой Георгиевной
17 июня 1889 г.

Сообщение о венчании Великого Князя Павла Александровича
и Принцессы Греческой Александры Георгиевны в одном из немецких журналов.
1889 г.
119

Ю. А. Жук

Санкт-Петербург. Английская наб., 68.
Дворец Великого Князя Павла Александровича. Фото начала XX в.

Домовая церковь во дворце Великого Князя Павла Александровича. Фото конца XIX в.
120

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Великий Князь Павел Александрович с супругой Великой Княгиней
Александрой Георгиевной. 1890-е гг.
121

Ю. А. Жук

Великий Князь ПАВЕЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ. Париж. 1891 г.
122

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Великий Князь Павел Александрович с сыном Дмитрием на руках.
Слева от него Великий Князь Сергей Александрович с супругой Великой Княгиней
Елисаветой Феодоровной с дочерью Павла Александровича Марией. 1892 г.
123

Ю. А. Жук

Супруги Э. Г. и О. В. фон ПИСТОЛЬКОРС. 1880-е гг.
124

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Свиты Е.В. Генерал-Майор Командир Лейб-Гвардии Конного полка
Великий Князь ПАВЕЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ. 1895 г.
125

Ю. А. Жук

Великий Князь ПАВЕЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ в изгнании. 1909 г.
126

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Великий Князь Дмитрий Павлович и Великая Княгиня Мария Павловна-младшая.
1903 г.
127

Ю. А. Жук

Великий Князь Павел Александрович в костюме XVII века на Костюмированном балу
в Зимнем Дворце. Февраль 1903 г.
128

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Ольга Валериановна фон ПИСТОЛЬКОРС. 1904 г.
129

Ю. А. Жук

Графиня Ольга Валериановна ГОГЕНФЕЛЬЗЕН. 1905 г.
130

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Генерал-Адмирал
Великий Князь
АЛЕКСЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ

Великий Князь Павел Александрович с супругой Графиней О. В. Гогенфельзен
на прощании с телом Великого Князя Алексея Александровича. Париж. 1908 г.
131

Ю. А. Жук

Великий Князь Павел Александрович с супругой и дочерью Натальей. 1909 г.
132

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Булонь-сюр-Сеню (Франция). Особняк Великого Князя Павла Александровича

Великий Князь Павел Александрович с супругой Графиней О. В. Гогенфельзен.
Франция. 1908 г.
133

Ю. А. Жук

Великий Князь Павел Александрович с супругой Графиней О. В. Гогенфельзен
и сыном Владимиром. Париж. 1910 г.
134

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Герб Князей Палеев
Высочайше Утверждён
в Царском Селе
24 февраля 1916 года

Макет Дворца Палей. Архитектор К. К. Шмидт. 1911 г.

План Дворца Палей. 1911 г.
135

Ю. А. Жук

Великий Князь Павел Александрович с супругой Графиней О. В. Гогенфельзен.
Париж 1912 г.
136

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Великий Князь Павел Александрович с детьми – сыном Великим Князем
Дмитрием Павловичем и дочерью Великой Княгиней Марией Павловной-младшей.
Царское Село. Дворец Палей. 1914 г.

137

Ю. А. Жук

Царское Село. Дворец Палей. 1914 г.

138

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Великий Князь ПАВЕЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ

Подобные открытки с изображениями Членов Российского Императорского Дома
стали выпускать с началом Великой войны 1914–1918 гг., начиная с 1915 г.
139

Ю. А. Жук

Дочери Великого Князя Павла Александровича Княжны Ирина и Наталья ПАЛЕЙ.
1916 г.

140

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Кабинет Великого Князя Павла Александровича во Дворце Палей

Семья Великого Князя Павла Александровича. Царское Село. 1917 г.
141

Ю. А. Жук

Княгиня Ольга Валериановна ПАЛЕЙ в последние годы жизни. Конец 1920-х гг.

Книга Княгини О. В. Палей «Воспоминания о России 1916–1919», Издание 1923 г.
142

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Флигель-Адъютант, Поручик Лейб-Гвардии Конного полка
Великий Князь ДМИТРИЙ КОНСТАНТИНОВИЧ. 1880 г.
143

Ю. А. Жук

Великий Князь ДМИТРИЙ КОНСТАНТИНОВИЧ
в форме Поручика Лейб-Гвардии 4-го Стрелкового Императорской Фамилии батальона.
1880 г.
144

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Главный Учредитель С.-Петербургского
Общества камерной музыки
Е. К. АЛЬБРЕХТ

С 1872 по 1880 год Е. К. Альбрехт
был преподавателем игры на скрипке
Их Императорских Высочеств Великих Князей
Павла Александровича
и Дмитрия Константиновича

145

Ю. А. Жук

Флигель-Адъютант Ротмистр
Командир 2-го эскадрона Лейб-Гвардии Конного полка
Великий Князь ДМИТРИЙ КОНСТАНТИНОВИЧ. 1889 г.
146

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Здание конторы «Дубровского Конного Завода Великого Князя
Дмитрия Константиновича» близ с. Дубровка Миргородского уезда
Полтавской губ. Заложен в 1888 г., вступил в строй в 1891 г. Современный снимок

В настоящее время «Государственное предприятие "Дубровский конный завод № 62"» (Украина)

Здание конюшен «Дубровского Конного завода
Великого Князя Дмитрия Константиновича». Современный снимок
147

Ю. А. Жук

Страница журнала
«Коннозаводство и Коневодство»
за 1896 г.
Обложка каталога
«Альбом известных лошадей»
1896 г.
(Выпускался как приложение
к журналу «Коннозаводство
и Коневодство»)

148

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Флигель-Адъютант Полковник
Командир Лейб-Гвардии Конно-Гренадерского полка
Великий Князь ДМИТРИЙ КОНСТАНТИНОВИЧ. 1902 г.
149

Ю. А. Жук

Великий Князь Дмитрий Константинович в одежде полковника
Сумского Слободского полка (1651 г.) на Костюмированном балу в Зимнем Дворце.
Февраль 1903 г.
150

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Великий Князь ДМИТРИЙ КОНСТАНТИНОВИЧ. 1906 г.
151

Ю. А. Жук

Главноуправляющий
Государственным Коннозаводством (с 1897 по 1905 г.)
Великий Князь Дмитрий
Константинович на лошади
выведенной им
Орлово-Ростопчинской породы

Квитанция Конского завода
Великого Князя
Дмитрия Константиновича
за № 89 от 1 апреля 1910 г.
о принятии 75-ти пудов сена
152

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Офицерский
и нижних чинов
нагрудные
полковые знаки
16-го
Гренадерского
Мингрельского
полка

Погоны Августейшего Шефа 16-го Гренадерского Мингрельского полка
Свиты Е.В. Генерал-Майора Великого Князя Дмитрия Константиновича

Личный состав 16-го Гренадерского Мингрельского полка. Ардебиль (Персия)
17 февраля 1911 г.
153

Ю. А. Жук

Константиновский дворец в Стрельне (пригород С-Петербурга). Фото конца XIX в.
После смерти Великой Княгини Александры Иосифовны в 1911 году
его полноправным хозяином стал Великий Князь Дмитрий Константинович

Терраса Константиновского дворца. Фото конца XIX в.
154

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Мраморный зал Константиновского дворца с домовой церковью. Фото конца XIX в.

Голубой (детский) зал Константиновского дворца. Фото конца XIX в.
155

Ю. А. Жук

Имение (дача) Великого Князя Дмитрия Константиновича «Кичкине».
Крым, Ялта, Посёлок Курпаты. Фото 1914 г.

Великий Князь Дмитрий Константинович в марте 1912 года приобрёл участок земли на Южном
берегу Крыма для постройки небольшого дворца у самого берега моря. Для этой цели он поручил
своему Управляющему делами А. В. Короченцеву приобрести у Ялтинского отделения «Общества
Русских Врачей» небольшую дачу «Ай-Никола», расположенную на краю крутого берегового
обрыва. Этому крошечному имению, площадью примерно 2,5 га (2¼ десятины) Великий Князь
дал татарское название «Кичкине», т. е. «маленький» или «малютка»
156

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Генерал-Адъютант Генерал от Кавалерии
Великий Князь ДМИТРИЙ КОНСТАНТИНОВИЧ. 1913 г.
157

Ю. А. Жук

Мемориальная доска на стене бывшего дворца
Великого Князя Дмитрия Константиновича «Кичкине». Современный снимок
В настоящее время это историческое здание находится в ведении
Федеральной Службы Охраны Российской Федерации
158

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Великий Князь НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ. Боржоми. 1866 г.
159

Ю. А. Жук

Малый Герб
Великого Князя
МИХАИЛА
НИКОЛАЕВИЧА

Генерал от Инфантерии
В. А. ЛАТУР-де-БЕРНГАРД

С 1870 по 1974 г. воспитатель и учитель
Великого Князя Николая Михайловича

Дворец Наместника на Кавказе Е.И.В. Государя Императора Александра II
Великого Князя Михаила Николаевича. Почтовая открытка начала XX в.

В этом дворце прошли детские годы его детей – Великих Князей «Михайловичей»
160

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Ново-Михайловский дворец Великого Князя Николая Михайловича в С.-Петербурге.
Современное фото

Кабинет Великого Князя Николая Михайловича в Ново-Михайловском дворце.
Фото 1909 г.
161

Ю. А. Жук

Флигель-Адъютант Штабс-Капитан 1-го Кавказского Стрелкового батальона
Великий Князь НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ. 1879 г
162

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Флигель-Адъютант Капитан Великий Князь НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ. 1881 г.
163

Ю. А. Жук

Отряд Чешуекрылые
Lepidoptera
Семейство
Нимфалиды
Nymphalidae

Шашечница
Романова

Том IV труда В.К. Николая Михайловича
по энтомологии «Мемуары о лепидоптерах»,
известный более, как «Работы Романова».
С-Пбг. 1890

164

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Флигель-Адъютант Полковник Кавалергардского Ея В.Г.И. Марии Феодоровны полка
Великий Князь НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ. 1892 г.

165

Ю. А. Жук

Великий Князь НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ («Бимбо»), 1895 г.
166

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Свиты Е.В. Генерал-Майор Великий Князь НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ. 1896 г.
167

Ю. А. Жук

Художник Ж.-Л. Монье
Портрет Графа П. А. Строганова

Монография В.К. Николая Михайловича «Князья Долгорукие,
сподвижники Императора Александра I в первые годы его царствования». С-Пбг. 1902

Монография В.К. Николая Михайловича «Граф Павел Александрович Строганов
(1774–1817). С-Пбг. 1903 г.
168

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Генерал-Адъютант Генерал от Инфантерии
Великий Князь НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ
в летней повседневной форме Кавалергардского Ея В.Г.И. Марии Феодоровны полка
1903 г.
169

Ю. А. Жук

Великий Князь НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ. 1910 г.
170

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Монография В.К. Николая Михайловича «Переписка Императора Александра I
с сестрой Великой Княгиней Екатериной Павловной». С-Пбг. 1910 г.

Монография В.К. Николая Михайловича «Император Александр I
опыт исторических исследований» в 2-х томах. С-Пбг. 1912 г.
171

Ю. А. Жук

Свидетельство об избрании Е. Д. Круга Действительным членом
Русского Географического Общества от 26 октября 1911 года
за подписью его Председателя Великого Князя Николая Михайловича
172

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Информационный
листок «Общества
защиты и сохранения
в России памятников
искусства и старины»
под председательством
Великого Князя
Николая Михайловича

Личное приглашение В.К. Николая Михайловича
в Музей Императора Александра III
173

Ю. А. Жук

Генерал-Адъютант Генерал от Инфантерии Великий Князь НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ
в форме Кавалергардского Ея В.Г.И. Марии Феодоровна полка. 1913 г.
174

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Монографии В.К. Николая Михайловича «Легенда о кончине Императора Александра I
в Сибири». С-Пбг. 1903 г. и «Некоторые новые материалы к вопросу о кончине
Императора Александра I». С-Пбг. 1914 г.

Иллюстрация «Император Александр I на смертном одре».

В.К. Николай Михайлович создал уникальный исторический труд по истории царствования
Императора Александра I. И лишним доказательством этому данная иллюстрация,
которая на корню опровергает все гипотезы о его перевоплощении в старца Фёдора Кузьмича
175

Ю. А. Жук

Том первый монографии
Великого Князя Николая Михайловича
«Русский провинциальный некрополь»
Типо-литография «Т-ва И. Н. Кушнерев и Ко»
Москва. 1914 г.

Великий Князь Николай Михайлович за работой в своём кабинете. 1914 г.
176

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Последняя монография Великого Князя Николая Михайловича. С-Пбг. 1917 г.

Одна из иллюстраций к монографии «Наблюдения по охоте на диких гусей».
В центре фото – Великий Князь Николай Михайлович
177

Ю. А. Жук
Как и казнённые декабристы, Великий Князь Николай Михайлович
также был членом тайного общества, состоя во французской ложе
«Биксиа». Поэтому на протяжении большей части своей жизни он
мечтал установить перед своим дворцом памятник декабристам

Великий Князь
НИКОЛАЙ
МИХАЙЛОВИЧ
(1859–1919)

С.-Петербург. Остров Декабристов (до 1926 г. Голодай).
Памятник на месте казни декабристов.
Скульптор А. М. Игнатьев. Установлен в 1975 г.
178

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Великий Князь ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ. Боржоми. 1868 г.
179

Ю. А. Жук

Флигель-Адъютант Подпоручик Лейб-Гвардии Егерского полка
Великий Князь ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ. 1883 г.
180

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Труды по нумизматике
Великого Князя Георгия Михайловича
Памятный жетон, выпущенный в честь
осмотра монетного собрания Великого Князя
Георгия Михайловича Государем Императором
Александром III 11 января 1887 года

Знак «В память 120-летия
со дня основания Московского
Нумизматического Общества»
2-й степени. Московский
монетный двор. 2000-е гг.

Настольная медаль «В память 140-летия
со дня рождения Е.И.В. Великого Князя
Георгия Михайловича. 1863–1919».
Лицевая и оборотная стороны

На оборотной стороне справа внизу у здания
С-Пбг Монетного двора – год выпуска,
подпись медальера «А. Ш.» (А. Т. Шагин) и автора эскиза
«В. Д.» (В. В. Джапаридзе)
181

Ю. А. Жук

Крым. Имение Великого Князя Георгия Михайловича «Харакс». Фото 1920-х гг.

182

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Великий Князь Георгий Михайлович с супругой Великой Княгиней
Марией Георгиевной. Крым. Имение «Харакс». 1890-е гг.
183

Ю. А. Жук

Флигель-Адъютант Полковник Лейб-Гвардии Уланского Е.И.В. Государыни
Императрицы Александры Феодоровны полка Великий Князь ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ.
1896 г.
184

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Великий Князь ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ. 1900 г.
185

Ю. А. Жук

Великая Княгиня Мария Георгиевна и Великий Князь Георгий Михайлович
с дочерью Ниной в Ново-Михайловском дворце. 1902 г.
186

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Великий Князь Георгий Михайлович в костюме XVII века на Костюмированном балу
в Зимнем Дворце. Февраль 1903 г.
187

Ю. А. Жук

Генерал-Адъютант Генерал-Лейтенант Великий Князь ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ.
1910-е гг.
188

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Великий Князь Георгий Михайлович с дочерями Княжнами Крови Императорской
Ниной Георгиевной и Ксенией Георгиевной. 1900-е гг.

189

Ю. А. Жук

4-я Армия Западного фронта. Великий Князь Георгий Михайлович
с Командиром 9-й Артиллерийской бригады
190

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Верховный Главнокомандующий Великий Князь Николай Николаевич с чинами штаба
и Великий Князь Георгий Михайлович в ожидании прибытия поезда
Е.И.В. Государя Императора Николая II. Ставка ВГК. Барановичи. 1914 г.

Верховный Главнокомандующий Великий Князь Николай Николаевич
и Великий Князь Георгий Михайлович в Ставке ВГК. Барановичи. 1915 г.
191

Ю. А. Жук

Великий Князь Георгий Михайлович
во время одной из инспекторских поездок в Действующую Армию. 1915 г.
192

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Великий Князь Георгий Михайлович вручает Георгиевские Кресты
нижним чинам, отличившимся в боях. 23 августа 1916 г. ст. «Косово»

Великий Князь Георгий Михайлович приветствует награждённых
Георгиевских Кавалеров от Имени Государя Императора Николая II. 23 августа 1915 г.
193

Ю. А. Жук

Император Японии
ИОСИХИТО ХАРУ-но-Мийя

Страница из журнала «Нива»
за 20 февраля 1916 г. с репортажем
о визите в Японию Великого Князя
Георгия Михайловича

Высший орден Хризантемы, которым
Великий Князь Георгий Михайлович
был награждён во время визита
в Японию
194

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Великий Князь Георгий Михайлович вручает Георгиевские Кресты
нижним чинам, отличившимся в боях. Карпаты. 16 ноября 1916 г.

Могилёв. Слева направо: Великие Князья Александр и Георгий Михайловичи
и Князь Крови Императорской Игорь Константинович. Август 1916 г.
195

Ю. А. Жук

Великий Князь Георгий Михайлович среди чинов штаба 23-го Армейского корпуса.
Карпаты. 16 ноября 1916 г.

Великие Князья Георгий Михайлович (слева) и Михаил Александрович в вагоне поезда.
Юго-Западный фронт. 1916 г.
196

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Гельсингфорс (Хельсинки). Почтовая открытка начала XX в.

Имение «Ранталина» Герцога А. П. Ольденбурга в пригороде Хельсинки.
Современный снимок
В этом имении в 1917–1918 гг. проживал Великий Князь Георгий Михайлович
197

Ю. А. Жук

Хельсинки (Финляндия). Посольство Великобритании. Современный снимок

В 1917–1918 годах в этом здании находилось Вице-Консульство Великобритании, которое
неоднократно посещал Великий Князь Георгий Михайлович с целью получения визы для въезда
в эту страну с целью воссоединения с семьёй

Патруль «красных финнов» в пригороде Хельсинки. 1918 г.
198

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Комиссар Внутренних Дел ПТК и СО
и Председатель Петроградской Ч.К.
М. С. УРИЦКИЙ

Заместитель Председателя
Петроградской Ч.К. Г. И. БОКИЙ
(март – август 1918 г.)

Петроград. Ул. Горохова, 2. Здание Санкт-Петербургского Градоначальника.
Фото начала XX в.

С декабря 1917 г. в нём разместилась Всероссийская Чрезвычайная Комиссия по борьбе
с контрреволюцией и саботажем (В.Ч.К.), а с марта 1918 г. – Петроградская Ч.К.
199

Ю. А. Жук

Прибытие скорого пассажирского поезда к перрону ж.д. вокзала города Вологды.
Фото начала XX в.

Железнодорожный вокзал города Вологды. Фото начала XX в.
200

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Герб города Вологды обр. 1859 года

Десница с мечом – символ справедливости.
Держава – символ власти.
Красный цвет гербового поля символизирует власть
и мужество, золото служит обозначением изобилия и
могущества, серебро – благородства, света и чистоты

Панорама города Вологды. Фото начала XX в.

Вологда. Вид на город с реки Вологда. Почтовая открытка начала XX в.
201

Ю. А. Жук

Вологда. Одна из центральных улиц города – Архангельская.
Почтовая открытка начала XX в.

Вологда. Преображенский и Софийский Кафедральные Соборы.
Почтовая открытка начала XX в.

Церковные службы в этих храмах посещал Великий Князь Дмитрий Константинович
202

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Вологда. Бывший дом купца 2-й гильдии Е. С. Попова, в комнатах которого проживал
Великий Князь Георгий Михайлович. Современный снимок

Вологда. Дом, в комнатах которого проживал Великий Князь Николай Михайлович.
Современный снимок
203

Ю. А. Жук

Вологда. 1-я Мариинская Женская Гимназия. Почтовая открытка начала XX в.

В домовом храме этой гимназии посещал церковные службы В.К. Георгий Михайлович

Вологда. Городской рынок. Фото начала XX в.
204

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Председатель Вологодского Губернского Исполкома Ш. З. ЭЛИАВА. 1917 г.

Заседание Вологодского Губернского Исполкома под председательством Ш. З. Элиава.
1918 г.
205

Ю. А. Жук

Вологда. Броневик на Парадной (сейчас. – Советской) площади. 1918 г.

Вологда. Первомайский митинг 1918 г.
206

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Вологда. Главы Дипломатических Миссий. Июль 1918

С 28 февраля по 25 июля 1918 г. в Вологде пребывал Дипломатический корпус в составе 11-ти иностранных посольств: САСШ, Великобритании, Франции, Сербии, Бельгии, Сиама, Италии, Консульства Бразилии, Вице-консульства Великобритании, а также Японской, Китайской и Шведско-Датской Дипломатических Миссий

Вологда. Здание Посольства Франции. Фото начала XX в.
207

Ю. А. Жук

Вологда. «Вологодское Общество вспомоществования частному служебному труду».
Фото начала XX в.

В 1918 году в этом здании располагалось Посольство Северо-Американских Соединённых Штатов

Вологда. Сотрудники Посольства Северо-Американских Соединённых Штатов. 1918 г.
208

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Сотрудники Французского Посольства в дипломатическом вагоне. 1918 г.
В центре – Посол Франции при Временном Правительстве Ж. Нуланс

Вологда. В 1918 году в этом здании размещалось Вице-Консульство Великобритании.
Современный снимок
209

Ю. А. Жук

Посол Северо-Американских
Соединённых Штатов
Дэвид Роуленд ФРЕНСИС

Посол Франции
Жозеф НУЛАНС

Вологда. Гостиница и ресторан «Золотой Якорь». Почтовая открытка начала XX в.
В 1918 г. в этом здании размещалась Японская Дипломатическая Миссия
210

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Княжна Крови Императорской
ТАТЬЯНА КОНСТАНТИНОВНА

Будучи вдовой, разделила вологодскую ссылку
вместе с В.К. Дмитрием Константиновичем

Генерал-Майор К. Ф. БРЮММЕР

С 1906 г. состоял в должности
адъютанта В.К. Николая Михайловича,
вместе с которым разделил
вологодскую ссылку

Дети Великого Князя Константина Константиновича:
Иоанн, Гавриил, Татьяна, Константин, Олег, Игорь

Будучи бездетным, всю свою нерастраченную любовь Великий Князь Дмитрий Константинович
перенёс на детей своего родного брата – Великого Князя Константина Константиновича
211

Ю. А. Жук

Полковник Лейб-Гвардии Конно-Гренадерского полка А. В. КОРОЧЕНЦОВ
в форме Хорунжего Ахтырского Слободского Казачьего полка
на костюмированном балу в Зимнем Дворце. Февраль 1903 г.
212

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Член Коллегии Наркомата
по Военным Делам
М. С. КЕДРОВ

Летом 1918 г. М. С. Кедров был направлен в
Вологду для наведения там должного «революционного порядка». В конце июня по его
приказу из тюрем Вологды было выпущено
на волю большинство уголовного элемента
и прочих лиц пролетарского происхождения,
как «социально близких» Советской власти.
А на освободившиеся места помещены арестованные заложники из числа представителей
«буржуазного элемента» – дворян, духовенства, бывших жандармов и прочих «контрреволюционеров». И первыми из них оказались
Великие Князья Дмитрий Константинович,
Николай Михайлович и Георгий Михайлович,
арестованные 2 июля 1918 г.

Красные Латышские стрелки, прибывшие в Вологду вместе с М. С. Кедровым,
на перроне городского вокзала. 1918 г.
213

Ю. А. Жук

Нагрудный знак нижних чинов
Латышских стрелковых полков.
Учреждён в 1915 г.

Комиссар Отдела Административного
Управления Вологодского Губисполкома
Г. В. ХАРЧЕНКОВ («Кондэ»)

2 июля 1918 г. этот человек арестовал и лично доставил ссыльных
Великих Князей в Вологодский Исправительный Дом

Вологда. Исправительный Дом (бывш. Вологодский Тюремный Замок).
Фото начала XX в.
214

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Санкт-Петербург. Ул. Шпалерная, 25. Следственная образцовая тюрьма.
С 1917 г. – Дом Предварительного Заключения. Фото конца XIX в.

Один из коридоров Следственной образцовой тюрьмы. Фото конца XIX в.
215

Ю. А. Жук

Камера В.К. Георгия Михайловича в Доме Предварительного Заключения.
Из мемуаров В.К. Марии Георгиевны

Спицын К. В. Одиночная камера в Доме Предварительного Заключения «Шпалерка»
в Петрограде. Акварель. 1921 г.
216

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Храм Св. Николая Чудотворца в Следственной образцовой тюрьме.
Фото конца XIX в.
В годы Советской власти эта церковь была закрыта,
что особенно огорчало Великого Князя Дмитрия Константиновича

Внутренний двор Следственной образцовой тюрьмы. Фото конца XIX в.
217

Ю. А. Жук

Траурная открытка, выпущенная по случаю убийства М. С. Урицкого. 1918 г.
218

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Нарком Просвещения Р.С.Ф.С.Р.
А. В. ЛУНАЧАРСКИЙ

Председатель Академии Наук
Академик А. П. КАРПИНСКИЙ

Коллегия Всероссийской Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией
и саботажем. Москва. 1918 г.
219

Ю. А. Жук

Датский Посланник в России
X. СКВЕНИУС

Комиссар Особой тюрьмы
Петроградской Ч.К. («Шпалерки»)
И. К. ШЕЙКНМАН

Председатель Петроградской Ч.К.
В. Н. ЯКОВЛЕВА
(с 10 ноября 1917 г. по 5 января 1918 г.)

Председатель Петроградской Ч.К.
А. К. СКОРОХОДОВ
(с 15 января по 15 марта 1919 г.)

220

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Председатель В.Ч.К. Ф. Э. ДЗЕРЖИНСКИЙ (справа)
и член Коллегии В.Ч.К. И. К. КСЕНОФОНТОВ. 1918 г.

Член Коллегии В.Ч.К.
Я. Х. ПЕТЕРС

221

Член Коллегии В.Ч.К.
М. И. ЛАЦИС

Ю. А. Жук

Актриса МХТ
М. Ф. АНДРЕЕВА

Член Политического Красного Креста
доктор И. И. МАНУХИН

Максим Горький (А. М. Пешков) за рабочим столом. 1910-е гг.
222

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Петропавловская крепость. Фото начала XX в.

Коридор тюрьмы Трубецкого бастиона. Фото 1920-х гг.
223

Ю. А. Жук

Внутренний двор тюрьмы Трубецкого бастиона. Фото 1920-х гг.
224

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

Одиночная камера тюрьмы Трубецкого бастиона. Фото 1920-х гг.

В таких камерах Великие Князья Павел Александрович, Дмитрий Константинович,
Николай Михайлович и Георгий Михайлович провели последние часы своей земной жизни

Фотонатюрморт части одиночной камеры тюрьмы Трубецкого бастиона
225

Ю. А. Жук

Немецкие левые социал-демократы Роза Люксембург и Карл Либкнехт

За их убийство в Берлине 15 января 1919 г. Великие Князья были объявлены заложниками
и расстреляны ночью 30 января 1919 г. у стены Головкина бастиона Петропавловской крепости

Стена Головкина бастиона Петропавловской крепости,
у которой были расстреляны Великие Князья. Современное фото
226

Петроградский финал: ссылка и расстрел Великих Князей

С наибольшей долей вероятности можно
предположить, что тела расстрелянных
Великих Князей были спущены под лёд Невы
227

Ю. А. Жук

Памятная доска, установленная на наружной стене Великокняжеской усыпальницы
в 2007 году

Санкт-Петербург. Великокняжеская усыпальница Петропавловского собора.
Современный снимок

Содержание
От автора....................................................................................................................................................................... 3

Пролог ............................................................................................................................................................................ 4
Выслать в Вологду… ......................................................................................................................................10
О погоде, церковных службах и местных жителях .....................................................................13

Кто виноват? ......................................................................................................................................................17
Серые будни вологодской ссылки ........................................................................................................20
Родственные связи и родительские чувства ..................................................................................23

Напрасные надежды .....................................................................................................................................27

Тучи сгущаются… ............................................................................................................................................30
В вологодской тюрьме .................................................................................................................................31

Его Императорское Высочество Великий Князь ПАВЕЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ .......................36
Его Императорское Высочество Великий Князь ДМИТРИЙ КОНСТАНТИНОВИЧ ............51

Его Императорское Высочество Великий Князь НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВИЧ .......................58

Его Императорское Высочество Великий Князь ГЕОРГИЙ МИХАЙЛОВИЧ ..........................72
Заложники ................................................................................................................................................................79

Расстрел на Кронверкском полигоне .........................................................................................................92

Эпилог (вместо послесловия) .........................................................................................................................95

МАРТИРОЛОГ............................................................................................................................................................97
ЖЕРТВЫ................................................................................................................................................................99

ИЗГНАННИКИ ................................................................................................................................................. 100

ПАЛАЧИ .............................................................................................................................................................. 104

Список использованной литературы ...................................................................................................... 116

Юрий Александрович Жук

ПЕТРОГРАДСКИЙ ФИНАЛ:
ССЫЛКА И РАССТРЕЛ ВЕЛИКИХ КНЯЗЕЙ

Ответственный редактор А. И. Иванова
Верстка Ю. А. Жука, Т. И. Рудневой

Подписано в печать.
Формат 60х80/16. Усл. печ. л. .
Заказ № .

Издательство «Директмедиа Паблишинг».
117342, Москва, ул. Обручева, 34/63, стр. 1.
Тел./факс: + 7 (495) 334-72-11.
E-mail: manager@directmedia.ru
www.biblioclub.ru

Отпечатано в ООО «ПАК ХАУС».
142172, г. Москва, г. Щербинка,
ул. Космонавтов, д. 16.