И.М. Дьяконов. Предисловие
О развитии письма и его типах
Часть первая. ВЕЛИКОЕ ПИСЬМОТВОРЧЕСТВО В ДРЕВНЕМ МИРЕ
Внутренняя форма письма
Развитие египетского письма
Клинопись
Внутренняя форма шумерской клинописи
Аккадская клинопись
Клинопись у других народов Древнего Востока
Эламская клинопись
Клинопись у хурритов
Клинопись в хеттской Малой Азии
Клинопись в Урарту
Глава II. Другие письменности Передней Азии и эгейского мира в III и II тысячелетиях до н. э
Письменность долины Инда
Письменность древнего Библа
Синайская письменность
Хеттская рисуночная письменность
Рисуночное письмо в доисторической Армении
Круг критско-кипрских письменностей
Фестский диск
Критское линейное письмо А и Б
Кипро-минойское письмо
Кипрское слоговое письмо
Глава III. Переворот, произведенный на Древнем Востоке семитским буквенным письмом
Древнееврейское и моавитское письмо
Арамейское письмо
Внутренняя форма западносемитских письменностей. Обозначение гласных
Внешняя и внутренняя формы северноарабского письма
Южносемитские системы письма
Ливийские письменности
Турдетанское письмо
Глава IV. Смешанные клинописно-консонантные системы письма
Древнеперсидское письмо
Глава V. Завершение создания алфавита. Греческое письмо и происхождение письменностей Европы
Ответвления греческого письма в древней Малой Азии
Ликийское письмо
Лидийское письмо
Карийское письмо
Сидетское письмо
Древнеиталийские письменности
Ретское, лепонтское и венетское письмо
Письмо из Новилары, «древнесабелльское», мессапское и сикульскре письмо
Оскское, умбрское, фалискское письмо
Латинское письмо
Письмо у германцев и кельтов
Кельтское огамическое письмо
Поздние ответвления греческого алфавита
Коптское и нубийское письмо
Славянские письменности
Албанские письменности
Победное шествие латинского письма в новое время
Глава VI. Различные разновидности и особенности консонантного и буквенного письма
Письменность Авесты
Армянское и грузинское письмо
Глава VII. Слоговые производные семитского письма в индийских письменностях
Письмо брахми
Северная группа письменностей
Письменности Тибета
Письменности Юго-Восточной Азии
Письмо в Индонезии
Письмо на Шри Ланье
Южноиндийская группа письменностей на полуострове Индостан
Глава VIII. Письменности Центральной Азии, производные от арамейской
Согдийское письмо
Уйгурское письмо
Древнетюркское руническое письмо
Монгольские письменности
Маньчжурское письмо
Часть вторая. ПИСЬМЕННОСТИ ВОСТОЧНОЙ АЗИИ
Глава I. Китайское словесное письмо
Внутренняя форма письма
Глава II. Другие типы словесного письма в Юго-Восточной Азии
Письмо мяо
Письмо яо
Письмо си ся
Письмо мосо
Письмо киданей
Письмо чжурчжэней
Глава III. Письменность во Вьетнаме, в Японии и Корее
Японское письмо
Корейское письмо
Часть третья. ИЗОБРЕТЕНИЕ ПИСЬМА В ДРУГИХ ЧАСТЯХ СВЕТА
Письмо астеков
Глава II. Изобретение письма на острове Пасхи
Глава III. Изобретение письма в современном мире
Письменность эскимосов Аляски
Другие примитивные письменности в Америке
В Африке
Слоговое письмо менде в Сьерра-Леоне
Письмо бамум в Камеруне
Сомалийское письмо Исмана Юсуфа
В Сибири
Приложение. Системы письма, созданные миссионерами
Послесловие. Заключительные замечания по развитию письма
Комментарии
Список сокращений
Указатель
Иллюстрации
Text
                    Иоганнес Фридрих
ИСТОРИЯ ПИСЬМА
GESCHICHTE DER SCHRIFT
UNTER BESONDERER BERUCKSICHTIGUNG
IHRER GEIST1GEN ENTWICKLUNG
von Johannes Friedrich
HEIDELBERG 1966
CARL WINTER UNIVERSITATSVERLAG
Иоганнес Фридрих
ИСТОРИЯ ПИСЬМА
ПЕРЕВОД С НЕМЕЦКОГО
Вступительная статья и комментарии Н. М. ДЬЯКОНОВА
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ МОСКВА 1979
4
<1> 88
Ответственный редактор !). М. ДЬЯКОНОВ
Фридрих И.
Ф 88 История писем», йерт «•	Главная редакция
восточной литературы издательства «Наука», 1979.
463 с. с ил.
В книге излагаются история и теория письма, анализируется проблема его происхождения и развития. Рассматриваются практически почти все письменности населения земного шара с древности до наших дней — письмо Древнего Востока, Передней Азии, Эгейского мира, Европы, Юго-Восточной Азии, Дальнего Востока к Армении.
70101-196
ф------------223-79.	4602000000	4
013(02)-79
(Q Главная редакция восточной литературы издательства «Паука», 1979.
СОДЕРЖАНИЕ
И. М. Дьяконов. Предисловие.................................. 9
О развитии письма и его типах............................... 30
Часть первая
ВЕЛИКОЕ ПИСЬМОТВОРЧЕСТВО В ДРЕВНЕМ МИРЕ
Глава I. Создание двух первичных письменностей на Древнем Востоке ................................................. ...	48
Египетское письмо ...................................... 49
Внешняя форма письма ;............................... 49
Внутренняя форма письма.............................. 51
Развитие египетского письма.......................... 53
Клинопись .............................................. 60
Внешняя форма письма................................. 61
Внутренняя форма шумерской клинописи................. 63
Аккадская клинопись ................................. 68
Клинопись у других народов Древнего Востока ....	71
Эламская клинопись .................................. 72
Клинопись у хурритов ................................ 73
Клинопись в хеттской Малой Азии...................... 73
Клинопись в Урарту................................... 75
Глава II. Другие письменности Передней Азии и эгейского мира в III и II тысячелетиях до н. э............................. 76
Протоэламское письмо ................................... 76
Письменность долины Инда ............................... 77
Письменность древнего Библа ............................ 79
Синайская письменность.................................. 80
Хеттская рисуночная письменность........................ 83
Рисуночное письмо в доисторической Армении ............. 85
Круг критско-кипрских письменностей .................... 86
Критское рисуночное письмо А и Б..................... 86
Фестский диск........................................ 88
Критское линейное письмо А и Б....................... 89
Кипро-минойское письмо .............................. 92
Кипрское слоговое письмо ............................ 92
Глава III. Переворот, произведенный па Древнем Востоке семитским буквенным письмом ....................................... 95
Внешние формы западносемптского буквенного письма . , .	103
Финикийское, пуническое и новопуническое письмо . . .	103
Древнееврейское и моавитское	письмо ......... 105
Арамейское письмо ................................... 105
Внутренняя форма западносемитских письменностей. Обозначение гласных ........................................... 108
Внешняя и внутренняя формы северноарабского письма ...	112
Южносемитские системы письма ............................ 115
Ливийские письменности................................... 118
Турдетанское письмо ..................................... 119
Глава IV. Смешанные клинописно-консонантные системы письма 121
Угаритское письмо........................................ 121
Древнеперридское письмо ................................. 123
Глава V. Завершение создания алфавита. Греческое письмо и происхождение письменностей Европы............................ 127
Греческое письмо ...................................  ...	127
Ответвления греческого письма в древней Малой Азии . . .	133
Древнефригийское письмо ............................. 133
Ликийское письмо .................................... 133
Лидийское письмо..................................... 134
Карийское письмо..................................... 134
Сидетское письмо .................................... 135
Древнеиталийские письменности ........................... 135
Так называемое прототирренское письмо ............... 135
Письмо этрусков (тирренов)........................... 136
Ретское, лепонтское и венетское письмо............... 136
Письмо из Новилары, «древнесабелльское», мессапское и сикульское письмо ............................... ...	136
Оскское, умбрское, фалискское	письмо ......... 137
Латинское письмо .................................... 137
Письмо у германцев и кельтов............................. 140
Германское руническое письмо	............. 140
Кельтское огамическое письмо	............. 143
Поздние ответвления греческого алфавита ................. 143
Вестготское письмо .................................. 144
Коптское и нубийское письмо	............. 144
Славянские письменности ............................. 144
Албанские письменности .............................. 146
Победное шествие латинского письма	в новое время .....	146
Глава VI. Различные разновидности и особенности консонантного и буквенного письма .................................... 148
Мероитское письмо........................................ 148
Письменность Авесты ..................................... 148
Армянское и грузинское письмо .......................... 149
Иберийские (староиспанские) письменности ............... 150
Глава VII. Слоговые производные семитского письма в индийских письменностях............................................... 152
Письмо кхаропгтхи ....................'................. 154
Письмо брахми .......................................... 154
Северная группа письменностей	........................ 155
Письменности Западной Индии	и	Центральной Азии . .	155
Письменности Тибета ................................. 156
Письменности Юго-Восточной	Азии ..................... 157
Письмо в Индонезии .................................. 162
Письмо на Шри Ланке ................................. 163
Южноиндийская группа письменностей на полуострове Индостан ......................................... ....	163
На Мальдивах......................................... 165
Глава VIII. Письменности Центральной Азии, производные от арамейской ............................................ 166
Так называемое манихейское письмо ...................... 166
Согдийское письмо ...................................... 167
Уйгурское письмо ....................................... 167
Древнетюркское руническое	письмо ....................... 167
Монгольские письменности	........................... 168
Маньчжурское письмо .................................... 169
Часть вторая
ПИСЬМЕННОСТИ ВОСТОЧНОЙ АЗИИ
Введение ..........................	170
Глава I. Китайское словесное письмо................... 171
Внешняя форма письма ................................... 172
Внутренняя форма письма ................................ 173
Глава II. Другие типы словесного письма	в	Юго-Восточной Азии	177
Письмо лоло....................................... 177
Письмо мяо ............................................. 177
Письмо	яо .............................................. 178
Письмо	си ся ........................................... 178
Письмо	мосо ............................................ 179
Письмо	киданей ......................................... 179
Письмо	чжурчжэней ...................................... 179
Глава III. Письменность во Вьетнаме, в Японии и	Корее	....	181
Письменность Вьетнама .................................. 181
Японское письмо ........................................ 182
Корейское письмо ....................................... 185
Часть третья
ИЗОБРЕТЕНИЕ ПИСЬМА
В ДРУГИХ ЧАСТЯХ СВЕТА
Глава I. Возникновение письменности в доколумбовой Америке 188
Письмо майя .............................................. 188
Письмо астеков ........................................... 190
Глава II. Изобретение письма на острове Пасхи................. 192
Глава III. Изобретение письма в современном мире.............. 194
В Америке ................................................ 194
Письмо, изобретенное индейцем племени чероки Секвойей ................................................. 194
Письменность эскимосов Аляски ......................... 195
Другие примитивные письменности в Америке.............. 199
В Африке ................................................. 199
Слоговое письмо ваи в Либерии.......................... 199
Слоговое письмо менде в Сьерра-Леоне................... 200
Письмо бамум в Камеруне................................ 202
Сомалийское письмо 'Немана Юсуфа....................... 204
В Сибири.................................................. 205
Словесное письмо чукчи Теневиля ....................... 205
Приложение. Системы письма, созданные миссионерами ....	206
Послесловие. Заключительные замечания по развитию письма . . .	207
Комментарии .................................................. 211
Список сокращений ............................................ 229
Указатель..................................................... 230
Иллюстрации .................................................. 235
ПРЕДИСЛОВИЕ *
В последние годы в переводе на русский язык вышло несколько книг по истории и теории письма (Ч. Лоукотки, Д. Дирингера), к сожалению, не соответствующих в полной мере современному уровню науки о письме (эта наука называется грамматологией). Иное дело — книга Иоганнеса Фридриха.
Проф. И. Фридрих, с энтузиазмом встретивший идею перевода его «Истории письма» на русский язык, был в последние годы жизни очень болен и не смог осуществить своего намерения — написать для русского издания книги предисловие.
В нашем предисловии внимание читателя обращается на некоторые важные положения современной грамматологии, даются некоторые дополнения к книге И. Фридриха и, в частности, указываются важные в теоретическом отношении работы советских исследователей.
И. Фридрих, как и другие выдающиеся теоретики письма, подчеркивает, что человечество прошло трудный и сложный путь от передачи мысли и отдельного слова с помощью рисунка до сознательного выделения слогов и звуков: «. . . путь от слова к слогу чрезвычайно труден . . . творец письменности в большинстве случаев не осознает звук как элемент слова». Сложен путь даже от пиктографии -- передачи информации с помощью целых рисунков — до идеографии, т. е. до фиксации сообщений с помощью отдельных рисуночных знаков — идеограмм. Для перехода от пиктографии к идеографии нужно, чтобы в сознании носителей языка за каждым рисунком-символом закрепилось строго определенное значение — словесное или фразовое. Но и при идеографическом письме возможно различное толкование отдельных знаков; сложность идеографического письма (делающая его с необходимостью лишь переходным звеном между пиктографией и собственно письмом) состоит в том, что абстрактные и некоторые иные понятия невозможно передать в прямой зарисовке. Поэтому такие понятия передаются либо через обозначения конкретных предметов, ассоциируемых с абстракциями, либо с помощью особых условных знаков, либо через звуковой ребус (принципиально не отличающийся от тех ребусов, которые можно найти в развлекательных
* При работе над предисловием и комментариями редактор использовал материалы и других ученых; не имея возможности назвать каждого, редактор приносит им самую горячую благодарность.
10
Предисловие
отделах журналов). Именно принцип ребуса явился важным средством расширения возможностей идеографического письма.
До собственно письма употреблялись мнемонические энаки; они напоминали об общем содержании сообщения, не будучи соотнесенными с единицами речи.
В письме как таковом фиксируется не только общий смысл сообщения, но и речь с грамматическими и словарными особенностями; сообщение фиксируется дословно. Существует несколько основных разновидностей истинного письма: словесное (логографическое), словеснослоговое, «слоговое» (силлабическое), буквенное (алфавит).
Во всех этих письменностях имеются системы знаков, называемых графемами, каждая из которых соответствует строго определенной единице речи: слову определенного звучания — в словесном письме, последовательности значащих звуков (не обязательно именно слогу) — в «слоговом», значащему звуку (фонеме) — в буквенном письме, или алфавите.
В принципе развитие письма может проходить все перечисленные стадии: от пиктографии к идеографическому письму, далее — к словесному, затем — к словесно-слоговому, от него — к «слоговому» и затем к буквенному. На деле стадия словесного письма в чистом виде обычно не представлена; не обязательно письмо всюду развивается и в буквенное: оно может «законсервироваться» на словесно-слоговой или «слоговой» стадии.
Трудность перехода к словесному письму заключается в том, что человек лишь постепенно овладевал искусством связывать мнемонические знаки с отдельными элементами речи — словам!?. Как отмечает И. Фридрих, «часто особую трудность представляет осмысление глагола как самостоятельного слова», ибо глагол обычно мыслится как звено, связывающее субъект и объект. Не случайно идеографический и словесный принципы часто сосуществуют в одной и той же системе письма.
Однако поскольку в подавляющем большинстве языков связная речь не может быть передана одним лишь последовательным размещением знаков для отдельных слов, словесное письмо в самостоятельном виде может существовать лишь как переходный этап в развитии письменности. Зато распространены словесно-слоговые системы письма, графемы которых могут использоваться и для передачи специальных морфологических показателей, выражающих грамматические отношения между словами.
Труден также и путь осознания слога как особой звуковой единицы. «„Открытие11 слога, — замечает И. Фридрих, — явление, во всех языках отнюдь не само собой разумеющееся,'потому что эта абстрактная и не обладающая наглядностью часть слова. . . не имеет для говорящего, и пишущего значения чего-то самостоятельно существующего, как, например, наглядное, образное слово». Представление о слоге легче всего вырабатывается в языках с регулярным чередованием согласных и гласных и в языках с большим количеством коротких слов. Слоговые знаки типа СГ (согласный4-гласный) или Г (гласный: обычно в начале слов) удобны
Предисловие
И
для таких языков, как японский,—слова здесь обычно не содержат стечения двух гласных или двух согласных. С другой стороны, греки, заимствовав минойское письмо, содержавшее только знаки типа Г и СГ, вынуждены были укладывать в это прокрустово ложе свои слова, содержащие сплошь и рядом стыки нескольких согласных и часто оканчивающиеся не только на гласный, но и на согласный.
При заимствовании письма человек чаще всего не проявляет творческой инициативы: он начинает писать слова своего языка, следуя правилам заимствованного письма, и лишь в течение длительного времени, путем медленной эволюции, заимствованное письмо может в большей или меньшей степени приспособиться к нуждам нового языка. Процесс такого приспособления обычно также не творческий, а механический, неосознанный.
После освоения слога человек далеко не сразу перешел к идее выделения отдельных звуков (фонем); в частности, отделение согласных от гласных было связано с довольно сложной абстрагирующей работой мысли. «Мы еще раз должны подчеркнуть, что усвоение отдельности звука, особенно согласного звука, дается человеку с большим трудом», — пишет И. Фридрих, отмечая, что и сегодня школьники начальных классов испытывают при этом трудности. «Если мы не заблуждаемся, — говорит в этой связи И. Фридрих, — то выражение согласных на письме было открыто в мире всего один раз — в западносемитском консонантном письме, которое позже полностью развилось в совершенное звуковое письмо в виде греческого алфавита».
В данном случае И. Фридрих, по-видимому, не совсем прав. Проблема происхождения алфавита была специально исследована выдающимся теоретиком письма И. Гельбом, работы которого недооценены И. Фридрихом. И. Гельб показал,'что «фонетические» знаки египетского иероглифического письма еще не были слоговыми и алфавитными, как считали многие египтологи, а были исключительно слоговыми (в целом египетское письмо было словесно-слоговым) *. В египетском письме имелись лишь предпосылки эволюции его в буквенно-слоговое, что связано со спецификой египетского как языка афразийской (семитохамитской) семьи: в этих языках гласные наделены лексико-грамматическимн функциями, их изменение не затрагивает костяка согласных, выражающих лексическую «идею», то есть основное словарное значение корня. Набор египетских «силлабических» знаков включает 24 знака типа «данный согласный-)-какой-нибудь гласный», а также многие десятки знаков типа «два данных согласных-|-бдин или два произвольных гласных».
Впоследствии финикийцы создали простую систему письма, также на эснове 24 знаков типа «согласный—гласный». Однако ни египетские, ни финикийские «консонантные написания» по существу не были — в про
* См., в частности: И. Гельб, Западносемптские силлабарии, — «Тайны древних, письмен,^Проблемы дешифровки», М., 1976,
12
Предисловие
тивоположность традиционному мнению, которого ранее придерживался и И. Фридрих, — способом выражать отдельные согласные; отсутствие фиксации гласных на письме не значило, что они не подразумевались. Ведь не случайно в западносемитских системах письма были впоследствии введены специальные значки («шва»), которые употреблялись, чтобы показать действительное отсутствие гласного. Так же значок «вирама» в индийском письме (и «сукун» в арабском) применялся для того, чтобы подчеркнуть удаление гласного звука из основного знака, имеющего слоговое чтение. Совершенно аналогичную роль играл, очевидно, знак, имеющий форму штриха, который встречается у нескольких иероглифов фестского диска, в других случаях употребляемых без этого штриха (письмо Фестского диска было, судя по всему, слоговым).
Слоговые знаки типа «согласный-)-любой гласный» (в отличие от обычных слоговых знаков типа «согласный )-дапный определенный гласный») имелись не только в египетском письме и семитских силлабариях. Единичные знаки такого рода использовались и в аккадской, хеттской, хурритской и палайской клинописи: здесь имелся, например, знак «ш-i-любой гласный», так что этот знак мог трактоваться какюа, wi, wu, we — в зависимости от того слова, в состав которого он входил. Чтобы подчеркнуть, что данный знак передавал именно wa, часто писали wa-a, соответственно последовательность wi передавали как wi-i и т. д. Мы бы могли соответствующие написания передавать не как wa-a, но как w-a, не как wi-i, но как w-i, поскольку перед знаком для гласного стоят не разные знаки {wa-, wi- и т. д.), а один и тот же знак, по своей сущности ничем не отличающийся от «консонантных» знаков египетского или семитского письма. Совершенно аналогичная ситуация отмечается в клинописи и для /- и для гортанного взрыва ’.
С другой стороны, в ряде письменностей имелись слоговые знаки, передающие чистые гласные; в силлабариях египетско-семитского типа издавна делались попытки указать на наличие данных конкретных гласных в слове с помощью matres lectionis *. Однако лишь греки (и фригийцы) стали применять знаки для гласных систематически.
Есть много данных (они приумножились в последние годы благодаря новым эпиграфическим находкам), указывающих на медленность и сложность процесса превращения семитской слоговой письменности в европейскую буквенную, на автоматический, нетворческий характер этого процесса. Очевидно, первоначальное, не дошедшее до нас греческое письмо сохраняло факультативность обозначения гласных. На это указывают, в частности, форма и расположение знаков древнейших греческих алфавитов, полностью совпадающих с финикийским прототипом. Знак, известный впоследствии как буква Н {эта), первоначально передавал последовательность «спирант Л-|-гласный е», а в диалектах, утративших этот придыхательный спирант, данный знак стал естественно передавать чистый
* Использование ; для передачи г, w — для передачи й.
Предисловие
13
гласный в. Очевидно, механически семитские ’ (алеф) и ' (айн) стали использоваться для передачи а и о в греческом, прежде всего — в начальном положении, что связано, в частности, с более самостоятельной ролью гласных в греческом (пли любом другом языке) по сравнению с семитскими, где слог не мог начинаться с чистого гласного (без гортанного взрыва и т. п.). Что касается знаков для и и i, то они здесь представляют собой графические разновидности знаков для w и j соответственно.
Сохранилось очень немного греческих надписей с «консонантным написанием», т. е. такпх, в которых буквы для согласных использовались как силлабемы типа СГ. Видимо, многие надписи до нас не дошли. Есть, однако, много случаев «консонантных написаний» в языках, письменности которых заимствованы у греков или родственны греческому письму. Так, в этрусском имя Минерва может писаться MNRVA (при полном MENERVA), в карийских надписях встречаются формы собственного имени Msnr (полностью консонантное написание) и Msnar при полном Mes-паг, и т. д. Можно привести в пример детские написания вроде бк вместо бын, указывающие на то, что ребенок воспринимает б (эту букву он называет «бы») как силлабему со звуковым значением бы, хотя в других случаях он рассматривает б и другие согласные буквы именно как знаки для согласных.
Примеры этрусских написаний, приведенные выше, могут служить подтверждением того, что этруски могли воспринимать сонорные согласные I, т, п, г, а также s, / как силлабемы типа «гласный-]-соответствующий согласный», т. е. так, как они назывались в алфавите (el, em, en, er, es, ef). С другой стороны, буквы для смычных согласных назывались и могли трактоваться на письме как ре, te и т. д. Особенно показательно при этом наличие тройки с, k, q; назывались эти буквы соответственно «ке», «ка», «ку» и различались в зависимости от того, какой гласный следовал за ними в тексте — е, а или и соответственно. Понятно, о чем может свидетельствовать это обстоятельство: о наличии древнего слогового письма, в котором с значило «ке», к значило «ка», a q значило «ку», так что не было необходимости писать еще и гласный: данный знак сам по себе передавал следование «согласный-]-гласный».
Возможно, в карийском имелась сходная ситуация, ибо здесь имеется ряд слов, начинающихся на письме с буквы г, тогда как в живом языке слов, которые бы начинались со з в у к а г в карийском (как и в других хет-толувийских языках), очевидно, но было или было крайне мало. Имена вроде rabo, ravmi, raiget произносились как arabo, aravfajmi, araviget и т. п.; можно было бы предположить, что в написании имени собственного msnr «зашифровано» следование me-es-n-ar; с другой стороны, написание имени собственного kmvdxsbu (читать Komvadaxasbowa, ср. КорЭ8а^аа]Зот[ в греческой передаче) указывает па возможность предположить для ранних стадий карийского письма наличие силлабария семитского (финикийского) типа. На то же указывают, возможно, так называемые паракарипскпе надписи с их предположительно консонантными написаниями.
14
Предисловие
И. Гельб полагает, что в Средиземноморском бассейне существовало два типа слоговых письменностей, следы которых сохранились в изначальных древних алфавитах (греческом, этрусском, малоа.чийскпх, иберийских и др.). Один тип — слоговое письмо со знаками «данный согласный+данный гласный» или «чистый гласный» — это микенское линейное письмо, кипро-минойское, очевидно, письмо Фестского диска и т. д. Другой тип — семитский, со знаками «согласный-f-любой гласный». На пережиток или влияние письма первого типа указывает, возможно, наличие в иберийских письменностях ряда знаков «согласный+данный гласный» (так здесь, видимо, передаются смычные), в этрусском — знаков типа «ке/ка/ку» пт. п. Как бы то ни было, современные теоретики письма сходятся на том, что влияние слоговой письменности на древние алфавиты было очень сильным, что первоначально алфавитов как таковых и не существовало вовсе, что сложились они постепенно, благодаря введению знаков для гласных, которые все в большей степени начинали использоваться в позиции после знака для согласного, первоначально знака типа СГ, что привело к выделению согласных как таковых.
В явном виде результат этого длительного процесса зафиксирован в дошедших до нас греческих алфавитах и их производных, хотя и в этом случае можно обнаружить влияние и несемитских письменностей (не исключено, что западногреческий алфавит заимствован не непосредственно из финикийского, а через фригийцев). В достаточно отчетливом виде сам процесс зафиксирован в древних малоазийских письменностях (карийской, сидетской, ликийской, лидийской и др.), в которых не произошло столь полной «алфавитизации», как в греческом письме. Очевидно, нужно пересмотреть распространенную некогда теорию о заимствовании малоазийцами своего буквенного письма непосредственно у греков. Скорее всего, малоазийцы заимствовали свое письмо-у семитских народностей, греческое же письмо оказало позже на малоазийское очень сильное влияние (но значительное влияние оказало и малоазийское письмо на греческое).
Возможно, мы имеем дело с двумя процессами (или с целым рядом процессов) приспособления семитского слогового письма к нуждам несемитских языков: в обоих случаях более автономная, чем в семитском, роль гласных обусловила в конце концов выделение особых букв для гласных и соответственно особых букв для согласных.
А. Ф. Деяновым было доказано, что малоазийские алфавиты* (из ко
* В I тыс. до н. э. полуостров Малая Азия был населен народами различного происхождения: на побережье жили преимущественно греки — эолийцы, ионийцы и дорийцы, на северо-западе и в центре — народы балканского происхождения — мцсийцы и фригийцы, на западе, юге и востоке полуострова — хеттолувийские народы (родственные хеттам и лу-вийцам, щивщиц тут во Ц тыс. до н. э. и пользовавшимся клинописью и тгеттсцой иероглификой): на западе — лидяне, карийцы и ликийцы, на fare — памфилийцы, цисидийцы, киликийцы и т, Д,
Предисловие
15
торых наиболее успешно исследовался карийский) содержат большее число гласных, чем греческие, или частично иные гласные, однако все гласные образованы здесь на основе знаков, передававших в семитском либо гортанный приступ или соответствующие спиранты, либо «глайды» ю и /, либо носовые т, п. Неправы те исследователи, которые считали, что гласные в малоазийских алфавитах — это либо результат заимствования из греческого (А, О, Y и др-), либо использование формы греческих букв (без учета их значения) для передачи гласных, отсутствовавших в греческом.
Во-первых, в малоазийских алфавитах засвидетельствованы настолько архаичные буквы для гласных, что по ним можно проследить эволюцию форм этих букв (таков, например, и, еще очень близкий по форме к исходному согласному ю), не говоря уже о том, что в этих алфавитах есть буквы для передачи гласных греческого типа, отсутствующие в греческих алфавитах (например, буква для i, по форме идентичная южносемптской букве j —«йод»).
Во-вторых, те греческие буквы, которые рассматривались как прототипы для специфических малоазийских гласных (отсутствовавших в греческом), на самом деле таковыми не являются. Например, носовое ё в лидийском никак не может восходить по форме к греческому «кхи—пси» (ф). Этот знак, как, видимо, и соответствующие знаки в ликийском для носовых ё и а, находит четкие аналогии в южносемитских и северносемитских знаках для спирантов типа h (соответствующий северносемитский знак использован для передачи е в греческом, лидийском, карийском и др.). Первоначально, как было сказано выше, знаки для гласных восходили в большинстве случаев к силлабемам типа «’4-гласный» пли «'4 гласный»; на этом пути, очевидно, надо искать разгадку превращения семитских знаков типа «хе>> в гласные е, ё, а в малоазийских алфавитах. Другой пример — лик. п: этот знак не связан с похожим на него семитским s, а восходит, как и соответствующий карийский знак, обычно представленный «повернутым» на 90°, к семитскому знаку для носового п; к другому варианту того же знака (для т) восходит, очевидно, ликийский знак для т, а также карийский знак, условно передаваемый как пг или v.
И в других случаях следует искать в качестве прототипов для специфических греческих букв не просто сходные по форме знаки в греческих пли семитских письменностях, а такие аналогии, которые поддерживаются также идентичностью или связью звуковых значений исходного и производного знаков. Анализ письменных систем с учетом хронологии и локальных особенностей приводит к выводу о том, что прототипом для малоазийских алфавитов послужило семитское письмо гораздо более древнее и архаичное, чем то, которое явилось прототипом для известных греческих алфавитов.
Очевидно, малоазийские алфавиты восходят к одному или, скорее, нескольким древним силлабариям-алфавитам, прототипом которых явился не дошедший до нас древнейший семитский силлабарий (или несколько та
16
Предисловие
ких силлабариев), еще не распавшийся на ветви (северную, южную и др.), почему и существует возможность идентификации малоазийских букв не только co-знаками северносемитского, но и со знаками южносемитского письма (ср. карийский и др.). Не исключено, что к этому прототипу близко так называемое протобиблское письмо *.
Процесс заимствования письма сложен и в том смысле, что здесь постоянно ощущается не только прямое, но и обратное влияние, а также различные перекрестные влияния. Поэтому, например, позднемалоазий-ские алфавиты ближе к греческому письму, чем ранние: в последних мало ощутимо греческое влияние, сильно проявившееся лишь тогда, когда письмо малоазийцев (заимствованное у семитов) уже в значительной степени сформировалось. Влияние малоазийского письма на греческое также значительно: ср., например, знакХ (при кар.-|-,Х> лик.+) — «кхи», находящий аналогии не в северносемитском, а в южносемитском письме: этот знак, очевидно, входивший уже в изначальный малоазийский силлаба" рий-алфавит, сохранился в некоторых малоазийских письменностях, и уже оттуда (а не непосредственно из семитского письма) попал в греческое письмо. Отзвуки этих перекрестных влияний дали основание одним ученым считать, что малоазийское письмо произошло из греческого, другим же — что греческое письмо произошло из малоазийского или, во всяком случае, что малоазийское письмо играло роль посредника при заимствовании греческого письма из финикийского. На самом деле, по-види-мому, и греческое, и малоазийское письмо восходят к неодинаковым разновидностям семитской письменности, причем ясно, что в процессе существования и эволюции греческого и малоазийского письма имело место их влияние друг на друга.
Такова точка зрения на происхождение малоазийских письменностей, высказывавшаяся в нашей стране. Добавим к этому, что письмо великой малоазийской державы Фригии (конец IX?—начало VII в. до н. э.; надписи дошли, по-видимому, от конца VIII—VII вв. до н. э.) являет разительное сходство с греческими письменами VI в., но значительно отличается от наиболее ранних греческих письмен дорийских надписей с островов Эгейского моря VIII (?)—VII вв. до н. э.; поэтому вероятно, что возникшее греческое письмо в дальнейшем испытало фригийское влияние, в то время как фригийское письмо могло возникнуть независимо.
* Протобиблское письмо было, по-видимому, семитским слоговым письмом со знаками для слогов типа «согласный-)-данный определенный гласный»; знаки для согласного и одного из гласных (вероятно, а) использовались также для согласного с нулем гласного. Возможно, позднейшие северносемитский и южносемитский алфавит, а также угаритский возникли из протобиблского или близкого ему силлабического письма путем использования одного из ряда знаков типа «согласный-(-а», «согласный-)-г», «согласный-)-и» для последовательности «данный согласный-)-любой гласный».
Предисловие
17
Отметим, что и во фригийском принцип «консонантного» написания (т. е. написания с пропуском знаков для гласных) уже в основном изжит, как и в греческом .письме, но что археологически греческое культурное влияние на Фригийскую державу прослеживается слабо.
Очень многие данные по истории письма были получены путем дешифровки и интерпретации древних текстов. Поэтому мы коснемся здесь коротко вопроса о методике дешифровки, тем более что И. Фридрих (даже в специальной книге «Дешифровка забытых письменностей и языков») не уделяет этому вопросу достаточного внимания.
Дешифровка — это восстановление понимания забытых письменностей и языков. Отправным пунктом многих дешифровок (а они приходятся на конец XVIII—XX вв.) служили билингвы — параллельные тексты на двух языках, один из которых известен и понятен, а другой — нет. Иногда имелись трилингвы — тексты на трех языках. Начальный этап дешифровки при помощи билингвы (или трилингвы) сводился к распознаванию в неизвестном тексте знаков или слов, соответствующих знакам или словам известного языка, на котором был написан один из параллельных текстов. Поскольку, как правило, в древних текстах содержались имена людей, то исследователи стремились прежде всего отыскать в неизвестном тексте все те имена, которые имелись в известном. Тем самым устанавливалось чтение ряда письменных знаков, если неизвестный текст был записан неизвестным же письмом. Если же письмо было известным, то найденные собственные имена образовывали опорные пункты для дальнейшего хода дешифровки, т. е. для нахождения значения слов, примыкающих к собственным именам, например, согласующихся с ними в падеже или управляющих ими. Прочтепие собственных имен и ряда других слов, содержащих те же письменные знаки, иногда приносило исследователю радостное открытие: оказывалось, что язык, на котором записан неизвестный текст, относится к числу хорошо известных; в этом случае дешифровка завершалась особенно быстро.
После прочтения текста билингвы исследователи переходили к изучению других текстов, не имеющих переводов на известный язык. В этих текстах отыскивалось уже известное — слова, имена, письменные знаки, после чего устанавливалось значение соседних элементов текста. Так постепенно выявлялась не только система письма, но и грамматика данного языка.
Иногда параллельные тексты совпадали не полностью, а так, что один лишь передавал содержание другого в общих чертах или содержание его было аналогично содержанию изучаемого памятника неизвестного письма; такие тексты называются квазибилингвами (почти-билингвами). Бывало и так, что тексты на двух языках, имевшиеся на одном и том же предмете (реликвии, каменной плите), вообще никакого отношения друг к другу не имели. Тогда исследователи, пытавшиеся увидеть в них билингвы, постоянно заходили в тупик или предлагали «дешифровки», полностью ошибочные.
Неверно полагать, что ошибочные «дешифровки» так уж трудно опровергнуть, доказать их ложность. Такие дешифровки всегда содержат
Предисловие
множество противоречий, натяжек, но даже если они казались бы внутренне непротиворечивыми, в них можно было бы отыскать уязвимые места. Дело в том, что человеческий язык обладает определенными закономерностями, проявляющимися в письме. В частности, можно считать, что язык устроен компактно и весьма строгим образом. Так, в языке имеется определенная система, например система гласных: гласные и согласные в речи регулярно чередуются. Эта закономерность должна найти отражение в правильной дешифровке.
Казалось бы, что дешифровщики не всегда руководствуются в своей работе строго логическими принципами. Иногда они с достаточным успехам действуют по наитию, опираясь на свою интуицию. Но интуиция — это не что иное, как подсознательная способность идентифицировать существенные признаки и связи, а ведь именно существенное важно выявить в кажущемся нагромождении массы фактов, извлекаемых в процессе анализа неизвестного письма и языка. Так, Ж. Ф. Шампольон показал, что в древнеегипетском иероглифическом написании имени Птолемея (и других имен в фонетической передаче) использована строгая система знаков типа С(Г) и Г, а не хаотический набор знаков (типа С, Г, СГ, ГС, СГС), как думал его предшественник Т. Юнг. М. Вентрис сумел дешифровать микенское линейное письмо Б, после того как он установил, что знаки этого письма передают лишь звучания типа СГ и Г. Дело, разумеется, не в том, чтобы пытаться свести систему письменных знаков до минимума, а в том, чтобы выявить ту стройную и строгую систему, которая лежит в основе фиксации письменной речи, систему, основанную на принципе экономии. Так, если до Э. Хинкса исследователи находили в ассиро-вавилонском письме по семи знаков, передававших один и тот же согласный (что нелепо), то Хинкс показал, что знаков для одних согласных в этом письме нет вовсе, зато есть знаки типа Г, СГ, ГС и СГС, так что «семь разных знаков» для одного согласного оказались знаками, передающими совершенно разные последовательности фонем или силлабем, включавших данный согласный.
Подтверждением правильности хода дешифровки может быть дальнейшая интерпретация текста. Идеальным подтверждением, разумеется, может служить находка новых текстов, легко интерпретируемых на основе ранее полученных данных.
И. Фридрих так классифицирует различные виды дешифровок: дешифровка неизвестного письма — язык известен; дешифровка неизвестного языка — письмо известно *; дешифровка и интерпретация неизвестного письма и языка.
Однако в действительности дешифровщик обычно не знает, с каким видом дешифровки он имеет дело. Неизвестный язык может оказаться известным (ср. случай с М. Вентрисом, первоначально предполагавшим, что линейное письмо Б скрывает неизвестный язык), к тому же подразделение
* К этому случаю термин «дешифровка» лучше не применять, а говорить об «интерпретации».
Предисловие
19
языков на. известные и неизвестные сутн дела практически пе отражает. Важно, возможно ли установить родственные связи дешифруемого языка, иногда же играют роль и различные сопутствующие обстоятельства. В этом смысле весьма различны дешифровки хеттского и этрусского языков (по Фридриху, это дешифровки одного типа); отчасти благодаря установлению индоевропейского характера хеттского тексты на этом языке были сравнительно быстро интерпретированы; еще большее значение имело то обстоятельство, что в хеттских текстах обильно употребляются шумерские и аккадские написания слов и целых выражений (гетерограммы); они были с самого начала понятны ассириологам и давали канву содержания текста. Иное дело — этрусский. Родственные связи этрусского не установлены, а идеограмм или логограмм здесь нет, поэтому интерпретация текстов остановилась на начальном этапе. Не следует думать, что установление языкового родства между дешифруемым языком и какими-либо уже известными языками решает все проблемы интерпретации. Только в том случае, если каждая интерпретация слова или грамматической формы подтверждается осмысленностью всех контекстов, в которых это слово или форма встречается в комбинации с другими словами и формами (такая проверка называется комбинаторным анализом), можно довериться интерпретации, сделанной па основе аналогии с формами пли словами, существующими в другом, хотя бы и явно родственном, языке. Следует также учитывать, что внешнее сходство слов и, форм часто является обманчивым, и основываться следует не на случайном, хотя бы и разительном, сходстве, а на закономерностях в самих расхождениях, образующих определенную систему. Вполне возможна, с другой стороны, дешифровка (с помощью билингв или квазибилингв) и там, где родства с другими языками установить нельзя. Так, дешифрован шумерский язык, родственные связи которого неизвестны, дешифрован египетский язык, хотя здесь не были известны ни язык, ни письмо; успех дешифровки в итоге был обеспечен наличием надежных билингв, так как родственные связи между египетским и другими языками той же семьи весьма отдаленны.
При разграничении письменности на известную и неизвестную оказывается упущеппым еще один момент: возможность обнаружения письменности, родственной одной из известных. Здесь, однако, сразу же необходимо отметить, что сходство знаков двух разных письменностей само по себе ничего не дает дешифровщпку: число возможных линейных и даже четких рисуночных знаков ограничено. Как и в случае сходства слов, сходство знаков имеет значение только там, где независимые, в том числе внешние, исторические свидетельства указывают на близость самих сравниваемых систем письма и па вероятность их генетических связей, Следует также учитывать, что в отличие от явлений языка, факты письменности могут быть результатом преднамеренного изобретения.
В разделе о методах дешифровки в книге И. Фридриха «Дешифровка забытых письменностей и языков» перечисляется ряд опорных моментов
20
Предисловие
дешифровки (установление направления письма, установление характера письма, наличие билингв, наличие знаков, известных из других письменностей и т. д.), причем почти все эти опорные пункты лежат вне текста, тогда как существенно отыскать такие, которые можно установить путем внутреннего формального анализа дешифруемого текста.
Формальный анализ текста позволяет установить, какие знаки действительно являются разными, а какие — вариантами одного и того же знака, что дает возможность точно определить число знаков в данной письменности. Изнутри же можно определить характер письма (слоговое, буквенное и др.) и отделить в буквенном письме согласные от гласных, действуя чисто автоматически. Из самого текста можно также определить, какие части слов относятся к знаменательным морфемам, а какие — к служебным, и т. д. Таким образом, не только вне текста, но и внутри него дешифровщик должен искать опорные пункты для дешифровки.
Недостаточное внимание к внутреннему анализу текста не позволило И. Фридриху разглядеть важное методическое значение работ Ю. В. Кнорозова и ряда других исследователей древних письмен. Мы коснемся здесь некоторых из этих работ.
Очень четко принципы дешифровки письменности майя изложены Ю. В. Кнорозовым в труде «Письменность индейцев майя» (М.—Л., 1963), о котором Фридрих лишь бегло упоминает. В указанном труде содержится специальный раздел «Принципы дешифровки», интересный в теоретиче' ском отношении. Автор рассматривает различные понятия, необходимые при анализе письма, как, например, иероглиф, графема и аллографы (графемы, имеющие одинаковое значение и взаимозаменимые). Наличие аллографов устанавливается на основе сравнения параллельных отрывков текста и структурно сходных иероглифов.
Устанавливается, что в древних текстах майя использовалось от 255 до 317 знаков (иероглифическое письмо). Даются сведения о встречаемости знаков. Точно анализируется структура иероглифов, выявляются структура и типы силлабем. Далее, на основе сличения сходных иероглифов выявляются устойчивые (У) и переменные (П) знаки. Выясняется, что знаки группы П могут передавать аффиксы. Иероглифы разбиваются на несколько групп в зависимости от того, какую позицию они могут занимать в текстах. Идентифицируется грамматический костяк языка, основные особенности его синтаксиса. С учетом частотной характеристики, путем сравнения древнего и нового языков майя устанавливается чтение и значение большого числа слов.
Как в дешифровке письма майя, так и в опытах дешифровки протоиндийского письма советские исследователи начинали работу по идентификации значений, лишь проведя предварительно кропотливый эпиграфический анализ с выявлением вариантов знаков, установлением статистической характеристики отдельных знаков и их групп, позиционной характеристики знаков в текстах, и т. д. С другой стороны, исчерпав возможности внутреннего анализа текстов, исследователи переходили к «внеш
Предисловие
21
ним сравнениям», разумеется, в той степени, в какой это допускалось логикой анализа и здравым смыслом.
И. Фридрих в разделе о протоиндийском письме, упоминая работу П. Мериджи, в которой применен комбинаторный анализ надписей, практически ничего не говорит о важных исследованиях Дж. Хантера, опубликованных в том же 1934 г. Дж. Хантер также применил комбинаторный метод анализа текстов, проявив при этом большое исследовательское мастерство. В частности, он уточнил список знаков и дал толкование тем из них, которые не подверглись полной стилизации; при этом он в сомнительных случаях использовал данные комбинаторики. В зависимости от дистрибуции знаков в тексте сходные по начертанию графемы рассматриваются им либо в качестве аллографов, либо в качестве вариантов разных знаков. Дж. Хантер, хотя и отмечает сходство некоторых знаков протоиндийского письма с лувийскими (хеттскими) и египетскими иероглифами, однако он не занимается, как его коллеги, регулярным, но бесплодным сравнением протоиндийского письма с другими письменностями на основе чисто внешнего сходства знаков. Если же Дж. Хантер и прибегает к внешним сравнениям, то для них он использует изобразительный материал самой Индии.
Дж. Хантер попытался дать описание системы протоиндийского письма. Он отметил использование «циркумграфического способа написания» (вписывание последующего знака в предыдущий), охарактеризовал употребительное удвоение знаков как особый орфографический прием (передача грамматической формы множественного числа), дал классификацию диакритических знаков. Дж. Хантер сделал важный вывод о наличии в протоиндийской системе письма двух возможностей употребления отдельных знаков — идеографического (логографического) и силлабического. Дж. Хантер высказал мысль о возможности замены текста изображением на отдельных протоиндийских «печатях». Отметив повторение групп знаков в ряде надписей, Хантер назвал их «словами» и составил список этих «слов»; соответственно оказалось возможным выделить предположительные грамматические показатели в протоиндийских текстах.
Как отмечает Н. В. Гуров в очерке «Изучение протоиндийских текстов»*, «вклад Дж. Р. Хантера в дело изучения протоиндийских надписей едва ли не превосходит по своей научной значимости все, что было сделано в этом вопросе в 1930—1940-х годах другими европейскими учеными».
С 1964 г. в Советском Союзе проводится систематическая работа под руководством Ю. В. Кнорозова по изучению протоиндийских текстов. Советские исследователи поставили перед собой следующие задачи: 1) определить направление письма; 2) определить тип письма; 3) определить язык текстов (с помощью формально-типологических сопоставлений); 4) попытаться проникнуть в содержание текстов.
* См. «Сообщение об исследовании протоиндийских текстов, I», М., 1972, стр. 33.
22
Предисловие
При исследовании текстов были использованы электронно-вычислительные машины.
Выяснилось, что тексты записаны словесно-слоговым письмом*, что соответствовало выводам ряда предшественников (Дж. Маршалла, С. Лэнгдона, Дж. Хантера, П. Мериджи и др.). Выяснилось, далее, что надписи делались слева направо на печатях и соответственно читались справа налево на оттисках. С целью определить характер языка исследователи провели ряд формальных операций, в результате чего было выявлено функциональное назначение различных знаков. Вот основные операции: разбиение текстов на блоки (устойчивые сочетания знаков); группировка знаков по абсолютной и относительной частотности (при этом выявились устойчивые, полупеременные и переменные сочетания); классификация блоков (блоки были разделены на такие группы: основные блоки, начальные дополнительные блоки, конечные дополнительные блоки); выявление «словоизменения» переменных и классификация основных блоков по их сочетаемости с различными переменными; группировка надписей по составу (в результате чего были определены структурносемантические группы надписей).
На основе всех этих данных можно было составить представление о некоторых особенностях языка надписей, важных в типологическом отношении. Видимо, в протоиндийских текстах определения ставились перед определяемым словом, причем не существовало формально выраженного согласования между определением и определяемым. Сравнение с другими языками показало, что по типу строения язык протоиндийских надписей близок языкам дравидской семьи. В протоиндийском языке отсутствовала развитая система префиксов (представленная, например, в хетт-ском), отсутствовали специальные аффиксы, оформляющие определение (такие аффиксы имелись в индоевропейском и хурритском языках), и т. д.: все эти характеристики позволили исключить индоевропейские языки, а также древневосточные языки — шумерский, хурритский, эламский, и архаичные языки Индостанского полуострова — мунда и бурушаски из списка возможных претендентов на родство с протоиндийским; оставались дравидские языки, и возможное родство с ними подтверждалось также и историко-культурными данными.
На связь с дравидскими языками указывает и то обстоятельство, что сочетание знаков ШЕСТЬ и РЫБА, передающее, очевидно, объект культа (?), только на основе дравидских языков может быть интерпретировано как «6 звезд» (название созвездия), ибо только в этих языках слова со значением «рыба» и «звезда» являются омонимами. Можно, очевидно, восстановить и чтение этого протоиндийского словосочетания: ару мин.
* Дешифровщики не вполне удачно называют его «морфемно-силлабическим», так как древние писцы вряд ли могли сознательно выд;еляТ1> грамматические составные части слова — морфемы,
Предисловие	23
Такое чтение подтверждается данными дравидской этимологии, имеющей солидный опыт.
Финские исследователи (А. Парпола и др.), опубликовавшие результаты своей дешифровки протоиндийских текстов в 1969—1970 гг., проявили некоторую поспешность, объявив, что им удалось прочесть протоиндийские тексты. В своих принципиальных выводах они солидарны с советскими исследователями, но уделили меньше внимания формально-статистическому анализу. Не случайно финские авторы часто меняют свою точку зрения, заменяя одну интерпретацию другой; они вначале даже высказали явно неверную гипотезу о чисто словесном характере протоиндийского письма, заменив ее, правда, позже гипотезой о словеснослоговом характере этого письма. Очевидно, предстоит еще много работы по изучению протоиндийских надписей, однако заложенные рядом ученых прочные методологические основы дешифровки могут гарантировать медленное, но верное продвижение вперед.
Еще одна письменность была фактически оставлена без внимания И. Фридрихом: письменность тангутов. Надежда на дешифровку этого письма появилась после находки в 1908 г. П. К. Козловым целой библиотеки тангутских книг (в основном это были переведенные с китайского языка буддийские сочинения). В 20—30-х годах дешифровкой тангутских надписей много занимался Н. А. Невский, в результате усилий которого число дешифрованных тангутских иероглифов возросло до четырех тысяч. В конце 30-х годов Н. А. Невский приступил к работе над тангут-ским словарем, но в 1938 г. его исследования прервались. Его труды были изданы посмертно и удостоены Ленинской премии *.
Тангутская словесно-слоговая письменность занимает особое место среди иероглифических письменностей. Это иероглифическая письменность, созданная по образцу китайской. В основе графической структуры тангутского письма, как теперь выяснено, лежат восемь элементарных графем, характеризующихся следующими способами соединения: соположением, касанием или пересечением. Элементарные графемы объединяются в более сложные, и эти последние представляют либо часть иероглифа, либо целый иероглиф.
В 1950 г. к работе над тангутскими текстами приступил японский лингвист Т. Нисида, пытавшийся на основании найденного П. К. Козловым тангутско-китайского словаря построить строгую процедуру дешифровки чтений тангутских иероглифов (т. е. фонетической дешифровки)**. Фонетическая дешифровка тангутских иероглифов была также осуществ
* См.: Н. А. Неве кий, Тангутская филология, кн. 1—2, М., 1960.
** Т. N i з h i d a, A Study of the Hsi-hsia Language, I—II, Tokyo, 1964—1966. Ср. также: E. И. К ы ч а н о в, К изучению структуры тан-гутской письменности, — «Краткие сообщения Института народов Азии», № 68, 1964, стр. 126-150.
24
Предисловие
лена М. В. Софроновым *, который опирался в своей работе на словарь «Море письмен». В этом словаре слоги распределены по рифмам, причем внутри каждой рифмы слоги делятся на медиальные классы, а в каждом медиальном классе они упорядочены в соответствии с начальной согласной. Таким образом, «Море письмен» представляет точное описание чтений каждого иероглифа, но необходимо было заставить это описание зазвучать: ив самого «Моря письмен» следует вывод лишь о различии двух классов слогов, но не следует вывода о том, каков характер этого различия. Пришлось привлечь внешние свидетельства — иноязычные чтения тан-гутских иероглифов, а также ввести понятие звукового типа чтения иероглифа, который строился на основании всех наличных транскрипций, в общем и целом весьма несовершенных. На первом этапе фонетической дешифровки было показано, какие звуки существовали в тангутском, на втором этапе было дано чтение каждого иероглифа, встречающегося в словарях.
Обратимся теперь к письменностям Средиземноморья и Малой Азии. В последние годы в изучении этих письменностей были достигнуты значительные успехи как благодаря новым находкам, так и благодаря систематическому анализу имеющегося материала.
Благодаря опубликованию трех новых сидетских надписей (две из них найдены в 1964 г., одна — в 1967 г.) появилась возможность более глубокого проникновения в сидетское письмо и язык, на котором говорило туземное население Памфилии (юго-западная Малая Азия) вплоть до полной его эллинизации во II в. до н. э. Ранее исследователи располагали лишь двумя краткими сидетскими надписями (сидетско-греческие билингвы) и небольшим количеством сидетских монетных легенд. Кроме того, были известны некоторые сидетские слова и целый ряд собственных имен, дошедших до нас в греческой передаче.
X. Боссерт предпринял в 1950 г. удачную попытку дешифровки си-детского письма, однако скудный материал позволил ему лишь частично интерпретировать сидетские буквы; никаких выводов о генетической принадлежности сидетского алфавита X. Боссерт не сделал. И. Фридрих посвящает поэтому сидетскому письму всего несколько строк, отмечая его изолированный характер.
Найденные в 1964 г. при раскопках столицы древней Памфилии (Сиде) две довольно большие сидетские надписи вызвали новый интерес у исследователей древних письменностей и языков; к исследованию сидетского письма обратились М. Дарга, С. Атлан, Г. Нойман, К. Брике и другие ученые. Клод Брике, ведущий исследователь греческого диалекта Памфилии, отметил, что сильнейшее влияние хеттолувийского субстрата на греческий язык в Памфилии может сам по себе свидетельствовать о хет-
* См.: М. В. Софронов, Грамматика тангутского языка, 1—2, М., 1968. Ср.: Море письмен, I—II, М., 1969. См. также: Е. Grinstead, Analysis of the Tangut Script, Lund, 1972.
Предисловие
25
толувийском характере языка памфилийских автохтонов, т. е. сидотского. К аналогичной мысли ранее пришел и X. Боссерт.
Как верно отметил К. Брике, сидетское письмо входило в тот же круг алфавитов, в который входили карийское, ликийское, лидийское письмо, причем сидетское письмо при всех существенных формальных отличиях от финикийско-греческого письма обнаруживает (как и карийское) особенно архаичные черты. К. Брике подвел итог предложенным идентификациям сидетских букв и добавил несколько новых.
В настоящее время в нашей стране сделаны дополнения и поправки к тому, что сделал К. Брике*.
В книге И. Фридриха хотя и упоминаются некоторые новые работы по карийскому письму, в целом раздел о карийском фактически повторяет соответствующий раздел его давно написанной книги «Дешифровка забытых письменностей и языков». В последнее время ряд исследований по карийскому языку появился у нас и за рубежом; было обнаружено много новых карийских надписей — многие из них до сих пор ждут своей публикации. Мы здесь оставляем в стороне небольшие брошюры, вроде работы Цауциха, где проблема карийского письма и языка трактуется с явно неверных позиций (автор считает карийский диалектом греческого). Более интересна статья П. Мериджи «О карийском», напечатанная в сборнике «Европа» (Берлин, 1967), посвященном памяти Э. Грумаха. К сожалению, П. Мериджи ошибается в чтении некоторых карийских букв (Ф читает i вместо /, ф читает q вместо i, Р в кавнекой надписи читает г вместо г). Действительное чтение вытекает из частотности употребления букв для г и из распределения букв (употребление в сходных позициях, встречаемость в одних и тех же морфемах); к тому же, если следовать П. Мериджи, то пришлось бы допустить, что в кавнеких надписях г встречается значительно чаще, чем в других карийских надписях, и при том имеет два графических варианта, никак не связанных друг с другом в смысле распределения. Неучет общих закономерностей приводит исследователей к ложным заключениям. Заслуга П. Мериджи состоит в том, что он дал четкую грамматическую интерпретацию ряду карийских форм.
П. Мериджи же исследовал так называемые паракарийские надписи **, содержащие, как было позже замечено, значительные скопления согласных. Уже И. Фридрих занялся изучением этих надписей, дав описание встречающихся в них письменных знаков. Однако у И. Фридриха (он и П. Мериджи опубликовали свои работы в журнале «Кадмос») получилось так много разных знаков, что мог быть сделан неверный вывод о характере паракарийского письма. П. Мериджи показал, что очень многие знаки, каталогизированные И. Фридрихом, в действительности являются графическими вариантами небольшого числа основных знаков. В целом же, как
* См. «Тайны древних письмен», стр. 328 и ел.
** Паракарийскими и паралидийскими называются надписи, близкие по месту их нахождения и отчасти по форме их знаков к карийским и лидийским, но языковая принадлежность которых не установлена.
26
Предисловие
показал П. Мериджи, число разных знаков в паракарийском письме лишь немного превышает число знаков в ликийском, лидийском или карийском алфавитах. Пока можно полагать, что паракарийское письмо восходит к семитскому и родственно карийскому и ряду других малоазийских письменностей*. Очевидно, то же можно сказать и о другом, так называемом кароидном письме, представленном небольшим числом кратких наскальных процарапанных надписей (так называемых граффити).
Еще один важный вид малоазийской письменности, не рассмотренный И. Фридрихом, — «паралидийское» письмо**. Оно представлено довольно большой надписью, обнаруженной при раскопках Сард — столицы древней Лидии. Это письмо содержит некоторые архаичные знаки, например, знак для зубного согласного в форме креста, как в семитском йисьме; как и в лидийском, для передачи / используется знак 8 , известный также из этрусского письма (эта буква в этрусских алфавитах расценивается как одно из свидетельств того, что этруски в конце II — начале I тысячелетия до н. э. обитали по соседству с лидянами). В лидийском же встречается и более архаичная форма этого знака, с вертикальным штрихом между обоими кружками. Интересно отметить, что точно такой же знак передает в южносемитских алфавитах межзубный спирант 0.
Сидетские, паралидийские, паракарийские надписи, так же как и карийские, ликийские и лидийские, содержат много архаичных знаков, заставляющих по-новому взглянуть на происхождение малоазийского письма. К сожалению, паракарийские и паралидийские письменные знаки еще плохо изучены, но уже сейчас можно утверждать, что они входят в тот же круг письменностей, что и другие малоазийские алфавиты, употреблявшиеся поздними хеттолувийскими народностями в середине I тысячелетия до н. э. Изучение всех этих письменностей играет для понимания эволюции письма исключительно важную роль.
Мы повторим вывод, который уже был сделан ранее: малоазийские письменности представляют собой продукт эволюции древнего семитского письма (типа протобиблского), отсюда возможность сопоставления малоазийских букв как с северносемитскими, так и с южносемитскими письменными знаками. Греческое письмо, заимствованное из северносемитского, оказало значительное влияние на малоазийские алфавиты (особенно в позднюю эпоху), тогда как малоазийские алфавиты оказали некоторое влияние на греческие (особенно в древнюю эпоху). Как мало-азийцы, так и греки начали использовать те или иные буквы специально для передачи гласных, ибо индоевропейские языки гораздо менее приспособлены к «консонантному» письму, чем семитские.
Обратимся теперь к классификации письменностей Земли. Из с л о-весно-слоговых систем письма известны:
древнеегипетское письмо (не позже начала III тысячелетия до н. э.);
* «Тайны древних письмен», стр. 304 и сл.
** Там же, стр. 318 и сл.
Предисловие
27
шумерское письмо (не позже первой четверти III тысячелетия до и. э.) и происшедшие из этого письма клинописные системы;
эламское иероглифическое письмо (с III тысячелетия до н. э.);
протоиндийское письмо (видимо, с первой половины III тысячелетия до н. э.);
критское (минойское) письмо (с конца III до конца II тысячелетия до н. э.) и линейные письменности А и Б (со знаками-детерминативами, но без идеограмм);
лувийское (хеттское) иероглифическое письмо (II—I тысячелетия до н. э.);
китайская иероглифика (со II тысячелетия до н. э. до настоящего времени) и развившиеся из нее письменности Дальнего Востока;
письмо майя (с I тысячелетия н. э.) в Центральной Америке;
полуппктографпческое письмо астеков;
словесно-слоговые письменности ваи и меиде в Африке и другие, изобретенные недавно.
В египетском письме (либо монументально-рисуночном, или иероглифическом, либо скорописном, так называемой ператпке и демотпке) графема обозначала либо слово (логограмма), либо группу звуков, включающих один или несколько согласных (силлабограмма), либо служила для определения категории понятий (детерминатив). К логограмме обычно прибавлялся фонетический комплемент в виде одной или двух спллабо-грамм, уточнявший звучание слова, а также детерминатив, определявший круг понятий, к которому это слово относится. Гласные ие различались.
В шумерском письме также имелись логограммы, силлабограммы и детерминативы, однако последние употреблялись лишь изредка. Шумеры вполне могли обходиться без детерминативов-уточнителей, так как здесь силлабограммы передавали не только согласные, но и гласные, благодаря чему достигалась достаточная уверенность чтения.
При этом в шумерском чаще, чем в древнеегипетском, «логограмма» передает не одно какое-нибудь слово, а любое из целого круга близких понятий; основа слова всегда передается логограммой, и лишь конец основы и аффиксы (иногда не все, а только важнейшие) передаются фонетическими знаками — силлабограммами. Иначе в аккадской клинописи и в позднейших ее видах (эламской, хуррптской, хеттской, урартской): здесь любое слово можно было написать одними фонетическими сплла-бограммами, по для сокращении объема текста (поскольку он писался на тяжелых глиняных плитках) любое силлабическое написание слова можно было заменить более кратким написанием для однозначного шумерского слова или только его основы (такие написания называются гетерограммами). После гетерограммы может, как и в египетском письме, ставиться фонетический комплемент.
Графемы китайского письма по происхождению — рисунки, и их рисуночный характер еще различим в наиболее древних текстах. Китайские письменные знаки могут быть идеограммами (логограммами), хотя
28
IJ редисловие
обычно китайский иероглиф является соединением (лигатурой) зпака-понятия (или слогового знака, так называемого «фонетика») и знака-детерминатива.
«Слоговые» системы письма — обычно продукт эволюции иероглифических письменностей (например, так было на Крите, где на основе иероглифики развилось линейное «слоговое» письмо).
Собственно слоговые системы письма особенно широко распространены в Индии и Юго-Восточной Азии. Наиболее ранние письменности этого ареала —кхароштхи и брахми — относятся к IV—III вв. до н. э. Графемы (акшара) письма брахми служат в своей первичной форме для написания гласных (в начале слова) или согласных-]-гласный а. Если за согласным следует не а, а другой гласный, то это выражается на письме с помощью присоединения к основному знаку специального добавочного значка. Если имеется сочетание согласных, то для их обозначения используется слитный знак (лигатура), опять-таки передающая следование СС фа (или же другой гласный, если к лигатуре присоединяется специальный значок для гласного). Если слово оканчивается на согласный, то после обычного знака типа С-|-а ставится значок (вирама), указывающий, что после данного согласного гласный не произносится.
До XIX—XX вв. форма знаков типографски не закреплялась, что вело к появлению очень большого числа внешне сильно различающихся вариантов письма в Индии, Тибете и Юго-Восточной Азии.
Известны случаи создания нового слогового письма отдельными людьми, уже знавшими какую-либо письменность. Так, в 1821 г. Секвойя изобрел слоговое письмо, которым стало пользоваться племя чероки (одно из индейских племен Северной Америки). Словесно-слоговое письмо было изобретено в конце прошлого века эскимосом Уйякоком, в начале века — африканцем Нджойей, в 30-х гг. — чукчей Теневилем.
Особенное распространение получили алфавиты, т. е. буквенные системы письма; они восходят почти без исключения к семитскому письму Финикии, Сирии и Палестины.
В VI—IV вв. до н. э. в канцеляриях Древнеперсидского царства был в ходу арамейский язык и финикийский алфавит в его арамейской форме. Возникло множество разновидностей этого алфавита. Его потомками являются, например, арабское письмо и еврейское «квадратное» письмо. Позднее (в IV—III вв. до н. э.) арамейский алфавит был использован народностями, говорящими на иранских языках; так возникло среднеперсидское и парфянское письмо, а позднее — согдийское, хорезмийское и др. При этом были заимствованы не только арамейские буквы: долгое время целые стандартные канцелярские формулы, выражения и отдельные слова писались по-арамейски — в том числе и тогда, когда весь текст целиком уже читался по-ирански: арамейские написания стали своеобразными «гетерограммами» в иранском тексте: при чтении вместо них произносились соответственные иранские слова. С VII—VIII вв. н. э. эти иранские письменности были вытеснены арабским письмом.
Предисловие
29
Для иранских священных книг было создано особое (авестийское) письмо на арамейско-иранской графической основе, но использовавшее греческий принцип обозначения всех гласных наряду с согласными.
Вследствие распространения христианства в Закавказье были созданы собственные алфавиты: армянский, грузинский и агванский (албанский). По типу они близки к авестийскому и хорошо передают фонологический состав данных языков.
Для фиксации европейских языков были использованы разные ответвления греческого письма, в частности латинское. Вариант греческого рукописного почерка IX—X вв. был приспособлен для нужд славянских языков (кириллица, предок русского шрифта).
В греческом алфавите и в его потомке — латинском было небольшое число букв, вследствие чего поздние алфавиты должны были получить какие-то дополнительные средства выражения для звуков, не имевших аналогий в греческом и латинском. С этой целью прибавлялись новые буквы (видоизмененные либо взятые из других алфавитов), одна и та же буква использовалась для передачи нескольких звуков или для одного звука использовалось сочетание из двух или более букв (диграфы, триграфы)*
Дело осложнялось тем, что постепенные изменения языка создавали новые проблемы: вопрос состоял теперь в том, приспосабливать или не приспосабливать письмо к этим изменениям, и если приспосабливать, то в какой мере и в каких исторических обстоятельствах. Почти каждая современная письменность пользуется исторической орфографией, так как язык меняется быстрее, чем можно изменять правила письма, не ломая в корне культурно-исторические традиции народа, сохраняемые в его книгах. Чем дольше не происходит реформы письменности, тем труднее ее изменить, так как при коренной перемене системы письма нарушается преемственность культуры. Поэтому современные народы, имеющие богатую и давнюю письменную традицию, обыкновенно довольствуются частичными реформами, и между письменным языком с его орфографией и фонологическим, а иногда и морфологическим составом живого языка всегда есть известный разрыв.
Проблема письменности — это проблема культурной традиции человечества. И потому так важно знать и понимать историю письма, изложению которой и посвящена предложенная книга И. Фридриха.
Написать историю письма без ошибок одному человеку трудно, даже если это такой крупный ученый, как Иоганнес Фридрих: нельзя практически знать все языки и системы письма. Кроме того, за последние годы сделаны новые открытия. Поэтому к русскому изданию книги добавлены комментарии, пид которыми, как уже упомянуто, работал коллектив авторов имеете с редактором.
И. М. Дьяконов
О РАЗВИТИИ ПИСЬМА И ЕГО ТИПАХ1
Письмо по праву причисляется к величайшим культурным ценностям человечества. Весьма распространенным является разделение народов на обладающих письменностью и бесписьменных; этот факт свидетельствует о значении письма. Письмо и речь суть виды сообщения, к которым можно добавить еще жесты (этот вид сообщения знают и животные) и различного рода сигналы (световые, дымовые, подаваемые посредством барабанного боя, свиста, хлопания в ладоши и т. д.). Эти средства сообщения либо не требуют пояснений, например указание рукой направления, либо их с м ы с л устанавливается по соглаше ни ю — зеленый и красный свет транспортной сигнализации. Но в то время как большинство средств сообщения, включая речь, носят моментальный характер, ограничены во времени и пространстве, так как предполагают пространственную близость говорящего и слушающего и исчезают непосредственно в процессе реализации, написанное слово может преодолеть время и пространство, обладает, следовательно, некоторой временной протяженностью. Письмо можно определить как такое средство сообщения, которое — состоит ли оно из условных или не требующих пояснений знаков — помогает человеку преодолеть время и пространство. Простоты ради мы исключим из рассмотрения магнитофонную пленку и граммофонные пластинки по причине их сравнительно меньшей распространенности.
* Каждое устное сообщение имеет внешнюю сторону (звучание) и внутреннюю (смысл). Письменные сообщения тоже включают две эти стороны, но отношения между ними более сложные. Большинство современных письменностей передает только звучание; смысл специально не выражен, а извлекается читателем из звучания. Это просто, если пишущий и читающий принадлежат к одному языковому коллективу. Если это не так, то, чтобы понять сообщение, читающий должен выучить иностранный язык. В противоположность нашим письменностям примитивные 2 письменности стараются выра-
О развитии письма и его типах
31
:нгть как раз смысл сообщения, игнорируя по большей части звучание. Одна из важных задач историков письменности — установить, как письмо, передающее только смысл, превратилось постепенно в звуковое письмо.
Ведь большинство известных нам письменностей, таких, как латинская, греческая и русская, основаны на звуковом принципе, подобно многочисленным индийским, и менее совершенным (поскольку гласные на письме не выражаются) семитским письменностям, т. е. прежде всего еврейскому и арабскому письму. Но наряду с ними в Восточной Азии существует весьма жизнеспособное китайское письмо — понятийное, или словесное, с тысячами знаков для таких устойчивых понятий, как «ребенок», «дерево», «пить», причем соответствующие звучания (при постоянстве начертания) в разных диалектах зачастую различны. Японское письмо, заимствованное у китайцев, наполовину словесное, наполовину слоговое, т. е. письмо, в котором отдельные знаки соответствуют не звукам, таким, как а, е, Ъ, к, г, а слогам, например Ъа, ki, vo и т. д.
Еще более примитивным видом письма пользовались народы доколумбовой Центральной Америки. Это была вообще даже не письменность, а нечто, ее предваряющее, письмо-живопись: сообщение, предназначенное для передачи, имело вид рисунка. Отдельный знак не соответствовал ни букве, ни слогу, ни слову, а передавал мысль, которую можно изложить целой фразой. В этом случае исследователи письма пользуются термином фразовое, или идеографическое, письмо.
Все это многообразие письменностей различных древних и современных народов земного шара наука об истории письма должна свести в одно историческое целое. Подробно об исторических и логических связях идеографического, словесного, слогового и звукового письма говорится в соответствующих главах этой книги. Для начала же вполне достаточно общего обзора возможностей письма и его развития. Все же хотелось бы обратить внимание читателя на различие между изобретением и наследованием письменности. В случае с клинописью нельзя указать никакого другого письма, которое послужило бы для нее прообразом. Клинопись, очевидно, развивалась по своим собственным законам, т. е. была изобретением. Латинское письмо не самостоятельно, оно возникло как подражание известному в древней Италии греческому письму; тем самым латинское письмо является заимствованным.
Остается еще одно предварительное замечание: так как буквенное письмо не единственный вид письма, а только одно среди многих, то неворно было бы полагать, что древний изобретатель письма мог создать буквенное письмо, алфавит,
32	О развитии письма и его типах
из ничего. Понятие об отдельном звуке, особенно о согласном звуке, которое мы усваиваем в начальной школе, для примитивного человека не является ни легко выводимым, ни само собой разумеющимся; Следовательно, при изобретении письма алфавит не падает с неба. Даже понимание слога как составной части слова представляет значительную трудность для примитивного человека. Поэтому очень маловероятно, чтобы древнему творцу письменности сразу удалось разбить слова его языка на слоги и создать из ничего слоговое письмо.
В книге показывается, что путь от слова к слогу чрезвычайно труден, что творец письменности в большинстве случаев не осознает отдельный звук как элемент слова.
Но прежде чем перейти к детальному изучению истории письменности, рассмотрим формы, предшествующие письму, которые служат примитивным, а отчасти и цивилизованным народам средством для передачи сообщений на расстоянии.
СТАДИИ ПРЕДЫСТОРИИ ПИСЬМА
Так называемое предметное письмо
Потребность в средствах сообщения, которые могли бы передавать на расстоянии и во времени слова, жесты и сиг-иалыГ^уществует, конечно, и у бесписьменных народов. Главе первобытной общины нужно иметь сведения о запасах пищи, утвари, о количестве скота й~"боеспособных мужчин и т. д. Удержать все“"Э’НГ~в~’памяти — выше человеческих возможностей.
Возникает—наобходимость передавать на большие расстояния сообщения, сложность и объем которых обременительны для памяти вестника; Впжние- событие, такое, как победа, должно найти отражение не только в словах недолговечной песни, нужны другие, более долговечные средства, чтобы оставить память об этих событиях будущим поколениям. |
W Те примитивные средства, которыми нецивилизованные •шароды пользовались для этих ц!елей, современная наука называет расплывчатым терминам предметное письмо. Остатки таких примитивных форм сообщения живы и в сознании- современного культурного человека, хотя д не осознаются им как таковые. Поскольку они ближе всего нашему пониманию, то правильным было бы с них и начать. Четкой границы между (мгновенным) сигналом и (более постоянным) элементом дописьмен-ной системы передачи сообщений провести нельзя. Мы, например, не делаем различий между мгновенно сменяющими друг
О развитии письма и его типах
33
друга вигналами светофора и дорожными знаками, рассчитанными на более длительное восприятие, что роднит их некоторым образом с письмом.
</ Торговец на базаре, рекламируя свой товар, использует в большинстве случаев устную речь, в то время как владелец магазина сообщает с помощью товаров, выставленных на витрине: «Я продаю то-то и то-то». На помощь выставленным товарам приходит и_я обряжение: сигара, сахарная голова, крендель, ключ и т. д. Вывеска магазина сообщает: «Здесь продаются сигары и сигареты, здесь бакалейные товары, здесь булочная, здесь скобяные товары и т. д.». Таз цирюльника указывает на то, что здесь парикмахерская. Названия гостиниц «У золотого оленя» и «У зеленой ели» могут передаваться не только надписью, но и с помощью скульптуры или картины над дверью, у входа в гостиницу.
В винодельческих ряйлттят виноградная лоза — знак вин-погбТгогреб'Ка'ПТерная одежда оповещает: «В семье кто-то умер», кольцо: «Я замужем». Военные знаки различия без слов указывают на звание их носителя, флаги одним только цветом или сочетанием цветов — па определенные, в большинстве случаев политические общности. Памятник, будь он даже без надписи, вызывает в памяти образ известного человека или, как, например, лейпцигский памятник «битвы народов», важнейшие события прошлого.
)£Этими примерами предметного письма в современном мире мы ограничимся; добавим7~что сюда же относятся язык цветов и язык почтовых марок. Значительную роль предметное письмо играет там, где отсутствуют средства письменного сообщения. Так, широко распространен обычай насыпать кучи камней в память о знаменитых соплеменниках. Правда, такой обычай предполагает наличие устного сообщения, например пе'сни, передающей память об этой знаменитости следующим поколениям. У масаев в Восточной Африке об общественном положении воина судят по рисунку на щите, в другом месте — по татуировке. Окраска и вырезы на головном уборе из перьев у индейцев дакота повествуют о подвигах их владельцев. У народности эве в Того ношение темно-красной накидки — знак глубокого траура; там не принято оповещать о несчастье или говорить о чьей-либо смерти (особенно вождя племени). У тех же эве в походах предводитель сыплет листья и траву на тропы, уводящие от цели, как знак для ’идущих следом. ^Охотник, идущий по следу, кладет пучок листьев на то место, где след сворачивает с дороги в лес, давая тем самым знать кому-либо, преследующему ту же добычу, что здесь уже охотится другой. Этими примерами мы и ограничимся. Интереву»-
34	О развитии письма и его типах
щимся укажем на богатые такого рода примерами книги В. Данцеля и И. Войле *.
С точки зрения истории письменности представляется важным тот факт, что посредством такого предметного письма можно «писать» пространные послания. Вот пример чисто литературный, но при своей простоте показательный: по Геродоту (IV, 131 и сл.), Дарий, вторгшийся в страну скифов, получил от них «предметное» послание в виде птицы, мыши, лягушки и пяти стрел, которое, поразмыслив, Гобрий истолковал так: «Если вы не скроетесь в небе, как птицы, или в земле, как мыши, или в воде, как лягушки, то вам не скрыться от этих стрел». Подобным же образом в наше время батаки на Суматре вешают на дом личного врага «огненное письмо», которое представляет собой, как показывает рис. 1, выжженные на бамбуке письмена с обвинением или угрозой и несколько ножей и других орудий убийства. Бамбук и оружие обернуты трутом и кокосовым волокном. Это сообщение о замышляемом убийстве и поджоге. Пленный йоруба послал своей жене камень, кусочек древесного угля, перец и несколько сухих зерен кукурузы, завернутых в тряпицу. Тем самым он хотел сказать: «Мое тело затвердело, как камень, будущее черно, как уголь, душа горит огнем (перец), тело иссохло, как зерно кукурузы, мое платье превратилось в лохмотья».
.^Предметное письмо обладает одной замечательной особенностью, характерной для всего процесса развития письменности: вещи, сами по себе непосредственно не передаваемые, к а к, например, лохмотья, заменяются внешне подобным и с и м-волами: иссохшее тело — камнем й кукурузными зернами, мрачное будущее — кусочком каменного угля и т. д. Другие подобные послания облапают—сходным характерным приемом: у тех же самых йоруба efa 'шесть’ по звучанию совпадает с efa 'чувствовать симпатию’. Если молодой человек посылает дев ушке шнур с шестью раковинами каури, то это значит, что он хочет ей сказать: «Я чувствую к тебе симпатию». А”так как efo 'восемь’ по звучанию совпадает с efo 'согласен’, девушка посылает в ответ восемь раковин каури, говоря тем самым: «Я согласна». Эта самая ранняя форма, предшествующая письму, похожа в какой-то степени на звуковой ребус. Это признак фонетизации письма, который мы снова и снова будем обнаруживать в пиктографических системах, где некоторое понятие, не поддающееся изображению, передается с помощью изображения предмета, наименование которого одинаково или
* Th. W. Danze], Die Anfange der Schrift, Leipzig, 1929; K. W e u I e, Voin Kerbstock zum Alphabet. Urformen der Schrift, Stuttgart, 1915.
О развитии письма и его типах
35
сходно по звучанию с наименованием понятия, интересующего «втора.
Другие примеры предметного письма йоруба показаны на рис. 2. Под номером 1 мы видим две раковины каури, соприкасающиеся тыльными сторонами, что выражает несогласие, упрек заимодавца нерадивому должнику. Номер 3—4 — раковины каури, соединенные попарно фронтальными сторонами, — изъявление добрых чувств к отсутствующему брату < просьбой о ходатайстве. Номер 8 — послание мира и дружбы короля йоруба королю Лагоса от 28 декабря 1851 года по случаю его возвращения на престол.
Уже из приведенных примеров ясно, что между предметом, ('го пластическим изображением и его рисунком практически не делается никакого различия; они могут замещать друг друга. В примерах, которые мы приведем ниже, также нет четкой границы между предметом и его изображением. Это справедливо, например, для вампумов некоторых североамериканских индейцев. Пояс-вампум состоит из шнуров, на которые крепятся диски, выпиленные из раковин (вампу м). Окраска каждого такого диска имеет свой особый смысл: белый цвет означает счастье, мир, благожелательность, черный — опасность или враждебность, красный — войну. Такова символика поясов вампум, использовавшихся для передачи сообщений от одного племени к другому: черный пояс с нарисованным на нем красной краской боевым топором означал объявление войны, соединение двух темных рук на белом фоне — заключение мира.
Сообщения более сложного характера позволяют передавать так называемые палочки гонцов, известные в Австралии. Это круглые палочки или дощечки с нанесенными на них зарубками разной степени сложности; их вручают послу, чтобы они помогли ему запомнить и точно передать смысл сообщения. Так, послание, изображенное на рис. 3, говорит о необходимости собраться в определенном месте, а зарубки означают различные приметы на пути к месту собрания: песчаный холм, засыпанный песком ручей, еще один песчаный холм, местность у Мариоп-Дпупз, открытия равнина, место у Вулиа, река Гамильтон и место собрания. Отдельные насечки нс изображения соответствующих местностей, а условные памятные знаки в помощь послу, задача которого устно изложить содержание послания.
Одним из видов предметного письма являются так называе-м ые бирки. Нам извбстПО, ЧТО онй~применялись и в Германии, тогда, когда умение читать и писать не было делом, само собой разумеющимся. Тогда их использовали для записи, например, размера долга и т. д. После нанесения зарубок палка расщепля
36
О развитии письма и его типах
лась вдоль, и одну часть брал кредитор, а другую — должник. Обе половины точно подходили одна к другой, что гарантировало верность проставленной на бирке суммы. В подобных же целях письмо на деревянных бирках употреблялось у многих племен нецивилизованных народов. Вырезая на бирках цифровые знаки, люди тем самым создают настоящее письмо. В зависимости от обстоятельств бирки используются и для других целей: маори в Новой Зеландии используют их в записях родословных как мнемотехническое средство для сохранения сведений о предках, джагга Восточной Африки — для сообщения подросткам сведений о зарождении человека в материнском чреве, что сопровождается поучающей песней.
Целям счета служило также узловое письмо, распространенное некогда в Китае, но более известное KaiT письмо древнего государства инков (современное Перу). В ранних исследованиях об этом узловом письме инков многое присочинено; если верить сообщению Чуди (швейцарского путешественника и исследователя), шнуры с узлами содержат запись не только законов и хроник, но и стихотворений. При более тщательном и добросовестном изучении узловое письмо оказывается только средством счета; в этом качестве оно известно по сегодняшний день у пастухов Пуны. По преданию, кипу — так назывался шнур с узлами на кечуа, языке государства инков, — использовались в древнем Перу исключительно в статистических целях, для записи поставок, распоряжений, посольств и битв, и не могли передавать смысл посланий и распоряжений. В таких кипу (рис. 4) к главному шнуру крепилось несколько более тонких, которые различались между собой цветом и длиной и могли быть соединены в простые или сложные узлы. Все это имело определенный смысл, понятный особым чиновникам — кипу-камайокуна («вязателям узлов»), которые хранили это умение и обучали ему преемников *.
Рисуночное идеографическое письмо
^(Мы уже несколько раз отмечали, что граница между предметным письмом и письмом рисуночным расплывчата. В гости-нипе «V зеленой~елШ ее «опознавательный знак» может быть выполнен пластически и укреплен над входом, а может быть нарисован на стене дома; то же происходит у пекаря с его знаком — кренделем и т. д.
* Подробнее об узловом письме инков и его проблемах см. у Йенсена: Н. J е n s е n, Die Schrift in Vergangenheit und Gegenwart, 2. Auflage, Berlin, 1958, стр. 21—23.
О развитии письма и его типах
37
Тем более для примитивного человека изображение вещи идентично самой вещи; предметное письмо и рисуночное в сущности одно и то же. Но для развития письма существенно, что с появлением рисуночного письма сообщение отрывается от предмета и переносится на различные материалы для письма, будь это камень, деревянная доска, глиняная табличка или л ист бумаги. Потеря предметности, переход к материалу для письма — это важный шаг к письму в узком смысле слова.
Необходимо отметить еще, что рисуночное письмо может переводить «в письменную форму» и другие виды сообщения, например жесты. Так, изображение стрелы, направленной в определенную сторону (например, вместе с обычной надписью па дорожном указателе), — это схваченный рисунком жест, движение, которое, из моментального став статичным, сообщает: «Туда-то и туда-то ты попадешь, если пойдешь в указанном направлении».
Рисуночное письмо не Следует путать с живописью, хотя границы между ними не совсем четкие. На картине запечатлено почто виденное, пережитое и т. д. единственно с целью быть объектом художественно-эстетического созерцания. Для рисуночного письма художественность в передаче изображения в большинстве случаев не так уж и важна: в этом случае рисунок (часто беглый набросок) — лишь средство для передачи сообщения.
В частности, рисуночное письмо может пользоваться теми же приемами изображения, что и предметное письмо. Человек, животное или вещь могут быть нарисованы целиком со всеми деталями или же, наоборот, условно, например крупный рогатый скот сокращенно обозначается изображением головы, абстрактные понятия могут изображаться символически («холодный» — текущая вода, «есть» — человек, подносящий руку ко рту и т. д.). При этом задача примитивного письма — передать не звучание, а смысл сообщения. Однако с помощью звукового ребуса возможна все же замена слова, не поддающегося изображению, на' другое, изобразимое, имеющее такое же или сходное звучание, даже если между изображаемым и подразумеваемым отсутствуют какие-либо смысловые связи. Необходимость такого рода замены возникает, например, тогда, когда средствами рисуночного письма нужно передать и м я., II качестве примера можно привести примитивное рисуночное письмо астеков. Процессы в нем передаются с помощью изображений: лук и стрела символизируют войну, череп — смерть, плачущий глаз — вдовца (рис. 5). Подробнее об этом мы скажем в одной из следующих глав. Такое рисуночное идеографи
38
О развитии письма и его типах
ческое письмо может быть использовано теперь в разного рода сообщениях специального характера.
На рис. 6 изображен военный поход индейцев племени оджибва против племени сиу: а — лагерь оджибва, с — палаточный лагерь сиу, d — река Св. Петра, у которой произошло сражение, h — маршрут оджибва, i — заросший деревьями участок прерий вблизи лагеря сиу, Ьие — вожди обеих сторон с копьями. Оджибва потеряли одного воина (/) и смогли в качестве трофея принести домой руку убитого врага (g). Ясно, что такое рисуночное изображение может передать ход битвы лишь приблизительно, и для полного понимания требуются устные пояснения.
То же можно сказать о деловом письме, изображенном на рис. 7. Письмо содержит предложение об обмене, символом которого является крест, изображающий две скрещенные руки: ситуация, возникающая при обмене. Пишущий выражает желание обменять нарисованных справа животных — буйвола, горностая и выдру — на ружье и 30 шкурок бобра.
На рис. 8 изображено письмо индейца племени шейеннов, по имени Черепаха, Следующая за Своей Женой, своему сыну, по имени Маленький Человек. Оба имени передаются рисунками, соединенными с головами индейцев линиями. Линии изо рта отца обозначают слова послания к сыну. Сын должен прибыть к отцу, отец выделил ему 53 доллара на дорогу (они изображены 53 маленькими кружками).
В то время как написание имен в этом письме осуществляется непосредственно, в послании, изображенном на рис. 9, для передачи имени французского генерала Maynadier (Мэ-надье) используется этимологизирующий метод, как если бы по-английски он назывался many deer 'много оленей’. Чтобы обозначить его имя, рисуют европейца (в шляпе) и его голову линиями связывают с головами двух оленей.
На рис. 10 изображено послание семи индейских племен (обозначены своими тотемами) конгрессу США относительно прав рыболовства в указанных слева внизу озерах. Линии, соединяющие сердце и глаза птицы (символизирующей главное племя союза) и остальные сердца и глаза (т. е. другие племена), говорят о единодушии племен; линия, соединяющая глаза «главного племени» с озерами, и другая, выходящая из другого глаза и направленная вправо (т. е. к конгрессу), указывают суть просьбы племен. Мы видим, что этот вид идеографического письма уже широко использует символику.
Хороший пример идеографического письма представляет собой послание эскимоса с Аляски, изображенное на рис. 11. Смысл его примерно таков: «Знайте, что я отправился на лодке
О развитии письма, и его типах
39
и заночую на острове с двумя хижинами, вторую ночь проведу на другом острове. Я охочусь за морскими львами и вернусь на лодке в мой зимний дом». Каждый рисунок соответствует не слову, а фразе. Каждый рисунок изображает человека, или предмет, или передает определенное событие, заимствуя средства из языка жестов.
Очень стилизованным и далеким от собственно изображения представляется любовное послание юкагирской девушки (Сибирь) своему неверному любимому (рис. 12). Фигуры, напоминающие наконечники копий или стрел — это изображения людей, пунктирные линии у голов С и F — косы и обозначают женщин. Пишущая (С) находится в доме (рамка А —В) и грустит (перекрещивающиеся липии), ее соперница (F) в далеком доме (неполная рамка), т. е. она русская и живет в России. Неверный любимый девушки (К) живет с женщиной (F) в одном доме. У них будут дети (Р и Q), но их брак не будет счастливым (перекрещенные линии). Девушка горячо любит его (линии К и Л), но любви мешает другая женщина (пересечение линий К и L линией J). Несмотря на это, она продолжает его любить (линия М), хотя ее любит другой человек (он обозначен наконечником стрелы О, линия У).
Такое идеографическое письмо исследователи пытаются увидеть и в доисторических пещерных рисунках, например в рисунках пещеры Пасьега в Северной Испании (рис. 13). В левом рисунке видят изображение пещеры: две ступни, как полагают, означают «идти»; рисунок справа —жест отрицания. Тогда весь рисунок целиком означал бы, что вход в пещеру (имеющую, возможно, культовое значение) запрещен. Все ли наскальные рисунки нужно рассматривать как письмо или, может быть, часть их является живописью, т. е. произведением искусства, — этот вопрос еще не решен полностью.
Идеографическое письмо такого рода употребляется в цивилизованных странах отдельными неграмотными людьми вплоть до настоящего времени. Здесь следует упомянуть записную книжку одной восточнофризской 3 рассыльной (рис. 14), в которой записано, что она должна купить: рис, лук-порей, губку для аспидной доски, горшок, пирог, ни по, свинину. Она должна пригласить человека наколоть свинью в деревне; он же должен принести с собой два свиных пузыря. Наконец, она должна передать письмо деревенского кузнеца его возлюбленной в городе. Как раз этот последний пример убедительно показывает, что в идеографическом письме еще сосуществуют нераздельно совершенно различные элементы: с одной стороны, изображение целых процессов одним рисунком, с другой стороны, рисунки для отдельных слов, правда, при
40
О развитии письма и его типах
этом отдельное слово заменяет целое предложение («мне нужно купить рис» и т. д.).
Как особый вид идеографического письма, также сохранившийся до нашего времени, следует рассматривать тамги. Они широко распространены у кочевых народов, по ним определяют принадлежность владельцу животных, предметов домашнего обихода и т. д. Они вырезаются на ушах животных, выжигаются или проставляются краской на шкуре, вырезаются или рисуются на предметах. Тамги существуют у всех нецивилизованных народов. Найдены письменные свидетельства их существования на Древнем Востоке, у вавилонян и хеттов. Тамги, принятые в современной Малой Азии, показаны на рис. 15. Но и в Европе, особенно на северном и восточном побережье Германии, они сохранились до настоящего времени в виде домовых знаков (Hausmarken, сканд. Bomerker). Особенно хорошо известны знаки с острова Фёр (рис. 16). Там каждому дому принадлежал знак, образованный в большинстве случаев прямыми линиями. Некоторые знаки имели рисуночный характер и были связаны с профессией владельца дома; так, изображение мельницы указывало на мельника, изображение ключа — на церковного старосту, и т. д. В этом смысле домовые знаки являются настоящими идеограммами. Неясно, представляют ли собой знаки в форме геометрических фигур, смысл которых понять невозможно, модификацию рисунка или это произвольно выбранные неизобразительные значки. Эти домовые марки исполняли в некотором смысле роль монограмм их владельцев: раньше неграмотные пользовались ими как обычными буквами при подписании документов, наиболее состоятельные заказывали печати с такими знаками.
Если метки выступают как сокращения для имен или фамилий, то условные изображения, принятые в преступном мире, — это «сокращенные» изображения целых событий. Они представляют собой рисуночные знаки, известные всему преступному миру или же созданные для конкретного случая. Власти, естественно, издавна заинтересованы в собирании и толковании этих знаков; поэтому самое старое собрание датируется 1540 годом. Самый полный сборник последнего времени (1700 знаков) опубликован в 1899 г. И. Гроссом *. На рис. 17 — образцы знаков из его книги с объяснениями.
Сокращенное изображение целых процессов через отдельные «словесные» рисунки засвидетельствовано и у примитивных
* См. статью Гросса (J. G-rop) в «Archiv fiir Kriminal-Anthropologie und Kriminalistik», Bd II, 1899, стр. 1—62; ср. также: H. Streicher, Die graphischen Gaunerzinken, Wien, 1928 (Kriminologische Abhandlun-gen, 5).
О развитии письма и его типах
41
народов, но там оно применяется совершенно в других целях. Известно, что североамериканские индейцы составляли краткие хроники, называемые Winter-Counts ('счет зим’ — индейцы ведут счет годам по зимам). Отрывок из хроники индейцев дакота с объяснениями приведен на рис. 18. Отрывок дает представление о краткости хроник, выделяющих самое важное событие года и обозначающих его одним рисуночным знаком.
Культовый характер свойствен так называемым кекиновин, употребляемым также индейцами. Смысл их известен только служителям культа и является мнемотехническим вспомогательным средством для запоминания порядка следования магических песнопений и формул заклинаний. При этом каждому рисуночному знаку соответствует не слово песпи, а целое предложение или стих. Вид рисунка вызывает в памяти заученный стих, а последовательность рисунков соответствует порядку следования стихов. Кекиновин индейцев оджибва и пояснения к нему см. на рис. 19.
Культовый характер носят также хроники индейцев-делаваров под названием Валам-Олум ('правдивая живопись’), содержание которых составляют мифология и история племени, изложенные в стихотворной форме. Каждому стиху песни с неизменным текстом соответствует рисунок, способствующий запоминанию таким образом, что при виде его в памяти исполнителя всплывает определенный стих. Отрывок с объяснением приведен на рис. 20.
Сокращенное рисуночное изображение раз навсегда установленных фраз лежит в основе записи пословиц африканского народа эве (Того).
Главные составные части известного и неизменяемого предложения передаются рисуночными знаками того типа, которому К. Майнхоф дал название фразовое письмо. Несколько примеров пословиц эве даны на рис. 21.
В последних примерах мы видели, что определенный рисунок соответствует в большинстве случаев определенному предложению. Отдельное слово не выделяется, вообще говоря, как независимый элемент и не обозначается отдельным рисунком; это имеет место только от случая к случаю, например в письме астеков или в записях восточнофризской рассыльной отдельное слово более или менее случайно передается специальным знаком. Но путь к словесному письму как таковому еще не найден.
Дальнейшее развитие письма
Как предметное письмо, так и рисуночное не являются письмом в собственном смысле этого слова; это только предыстория развития письма, ибо с их помощью можно выразить
42
О развитии письма и его типах
лишь общий смысл сообщения, но не его точное звучание. О собственно письме можно говорить лишь там, где сообщение может быть передано пословно; неважно, какими средствами — с помощью ли словесного, слогового или звукового письма.
Для изучения дальнейшего развития письма у нас нет, к сожалению, достаточного эмпирического материала для наблюдений, так что мы можем проследить этот путь только теоретически, хотя и будем опираться на аргументацию, приобретенную в ходе предыдущего изучения. Для дилетанта все представляется довольно простым и выглядит примерно так: из идеографического, или фразового, письма развивается словесное письмо; из пего, как следствие признания слога более мелкой звуковой единицей, — слоговое письмо и, наконец, после того как выделены звуки, — звуковое, или буквенное, письмо.
Приблизительно так представлял себе К. Зете* развитие египетского письма, из которого, по его мнению, естественным путем образовалось семитское буквенное письмо. В действительности процесс ни в коем случае не был таким простым и прямолинейным. Слово, слог и звук суть понятия, вошедшие в плоть и кровь нашу со школьной скамьи, поэтому мы склонны предполагать наличие такого рода знаний и у первобытного человека. Практика же показывает, что эти знания даются с трудом; что же касается выделения отдельных звуков, то осознание этого акта представляется вначале почти невозможным. Поэтому, прежде чем рассматривать историческое развитие систем письма, рекомендуется рассмотреть каждую стадию развития в отдельности. По. соображениям удобства мы пока примем традиционное теоретическое представление о последовательности «нефонетическое словесное письмо — звуковое письмо» и будем постепенно исправлять его в соответствии с приобретенным опытом.
В. идеографическом письме более или менее сложная мысль выражается одним рисуночным знаком. Эта мысль может соответствовать предложению, но не обязательно. Содержание мысли может быть установлено только в общем, по смыслу, и ни в коем случае не по точному звучанию слов. Для того чтобы читать такое письмо, в каждом случае знание данного языка необязательно, так как общий смысл в какой-то степени ясен из самих рисунков. Разумеется, отдельные слова, особенно важные для смысла целого, могут быть выделены как особые единицы и обозначены особыми знаками. Во всяком
* К. S е t h е, Vom Bilde zum Buclistaben, Leipzig, 1939.
О развитии письма и его типах
43
случае, нет непреодолимой трудности в разложении речи на элементы-слова, и, если это необходимо, закреплении за словами особых знаков.
В словесном письме каждое отдельное слово изображается особым рисуночным знаком. Это чрезвычайно важный шаг вперед по сравнению с исходным идеографическим письмом, потому что словесное письмо не передает общий смысл сказанного, а фиксирует сказанное пословно. Так как рисунок вначале передавал понятие, а звучание во внимание не принималось, то теоретически можно сделать вывод, что флективные элементы, т. е. окончания при склонении и спряжении, на письме могли еще не выражаться. Порядок слов все же, очевидно, находил отражение в порядке следования рисуночных знаков, и тем самым делалось необходимым знакомство того, кто хотел понять написанное, с грамматическим строем языка i.
Трудности всевозможного рода возникают и в чисто словесном письме. С помощью рисунка легко изобразить до, что конкретно воспринимается сознанием: одушевленные существа (мужчина, женщина, солдат, лошадь, птица, жук, рыба) или предметы (цветок, глаз, плуг, солнце), а также зрительно воспринимаемые действия, т. е. такие глагольные понятия, как «бить», «есть», «летать», «плакать» можно передать рисунком бьющего или глотающего пищу человека, летящей птицы или глаза с капающей из него слезой. При этом иногда ради простоты вместо целого рисовали часть, если часть эта была характерна для всего понятия: голова быка заменяла рогатый скот, vulva — женщину и т. д. Но как обстоят дела с чувственно невоспринимаемыми понятиями и действиями, такими, как «возраст», «прохладный», «править», «говорить»? В этом случае прибегали к описательному рисунку и передавали, как, например, это делали египтяне, «править» — рисунком скипетра, а «говорить» — рисунком человека, подносящего руку ко рту, или изображением рта, из которого будто бы что-то исходит. И в этом случае часть выступает вместо целого: «идти» изображается не как идущий человек целиком, а как две. шагающие ноги, «слушать» — как ухо и т. д. Рисунок изображал понятие и не передавал звучания слова. Со сходными символическими описаниями мы уже сталкивались при изучении предметного письма в послании йоруба (стр. 34, 35).
Но здесь еще отсутствует средство для обозначения звучания слова, которое часто необходимо, Обстоятельства не всегда безразличны к тому, что мы говорим: «есть» или «кормить», «править» или «приказывать», «солдат» или «воин», «лошадь» или «конь». А как точно передать собственные имена,, прежде всего личные? Так в большинстве письменных систем
44
О развитии письма и его типах
очень рано возникает необходимость передать звучание слова более или менее близко к действительному. И тогда прибегают к уже много раз обсуждавшемуся средству — звуковому ребусу, когда вместо трудно изобразимого с помощью рисунка понятия рисуют схожее по звучанию, по предметно неродственное понятие. В немецком это выглядело бы так, как если бы мы, более или менее точно желая передать понятие «дурак» (Тог), рисовали бы ворота (Tor), arm 'бедный’ выражали бы посредством Arm 'рука’, Bat 'совет’ — Bad 'колесо’, Segen 'благословение’ — sagen 'пилить’, Fetisch 'фетиш’ — Fee 'фея’ плюс Tisch 'стол’; или во французском fait 'сделанный’ — faite 'фронтон’, sens 'смысл’ или sans 'без’ — посредством так же звучащего sang 'кровь’ (например, изобразив каплю крови); в английском сап 'мочь’ — сап 'кувшин’ или meet 'встречать’ — meat 'мясо’ (изобразив, например, кусок мяса). При этом слово, которое необходимо изобразить, не обязательно должно точно совпадать по звучанию со словом, к помощи которого мы прибегаем. Для сравнения можно привести неполные рифмы у Шиллера и других поэтов, с которыми мы легко миримся, как, например, untertanig — Konig, heuV — Zeit, WeK — Hoh’.
Этот вид языкового ребуса очень распространен и применяется уже на первых этапах становления письма. Мы обнаруживаем его в предметном письме (послание влюбленного йоруба, стр. 34) и на первых этапах развития почти всех примитивных систем письменности. В мифическо-магическом мышлении первобытных людей именно сходство по звучанию имеет важный магический смысл.
Эти три элемента — изображение чувственно воспринимаемого (конкретного) посредством рисунка целого или его части, описание чувственно не воспринимаемого (абстрактного) посредством символа, передача звучания звуковым ребусом — постоянно наблюдаются в самых различных системах письма самых различных районов Земли в самые различные исторические эпохи.
Они основа примитивной письменности; повсюду они могут рассматриваться как самостоятельное творение, возникновение; которого объясняется сходством потребностей человека всех времен и пародов. Только что названная триада рисунок— символ—звуковой ребус не должна истолковываться, как это слишком часто делают исследователи, в плане развития во времени. Совсем неправильно было бы рассматривать звуковой ребус как наиболее поздний элемент ряда. На самом деле всегда там, где мы можем проследить процесс становления письма, !цы находим все три элемента вместе. Особенно важно то, что
О раввитии письма и его типах	45
звуковой ребус мы обнаруживаем уже на первых этапах развития письма, даже, как мы видели, на предварительных его стадиях, в предметном и идеографическом письме.
Процесс перехода одних стадий письма в другие ни в коем случае не протекал гладко и без усилий. Даже осмысление отдельного слова как самостоятельного элемента речи является нелегким делом для человека с примитивным мышлением. Во многих случаях мы можем наблюдать, как идеографическое и словесное письмо некоторое время сосуществуют. Часто особую трудность представляет осмысление глагола как самостоятельного слова; примитивный человек — творец письма часто выражает глагол как связочный элемент между субъектом и объектом; ср. египетское письмо (стр. 49 и сл.), письмо из Аляски (стр. 195 — 197).
Звуковой ребус — первый шаг к фонетической организации письма, которая стала у нас господствующим принципом. Но вначале письмо все же очень далеко от того состояния, когда оно действительно может передавать Все звуки языка; пока слово заменяется только сходно звучащим целым словом, разложение слова на звуки не произведено. Следующая за словом меньшая звуковая единица, которой овладевает пишущий человек, — слог (который, правда, может состоять всего из одного гласного). «Открытие» слога — явление, отнюдь не само собой разумеющееся во всех языках, потому что эта абстрактная и не обладающая наглядностью составная часть слова, особенно в длинных словах, не имеет для говорящего и пишущего значения чего-то самостоятельно существующего, как, например, наглядное, образное слово. Представление о слоге прежде всего вырабатывается в языках с правильным следованием согласных и гласных, как, например, в итальянском слове casa 'дом’, а не в таких, как, например, нововерхне-пемецкое односложное. S trump j 'чулок’ или русское всплеск с их нагромождениями согласных. Возможность писать отдельными слогами осуществима в языках, в которых имеется большое количество односложных слов, применимых в качестве знаков для слогов, так как для примитивного человека слог, если он осознаваем, приобретает значимость отдельного слова 5.
Предположим, что мы, изобразив немецкое слово Rathaus 'ратуша’ с помощью рисунков колеса {Rad) и дома {Haus), захотим далее применить изображение колеса также и к написанию слов Ratgeber 'советчик’, beraten 'советовать’ и т. д. Соответствующим образом, например, шумерский графический знак	слова mu 'некоторое растение’ мог применяться
4G	О развитии письма и его типах
просто как знак для слога в двусложном слове mu-dii 'он построил’ (корень dii 'строить’, mu — изменяемый префикс). То, насколько удачной будет попытка последовательно применить принцип слогового письма, определяется не только умением изобретателя письма, но и в очень большой степени зависит от звукового строя языка. Японский язык с его регулярным чередованием согласных и гласных удобно записывать слоговыми знаками, состоящими из комбинации «согласный + гласный»; писать по-гречески кипрским или критским слоговым письмом не так просто (см. стр. 89 и сл., стр. 182 и сл.).
Необходимо предостеречь от ложного предположения, что изобретатель письма, после того как он на односложных словах открыл существование слога, тут же начинает разлагать все слова языка на слоги и пишет только слоговыми знаками. Потребность в слоговой записи возникает, скорее, только в отдельных случаях (особенно часто там, где требуется писать собственные имена), в остальном придерживаются привычных правил изображения слова в целом и пользуются смешанным словесно-слоговым письмом, но не чисто слоговым. Так обстояло дело с клинописью, смесью идеограмм и слоговых знаков, так поступают японцы, пользуясь как китайскими словесными, так и японскими слоговыми знаками. При изучении развития письма необходимо учитывать крайнюю консервативность тенденций, препятствующих изменению традиционной формы письма.
Отдельный звук, хотя и является чем-то само собой разумеющимся для усвоившего его в школе образованного человека, в еще меньшей степени, чем слог, доступен пониманию примитивного человека, особенно согласный звук, потому что гласный может самостоятельно образовывать слог. Поэтому было бы ошибочным утверждать, что после того как человек освоил слог и слоговое письмо стало для него привычным, он сделал следующий шаг: стал разлагать слоги на звуки и преобразовывать слоговое письмо в звуковое. Мы еще раз должны подчеркнуть, что усвоение отдельности звука, особенно согласного звука, дается человеку с большим трудом. Над этим бьются школьники начальных классов, но позже забывают о трудностях, так как привычка к звуковому письму в конце концов делает понятие звука само собой разумеющимся. Примитивный человек, в том числе и владеющий слоговым письмом, почти совершенно не способен, как это доказывают эксперименты с современными нецивилизованными изобретателями письма, самостоятельно найти путь к звуковому письму. Слоговое письмо кто-то назвал однажды тупиком, из которого дет пути к звуковому письму. Если мы не заблуждаемся, то вц-
О развитии письма и его типах	47
ражение согласных на письме было открыто в мире всего один раз, в западносемитском консонантном письме, которое позже развилось в полное звуковое письмо в виде греческого алфавита, родоначальника всех западных алфавитных систем.
Я надеюсь, и дилетанту теперь ясно, что путь от словесного (рисуночного) письма к звуковому письму, «от рисунка к букве», как К. Зете назвал свою историю письменности, не прост и не прям. Содержание, внутренняя форма письма, которая не проявляется прямо и обычно вообще не принимается во внимание, более консервативна, чем это кажется непосвященному. Иначе и гораздо проще обстоит дело с чисто графической, внешней формой письменных знаков и ее изменением. Переход от рисуночной формы письменного знака к стертой линейной штриховой форме обычного письма может показаться неспециалисту процессом необыкновенно длительным. Но практика современного письмотворчества показывает, что такой процесс совершается быстро, в течение немногих десятилетий. Об этом свидетельствует развитие письма бамум в Камеруне и письма эскимосов Аляски. Дальнейшее изложение подтвердит, что изменение внешней формы письменных знаков происходит легко и быстро, в то время как содержательная сторона внутренней формы письма в меньшей степени подвержена изменениям и менее ощутима.
Часть первая
ВЕЛИКОЕ ПИСЬМОТВОРЧЕСТВО В ДРЕВНЕМ МИРЕ *
ГЛАВА I
СОЗДАНИЕ
ДВУХ ПЕРВИЧНЫХ ПИСЬМЕННОСТЕЙ НА ДРЕВНЕМ ВОСТОКЕ
Письменность как частное проявление культуры тесно связана со всем культурным развитием человечества. Поэтому вполне естественно, что наряду с другими высшими достижениями ранней истории человечества она весьма рано начинает играть важную роль. Древняя Передняя Азия и Египет, с одной стороны, и культурные страны Южной Европы, Греция и Италия — с другой, имели определяющее значение как для развития всей культуры современного человечества, так и для развития письменности. Древний Ближний Восток дал миру две важные первичные письменности — клинопись * 1 и египетскую иероглифику. Кроме того, на Ближнем Востоке возникло семитское буквенное письмо, сначала несовершенное, так как оно фиксировало только согласные, без гласных, но позднее усовершенствованное, дополненное гласными и уже в виде греческого и латинского письма завоевавшее бблыпую часть мира. При этом следует учесть, что высоко и многосторонне развитая Европа в деле изобретения письменности оказалась по сравнению с Древним Востоком совершенно неоригинальной и пассивной. Европа не создала первичных письменностей, но лишь письменности вторичные, следовавшие уже существовавшим образцам. Наряду с господствующей «европейской письменностью», как мне хотелось бы назвать ее для краткости, только китайская явилась совместно со своими ответвлениями важной самобытной областью самостоятельной высокоразвитой дальневосточной цивилизации и представляется такой и
* При переводе глав I—III были использованы консультации
Е. С. Богословского и И. Ш. Шифмана.
Египетское письмо
49
поныне, несмотря на западные влияния, которые ей пришлось претерпеть. Между тем письменности, созданные в других ареалах, не приобрели всемирно-исторического значения.
В историческом описании письменности раньше других несомненно следует рассмотреть две первичные письменности древнего Ближнего Востока — клинопись 2 и египетскую письменность. При этом преимущество должно было бы принадлежать клинописи, как предположительно несколько более древней. Но так как ясные и наглядные рисуночные начертания египетского письма больше говорят глазу современного человека, чем причудливые пересечения клинописных знаков, то нам лучше начать с него.
ЕГИПЕТСКОЕ ПИСЬМО
Египтяне рассматриваются современной наукой большей, частью как народ смешанный, в образовании которого участвовали африканские и семитские элементы а. Два первоначально раздельных государства в начале III тысячелетия до н. э. объединились в единое царство. И вот в связи с этим объединением в Египте возникает письменностьi. Так как именно к этому времени относятся разного рода культурные влияния Месопотамии на Египет, то многие ученые, притом именно египтологи, как, например, А. Шарф *, считаются с возможным влиянием месопотамского письма на изобретение письма египетского. Но мы he располагаем неопровержимыми доказательствами такого влияния; поэтому я рассматриваю создание египетской письменности как самостоятельное явление, не связанное с посторонним воздействием.
Приемы письма и писчие материалы египтян — если отвлечься от письма на каменных памятниках — в общем схожи с нашими. Прежде всего египтяне первыми изготовили из спрессованных стеблей папируса род бумаги. Отсюда идет название бумаги в ряде современных языков (нем. Papier, англ, paper, фр. papier и т. д.). Орудием письма служила кисточка из тростника, которую макали в черные или красные чернила.
Внешняя форма письма
Самым очевидным признаком египетских письменных знаков является их рисуночный облик. Однако нужно сразу заметить, что этот рисуночный облик сохранился почти неизменным
♦ A. Scharff, Archaologische Beitrage zur Frage der Entstehung der Hieroglyphenschrift, — «Sitzungsberichte der Bayerischen Akademie der Wissenschaften, phil.-hist. Abteilung», H. 3, Miinchen, 1942.
50 Создание двух первичных письменностей на Древнем Востоке
от древнейших времен до поздней поры (примерно III—IV вв.) только в тщательном монументальном письме. Именно такая форма египетского письма воспринята чужеземцами как характерная для него. Однако в повседневном употреблении, а также в книгах форма знаков, разумеется, со временем сглаживалась, знаки при беглом написании постепенно все более утрачивали свой первоначальный рисуночный характер и приближались по виду к нашим буквенным начертаниям. Рисуночное монументальное письмо и курсивная скоропись соотносятся примерно, как у нас печатный шрифт и рукописный. Считается, что число египетских письменных знаков несколько более пятисот 5.
Уже греки рассматривали древнее рисуночное письмо египтян с благоговейным удивлением, как нечто священное’. 'Именно поэтому Геродот (V в. до н. э.) назвал его «священпПми знаками» (фа ураррата hira grammata, Herodotus II, 36), а Климент Александрийский (ум. ок. 210 г. н. э.) — «священными вырезанными знаками», иероглифами (iepoykocpixa ypappa-ca, hieroglyph-ika grammata), как вслед за ним называем это письмо и мы. Еще в конце III тысячелетия до н. э. египетская иероглифи-ка претерпела известное скорописное упрощение, которое, однако, не мешало легко узнавать рисуночные начертания (рис. 22).
Но вскоре вслед за этим 6 письмо приобрело еще более сглаженный вид, так что древний рисуночный облик знаков стал просматриваться лишь в редких случаях. Это письмо ныне называется иератическим письмом * (рис. 23). Высшего расцвета и завершения это книжное письмо достигло в середине II тысячелетия до н. э. В течение последующих веков происходило дальнейшее упрощение формы знаков.
С VII в. до н. э. в повседневной жизни употребляется чрезвычайно беглая форма письма, напоминающая нашу стенографию, которую вслед за Геродотом стали именовать демотическим письмом (8т]рох1ха ураи.р.ата, demotika grammata, Herodotus II, 36). Ее‘ весьма упрощенные знаки часто соединяются лигатурами, так что отдельные слова приобретают вид стенографических сокращений и должны подчас заучиваться не по составляющим их элементам, а как единое целое, представляющее
* Первоначально так называлось беглое повседневное письмо в противоположность «священному» иероглифическому письму на памятниках. Когда впоследствии в повседневное употребление вошло демотическое письмо, о котором сейчас пойдет речь, иератическое письмо начало употребляться, прежде всего жрецами, для записи религиозных текстов. К этому позднему времени и относится выражение иератическое, т. е. «жреческое письмо», использованное Климентом Александрийским.
Египетское письмо
51
собой словесный знак. Представление об этом письме, с большим трудом поддающемся чтению, дает рис. 24; кроме того, на рис. 25 приведены несколько знаков в их иероглифической, иератической и демотической формах.
Для литературных целей наряду с демотическим письмом в дальнейшем продолжало употребляться также и иератическое письмо. Самый поздний известный нам иератический текст написай на пелене мумии III в. и. э., самый поздний демотический текст относится к 476 г.
В привычном для нас направлении слева направо египтяне писали реже, и мы печатаем так египетские тексты лишь для своего удобства. Более обычным для египетского письма является либо горизонтальное направление справа налево, как в семитских письменностях, либо вертикальное направление, сверху вниз, причем столбцы следуют друг за другом также справа налево. При этом все рисунки обращены к началу строки, ноги также «шагают» в том же направлении. С течением времени некоторые разновидности египетской скорописи стали настолько беглыми, что читать их сделалось крайне трудно. Поэтому не удивительно, что, когда египтяне в первых веках нашей эры стали все теснее соприкасаться с более удобной и ясной греческой письменностью, к тому же содержавшей также и гласные, ими были предприняты единичные попытки записывать египетские Дексты греческими буквами 7 (чему может служить параллелью современный переход турок, малайцев, а также африканских народов с арабского письма на латиницу). В III в. распространение христианства определило победу греческого письма. Для наиболее поздней, средневековой формы египетского языка — коптского языка — применяется уже только греческое письмо 8.
Внутренняя форма письма
Прежде чем перейти к исследованию содержательной основы египетской письменности, ее внутренней формы, следует кратко описать внутреннюю сущность этой письменности в период ее полного развития. Египетская письменность содержит три совершенно различных вида письменных знаков, что современному человеку кажется поначалу весьма странным; это — словесные знаки, фонетические знаки и детерминативы 9.
Тювесные знаки представляют собой знаки, передающие пр  помощи рисунков понятия конкретных существ и предметов без учета произношения. По примеру исследователей
52 Создание двух первичных письменностей на Древнем Востоке клинописи вместо наименования «словесный знак» был введен термин идеограмма (или логограмма). Несколько примеров таких знаков приведено на рис. 268а. Но наряду с чувственно воспринимаемыми предметами и существами есть также и чувственно воспринимаемые действия, т. е. глагольные понятия. Для них также могут употребляться словесные знаки без указания звучания (рис. 27).
Кроме того, отвлеченные понятия и действия (следовательно, имена существительные и глаголы) могут быть выражены идеографически при помощи описательных рисунков, например «старость» — посредством рисунка согбенного человека с палкой, «юг» — посредством изображения характерной для Верхнего Египта лилии, «прохладный» — сосуда, из которого льется вода, «находить» — цапли и т. д. (рис. 28)9а.
Звуковые знаки, называемые также в противоположность идеограммам фонограммами, могут быть в египетском весьма разнородными. Целое слово может заменять другое слово исходя из звучания, как если бы мы по-русски изобразили косу как орудие труда, нарисовав женскую KocyJ или глагол печь — нарисовав отопительную печь и т. д. (см. выше, стр. 44 и сл.). Так, рисунок для египетского слова wr 'ласточка’ употребляется также для слова wr 'большой’, hprr 'жук’ обозначает также hpr 'становиться’ (рис. 29-а). При этом гласные, стоящие между согласными, совершенно не учитываются (о чем еще будет идти речь ниже). Затем рисунки для более коротких слов могут употребляться для написания частей более длинных слов. Так, слово mi dr 'ухо’ может быть составлено так: mi 'хвост’ -|- dr 'корзина’ = midr (рис. 29-6). Ряд таких двусогласных знаков см. на рис. 30.
Эти фонетические комплексы соответствуют иногда одному, а иногда и нескольким слогам. Особенно важно то, что некоторые особенно короткие слова содержат только один согласный (рис. 31), так что нам они представляются как бы знаками консонантного алфавита. Для египтянина же это были короткие слова, которые могли служить для передачи отдельных слогов. При звуковом написании слов наблюдается пестрая смесь: знаки для одного или нескольких согласных постоянно перемежаются с идеограммами (примеры на рис. 32).
Особенно непривычны для нас детерминативы, представляющие собой «немые», т. е. непроизносимые, указатели, помогающие различать по смыслу одинаково звучащие слова: ]Ь ’козленок’ и jb(J) 'испытывать жажду’ одинаково пишутся при помощи согласных j и Ь; чтобы их различать, после первого ртавится в качестве детерминатива знак прыгающегр козленка,
Египетское письмо
53
перед вторым — знак человека с рукой у рта (рис. 32-а). Знак для дома может подразумевать как рг 'дом’, так и pr(j) 'выходить’; пара шагающих ног указывает, что здесь имеется в виду второе значение (рис. 32-6). Детерминативы как поясни-тели значения играют в египетском письме очень большую роль. Ряд детерминативов приведен на рис. 33 10.
Египетское письмо является, таким образом, сложным смешением знаков разного назначения. И если египтянин не думал о том, чтобы упростить эту смесь, то это объясняется не только его консерватизмом, но и тем обстоятельством, что без таких добавлений его письмо было бы многозначным и давало бы повод к недоразумениям.
Развитие египетского письма
Современный человек может, пожалуй, представить развитие египетского письма примерно так, как это делал К. Зете*, т. е. следующим образом. ГПосле того как было преодолено понятийное письмо и выделено слово, первым делом при помощи рисуночных словесных знаков типа изображенных на рис. 26, 27 были выражены все слова, обозначающие предметы и понятия, которые могут быть непосредственно переданы при помощи рисунка, для отвлеченных понятий были использованы описательные рисунки (рис. 28). Непосредственно за этим последовала фонетическая замена целых слов, например hprr 'жук’ использовалось также для hpr 'становиться’ и т. д. Далее, очевидно, начали употреблять краткие слова для фонетической замены частей слов (см. выше пример msdr 'ухо’). Последней ступенью считается применение односогласных слов в функции согласных, так, например, swr 'пить’ пишется s-wr, a hrd 'ребенок’ даже чисто фонетически —h-r-d- п. В заключение для большей понятности были еще введены детерминативы, которые дали возможность различить jb 'козленок’ и jb (j) 'испытывать жажду’ (рис. 32-а), рг 'дом’ и pr(j) 'выходить’ (рис. 32-6).
• Подлинный ход внутреннего развития египетского письма, конечно, не следовал этому hijcto теоретически восстановленному порядку. Мы также не видим и следа первоначального чисто понятийного письма, каким представлял его себе К. Зете. Глубокие исследования] 3. Шотта ** позволили сделать ряд
* К. S е t h е, Vom Bilde zum Buchstaben, Leipzig, 1939.
** S. Schott, Hieroglyphen, Untersuchungen zum Ursprung der Schrift, — «Mainzer Akademie der Wissenschaften und Literatur; Abhand-lungen der geistes- upd sozialwissenschaftlichen Klasses, 1950, .N» 24. I’e
54 Создание двух первичных письменностей на Древнем Востоке поучительных выводов о древнейшей египетской письменности. Все исследованные 3. Шоттом древние тексты содержат лишь очень краткие сообщения, большей частью о каком-либо о fl-no м важном в политическом отношении событии. Остается нерешенным, могла ли эта письменность вообще передавать более пространные связные сообщения и рассказы.
Древнейшие записи еще содержат многочисленные остатки идеографического письма и, следовательно, изображают целые события или «предложения» при помощи одного-единственного рисунка. Давно известным примером такого рода является палетка царя Нар-Мера (рис. 34). На ее лицевой стороне слева вверху царь выходит из помещения, которое представляет собой ризницу (по-египетски	что обозначено вписанным
фонетическим обозначением «пловца с сетью» (dbty. Изображение царя, поражающего своего врага, помещенное на обороте палетки, менее ясно. Рядом справа понятийным письмом обозначено, что Гор-Сокол 12, т. е. победоносный царь, тянет за веревку, продетую через нос изображенной на рисунке головы, т. е. уводит в плен людей; люди эти из побежденной страны; страна изображена в виде овала, пририсованного к голове, а из овала торчат шесть побегов папируса, показывающих, что подразумевается Нижний Египет. Остается непонятным, что именно обозначают знаки w'~ 'гарпун’ и s 'море’, размещенные под овалом, изображающим страну, и позади головы побежденного, — имя этого вождя или наименование побежденной области. В последнем случае w 'гарпун’ мог быть употреблен как звуковое ребусное написание наименования области И7', а знак «море» — в качестве детерминатива страны, расположенной на берегу моря. Таким образом, уже в этом древнейшем тексте наряду с понятийным письмом присутствуют фонетические словесные знаки и детерминатив.
На так называемой палетке городов (рис. 35) с одной стороны изображены семь крепостных стен в виде колец, представляющих собой детерминативы городов, в которые вписано по одному иероглифу, соответствующему, вероятно, названию этих городов; над каждым кольцом (городом) изображено существо, которое рубит кольцо (т. е. разрушает город); таких существ тоже семь, и, насколько можно судить, все они разные (часть отбита). Изображенные на другой стороне палетки
цензия У. Ф. Эджертона (W. F. Edgerton, — JAOS, vol. 60, 1940, стр. 473—506), в которой критикуется точка зрения У. Олбрайта на так называемое слоговое письмо (см. ниже, стр. 59), содержит также ряд верных замечаний относительно развития внутренней формы египетского цисьма,
Египетское письмо
55
пасущиеся стада и оливковые (?) деревья, очевидно, представляют собой владения страны Ливии, наименование которой' приведено рядом, над детерминативом страны, и имеет вид палки, символизирующей «чужую страну». Таким образом, и здесь соседствуют понятийное письмо, фонетические знаки и детерминативы.
На табличке царя Гора-Аха (рис. 36) победа над Нубией изображена следующим образом: вражеская страна представлена в виде человека, избиваемого дворцом, снабженным на этот случай руками и вооруженным дубиной (чтобы было понятней, внутрь дворца помещен вооруженный сокол). Другая табличка (рис. 37) при помощи Понятийного письма сообщает о короновании царя Гора-Удиму и о последовавшей затем священной процессии. При этом царь нарисован дважды: один раз в облачении сидящим па троне и тут же еще раз — бегущим. На картине такое совмещение последовательных по времени событий было бы бессмыслицей. Уже одно это обстоятельство свидетельствует о том, что перед нами письмо, a fie рисунок 13.
Эти наиболее древние письменные памятники показывают на^, что развитие не происходило в описанной выше чисто теоретической последовательности от понятийного письма к фонетической замене сначала целых слов, затем частей слов, далее к введению односогласных знаков, детерминативов и фонетических комплементов. Все эти элементы не вводились один за другим, а сосуществовали уже в древнейшей письменности, пересекаясь друг с другом и с понятийным письмом. Еще господствует понятийное письмо, но отдельные важные слова, такие, как «царь», «дворец», «чужая страна», уже выделяются при помощи особых знаков. Нет четкой границы между понятийным письмом и письмом словесным.
Уже 3. Шотт указал на то важное обстоятельство, что такая письменность не могла переда"ать действия и события или, говоря языком грамматики, глаголы при помощи отдельных словесных знаков, а выражала их средствами понятийного письма как отношения монаду субъектом и объектом. Так, например, на палетке городов нмосто* ожидаемых трех словесных знаков «Гор», «разрушать» и «Совиный город» стоит один знак понятийной письменности «Гор-разрушает-Сови-ный город». Аналогичным, образом выражается поражение Нубии, или на палетке Нар-Мера выход царя из ризницы, или на таблетке анналов коронование царя и процессия — в каждом случае вместо ряда отдельных знаков обобщающий рисунок, передающий сообщение средствами понятийного
56 Создание двух первичных письменностей на Древнем Востоке
письма, причем нигде глагол не выступает как 'нечто отдельное и особенное, а всюду является частью более обширного целого.
Особенно важным является то, что уже на этой ранней, еще преимущественно понятийной ступени письма широко представлен фонетический элемент. Свидетельством этого являются иероглифы «Гарпунная область» (Ж') и «ризница» на палетке Нар-Мера, наименования городов и страны Ливии на палетке городов. Это раннее появление фонетического элемента не должно нас удивлять — ведь он имеется и в астекском понятийном письме (стр. 190) и даже в предметном письме (стр. 34).
Таким образом, раннее египетское письмо содержит уже все элементы развитой письменности, по крайней мере в зародыше. К сожалению, из-за отсутствия текстов переходного периода мы не можем проследить процесс становления полного письма, для которого характерны более четко определившиеся фонетические написания и более последовательное употребление детерминативов.
Прежде чем более пристально рассмотреть эти вопросы, мы должны заняться тем необычным фактом, что египтянин фиксирует на письме только лишь одни согласные, оставляя гласные совершенно без внимания. Так, ph 'конец’ (собственно 'задняя часть’) употребляется также для написания ph 'попадать, достигать’ и phi] 'слава’, хотя коптское произношение pa.hu 'конец’, pbh 'попадать’ и pahie 'слава’ свидетельствует о различии в огласовке. Этот недостаток египетского письма, из-за которого от нас скрыты важные черты строя египетского языка, не устраняется образующим circulus vitiosus традиционным объяснением, в соответствии с которым гласные в египетском, как и в семитских языках, объявляются лишенными лексического значения, вследствие чего они как элемент несущественный не отражаются на письме. Все же следует считать правдоподобным, что глагольная и именная флексия в египетском, по крайней мере отчасти, выражалась при помощи внутреннего чередования гласных, как, например, в семитских языках, ср. др.-евр. qafal 'он убил’, q°tol 'убей’, qbtel 'убивающий’; араб, qatala 'он убил’, qutila 'он был убит’, bajt 'дом’, bujut 'дома’. Во всех этих формах неизменными остаются согласные. Подобное явление известно и в других языках, например в немецком из слов bin-den, band, bdnde, gebunden, Band, Bund, Binde («связывать, связать», «связал», «связал бы», «связан», «связь», «союз», «повязка») можно было бы выделить согласный костяк bnd.
Египетское письмо
57
Как египтянин передавал на письме слова с помощью других, близких им по звучанию, можно умозрительно показать опять-таки на немецком материале, следуя А. Шмитту *. Допустим, что словесным знаком для nehmen 'брать’ является рисунок «берущей руки». Этим же знаком будут обозначаться все формы этого глагола — и nehmen 'брать’, и nimm 'бери’, и nahm 'брал’, и nahme 'взял бы’ и т. д. Если же данный знак окажется использованным в качестве словесного знака для Name 'имя’, потому что оно созвучно nahm 'брал’, или для nahmlich 'а именно’, потому что оно напоминает nahme 'взял бы’, или для nimmer 'никогда’, потому что оно похоже на nimm\ 'бери!’, или, наконец, для Nummer 'номер’, где созвучие является уже более отдаленным, то перед нами возникнет картина, представляющая собой довольно близкую аналогию египетскому способу письма.'
И в тех случаях, когда египетское письмо стремится выразить части слов (слоги и т. п.), оно, будучи рисуночным письмом, может пользоваться только рисунками для целых слов. Это приводит к тому, что и самые малые осознаваемые фонетические единицы воспринимаются как слова. Применительно к односогласным знакам прибегнем, опять-таки вслед за А. Шмиттом, к искусственному примеру, сконструированному на основе немецкого языка. Допустим, что понятие sehen 'видеть’ мы передаем при помощи изображения глаза и применяем этот рисунок не только для различных форм этого глагола, а именно для seh ich, sah ich, sieh, но также по примерному созвучию и для слов Segen 'благословение’, Same 'семя’ и siegen 'побеждать’. В такой ситуации используемый нами знак служил бы для передачи согласного s с различными гласными.
Египтянин же, для которого слово было самой малой языковой единицей, оказывался вынужден относиться не слишком строго к передаче гласных, если он вообще хотел обходиться теми несовершенными средствами письма, которые находились в его распоряжении м.
Первоначально, а отчасти и в дальнейшем точность передачи египетским письмом звукового облика оставляет еще желать многого. Например, египтянин вначале оставляет без внимания окончание женского рода -t. Он по только обозначает «ризницу» при помощи «пловца с сетью» но и употребляет существительные женского рода f.t 'гадюка’, v.w/, n.t
* A. S с h m i 11, Die Alaska-Schrift, — «Mtinstersche Forschungen», H. 4, Marburg, 1951, § 167 и сл.
58 Создание двух первичных письменностей на Древнем Востоке
'во.тна’, «з—=• h.t 'тело’ и т. п. для передачи односогласных знаков /, лллллл и, <>-= Лит. д., а также jr.t 'глаз’ для jrj 'делать’ и т. д. Важные префиксы также могли первоначально оставаться необозначенными: «мачта» , словесный знак для с/гс 'стоять’ употребляется в древнейших текстах без какого-либо добавления также и для передачи каузатива s<-h( 'поставить’.
Особые трудности представляет выявление слабых согласных звуков I, j и w. Они также первоначально остаются подчас не-обозначепными; так, ]'пк 'я’ и jnj 'приносить’ одинаково обозначаются при помощи Q п(ш) 'горшок’. И наоборот, может встречаться, образуя плеоназм, в случаях, когда его не должно быть вовсе, например к%р 'коптить’ просто передает кр в
\\^ kpnj 'город Библ’, I w^d 'зеленый’ передает wd
в слове | wdh 'мальчик’ и даже wd в ливать’ и т. д. Причиной этих неточных скорей всего, письмо целыми словесными
препятствовало точной передаче звукового состава.
слове	вы-
написаиий является,
рисунками, которое
Со временем, однако, стали прилагаться все большие усилия с целью избежать неясности в передаче звукового состава. Даже к словам, уже достаточно попятно обозначенным словесными рисунками, стали прибавлять звуковые дополнения, фонетические комплементы. Например, idm 'слышать’ было ясно выражено при помощи «коровьего уха» но все же к нему при-
соединяли
писали но сути
дела

sdmrm.
Так возникли постепенно многочисленные плео
настические написания, сильно перегружавшие письмо в некоторые периоды15.
Устранению неясностей служат также детерминативы. Египтяне всегда ставят их после детерминируемых слов. Например, рг 'дом’ и prj 'выходить’ одинаково обозначаются рисунком, представляющим собой план дома, однако когда подразумевается второе слово, то в качестве детерминатива к слову «идти» присоединяется изображение двух шагающих ног (см. рис. 32-6). Примером употребления детерминатива могут служить также написания jb 'козленок’ и jb(]) 'испытывать жажду’ (см. рис. 32-а). Эпизодически детерминативы встречаются уже в древнейшем
Египетское письмо
59
письме, но последовательное их употребление складывается позже. Постепенно доходит до того, что почти каждое слово получает один или даже несколько детерминатив зв. В конце II тысячелетия до и. о. письмо изобилует плеоназмами до такой степени, что слово подчас фиксируется на письме целым сонмом понятийных, много- и односогласпых знаков и детерминативов. В это время jb 'козленок’ получает два детерминатива — «козленок»
и «звериная шкура»:

a jbj 'испытывать жажду’
кроме полагающегося ому детерминатива получает еще ошибочно дополнительный детерминатив «козленок», т. е. пишется

. A tnj 'поднимать’ (правильное написание:
два детерминатива для 'высокий’) if tnw 'число’(правильно- ''q™ t-n-nw + детерминатив для отвлеченных понятий) приобретают взаимно уподобленные написания, так что первое слово
пишут
t-n-nw-w, т. е. неверно фонетически, но с правиль-
ными детерминативами, а второе —
?= t-n-nw, т. е.
фонетически правильно, но с тремя детерминативами, из которых два неверных и которые на самом деле должны придаваться слову tnj 'поднимать’, а один верный, придаваемый слову tnw 'число’16.
Всю пестроту сочетаний разнородных письменных знаков можно себе представить на основании нескольких предложений, приводимых на рис. 38.
Наконец, здесь следует еще остановиться на так называемом египетском «слоговом письме», к>тороо впервые появляется уже около 2000 г. до н. э., переживи т свой расцвет в XVI—-XIII вв. до н. э. и большей частью рассматривается как попытка египтян выразить также и гласные, н<> крайней мере при написании иностранных имен собственных17. Для того чтобы передать слог иностранного имени с учетом входящего в него гласного, прибегают к соединению односог.нн пого знака, реже знака, содержащего несколько согласных, с полугласными знаками или алефом, но никакой строгой и последовательной системы здесь
60 Создание двух первичных письменностей на Древнем Востоке но отмечается. Например, по наблюдениям У. Ф. Олбрайта *, fvWvXA	Л ЛЛЛЛЛЛ
,wwa п-$ передает слог па, п-] передает слог ni, f-n-j-w или jt._,0 n-nw-nw передает слог пи, pj — ра или
pi, p-w — pa, pi, pu, □ p-j — pi и т. д. Для египетских имен собственных и других египетских слов слоговое написание употреблялось лишь эпизодически. Постепенно слоговое письмо заглохло и наконец вовсе вышло из употребления.
Другое новообразование подобного рода, но порожденное знакомством с европейскими письменностями, возникло в египетском письме в греко-римский период. В соответствии с принципами, сходными с применявшимися ранее, был выработан род алфавита, который учитывал также и гласные, но опять-таки применялся^ почти исключительно для написания греческих и римских имен (примеры см. на рис. 39).
К JI И II О И И С Ь
В южном Двуречье, между Евфратом и Тигром, на рубеже IV и III тысячелетий до н. э. в результате длительного доисторического развития возникла другая высокая цивилизация, по всей вероятности, наиболее древняя культура человечества вообще. Часть ее наследия составляет письменность, обнаруженная в древнем Уруке (совр. Варка), а также в Джемдет-Насре и Фаре. Эту месопотамскую письменность по ее более позднему виду принято называть клинописью (нем. Keilschrift, англ, cuneiform writing, франц, ecriture cuneiforme **). По внешнему виду между причудливой путаницей клиньев и наглядными формами египетского рисуночного письма существует резкое различие. И в качестве материала для письма вместо распространенной в Египте для литературных целей бумаги в Двуречье, как правило, использовались глиняные плитки, так называемые таблички, или таблетки (кроме относительно редких случаев применения клинописи для монументальных надписей на камне и т. п.). Знаки выдавливались на еще мяг-
* W. F. Albright, The Vocalization of the Egyptian Syllabic Orthography («American Oriental Series», vol. 5), New Haven, 1934. См. также заслуживающую внимания рецензию Эджертона: W. F. Е d ger-ton,—JAOS, vol. 60, 1940, стр. 473—506.
** От лат. cuneus 'клин’ и forma 'образ, вид’. Выражение встречается впервые в конце XVII в. то ли у Энгельберта Кемпфера, то ли у Томаса Хайда, профессора Оксфорда. На современном Востоке обычно употребляется название «гвоздевидное письмо».
Клинопись
61
кой глине деревянной палочкой — стилем, затем табличкам при помощи высушивания или обжига придавалась прочность. Прямоугольный стиль держали наклонно, слегка вдавливая его одним углом, в результате верхняя часть проводимой линии приобретала клиновидное утолщение. Хотя нам глиняная табличка в качестве материала для письма может казаться странной и неудобной, однако вместе с клинописью она распространилась из Вавилонии по обширным областям древней Передней Азии. А за пределами последней глиняная табличка служила также материалом для крито-микенского письма на Крите и в доисторической Греции.
 Внешняя форма письма
Клиновидная форма месопотамской письменности хотя и появилась очень рано, но все же является производным образованием, развившимся в процессе письма на глине. Древнейшая ее разновидность имеет еще рисуночный облик, лишена клинообразных элементов, и тем самым древнейшее месопотамское письмо внешне не отличается от рисуночного письма египтян и других народов. Об этом древнем рисуночном облике современная наука осведомлена благодаря новому обширному материалу гораздо лучше, чем наука конца XIX в., так что уже нет необходимости останавливаться на критике гипотезы Фр. Делича о том, что знаки клинописи якобы произошли путем сложения из 21 «изначального рисунка» (Urbildern) и 16 «изначальных мотивов» (Urmotiven) *. Древнейшая форма письма была, очевидно, изобретена шумерами, тем древним народом Двуречья? который, по всей вероятности, создал и, уж во всяком случае, развил культуру названного района и около середины III тысячелетия до н. э. передал эту культуру и вместе с ней также и письменность пришедшим сюда вавилонянам или, как их теперь чаще называют, аккадцам, говорившим на языке семитской семьи. К моменту передачи письмо успело уже в значительной степени приобрести столь характерный для него в дальнейшем клинообразный облик. В течение длительного его употребления шумерами, аккадцами и другими переднеазиатскими пародами это письмо претерпело, естественно, разнообразные изменения своей внешней формы, подобно, например, латинице, которая имеет в разные века и у разных народов свои особенности написания.
„ * F. Delitzsch, Die Entstehung des altesten Schriftsystems oder der Ursprung def Keilschriftzeichen, Leipzig, 1897. С ним полемизировал Бартон (G. A. Barton, The Origin and Development of Babylonian Wri ting, — «Beitrage zur Assyriologie», Bd IX, 1913).
62 Создание двух первичных письменностей на Древнем Востоке
Ассирийская, эламская и хеттская клинопись в известной мере отличались в разные века от вавилонской клинописи, однако характерный клинообразный облик оставался неизменным несмотря ни на что. По внешнему виду различают следующие периоды развития шумеро-вавилонской клинописи:
1.	От возникновения до Маништусу, царя Аккада и Киша [примерно от 3000 (?) до 2250 г. до н. э.].
2.	От Маништусу до Гудеа, царя Лагаша (примерно от 2250 до 2050 г. до н. э.).
3.	Период Третьей династии Ура (примерно от 2050 до 1900 г. до н. э.).
4.	Период династии Хаммурапи, царя Вавилона (примерно от 1900 до 1500 г. до н. э.).
5.	Период господства касситов (1500—1200 гг. до в. э.).
6.	Период ассирийского владычества (1200—600 гг. до п. э.).
7.	Нововавилонский период (600—540 гг. до н. э.) 18.
На рис. 40, 41 и 43 приведены образцы различных ступеней шумеро-аккадского письма в передаче их новоассирийским письмом (новоассирийское письмо ввиду его относительной простоты рассматривается при изучении клинописи как исходная учебная форма). На рис. 44 воспроизведена древняя табличка с рисуночным письмом, а на рис. 42 показаны различные ступени превращения ряда знаков из рисуночных в клинописные *.
По своему применению древнейшее письмо Двуречья существенно отличается от древнейшего египетского. Первые шумерские записи фиксировали не исторические события, а просто данные хозяйственной отчетности. Поэтому древнейшие таблички были невелики и бедны по содержанию. Немногочисленные письменные знаки текста были свободно разбросаны по поверхности таблички (рис. 45). Одлако вскоре наболев пространных из табличек стали разделять поверхность письма при помощи горизонтальных и вертикальных линий па отдельные графы, которйе следовали одна за другой слева направо, как и в нашем письме. В пределах отдельных граф знаки, всегда ориентированные направо **, размещались совершенно произвольно. В тех случаях, когда поверхность таблички делилась вертикальными линиями на столбцы, знаки часто писали сверху вниз, как в китайской и отчасти также в египетской письменности, причем столбцы следовали один за другим:
* См. также: A. Falkenstein, Archaische Texte a,us Uruk, Leipzig, 1936. Эта книга, содержащая весьма важные данные о древнем месопотамском письме, используется и ниже.
** Многие знаки представляли собой изображение людей, животных или частей их тела — при ориентации направо головы людей и животных «смотрят» направо, в том же направлении шагают ноги и простерты руки.
Клинопись
63
на лицевой стороне справа налево (рис. 44), а на оборотной слева направо.
В дальнейшем, когда обогащение содержания повлекло за собой увеличение размеров табличек, последние при письме стали держать под прямым углом к оси тела пишущего. При этом табличку приходилось поворачивать па 90° влево, так что край, первоначально бывший правым, становился верхним, а первоначально верхний край — левым. Тем самым менялось направление письма: из вертикальных столбцов, следовавших один за другим справа налево, образовались горизонтальные строки с той же последовательностью знаков, что и у нас. Начертания знаков, первоначальный.рисуночный характер которых в ходе графического развития был в значительной мере утрачен, также оказались повернутыми на 90° и были ориентированы теперь уже не вправо, а вверх. Этот поворот знаков нужно всегда учитывать при сопоставлении, древних рисуночных знаков с более поздними клинообразными (рис. 42).
Число письменных знаков, имевшихся первоначально, оценивается современными исследователями примерно в 2000 19, однако из-за небольшого количества сохранившихся древпих табличек точная оценка затруднительна. Но это число еще в пределах древнейшего периода сокращается до 900—800, обычная же клинопись более позднего времени обходилась приблизительно 350—400 знаками.
Внутренняя форма шумерской клинописи
По внутренней структуре шумерская клинопись сходна с египетским письмом, она также содержит словесные знаки, фонетические знаки и детерминативы. Словесные знаки, как уже показано применительно к египетскому письму, передают понятия существ и предметов без учета произношения и поэтому именуются обычно в исследованиях о клинописных языках идеограммами (а некоторыми учеными — логограммами). Фонетические знаки, называемые отдельными учеными также фонограммами, не носят неопределенного характера, как у египтян, а представляют собой отчетливые слоги 20, которые состоят либо из одного гласного, либо из согласного-)-гласный, либо из гласного-)-согласный, либо, наконец, из согласного-|-глас-пый-|-согласный. Гласные в клинописи отображаются вполне последовательно, зато совершенно невозможно передать один согласный в отдельности. Немые детерминативы, которые в клинописи обычно ставятся перед словами, к которым они относятся, определяют эти слова как обозначения профессий, названия орудий труда, имена божеств, наименования стран,
64 Создание двух первичных письменностей на Древнем Востоке наименования городов и т. д. (дальнейшие сведения см. на стр. 67 и сл.).
Внутреннее развитие шумерского письма значительно труднее поддается изучению, чем его внешняя форма. Это объясняется отчасти недостатком ясных примеров, но более всего нашим весьма недостаточным пониманием древнейших письменных памятников. Сохранившиеся памятники первоначального понятийного письма остаются до сих пор совершенно непонятными *21. Однако удается установить, что знаки собственности как предварительная ступень письма (рис. 46) существовали также и на раннем этапе развития месопотамской письменности.
Древнейшее письмо слоя У рука IV, по-видимому, имеет в основном характер словесного письма. Как и в китайском словесном письме, здесь каждый знак представляет собой слово по его смыслу, а не его звучанию, т. е. является идеограммой. Особенно просто это для существ и предметов, которые можно было непосредственно изобразить при помощи рисунка, как, например, царь, голова, рука, птица, рыба, тростник, корабль, плуг, стрела. Для крупных животных ограничивались вместо полного изображения рисунком их резко различающихся голов, например головы быка, осла, свиньи (см. рис. 42). Мужчина и женщина также изображались при помощи рисунка различающих их частей тела — мужского и женского половых органов.
Абстрактные предметы и действия частично удавалось выразить при помощи переноса значения. Так, волнистая линия передает понятие «вода», рисунок звезды обозначает «небо», а также «божество», рисунок солнца — также «день», «светлый» и «белый». Рисунок рта значит «говорить», поги — «идти» и «стоять». Как показывает последний пример, несколько слов, различных по звучанию и смыслу, могут иметь одну и туже идеограмму. < Даже в позднем, полностью развитом письме знак употребляется как в значении «маленький» (шум. tur, акй. $ehru), так и в значении «сын» (шум. dumu, акк. таги), знак ц>у (первоначально рисунок звезды) — в значении «небо» (шум. ап, акк. sama), а также «бог» (шум. dingir, акк. Ии).
При известных условиях понятие, трудно поддающееся изображению, может передаваться сочетанием нескольких знаков. Например, РОТ+ХЛЕБ значит «есть», РОТ-(-ВОДА — «пить», ГОЛОВА БЫКА+ГОРА — обитающий в горах «дикий бык», а ЖЕНЩИНА+ГОРА — часто похищаемая в варварских горных странах «рабыня» (рис. 47).
* A. Falkenstein, Archaische Texte aus Uruk, стр. 32 и ел.
Клинопись
65
Все эти средства нефонетического словесного письма были достаточны для удовлетворения примитивных нужд хозяйственных записей, но они ни в коей мере не соответствовали более высоким запросам. Я не имею здесь в виду записи исторических и литературных текстов, но необходимость передать на письме звучание, например, имен собственных и топонимов должна была возникнуть уже в ранних хозяйственных текстах. И здесь не всегда могла помочь «описательная» передача топонимов, типа той, которую мы встречаем в более позднее время в таком примере, как ЙТ? EN.LlL.KI 'место Энлиля’, и которая служит для обозначения города Ниппур, где Почитался бог Энлиль. Например, исследователи полагают, что на древней хозяйственной таблетке из Урука, изображенной на рис. 44, приводятся имена владельцев перечисленных на ней предметов, одпако прочесть эти имена пока не удается; можно лишь предполагать, что письмо древнейших хозяйственных текстов из слоя У рук IV уже содержало фонетические знаки того же рода, что и употреблявшиеся в более поздней клинописи, однако надежными доказательствами этого мы пока не располагаем.
В следующем, менее древнем слое Урук III и в текстах того же времени из Джемдет-Насра уже отчетливо выступают фонетические элементы письма, которые позволяют установить, что языком этих текстов является шумерский. А так как слой Урук III в археологическом отношении тесно связан с более древним слоем Урук IV, то мы имеем основания с большой долей вероятности считать шумерским и последний. При фиксировании фонетических элементов на письме шумеры прибегали к тому же средству, которое часто встречается и у других пародов, т. е. подставляли вместо слова, которое нельзя было передать рисунком, другое слово, которое нетрудно было изобразить и которое имело то же или сходное звучание, хотя по значению между этими словами могло не быть вовсе никакой связи. Так, например, рисунок ti 'стрела’ использовался также и для изображения И или til 'жить’, рисунок 1Ъ 'бедро’ — для 1Ь 'гнев’, рисунок какого-то ноустановленного растения ти — для ти 'год’, для ти 'имя’ и для энклитики -ти 'мой’.
Здесь следует также напомнить, что несколько слов, различающихся как по смыслу, так и по звучанию, могут передаваться одним и тем же знаком; напримор, нога g (позже пишется как для передачи шумерского gab 'стоять’, так и для gin 'идти’ и даже для turn 'приносить’; шумерский знак
66 Создание двух первичных письменностей на Древнем Востоке употребляется как для ка 'рот’, так и для dugi 'говорить’ и inim 'слово’.
Сначала знак для одного слова употреблялся вместо другого слова, но при преимущественно односложном характере шумерских корневых слов написанное слово могло фиксировать также и произносимый слог, причем слог воспринимался как слово. Первым шагом такого рода было, например, написание -ти 'мой’, следующим шагом — написание префикса ти- в таких глагольных формах, как mu-du 'он сделал’ (du 'делать’) или mu-na-gin 'он пошел к нему’ (gin 'идти’, -па- 'к нему’) и все при помощи того же знака ти (т. е. изображения не отождествленного нами растения). Таким же образом знак	su 'рука’ употреблялся для любого слога su,
ап 'небо’ (см. выше, стр. 64 и сл.) — для любого слога ап и т. д.
Звуковое восприятие слогов при этом иногда бывает неточным. Следы такого рода написаний сохраняются даже в аккадском письме, где, например, вместо dannum 'могучий’ пишется jfe2 rfa-LUM, а еще позже вместо belt 'мой господин’ —
>=< be-NI. В позднем письме встречаются и многие другие неточности в употреблении слоговых знаков, проявляющиеся как в передаче гласных (sin пишется также для sun; sah. — также для sih; mah — также для mih; sah — также для sih, suh; lib — также для lub; lah — также для lih; par — также для pir; ah — также для eh, ih, uh), так и в передаче согласных (bal — также pal; sih — также sih; lah, lih — также rah, rify; mad —также lad, nad; rim — также rln; nin — также minp, в особенности в исходе слога ad может читаться также at, ар, ub также up и т. д.). В позднем 'письме встречаются и более значительные колебания в передаче согласных (тик пишется также для рик; htr — также для sir; hur —также для mur; gum — также для hum, lum).
К сожалению, скудость и неподатливость нашего материала не позволяют проследить в деталях последовательное развитие слогового письма, которое оказалось способно фиксировать всё, в том числе имена и грамматические элементы, и не только по смыслу, но и в соответствии со звучанием. В надписях царя Лагаша Эаннатума (примерно 2500 г. до н. э.) этот процесс уже закончен, и внутренняя форма шумерского письма выступает перед нами в своем окончательном состоянии как смешение словесного и слогового письма. Древние словесные знаки, которые внешне ничем не отличаются от более
Клинопись
67
поздних слоговых знаков, служат главным образом для фиксирования ядра слова — именных и глагольных основ. Слоговые знаки используются преимущественно для написания грамматических формантов 22, но изредка также и для написания основ слов. Встречаются и плеонастические написания, когда слово фиксируется одновременно как словесным знаком, так и знаками слоговыми, например шум. gestu(g) 'ухо’ передается как
, букв. ^is-iu'/c-GESTU.
Однако для того, чтобы смысл написанного клинописью был совершенно ясен, недостаточно было выявить знаковый состав. Так, например, рисунок плуга был сам по себе многозначен — им могло обозначаться .как орудие труда, так и действие «пахать» или действующее лицо «пахарь». Средством против такой многозначности служили детерминативы, столь же характерные для клинописи, как и для египетского письма. Достаточно было перед словесным знаком ^ЛУГ поставить в качестве детерминатива (определительного слова) словесный знак fcT ДЕРЕВО, который только писался, но не произносился, как становилось ясно, что подразумевается «орудие пахоты»; сочетание ЧЕЛОВЕК+ПЛУГ в отличие от предыдущего обозначало «пахарь». Таким образом, знак ДЕРЕВО представляет собой детерминатив деревянных предметов, а знак ЧЕЛОВЕК— детерминатив наименований^профессий.
Существует целый ряд детерминативов для определенных групп понятий, например для богов, людей, растений, камней, местностей, стран, гор, рек и т. п. Эти детерминативы пишутся церед словесными знаками или слоговыми написаниями слов, к которым относятся, и толью в редких случаях—после них, определяя группу понятий, к которой принадлежат эти слова. Так, перед всеми именами богов ставится знак	dingir 'бог’,
перед деревьями и деревянными предметами—	gis 'дерево’,
перед мужскими именами — вертикальный клин f (первоначально цифра 1), перед женскими именами— mi 'женщина’,? перед названиями городов — знак	иги 'город’ (ср. рис. 48).
Нам, современным людям, эти детерминативы могут показаться ненужным балластом, но для жителя Древнего Востока они были чрезвычайно важны (как и для наших начинающих исследователей клинописи), так как только при сочетании словесных знаков, слоговых знаков и детерминативов возникала воз-
(>8 Создание двух первичных письменностей на Древнем Востоке можность недвусмысленной письменной фиксации. Впрочем, принятое у нас написание имен собственных с большой буквы (а в немецком — вообще всех существительных) является особенностью, имеющей отдаленное сходство с детерминативами древних языков 23.
Аккадская клинопись
Клинопись как смешение словесных и слоговых знаков с детерминативами была создана и в основных чертах развита шумерами. Но к середине III тысячелетия до п. э. они еще не успели довести принципы клинописи до полного развития. Между тем именно в это время клинопись была заимствована у шумеров вместе со всей их культурой аккадцами-семитами. Аккадцы, в основном сохранив то, что было создано шумерами, развили полученное наследие в соответствии со своими потребностями.
Шумерское чтение словесных знаюв они заменили аккадским. Так, например, бэг (шум. dingir) они стали произносить по-аккадски Ии,	'царь’ (шум. lugal) — sarru, 'рука’
(шум. su) — qatu, м>у 'небо’ (шум. ап) — §атй, 'год’ (шум. ти) — sattu, 'имя’ (шум. также ти)—sumu и т. д. Осуществить эту замену оказалось несложно, потому что словесные знаки передавали только смысл соответственных слов без учета их звукового облика. Детерминативы были также заимствованы. совместно с их значением, однако их система и употребление приобрели бблыпую последовательность.
В слоговом чтении шумерские знаки были заимствованы аккадцами без изменения; йтумерские ти> <( tt, su, ап и т. д. обозначали также и аккадские слоги ти, ti, su, ап и т. д. -Но в соответствии с правилами своего языка аккадцы создали также и новые слоговые чтения. Так как 'рука’ звучало по-аккадски qatu, то наряду с заимствованным из шумерского фонетическим чтением su оно получило еще и чтение qat (kat). Так как шумерское	и 'трава’ аккадец называл
sammu, то знак этот кроме чтения и получил также чтение sam. Знак Тора, страна’ (шум. kur) соответствует аккадским словам sadfi 'гора’ и matu 'страна’ и потому кроме чтения kur приобретает дополнительно аккадские фонетические чтения sad[t и madjt и т. д.,
Клинопись
69
Новообразование слоговых чтений в новоассирийской клинописи продолжает нарастать и часто происходит но принципу ребусных написаний. Здесь знак для ап употребляется также и для передачи слога И (в соответствии с аккадским словесным чтением этого знака Ии 'бог’), знак для -та употребляется также для аккадского суффикса -ia 'мой’ (потому что по-шумерски суффикс -та значит 'мой’). Для -га даже пишут знак , обозначающий число «пять», а для as—знак обозначающий число «шесть» (потому что по-шумерски «пять» звучит ia, а «шесть» — as). При таком ребусном новообразовании фонетических знаков в новэассирийском письме употребляются изредка даже знаки, чтение которых в словесном значении является многосложным; так, например, >— ina — словесный знак для аккадского предлога ina 'в’ входит в написание ina-es 'он раскусит’, а —словесный знак для акк. arntu, amat 'рабыня’ входит в написание имени богини ^Ti-amat', аналогичным образом написание ££: м^7 “^Arba'ilu '(город) Арбела’ состоит из детерминатива «город» 4-число 4 (акк. arba'u) 4~ Ии 'бог’.
Простые слоговые знаки представляют собой сочетания типа «согласныйН-гласный» (ba, ri, su и т. д.) или типа «гласный4~ согласный» (ab, is, ип и т. д.); сложные слоговые знаки имеют тип «согласный-]-гласный4-согласный» (sar, gin, him и т. д.). Слог Последнего типа может быть также передан сочетанием двух знаков предыдущих типов, т. е. вместо sar может писаться также sa-ar, вместо gir — также 'gi-ir и т. д. (рис. 49).
Не исключено, что это странное разделение гласных порождено медленным, растянутым произношением, сопровождавшим процесс писания; па том основании, что произношение такого рода засвидетельствовано у современных изобретателей экзотических письменностей, можно думать, что оно оказывало определенное воздействие также и па сложные древние письменности 2i. То, что долгие гласные в аккадских словах 1а 'не’, ki 'когда’ и т. д. раскладываются на письмо в la-a, ki-i и т. д., вероятно, также связано с указанной манерой чтения. Этот последний способ письма, может быть, следует рассматривать как прообраз так называемых полных написаний (scriptio plena) в западносемитском буквенном письме.
В конечном счете клинопись представляет собой смешение знакон очень разнородных и различных по значению. Так, знак 4) может быть словесным знаком для аккадских слов sadu
70 Создание двух первичных письменностей на Древнем Востоке
'гора’ и matu 'страна’, детерминативом перед наименованиями гор и стран и, наконец, слоговым знаком с чтениями kur, mat, sat, nat, gin и т. д. Знак может быть словесным знаком для аккадского sammu 'трава’, детерминативом перед наименованиями растений и слоговым знаком с чтениями й и sam. Множественность чтений слоговых знаков, так называемая полифония, представляет собой одну из основных трудностей, препятствующих гладкому чтению аккадской клинописи, в особенности новоассирийской.
Еще несколько слов об орфографических особенностях. Слово sadu 'гора’ может писаться не только приведенным выше словесным знаком, но и слоговыми знаками ет я*? sa-du-й', слово matu 'страна’ — не только тем же словесным знаком, что и sadu, но и слоговыми знаками	ma-a-tu
и т. д. Как и в шумерской клинописи, особо излюбленным является такое смешивание словесных и слоговых знаков, при котором основа слова пишется словесным знаком, а окончания — слоговыми знаками, т. е. упомянутыми выше фонетическими комплементами, например	'гора’, но
mdtu1u 'страна’25. Прибавление фонетических комплементов способствует устранению многозначности, свойственной чисто словесному письму. Фонетические комплементы часто дают возможность лучше понять характер окончаний, а тем самым и синтаксическое .значение словесных форм: словесный знак 'царь’ не позволяет установить, подразумевается ли аккадское sarru — им. п. ед. ч., или Sarrl — род. и. ед. ч., или sarra — вин. п. ед. ч., зато написания sarrurU, Sarrlrl и §arrartt дают в этом отношении полную ясность (ср. рис. 50)26.
Такое смешение знаков трех родов оставалось в основном неизменным на всем протяжении существования клинописи, т. е. в течение нескольких тысячелетий. Были, правда, времена, когда обходились небольшим числом идеограмм и пользовались преимущественно слоговым письмом — в староаккадских надписях 27, в так называемых каппадокийских документах староассирийских купцов в Малой Азии на заре ее исторического существования (примерно в XIX в. дон. э.), или в шумерских литературных текстах на диалекте eme-sal, так называемом женском диалекте, который вкладывался прежде всего в уста богинь. Но все же троякий характер письменных знаков в принципе остается неизменным.
Клинопись
71
Современному читателю, наверно, хотелось бы спросить, почему же аккадцам не пришло в голову упростить свое письмо и свести столь сложный конгломерат к сотне простых слоговых знаков (без словесных знаков и сложных слоговых знаков). Нужно сказать, что в поздневавилонское время наблюдаются предпосылки для развития в этом направлении, возникшие, по всей вероятности, при воздействии уже известной тогда западносемитской буквенной письменности (см. стр. 95 и сл.). Но было уже поздно: в недалеком будущем проще оказалось вовсе перейти к новой буквенной письменности, материалом для которой служил папирус, и к языку этой письменности — арамейскому, на котором практически уже говорили по всей стране, а громоздкая клинопись и неудобные глиняные таблички были оставлены.
До тех же пор пока клинопись господствовала, не имея соперников, писавшие ею не видели оснований отказаться от однажды усвоенного смешения разнородных элементов письменности. Традиционность привычек письма оказывается сильным тормозящим моментом в истории письма вообще. Достаточно вспомнить о том, что современные народы продолжают придерживаться утративших фонетическое обоснование исторических написаний: по-французски il porte 'он несет’ и ils portent 'они несут’ полностью совпали в произношении [il port], и их различное написание понятно только с исторической точки зрения, хотя и важно для правильного понимания написанного текста. Также и по-английски night 'ночь’ и knight 'рыцарь’ полностью совпали в произношении [nait], но и здесь различное историческое написание используется для правильного понимания написанных crfoB 28.
Клинопись у других народов Древнего Востока
Несмотря на многие неудобства, клинопись и глиняная табличка оказались приемлемым средством письменной передачи шумерского, аккадского и других пореднеазиатских языков. По крайней мере во II тысячелетии до и. э. другого более удобного средства для этой цели пе существовало, так что клинопись была воспринята целым рядом соседних народов для письма на их совершенно иных по строю языках, так же как латиница, которая ныне применяется не только для некоторых славянских языков — польского и чешского, по и для неиндоевропейских языков, например венгерского, финского, турецкого и малайского. Поэтому клинопись иногда называют «латиницей Древнего Востока»,
72 Создание двух первичных письменностей на Древнем Востоке Эламская клинопись
Уже в начале III тысячелетия до н. э. страна Элам, расположенная на юго-западе современного Ирана, была связана с соседней с нею шумерской культурой. Однако пока нельзя сказать, в какой степени весьма древнее протоэламское письмо, дошедшее до нас как в примитивном, так и в более развитом виде, зависит от древнейшего шумерского рисуночного письма; дело в том, что дешифровка протоэламской письменности не дала еще убедительных результатов (см. стр. 76 и сл.).
Шумерская клинопись попала в Элам в III тысячелетии первоначально как письменность для аккадского языка. Лишь во второй половине II тысячелетия при помощи этой шумероаккадской письменности, графический облик которой развивался в Эламе своим путем, начали писать также и на эламском языке, который не является ни семитским, ни индоевропейским 29. Ряд царских надписей XIII и XII вв. до н. э. сохранил до нашего времени так называемую среднеэламскую клинопись (рис. 51). Она носит преимущественно слоговой характер: число словесных знаков сократилось до 25, число детерминативов — до семи, и количество слоговых знаков в отличие от аккадской клинописи достигает лишь 131. Как особое нововведение следует отметить, что в качестве обычного детерминатива перед названиями городов и стран употребляется простой горизонтальный клин.
Дальнейшим развитием этой среднеэламской клинописи является новоэламская клинопись, засвидетельствованная административными документами на эламском языке и эламской версией трехъязычных ахеменидских надписей (см. ниже, стр. 124 и сл., рис. 52). В то время как административные тексты содержат 112 письменных знаков, в том числе 41 словесный знак и пять детерминативов, в ахеменидских надписях число знаков оказывается уже сведенным к 102 слоговым знакам и 11 словесным знакам и детерминативам. Детерминатив (горизонтальный клин) в новоэламском употребляется в части случаев иначе, чем в среднеэламском: перед географическими названиями он чередуется с вертикальным клином, в остальном же его употребление в качестве детерминатива непоследовательно — он встречается перед именами нарицательными, например перед словами «земля», «гора», «скала», «город», «крепость», «дорога», «дом», «ворота», иногда также перед словами «царь» и «сын». В одной поздней надписи Артаксеркса II горизонтальный клин, повторенный дважды или трижды, служит просто в качестве словоразделителя.
Клинопись
73
Клинопись у хурритов
Народ х у р р и т ы, живший в северо-западной Месопотамии, заимствовал вавилонскую клинопись примерно в начале II тысячелетия до н. э.30 для письма на своем языке, также не принадлежащем ни к индоевропейским, ни к семитским языкам. Важнейшим памятником хурритского языка из хур-ритской области расселения является так называемое письмо из Митанни. Это письмо Тушратты, царя Митанни, одного из хурритских государств (около 1400 г. до н. э.), посланное египетскому фараону Аменхетепу III. Другие письма от него же к тому же адресату написаны по-аккадски. Это письмо обнаружено в 1887 г. среди других писем переднеазиатских правителей, хранившихся в египетском архиве глиняных табличек в Эль-Амарне. Тушратта пишет по-хурритски таким же образом, каким было принято писать по-аккадски, но с преобладанием фонетических слоговых знаков и с небольшим количеством словесных знаков. Особым признаком хурдщтской манеры являются многочисленные плеонастические написания гласных'. пишется не только dSi-mi-i-gi имя бога Simigi, е-е-еп-na-su-us — ennasus 'боги’, по и dTe-e-es-su-pa — имя бога Tes-supa, gu-lu-u-u-u-su—gulusa 'он сказал’31. Знак	упот-
ребляется в письме Тушратты, так же как и в аккадском, для слогов wa, we, wi, wu без какого-либо различия. Об иной передаче этих слогов в хурритских текстах хеттского архива пойдет речь ниже.
Клинопись в хещтской Малой Азии
Несколько иной, «западной», клинописью пользовались хетты, народ, говоривший на языке индоевропейской группы и засвидетельствованный с начала II тысячелетия до и. э. в восточной части Малой Азии. Хетты также писали на своем языке, следуя — худо ли, хорошо ли — не вполне пригодным для этой цели аккадским правилам. Основную трудность представляла для них передача групп согласных, так как в вавилонской клинописи отсутствовали нужные для этого средства — ведь эта письменность была приспособлена для фиксации более равномерного чередования согласных и гласных звуков, свойственного шумерскому и аккадскому языкам. Чтобы выйти из положения, хетты выписывали гласные, которых фактически не произносили; они, например, писали: tar-ri-ja-na-al-li- вместо *trijanalli- 'третий’, wa-al-ah-mi вместо *walhmi 'я бью, ударяю’, li-in-ik-ta или li-in-kat-ta вместо произносившегося, по всей вероятности, *linkt 'он поклялся’
74 Создание двух первичных письменностей на Древнем Востоке
и т. д. Это одна из причин того, что мы пока еще не можем по письменным свидетельствам языка восстановить во всех деталях его устную форму.
В некоторых случаях хетты ввели новые слоговые чтения. Слог wa всегда передавался знаком , а слоги we, wi — знаками	й-е и	й-i; кроме того, для слога
wi мог также употребляться новый, не составной, а простой слоговой знак . В шумерском и в аккадском этот знак существует как словесный знак ВИНО (по-шумерски gestin, по-аккадски кагап’л) и может иметь это же словесное употребление также в хеттском. Его использование хеттами в качестве слогового знака, вероятно, связано со звучанием хеттского слова «вино», которое предположительно восстанавливают как wi(n)-.
Впрочем, хетты писали на своем языке лишь отчасти фонетически, значительное число слов они постоянно передавали при помощи соответственных шумерских словесных знаков, которые, надо думать, произносили по-хеттски. К шумерским словесным знакам присоединялись хеттские грамматические окончания. Например, слово «царь» по-хеттски обозначается при помощи словесного знака	(шум. lugal, акк. sarru),
но в именительном падеже оно пишется ЦАРЬ-us= hassus, в винительном падеже — ЦАРЬ-м/г=Aasswre и т. д. Так как в хеттские тексты вкраплены, кроме того, многочисленные аккадские слова и словосочетания, то хеттский текст содержит составные части па трех языках и являет, таким образом, довольно пеструю картину.
Преимущественно фонетически, лишь с небольшим числом идеограмм, хетты писали на языках своих соседей лувийцев и палайцев, языках также индоевропейских. До нас дошли и записи, сделанные хеттами на, вероятно, уже мертвом к тому времени неиндоевропейском языке хаттов, или протохеттов, создавших в III тысячелетии до н. э. в районе города Хатту-саса, вблизи современного Богазкёя, древнюю культуру, которую в дальнейшем унаследовали завоеватели — хетты, говорившие на языке индоевропейской группы. Большое значение в письменном наследии хеттов имеют также многочисленные хурритские тексты, игравшие значительную роль в хеттском культе.
Применительно к истории письма хаттские и хурритские записи хеттов интересны с точки зрения передачи н них слогов wa, we, wi, wu. Эти слоги фиксируются при помощи уже неод-
Клинопись
75
нократно упоминавшегося знака , но с присоединением знаков для гласных:	а, е, t, <{ и и и,_т. е.
WCla'	we,'	WiV	WU“’	wu&. Ка-
залось бы, эти написания, правда, применительно только к w, приближаются к буквенным, поскольку этот знак может восприниматься как согласный w с присоединением гласных а, е, i, и, й. Но единичность этого случая и вся система употребления клинописи показывают, что такое впечатление обманчиво и что древние писцы эти написания так не воспринимали 32. Кроме клинописи, заимствованной из Вавилонии, у хеттов была также другая письменность — рисуночная, так называемая хеттская иероглифическая письменность, которая пережила падение Хеттского царства (около 1200 г. до п. э.) по меньшей мере на четыре столетия (см. стр. 83 и сл.).
Клинопись в Урарту
Более позднее заимствование клинописи произошло, по всей вероятности, в начале I тысячелетия до н. э. в горах Армении. Там в IX в. до н. э. образовалось крупное самостоятельное государство, которое ассирийцы называли Урарту. Для своих надписей цари этого государства использовали разновидность новоассирийской клинописи 33. Они писали ею на языке, который не был индоевропейским и был родствен хурритскому языку. Современные исследователи называют этот язык либо у р а р т-с к и м, либо по имени главного бога этого народа Халди — халдским. Основное отличие урартской клинописи от новоассирийской совершенно несущественно. Оно состоит в том, что в тех случаях, когда в ассирийском письме горизонтальный клин пересекает клин вертикальный, в урартском письме пересечения не происходит, а за вертикальным клином пишется новый горизонтальный клин (рис. 53).
Новым может показаться в хурритском слоговое чтение sarb для знака ri, являющегося-такпадском также словесным знаком для имени богини IStar. Однако это слоговое чтение встречается только в имени царя Sarduri, где оно может быть воспринято как ребусное чтение, связанное с именем богини Istar, для которого реконструируется свойственное ассирийскому диалекту произношение *Issar > sar 31.
Относительно двух полностью или наполовину алфавитных видов клинописи, которыми пользовались для угаритского $ древнеперсидского языков, см. стр. 121 и сл. и стр. 123 и сд.
ГЛАВА II
ДРУГИЕ ПИСЬМЕННОСТИ ПЕРЕДНЕЙ АЗИИ И ЭГЕЙСКОГО МИРА В III И II ТЫСЯЧЕЛЕТИЯХ ДО Н. Э.
Клинопись и египетское письмо в основном определяли собой картину письменностей древневосточного мира III и II тысячелетий до н. э., но все же они не были единственными в своем роде. Впрочем, известные нам письменности той древней поры играли по сравнению с этими двумя лишь незначительную роль. Некоторые из них до сих пор вообще не дешифрованы, дешифровка других еще не является окончательной, так что при изучении истории письма они могут быть использованы лишь отчасти и с большой осторожностью. Поэтому эти письменности будут здесь представлены читателю предельно кратко.
ПРОТОЭЛАМСКОЕ ПИСЬМО
Выше (стр. 72) уже говорилось о том, что в конце III тысячелетия до н. э. страна Элам в южном Иране заимствовала шумеро-вавилонскую клинопись. Там же было указано, что этому заимствованию предшествовал период, от которого сохранились документы, выполненные особой, по всей вероятности, местной письменностью, называемой протоэламской. Протоэламская письменность дошла до нас в двух разновидностях. Более древняя представлена несколькими сотнями глиняных табличек (очевидно, хозяйственного характера) из'Суз84а. Исследователи датируют их периодом Джемдет-Наср (около 2800 г. до н. э.). Письменность этих табличек носит еще в значительной мере рисуночный характер (рис. 54). За исклвэчепием знаков, обозначающих числа, она еще не дешифрована.
Лучше изучена линейная разновидность протоэламского письма, сохранившаяся в двенадцати надписях на камнях конца III тысячелетия до н. э. Одна из этих надписей представ
Протоэламское письмо
77
ляет собой эламско-аккадскую билингву (рис. 55), которая послужила основой для дешифровки, предпринятой К. Франком, Ф. Борком * и недавно В. Хинцем **.
Особого признания заслуживают усилия В. Хинца. По его данным, протоэламское линейное письмо содержит около 60 знаков, если считать, что на известных нам надписях встречаются все знаки. Те знаки, для которых Ф. Борк и В. Хинц предлагают чтения, представляют собой, по их мнению, в основном слоговые знаки, а также несколько идеограмм и детерминативов. Если считать их интерпретацию правильной, то следует предположить, что внутренняя форма этого линейного письма сходна с внутренней формой шумеро-аккадского письма, что в условиях близости по времени и территории позволяло бы сделать вывод о прямой связи между этими письменностями. Однако насколько позволяют судить узкие рамки нашей осведомленности об этой письменности, она уже в этот ранний период далеко продвинулась в направлении к чисто слоговому письму. Учитывая такую неопределенность, лучше пока не высказывать окончательного, суждения относите^уьцо теории Борка о происхождении эламского линейного письма из доисторической шумерской письменности.
ПИСЬМЕННОСТЬ ДОЛИНЫ ИНДА
К III тысячелетию до н. э. относится также одна весьма загадочная письменность. Она известна по каменным и медным печатям из современного Пакистана, по единичным находкам пятидесятилетней давности в различных районах долины Инда и по систематическим раскопкам, богатым такого рода памятниками, у современных населенных пунктов Хараппа (в Пенджабе) и Мохенджо-Даро (вблизи долины Инда). Так как несколько таких «протоиндийских» печатей обнаружено и в датируемых слоях месопотамского культурного круга, в Телло, Кише, Умме, а также в Сузах (куда они, очевидно, попали в порядке торгового обмена), то оказалось возможным датировать находки раскопок в долине Инда, а тем самым и интересующие нас печати, приблизительно серединой III тысячелетия до п. э. или несколько более поздним временем. «Протоиндийская» письменность засвидетельствована только в так называемом
* С. Frank, Zur Entzifferung der altelamischen Inschriften, — «Ab-handlungen der Preu|3ischen Akadornie der Wissenschaften», Berlin, 1912, Anh. 2; C. Frank, Die elamischen Steininschriften (3. Jtsd. v. Chr.). Ein neuer Beitrag zur Entzifferung, Berlin, 1923; F. В о r k, Die Strichin-schriften von Susa,' Konigsberg, 1924.
** W. Hinz, Zur Entzifferung der elamischen Strichschrift, — «Ira-nica Antique», t. 2, 1962, стр. 1—21.
18
Письменности Передней Азии и эгейского мира
слое Хараппы. Она не только отсутствует в предыдущем слое, но и исчезает тотчас же в последующем периоде, который моложе всего лишь на несколько веков. Так как наука считает, что индоарийцы, говорившие на индоевропейском языке, появились на добрую тысячу лет позднее, то можно предполагать, что короткие надписи на печатях были, по всей вероятности, выполнены писцами, принадлежавшими к доиндоевропейскому этническому слою.
Число печатей с легендами достигает 800. На многих из них кроме надписей имеются также изображения большей частью животных — буйволов, слонов ит. п.,но также и сказочных существ и целых мифологических сцен (рис. 56). Можно думать, что эти печати использовались для административных целей, а те, на которых были мифологические изображения, могли служить и амулетами. Письменность, пока совершенно не поддающаяся дешифровке, представлена короткими надписями, обычно в одну строку, писавшимися, по всей видимости, справа налево; изредка встречаются надписи, состоящие из нескольких строк и с направлением письма бустрофедон (греч. |3oua-cpo^7)B6v «ход быка»), т. е. чередующемся от строки к строке — то справа налево, то слева направо.
Исследователи этой письменности еще не пришли к единой точке зрения относительно количества встречающихся знаков, так как не всегда ясно, в каких случаях следует рассматривать похожие знаки как варианты одного знака, а в каких — как различные знаки. Гэдд и Дж. Смит насчитывают 400 знаков, Лэнгдон — не более 300, Дж. Хантер — всего лишь 250. Во всех случаях число знаков настолько велико, что предположение о буквенном характере письменности заранее исключается. Специалисты в большинстве случаев полагают, что здесь мы имеем дело либо с чисто словесным письмом, либо со смешением словесных и слоговых знаков. Из-за полного отсутствия точек опоры ни для одного знака до сих пор не удалось установить его чтение.
По крайней мере ни попытки Сэйса и Лэнгдона обнаружить связь письменности Инда с древнейшим шумерским письмом, ни, с другой стороны, попытки Лэнгдона и Хантера возвести более позднюю индийскую письменность брахми (см. стр. 154) к письменности Инда так же нельзя принимать всерьез, как и совершенно фантастическое утверждение Б. Грозного о родстве письменности Инда и хеттской иероглифики * (см. ниже,
* См.: В. Н г о z п у, Inschriften und Kultur der Proto-Indor von Mohendjo-Daro und Harappa, — «Archiv orientalni», Praha, 1941, № 12, стр. 192—259; 1942, № 13, стр. 1—102; его же. Die qlteste QeschicJUg Yorderasiens qnd Indians, frag, 1943,
Йротоэламское письмд
7§
стр. 84—85).‘Все’эти исследователи опираются на весьма уязвимое сравнение знаков по внешнему виду. Гораздо более систематический характер носит попытка П. Мериджи *, который, отказываясь от сравнений по внешнему виду, пытается выяснить направление письма, принципы словораздела, выявить словесные и фонетические знаки (окончания), а также детерминативы. Вместе с тем он стремится определить значение словесных знаков по их рисуночному облику (человек, лошадь (?), колос, мельница и т. п.).
Но как раз сам по себе бесспорный рисуночный характер многих знаков ставит нас в затруднительное положение. Действительно, одни знаки в самом деле изображают человеческие фигуры, другие — рыб, деревья и орудия (рис. 57), однако определение каждого знака в отдельности наталкивается на большие трудности, не говоря уже о том, что рисуночный характер многих знаков настолько сгладился вследствие стилизации, что восстановить рисунок, к которому восходят эти знаки, нелегко. Таким образом, в рассматриваемой письменности пока более или менее все неясно: что является рисункоми что нет, какие знаки следует рассматривать как словесные, какие как фонетические (слоговые?), какие, возможно, как детерминативы и т. д. Если не будут найдены новые данные, способные стимулировать дешифровку, боюсь, что письменность Инда останется неразгаданной и «бесполезной» пока для истории письма. Ее исторические связи с более древними письменностями, в частности с шумерской, остаются столь же неясными, как и фантастические сопоставления с более новыми письменностями, в частности с письменностью, засвидетельствованной в XIX в. н. э. на острове Пасхи (подробнее см. ниже, стр. 192) 35.
ПИСЬМЕННОСТЬ ДРЕВНЕГО БИБЛА
К относительно раннему времени принадлежит особая письменность, существовавшая в г. Библе, на побережье северной Финикии. Библ является одним из древнейших культурных центров Финикии. Уже с начала III тысячелетия до н. э. он имел тесные связи с Египтом; эти связи существовали также в течение значительной части II тысячелетия до н. э. Рассматриваемая здесь оригинальная письменность имеет в одних случаях довольно отчетливый рисуночный вид, в других случаях выглядит более схематизированной (рис. 58 и 59). До нас дошло всего лишь десять памятников библской письменности, которые
♦ Р. М е г i g g i, Zur Induaschrift, — ZDMG, Bd 87 (NF, Bd 12), 1934, стр. 198—241.
80	Письменности Передней Азии и эгейского мира
по археологическим данным датируются началом II тысячелетия или даже концом III тысячелетия до н. э. Это две бронзовые таблички, одна более, другая менее пространная, одна поврежденная каменная плитка, три фрагмента каменных плиток и четыре совсем краткие надписи на бронзовых лопатках *.
Дешифровка этой письменности связана с преодолением весьма значительных внешних трудностей. Однако Эдуарду Дорму, по всей видимости, удалось пробить решающую брешь и установить в перечисленных текстах древнюю форму семитского финикийского языка **. Установленное к настоящему времени количество знаков, равное 115, говорит о слоговом, а не алфавитном характере письменности. Встречались ли наряду со слоговыми знаками также и словесные знаки и детерминативы, как в других древневосточных письменностях, — на современном этапе исследований сказать нельзя. Так же неясны пока и родственные связи. По внешним формам некоторые знаки напоминают египетские начертания, другие же знаки — древнефиникийские (рис. 60). Нужно сказать, что возникновение библской письменности по египетским образцам и в свою очередь влияние библской письменности на возникновение финикийской алфавитной письменности как нельзя более соответствовало бы нашим представлениям о культурно-исторических отношениях того времени. Однако опыт, полученный в других областях, предостерегает нас от использования элементов внешнего сходства вместо комбинаторной дешифровки — на основании внутренних опорных точек. И действительно, если попытаться придать библским письменным знакам фонетические чтения внешне сходных с ними египетских и древнефиникийских знаков, то окажется, что они не согласуются с чтениями, полученными Э. Дормом комбинаторным путем. Поэтому установление родственных связей древней письменности Библа следует отложить до будущих времен 36.
СИНАЙСКАЯ ПИСЬМЕННОСТЬ
Знакомясь с так называемой синайской письменностью, мы вступаем в особенно спорную область. Эта письменность засвидетельствована приблизительно 50 краткими надписями, обпа-
* Все надписи опубликованы М. Дюнаном: М. Dunand, Bybl ia Grammata, Beyrouth, 1945, стр. 71—185.
** E. D hor me, Dechiffrement des inscriptions pseudohidrogly-phiques de Byblos, — «Syria», t. XXV, Paris, 1946—1948, стр. 1—35; см. также статью А. Йирку (A. Jirku) в ZDMG, Bd 102 (NF, Bd 27), 1948, стр. 201—214.
Синайская письменность
81
руженными в древнейших медных и малахитовых рудниках вблизи современного Серабит эль-Хадема у горы Синай. К сожалению, большая часть этих надписей представляет собой фрагменты. Первые 16 надписей были найдены английским археологом Флиндерсом Питри зимой 1904—1905 гг. возле развалин храма египетской богини Хатхор у горы Синай и отнесены им на основе археологических данных примерно к 1500 г. до н. э. или, скорее, к XV в. до н. э. Остальные синайские надписи были найдены в промежутке между 1927 и 1935 гг. (см. рис. 61).
Внешняя форма знаков синайской письменности отличается большой беглостью и непостоянством. На первый взгляд эти знаки, как и знаки библского письма, частью похожи на египетские иероглифы, что вполне вяжется с географической и культурной близостью Синая и Древнего Египта, частью же знаки синайской письменности напоминают древнесемитские буквенные знаки. Дешифровщики насчитывают всего лишь 32 различных знака, что дает основания думать, что перед нами буквенное письмо, предыстория которого остается, однако, совершенно неясной. Нечеткость и непостоянство начертаний знаков вызывают колебания, считать ли два знака, похожих по виду, тождественными или разными.
Во время первой мировой войны этими надписями занимался английский египтолог А. Гардинер *. Исходя из внешнего сходства отдельных знаков, он полагал, что синайская письменность представляет собой связующее звено между египетской и древнесемитской письменностями (рис. 62). Создателями этой письменности, по мнению А. Гардинера, были семиты37, которые будто бы использовали при этом акрофонический принцип', так, например, они якобы восприняли египетский знак рг 'дом’ в виде |	, а так как дом на их языке bait- (bet), то этому
знаку ими было придано чтение начального звука этого слова — Ь. Таким же образом они, по мнению А. Гардинера, использовали египетский знак -<е>- jet 'глаз’ (по-семитски 'ain 'глаз’) для буквы'ащи т. д. Соответственно А. Гардинер полагал, что часто встречающуюся группу знаков, приведенную на рис. 63, можно читать по-семитски b'lt 'госпожа’ и рассматривать как семитское обозначение почитаемой в местном храме египетской богини Хатхор.
Гипотеза А. Гардинера нашла горячую поддержку египто
* А. Н. Gardiner, Tire Egyptian Origin of the Semitic Alphabet, — JEA, vol. 3,1916, стр. 1 и сл.: то же на немецком: ZDMG, Bd 77 (NF, Bd 2), 1923, стр. 92—120.
82
Письменности Передней Азии и Эгейского мирО
лога К. Зете и ряда других ученых (назову прежде всего А. Каули, Й. Лейбовича, М. Спренглинга, Быотина, а затем и У. Олбрайта) *. Спренглинг даже рассматривал одну надпись как билингву, написанную египетскими иероглифами и синайским письмом. Особенно пылко в поддержку гипотезы А. Гардинера и К. Зете выступил X. Гримме. Ему принадлежат первые попытки чтения и перевода целых надписей, сперва довольно смелые, затем более осторожные и осмотрительные, однако связанные с определением языка текстов не только как одного из семитских, по именно как древнееврейского языка **.
В приводимой таблице (рис. 62) даны все доныне выявленные письменные знаки с приписываемыми им чтениями, а также сопоставляемые с ними семитские знаки для согласных. Эта таблица вошла в различные работы по истории письма как окончательно установленная ранняя ступень семитского согласного письма и тем самым как предварительная ступень европейских алфавитов. У. Олбрайт, который является пока последним, кто обстоятельно вникал в чтение и интерпретацию синайских надписей, также считает материал этой таблицы весьма надежным.
Из числа известных ученых один лишь Гапе Бауэр ***, имеющий большие заслуги в области изучения возникновения семитского буквенного письма, с самого начала скептически относился к идее А. Гардинера, К. Зете и их последователей; автор настоящей работы также не решается признать ни предложенные чтения знаков, ни опирающиеся на них дальнейшие толкования и выводы. Не исключено, что чтение синайской письменности со временем получит более веские обоснования, но для того, чтобы рассматривать ее как звено между египетской и древнесемитской письменностями, пока нет достаточных данных 38.
* К. S е t h е, Die neuentdeckte Sinaischrift und die Entstehung der semitischen Schrift, — «Nachrichten der Gottinger Gesellschaft der Wis-senschaften», 1917, стр. 437 и сл.; A. E. С о w 1 ey, The Sinaitic Inscriptions, — JEA, vol. 15, 1929, стр. 200 и сл.; J. Leibovitch, Les inscriptions protosinaitiques, Le Caire, 1934; M. Sprengling, The Alphabet; its Rise and Development from the Sinai Inscriptions, Chicago, 1931 (Oriental Institute Communications, 12); Butin, The Protosinaitic Inscriptions, — «The Harvard Theological Research», vol. 25, 1932, стр. 130 и сл.; W. F. Albright, The Early Alphabetic Inscriptions from Sinai and their Decipherment, — BASOR, vol. 110, 1948, стр. 6—22.
•* H. G r i m m e, Althebraische Inschriften vom Sinai, Darmstadt, 1923; его же, Altsinaitische Forschungen, 1937.
*** H. Bauer, Zur Entzifferung der neu entdeckten Sinaischrift und zur Entstehung des semitischen Alphabets, Halle/Saale, 1918.
Хеттская рисуночная письменность
ХЕТТСКАЯ РИСУНОЧНАЯ ПИСЬМЕННОСТЬ
83
Переходя к так называемой хетптпской рисуночной письменности (или хеттской иероглифической письменности), мы вступаем на более твердую почву. Памятники этой письменности относятся, с одной стороны, ко времени и территории Хеттского царства, т. е. прежде всего к восточной Малой Азии примерно 1400—1200 гг. до н. э., с другой стороны, ко времени, последовавшему эа уничтожением этого царства, от которого до нас дошли главным образом памятники из Северной Сирии, например, надписи выпуклыми знаками из Каркемиша, значительного центра того времени, расположенного у излучины Евфрата (X— VIII вв. до н. э.). Таким образом, иероглифическое письмо употреблялось хеттами'уже в пору их расцвета, одновременно с заимствованной из Месопотамии клинописью, причем им выполняли как монументальные падписи на камне, так и надписи на печатях. Создается впечатление, будто иероглифическое письмо служило хеттам для монументальных надписей, а клинопись — для повседневных нужд, подобно тому как в различных целях использовались монументальная рисуночная письменность и иератическая скоропись книжного письма египтянами. Часть печатей имеет только иероглифические легенды — это печати частных лиц, часть как клинописные, так и иероглифические легенды — это царские печати.
Позднехеттские памятники Северной Сирии многочисленнее и пространнее и написаны на языке, близком лувийскому и лишь находящемся в родстве с хеттским клинописным. Поэтому лучше было бы говорить о лувийской иероглифической, или рисуночной, письменности 38. -Эта письменность кроме монументальных надписей представлена также несколькими текстами на свинцовых полосках, найденных в Ашшуре, древней столице Ассирии, куда они, по всей вероятности, попали случайно. Эти тексты представляют собой письма. Это в высшей степени беглая скоропись, резко отличающаяся от обычной и тщательно выполненной рисуночной (лишь в отдельных случаях скорописной)’формы“письма4ионументальных надписей (рис. 64а и б, 65).|
По сравнению с изящными и элегантными формами египетских рисуночных знаков хеттские знаки имеют подчас грубый и неуклюжий вид, но зато они сохраняют сходство с предметами, которые изображают. Однако как раз у наиболее часто употребляющихся знаков их рисуночный характер вследствие стилизации сплошь и рядом оказывается неясным. Кто бы, например, предположил, что знаки, изображенные на рис. 66, представляют собой рисунки дома (план дома, как в египетском), солнца
84	Письменности Передней Азии и Эгейского мира
(стилизованное изображение солнечного диска с лучами), города (стилизованное изображение городского холма), страны (двойной городской холм), бога (вероятно, священный символ) и царя (остроконечная царская шапка)? Как и в египетском письме, все головы повернуты к началу строки, в том же направлении шагают ноги. Это помогает установить, что направление письма меняется от строки к строке, т. е. идет то справа налево, то слева направо (бустрофедон). Считается, что число хеттских иероглифических знаков превышает 400, однако во многих случаях нельзя точно сказать, имеем ли мы дело с самостоятельным знаком или с вариантом другого знака.
Внутренняя форма хеттского рисуночного письма в настоящее время достаточно ясна. Можно утверждать, что здесь перед нами та же смесь словесных знаков, фонетических знаков и детерминативов (они ставятся иногда перед словом, к которому относятся, иногда после него), что и в клинописи и в египетском письме. В отличие от египетского письма, но так же как в клинописи, фонетические знаки хеттской иероглифики представляют собой отчетливые слоги с обозначением гласных, притом, насколько можно судить, исключительно слоги с последовательностью «согласпый+гласный» 40. Наиболее важные слоговые знаки приведены па рис. 67, основные детерминативы — на рис. 68. Как в клинописи и в египетской письменности, основная часть слова обычно обозначается словесным знаком, а окончания — фонетическими комплементами. Соотношение рисуночных и скорописных форм отдельных знаков показано выше, на рис. 64 и 65. Хеттский иероглифический текст с транскрипцией и переводом дан на рис. 69.
Есть основания предполагать, что как внешняя, так и внутренняя формы хеттской иероглифической письменности испытали иноземное воздействие. Что касается внешней рисуночной формы, то египетское влияние не кажется мне несомдепным, так как рисуночный характер многих знаков производит впечатление первичного. Но кое в чем, как, например, в ориентации знаков на начало строки, можно было бы допустить влияние египетского письма. Что же касается внутренней формы, то влияние клинописи кажется мне бесспорным. Оно проявляется, во-первых, в отчетливом слоговом и огласованном характере фонетических знаков и, далее, в употреблении детерминативов, которое имеет больше общего с клинописью, чем с египетской письменностью (например, постановка детерминативов богов перед именем, а детерминативов географических названий — после соответственных наименований). Влияние клинописи сказывается также в применении короткой косой черты в качестве детерминатива перед именами собственными, что пред
Рису ночное письмо в доисторической Армении	85
ставляет собой копирование вертикального клина перед мужскими именами в шумеро-аккадской клинописи (см. стр. 67).
О происхождении хеттской иероглифики пока нельзя сказать ничего достоверного. В отличие от И. Гельба * я не верю в моногенез письма, а полагаю, что рисуночное письмо, скорее всего, возникало самостоятельно в различных районах земного шара и в разное время; соответственно и хеттское иероглифическое письмо могло быть самостоятельным продуктом древней Малой Азии, созданным параллельно с заимствованием клинописи (или даже до этого заимствования?), первоначально, по всей вероятности, в примитивном виде.
По крайней мере, архаичная надпись (рис. 70), понимание которой за последнее время сильно продвинул Э. Ларош **, применяет для существительных и глаголов еще исключительно словесные знаки (в виде чисто рисуночных знаков и знаков-символов) без фонетических комплементов, т. е. соответственно без обозначения флективных окончаний; но в именах собственных уже отчетливо видно употребление фднетических слоговых знаков и, кроме того, детерминативов. Таким образом, здесь присутствуют все три элемента письма более поздней поры. Это напоминает нам древнейшие египетские письменные памятники (см. выше, стр. 53—54). Вопрос о том, в какой степени здесь сказывалось влияние критского письма (стр. 91), предполагаемое некоторыми учеными, остается открытым. Но ясное и развитое письмо позднего периода несет на себе явные следы внутреннего воздействия клинописи, а, может быть, также и внешнего влияния египетской письменности и, таким образом, являет собой пример культурного обмена между народами.
РИСУНОЧНОЕ ПИСЬМО В ДОИСТОРИЧЕСКОЙ АРМЕНИИ
Из указаний Берберяна *** может быть сделан пока лишь весьма предварительный вывод о существовании в доисторической Армении письменности частично рисуночной, частично линейной 41. Находки, сделанные в советской Армении, как будто еще не опубликованы. Следы рисуночного письма обнаруживаются также в стране Урарту, существовавшей на терри
* I. J. Gelb, A Study of Writing, London, 1952, стр. 212 и сл.; ср. нем. перевод: «Von der Kcilschrift zum Alphabet», Stuttgart, 1956, стр. 209 и сл. ,
** E. Laroche, L’inscription hittite d’Alep, — «Syria», vol. 33, Paris, 1956, стр. 131—141.
*** «Revue des Etudes Arineniennes», vol. 2, 1927, стр. 291.
80
Письменности Передней Азии и Эгейского мира
тории Армении в ассирийский период. Образец этого письма на глиняной табличке см. на рис. 71. Рисуночное письмо присутствует здесь (как местное явление?) наряду с обычно употребляемой клинописью, заимствованной из Ассирии (и с применявшейся в отдельных случаях хеттской иероглификой).
Остается невыясненным, следует ли рассматривать рисуночные изображения на бронзовых чашах с Кармирблура в Армении (рис. 72) как подлинное письмо или же это просто монограммы, тамги или знаки собственности.
КРУГ КРИТСКО-КИПРСКИХ 1 ПИСЬМЕННОСТЕЙ
Остров Крит относительно стран Древнего Востока расположен на самой окраине культурного мира, уже почти в Европе, не имевшей тогда развитой цивилизации. Поэтому мы не должны удивляться, что и в критских письменностях не удается установить непосредственной связи с письменностями Древнего Востока. Системы письма Крита, распадающиеся на целый ряд подвидов, ответвлениями которых являются также письменности острова Кипра, большей частью еще не дешифрованы, так что привлечение этих материалов при рассмотрении вопросов истории письма весьма проблематично.
Исходя из весьма схематической классификации по внешней форме знаков, на Крите могут быть установлены рисуночная (иероглифическая) и линейная письменности, каждая из которых подразделяется на более древнюю и более новую формы, соответственно обозначаемые А и Б. За пределами четырех означенных видов — иероглифического А, иероглифического Б, линейного А и линейного Б — особняком стоит Фестский диск, покрытый письменным^, знаками совершенно иного рода; он чужд письменным памятникам Крита и кажется откуда-то привезенным. На Кипре нам известна слоговая письменность, полностью дешифрованная примерно к 1875 г. По внешней форме она очень напоминает критское линейное письмо. Кипрские письменные памятники более древнего вида, называемые кипро-минойскими, кипро-микенскими или протокипрскими, по-видимому, действительно представляют собой связующее звено между критскими письменностями и кипрским слоговым письмом. Рассмотрим эти виды письма по отдельности.
Критское рисуночное письмо А и Б
Критское рисуночное письмо А впервые появляется в виде коротких надписей на печатях в период, который археологи называют среднеминойским периодом I (примерно 2100—
Круг критско-кипрсКих письменностей	87
1900 гг. до н. э.). На более древних печатях раннеминойского периода надписей как будто еще нет, имеются лишь изображения существ и предметов. Несколько печатей с рисуночным письмом А приведено на рис. 73. За рисуночным письмом А в среднеминойский период II (примерно 1900—1700 гг. до н. э.), период расцвета древних дворцов Кносса и Феста, следует рисуночное письмо Б также в виде кратких надписей на печатях и глиняных этикетках, в отдельных случаях на глиняных табличках (рис. 74). Некоторое количество критских рисуночных знаков вида А и Б приведено на рис. 75. Знаки обоих видов еще носят отчетливо рисуночный характер, они представляют собой изображения человеческих фигур и частей тела человека, животных ,и частей тела животных, растений, орудий и т. п. Таких знаков насчитывается около 150. Направление письма может быть как справа налево, так и наоборот, а в надписях, состоящих из нескольких строк, большей частью — бустрофедои.
О дешифровке этого рисуночного письма пока не может быть и речи. Что касается его характера, то приходится ограничиваться лишь предположениями, следуя А. Дж. Эвансу, который первым собрал и обработал критские тексты *. Эванс видит в знаках этого письма частью словесные, частью фонетические (т. е., очевидно, слоговые) знаки, полагая, что изображение глаза значит «надсмотрщик», а изображение ворот — «сторож» и т. д., что, наконец, «пашня» изображается при помощи сочетания изображения горы (т. е. страны, земли) и изображения плуга. Эванс допускает также существование детерминативов.
Так, сидящая человеческая фигура в конце группы знаков, возможно, представляет собой, как и в египетском письме, детерминатив предшествующего имени собственного и т. д. На основании этих соображений можно было бы думать, что критская рисуночная письменность по своей внутренней форме очень похожа на египетскую письменность и клинопись (рис. 76). Однако следует еще раз подчеркнуть, что все это пока только догадки.
Столь же неясно происхождение критского рисуночного письма. Эванс предполагает здесь сильное египетское влияние, а И. Супдвалл ** доходит даже до того, что рассматривает египетскую письменность как прямую предшественницу критского рисуночного письма.
• A. J. Evans, Scripta Minoa I, Oxford, 1909.
, ** J. Sundwall, Dor Ursprung der kretischen Sclirift, — «Acta Academiae Aboensis», vol. 12, 1920.
88
Письменности Передней Азии и эгейского мира
Фестский диск
Диск, обнаруженный в 1908 г. итальянскими учеными при раскопках крепости в Фесте и датируемый по археологическим данным примерно XVII в. до н. э. (среднеминойский’период III, около 1700—1550 гг. до н. э.), представляет собой документ рисуночной письменности особого рода. Это круглая глиняная плитка, покрытая с обеих сторон рисуночными знаками, следующими друг за другом по спирали (рис. 77). Если допустить, что изображения живых существ здесь, как и в других древних рисуночных письменностях, смотрят в сторону, откуда берет свое начало предложение, то текст начинается у внешнего края диска и идет по спирали справа налево к центру. Однако мнения исследователей расходятся даже и по этому поводу.
Последовательность знаков четко обозначена спиральной линией, а отдельные слова отделены друг от друга вертикальными чертами. Знаки представляют собой отчетливые рисунки человеческих фигур и голов, животных и их голов, растений, зданий и орудий. Знаки Фестского диска совершенно иные, чем знаки критского рисуночного письма, так что предполагают, что диск завезен на Крит откуда-то извне. Убор из перьев, которым украшена голова (особенно часто встречающийся знак), напоминает аналогичное украшение на египетских изображениях филистимлян; именно поэтому некоторые ученые приписывают диск филистимлянам, тогда как другие полагают, что он происходит с юго-западного побережья Малой Азии (или даже с побережья Северной Африки). Любопытно, что отдельные знаки не выцарапаны, а выдавлены при помощи штемпелей, напоминающих литеры современного набора.
На диске выявлено 45 различных письменных знаков, но, учитывая относительную краткость текста, можно предполагать, что здесь представлены не все знаки соответственной системы письма. Так как число знаков в отдельных словах колеблется между двумя и пятью, то обычно считают, что знаки имеют преимущественно слоговой характер. Более точными данными об этой системе письма, не засвидетельствованной какими-либо другими памятниками, мы не располагаем. Неоднократно предпринимавшиеся попытки дешифровки * пока не дали ощутимых результатов, да и, по мнению автора этих строк, не могут их дать ввиду уникальности текста и его относительной краткости, а также из-за отсутствия каких-либо точек опоры.
* Лит. см.: Н. J е п з е n, Die Schrift in Vergangenheit und Gegen-wart, 2 Aufl., Gluckstadt, 1935, стр. 124—126.
Круг критско-кипрских письменностей.
89
Таким образом, Фестский диск являет собой пока что единственный в своем роде пример исчезнувшей письменности, ясной в отношении пластической формы знаков и потому привлекающей к себе внимание, практически же ничего не дающий для истории письма410.
Критское линейное письмо А и В
Теперь вернемся к развитию критской письменности. Памятники рисуночного письма Б встречаются, по всей видимости, до конца среднеминойского периода (около 1550 г. до н. э.). Но в среднеминойский период III (около 1700—1550) наряду с ними появляются Также линейные формы письма, которые в начале позднеминойского периода I (от 1550 г. до и, э.) окончательно приходят на смену рисуночному письму.
Линейное письмо, как и рисуночное, засвидетельствовано на печатях, глиняных ярлыках, орудиях и т. д., на которых знаки либо выцарапывались, подобно рисуночным, либо писались краской. Однако со временем все большее распространение получали глиняные таблички с выцарапанными на них более пространными текстами, которые в большинстве случаев следует считать инвентарными списками или хозяйственными записями. Линейное письмо А найдено в ряде мест на самом Крите (включая и Кпосс), следы его обнаружены также и на Кикладских островах — Фере и Мелосе. Линейное письмо Б начиная с позднеминойского периода II (около 1450—1350) встречается на Крите только в Кпоссе, но письмо, близкородственное ему, обнаружено теиерь также на греческом материке, в Пилосе (засвидетельствовано примерно с 1200 г. до н. э.) и в Микенах (примерно с 1275 г. до н. э.). Образец линейного письма А приведен на рис. 78, а линейного письма Б — на рис. 79; таблички из Пилоса см. на рис. 80. С момента разрушения дорийцами дворцов в Кноссе и Фесте (около 1200 г. до н. э.) обе линейные системы письма выходят из употребления.
Мнения различных ученых относительно числа линейных письменных знаков несколько расходятся, так как не всегда ясно, является ли знак самостоятельным или представляет собой вариант другого знака; применительно к линейному письму А возникают также дополнительные трудности из-за многочисленных лигатур. Число знаков письма А по Эвансу равно 90—100, по Сундваллу — только 77. Линейное письмо Б насчитывает по Сундваллу всего лишь 64 знака, по Вентрису, которому был доступен более обширный материал, — 88 знаков. Направление письма н обеих письменностях слева направо,
90	Письменности Передней Лзии и эгейского мира
отдельные слова отделены друг от друга вертикальными линиями. Обе разновидности письма состоят преимущественно из слоговых знаков с последовательностью «согласный+гласный»; немногочисленные словесные знаки, которые, возможно, отчасти следует рассматривать в качестве детерминативов, имеют еще до некоторой степени рисуночный облик.
Над дешифровкой обеих линейных письменностей работали первоначально А. Эванс, неутомимый И. Сундвалл и Алиса Кобер; специально письмом Б занимался Э. Зиттиг.
Исследование линейного письма Б получило надежную основу благодаря гениально удачной дешифровке молодого английского архитектора М. Вентриса, к сожалению, рано погибшего. Ему удалось интерпретировать зафиксированный линейным письмом Б доисторический диалект греческого языка, который употреблялся на греческом материке, в Пилосе и Микенах, а с XV в. до н. э. также в Кноссе на Крите. Дешифровка еще не совсем закончена, еще не все сомнения относительно нее развеяны, однако, по мнению автора данной книги, таблицу знаков письма Б, приведенную на рис. 81, можно считать в общем достоверной. Линейное письмо Б ныне уже не рассматривается, как это ранее делал Сундвалл, в качестве особого каллиграфического почерка, принятого при кносском дворе, а считается модифицированной формой письменности А, специально приспособленной к греческому языку.
Линейное письмо Б представляет собой смешение 88 слоговых знаков для последовательностей «согласный+гласный» (рис. 81) и некоторого числа словесных знаков (или детерминативов), приведенных на рис. 82. Таким образом, это письмо находится на том же уровне, что и клинопись и египетское письмо, с той лишь разницей, что фонетические элементы преобладают, а словесные знаки в известной мере оттеснены. Даже имена пишутся без детерминативов.
Однако греческий язык передается критскими слоговыми знаками весьма несовершенно, гораздо менее совершенно, даже чем более поздней кипрской слоговой письменностью (см. ниже, стр. 93). Язык, записанный слоговыми знаками, содержит в некотором роде лишь намеки на тот язык, на котором говорили в действительности. Относительно орфографических правил здесь могут быть даны только самые общие указания. Так, не проводится различие ни между долгими и краткими гласными, ни между глухими, придыхательными и звонкими смычными согласными. Звук и в дифтонгах, его содержащих, фиксируется, тогда как i в i-дифтонгах обычно не передается. Двойные согласные пишутся как простые. Для г И I имеется лишь один знак (транслитерируемый как г). Группы
Круг критско-кипрских письменностей	91
согласных передаются по-разному: иногда пишутся непроизносимые гласные, как, например, ko-no-so и a-mi-ni-so, соответствующие наименованиям Knossos и Amntsos-, согласные I, пг, п, г и s в конце слога не обозначаются, так, вместо Ttot-fxiqv 'пастух’ пишется только ро-me, вместо имени собственного Еоауро? — e-u-a-ko-ro, вместо ХеихоЕ 'белые’ (множ, число) — гг-u-ko, вместо ^аХхеб; 'кузнец’—ка-кс-и, вместо множественного числа того же слова ^otXxijFeG — ka-ke-we‘, написание ko-wo употребляется без различия как для именительного падежа единственного числа x6pFo$ 'юноша’, так и для винительного падежа единственного числа и именительного падежа множественного числа того же слова — xooFov и xopFoi; а название города Phaistos пишется pa-i-to, a Lyktos — ru-ki-to. Создается впечатление, что писцы этих рапнегреческих текстов вообще еще не были в состоянии воспринимать составные элементы групп согласных и довольствовались примерным указанием услышанного .и произнесенного. Представление о кратком тексте дает рис. 83.
Значительно более шаткой является основа, на которой предпринимаются попытки дешифровать линейное письмо А. Так как в письменностях А и Б есть некоторое число знаков, одинаковых по виду, то исследователи в большинстве случаев находят возможным принимать чтения, найденные для слоговых знаков письма Б, также и для совпадающих с ними по внешнему виду знаков письма А. Из полученных таким образом сомнительных чтений некоторые исследователи делают вывод, что линейное письмо А фиксирует язык, близкий языкам Малой Азии; с другой стороны, С. Гордон * наверняка ошибочно предполагает здесь семитский язык, вероятней всего, с его точки зрения, аккадский 42. Но все в этой области еще шатко и переменчиво, так что пока лучше воздерживаться от оценок. Весьма гипотетичной является также попытка найти связь между обеими линейными системами и критским рисуночным письмом на основании сходства внешней формы знаков, показанного на рис. 84.
Неоднократно предпринимались попытки найти родство между критскими письменностями и хеттским иероглифическим письмом, прежде всего на основании обманчивого сход ства внешней формы знаков. Но по сути дела ничто не говорит в пользу такого родства. Критские письменности в противоположность хеттской иероглифике с ее рисуночным характером обладают отчетливо линейными начертаниями знаков, к тому же в них преобладают слоговые знаки, а словесных знаков очень
* С. Н. Gordo и, Akkadian Tablets in Minoan Dress, — «Antiquity», vol. 31, 1957, стр. 12/i--130, 237 —240.
92	Письменности Передней Лзии и Эгейского мира
немного и вовсе нет детерминативов перед именами. Это вполне согласуется с тем обстоятельством, что хетты и в культурном отношении постоянно тяготели не к эгейскому миру и Криту, а к Востоку.
Кипро-минойское письмо
Примерно с позднеминойского периода II (1450—1350) употребляется разновидность критского линейного письма, засвидетельствованная пока очень немногочисленными и большей частью весьма краткими надписями на предметах с острова Кипра, а с недавних пор также еще и глиняной табличкой, найденной в Угарите. Полагают, что эти краткие тексты написаны на неиндоевропейском и на несемитском местном языке Кипра, на котором составлены и некоторые из надписей, засвидетельствованных более поздним кипрским слоговым письмом. Раньше эту кипро-минойскую (или кипр о-микен скую) письменность считали родственной критскому линейному письму Б, однако новейшие исследования сближают ее, скорее, с критским линейным письмом А. Изучение кипро-мипойского письма из-за скудости памятников можно считать одна начатым *. Несколько надписей приведены на рис. 85, глиняная табличка из Угарита — на рис. 86.
Кипрское слоговое письмо
Чтобы не нарушать связи с изложенным выше материалом, мы перейдем к разделу, выходящему за рамки II тысячелетия до н. э., которых мы придерживались до сих пор. С 1850 г. в научный обиход вошли обнаруженные па острове Кипре довольно многочисленные надписи, сделанные неизвестным до тех пор письмом. Дешифровка этих надписей начала осуществляться Дж. Смитом, М. Брандисом, М. Шмидтом и др. с 1872 г., т. е. с того времени, когда появилась возможность использовать кипро-финикийскую билингву. Выяснилось, что надписи выполнены на греческом языке (точнее, на особом кипрском диалекте греческого языка), что вызвало тогда всеобщее удивление. Однако с 1910 г. стали известны несколько надписей с той же письменностью, но не на греческом языке, а па так
* См. по этому поводу: J. Fr. Daniel, Prolegomena to the Cypro-Minoan Script, — AJA, vol. 45, 1941, стр. 249—282; О. Masson, Nou-velles inscriptions en caracteres chypro-minoons, — в кн.: Scharf Г e r. Enkomi-Alasia I, 1952, стр. 391—409.
Круг критско-кипрских письменностей
93
называемом «этеокипрском» *. Считают, что слоговая письменность была создана именно для этого неиндоевропейского языка, а потом кое-как приспособлена к греческому языку. Самые древние кипрские надписи относятся к VI в. до н. э., а основная масса — к IV в. до н. э.
Кипрское письмо, за исключением нескольких редких знаков в этеокипрских надписях, читается в настоящее время совершенно ясно. Это чисто слоговое письмо, состоящее из 56 знаков для слогов с последовательностью «согласный-(-гласный»; словесных знаков нет. Чтения слоговых знаков приведены в таблице на рис. 87.
Эта письменность, служившая ранее, по-видимому, для нужд языка этеокипрского, оказалась весьма несовершенной для передачи греческого языка, и такие особенности греческого языка, как группы согласных и дифференциация смычных, не смогли быть отражены с достаточной точностью. Кипрское письмо, как и критское линейное письмо Б, не различает глухие, звонкие и аспирированные — во всех случаях пишется только t, к и р. Не различаются также долгие и краткие гласные. Группы согласных опять-такй представляют для кипрского письма основную трудность, которая последовательно преодолевается здесь путем написания непроизносимых гласных. Случаи, когда не обозначаются произносимые согласные, как в линейном Б, здесь отсутствуют. Таким образом, имя Stasikrates пишется sa-ta-si-ka-ra-te-se, греческое у ар 'ибо’ пишется ka-re, DeoT; 'богам’ — te-o-i-se.
Единственная неточность, аналогичная линейному Б, — это отсутствие обозначения носовых перед согласными в середине слова и в конце' артикля, тесно связанного с существительным, к которому он относится (но не в исходе существительного), например: pa-ta — navxa 'всё’, la-pa-to-ne — ХаржаЗо)» 'факелов’, to-ko-ro-ne — Тосиро» 'место’ (вин. пад.).
Что же касается передачи греческих согласных, то здесь по сравнению с лшкйпым Б достигнуты значительные успехи; за исключением носовых, артикуляция которых и в других языках часто бывает слабой, практически оказываются выраженными все согласные. И псе же остается достаточно неясностей: так, написание a-to-ro-po хе может быть прочитано как av&pu)7ros 'человек’, как атротго; 'неизменный’, как атро<ро? 'не(до)-кормленный’ и, наконец, как айорпо? 'поугощенный’. На рис. 88 приводится финикийско-кипрская билингва из Идалиона.
Ответить на вопрос о происхождении кипрского слогового письма сегодня легче, чем в XIX в. У нас нет необходимости,
* R. М е i s t с г, Kyprisclic Syllabarinschriften in nichtgriechischer Sprache, — SPAW, 1911, 1. Jlnlbband, стр. 166 и сл.
04	Письменности Передней Азии и эгейского мирй
подобно М. Брандису и В. Деке, искать сходства с внешними формами знаков древнеперсидской и вавилонской клинописи *, потому что теперь мы располагаем образцом, которому, судя по историческим и культурно-историческим данным, следует кипрское письмо как дальнейшая ступень его развития. И, разумеется, при сопоставлении внешних форм мы теперь стали осторожнее, чем был А. Эванс**. К тому же если А. Фюрю-марк прав, то кипрское письмо следует возводить.не к в основном дешифрованному линейному Б, а к пока еще неясному линейному А ***. Однако внутренняя форма знаков, передающих слоги, состоящие из согласного и гласного, в критской и кипрской письменностях одинакова; разница состоит лишь в том, что кипрское письмо устранило словесные знаки, которые еще сохранялись в критском письме, оказав предпочтение чисто фонетическому письму, а также в том, что оно выработало более отчетливую передачу согласных.
Так как мы теперь знаем, что греки еще на собственной территории во II тысячелетии до н. э. писали на родном языке при помощи критского слогового письма, то естественно задать вопрос, не принесли ли аркадские колонисты Кипра слоговую письменность с собой из метрополии, а уже здесь, на Кипре, она развивалась дальше. Однако в Греции было принято не линейное письмо А, которое предшествовало кипрскому, но было пегреческим, а линейное письмо Б. Кроме того, если бы критским письмом пользовались непрерывно, следовало бы ожидать большей традиционной скованности (сохранения неточного обозначения согласных). Фактически развитие происходило так, что в процессе негреческо-критского культурного влияния на Кипр кипрское коренное население создало кипрское слоговое письмо, из критского линейного письма А, а затем уже кипрское слоговое письмо было заимствовано как нечто новое греческими колонистами Кипра, которые не ведали о существовании критского линейного письма Б (возможно, оно употреблялось только писцами административных канцелярий).
* Об истории дешифровки кипрского см.: М. В г ё а 1, Le decliiff-rement des inscriptions Cypriotes, 1, — «Journal des savants», Paris, 1877, стр. 503 и сл., 551 и сл.
** A. J. Evans, Scripta Minoa. I, Oxford, 1909, стр. 70.
*** A. Furumark, Agaische Texte, — «Eranos», vol. 51, fasc. 3— 4, 1953, стр. 105 и сл.
ГЛАВА III
ПЕРЕВОРОТ, ПРОИЗВЕДЕННЫЙ НА ДРЕВНЕМ ВОСТОКЕ СЕМИТСКИМ БУКВЕННЫМ ПИСЬМОМ
На протяжении многих веков народы Древнего Востока обходились системами письма, на наш взгляд, довольно громоздкими, но в общем однотипными; это были письменности, представлявшие собой смешение словесных знаков, слоговых знаков или (в Египте) слогоподобных комплексов 43, а также детерминативов. Так были построены обе великие письменности Древнего Востока, клинопись и египетское письмо, такой была структура хеттской иероглифической письменности и в несколько упрощенном виде также и критского линейного письма, не говоря о менее изученных письменностях. Наряду с этим в протобиблской письменности, если дешифровка верна, перед нами уже чисто слоговое письмо (которое, следовательно, при аналогичном пути развития избавилось от словесных знаков и детерминативов, как от излишнего балласта); в синайской же письменности, если судить по числу письменных знаков, возможно, уже достигнут последний этап развития — этап чисто буквенного письма.
И вот среди этих главным образом словесно-слоговых письменностей в конце II тысячелетия до н. э. появляется совершенно новая, значительно проще устроенная и несравненно более удобная41 система — семитское буквенное письмо. На место сотен знаков, нередко сложных в графическом отношении и имеющих весьма разнообразные чтения, а иногда и по нескольку чтений каждый, приходит система простых по внешней форме и однозначных письменных знаков, числом всего около двух десятков, система, учитывающая уже не с мы с л, а только лишь звучание передаваемых слов (правда, звучание это на первых порах передается несовершенно, так как гласные на письме не фиксируются), система, которой легко научиться, которой много проще пользоваться
96
Переворот, произведенный на Древнем Востоке
и которая тем самым обеспечила письму гораздо более широкое распространение, чем то, которое могли иметь существовавшие до тех пор громоздкие системы письма.
Обычный западносемитский алфавит, который лежит также в основе древнееврейского, а с прибавлением нескольких дополнительных букв и в основе арабского алфавита, содержит 22 знака, обозначающих согласные. На рис. 89 дается общий обзор этих знаков с тем, чтобы создать представление об их внешнем виде и порядке следования. Здесь нужно прежде всего отметить, что ’ (’алеф), который в греческом звучании «альфа» входит в качестве первой части в наше слово «алфавит», не является гласным, а представляет собой род согласного — гортанную смычку, такую же, как та, которую произносят в севернонемецком между приставкой и корнем, начинающимся с гласного, но который не обозначается на письме (например, ge’achtet, Ab’art и т. п.). Характерным для большинства семитских языков является также ' ('айин), с трудом поддающийся описанию звонкий фарингальный несмычный согласный.
Названия семитских букв дошли до нас на древнееврейском и то лишь в поздних сочинениях раввинов, в греческой транслитерации— в рукописях Септуагипты и в латинской транслитерации— в Praeparatio evangelica Евсевия (10,5). Интерпретация этих названий является предметом постоянных споров. Более ясными представляются прежде всего ’alef 'бык’, bst 'дом’, dalet 'створка двери’, zajin 'оружие’, waw 'гвоздь’, jod 'рука’, kaf 'ладонь’, mem 'вода’, пап 'рыба’, 'ajin 'глаз’, рё 'рот’, res 'голова’, sin 'зуб’, taw 'знак’; остальные наименования в той или иной степени непонятны 45. Но и для интерпретированных названий соответствие между рисунком знака (если позволена употребить такое выражение) и наименованием знака не всегда достаточно ясно.
Порядок букв известен для древнееврейского письма по так называемым алфавитным псалмам Ветхого Завета, построенным по принципу акростиха. Что этот порядок является древним, видно не только из аналогичного порядка греческого алфавита, воспринятого при его заимство вании, но и из порядка обнаруженного недавно алфавита уга-ритского письма (об этих алфавитах речь пойдет ниже, см. стр. 97, 122, 130). Порядок финикийско-еврейского алфавита остается неизменным и в сирийском, тогда как в арабском письме он претерпел глубокие изменения (см. ниже, стр. ИЗ). Еще радикальнее изменения в эфиопском алфавите. Если алфавит условно разделить на две части, то северносемитской первой части будет примерно соответствовать эфиопская вторая часть и наоборот. Об этом см. также ниже, стр. 117.
Переворот, произведенный на Древнем Востоке	97
Самым древним из достаточно ясно читаемых текстов, написанных семитским буквенным письмом, является финикийская надпись на саркофаге царя Библа Ахирама (Ахйром) (рис. 90) 46. После долгих колебаний исследователи датируют ее теперь примерно 1000 г. до н. э. Однако следы этой письменности могут быть прослежены еще на несколько веков вглубь. Следы эти оказываются троякого вида. Во-первых, около десятка коротких надписей II тысячелетия до н. э. из различных районов Палестины, которые называются протопалестинскими надписями и рассматриваются как предшественники буквенного письма. Во-вторых, имеющая клинописный облик, но по сути почти чисто алфавитная письменность Угарита, относящаяся к XV в. до н. э. (см. ниже, стр. 121). И наконец, возможно, также и синайская письменность, столь долго являвшаяся предметом споров. В какой степени протобиблское слоговое письмо может также рассматриваться как предварительная ступень семитского буквенного письма, до сих пор не обсуждалось.
Доля участия синайской письменности в развитии буквенного письма, если не в качестве его предварительной ступени и связующего звена с египетским письмом, то хотя бы в качестве более древней боковой ветви, ввиду спорности дешифровки и чтения этой письменности пока не может быть определена. Зато алфавитная клинопись из Угарита, как бы велико ни было ее отличие от семитского буквенного письма по форме знаков, может считаться довольно близкой его родней по своей внутренней форме. Угаритская письменность не только является почти исключительно консонантной, но и порядок знаков, если не считаться с некоторыми особенностями, о которых сейчас будет идти речь, в основном тот же, что и в более позднем западносемитском алфавите. Последовательность тридцати знаков уга-ритского алфавита следующая:
'abghdhwzfytjkslmdnzs'psqrtgt’i’us
Если оставить в стороне последние три буквы, которые, скорее всего, являются дополнительными, можно сказать, что большинство угаритских знаков, как и их порядок, отражают, по-видимому, более древнее состояние западносемитского алфавита, соответствовавшее большему числу фонем более древнего языка. Как правильно установил G. Гордон*, финикийско-еврейский алфавит представляет собой более позднее состояние этого, первоначального алфавита. Различие между ними может быть объяснено следующим образом: после того как существовавший
* G. Н. Gordon, Ugaritic Manual, Rom, 1955, § 3, стр. 21.
98	Переворот, произведенный на Древнем Востоке
первоначально h в западносемитском превратился в Л и совпал с древним fy, отпал знак для h, ставший излишним; после перехода t в § также стал лишним и отпал старый s; в связи с развитием d в z был упразднен старый знак для d, так же как и знак для z, ставший ненужным после того, как звук z перешел в у, и знак для g, надобность в котором миновала в связи с совпадением этого звука с'. Таким образом, угарит-ский алфавит обнаруживает древний порядок букв существовавшего уже в XV в. до н. э. западносемитского алфавита, порядок, предшествовавший перечисленным звуковым изменениям, а финикийско-еврейский алфавит отражает новый, сокращенный порядок букв, образовавшийся после этих изменений 47.
Конечно, особое значение следовало бы придать пропгопале-стинским надписям как ранней ступени буквенного письма, если бы чтение их знаков хоть как-нибудь могло быть гарантировано. Однако об этом не может быть и речи. Все же на важнейших из этих надписей следует вкратце остановиться. Три (или четыре) надписи (см. рис. 91—92) — на черепке из Ге-зера (1), на кинжале из Лахиша (5) и на пластинке из Сихема (2) (а также на фрагменте из Сихема) — относятся к первой половине II тысячелетия до н. э., и их знаки имеют еще отчасти рисуночные начертания (наиболее отчетливы два различных начертания человеческой головы); правый знак на черепке из Гезера похож по своему начертанию на знак синайского письма, изображающий дом и читающийся Ъ. Однако в отличие от Ф. Бёля * и других я считаю совершенно преждевременным читать на этом основании соответственный знак на черепке как 6; также сомнительно чтение знака, изображающего человеческую голову, как г (исходя из семитского res 'голова’). Я вынужден отклонить все предложенные чтения этих древних письменных знаков, как бы ни был сам по себе вероятен первоначальный рисуночный характер семитского буквенного письма.
И чтения линейных знаков на коротких палестинских надписях второй половины II тысячелетия до и. э., которые рассматриваются некоторыми исследователями как дальнейшее развитие рисуночных знаков, на мой взгляд, ни в коей мере не являются настолько достоверными, чтобы их можно было, не греша против совести, использовать для восстановления истории семитского буквенного письма. К числу этих надписей принадлежат: прежде всего неоднократно привлекавший к себе внимание черепок из Бет-Шемеша, состоящий из нескольких
* F. М. Th. Bohl, Die Sichem-Plakette, — ZDPV, Bd 61, 1938, crp. 1 и сл.
Переворот, произведенный на Древнем Востоке	99
строк (рис. 91 6 и 93; XV—XIVjbb. до’н. э.), надписи на сосуде и на чаше из Лахиша (Телль-эд-Дувейр; XIII в. до н. э.), пластинка из Библа (рис. 94; около 1400 г. до н. э.?) и стела из Балу'а в Заиорданье (рис. 95; XII в. до н. э.). Из памятников, найденных вне Палестины, сюда еще нужно причислить надпись на стеле из Кахуна в Египте (рис. 96), которую исследователи считают возможным отнести к первой половине II тысячелетия до н. э.
Знаки этих надписей более или менее напоминают древнесемитские буквенные знаки, и исследователь при определенной доле оптимизма может даже вычитать на чаше из Лахиша написание b-slst 'в третьей. . а во второй строке пластинки из Библа — b-Gbl rb. . . 'в Библе верховный. . если не говорить об еще более сомнительных чтениях. В целом же все эти чтения, часть которых основывается на допущениях, опирающихся на чисто внешнее сходство знаков, настолько гипотетичны, что построить на них сколько-нибудь достоверную раннюю историю семитского буквенного письма абсолютно невозможно.
Что же касается вопроса о возникновении семитского буквенного письма, то раньше наука относилась к нему с большим оптимизмом, чем теперь. Ей не были известны описанные недавно ранние формы этого письма, а также древние письменности, находящиеся с ним в побочном родстве, да и о внутренней форме письма тогда почти ничего не знали, а обращали внимание только на сходство внешней формы знаков разных древних письменностей. Многие предполагали, что буквенное письмо происходит из Египта, „и цитировали по этому поводу античных авторов — Платона (Plato, Phaedrus 59), Диодора (Diodorus I, 69) и прежде всего Тацита (Tacitus, Annales XI, 14), по данным которых письмо выдумали египтяне, а финикийцы заимствовали его у них и передали дальше грекам. Эти сведения, разумеется, не опираются на научное исследование, осуществленное на основе современной методики, а основаны па смутном представлении как о большой древности египетской культуры, что производило сильное впечатление на умы, так и о необыкновенной письменности египтян; это представление к тому же увязывалось с тем общеизвестным фактом, что греческое письмо произошло от финикийского. Таким образом, с того времени, когда Шампольон дешифровал египетское письмо (1822), в науке господствовало мнение о египетском происхождении финикийского письма. Галеви * пы
* J. Н а 1 ё v у, Melanges d’^pigraphiesemitiquej, 1874, стр. 168 и сл.; см. его же в «Revue sdmitiquc», vol. 9, 1901, стр. 256—370; vol. 10, 1902, стр. 331 и сл.
100	Переворот, произведенный на Древнем Востоке
тался непосредственно вывести начертания финикийских знаков из египетских иероглифов (рис. 97). К. Зете * полагал, наоборот, что именно внутреннее содержание, т. е. фонетическое чтение односогласных знаков египетского письма, было заимствовано азиатским пастушеским народом гиксосов, который примерно с 1800 по 1600 г. до н. э. владел Египтом, но что начертания знаков были созданы гиксосами заново. Незначительно отклонялся от этой точки зрения Леманн-Хаупт **, который считал, что египетское письмо попало в Палестину через посредство израильтян. Мнение о египетском происхождении семитского письма поддерживалось прежде всего отсутствием гласных в обеих этих письменностях и только в них. Однако после того как удалось показать, что отсутствие гласных в египетском письме не вызвано сознательным их пропуском, а является следствием несовершенного понимания писцами звукового состава египетских слов (см. выше, стр. 56), последний аргумент также утратил силу.
С расцветом изучения клинописи в XIX в. и развившейся в связи с этим тенденцией выводить всю древнюю культуру из Вавилонии, возникло также мнение о том, что семитское письмо произошло, скорее всего, из клинописи. Это мнение могло опереться на утверждение Плиния (Plinius, Naturaiis historia VII § 192) ***, который, впрочем, тут же замечает, что другие верят в египетское или сирийское происхождение этого письма (в древности вообще не имели никакого представления о множестве самостоятельно возникших письменностей).
Так, В. Декке **** пытался возвести семитское письмо к новоассирийской клинописи (причем произвольно использовал также и клинописные знаки предыдущих периодов). Ф. Пай-зер предпочитал говорить о связях со старовавилонской клинописью *****, тогда какФ. Хоммель думал, что семитский алфавит произошел из шумерской рисуночной письменности ****** (тогда еще недостаточно изученной); между тем последняя приобрела клинописные начертания по меньшей мере за ты
* К. S е t h е, Der Ursprung des Alphabets, — «Nachrichten der Gottinger Gesellschaft der Wissenschaften», 1916, стр. 88—161.
** C. F. Lehmann-Haupt, Zur Herkunft des Alphabets, — ZDMG, Bd 73, 1919, стр. 51—79.
*** «Literas semper arbitror Assyrias fuisse» («Я полагаю, что ассирийские буквы существовали всегда»),
**** W. D е е с k е, Der Ursprung des altsemitischen Alphabets aus der neuassyrischen Keilschrift, — ZDMG, Bd 31, 1877, стр; 102.
***** f. e. Peiser, Studien zur orientalistischen Altertum-skunde, - MVAG, Bd V, 1900, H. 2.
****** р н о m m e 1, GrundrifJ der Geographie und Geschichte des alten Orients, 2. Auflage, Munchen, 1904, стр. 96.
Переворот, произведенный на Древнем Востоке	101
сячу лет до возможного возникновения семитского алфавитного письма. Наконец, Фр. Делич занимал промежуточную позицию *, полагая, что финикийцы заимствовали из клинописи отдельные начертания знаков, а из египетского письма — акрофонический принцип, в соответствии с которым согласный b обозначен изображением дома, потому что соответствующее ему слово bet начинается со звука b. М. Лидзбарскийже, хотя и был против происхождения семитского алфавита из клинописи, тоже считал возможным заимствование акрофониче-ского принципа из Египта **. Мысль о том, что выделение согласного как наименьшей звуковой единицы отнюдь не было для примитивного человека чем-то само собой разумеющимся, не приходила в голову ни одному из перечисленных ученых, поэтому они, не задумываясь, выводили знаки для согласных из слоговых клинописных знаков.
Мало сочувствия нашел и А. Сэйс со своей теорией происхождения семитского письма из хеттской иероглифической письменности ***. Больший интерес вызвала точка зрения X. Шнейдера ****, в соответствии с которой «рисунки» финикийского алфавита произошли из критского рисуночного письма (под известным воздействием египетского письма и клинописи) и были принесены в Палестину филистимлянами во второй половине II тысячелетия до н. э. Отсутствие гласных X. Шнейдер приписывает без каких-либо доказательств уже критскому иероглифическому письму; он также придает большое значение акрофоническому принципу при выборе новых знаков. Сравнение критских и семитских знаков по внешнему сходству приводится на рис. 98. При полном нашем неведении относительно чтения критских знаков и относительно их внутренней формы более чем смело делать такие существенно важные выводы, опираясь исключительно на внешнюю форму. В период после первой мировой войны особенно много обсуждалась попытка вывести семитский алфавит из синайской письменности как связующего звена с египетским письмом. Об этой гипотезе и ее уязвимых местах уже говорилось выше, на стр. 81, — автор вынужден считать ее также необоснованной.
* F. Delitzsch, Dio Entstehung des altesten Schriftsystems oder der Ursprung der Keilschriftzoichen, Leipzig, 1897.
*♦ Cm. «Ephemeris fur semitischo Epigraphik. I», Gie0en, 1900, стр. 128—136.
*** См. A. H. Sayce, в «Proceedings of the Society of Biblical Archaeology», vol. 32, 1910, стр. 217.
**** H. Schneider, Dor kretische Ursprung des phonikischen Alphabets, Leipzig, 1913.
102	Переворот, произведенный на Древнем Востоке
Не выдерживает никакой критики и потому не рассматривается здесь высказывавшееся иногда во времена Гитлера мнение о том, что алфавитное письмо было изобретено индоевропейскими народами, а потом импортировано семитами.
Особо следует отметить самостоятельность позиции Ганса Баузра *, выступившего с совершенно новой точкой зрения. Сам принцип семитского письма Г. Бауэр также выводит из Египта из-за отсутствия в этом письме гласных. Но он впервые подчеркивает, что недостаточно сравнивать письменности по их .внешней форме; он вообще не признает за внешней формой письма того преувеличенного значения, которое ей придавалось, и считает, что, возможно, графические формы семитского буквенного письма были выбраны совершенно произвольно.
Таким образом, связи западносемитского письма с предшествующими письменностями как по внешним формам знаков, так и по внутренней форме письма остаются пока невыясненными, и оно стоит особняком среди совершенно отличных по характеру других письменностей Древнего Востока. Однако здесь следует привести еще одну точку зрения относительно внутренней формы и происхождения западносемитского письма. Она принадлежит лингвисту Альфреду Шмитту, который в связи с изучением письменности эскимосов Аляски (см. ниже, стр. 196 и сл.) пристально занялся проблемами создания письменности вообще**. Уже выше, на стр. 57 и сл., при рассмотрении внутренней формы египетской письменности мы привлекали его трактовку для лучшего уяснения вопроса.
По мнению Шмитта, создатель семитского буквенного письма намеревался создать вовсе не консонантное, а слоговое письмо, потому что согласный звук как таковой представляет собой более позднюю абстракцию, которая для неподготовленного человека не является чем-то само собой разумеющимся. Слоговых же письменностей, которые можно было бы взять за образец, вокруг человека II тысячелетия до н. э. было предостаточно: и клинопись, и хеттская иероглифика, и критское письмо, и (с известными оговорками) также и египетское письмо. А причину того, что изобретатель буквенного письма одновременно не позаимствовал из этих письменностей такое их традиционное имущество, как идеограммы и детерминативы, Шмитт видит в недостаточной образованности этого человека, который не полностью постиг грамоту египтян. Он вообразил, что египтяне, например, при написании имен делили слова па
* Н. В auer, Der Ursprung des Alphabets, Leipzig, 1937; см. также: «Der Alte Orient», Bd 36, H. 1/2.
** A. Schmitt, Die Alaska-Schrift, Marburg, 1951, § 260 263; его ж e, Der Buchstabe H im Griechischen, Miinster, 1952, стр. 32 и сл.
Внешние формы западносемитского буквенного письма 103 мельчайшие звуковые доли (мы бы сказали — на слоги) и вместо каждой такой части рисовали изображение предмета, название которого начиналось так же, как эта звуковая доля. Таким образом, по мнению Шмитта, был изобретен принцип слога, чуждый египтянам, писавшим словами.
Изобретатель этого нового принципа применил его следующим образом: знак bet, изображавший дом, стал употребляться для слога be, знак kaf, изображавший руку, — для слога ка тз. т. д. Но так как создатель новой письменности обнаружил, что в египетском знак sa употребляется также для si, su и т. д., а знак ка — также для ki, ки и т. д., то он счел возможным не учитывать гласные своих слоговых знаков и употреблять be также для Ьа, Ьи и т. д., ка — также для ki, ки и т. д. Исходя из египетского образца, более точные написания как будто бы и не требовались. И вот в отличие от других изобретателей письма этот вместо пяти знаков для ка, ке, ki, ко, ки ввел в своем упрощенном слоговом письме только один знак для всех пяти чтений и т. д.
Таким образом, изобретатель перенес специфическую особенность египетского словесного письма, имевшую в этом письме веские основания, на свою слоговую письменность, где она выглядит весьма странно. Но тем самым в его письменности автоматически осуществилось столь затруднительное выделение согласных, и человечество получило в дар в качестве нежданного выигрыша понятие чистого согласного.
Независимо от А. Шмитта в пользу слогового характера семитского буквенного письма высказывается также и И. Е. Гельб*, но доказательства его не всегда достаточно очевидны и убедительны. Во всяком случае, эта новая точка зрения заслуживает серьезного внимания4711.
ВНЕШНИЕ ФОРМЫ ЗАПАДНОСЕМИТСКОГО БУКВЕННОГО ПИСЬМА
Финикийское, пуническое и новопуническое письмо
На территории самой Финикии надписи буквенным письмом, начиная с упоминавшейся здесь надписи на саркофаге Ахи-рама (около 1000 г. до н. з.), могут быть прослежены примерно на протяжении целого тысячелетия. Пунические надписи в областях финикийской колонизации появляются на несколько веков позже, чем в метрополии, и на новопунической стадии
* См.: BiOr, 15, 1958, стр. 1—7.
104	Переворот, произведенный на Древнем Востоке
своего развития продолжают существовать вплоть до иервых веков новой эры. Разнообразные изменения графической формы, которые произошли за столь долгое время, следует проиллюстрировать несколькими примерами. Из древних надписей метрополии наряду с надписью Ахирама, как древнейшей, я хотел бы отметить немногим менее древнюю надпись Йехи-милька (Йехймилк) (рис. 99; X в. до н. э.) *. Из других древнефиникийских надписей следовало бы прежде всего назвать надпись Киламувы из Зенджирли, на крайнем севере Сирии (рис. 100; IX в. до н. э.) и надпись Аситивадды с Каратепе в юго-западной Малой Азии (часть ее см. на рис. 69). Из более поздних финикийских надписей, с одной стороны, надо упомянуть надпись Йехавмилька (Йехавмилк) из Библа (V—IV вв. до н. э.; рис. 101), с другой стороны, — надписи Табнита и Эшмун'азара из Сидона (III в. до н. э.?; надпись Табнита см. на рис. 102). В древнейших надписях имеются словоразде-лители — вертикальные линии (в надписях Ахирама и Йехи-милька) или точки (в надписи Киламувы). С VIII в. до н. э. словораздел исчезает, надписи пишутся подряд, без промежутка между словами, что при отсутствии гласных (scriptio defectiva) чрезвычайно затрудняет гладкое и достоверное чтение.
В пуническом письме был выработан особый пошиб, связанный с переносом в эпиграфику особенностей каллиграфического книжного письма (с утолщением нижней части «хвостов» — рис. 103). Важнейшей пунической надписью является тариф жертвоприношений, относящийся приблизительно к III в. до н. э. и найденный в Марселе, античной Массилии. На табличках, содержащих проклятия и писавшихся наскоро, знаки приобретают соответственно более беглые начертания (рис. 104).
В римское время пуническое письмо принимает исключительно неразборчивый, курсивный вид; это так называемое новопуническое письмо (см. таблицу, рис. 105). Формы знаков этого письма все более упрощаются, различные буквы приобретают все большее сходство или даже вовсе совпадают (так, ’алеф очень похож на ш, и в конце концов становится совершенно равным t, а Ъ=р=г). Что это письмо чрезвычайно трудно для чтения, ясно каждому. Новопуническая надпись В г, до н. з., датированная по правлению императора Августа, приведена на рис. 106. Особый пошиб, отличный от новопупи-ческого, продержался в Сардинии вплоть до II в. н. э. (см. надпись на рис. 107).
* Транскрипцию и перевод этой надписи и следующих за ней можно найти в книге X. Доннера и В. Рёллига: Н. D о n п е г, W. R о 1 1 i g, Kanaanaische und aramaisclie Inschriften, Bd II, Wiesbaden, 1962.
Внешние фермы западносемитского буквенного письма 105
Древнееврейское и моавитское письмо
Жившие по соседству с финикийской метрополией ханааней-ские народы, говорившие на языках, близкородственных финикийскому, также оставили после себя несколько древних письменных памятников. Прежде всего следует назвать знаменитую стелу царя Моава Меши (Мёша') (рис. 108, середина IX в. до н. э.). Это единственный памятник языка моавитян (к востоку от реки Иордан) 48, к тому же до находки древнейших финикийских надписей это был самый ранний памятник западносемитской письменности вообще. Совершенно уникальным в истории письма на Древнем Востоке является то, что отдельные слова в этой надписи разделены точками, а предложения — вертикальными линиями.
Число памятников древней еврейской письменности на камне, оставленных евреями в период, предшествовавший вавилонскому пленению (VI в. до н. э.), ничтожно мало по сравнению с их существенными заслугами перед литературой. К X в. до н. э. относится календарная надпись из Гезера (рис. 109), к IX в. — 63 короткие надписи хозяйственного содержания на черепках из Самарии, к VIII в. — надпись из Силоамского туннеля возле Иерусалима (рис. 110), к VI (?) в. — надписи на черепках из Лахиша, по преимуществу письма (одно из них приведено на рис. 111) 4В. В первом из зтих памятников словораздел осуществлен посредством вертикальных линий, в остальных — при помощи точек в0. На монетах сохранилось староеврейское письмо послепленного периода; до нас дошли монеты времени Маккавеев и даже времени восстания Бар-Кохбы против римлян (134 г. н. з.) и.
Письмо маленькой общины самаритян представляет собой форму дальнейшего развития древнееврейского письма (староеврейского), просуществовавшую на протяжении всего средневековья и дожившую в культе до наших дней. Все три типа самаритянского письма — письмо на камне, книжное и курсивное — приведены па рис. 112; надпись, датируемая примерно 500 г. н. э., дана на рис. ИЗ. Так называемое еврейское квадратное письмо не имеет ничего общего с этим (староеврейским) письмом, а является широко распространенной разновидностью арамейского письма (см. стр. 106).
Арамейское письмо
Несколько позже, чем финикийцы, появляются на арене истории со сдоими надписями их западносемитские родственники, арамеи. Древнейшими из этих надписей являются над
106	Переворот, произведенный на Древнем Востоке
писи Бар-Хадада из Северной Сирии (IX в. до н. э.; рис. (114) и Закира из Хамата (около 800 г. до н. э., рис. 115). В обеих словораздел осуществлен при помощи вертикальных линий, тогда как в строительной надписи Бар-Ракиба из Зенджирли (конец VIII в. до н. э., рис. 116) для этой цели служат точки, а на стеле из Сфире (конец VIII в. до н. э., рис. 117) словораздела уже нет совсем.
Арамейский язык и арамейское письмо стали в новоассирийский и древнеперсидский периоды международным средством общения для всего Переднего Востока вплоть до Египта, Малой Азии и Индии. В качестве примера арамейской надписи персидского времени приводится лидийско-арамейская билингва из Сард (V в. до н. э., рис. 118).
Арамейское письмо и арамейский язык вытеснили вавилонскую клинопись и аккадский язык даже на их родине в Месопотамии. Широкое распространение арамейского письма привело к тому, что оно использовалось не только в монументальных надписях, но и на черепках и папирусе. Примером арамейского письма на черепках может служить черепок из Аш-шура (рис. 119). Арамейские папирусы обнаружены в большом количестве в Египте. Особенно много папирусов было найдено в Элефантине; среди них имеются официальные и частные документы еврейского военного поселения V в. до н. э. Образец письма на таких папирусах приведен на рис. 120, таблица знаков дана на рис. 121. На арамейских папирусах и черепках слова разделены обычно при помощи небольшого промежутка, как зто делаем и мы.
На рубеже III и II вв. до н. э. довольно единообразное до тех пор арамейское письмо образует вследствие возникновения диалектальной и политической раздробленности несколько подгрупп. Наиболее важной из них является так называемое еврейское квадратное письмо, затем следует назвать палъмир-ское, набатейское и отдаленное от них значительным промежутком времени сирийское письмо.
Принятие евреями арамейского квадратного письма произошло во время Ездры (середина V в. до н. з.) и является внешним проявлением присоединения Израиля к общесемитской культуре того времени. Квадратное письмо стало еврейским письмом по преимуществу и является по настоящее время письмом религиозной и светской литературы евреев. Наименование этого письма связано со стремлением придавать знакам квадратную форму (ср. таблицу на рис. 122). Памятниками раннего периода этого письма мы, к сожалению, не располагаем. В свитках из района Мертвого моря (II в. до н. э. — I в. н. э.; рис. 123) оно уже имеет полностью развитую форму52.
Внешние формы западносемитского буквенного письма 107
Образцы рукописей с пунктированным53 текстом, а также образцы пунктированных печатных текстов приводятся ниже, в разделе, посвященном огласовке. Позже из квадратного письма развиваются более округлый сефардский (восточноиспанский) и более угловатый ашкеназский (немецко-польский) тип. В XI в. н. э. появляется итальянский курсивный почерк раши, названный так по имени раввина Раши (сокращение слов рабби Шелбмб бен Ицхак; рис. 124, таблица на рис. 122). Еще большим изменениям и сокращениям подверглись знаки различных современных курсивных почерков. Соответственные алфавиты даны в таблице па рис. 125. Образец текста см. на рис. 126.
Особое ответвление арамейского письма представлено надписями расположенного в пустыне города Пальмиры (семитское название — Тадмор), датируемыми периодом от начала нашей эры вплоть до разрушения города римлянами в 273 г. Своеобразие пальмирского письма заключено в орнаментированном характере его знаков, формы которых были, возможно, перенесены в монументальное письмо из какого-то изысканного книжного почерка. Таблицу письма см. на рис. 127, надпись — на рис. 128.
Если жители Пальмиры были главным образом арамеями, жившими в арабском окружении, то набатеи были арабами, пользовавшимися арамейским языком как языком официальным и литературным. В эллинистический период (примерно с 150 г. до н. з. по 100 г. н. э.) они создали царство, простиравшееся от Синайского полуострова до районов восточной Иордании, с главным городом Петра. Набатейские надписи, в большинстве случаев точно датируемые, обнаружены на территории от Дамаска до северной Аравии. На рис. 129 приведена надпись (I в. до н. з.), на рис. 130 — таблица знаков. Разновидность набатейского письма представлена так называемыми синаит-скими надписями *, короткими граффити II—III вв. н. э. на скалистых склонах Вади-Мукаттаба на Синайском полуострове (таблица — на рис. 130, надпись — на рис. 131); по форме знаков письмо этих граффити уже близко северноарабскому письму, произошедшему из набатейского (об арабском письме см. ниже, стр. 112 и сл.). Отдельные знаки слова не стоят здесь рядом независимо друг от друга, а связываются вместе.
Наконец, близко родственно пальмирскому письму, хотя и не произошло из него непосредственно, сирийское письмо, на котором существует значительная средневековая христианская
* Не смешивать с древпой синайской письменностью (см. выше, стр. 80—81 и ед,).
108
Переворот, произведенный на Древнем Востоке
литература восточных арамеев. В наиболее древиих надписях I и II вв. н. э. (рис. 132) буквы еще стоят особняком рядом друг с другом, но вскоре знаки одного слова начинают связывать между собой в одно целое аналогично тому, как зто делается в современных европейских почерках, причем эта особенность сохраняется и в сирийском книжном письме.
Возникающая в V в. и. э. христианская литература сирийцев сначала пользуется старым письмом их культурного центра Эдессы, так называемым эстрангело [из греч. атроуубкт] strongyle 'круглое (письмо)’] — см. таблицу на рис. 133, образец текста — на рис. 134. Раскол сирийской церкви и соответственно ее литературного языка и письма произошел в 489 г. Восточносирийские сторонники Нестория в Персидской державе продолжали пользоваться сирийским языком г. Нисибиса в его привычном для них виде в сочетании с восточносирий-ким, или несторианским, письмом и произношением (см. таблицу письма на рис. 133, образец текста — рис. 135), тогда как в Эдессе сирийский язык стал развиваться в тесном контакте с народным языком и в сочетании с западносирийским, или яковитским, письмом и произношением. Знаки якобитского письма, обычно называемого серто, т. е. «линейное письмо», приведены в таблице на рис. 133, образец текста — на рис. 13G. Это то письмо, которое ныне применяется в сирийском наборе.
Наконец, особое арамейское письмо (набатейского типа?) употребляет секта мандеев в южном Ираке (в районе Басры) в своих гностических текстах и немногочисленных надписях VII—VIII вв. н. э. Образец текста приводится на рис. 137, таблица знаков — на рис. 138. К мандейской огласовке мы вернемся ниже, на стр. 111.
ВНУТРЕННЯЯ ФОРМА ЗАПАДНОСЕМИТСКИХ ПИСЬМЕННОСТЕЙ. ОБОЗНАЧЕНИЕ ГЛАСНЫХ
Прежде чем продолжить обзор внешних форм семитского письма, переходя уже к арабам и эфиопам, целесообразно сделать остановку и описать внутреннее развитие рассмотренных нами письменностей.
Самой жгучей проблемой внутреннего развития письма было обозначение гласных. Западносемитское письмо возникло как слоговое, имевшее для всех слогов с одним и тем же согласным, но с различными гласными по одному знаку, или, говоря привычным языком, оно возникло как буквенное письмо, рбрзцацавщрр тодцко согласные звукц сдов, до ре гласные,
Внутренняя форма запад но семитских письменностей
109
В этом состоянии чисто консонантного письма находятся еще древнейшие финикийские надписи, например надписи Ахи-рама и Киламувы, а также побочная ветвь семитского письма — угаритская письменность (см. ниже, стр. 121 и сл.). Принцип чисто консонантного письма проводится здесь со строгостью, делающей иногда слова неузнаваемыми: так, написание — ’Ь можно понимать как ’abu 'отец’, так и ’zzZ» 'мой отец’; рЧ — как pa'al 'он делал’, так и pa'alu 'они делали’; таким образом, ни «мой», ни множественное число глагола не получают графического выражения. Неясности такого рода требовали устранения.
Возможность более точного обозначения гласного возникла сначала в исходе слова сама собой в процессе языкового развития. Вследствие исчезновения кратких конечных гласных (примерно в X в. до н. э.) именительный-винительный падеж ’abl 'мой отец’, 'моего отца’, до тех пор писавшийся ’Ь, и родительный падеж ’abija 'моего отца’, до тех пор писавшийся ’bj, совпали в произношении ’zzfez. Так что, когда для этого ’zzb? стали употреблять форму родительного падежа ’fey, то не только «мой» оказалось графически отчетливо выраженным, но и само собой возникло обозначение долгого -I в исходе слова посредством у. Соответственно мужское имя Panamuwa, писавшееся Pnmw, превратилось в Panama, a -w стало письменным выражением долгого -й и смогло быть перенесено на ра’аШ 'они делали’, которое стало писаться p’lw. Не исключено, что возникновению таких написаний (scriptio plena) способствовали также и упомянутые выше на стр. 70 и сл. клинописные написания типа аккадских ki-i = ki 'как’, sa-du-u — sadu 'гора’.
Обозначение долгих z и й посредством у и w ограничивалось первоначально только исходом слова, что отчетливо видно по древнеарамейской надписи Закира и древней еврейской надписи из Силоамского туннеля. Лишь на древних еврейских черепках из Лахиша впервые появляются внутри слова написания ’у» для ’is 'человек’ и m’wmh для m”wndh 'что-то’. Сложнее обстояло дело с графической передачей -а в исходе слова. Аналогично сказанному относительно развития ’abija в ’abl знаком ’ в древнееврейском *та$а’а 'он нашел’ (писавшемся т$’) первоначально обозначался согласный, и лишь в дальнейшем вследствие языкового развития *та?а’а в та$а(’) он стал восприниматься как обозначение долгого -а. Но до употребления знака ’ также и для -а- внутри слова (например, в др.-евр. dd-bdr 'слово’, qdmu 'они стояли’) в древнееврейском дело так никогда и не дошло. Лишь в арамейском по языку Вавилонском Талмуде b’ndta 'дочери’ пишется bn’t’\ здесь описанные нами «гласные будаы» применяются даже и для кратких гласных, на
110
Переворот, произведенный на Древнем Востоке
пример m’n — man 'кто?’. В общем следует сказать, что древние семитские языки пришли стихийно только к передаче долгих I и й сначала в конце слова, а позже и в середине, но даже передача долгого а на исходе слова носила более или менее случайный характер. Об обозначении кратких гласных первоначально не могло быть и речи.
Это, по нашим понятиям, несовершенное и неточное письмо вполне удовлетворяло потребности древних западных семитов, так же как оно ныне в общем удовлетворяет современных арабов, иранцев и др. Процесс эллинизации, начавшийся при Александре Македонском и ознаменовавший собой последующие века, означал резкое вмешательство греков во всю культурную жизнь народов Востока. И все же после длительного периода преобладания на Востоке греческого языка и письма, в первые века нашей эры в связи с деятельностью христианских миссионеров, обращенной прежде всего к неэллини-зированным' нижним слоям населения, повсюду начали вновь пробиваться на поверхность местные языки и письменности. Однако греческое влияние оставалось настолько сильным, что его уже нельзя было не учитывать. В языках оно проявляется в виде многочисленных заимствований греческих слов, в письме находит выражение в связи с проблемой написания гласных. В текстах на семитских языках указание на огласовку стало казаться необходимым сначала в многочисленных греческих именах и в заимствованных словах, а затем оно было вообще сочтено удобным и полезным.
Обозначение же гласных могло осуществляться двумя различными средствами. Можно было так или иначе возникшие новые знаки для гласных вставлять, как это делалось в греческом и латинском письме, между согласными, которые до тех пор безраздельно господствовали в семитских письменностях. Так поступили на крайнем западе семитского языкового ареала пунийцы, а на противоположной восточной его окраине мандеи, такого принципа непоследовательно придерживается и Вавилонский Талмуд. Этот способ имел тот недостаток, что прежний облик письма оказывался полностью разрушен новыми знаками для гласных, а против этого восставал дух консерватизма, свойственный всякой письменности. Поэтому подавляющая масса переднеазиатских народов, говоривших на семитских языках, остановилась на другом средстве — существовавший облик письма был оставлен в неприкосновенности, а гласные стали передавать при помощи знаков, которые размещались над и под согласными. А народ южной окраины — эфиопы, тоже сохранившие прежний облик письма, превратили РГО цо индийскому образцу в письмо слоговое. Эти три
Внутренняя форма западносемитских письменностей 111 вида обозначения гласных следует рассмотреть здесь подробнее.
Пунийцы пошли своим путем, потому что, будучи оторваны от семитского языкового ареала, полностью подпали под влияние латинского письма. Так как характерные для семитских языков ларингальные звуки ’ (’алеф), ' ('айин), h (хе) и (г (,x6т) в процессе развития пунийского языка были утрачены, а знаки для этих звуков стали немыми, то они смогли быть использованы для обозначения гласных. Эти знаки пунийцы ставили по образцу латинского письма между согласными. Проще всего это оказалось сделать, тем более что соответственный пример давала и древняя письменность, обозначая i посредством / и и посредством ш, например, tjt1 — *Tite 'Тит’, mjqds = *miqdbs 'святыня’, jwlj = *Jull 'Юлий’, Iwbjm = *Lublm 'ливийцы’. Для а стал применяться знак ' (вероятно, вследствие его употребления в таких словах, как имя бога ВЧ, первоначально произносившееся *ЪаЧ, позже *bal), например I'mj' — *Lamia 'Ламия’, s4s — = salbs 'три’. Для е и о удовлетворились одним знаком ’ и стали писать, с одной стороны, p4]ks = *Feliks 'Феликс’, р'п’ ЬЧ = = *рапё Ъа£)1 'лицо Ваала’, с другой стороны, r'g4 = = *Rogate 'Рогат’, s'ri't — *sdnbt 'годы’. Лишь изредка специально для передачи е используется h, например shqnd* = *Sekunda 'Секунда’. Пунийцы часто изменяют общесемитскому правилу, в соответствии с которым гласные не могут стоять непосредственно в начале слова, а должны опираться на предшествующий им ’алеф (см. выше, стр. 96). Но в соответствии с латинским обыкновением они пишут чаще 'pwl'j = *Apulej 'Апулей’, hgrlj = = *Egrili 'Эгрилий’, Чпт = *alonim 'боги’.
Склонность к подобного рода обозначению гласных имеет и Вавилонский Талмуд (на арамейском языке). Там пишется j для г и ё, w для й и о, долгий а (иногда также и краткий) внутри слова обозначается посредством ’, например bn’f = benata 'дочери’, пг’п = *тап 'кто?’. Там, где / и w встречаются в качестве согласных, они для ясности удваиваются, например d]jn = = *dajjana'cyl\ъи,, zwwdjn = z’wddln 'провиант’. В написаниях имеются сильные колебания и краткие гласные обозначаются от случая к случаю.
Принципиально таким же является обозначение гласных у мандеев, но они применяют его гораздо шире. Как внутри, так и в конце слова они употребляют / для z(i), ё(е), w для й(п), о(о) и ’ для а(а), например brjk = *b’rtk 'благословенный’, pi г' = *рёга 'плод’, lbiv!F = *l*bUsd 'платье’, jivm’ = *jbmd 'день’, s'kjb = *вакёЪ 'лежащий’, т'п = man 'кто’. Но в начале слова ’ употребляется только для й(а), например ’mrjn = 'говорящие’. А для l(i) и 3(e) в начале слова употребляется ', напри-
112
Переворот, произведенный на Древнем Востоке
мер5'£ = *г£*'имеется’, 'm'r=-*emar 'я говорю’ (иногда ' встречается также внутри слова, например n'kwl = *nekul 'он ест’). Для й(п) и о(о) в начале слова, как это ни странно, используется 'w, например 'wdn1 = *udna 'ухо’, ’ю—*б 'или’.
Евреи и сирийцы стали обозначать гласные другим путем. Они сохранили существовавший облик письма в неприкосновенности и стали обозначать гласные при помощи знаков, размещавшихся над и под согласными. Наиболее ранние элементы такого обозначения засвидетельствованы в сирийском письме зстрангело, где для различения слов с одинаковым составом согласных использовалась точка, которая ставилась над гласным, если нужно было обозначить его более «сильное» произношение, и под гласным, если его произношение было более «слабым». Этот прием послужил основой для полной системы обозначения гласных при помощи точек, разработанной восточными сирийцами (см. таблицу на рис. 139 и образец текста на рис. 140). Западные сирийцы разрешили проблему еще проще: примерно с 700 года н. э. они стали писать под или над соответственными согласными маленькие греческие знаки для гласных (см. рис. 141 и образец текста на рис. 142).
Древняя сирийская система точек, возможно, послужила толчком к первой, еще несовершенной еврейской системе пунктуации — так называемой палестинской, относящейся приблизительно к VI в. н. э., ср. рис. 143 (800 г. н. э.) и рис. 144. В продолжение восточносирийской системы была в дальнейшем разработана в Вавилоне более совершенная система обозначения гласных в древнееврейском языке, так называемая вавилонская (также см. таблицу на рис. 143 и рис. 145). Наконец, около 800 года н. э. в Палестине, по всей вероятности, в ученой школе Тивериады возникла наиболее совершенная так называемая тивериадская система пунктуации (таблица — на рис. 143, образец текста — на рис. 146), которая взяла верх над другими и является единственной применяемой в современных печатных Библиях.
ВНЕШНЯЯ И ВНУТРЕННЯЯ ФОРМЫ СЕВЕРНОАРАБСКОГО ПИСЬМА
При строго хронологическом подходе мы должны были бы рассматривать арабское письмо лишь после греческих и италийских алфавитов. Однако мы рассмотрим это письмо сейчас для того, чтобы не нарушить его преемственной связи с более древними семитскими системами письма. Арабское письмо — самая молодая ветвь семитского буквенного письма] оно начинает применяться незадолго до возникновения ислама. Самые
Внешняя и внутренняя формы северноарабского письма
113
древние надписи, из которых рис. 147 воспроизводит надпись из Умм-идж-Джимала, свидетельствуют о происхождении арабского письма из набатейского, с той лишь разницей, что буквы одного слова теперь образуют графическое единство.
Из письма древних памятников развились две самостоятельные разновидности письма. Одно — строгое и геометрическое куфическое письмо (по названию месопотамского города Куфа), обычно применяющееся в надписях на памятниках и монетах, но в ранний период, вплоть до XII в., часто использовавшееся и при переписывании Корана. На рис. 148 дается древнейшая надпись из мечети Куббет-ас-Сахра в Иерусалиме (691 г.), на рис. 149 — куфический пошиб. Другой разновидностью является курсивное письмо насх, лежащее в основе современного книжного шрифта. Эта разновидность появляется уже в VII в. на папирусах из Египта и не представляет собой позднейшего этапа развития куфического письма, а существует самостоятельно наряду с последним. Таблица на рис. 150а показывает эту форму шрифта, рис. 1506 — образец письма. Большинство букв имеет четыре различные формы, смотря по тому, связана ли буква только справа, только слева, или и слева и справа, или же совершенно изолирована.
Порядок следования букв арабского алфавита отличается от общесемитского и выглядит следующим образом:
'bttghhddrzsssdtz' gfqklmn whj
Очевиден господствующий принцип, в соответствии с которым буквы, сходные по начертанию в несвязанной форме, располагаются рядом. Этот порядок сравнительно недавнего происхождения, что с очевидностью следует из того факта, что магрибское арабское письмо (рис. 151), появившееся в Северной Африке, в так называемом Магрибе (Тунис, Алжир, Марокко), в IX в., имеет порядок, близкий к древнесемитскому:
ibttghhddrtklmnsd ' g f qs shiv j
В арабском письме, очевидно по примеру сирийского, очень рано появились обозначения гласных с помощью точек и черточек. Вначале а и о обозначались точкой над согласной, i и е — точкой под согласной (в старых списках Корана иногда цветными чернилами). Способ обозначения гласных, употребляющийся и по сей день (сокращения букв ’, j и w: а (а, е) передается горизонтальной чертой над согласной, i — горизонтальной чертой под согласной, и (о) — крючочком над согласной), возник, вероятно, около середины VIII столетия. Соответствующие долгие звуки обозначаются согласными буквами: ’(’алеф) для a, j для I и w для й. Так как арабский в противо
114
Переворот, произведенный на Древнем Востоке
положность древнееврейскому всегда оставался живым языком, обозначение гласных для него не было такой насущной необходимостью, как для древнееврейского. На практике оно применяется только в списках Корана, в то время как обычно можно без затруднений обойтись невокализованной формой письма. Трудности возникают почти исключительно в одном случае — при написании иностранных имен, но тогда обозначения для гласных тоже не спасают положения S4, поэтому европейские имена, например, нередко пишутся в арабском тексте латинским шрифтом.
Из всех семитских систем письма наибольшее распространение получило арабское письмо. Как «письмо ислама» оно было заимствовано целым рядом других народов: персами, собственное, более раннее письмо которых (см. стр. 123 и сл. [ср. прим. 77]) было вытеснено арабским, различными тюркскими народами, частью жителей Индии, малайцами и в Африке суахили и хауса.
Так как средств арабского алфавита не хватало для передачи чуждых арабскому языку звуков, то с помощью диакритических знаков — точек над и под арабскими буквами — были созданы новые буквы: персидское <_j (р) из арабского «_« (b), - (с) из арабского Е (g), j (z) из арабского j (z), i (g) из арабского <, (k); в &УРДУ (/)> » (d), j (г), в малайском Cj («), £ (ng).
JHo помимо введения этих знаков изменение и развитие арабского письма в различных районах шло своими путями, так же как развитие латинского письма в современных странах Запада. Важнейшая особенность упомянутого выше (стр. ИЗ) магрибского письма ^_Д = д, = а не £ = q, <S = f. Персы пользуются изящным почерком несталик прежде всего в рукописных и печатных поэтических текстах (рис. 152), а в письмах — очень беглым и трудпочитаемым почерком шикесте (рис. 153). Турки применяли до ввода латинского алфавита преимущественно почерк рик'а (рис. 154) и, кроме того, орнаментальные сюлюс (сулс) и игазет (рис. 155).
В течение длительного времени арабское письмо на мусульманском Востоке не уступало своих позиций латинскому письму. В последнее время в связи с ростом влияния западной культуры здесь также наметились изменения. Самую большую брешь пробили турки, перейдя в 1928 г. к использованию латинского «письма. В Индии район распространения арабского письма теперь строго ограничен исламским Пакистаном. Постепенно переходят к латинскому письму малайцы; республика Индонезия официально признала этот переход, в то время как говорящая на том же языке Малайзия придерживается
Южпосемитские системы письма	115
арабского письма5411. Языки суахили и хауса в Африке также перешли с арабского на латинское письмо. Тем более примечателен тот факт, что в собственно арабских странах и в Иране арабское письмо является основным и единственно признанным. О переходе к латинскому письму, о чем снова и снова поднимается вопрос даже в Китае и Японии, в арабо-персидском районе, кажется, еще и не думали 66.
ЮЖНОСЕМИТСКИЕ СИСТЕМЫ ПИСЬМА
Совершенно обособленно от северо-западносемитских стоят южносемитские системы письма; среди них различают северную и южную группы. Северная группа (основной район распространения — Северо-Западная Аравия вплоть до Сирии) известна по надписям трех типов:
1.	Лихъянские надписи (лихйан) в Эль-'Ула и окрестностях (северо-запад Саудовской Аравии); большинство из них датируется примерно 400—200 гг. до н. э., некоторые, возможно, на 200—300 лет старше.
2.	Самудские надписи (самуд) (числом около 1700, ранее называвшиеся также протоарабскими), в большинстве своем из Хиджаза и Неджда, частично с Синайского полуострова и из местности Сафа под Дамаском; приблизительно 200— 300 гг. н. э.
3.	Сафаитские надписи (около 2000) из местности Сафа под Дамаском и из Хаурана, датируемые примерно III — VI вв. н. э.
Так как содержание надписей всех трех групп в основном сводится только к обозначению собственных имен, то из них немного можно извлечь. На рис. 156 приведена сводная таблица знаков всех трех групп надписей, на рис. 157 дана короткая самудская надпись, на рис. 158 — сафаитская.
Южная группа включает в себя, с одной стороны, минео-сабейскую письменность и, с другой стороны, эфиопскую группу письменностей.
Минео-сабейская письменность, для краткости называемая также сабейской, или дроинеюжноаравийской письменностью, представлена большим числом надписей древних культур юго-западной Аравии (минейской, сабейской, ката-банской, хадрамаутской и химьяритской), прослеживаемых с VIII в. до н. э. до VI в. и. Это письмо проявляет необыкновенное постоянство форм знаков и склонность к симметрии и орнаментализму. Направление письма — обычное для семитских письменностей, справа палево, но некоторые, преимущественно древние надписи могут быть выполнены и бустро-
11С>	Переворот, произведенный на Древнем Востоке
федоном (ср. таблицу на рис. 159 и пример на рис. 160а и б). Письмо чрезвычайно сжатое и не имеет обозначений для гласных.
Древнеэфиопское письмо — письменность Аксумского царства, основанного южноаравийскими колонистами на африканской земле, — в IV в. н. э. переживало период наивысшего расцвета и сохранилось в ряде надписей. Письмо происходит, вероятно, из минео-сабейского (ср. таблицу на рис. 159 и образец текста на рис. 161). В самых древних надписях (начало IV в. н. э.) гласные еще не обозначаются. Но в поздних надписях и еще более в эфиопском книжном письме, которое развилось из древнеэфиопского и применяется еще и сегодня в рукописных и печатных текстах (таблица — на рис. 162, образец текста — на рис. 163), система гласных звуков отображена полностью. Внешняя форма письма на протяжении столетий изменялась довольно незначительно.
Прежде чем говорить об обозначении гласных, нужно упомянуть, что официальным языком Эфиопии ныне признан амхар-ский язык — семитский язык, сильно эволюционировавший; для этого языка используется эфиопский алфавит, но с добавлением значков для передачи гласных, как зто видно на рис. 164 (таблица).
Об обозначении гласных в эфиопском необ-, ходимо сказать еще несколько слов. Причины, побуждавшие ввести обозначения для гласных, следует искать во влияниях греческой культуры, сильных в Эфиопии; этим же, вероятно, можно объяснить изменение направления письма (в древних надписях — еще справа налево, в более поздних надписях и в книжном шрифте без изменения формы знаков — слева направо). Совершенно необычным для семитских языков является здесь способ обозначения гласных. Не ставится никаких значков над или под согласной, но сама основная согласная буква изменяется определенным образом, как это видно из таблицы на рис. 162. Согласная в своей основной форме содержит одновременно гласную а (или, иначе говоря, основной знак для согласного звука к есть знак для слога ка). Модификациями основного знака выражаются и другие гласные звуки, сопровождающие согласный. Для обозначения согласного без гласного используют тот же знак, что и для сочетания согласного с гласным ё (или г). Таким образом, для кё, ki и к имеется всего один графический знак. Это обстоятельство не создает особых за-труднений|для пишущих на родном языке, чего нельзя сказать об иностранцах, изучающих этот язык. Известен еще всего один случай в мире, когда консонантное письмо развилось в слоговое, — это индийское письмо. А так как введение в эфиопское щасрмо вокализации приходится на время, когда эфиопский
Южносемитские системы письма
117
порт Адулис играл роль важнейшего перевалочного промежуточного пункта на римско-индийском торговом пути и там была индийская колония, и так как, кроме того, церковные источники предоставляют неоспоримые свидетельства о связях христианских миссионеров Эфиопии с Индией, то наиболее естественным нам представляется искать в необычных эфиопских обозначениях гласных индийское влияние *. Строго говоря, эфиопское письмо нужно рассматривать как смесь внешней (графической) семитской формы и внутренней индийской.
Южносемитские системы письма наряду с чертами, роднящими их с северносемитскими, имеют целый ряд признаков, отличающих эти системы от северносемитских, как это видно из таблицы на рис. 165. К тому же порядок следования знаков в эфиопском алфавите отличен от порядка следования знаков в северносемитском:
hlhmsrsqbthn'kw'zjdgtpsdfp
Порядок следования букв южноарабского письма известен только частично (по мнемоническим пометам резчиков по камню) в следующем виде:
. . . Ihmdsrgshbknhtif ' '
Различия в форме знаков и в порядке их следования ставят под сомнение точку зрения, в соответствии с которой оба алфавита связаны таким образом, что более поздний южносемитский алфавит является просто производным от северносемитского алфавита, прослеживаемого вплоть до середины II тысячелетия до н. э. Более вероятно, как полагает большинство исследователей, что оба алфавита представляют собой две самостоятельные ветви того древнего северносемитского «слогового письма», о существовании которого можно судить по уга-ритскому и древнефиникийскому алфавитам (стр. 97 и сл.)55а.
Различия в порядке следования знаков северносемитского и южносемитского алфавитов не объяснены до сих пор. Способ Ж. Рейкманса (J. Ryckmans)**, заключающийся в том, что угаритский алфавит он делит на десять групп по три буквы в каждой и путем перестановки этих групп получает порядок букв южноарабского или эфиопского алфавита, слишком искусствен, чтобы быть'убедительным.
* А. Громан считает вокализацию в эфиопском письме полностью самостоятельным изобретением (см.: A. Grohmann, Uber den Ursprung und die Entwicklung der athiopischep Schrift, — «Archiv fiir Schrift-kunde», Jg. I, 1915, № 2—3, стр. 84),
См.: BiOr, 12, 1955, стр, 6 8.
1IS	Переворот, произведенный на Древнем Востоке
ЛИВИЙСКИЕ ПИСЬМЕННОСТИ
В качестве приложения к описанию семитских буквенных письменностей следует рассмотреть консонантные системы письма, известные в двух местах в Северной Африке в две различные исторические эпохи: нумидийское (или древнеливийское} письмо из Нумидии и Мавритании римской эпохи и берберское письмо (тифинаг) современной берберской народности туарегов в Сахаре. Оба алфавита приведены на рис. 166.
Нумидийское письмо представлено более чем тысячью надписей из Туниса, Алжира и Марокко. Большинство из них— короткие, часто небрежно исполненные и мало что дающие исследователю надписи на надгробиях; сохранилось только несколько официальных надписей из Тугги (совр. Дугга в Тунисе). Надпись на надгробии царя Массиниссы составлена на нумидийском и пуническом языках и датируется 139 г. до н. э.; большая часть других надписей (среди них несколько пуническо-нумидийских и 15 латинско-нумидийских) не датированы и, вероятно, более позднего происхождения. Примечательно направление письма большинства надгробных надписей: знаки следуют вертикально снизу вверх, строчки—слева направо*. Только в надписях из Тугги и двуязычной надгробной надписи Массиниссы нумидийский текст, подобно пуническому, располагается в горизонтальном направлении справа налево. Надпись Массиниссы, еще одна пуническо-нумидийская и две нумидийско-латинские надписи показаны на рис. 167, 168 и 169 а и б.
Берберское письмо туарегов, называемое ими тифинаг, — горизонтальное с направлением справа налево, как в арабском. Пробелов между словами нет, что затрудняет чтение. Некоторые знаки берберского письма схожи с нумидийскими. В отличие от нумидийского берберское письмо имеет несколько лигатур, показанных на рис. 170. Туареги широко используют свое письмо, правда не для написания писем или литературных произведений, а прежде всего для надписей на утвари, для записи стихотворений на торжественный случай и т. п.
Обе ливийские письменности — чисто консонантные. Гласные, как и в древних семитских системах письма, не обозначаются. Но ливийские системы делают еще один шаг в этом направлении: они не обозначают начальные гласные, для указания, на которые в семитских письменностях имеется знак гортанной смычки ’ (’алеф). Если учесть еще и отсутствие пробелов
* Такое же направление письма встречается еще только в письме та-галов на Филиппинах (стр. 163),
Турдетанское письмо
119
между словами, то станет ясно, что этот «сверхдефектный» способ письма («scriptio super-defecliva») предъявляет к читателю непомерные требования. Только конечные гласные, да и то не всегда, изображаются на письме: в большинстве случаев знак ’ употребляется для всех гласных, особенно для а, реже знаком j передается I и знаком w — и. Примеры см. на рис. 171.
В пользу родства ливийских и семитских систем письма говорит уже тот факт, что обе группы алфавитов не имеют обозначений для гласных звуков. Раньше вопрос о связях решался исследователями просто: они полагали, что пуническое, или новопуническое письмо (так у Галеви) *, или же, возможно, северно- либо южноаравийское (по Э. Литтману) ** письмо являются прототипами нумидийского письма. Южноаравийское письмо по внешней форме напоминает несколько нуми-дийское, но ни монументальное пуническое, ни беглое новопуническое нисколько не напоминают строгие симметричные формы знаков нумидийского письма; богатство обозначений для гласных звуков новопунического также не идет ни в какое сравнение с крайне бедным в зтом отношении ливийским письмом. И наконец, отсутствие обозначений для начальных гласных в ливийском письме при наличии такового — знак ’алеф — в семитском с трудом поддается объяснению. Малоубедительны аргументы Г. Йенсена ***, который утверждает, что зто следует из фактов различия семитских и берберских языков: семитские имели твердый приступ (с ’алефом), берберские — мягкий приступ (без ’алефа). Скорее всего, ливийское — это письмо, развивавшееся параллельно семитскому, а не просто заимствование из него. Какова была предыстория: существовала ли другая, более ранняя форма семитского алфавита без ’алефа, или ’алеф был утерян на какой-то предварительной ступени развития нумидийского письма? При полном отсутствии данных решение вопроса зависит более или менее от фантазий исследователя.
ТУРДЕТАНСКОЕ ПИСЬМО
Турдетанское письмо, подобное нумидийскому, использовалось, вероятно, турдетанами, или тартессийцами, жителями древнего города Тартесса в Южной Испании, как об этом по
* См.: J. Н а 1 ё v у, Etudes berbdres, — J A, vol. 1,1874, стр. 85 и сл.; см. также: Ephemeris fiir semitisclio Epigraphik, 2, Gie^en, 1903—1907, стр. 365.
** См.: J A, vol. II, 1904, стр. 23—40.
*** H. J e n s e и, Die Schriit. . ., 2. Aufl., стр. 147, прим. 7.
12)	Переворот, произведенный на Древнем Востоке
вествует греческий географ Страбон (ок. 63 г. до н. э. — 19 г. н. э.). К сожалению, письмо известно только по надписям на монетах, датируемых примерно 200 г. до н. э. На монете название города писалось турдетанскими и рядом с ним латинскими буквами, и на этом основании многие исследователи пытались интерпретировать турдетанские буквы *. Последняя попытка принадлежит Е. Зихларжу **; результаты, сообщаемые им, помещены на рис. 172. Г. Йенсен *** сравнивает турдетанские буквы с пумидийскими (рис. 173). Турдетанское письмо еще в древности было вытеснено иберийским (см. ниже, стр. 150—151).
*J. Zabel de Zangroniz, Spanische Miinzen mit bisher unerklarten Aufschriften, — ZDMG, Bd 17, 1863, стр. 336—357; A. S c h u 1-t e n, Ein unbekanntes Alphabet aus Spanien, — ZDMG, Bd 78 (NF, Bd 3), 1924, стр. 1—18; С. M e i n h о f, Uber siidspanische Miinzen mit unbekann-ter Schrift, - ZDMG, Bd 84 (NF, Bd 9), 1930, H. 3/4, стр. 239—240; S cho ell er, Beitrag zu dem unbekannten siidspanischen Alphabet, — ZDMG, Bd 85, 1931, стр. 351.
** E. Zyhlarz, Die «unbekannte» Schrift des antiken Siidspa-niens, - ZDMG, Bd 87, (CNF, Bd 12), 1934, H. 1/2, стр. 50.
*** H. Jensen, Die Schrift. . . ., 2. Aufi., стр. 146, рис. 123.
ГЛАВА IV
СМЕШАННЫЕ КЛИНОПИСНО-КОНСОНАНТНЫЕ СИСТЕМЫ ПИСЬМА
УГАРИТСКОЕ ПИСЬМО
После того как мы познакомились с вавилонской клинописью и западносемитским буквенным письмом во всем их своеобразии, мы рассмотрим еще две системы письма, представляющие собой смесь названных выше.
Одна из них — много раз уже упоминавшееся письмо города и местности Угарит (ныне Рас Шамра, руины на побережье самой северной части Сирии), где с 1928 г. французами ведутся раскопки царского дворца XV—XIII вв. до н. з. Библиотека дворца содержит тексты отчасти историко-политические и хозяйственные, отчасти — мифологические на древнем западносемитском угаритском языке, написанные угаритским письмом. Этим-то письмом, дотоле неизвестным, которое было быстро дешифровано французскими и немецкими учеными, мы и займемся. Таблица знаков угаритского письма приведена на рис. 174, текст — на рис. 175.
С чисто внешней стороны угаритское письмо представляет собой особую форму клинописи, потому что содержит элементы в виде клиньев, и знаки, как в вавилонской клинописи, пишутся на глиняных табличках слева направо. Но внутренняя форма угаритской клинописи и вавилонской совершенно различна. В последней насчитываются сотни иногда довольно сложныхузнаков, идеограмм, слоговых знаков и детерминативов. В угаритском же письме только тридцать довольно простых по форме знаков, в основном это обозначения для согласных; нет ни идеограмм, ни детерминативов, только вместо одного ’алефа западносемитского письма здесь имеется три значка: для обозначения сочетания ’алефа с основными гласными a, i, и. Таким образом, угаритское письмо представляет собой письмо, развивавшееся параллельно семитскому консонантному письму,
122
Смешанные клинописно-консонантные системы письма
но под влиянием всесильной вавилонекой традиции приобретшее клинообразную форму и использовавшее глиняные таблички в качестве писчего материала.
Неясным остается возникновение угаритского письма и его отношение к буквенному письму. Изобретены ли знаки угаритского письма или созданы по аналогии с буквенным письмом или клинописью — этот вопрос еще не решен *. Ранее автор данной книги был склонен видеть в угаритском письме более позднюю ступень письма, развившегося в общем и целом из слогового письма в консонантное, но сохранившего остатки раннего слогового письма в виде трех знаков для ’алефа. Эта точка зрения больше не выдерживает критики. Теперь мы знаем, например, порядок следования букв угаритского алфавита:
'abghdhwzhtjkslm d? п z? s ' р f q г t g t Ч 'и 4
Это в основном тот же порядок, что и в западносемитском письме, но он при этом лучше соответствует большему числу угаритских звуков. Необходимо обратить внимание на то, что, если не считать редкого $, знаки для ’алефа с i и и стоят в алфавите последними, хотя западносемитский алфавит оканчивается буквой t. Таким образом, два добавочных значка для ’алефа — это не остатки более ранней ступени развития письма, а добавления, сделанные позднее. Отсюда следует, что угаритское письмо представляет собой довольно чистое консонантное письмо, только оно отражает более полный и ранний состав согласных, нежели западносемитское письмо (см. выше, стр. 97 и далее). Эта более поздняя ступень западносемитского алфавита лишь внешне напоминает клинопись. Следовательно, ко времени написания угаритских текстов западносемитское консонантное письмо существовало в еще более полной форме, а известное нам финикийско-еврейское письмо является его сокращенным вариантом, соответствующим позднему, более простому по составу звуков языку. Кстати, недавно в Угарите найден сокращенный алфавит, имеющий 22 знака вместо 30**. В нем отсутствуют три дополнительных знака для Ч, 'и, $, а также g и есть всего один знак для J и А и один знак для 5£и t.
Сокращенный вариант алфавита имеет те же 22 буквы, что и западносемитский алфавит; можно предположить, что состав _________।
*	Без привлечения понятия «внутренняя форма письма» написана работа: Е. Ebeling, Zur Entstehungsgeschichte des Keilschriftalpha-bets von Ras Schamra, — SPAW, philol.-hist. KI., Berlin, 1934, стр. 10—15.
*	* Предварительное сообщение III. Виролло (Ch. Virolleaud) в GLECS, vol. 8, 1960, стр. 72 и сл.
Древнеперсидское письмо
123
букв менялся с изменением звукового состава и знаки, ставшие лишними, были, как и в западносемитском алфавите, позднее исключены [ср. прим. 47].
ДРЕВНЕПЕРСИДСКОЕ ПИСЬМО
Труднее, чем угаритское, поддается изучению древнеперсидское письмо, применявшееся в древнеперсидских надписях Ахеменидов от Дария I до Артаксеркса III. Представление о внешней форме письма дает рис. 176, надпись царя Дария показана на рис. 177. Как и угаритское письмо, древнеперсидское имеет внешнюю форму клинописи и передает звучание слова лишь приблизительно. Человеку, владевшему языком, зта неточность письменного выражения не мешала, но современный исследователь вынужден, пользуясь данными иранистики, реконструировать язык по его неполной письменной форме.
В отличие от вавилонской древнеперсидская клинопись имеет всего только одну идеограмму — для слова «царь», лишь позднее появляются три другие: для имени бога Ормузда (Ahuramazda), для слов «страна» и «провинция». Ограниченное и запоздалое применение небольшого числа идеограмм — явление позднейшего происхождения; оно должно было сблизить древнеперсидскую письменность с классической вавилонской клинописью. Детерминативы в древнеперсидской клинописи полностью отсутствуют.
Основная трудность состоит в том, как описывать звуковые знаки. Их можно называть как слоговыми, так и буквенными. В первом случае мы бы сказали: наряду с тремя необходимыми начальными гласными а, i, и письмо имеет две полные группы слоговых знаков: da, di, du и та, mi, ти, и неполные группы: ga, gi, va, vi, ka, ku, ga, gu, ta, tu, па, пи и га, ru. Для слогов, начинавшихся с других согласных, используются знаки слогов, содержащих «согласный-|-а», независимо от действительного гласного: %а, са, г) a, pa, ba, fa, ya, la, sa, za, sa, qa, ha.
Долгота гласного выражается (как в вавилонской клинописи и, очевидно, по ее образцу) добавлением соответствующей гласной к слоговому знаку, т. е. da-a=da, di-i=dt, du-u=du. К слогам, содержащим i и и, соответствующие гласные добавлялись в большинстве случаев и тогда, когда гласный был кратким. Слоги, содержащие i и и, для которых не было специальных знаков, изображались с помощью знака слога, имеющего соответствующий согласный с гласным а, к которому добавлялись и или i, т. е. sa-i для si, ра-и для ри и т. д. Особых знаков для отдельных согласных звуков не было, они изображались при помощи соответствующих слоговых знаков с гласным а.
124
Смешанные клинописно-консонантные системы письма
Поэтому га можно читать как г, sa—как s. В результате dida 'крепость’ писали da-i-da-a, pita 'отец’ — pa-i-ta-a, dargam 'длинный’ — da-ra-ga-ma, adam 'я’ — a-da-ma.
Описание древнеперсидского письма как письма буквенного выглядело бы следующим образом: в алфавите три знака для гласных и 33 — для согласных звуков. Из них: х, б, р, Ь, /, у, I, s, z, s, q, h имеют по одной форме; k, g, t, п, г — по две в зависимости от того, какой гласный за ними следует, а или и; g и v — по две формы в зависимости от того, следует ли за ними гласный а или i, и, наконец, d и пг имеют даже по три формы: первая употребляется перед а, вторая — перед i, третья — перед и. Гласный а после согласных специально не обозначается; для изображения долгого а добавляется знак гласного a; i и и ставятся после согласных, имеющих одну форму, и (в большинстве случаев как избыточные) — после согласных, имеющих специальные формы для передачи последующих i и и.
Пытаясь дать историческое объяснение этому странному способу письма, мы должны не упускать из виду тех современных древнеперсидскому систем письма, которые могли бы послужить образцом для него. В первую очередь нужно назвать вавилонскую (или эламскую) клинопись, с которой персы, вероятно, познакомились еще в древние времена у своих тогдашних соседей-урартов и позднее у эламитов и под влиянием которой древнеперсидские знаки получили клинописную форму и идеограммы. Вторым подлежит рассмотрению прежде всего западносемитское буквенное письмо, которое при персах было распространено в стране дрегней культуры—Месопотамии и которое сами персы вместе с арамейским языком использовали для сношений с различными народами их империи. Знакомство с полногласными написаниями западносемитского письма может быть доказано написаниями древнеперсидского конечного у и v в таких случаях, как a-mi-y(a) для ami 'я есмь’, ka-a-na-a-tu-u-v(a) для kanaatu 'он должен делать’, напоминающими 'bj для 'abt 'мой отец’, p'lw для pa'alu 'они делали’ в древнееврейском.
В этой связи следует, возможно, упомянуть три древнеперсидские гласные — а, I, и* (их клинописную форму см. на рис. 176). Гласные имеют общий элемент в виде двух вертикальных клиньев и одного горизонтального над ними, который, быть может, соответствует семитскому согласному ’ (’алеф). Тогда в а к нему добайлялосв Y (сокращение из а вавилонской клинописи?), в i — >— (из i вавилонской клинописи??), в и — 4 (— <{ и
* Последующее излагается по Ф. Хоммелю: F. Н о mm el, Grund-ri3 der Geographic und Geschichte des alten Orients, 2. Aufl., стр. 202 и сл.
Древнеперсидское письмо
125
вавилонской клинописи). Привлекать ли и греческое письмо для рассмотрения в качестве образца для древнеперсидского—этот вопрос остается открытым.
При решении вопроса о возникновении древнеперсидского письма очень важна позиция, занимаемая по отношению к известному сообщению великого Дария в § 70 его Бехистунской надписи, гласящему, что он (что значит, скорее всего, один из его ученых-писцов) изобрел древнеперсидское письмо. Некоторые исследователи, например И. Гельб *, не принимают сообщения Дария всерьез 56 и считают, что древнеперсидское письмо возникло из вавилонской клинописи, пройдя долгий путь развития к слоговому письму. Тот факт, что в исследуемом письме для большинства слогов имеются знаки только с гласным а (-/а, са, Ьа, ра и т. д.), Гельб объясняет постепенным развитием «полногласного написания», т. е. письмо, по Гельбу, имело вначале три слоговых знака для каждого согласного: /а, Д, /и, ра, pi, ри и т. д., но потеряло второй и третий и заменило их написаниями /а-i, /а-u, pa-i, ра-и и т. д. В дальнейшем эта тенденция в развитии письма привела бы к сохранению только слоговых знаков, содержащих а, что было бы равносильно превращению в буквенное письмо, в котором гласные специально не обозначаются (фрагмент надписи см. на рис. 177).
Если верить сообщению Дария, то древнеперсидское письмо не есть результат долгого развития, а с самого начала являло собой нечто законченное и цельное. Тогда акт творения можно было бы представить следующим образом: изобретатель письма знал как вавилонскую письменность, так и западносемитское буквенное письмо; последнее он считал, возможно, не совсем чистым слоговым письмом, таким, где, например, в слоге ра мог отсутствовать гласный. Тогда группы da, di, du; та, mi, ти; ga, gi; va, vu; ka, ku; ga, gu; ta, tu; па, пи; га, ru были созданы как слоговые знаки по образцу клинописи. Знаки, содержащие только а: Да), с(а), п(а), р(а), Ъ(а) и т. д., выполняли роль «многозначных слоговых знаков» по аналогии с западносемитским письмом. Дополнения i и и вpa-i—pinра-и—ри и т. д. можно объяснить полногласными написаниями клинописи или западносемитского письма. А. Шмитт ** *** воспринимает их как корректуры, т. е. pa-i значит «но ра, a pi». Нам не нужно, как нашим предшественникам ломать голову над проис
* I. J. Gelb, Von der Keilsclnii'l zum Alphabet, Stuttgart, 1958, стр. 174 и сл.
** A. Schmitt, Der Bucli.stabe II im Griechischen, стр. 38.
*** Литературу см.: H. J e n s e n, Die Schrift. .	2. Aufl., стр. 98—
102.
126 Смешанные клинописно-консонантные системы письма
хождением внешней формы знаков; они могли быть свободным изобретением. Только в одном случае, для редкого древнеперсидского знака 1(a), X. Пейпер (Н. Paper) *, кажется, доказал, что он заимствован из вавилонской клинописи. К этой смешанной, состоящей из двух элементов внутренней форме изобретателю нужно было добавить идеограммы и позаимствовать форму знаков из вавилонской клинописи. Во всяком случае, очень возможно **, что древнеперсидское письмо было создано как несовершенное сочетание двух систем; с таким «гермафродитизмом» в несколько другой форме мы столкнемся в письме Кисими Камала, африканца-менде (см. ниже, стр. 200 и сл.) Б7.
* См.: JAOS, vol. 76, 1956, стр. 24—26.
** См.: F. Н. Weissbach, Die Keilschriften der Achameni-den, Leipzig, 1911, стр. LXV п сл.; J. F r i e d r i c h, Zu einigen Schrift-erfindungen der neuesten Zeit, — ZDMG, Bd 92, 1938, стр. 207.
ГЛАВА V
ЗАВЕРШЕНИЕ СОЗДАНИЯ АЛФАВИТА. ГРЕЧЕСКОЕ ПИСЬМО И ПРОИСХОЖДЕНИЕ ПИСЬМЕННОСТЕЙ ЕВРОПЫ
ГРЕЧЕСКОЕ ПИСЬМО
Проследив историю развития семитского письма вплоть до наших дней, мы вернемся в древность и рассмотрим заимствование этого письма несемитскими народами. Заимствование происходило по трем направлениям. Древнейшее — в Грецию и затем в остальные страны Европы; второе — в Индию, где породило в Западной и Восточной Индии, а также в Индонезии огромное количество повых систем письма; и наконец, третье — заимствование арамейского алфавита народами Центральной Азии вплоть до монголов и маньчжуров. Мы рассмотрим в перв'/ю очередь греческое письмо, письмо важнейшей культуры древнего мира, развившееся далее в латицское и славянское письмо и в этом виде служащее средством письменного общения и взаимопонимания значительной части современного цивилизованного человечества.
То. что греческое письмо — ответвление семитского консонантного письма, — факт общеизвестный. Еще древние греки (Геродот) и римляне (Плиний) знали о финикийском происхождении греческого письма, которое к тому же в своих древнейших формах, например в надписях на сосуде дипилонской культуры 38 из Афин (конец VIII в. до п. э.?, рис. 178) и на «камне мертвых» из Феры (VIII—VII вв. до н. э., рис. 179), сохраняет многие черты финикийского письма, как это видно из таблицы на рис. 182, названия и порядок следования букв греческого письма также свидетельствуют о его семитском происхождении. Все рассуждения о каком-то доисторическом, предполагаемом, но никем нс найденном «европейском руническом письме», которое пришло сначала к грекам и лишь потом к финикийцам, пе выдерживают поэтому критики.
128 Греческое письмо и происхождение письменностей Европы
Но по сравнению с семитскими видами письма греческое письмо имеет одно большое преимущество: оно содержит не только согласные, но и гласные буквы. Тем самым обеспечивается точность в передаче звучания произносимого слова, и согласные теперь четко определяются уже сами по себе, а не как часть слогового знака и отделены от гласных. Если древнейшее письмо старалось передать только смысл сообщения, игнорируя точное звучание, то теперь главной задачей стала передача звучания сообщения. Изобретение греками чисто буквенного письма определило линию развития письма всего Запада вплоть до наших дней; буквенное письмо достигло такой высокой ступени развития, при которой оно может быть улучшено лишь в очень малой степени, как это имеет место, например, в лингвистических, фонетических системах записи. Конечно, раннему греческому письму по сравнению с современными системами письма кое-чего недостает: отсутствует пунктуация, нет пробела между словами, буквы не разделяются на заглавные и строчные. Но самое существенное все же — верная передача звучания произнесенного слова.
Неизвестны подробности того, как греки совершили последний шаг на пути к изображению гласных па письме, и также неизвестно время заимствования финикийского алфавита греками. Так как древнейшие греческие надписи относятся к VIII в. до н. э., то, возможно, как считает И. Гельб, что финикийское письмо было введено здесь в IX в. др н. э.*; некоторые исследователи** называют, однако, XI или даже XII в. Процесс заимствования финикийского письма греческими племенами, вероятно, произошел для всех племен одновременно ***. В древнейших греческих надписях буквы еще очень похожи яа финикийские, направление письма — справа налево; нет пробелов между словами, не различаются по долготе и краткости гласные е и о. Но гласные как таковые появляются уже в древнейших надписях; не зафиксирована такая стадия в развитии греческого письма, когда гласные не обозначались или обозначались бы неполно.
С чисто внешней стороны возникновение обозначений для гласных в греческом письме объясняется просто: обозначение г и и буквами / и ш, известное из семитского полногласного написания (так называемая scriptio plena), наблюдается и в гре-—-------г-
*	I. J. Gelb, Von der Keilschrift zum Alphabet, стр. 178—181.
*	* Литературу по этому вопросу дает Йенсен: Н. Jenson, Die Schrift. . ., 2. Aufl., стр. 427 и сл.
*	** Ср., например, таблицу у Карпентера: R. Carpenter, The Antiquity of the Greek Alphabet, — AJA, vol. 37, 1933, стр. 29.
Греческое письмо
129
ческом (и = позднейшему у), а обозначали семитским гортанным взрывным ’ (’алеф), е — семитским h и о — семитским ’('айин), т. е. обозначения для трех семитских ларингалов, отсутствующих в греческом языке, можно было использовать в греческом письме в других целях. Но как вообще возникла идея выражать на письме в противоположность финикийскому образцу гласные звуки? Объяснить это важностью роли гласных в греческом языке по сравнению с семитскими значило бы попасть в порочный круг. Так как документации явно недостаточно, нам придется ограничиться предположениями.
А. Шмитт * полагает, что греческие знаки для согласных, так же как и семитские, употреблялись поначалу в качестве слоговых знаков состава «согласный-)-гласный», т. е., например, В (бэта) для обозначения слога be, К (каппа) — для обозначения слога ка **. Необходимость обозначать гласные возникла прежде всего в связи с начальными гласными ***, когда пишущий хотел написать ’avsp.o; 'дыхание’ или "ovopia 'имя’. В таком случае естественно было использовать для передачи звука а букву, название которой начинается на а, т. е. ’алеф, а от финикийских согласных / и w нетрудно было перейти к греческим гласным i и и ****. Звуке передавался Н, семитским хе *****, так как греки воспринимали его как придыхательный е, и только для передачи о был несколько произвольно выбран семитский согласный 'айин, что, как кажется, нашло отражение в изменении названия буквы о ******.
Пример начальных гласных сделал для изобретателя письма очевидными те преимущества, которые сулило введение обозначений для гласных в середине слова. Таким образом, сначала, знак «бэта» использовался для передачи слога be, а затем, чтобы передать слог Ьа, к знаку «бэта» добавили знак «альфа», так сказать, в качестве корректуры: «не be, а Ьа»*******. в случае с
* A. Schmitt, Der Buchstabe И im Griechischen, стр. 33.
*♦ А. Шмитт считает, что правильность его выводов подтверждается надписью Никандры (VI в. до н. а.), где Н еще имеет три различных значения и передает: 1) согласный h, 2) гласный е, 3) слог he.
**♦ A. Schmitt, Der Buchstaba Н im Griechischen, стр. 37. Но в нумидийском письме начальные гласные не передаются (см. выше, стр. 118).
♦*** Впрочем, некоторые греческие диалекты имели как ш, так и и. Буква «вав» семитского алфавита была использована как греческое р для передачи ю, а в своей особой форме Y — и для и (в последней функции она как особая буква стоит в конце первоначального алфавита).
***** Сначала, возможно, H=he, но прежде всего в диалектах, которые вскоре утеряли h, оно стало восприниматься как е.
****** a. Schmitt, Der Buchstabe /firn Griechischen, стр. 35.
******* Аналогичное мнение о развитии древнеперсидского письма см. выше, стр. 125 и сл.
130 Греческое письмо и происхождение письменностей Европы ионическо-аттическим артиклем женского рода т; he знак Н обозначал прежде целый слог he, написание же НО—для артикля мужского рода 6 — ho означало: «не he, a ho».
Насколько прав А. Шмитт, установить из-за недостатка документации трудно. Нужно отметить, однако, что некоторые исследователи * допускают, что не греки изобрели обозначения для гласных: алфавит шел от финикийцев к грекам окольными путями, через Малую Азию. Эти исследователи алфавиты малоазийских народов — ликийцев, лидийцев и др. — считают не ответвлениями греческого алфавита (как это утверждается ниже, на стр. 133 и далее, вслед за учеными, придерживающимися традиционной точки зрения), а напротив — его предшественниками; обозначения для гласных были якобы изобретены в Малой Азии и заимствованы греками. Эта теория также не может быть доказана из-за отсутствия данных 58.
До сих пор мы говорили о греческом письме как о чем-то целом. В действительности греческое письмо никогда не представляло собой единого типа, как, например, финикийское, а распадалось на большое число местных алфавитов, соответствующих диалектной дифференциации. Первая попытка упорядочения греческих алфавитов принадлежит Кирхгофу, который различал три большие группы: 1) архаические алфавиты дорических островов южного архипелага (Фера, Мелос, Крит); 2) восточные алфавиты западного побережья Малой Азии, Эгеиды, Аттики, Аргоса, Коринфа; 3) западные алфавиты Лаконии, Аркадии, Беотии, Фессалии, а также неионических колоний Южной Италии и Сицилии.
Тот греческий алфавит, который мы изучаем, не всегда включал все знаки, которые мы находим в нем теперь. Это не удивительно, если учесть различия греческого письма и семитской консонантной системы. Прежде всего в финикийском отсутствовали знаки для греческих глухих смычных придыхательных th, ph, kh и для греческих сочетаний ks и ps. И наоборот, финикийский имел лишние по сравнению с греческим сибилянты ? и s и эмфатические согласные t (наряду с t) и q (наряду с к). Ниже мы увидим **, как различные греческие алфавиты справлялись с этими трудностями.
* Прежде всего Милтнер (F. М i 11 п е г, Die entwicklungsge-schichtliche Stellung der kleinasiatischen Alphabete, — «Forschungen und Fortschritte», Bd 14, 1938, стр. 407 и сл.).
** Подробно излагается вопрос о древнейших местных греческих алфавитах вплоть до V в. н. э. в кн.: L. Н. J е f 1 е г у, The Local Scripts of Archaic Greece, Oxford, 1961. В этой книге имеются также многочисленные наглядные схемы и таблицы.
Греческое письмо
131
Прежде всего необходимо отметить, что все древние греческие алфавиты передавали звук h семитским В Л,т. е. более резким подобием звука h, так как семитское h было у оке употреблено для передачи е. Первая (архаическая) группа греческих алфавитов передает kh сочетанием К В k-h (или ? g q-h) и ph — знаком Г В p-h, в то время как th передавался финикийским Q t (но также плеонастическим написанием Qg t-h), а к (перед а, е, i) и q (перед о и и) существовали одновременно. Из сибилянтов были отброшены древнее J z и древнее W s; z передается 71ревним ф s, a s — древним М 9. Сочетание ks могло изображаться как k-s (q-s) или с помощью нового, простого знака | . Надписи этого вида письма см. на рис. 179 и 180. Еще архаичнее письмо V в. до н. э., которым записаны законы Гортины на Крите; этот вид письма не знает знака для h, и придыхательные <р ph и £ kh передает простыми смычными п р и х к, ср. примеры на рис. 181.
Вторая группа распадается на две подгруппы; с одной стороны Малая Азия, Эгеида, Пелопоннес, Сицилия, с другой — Киклады, Аттика, Эгина. Новое в обеих- подгруппах — особые знаки Ф для ph и X для kh. Коринфский алфавит лишь частично относится к первой, архаичной группе (древнее s для z, древнее s для s), в то время как малоазийский и афинский алфавиты передают z финикийским J z, финикийское £ выпускают*, a s передают финикийским W ?, употребляя его в форме ^; древний знак ф s они употребляют для передачи последовательности ks. Примеры этого вида письма см. на рис. 178 и 183. В милетских надписях VI в. намечаются дальнейшие изменения: 9 q совсем исчезает, Н, вначале =h и называемое het а, после потери h стало произноситься как eta и становится знаком для долгого ё; аналогично этому долгое б, которое в некоторых местах уже отличали от краткого о, стало передаваться знаком 2.
В третьей группе Ф также применяется для передачи ph, kh изображается как | или У, a ks — позже введенным знаком X-Пример письма третьей группы дается на рис. 184.
Отдельные группы отличаются друг от друга прежде всего дополнительными буквами, о происхождении которых существует обширная литература, которая частично приводится Г. Йенсеном. Главная проблема в этой области — решить, являются ли новые знаки модификациями уже имеющихся греческих букв или они заимствованы из негреческих систем письма **.
* Кое-где в Малой Азии этот знак продолжал существовать в не-объясненной форме Т для обозначения тт, чередующегося с а а60.
** Так, например, полагают, что названное выше Т является заимствованием из остающегося, правда, еще загадочным карийского письма. Очспь привлекательна теория М. Фалькнер, которая в книге «Friihge-
132 Греческое письмо и происхождение письменностей Европы
Год 403 до н. э.—важный год в истории греческого письма. В этом году в Афинах существовавшая до той поры разновидность письма с Н = h, Е = е и ё, О = о ио, /о = ks, уз — ps была заменена ионической (милетской) разновидностью с Н = ё, й = б, E — ks, Y :=ps. Постепенно все другие греческие государства последовали примеру Афин, так что примерно в IV в. до н. з. сложился классический общегреческий алфавит в таком виде, как оп нам известен сейчас. С той поры внутренняя форма греческого письма почти совершенно не меняется на протяжении эллинистической и римской эпох, в средние века и в новое время; отчасти меняется лишь внешняя графическая форма.
Элегантная разновидность письма с утонченными и ломаными линиями становится в III в. до н. э. общепринятой для надписей на памятниках (рис. 185). Во времена римских императоров курсивные формы письма также все чаще и чаще появляются в надписях на памятниках, а уже в III в. н. э. курсив завоевал здесь монопольное положение.
В повседневном употреблении, особенно в письме на папирусе или пергаменте, знаки приобретали все более округлые формы. На рис. 186 даны примеры унциального письма, наиболее часто употреблявшегося в III—X вв., на рис. 187 — примеры минускула, появившегося в IX в. С XIII в. употребляется так называемый младший минускул, сходный с нынешними строчными буквами, послуживший образцом для греческих литер, изготовленных впервые в Милане в 1476 г. (ср. рис. 188). Современные греческие литеры восходят к литерам антверпенского печатника Ветштейна (около 1660 г.).
Важным отличием современного печатного шрифта от древнегреческого письма являются акценты, отсутствовавшие в последнем. Они были изобретены александрийским грамматиком Аристофаном Византийским (250—180 гг. до н. з.) и его учеником Аристархом и проставлялись вначале только в литературных произведениях, но совершенно не употреблялись при частной переписке. Лишь с III в. н. э. они становятся общеупотребительными, а с IX в. — обязательными. Введение акцентов обозначало дальнейшее усовершенствование звукового письма, так как это позволило, например, отличать трб/о; 'обращение’ от хромое 'колесо’, <рбро? 'дань’ от <рорб$ 'попуТНый’, коте 'когда’ от поте 'когда-либо’. Латинское письмо и другие ответвления греческого не оценили этого усовершенствования.
schiohte and Sprachwissenschaft» (Wien, 1948, стр. 110—ИЗ) утверждает, что греки на Родосе заимствовали около IX в. до н. э. финикийский алфавит без дополнительных знаков и передали его дальше в Коринф, на Крит, в Феру и Мелос. Затем родосцы изобрели дополнительные знаки Ф, X, и | и, и в таком виде алфавит распространился по всей Греции.
Ответвления греческого письма в древней Малой Азии 133
Особый пбшиб развился в новогреческом, частично под влиянием греческого минускула, частично под влиянием латинского. На рис. 189 дан алфавит, на рис. 190 — образцы новогреческого текста.
Надо сказать, что и в наше время греческое письмо продолжает благополучно существовать. Автору неизвестно, чтобы предпринимались какие-либо попытки заменить его более удобным для международного общения латинским письмом. Попытки упразднить как будто лишние для современного яЭыка акценты также не имели успеха.
ОТВЕТВЛЕНИЯ ГРЕЧЕСКОГО ПИСЬМА В ДРЕВНЕЙ МАЛОЙ АЗИИ
На территории Малой Азии в классический период существовало большое количество алфавитных систем письма, родственных греческому и поэтому справедливо рассматриваемых как ответвления греческого письма.
Древнефригийское письмо
В центральной части Малой Азии найдены несколько десятков древнефригийских надписей на индоевропейском фригийском языке, датируемых приблизительно VII—АН вв. до н. э., и около 100 новофригийских надписей эпохи Римской империи. Последние выполнены обычным греческим письмом. Но и древнефригийское письмо, как показывает алфавит на рис. 191, настолько близко древнегреческому, особенно западногреческому, что его можно назвать почти идентичным ему’2 .
Ликийское письмо
Не так просто обстоит дело с алфавитом ликийского письма, имеющего направление справа налево, письма индоевропейского языка юго-запада Малой Азии, засвидетельствованного 150 надписями на надгробиях, датируемых V—IV вв. до н. э. Из 29 знаков этого письма (рис. 192) 17 соответствуют греческим буквам, в то время как остальные полностью или частично отклоняются от него. Это, очевидно, знаки для передачи ликий-ских звуков, отсутствующих в греческом; судя по всему, они созданы (или заимствованы откуда-то) позднее. Ликийская надпись приводится па рис. 193.
134 Греческое письмо и происхождение письменностей Европы
Лидийское письмо
С 1910 г. найдено свыше 50 надписей на лидийском, также индоевропейском языке, выполненных оригинальным, направленным справа налево письмом, алфавит которого приведен на рис. 192. Из 26 знаков лидийского письма (рис. 192) 16 сходны с греческими буквами, остальные знаки аналогично ливийским рассматриваются как дополнительные. Не для всех дополнительных букв чтение установлено. Особое внимание следует обратить на спорный по своему происхождению знак 8 /> о котором еще будет идти речь при разборе письма этрусков. Лидийская надпись приведена на рис. 118.
Нужно сказать, что некоторые исследователи считают вышеупомянутые малоазийские системы письма не ответвлениями, а предками греческого алфавита *. Эти системы письма возникли, по их мнению, из финикийского письма, самостоятельно приобрели обозначения для гласных и в таком виде перешли к грекам. При этом неявно предполагается существование древнего средиземноморского слогового письма. Что касается рассматриваемого ниже, совершенно неясного карийского письма, которое, как полагали, окажется слоговым, то его лучше пока во внимание не принимать — тогда остальные факты объяснить гораздо легче, если допустить, что греческое письмо заимствовано непосредственно из финикийского, а малоазийские алфавиты являются ответвлениями греческого.
Карийское письмо
Хотя мы именно здесь рассматриваем письмо карийцев, живших на юго-западе Малой Азии, необходимо заметить, что его связь с упомянутыми выше системами письма, во всяком случае с письменностями Малой Азии, совершенно неясна 63. Вообще карийское письмо — это одна из наиболее трудных для решения проблем истории письма в целом. Известно около сотни 64 кратких надписей, лишь малая часть их из Карии и относится к классической греческой эпохе, а большая часть надписей — небрежные граффити из Египта и частично датируются VII—VI вв. до н. э. К настоящему времени выявлено свыше 50 65 различных знаков письма, однако их чтение до сих пор окончательно не установлено. Все, что говорится в специально^ литературе по поводу чтения карийского письма, недостаточно обосновано (ср. чтения на рис. 195). Некоторые знаки напоминают по форме греческие буквы, особенно знаки
* Прежде всего Милтнср в упомянутом выше сочинении (см. стр. 130).
Древе анталийские пи гьменнос г и
135
сравнительно большой надписи из Кавна (рис. 194), на материале которой Г. Боссерт (Н. Bossert) установил, что карийское письмо — буквенное *. Но другие знаки напоминают знаки кипрского слогового письма (рис. 196), и при этом большое количество знаков никак не свидетельствует в пользу буквенного характера карийской письменности; принято считать, что оно — смесь 66 буквенного (греческого) и слогового (кипрского) письма **. До тех пор пока письмо не прочитано, все эти предположения остаются построенными на песке 67. ^Вполне возможно, что, как считают Боссерт и другие, речь идет о довольно сложном буквенном письме ***.
Сидетское письмо
Также без связи с предыдущими письменностями, только как малоазийское, рассматривается здесь письмо города Сиды в Памфилии, известное по ряду надписей на монетах и двум сидетско-греческим надписям, частично дешифрованным Г. Бос-сертом ****. Составленный им алфавит сидетского письма воспроизведен на рис. 197, одна из двух надписей — на рис. 198. Письмо — буквенное, но знаки не имеют сходства ни с гречес-ским, ни с каким-либо другим письмом 68.
ДРЕВНЕИТАЛИЙСКИЕ ПИСЬМЕННОСТИ
Исторически более важным представляется влияние, оказанное греческим письмом на древнюю Италию, так как в результате этого влияния мы получили письменность, распространившуюся по всему свету. Но сначала мы остановимся ненадолго на древнейших италийских письменностях. Предварительно заметим, что важную роль в распространении письма в Италии сыграли этруски, народ с богатой культурой, не родственный другим дталийским народам.
Так называемое прототирренское письмо
Древнейшие надписи, происходящие из областей этрусской культуры, относятся к VIII—VII вв. до и. э. Гардтхаузен и Йенсен ***** называют эти подписи прото тир ренскими, так
* См. «Jahrbuch fur kleinasialische Forschung», 1, стр. 330—332.
** Так, например, вкн.: J. Friedrich, KleinasiatischeSprach-denkmaler, стр. 91.
*** См. также в «Kadmos», Bd 3, 1964, стр. 72—87.
**** В турецком журнале «Tiirk Tarih Kurumu» (Belleten 14, 1950, стр. 1—14, табл. I—IV).
***** qm . «(jermanisch-romanischc Monatsschrift», Bd 1, 1909, стр, 308; H. Jensen, Die Schrift. . ., 2. Aufl., стр. 478-481,
136 Греческое письмо и происхождение письменностей Европы
как в их алфавите есть знаки О, Хи Знак для звонких смычных, которые все отсутствуют в этрусском и позднеэтрусском алфавитах. На рис. 199 изображена доска для письма приблизительно VII в. до н. э., по краю которой справа налево записан алфавит. Он содержит все греческие знаки, включая 6, Ф, X, и знаки О (о) и X (ks). Отсюда следует, что этруски просто переняли греческий алфавит и лишь позднее изменили его, приспособив к своему языку. Из того, что строка идет справа налево, следует, что это письмо — раннее заимствование из греческого той эпохи, когда греческое письмо имело такое же направление строки.
Письмо этрусков (тирренов)
Собственно этрусское письмо известно но примерно 9000 надписей с направлением строки справа налево, датируемых VI—I вв. до н. э. (рис. 200, 203). В этом письме, так же как и в этрусском языке, нет звуков и знаков О о, X ks, и звонких смычных b и d, в то время как>(D)g (с) сохраняется, но употребляется для передачи глухого к, так что всего для к имеется три знака: > перед ей/, к перед а, 9 q перед и.
Интересен еще особый знак 8 Для /, который в той же форме и с тем же значением встречается уже в лидийском. Поэтому считают, что этруски до переселения в Италию жили в Малой Азии, вблизи Лидии69.
Ретское, лепонтское и венетское письмо
Ретское, лепонтское и венетское письмо известны большей частью по надписям с направлением строки справа налево, которые датируются III—I вв. до п. э. Надписи принадлежат альпийскому (родственному этрускам?) народу ретам, кельтоязычным (?) лепонтийцам, жившим в северной части равнины реки По, и венетам из области Венеции (рис. 201). Отсутствие звонких смычных говорит в пользу происхождения этих систем письма из этрусского; в случае венетского можно говорить о влиянии западногреческого алфавита области Элиды.
Письмо из Новилары, чдревнесабеллъское», мессапское и сикулъское письмо
Неясны происхождение и связи этих четырех письменностей, алфавиты которых даны на рис. 202. Алфавит мессапского письма (иллирийского племени мессацов) почти совпадает
Древнеиталийские письменности
137
с греческим тарентским алфавитом. Сикульское письмо (три надписи V в. до н. э.), как полагают, происходит из Халкиды. Письмо из Новилары (три надписи V—IV вв. до н. э. из области Пиценума) напоминает отчасти греческое, отчасти этрусское письмо. Архаичное ьдревнесабелльское» письмо, как можно думать, происходит из «прототирренского» письма и испытало на себе влияние восточногреческого алфавита.
Оскское, умбрское, фалискское письмо
Большая оскско-умбрская ветвь италийских языков, существовавшая самостоятельно наряду с латинско-фалискской ветвью, заимствовала оба свои алфавита — оскский и умбрский — из этрусского письма (рис. 203). Об этрусском происхождении говорит прежде всего наличие знака для 8 / и отсутствие знака для о, для обозначения которого в оскском алфавите позднее появился новый знак , развившийся из N и. В умбрском письме появились два новых знака для специфических умбрских звуков ^г(= чешскому г ?) и ^q (см. рис. 203) (=5). Оскская надпись воспроизведена на рис. 204, фрагмент умбрской надписи — на рис. 205.
Фалиски, жители города Фалерий в Южной Этрурии, говорили на наречии, очень близком к латыни. Фалискское письмо (рис. 203) также очень близко латинскому, но буквы для z и t обнаруживают этрусское влияние.
Латинское письмо
Наконец мы пришли к столь важному для нас латинскому письму, которое вначале было только письмом маленькой области Лациум, в особенности города Рима. Как ни важна роль латинского письма в качестве средства международного общения на протяжении веков, с точки зрения истории мысли оно не сделало ни шага вперед по сравнению с тем, что было достигнуто греками. Оно стоит на одной ступени с рассмотренными выше письменностями Италии, и для нас может представлять интерес лишь графическая сторона латинского письма. Желающим ознакомиться подробнее с историей графики латинского письма с древности до наших дней можно порекомендовать богато иллюстрированную книгу X. Дегеринга (см. Н. De-gering, Die Schrift, Tubingen, 1952).
Латинский алфавит теперь принято считать разновидностью этрусского. Об этом говорит употребление С для g и для к,
138 Греческое письмо и. происхождение письменностей Европы
а также первоначально принятое употребление ТС перед а, г и в конце слова, С перед е и i, a Q — перед п, как в этрусском. Отсутствующие в собственно этрусском алфавите В, D, О, X заимствованы дополнительно, — как полагают, либо иэ греческого алфавита Южной Италии, либо из «прототирренского» письма. Это как будто свидетельствует о том, что заимствование письма римлянами произошло около 700 г. до н. э. Интересно употребление древнего F и для латинского / (но в древних надписях еще можно видеть FH vh в смысле /). Так как в латинском не было глухих смычных придыхательных th, kh, ph, то соответствующие знаки были римлянами опущены *. Буква Z стала лишней после того, как около 350 г. до н. э. древнее z (звонкое $!) превратилось в латинском в г. Знак Z был упразднен, и греческая Z передавалась латинским S до той поры, пока во время Суллы (?) знак Z не был вновь заимствован из греческого вместе с греческим 1=г/(й); оба дополнительных знака были поставлены в конец алфавита. Обозначение звука к тремя буквами С, К и Q было упрощено таким образом, что звук к стал передаваться буквой С, перед и в строго определенных случаях остался 9 q, а К употреблялся только в немногих словах перед а. Большое неудобство причиняло двойное употребление знака С (для обозначения g и к), что побудило изобрести для g новый знак G (ок. 230 г. до н. э.).
Римляне не переняли семито-греческих названий букв, за исключением поздних «йод», «зет» и «ипсилон». Неясно, как они пришли к названиям be, de, ef, el, ha и т. д., употребляемым и нами; изобретены ли они римлянами или переняты у этрусков (может быть, из предполагаемого некоторыми учеными первоначального этрусского слогового письма)?
Направление древнейших латинских надписей VI—IV вв. до н. э. — справа налево или бустрофедон [бустрофедоном выполнена надпись с Форума (ок. 500 г. до н. э.) — самая древняя латинская надпись, рис. 206], затем оно меняется на направление слева направо. Знаки большей частью пишутся в форме капитального, или монументального, письма (piic.‘2O7'), иногда украшенного (рис. 208)**, оно же употреблялось и в книгах.
Один из видов такого письма — рустика (IV—VII вв.; рис. 209). В IV—IX вв. преобладает унциальное письмо
* Греческие слова с глухими смычными придыхательными передавались римлянами с помощью знаков для простых глухих смычных: Pi-lippus, Arcias, Теоп. Лишь около 150 г. до н. э. появляются написания ph, ch, th: Philippus, Archias, Theon.
** Подробнее о латинском письме см.: Bretholz, Laleinische Palaographie, 1926; Л. Men t z, Geschichte der griochisch-romischen Schrift bis zur Erfindung des Buchdrucks, Leipzig, 1920.
Древнеиталийские письменности
139
(рис. 210) как в рукописях, так и в надписях, особенно церковных. Для повседневных целей вырабатывается очень беглое и неудобочитаемое письмо, образец которого дан па рис. 211, где изображена надпись на вощеной дощечке из Помпей.
По папирусам и христианской литературе VII—VIII вв. известен так называемый полуунциал (рис. 212). С распространением христианского учения это письмо попало в Ирландию, где на его основе образовался ирландский тип письма (рис. 213— 214), известный по ирландским рукописям, и который благодаря основанным ирландцами монастырям стал употребляться и на материке. Молодая Ирландская республика вновь попыталась возродить этот вид письма в качестве ирландского национального. От ирландского в Британии образовался англосаксонский пошиб (рис. 215).
Примерно с VIII в. у народов, принявших латинское письмо, вырабатываются свои характерные национальные пбшибы — очень сжатый испанский (неверно названный вестготским, IX—XI вв., рис. 216), итальянские пбшибы папской курии, беневентский и так называемый лангобардский (рис. 217, 218), франкские — меровингский и каролингский — пошибы (рис. 219, 220).
В XI в. под влиянием готического стиля появляется так называемое преломленное письмо {фрактура, или готика). Среди пошибов такого типа мы различаем готический минускул (рис. 221), «заостренный пошиба (XIII в., рис. 222) и, наконец, готическую текстуру двойного преломления (XIV в., рис. 223). В Италии возникают новые виды: ротунда со смягченным преломлением (рис. 224), бастарда с курсивными элементами (рис. 225) и готико-антикв а (рис. 226), переходящая затем в антикву Возрождения, или современную латиницу.
Резкий перелом в развитии латинского письма наступает с изобретением к п-и гопечатания. В книгопечатании используются вначале рукописные пошибы. Новые перспективы открываются лишь с введением около 1500 г. фрактурного набора, в котором впервыо различаются прописные и строчные буквы (рис. 227). В Италии с возрожденном классического образования вновь утвордился древний латинский пошиб, называемый гуманистической антиквой (рис. 228).
В XVI в. антиква утвердилась в Италии, проникла во Францию, в Англию и постепенно вытеснила фрактуру. В Германии' фрактура не уступала позиций вплоть до XVIII в. и лишь постепенно была вытеспепа антиквой. Соперничество продолжалось вплоть до нашего времени, но и в Германии вопрос теперь в основном решен в пользу антиквы.
Что касается- почерков, мода на них тоже менялась почти
140 Греческое письмо и происхождение письменностей Европы
каждое столетие. В Германии соперничали фрактура и антиква, соответственно «немецкий» и «латинский» почерки; ср. образцы немецкого, французского и итальянского почерков на рис. 229, 230, 231.
Существенное усовершенствование латинского письма — фонетическая транскрипция, созданная в XIX в. для более точного обозначения звуков. Один знак этой транскрипции должен соответствовать одному звуку, поэтому один и тот же звук, изображаемый в немецком тремя знаками sch, в английском — двумя sh, передается одним знаком s (или J); с помощью диакритических знаков записываются c=tsch‘, z = звонкое s и т. д.; ng в нем. singen и «носовое» п в denken передаются знаком у. Что касается гласных, то шведское а, первоначально среднее между я и о, отличают от более «светлого» я, открытое о (<?) — от закрытого о (р) и т. д.; все это — оттенки звуков, не отображаемые обычным латинским письмом.
Стремление к возможно более точному отображению звуков на письме может привести в фонетической транскрипции к созданию все большего числа букв и диакритических знаков, которые усложняют восприятие текста, но позволяют обозначить самые минимальные звуковые различия. Пример фонетической транскрипции дан на рис. 232.
Здесь нам кажется уместным сказать несколько слов о словоразделе и пунктуации. Древнее греческое письмо не знало ни того, ни другого — в текстах, особенно в надписях, не было пробелов между словами. Лишь в рукописном книжном письме слова постепенно стали отграничиваться одно от другого, буквы в слове постепенно сближались, образуя единство, а между словами возникали промежутки. Точки и запятые вплоть до византийской эпохи встречались редко.
В латинском письме разделение слов точками или с помощью пробелов производилось отчасти уже в древности, но было неустойчивым, и в средние века здесь сохранялась известная непоследовательность. Пунктуация в современном смысле, включая двоеточие, вопросительный знак, кавычки и т. д., установилась повсюду лишь с изобретением книгопечатания.
ПИСЬМО У ГЕРМАНЦЕВ И КЕЛЬТОВ
( Германское руническое письмо
Германское руническое письмо было предметом оживленных научных дискуссий последних десятилетий. Основным спорным моментом был вопрос о происхождении рун: созданы ли они по латинскому образцу или изобретены самими
Письмо у германцев и кельтов
141
германцами. Теперь, когда страсти поулеглись, можно подойти к решению этого вопроса более спокойно и деловито.
Правда, можно себе представить, вместе с Г. Йенсеном, что у древних германцев было примитивное письмо со смысловыми знаками (идеограммами), употреблявшееся ими не для передачи сообщений, а в магических целях *70, Это как будто подтверждают часто цитируемые слова Тацита (Germania, 10), ч^о германцы получали у оракула палочки с нанесенными знаками и по ним пророчествовали. Но это остается более или менее предположительным. Во всяком случае, рунический алфавит подлинных германских надписей начала нашей эры проявляет несомненное родство с южными алфавитами.
Древнейшая руническая надпись времени приблизительно около смены эр начертана на кубке из Фелингена (Vehlingen) на Нижнем Рейне; к более позднему времени относятся готские надписи на наконечнике копья из Ковеля (230 г. н. э.) и на золотом кольце из Пьетроассы (Румыния, 375 г. н. э.). В V— VII вв. не только южными, но уже и северными племенами (скандинавами) были созданы многочисленные памятники. В Дании руны употреблялись в надписях на памятниках приблизительно до 1100 г. В Швеции от них отказались несколькими столетиями позже. О том, что руническое письмо еще бытовало у франков, свидетельствует Венантий Фортунат в конце VI в., у северных германцев — Саксон Грамматик (1150—1216). К более позднему времени относятся такие дошедшие до нас рунические тексты, как законы провинции Сконе, так называемый датский календарь (оба XIV в.) и «Плач Марии» (XV в.).
Угловатость рунических знаков объясняется тем, что первоначально они были насечками на дереве; вертикальные линии вырезались перпендикулярно направлению волокна, округлые и горизонтальные линии употреблять избегали. Направление письма обычно слева направо.
Алфавиты древнейших рунических надписей повсюду довольно схожи, так что можно говорить сначала о едином общегерманском алфавите из 24 знаков. Приблизительно с VIII в. руны в Германии не употребляются, зато они стали чаще встречаться в Скандинавии, но алфавит скандинавских рун состоял из меньшего количества знаков — 16 (рис. 233), при этом t обозначает еще и d, Ъ—р и к—g, ng, i—e, и—о и w. Неоднозначность, возникшая при такой системе записи, была преодолена в пунктированных рунах, возникших в Скандинавии около 1000 г.; точки в них использовались для различения к от g, р от Ь, е от i (рис. 234).
* Н. J ensen, Die Spl>rift, . ,, 2. Aufl., стр. 543—546.
142
Греческое письмо и происхождение письменностей Европы
В XIII в. руны в основном перестают употребляться и на севере, но на надгробных камнях они сохраняются до XVI в., в календарях — до XVIII в. В шведской области Даларне в XVIII в. появился даже новый, далъский рунический алфавит (рис. 235). В Англии на базе общегерманского рунического алфавита образовался англосаксонский рунический алфавит, состоявший из 33 знаков (рис. 236), который был в употреблении наряду с латинским до VIII в.
Названия и порядок следования знаков рунического и латинского алфавитов не совпадают, как это видно из рис. 237. Алфавит называют обычно по первым шести буквам футарк (futhark). Названия букв акрофонические, так что начальный звук названия соответствует звуку, обозначаемому руной. Названия букв известны нам из скандинавских и англосаксонских сказаний о рунах. Большинство названий (но не все) поддается толкованию: fs 'скот, имущество’, йг 'тур, дикий бык’, reid 'верховая езда’, 'дорога’, hagall 'град’, naud 'нужда’, Iss 'лед’, аг 'год’, sol 'солнце’, Ь jarкап 'березовая ветвь’, madr 'человек’, logr 'вода’. Англосаксы добавляли к ним еще gyfu 'дар’, deeg 'день’, peord 'лошадь’, wynn 'пастбище’, 'удача’, 'радость’, spel 'имущество’. Порядок следования знаков рунического алфавита объясняется магическим характером самих рун; он известен нам из многих описаний алфавита.
Еще в 70-х годах датский исследователь Л. Виммер хотел доказать латинское происхождение рун *, но испытывал большие затруднения при сравнении отдельных знаков. Другие ученые говорили об их греческом происхождении и о возникновении рун у готов на Черном море **, но эта попытка тоже оказалась неудачной, так как древнейшие надписи происходят из центральных областей Германии и относятся к доготским временам. Большую поддержку в научных кругах получило предположение норвежца Марстрандера ***, что руны развились из северноэтрусско-альпийских знаков письма и созданы приблизительно в начале нашей эры племенем маркоманнов на верхнем Рейне и верхнем Дунае. Аргумент в пользу этой точки зрения видят в надписи на шлеме из Негау (Штирия, около 200 г. до н. э., рис. 238), содержащей текст на германском языке, но записанный альпийскими знаками. Это означает, что уже тогда отдельные германские племена населяли Альпы,
* К. W immor, Runeskriftens Oprindelse og Udvikling i Norden, Knbenhavn, ,1874; нем. перевод: «Die Runenschrift», 1887.
** von Friesen, Runenschrift, — «Hoops Reallexikon der ger-manischen Altertumskunde».
*** Cm.: Marstrander, Om runene og runenavrjenos oprindelse,— «Norsk Tidsskrift for Sprogvidenskab», 1, 1928,
Поздние ответвления греческого алфавита
143
познакомились там с северноэтрусско-альпийским алфавитом и переняли его.
Противоположная точка зрения, заключающаяся в утверждении, что руны— германское изобретение, пользовалась поддержкой в Германии во времена Гитлера, но она настолько противоречит всем историческим данным, что теперь даже не требует аргументации для опровержения.
Приняв альпийскую теорию происхождения рун, мы должны найти объяснение порядку следования и названиям знаков. Г. Йенсен, опираясь на выдвинутую им теорию доисторического идеографического письма (см. выше, стр. 141), утверждает, что названия рун были ранее названиями идеограмм и что отдельные идеограммы непосредственно перешли в рунический алфавит *71, а порядок рун в алфавите определяется, вероятно, тем, в каком порядке были сгруппированы сами идеограммы.
Кельтское огамическое письмо
Огамическое письмо встречается в надписях на камнях в основном в Юго-Западной Ирландии, отчасти в Уэльсе, в Шотландии и на острове Мэн. Насчитывается несколько сотен надписей. Самые древние датируются приблизительно IV в. н. э., после 650 г. огамическое письмо было вытеснено ирландской разновидностью латинского письма.
Замечательна форма знаков письма — насечки в виде линий и точек, нанесенные направо и налево от ребра камня (рис. 239). Алфавит состоит из 20 знаков (рис. 240). Письмо не является спонтанным изобретением, но оно тем более и не восточного происхождения, как полагают некоторые **; это латинский алфавит, переписанный другими знаками, возможно — тайнопись священнослужителей, и наличие связей с германским руническим письмом *** весьма сомнительно.
ПОЗДНИЕ ОТВЕТВЛЕНИЯ ГРЕЧЕСКОГО АЛФАВИТА
В раннехристианское время по образцу греческого письма были созданы еще некоторые письменности. Две из них — простые заимствования с некоторыми добавлениями, третья и четвертая — скорее изобретения, сделанные на основе греческого письма.
* Так и у А 1 t h е i m - Т г а и I гн a n n, Vom Ursprung der Ru-nen, 1939, стр. 50.
** См. также статью Туривальда (Thurnwald) в «Reallexikon der Vorgeschichte», Bd 11, 1937, стр. 330.
*** H. Ar nt г, Handbncli der Runcnkunde, Halle/Saale, 1935, стр. 277.
144 Греческое письмо и происхождение письменностей Европы Вестготское письмо
Когда вестготский епископ Вульфила (318—388) переводил Библию на свой родной готский язык, он создал особый алфавит (рис. 241), отказавшись от использования языческого рунического письма. Это так называемое вестготское, или готское, письмо. Большинство знаков — зто греческий унциал того времени, только для /, h, j, g, г и s взяты латинские знаки, а для и и б — рунические. Как раз для обозначения специфически готских звуков $ и Л; Вульфила, отказавшись от соответствующих рунических знаков, взял греческиеФ (пси) и 6 (тэта).
Коптское и нубийское письмо
Когда христианские проповедники в Египте начали обращать народ в христианство, пользуясь местным языком (так называемая коптская ступень египетского языка), они отказались от использования трудного, устаревшего, да еще и языческого письма (см. выше, стр. 51) и обратились к греческому письму — унциалу III—V столетий. Так был создан коптский алфавит (рис. 242). И здесь большинство знаков греческие, и только специфически египетские звуки /, s, h, g, с были обозначены измененными демотическими знаками; в буквенный алфавит вошел лишь один слоговой знак для ti (рис. 243).
В VI в. нубийцы также были обращены в христианство. Они заимствовали коптское письмо, добавив к нему несколько знаков из мероитского письма (рис. 244; см. стр. 148).
Славянские письменности
Самой значительной письменностью, созданной по образцу греческого письма периода раннего христианства, является славянская. Когда в IX в. братья Константин (позднее Кирилл) и Мефодий проповедовали христианство в тогдашнем Моравском княжестве, они воспользовались той формой славянского языка, которая была в ходу на их родине, в Салониках; исследователи называют ее теперь церковнославянским или древне-болгарским языком. Для него были созданы две разновидности славянского письма — глаголица и кириллица (рис. 245). Неясно, йакой из этих алфавитов древнее. Но большинство исследователей склоняется к тому, что Кирилл изобрел глаголицу, кириллицу же считают более поздней формой письма.
Проще всего объясняется происхождение кириллицы; из ее 43 знаков 24 — это просто буквы греческого унциала
Поздние ответвления греческого алфавита	145
IX в., к ним было добавлено несколько дополнительных знаков и лигатур. Сложнее обстоит дело с глаголицей, необычной по форме знаков; для объяснения ее возникновения выдвинуто большое количество часто сомнительных гипотез. Не вдаваясь в подробности, можно сказать, что наиболее вероятным кажется происхождение глаголицы из греческого минускула IX столетия, хотя некоторые детали требуют выяснения. Рукописная глаголица разделяется на округлый болгарский и угловатый хорватский (иллирийский) пошибы. Названия букв обоих алфавитов одинаковы и, по-видимому, изобретены самостоятельно. Глаголица продержалась в Болгарии и Македонии до XIII в., на Западе — на несколько столетий дольше, затем ее совершенно вытеснила кириллица. В основу появившегося в XVI в. печатного шрифта положена последняя. Образцы древних печатных текстов даны на рис. 246, 247.
Велико значение кириллицы в наши дни: в форме современного русского письма она служит теперь в Советском Союзе средством объединения многочисленных народов. Современный русский алфавит создан около 1710 г. Петром Великим из видоизмененной и упрощенной кириллицы (рис. 248). Орфография значительно упрощена в 1917 г.: и и i заменены на и, 0 — на ф, Ь — на е, твердый знак ъ на конце слова ликвидирован. Наряду с печатным шрифтом развивался беглый, вначале трудно читаемый рукописный почерк (образец 1630 г. — на рис. 249), и лишь позже он становится более ясным и более изящным. Письменности украинцев, болгар, сербов и русских идентичны; лишь для нескольких звуков, отсутствующих в русском, были созданы дополнительные знаки (рис. 250).
Восточным славянам с их славянским алфавитом противостоят западные славяне (поляки, венды 7г, чехи, словаки, словенцы), пользующиеся латинским письмом, в котором число знаков увеличено за счет диакритик. В одном случае линия раздела проходит по довольно однородной языковой области; сербы пользуются славянским письмом, а говорящие на том же языке хорваты — латипским.
До 1860 г. кириллица употреблялась также для румынского языка, в названном же году ее сменило в Румынии латинское письмо. С другой стороны, в Советском Союзе заметно в данное время стремление применять для неславянских языков * не латинское письмо, как пробовали вначале, а русское, которое вместе с русским языком служит целям облегчения контактов для народов Советского Союза.
* За исключением таких, которые, как, например, латышский, литовский и эстонский, имели латинское письмо уже и ранее.
146 Греческое письмо и происхождение письменностей Европы
Албанские письменности
Среди письменностей, созданных по греческому образцу, упомянем, наконец, еще два алфавита, созданных в Албании: один, найденный Ханом в 1850 г. в Эльбасане, так называемый элъбасанский алфавит (рис. 251) предположительно второй половины XVIII в., и второй, изобретенный якобы около 1840 г. албанцем по имени Бютакукье (рис. 252). Оба алфавита вряд ли древнего происхождения, как считали некоторые исследователи *, и в том и в другом буквы представляют собой позднюю модификацию и стилизацию новогреческих букв, а отдельные знаки — сербских. Образцы текстов обеих письменностей даны на рис. 253а и б. Ни одна из них не сохранилась; в настоящее время в Албании употребительно латинское письмо, принятое в качестве официального письма на конгрессе в г. Монастир в 1908 г.
ПОБЕДНОЕ ШЕСТВИЕ ЛАТИНСКОГО ПИСЬМА В НОВОЕ ВРЕМЯ
Итак, мы познакомились с рядом различных письменностей, распространенных прежде всего в Европе. Все это чисто буквенные письменности, того же типа, что и немецкое письмо, но с иными формами знаков. После создания греческого письма — первого буквенного письма — в Европе и не могло быть по-другому: всякое новое письмо подключалось к раз навсегда найденной схеме. Внутреннее усовершенствование достигнутого состояния было вряд ли возможно; все изменения касались в крайнем случае только графической формы.
Из всех этих видов письма наибольший успех выпал на долю латинского. Оно распространилось не только на романскую территорию, но и завоевало все германские языки, проникло в глубь славянской территории, господствует в Албании, в Венгрии и Финляндии. Конечно, оно не было всюду механически заимствовано, в разных языках развились определенные особенности: так, польское sz обозначает s, а венгерское sz — s; в венгерском s передает s и т. д. Каждый язык привнес в заимствованную форму нечто свое; в чешском, хорватском и словенском исходный репертуар знаков был расширен исходя из принципов научной фонетики и с помощью диакритических значков. Но латинское ядро всюду одно и то же. В настоящее время в Европе многочисленные русские 73 и обладающие
* Литературу см. у Йенсена: И. J е n s е n, Die Schrift. . ., 2. Aufl. стр. 457 и сл.
Победное шествие латинского письма в новое время	147
сильно развитым национальным самосознанием греки — единственные, кто еще не принял латинский шрифт.
Но латинский шрифт наряду с этим уже господствует и у неевропейских народов — у турков и индонезийцев, но Вьетнаме и у многочисленных народов Африки и Океании. А те народы, которые, как, например, арабы, персы, индийцы, китайцы, японцы и народы Индокитая, придерживаются своих национальных систем письма, знают наряду с ними и латинское письмо и употребляют его (вместе с каким-либо из европейских языков) в целях международного общения. Хотя мир еще далек от употребления одного-единственного письма, по если когда-нибудь будет решено прибегнуть к такому письму, то им смогло бы, вероятно, оказаться только латинское.
ГЛАВА VI
РАЗЛИЧНЫЕ РАЗНОВИДНОСТИ И ОСОБЕННОСТИ КОНСОНАНТНОГО И БУКВЕННОГО ПИСЬМА
Еще не время покидать письменности Старого Света. Рассмотрим некоторые системы письма, в которых в некотором смысле смешались семитское консонантное письмо и письмо буквенное733.
МЕРОИТСКОЕ ПИСЬМО
К югу от Египта в «эфиопском» царстве Мероэ с I по IV в. развивалась собственная письменность. Внешне она полностью тождественна египетскому письму и даже образует две соответственные ему формы: рисуночное письмо монументальных памятников, очень похожее на египетские иероглифы, и курсив (который, однако, встречается и на памятниках), который похож на египетскую демотику (рис. 254).
Но мероитское письмо в противоположность египетскому с его иероглифами, исчисляющимися сотпями, обладает только 23 знаками, и, как показала дешифровка Гриффита, это буквенные знаки (в письме отсутствуют знаки для слов, для групп согласных и детерминативы). И так как здесь явно, хотя и не последовательно, используются знаки для гласных, то можно допустить предположение, что мероитское письмо было создано по образцу греческого и только внешне имеет облик египетского письма.
ПИСЬМЕННОСТЬ АВЕСТЫ
Параллель к этому явлению есть и на территории Ирана. Среднеперсидский язык, или пехлеви, дошедший до пас в надписях, на монетах, папирусах и как язык значительной литературы эпохи Аршакидов (256 г. до н. э. — 226 г. и. э.) и Са-
Армянское и грузинское письмо
149
санидов (226—642 гг. н. э.) 74, пользовался письмом, которое не только происходит из арамейского консонантного письма, но и по сути своей близко ему в том, что касается неточной передачи гласных и написания начальных гласных с ’алефом перед ними (ср. таблицу аршакидского, сасанидского и книжного пехлеви на рис. 255).
Иначе обстоит дело с авестийским письмом, которое появилось в III в. н. э., когда возникла необходимость передать потомкам священные книги Авесты, написанные на вымершем древнем языке, в совершенной письменной форме. Вместо 20 знаков алфавита пехлеви в авестийском алфавите их 48, и они, хотя по своей внешней форме восходят к письму пехлеви и в конечном итоге к арамейскому и пишутся по семитскому образцу справа палево, обнаруживают греческое влияние. Оно заключается в том, что гласные в авестийском письме обозначались, и причем фонетически точно, а начальные гласные писались без добавлений ’алефа; ср. алфавит на рис. 256. Итак, авестийское письмо представляет собой смешение внешних черт семитского письма и внутренних свойств греческого.
АРМЯНСКОЕ И ГРУЗИНСКОЕ ПИСЬМО
Здесь же следует упомянуть письменность двух соседей Ирана, индоевропейцев-армян и кавказцев-грузин; обе письменности возникли в V в. в связи с обращением этих народов в христианство.
Изобретение армянского письма приписывается святому Месропу (ум. в 441 г.) и при этом подчеркивается, что новый алфавит был создан «по системе греческих слогов». Новый алфавит и с внешней, и с внутренней стороны действительно такой же, как буквенные европейские алфавиты. Он существует в печатной и. рукописной формах (рис. 257). Но вывести армянский алфавит из греческого не удается. Из всех гипотез о происхождении графического облика армянского письма — при этом привлекали также и сирийское письмо—предпочтения заслу1 живает тезис X. Юнкера: армянское письмо в основном образовано на основе аршакидского алфавита пехлеви Северного Ирана *. Греческое влияние проявляется прежде всего в перемене направления письма (строка идет слева направо), в полном развитии обозначений гласных и в порядке следования букв, который большей частью соответствует греческому78.
* Н. J u n к о г, Das Awostaalphabet und der Ursprung der armeni-schen und der georgischen Schrift, — «Caucasica», № 2, 1925; № 3, 1926.
150 Различные разновидности консонантного и буквенного письма
Грузинское письмо, по армянскому преданию, изобрел тот же Месроп, но у грузин — два алфавита: письмо хуцури («церковное») и письмо мхедрули («письмо воинов»). На рис. 258 изображены алфавиты обоих видов письменности. И то и другое — буквенное письмо, с направленностью строки слева направо, чисто европейского характера. Что касается письма хуцури, то Юнкер наряду с греческим влиянием указывает еще на возможную преемственность, независимую от армянского письма, от ар-шакидского пехлеви. Письмо мхедрули, употребляющееся в настоящее время, по Юнкеру, может рассматриваться как предшествовавшее хуцури по своим более древним (арамейским) формам, но может также трактоваться как курсивная разновидность хуцури.
ИБЕРИЙСКИЕ (СТАРОИСПАНСКИЕ) ПИСЬМЕННОСТИ
Много проблем связано с письмом, которое встречается на многочисленных монетах и в коротких надписях, найденных на территории Испании и относящихся к III в. до н. э. и позднее. Прочесть эти надписи пытаются уже начиная с XVI в.; благодаря усилиям Гомеса Морено дешифровка, кажется, сейчас успешно завершена. Письмо имеет более древнюю и более новую разновидности; более древнюю разновидность Морено назвал басшуло-турдешанским письмом *. Алфавиты обоих видов письменности показаны на рис. 259. При этом особенность письма состоит в том, что только плавные, носовые и шипящие согласные обозначены чисто консонантным способом; для взрывных Ъ, р, d, g, с (к) отдельных знаков не существует, а только слоговые знаки ba, be, Ы, bo, Ъи, da, te, ti, to, tu, ca, ce, gi,-go, cu.
Итак, на первый взгляд иберийское письмо кажется смешением буквенного и слогового письма, а это может послужить новым импульсом для развития гипотезы о существовании древнего европейско-средиземноморского слогового письма. Но, с другой стороны, по происхождению начертаний знаки иберийского письма весьма очевидно сопоставимы с финикийским и греческим буквенным письмом, в том числе и слоговые знаки. Так, Морено** сравнивает иберийский знак X для ta с финикийским знаком X, передающим t, иберийские обозначения te — Q, ф с финикийским знаком ф) t, иберийский
* Не следует смешивать его с упомянутым выше (нумидийско)-тур-детанским письмом.
**М. G>oniez Moreno, La escritura bastulo-turdctaua. Madrid, 1962, стр. 75 (табл.)
Иберийские (староиспанские) письменности
151
знак /д tu с финикийским и греческим Д d, иберийский знак для си с финикийским и архаическим греческим обозначением к, иберийский знак для Q си с финикийским знаком для звука q (см. рис. 259). И к тому же наиболее древние иберийские надписи — свинцовые пластинки из Алькоя (IV— III столетия до н. э.) и из Мулы около Мурейи (рис. 260а и б) — обнаруживают еще только чисто консонантные знаки, схожие со знаками ионического греческого алфавита, в том числе и отдельные, а не слоговые знаки для взрывных. Похоже на то, что иберийское письмо изначально было создано как буквенное с ориентацией на финикийский и греческий алфавиты, а слоговые знаки — позднейшее развитие. Если бы это оказалось правильным, то возник бы вопрос об основании и вероятном прообразе для этого нововведения — вопрос, который в данное время еще не может быть разрешен.
ГЛАВА Vll
СЛОГОВЫЕ ПРОИЗВОДНЫЕ СЕМИТСКОГО ПИСЬМА в индийских письменностях*
В пространственном и числовом отношении семитское письмо вызвало гораздо больше подражаний на более отдаленных азиатских территориях, нежели в Европе и в Передней Азии. Виды письма, созданные цо семитскому образцу, подразделяются здесь на две группы; сначала будет рассмотрена необозримо обширная индийская ветвь письменностей.
Если абстрагироваться от протоиндийского письма, этнографическая принадлежность которого еще не вполне точно определена (см. об этом выше, стр. 77 и сл.), то собственно индийское письмо выступает на сцену довольно поздно. Упоминания о нем в литературе имеются начиная с V в. до н. э., а надписи на нем встречаются только в III в. до н. з. в знаменитых буддийских уложениях царя Приядарши, или Ашоки (272—231 гг.). Уже эти надписи показывают нам два совершенно разных алфавита древней Индии — письмо кхароштхи, или индо-бактрийское, и исторически гораздо более важное и употребляющееся и поныне письмо брахми, изобретение которого местная традиция приписывает самому творцу Брахме.
Обоим,, видам письма с самого начала был свойствен своеобразный слоговой характер, присущий и всем другим видам индийского письма: отдельные знаки передают не просто согласные, а слоги «согласный 4-а», между тем как другие гласные, так же как отсутствие гласного при согласном, передаются особыми вспомогательными знаками. Группы согласных изображаются лигатурами соответствующих знаков. Пояснить сказанное можно на примерах из известного письма деванагари (см. о нем ниже, на стр. 155). Гласные: a, Зв, ^еит. д.;
* При подготовке к изданию раздела об индийских алфавитах были использованы замечании Т. Я. Елпзарепковой.
Слоговые производные семитского письме в индийских письмен. 153 слоговые знаки: ка, ка, ki, ^ки, ко и т. д.; лигатуры: И ga 4- И па = Пgna-, Иpa -f-?T ta = Пpta-, ka -f-?T ta — ITxkta и т. д.
Однако мнение о том, что индийские письменности являются якобы не алфавитными, а слоговыми, должно быть отклонено из-за двух следующих соображений. Во-первых, здесь нет особых различающихся между собой знаков для ki, ки, ко и т. д., как в истинно слоговых письменностях, например в кипрском слоговом письме; напротив, основой для передачи всех слогов с к (fca, ki, ки, ко и т. д.) служит один общий знак обозначающий общий для всех данных слогов элемент к, ri только гласный а, наиболее частый в индийских языках, не имеет особого изображения76. Во-вторых, в знаках для групп согласных составные части обозначают не слоги, а согласные; в rF kta элементы и гТ обозначают согласные к и t, а не слоги ка и ta. Эти соображения влекут за собой вывод о том, что индийские письменности следует рассматривать, независимо от возможного происхождения из семитского письма, как первоначально консонантные алфавиты, в которых не находит выражения только особо частый гласный а. История письма обычно умалчивает о том, как именно сложилась у индийцев эта особенность письма. Автор уже раньше высказывал предположение *, что прообраз индийского принципа письма следует видеть в древнеперсидском письме (см. выше, стр. 123 и сл.), где также не обозначается гласный а и (что еще примитивнее, чем индийское письмо) не существует различия между изображениями р и ра (см. стр. 124). Когда область Инда входила в состав Персидского царства, писцы там знали и древнеперсидское письмо. Индийское письмо можно понять, если рассматривать его как применение древнеперсидского принципа письма к семитским консонантным знакам для согласных. Но в таком случае древнеперсидское письмо должно было быть не только письмом памятников, но и повседневно употребляемым письмом.	'
Следует напомнить, что и индийское письмо оказало обратное влияние на семитское в том смысле, что эфиопское письмо, имея внешне сем'итскую форму, в обозначении гласных полностью следует индийскому принципу (см. стр. Иби сл.).
* См.: J. Friedrich, EiniRo Kapitel aus der inneren Geschichte der Schrift,— «Archivfiir Schrejb- mid Buchwesep», NF, N° 2,1935, стр. 14— 18,
151 Слоговые производные семитского письма в индийских письмен.
ПИСЬМО КХАРОШТХИ
Письмо кхароштхи известно по монетам индо-греческих, а также индо-скифских царей (III в. до н. э.—I в. н. э.) и по надписям уже упомянутого царя Ашоки и других. Оно локализовано в Северо-Западной Индии и по времени относится к III в. до н. э. — III в. н. э., после чего оно было вытеснено широко распространившимся письмом брахми. Название письма образовано от имени его творца по имени Кхароштха (что значит 'ослиная губа’); некоторые исследователи называют его индоскифским, арианским или северо-западным письмом.
Письмо очень беглое, направление — справа налево, как в семитском, и форма знаков сходна с формой арамейского письма примерно V века до н. э. (таблица на рис. 261). Модификация консонантных знаков при выражении слогов с разными гласными показана на рис. 262; рис. 263 демонстрирует надпись, выполненную письмом кхароштхи. Арамейское письмо персы распространили по всему своему огромному царству, простирающемуся от Сирии и Персии до Северо-Западной Индии, и использовалось Селевкидами .наряду с греческим. Так что было вполне естественно, что и индийское государство Маурья (315—178 гг. до н. э.) было знакомо с этим письмом.
Недавно найденная в Кандагаре (Афганистан) греческо-арамейская билингва Ашоки * ясно показывает знакомство индийцев с обоими языками и видами письма, И когда здесь стала возникать необходимость писать на местных индийских диалектах, то само собой напрашивалось взять за основу арамейское письмо и создать новые знаки только для специфически индийских звуков, которых нет в арамейском (например, для аспират и некоторых шипящих).
ПИСЬМО БРАХМИ
В надписи на монете второй половины IV в. до н. э. (рис. 264) — в древнейшем образце письма брахми — направление письма еще справа налево, начиная с надписей Ашоки — наоборот. О происхождении письма брахми много спорили **. В настоящее время возобладало мнение, что это письмо развилось не на основе арамейского, а на основе одного из северно
* Опубликована Д. Шламберже, Л. Робером, А. Дюпон-Зоммером и Э. Бенвенистом: D. Schlumberger, L. Robert, A. Dupont-Sommer, E. Benveniste, Une bilingue greco-arameenne d’Asoka, — «Journal Asiatique», 1958, стр. 1—48.
** Литературу см.: H. J е n s е n, Die Schrift. .., 2. Aufl., стр. 345 — 347.
Северная группа письменностей	155
семитских алфавитов (финикийского), причем, вероятно, между 600 и 500 гг. до н. э., т. е. приблизительно в эпоху первых древнеперсидских царей. Рис. 265 показывает алфавит брахми периода надписей Ашоки, а рис. 266 — фрагмент текста из этих надписей; принципы обозначения гласных видны на рис. 267. Письмо брахми — не только древнейшее из двух древнеиндийских видов письма, оно в конце концов к тому же одержало победу над письмом кхароштхи и заняло монопольное положение. От него пошли все более поздние письменности Индии, и примерно на рубеже ^говой эры выработались северные и южные типы письма.
СЕВЕРНАЯ ГРУППА ПИСЬМЕННОСТЕЙ
Множество письменностей, развившихся из алфавита брахми, образовано по одинаковой внутренней схеме и представляет для широкого читателя незначительный интерес. Поэтому здесь они будут перечислены лишь вкратце, большей частью в соответствии с работой Г. Йенсена «Письмо». К этому обширному труду можно добавить лишь немногое. Кроме того, на рисунках даются образцы письма.
Разберем подробнее лишь важнейшие типы письма.
Письменности Западной Индии и Центральной Азии
Разновидностью древнего письма брахми является письмо гупта из Магадхи на надписях IV в. н. э. (алфавит см. на рис. 268, пример текста на рис. 269).
В рукописях из Восточного Туркестана мы находим сак-ское письмо (алфавит на рис. 268) и тохарское письмо в текстах, относящихся приблизительно к VII в. н. э’. (алфавит см. на рис. 270, фрагмент текста — на рис. 271). Уйгурские (древнетюркские) тексты того же времени на той же территории выполнены чаще собственно уйгурским письмом (см. о нем ниже, стр. 167), но нередко бывают написаны и разновидностью письма брахми (алфавит см. па рис. 272, образец текста — на рис. 273).
Из письма гупта развились также письмо сиддха-матрка (см. алфавит на рис. 268) и в западной части Северной Индии письмо нагари (самое древнее свидетельство — надпись 633 года н. э.). Последнее характеризуется длинными горизонтальными чертами над словом или группой слов и под названием деванагари с XI в. вплоть до наших дней является самой распространенной письменностью Индии вообще. Письмом деванагари записана обширная литература на санскрите, этим письмом пользуется и крупнейший язык современной
156 Слоговые производные семитского письма в индийских письмен.
Индии — хинди, а отчасти и другие индоевропейские и неиндоевропейские языки Индии. Алфавит деванагари показан на рис. 268, образец текста — на рис. 274. Об обозначении гласных и о лигатурах говорилось выше, на стр. 152—153. Разновидностью деванагари, используемой для письма на языке маратхи (в районе Бомбея), является более беглое письмо моди (см. алфавит на рис. 268).
С VIII в. в Северо-Восточном Пенджабе и в Кашмире засвидетельствовано письмо шарада (рис. 275 и 276), в наше время развившееся в кашмирское письмо (рис. 275). Родственным письмом является письмо тпакри (севернее Пенджаба), представленное множеством типов, например джаунсари (рис. 275), чха-меали (рис. 275 и 277) и догри (рис. 278). Более отдаленно, но тоже родственно брахми письмо ланда в Северо-Западной Индии, древняя, еще не совершенная форма которого кхудавади (рис. 275) не приспособлена для передачи гласных в середине слова, а в начале слова обозначает любой гласный с помощью а (что представляет собой явный недостаток и отбрасывает письмо к состоянию древнесемитского консонантного письма). Письмо синдхи введено в 1868 г. для языка синдхи и обладает знаками для гласных (рис. 275 и 279). Другой вариант письма ланда — также не вокализованное письмо мулътани (рис. 275). Наконец, в религиозных книгах сикхов употребляется письмо гурмукхи,.-форма которого в значительной степени обусловлена влиянием деванагари (алфавит см. на рис. 280, текст — на рис. 281).
Около 1100 г. от письменностей типа нагари отделилась протобенгальская (рис. 282), из которой примерно в 1400 г. развилось современное письмо бенгали (рис. 282, текст на рис. 283). Это письмо служит для записи не только индоевропейских языков бенгали и ассамского, по и нескольких неиндоевропейских языков. Разновидностями письма бенгали являются письмо ория, или оръя (рис. 282, текст — на рис. 284), письмо гуджарати (рис. 282, текст — на рис. 285), письмо каитхи в Бенгалии (рис. 282) и внешне своеобразное письмо манипури, которое употребляется для записи бирманского языка мейтхей в Манипуре (рис. 282) и которое в настоящее время почти вытеснено письмом бенгали.
Письменности Тибета
Согласно местному преданию, тибетское письмо заимствовано непосредственно из Индии около 630 г. н. э., однако А. X. Франке и А. Хёрнле полагают, что в монастырях Центральной Азии развилась особая форма письма гупта, послу
Северная группа письменностей	157
жившая образцом для тибетского письма; древнейшие рукописи, выполненные тибетским письмом, относятся к VIII— XI вв. и происходят из Центральной Азии *. Для тибетского языка, принадлежащего к сино-тибетской семье, индийский алфавит должен был быть значительно расширен, включив в себя много дополнительных знаков. Особенность этого письма состоит в том, что каждый слог заканчивается точкой, которая ставится вверху справа. Тибетское письмо делится на книжный и печатный шрифт у-чэн («с головами») и на курсивное письмо у-мэд («без голов») — алфавит см. на рис. 286, короткий отрывок текста — на рйс. 287. Курсивное письмо в свою очередь подразделяется на несколько подтипов, большей частью беглых (рис. 288 и 289).
В тибетском языке и в родственных ему китайском, таи, бирманском существуют смыслоразличительные отличия в высоте тона в словах, которые в противном случае звучали бы одинаково. В то время как в таи и в бирманском языках эти тоны отображаются на письме (см. далее, стр. 158 и сл.), в тибетском письме они не обозначаются.
Из тибетского письма развились некоторые другие, например так называемое письмо пассепа, введенное в 1260 г. ламой Пассёпа для записей на монгольском языке и употреблявшееся лишь примерно до 1400 г. По образцу китайского письма знаки писались сверху вниз, но строчки шли, в противоположность китайскому письму, слева направо (алфавит см. на рис. 286, образец текста — начало монгольской надписи 1314 г. — на рис. 290). Письмо лепча, или ронг, в Сиккиме также образовано на основе тибетского (алфавит см. на рис. 286, текст — на рис. 291). Особенностью этого письма является то, что некоторые завершающие слог согласные обозначаются по тому же принципу, что и гласные (рис. 292 и'293.) .
Письменности Юго-Восточной Азии
Ряд северных письменностей объединяется в группу пали-, часть их была распространена в Индии, но большинство — в Юго-Восточной Азии и на островах Индонезии. Здесь же следует упомянуть и письменности Бирмы; древнейшая среди них — къякча («каменное письмо») — засвидетельствована с XI в. (алфавит см. на рис. 294); надписи «книжным письмом» (алфавит см. на рис. 294) рисуются кисточкой по образцу китайского письма; кроме этих двух существует бирманское
*А. Hoernle, A Pccularity of the Khotanese Script, — IRAS, 1915, стр. 493.
158 Слоговые производные семитского письма в индийских письмен.
круглое письмо, знаки которого выцарапываются на пальмовых листьях (алфавит см. на рис. 294, обозначения для гласных — на рис. 295, образец текста — на рис. 296).
Из письма къякча развилась письменность Таиланда (Сиама), дошедшая до нас в различного рода древних рукописях и в надписи 1283 г. (три алфавита см. на рис. 294, фрагмент надписи — на рис. 297). Современное тайское (сиамское) письмо все еще сохраняет множество исторических обозначений согласных, хотя реальный состав согласных в языке в настоящее время значительно уменьшился благодаря совпадениям отдельных звуков. Это значит, что по современному произношению один и тот же звук зачастую передается на письме несколькими различными буквами (подробнее об этом см. ниже). Современный тайский алфавит см. на рис. 298, текст — на рис. 299.
Древнетайское письмо родственно письменностям Лаоса (алфавит — на рис. 294, текст на рис. 300) и двум кхмерским письменностям, одна из которых употребляется для письма на языке пали, а другая — курсивная — для письма на местном языке австронезийской группы (алфавиты см. на рис. 294). Рис. 301 показывает фрагмент древней надписи (VIII в.) на санскрите. К этой же группе относится письмо малайских чампа, основавших могучее царство в Юго-Восточной Азии (I—XIV вв.) (текст см. на рис. 302), а также алфавиты пегу или древнемо некий (рис. 294), и производное от них письмо ахом в Ассаме (рис. 294 и 303), которое в настоящее время больше не употребляется, и близкое им письмо кхамти (рис. 304).
Некоторые письменности Юго-Восточной Азии обнаруживают особенности, выходящие за рамки чисто звукового письма. Рассмотрим зти особенности на примере бирманской, тайской и кхмерской письменностей.
. Языки Юго-Восточной Азии принадлежат, подобно китайскому и тибетскому, к моносиллабическим языкам с тонами: слова с одинаковым звуковым составом получают различные значения в зависимости от различий в тоне. Так, бирманское taung, произнесенное с ровным тоном, обозначает 'холм’, с медленно нисходящим тоном — ' спрашивать’, с быстро нисходящим тоном — 'жесткий’; тайское та, произнесенное с ровным тоном, обозначает 'приходить’, с восходящим тоном — 'собака’, с восходяще-нисходящим тоном 'лошадь’ и т. д. Следовательно, недостаточно передать на письме только звуковую последовательность taung или та,к— на письме должен быть обозначен и тон. Тибетское письмо этого не делает, и в этом заключается его недостаток, а в китайском идеографическом письме (см. о нем ниже стр. 173 и сл.) это и не нужно, так как в не:й для одинаково звучащих слов с разными, а также
Северная группа письменностей	159
и с одинаковыми тонами уже в силу их значения существуют совершенно . различные знаки. Письменности же Юго-Восточной Азии обозначают тоны.
В бирманском письме, как и в письменностях Индии, гласный а на письме не передается, его значение содержится в обозначениях согласных: ка, « та, со оо уа, о та, а группы согласных обозначаются с помощью лигатур: oj туа, со Фта и т. д. Что касается тонов, то ровный тон на письме не обозначается, медленно нисходящий обозначается знаком £, который ставится после слова, быстро нисходящий — знаком о под последним знаком слова и внезапно обрывающийся — знаками т, ©,оэ или S: ©со ос taung 'холм’ (ровный тон), gooocs taung 'спрашивать’ (медленно нисходящий тон), oosoc taang 'жесткий’ (быстро нисходящий тон), goooco tau? 'пылать’ (внезапно обрывающийся топ). Но при этом достоинстве бирманского письма имеется и недостаток: гласные внутри слова обозначаются не всегда, частично их значение выражается варьированием последнего знака в слове: coos lang 'улица’' состоит из знака со 1а, а — одного из пяти знаков, передающих ng, и знака, обозначающего тон □='; но сое ling 'супруг’ состоит из сл 1а, причем i не выражено, хотя это было бы возможно, а заключительное ng выражается иным знаком, чем в слове lang 'улица’. Слово 1е' 'рука’ пишется сото, т. е. 1а с одним из четырех знаков внезапно обрывающегося тона, а е снова никак не выражается. Следовательно, гласные часто специально не выражаются, по этот недостаток сглаживается путем варьирования конечных знаков, так что в конечном итоге письменный текст понимается нед ву смысле нно.
В тайском письме* в знаке для согласного «присутствует», оставаясь необозначенным, о, о или а. Но здесь нет лигатур для написания групп согласных, знаки для согласных просто ставятся рядом, безразлично, произносится ли с ними о или ничего не произносится. Последовательность знаков f)J к-[-г может, таким образом, читаться сама по себе как ко-го, и только человек,, знающий язык, поймет, что читать нужно кго. Отсутствие гласного при конечном согласном на письме также не выражается: от степени овладения языком зависит правильное
* При подготовке книги к изданию в разделе о тайском письме были учтены замечания Л. II. Морена.
160 Слоговые производные семитского письма в индийских письмен.
чтение: fltj k-\-n—kon 'человек’, а не kono, V JJ ng-\-a-\-m~ngam, 'прекрасный’, а не ng-a-mo. Здесь мы наблюдаем ту же стеиенЕ. неточности отображения на письме, что и в древнеперсидской письменности.
Начинающего поражает в тайском письме уже упомянутый факт существования по нескольку обозначений для передачи на письме одного и того же согласного: 7J, 7J, fl, fl, — для к, идя — для р и т. д. Эта кажущаяся избыточность знаков имеет свое основание в истории письма: первоначально в нем быт знаки для санскритских согласных, но число фонем в языке значительно уменьшилось благодаря совпадениям, а письмо сохранило все знаки для согласных. Частично эти избыточные знаки используются для обозначения тона: из знаков для к fl обозначает так называемый низкий согласный, стоящий в начале слов с низким (ровным) тоном, например fl U km 'человек’, б) кй 'ров’; напротив, «£] — знак для высокого согласного, стоящего в начале слов с восходящим тоном: 7J _/ kaj 'продавать’, <£]'Q _J kd 'просить’ и т. д., соответственно IР&пё 'дорогой’ (ровный тон), по _/ pom. 'волосы’ (восходящий тон).
Но одного различия в знаках для согласных недостаточно для обозначения тонов. Некоторые низкие согласные, например JJ m, fl I, г, U п и т. д., не имеют соответствия в виде высоких согласных; они превращаются в высокие путем подставления впереди непроизносимого h. Это значит, что пишется JJ та 'приходить’ (ровный топ), но 1 _/ та 'собака’ (восходящий тон), па 'поле’ (ровный тон), но _/ па 'толстый’ (восходящий тон) и т. д. Далее, существуют еще особые знаки, обозначающие на письме разные тоны; так, низкий согласный со знаком обозначает высокий топ: Х}~|Д та 'лошадь’, 1 д гй 'знать’, низкий согласный со знаком ' и высокий согласный со знаком обозначают нисходящий топ: иП\ па 'стоит, заслуживает’, I ~1 \ каи 'входить’ и т. д.
Эти средства (выбор знака для начального согласного, подстановка h, знаки для тонов, долгот и др.) образуют в тайской
Северная группа письменностей	161
письменности систему обозначения тонов, которая хотя и сложна, и трудна для начинающего, но точна и однозначна. Благодаря этой тонкости тайское письмо превосходит не только своих индийских и восточноазиатских соседей, но и письменности Европы; сравниться с ним может в лучшем случае научная фонетическая запись с множеством диакритических знаков.
(SI Кхмерское письмо * по графической форме очень похоже на тайское (см. рис. 294). Знаку для согласного присущ гласный либо о, либо^ а. В соответствии с этим кхмерские согласные распадаются даже на глаз на две «серии» или на два «регистра», как говорят грамматисты: на серию a (ka, ta, cha и т. д.) и на серию о (ко, to, cho и т. д.). Один и тот же согласный знак в разных сериях имеет совершенно различную внешнюю форму: ta — , to — % , ch'а — , ch'о — qjj и t. д. К первой серии относятся изначально глухие согласные, ко второй — изначально звонкие, позднее ставшие глухими и совпавшие с согласными первой серии. Тем самым Л ta содержит первоначальный t, а to — первоначальный d. В качестве возмещения потери звонкости слова с согласными второй серии имеют более заднее произношение, что влияет на качество следующего гласного так, что не только а заменяется на о, но и е — на г, а о — на и и т. д.
Отсутствие гласных при конечных согласных здесь также обозначается нечетко: то, что Q5 д 'возьми!’ нужно читать как уок, а не уо-ка, можно установить, только зная язык. Но для написания групп согласных применяются соединения (лигатуры) следующего рода: знак для второго согласного не присоединяется, но обычно в измененном виде пишется под знаком для первого или вокруг него: trpkdan 'теплый’ составляется из знаков Б к(а), ft da, an, dike 'собака’ составляется из z,
ch'(a)-\-fi ]{(а)+2 ё, prci 'лес’ —из Г) р(о) + f го+
el, - и т. д. По крайней мере в этом пункте принцип кхмерского письма последовательнее, чем принцип тайского письма.
162 Слоговые производные семитского письма, в индийских письмен.
Письмо в Индонезии
В древнебирманском письме кьякча исследователи склонны искать прообраз древнеяванского письма кави (надписи засвидетельствованы с 732 г. н. э.), которое служило для записи древнеяванских поэтических произведений (алфавит см. на рис. 305). Из этого письма развилось чрезвычайно декоративное современное яванское письмо (алфавит показан на рис. 305, образец текста — на рис. 306). В средние века письмо кави употреблялось также на Суматре, где из него в дальнейшем независимо друг от друга развились несколько типов письма, среди них — письмо реджанг и письмо лампонг на юго-востоке Суматры (алфавит — па рис. 305) и батптпакское письмо, очень упрощенное, угловатое и прямолинейное, так как надписи делались на древесной коре — на Центральной Суматре (алфавит — на рис. 305, текст — на рис. 307). Наконец, из письма кави развились бугийско-макассарские письменности Сулавеси и два ныне исчезнувших вида филиппинского письма: тагальское письмо на Лусоне и письмо бисайя на Лейте (алфавиты — на рис. 305, буГийский текст — на рис. 308).
Следует сказать по поводу яванской и некоторых других письменностей Индонезии следующее: языки Индонезии не обладают тонами, и здесь не было необходимости передавать их на письме. Но несмотря на это, яванское письмо не такое уж простое. Знаки для согласных включают в себя необозначаемые гласные а или а. Другие гласные обозначаются диакритиками над знаками для согласных; Отсутствие гласного при конечном согласном обозначается особым знаком , называемым пайгкон. Внутри слова группы согласных соединяются в лигатуры, как и в кхмерском письме. Второй согласный группы обозначается внизу или справа от знака для первого согласного, и при этом его начертание претерпевает более или менее значительные изменения. Яванцы называют неизменное написание знаков для согласных аксара, а измененное — па-сангнан' см. таблицу на рис. 309, а примеры слов, включающих в себя сочетания согласных, — на рис. 310. Для выделения собственных имен яванское письмо прибегает к особому начертанию заглавных букв, но прописная форма имеется не у всех знаков для согласных (таблица на рис. 311). Для восполнения этого недостатка прописные пишутся не только в начале слова, но и в середине и в конце; примеры этого см. на рис. 312.
Яванское письмо имеет не только собственные знаки для цифр (рис. 313), но и сложные знаки препинания (рис. 314): простая или двойная черточки на месте наших обычных знаков
Южноиндийская группа писъменостей
163
препинания, двоеточие на месте нашего двоеточия или тире, а также и для выделения цифр; длинная двойная черта (пада-баб) для введения нового абзаца, затем — три очень сложных знака, которые ставятся в начале, в середине и в конце стихотворения, и три знака попроще, которые ставятся в начале письма и позволяют узнать, равен ли корреспондент адресату в чине и звании, стоит ли он выше его или ниже на социальной лестнице. В целом яванское письмо, выглядящее очень живописно, на первый взгляд кажется сложным, но само по себе ясно и внутренне непротиворечиво.
Значительно проще баттакское письмо, с тем же принципом обозначения гласных, но без лигатур. Если внутри слова согласные образуют скопление, при первом знаке обозначается отсутствие гласного, так же и на конце слова. Примеры написания отдельных слов — на рис. 315.
Еще проще макассарское письмо, где носовые перед согласными большей частью не обозначаются, так же как и конечные к и ng, а также удвоенные согласные; примеры см. на рис. 316.
Письмо тагалов на одном из Филиппинских островов — Лусоне возникло, видимо, в I тысячелетии н,- э., но в конце XVIII в. было вытеснено латинским письмом. Так как сам язык отличается простотой звукового построения, то никаких интересных особенностей в обозначении согласных и гласных (последние выражаются не всегда) не наблюдается, но заслуживает внимания то, что каждое отдельное слово пишется снизу вверх, как в древнем нумидийском письме Северной Африки (см. off этом выше, стр. 118; примеры написания слов — на рис. 317), а слова, есш верить сведениям информаторов, располагаются слева направо.
Письмо на Шри Ланке
С различными видами письменностей пали связано и сингальское письмо острова Шри Ланки, хотя в нем явственно прослеживается и влияние южноиндийских письменностей. Древнейшая сингальская надпись относится к 939 г. (алфавит — на рис. 305, текст — па рис. 318).
ЮЖНОИНДИЙСКАЯ ГРУППА ПИСЬМЕННОСТЕЙ НА ПОЛУОСТРОВЕ ИНДОСТАН
Менее многочисленна группа письменностей, существовавших на юге и юго-западе Индостана, отчасти они и доныне употребляются народами, говорящими на дравидских языках. Бюлер различает три типа древних письменностей: западный.
164 Слоговые производные семитского письма в индийских письмен,
засвидетельствованный с V—IX вв. в надписях из Гуджарата, Катхьявара и т. д., центр алъноиндийский, характерная особенность которого — небольшие четырехугольники в верхней части букв, почему такое письмо и называется «box-headed» («коробочкоглавым») — надписи с конца IV в. (алфавит — на рис. 319, текст — на рис. 320), и так называемый младший тип калинга (надписи на медных пластинках царей Ганга из Калинга-нагарам, северо-восточное побережье, штат Тамилнад, VII—XII вв.).
Важнее два других типа, поздние формы развития которых продолжают существовать и в настоящее время. Истоки первого типа — в надписях кадамба и чалукъя — прослеживаются уже с V в. (алфавит — на рис. 319, образец из надписи Амаравати начала VII в. — на рис. 321). Примерно с X в. из этого типа развивается древнее каннада, распространенное на значительной территории (алфавит — на рис. 319), а примерно с 1500 г. из него развивается современное письмо каннада и современное письмо телугу (алфавиты — на рис. 319, обозначения гласных — на рис. 322, короткий текст на телугу — на рис. 323). Другой тип — грантха'— встречается с V в. в надписях южноиндийского царства Чера (алфавит — па рис. 319). Собственно письмо грантха мы находим с XII в. прежде всего в районе Мадраса (алфавит — на рис. 319). Письмо малаялам, родственное типу грантха, было распространено в Западной Индии, а вначале использовалось в Южной Индии для записей текстов на санскрите; в настоящее время им пользуются только для записи языков малаялам и тулу (алфавит — на рис. 319, текст — на рис. 324).
Особое положение занимает письменность на тамильском языке, важнейшем из дравидских литературных языков, на котором говорят в Индии южнее Мадраса. Первоначально надписи па тамильском языке выполнялись древним письмом грантха, но с VIII в. тамильский обладает и собственным алфавитом, который возводится к одному из северных алфавитов, испытавших, однако, влияние письма грантха. В тамильской письменности отсутствуют знаки для придыхательных, шипящих и для h, которых нет в языке, а также и для звонких смычных, которые обозначаются знаками для глухих смычных. Алфавит показан на рис. 319, система обозначения гласных — на рис. 325, короткий текст — на рис. 326. В отличие от других индийских письменностей письмо тамили не обозначает группы согласных лигатурами, как это, однако, имеет место в телугу. Знаки согласных попросту ставятся рядом, а отсутствие при согласном гласного обозначается точкой наверху, например:" и&> pal (ра-l) 'зуб’, п>ггд)Я1Тб£1 narkali (na-a-p-ka-a-li)
Южноиндийская группа письменностей	165
'стул’, L/sv^sib pustagam (pii s-ta-ka-m) 'книга’. Это делает письмо тамили более ясным и простым, нежели другие индийские письменности.
Курсивная разновидность письма тамили — ваттелутту (круглое письмо) употреблялось с VIII по XV в. (алфавит — на рис. 319, образец текста — на рис. 327). По Бюлеру, ватте -лутту отделилось от письма тамили еще до VII в.
На Мальдивах I
Две особые письменности, с трудом поддающиеся классификации, известны на Мальдивских островах. Более древняя применялась с XII в. в надгробных надписях и напоминает сингальское письмо; ее полурукописная разновидность сходна с письмом каннада. Более позднее письмо распространено в северной части островов, и считается, что оно вошло в обиход со времени завоевания Мальдивских островов мусульманами. Знаки в нем следуют справа налево, что отличает его от других индийских видов письма и роднит с семитскими. Оно насчитывает 18 знаков для согласных, причем' первые девять представляют собой арабские цифры, а остальные, возможно, являются древними знаками для цифр в письме телугу. Своеобразна. явно возникшая под арабским влиянием система обозначения гласных, в противоположность индийским письменностям имеющая особое выражение и для а (старый и новый алфавиты — па рис. 328, обозначения гласных — на рис. 329).
Г .11 А В А VIII
ПИСЬМЕННОСТИ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ, ПРОИЗВОДНЫЕ ОТ АРАМЕЙСКОЙ
Семитское письмо не только обусловило пышный расцвет индийской ветви письменности, но в своей арамейской разновидности проникло в центр Азии. Огромное влияние арамейского письма восходит к его употреблению в административных документах Древнеперсидской державы. Раскопки в Восточном Туркестане в начале нашего столетия извлекли на свет многочисленные . рукописи религиозного характера на различных языках, выполненные большей частью дотоле неизвестными видами письма, по которым можно определить путь арамейской письменности в глубь Центральной Азии.
ТАК НАЗЫВАЕМОЕ МАНИХЕЙСКОЕ ПИСЬМО
Секта манихеев была около 300 г. н. э. изгнана из Персии и нашла прибежище отчасти в Египте, отчасти в Восточном Туркестане. В Восточном Туркестане найдены манихейские рукописи иа среднеиранских и восточнотюркском языках, выполненные различными алфавитами арамейского происхождения. Один из них и называется собственно манихейским письмом. Оно обнаружено также на магических глиняных чашах из Ниппура в Вавилонии, что имеет существенное значение для вопроса о происхождении этого письма. М. Лидзбар-ский показал, что это письмо, имеющее направление строк справа налево, восходит к арамейскому курсивному письму, родственному декоративному пальмирскому (см. выше, стр. 107) *. Манихейский алфавит см. на рис. 330, отрывок тюркского текста из Восточного Туркестана — на рис. 331. Письмсг полностью обозначает гласные: ’алеф обозначает а и a, j — i, w — и, w+j — о, it.
* М. Lidzbarski в «Sitzungsberichte der Preuflischen Akndeniie, phil.-hist. Klassen, Berlin, 191Г>? стр. 1213 и сл.
Древнетюркское руническое письмо	li>7
СОГДИЙСКОЕ ПИСЬМО
Согдийцы составляли иранское население Восточного Туркестана; их язык сохранился до нашего времени в восточноиранском диалекте ягноби восточнее Бухары (в долине рекиЯг-ноб). Раскопки обнаружили согдийские рукописи христианского и буддийского содержания, относящиеся к раннему средневековью (см. рис. 332, 333). Согдийское письмо также имеет направление строки справа налево и родственно сирийскому алфавиту, но родство это такого рода, что, очевидно, и сирийское, и согдийское письмо вощсодят к древней и еще неизвестной форме арамейского письма и развивались самостоятельно, хотя и параллельно 77. Согдийская система обозначения гласных аналогична манихейской.
УЙГУРСКОЕ ПИСЬМО
Восточнотюркская народность уйгуров обладала высокой культурой'уже в начале V в., а во времена Чингисхана (XII — XIII вв.) 'уйгурская письменность даже стала официальной в мировой империи монголов. Памятники уйгурской письменности дошли до нас благодаря находкам рукописей в Восточном Туркестане, но и до того были известны некоторые рукописи, среди них важнейшая — этический трактат «Кутадгу билиг» — «Мудрость, дающая счастье», относящийся к 1069 г.78. Алфавиты обеих групп почерков см. на рис. 332, образцы текстов — на рис. 334, 335. На раннем этапе исследования уйгурское письмо возводилось непосредственно к несторианскому типу сирийского, что объяснялось существованием сирийской миссии среди уйгуров в VII в. Но теперь представляется более вероятным, "что уйгурское письмо развилось из согдийского, так как уйгуры хотя и отличают, как и все остальные .тюркоязычные народы, р от b и к от g, но на письме обозначаются только р и к, как и в согдийской письменности, где в языке смычные звонкие перешли в спиранты и поэтому не было знаков для Ь и g. Кроме того, в согдийском не было Z, и для обозначения иноязычного I на помощь приходило г, а старый семитский знак I использовался для обозначения d. Также и уйгурское письмо заимствовало этот последний знак.в значении d, для обозначения же звука I был создан новый знак путем прибавления диакритического значка к знаку для г. .
ДРЕВНЕТЮРКСКОЕ РУНИЧЕСКОЕ ПИСЬМО
Другие древнетюркские рукописи Восточного Туркестана выполнены особым письмом, которое называется «тюркское руническое* или же «сибирское письмо». Первые сведения
168 Письменности Центральной Азии, производные от арамейской
об отдельных надписях на камне стали появляться с 1722 г.; в большом количестве их стали находить с конца XIX в. в различных областях Сибири (на Оби, на верхнем Енисее), а главное на Орхоне у Каракорума ив других местах Монголии. Они относятся к VIII в. н. э.; прочесть их долгое время не удавалось, но в 90-х годах XIX в. датский ученый В. Томсен предпринял удачную дешифровку, исходя при этом из подтвердившейся затем предпосылки, что язык надписей — тюркский. Рис. 336 показывает алфавит, рис. 337 — надпись на камне из Сибири, рис. 338 — образец рукописи из Восточного Туркестана. Направление письма — справа налево, слова разделяются двоеточиями. Замечание А. фон Габен * о том, что каждый знак обозначает в основном слог, не должно превратно толковаться в том смысле, что это слоговое письмо. Знаки письма обозначают, скорее, гласные и согласные, но формы знаков для некоторых согласных зависят от того, стоит ли перед ними велярный гласный (а, о, u, I) или же палатальный (е, а, о, й, i). В транскрипции d1 обозначает d после велярного гласного, d2—d после палатального. Благодаря такому точному обозначению окраски согласного появляется возможность особо не обозначать соседние гласные внутри слова, а также иногда и гласные в исходе слова, тем более что словоделение не всегда строго соблюдается.
В вопросе о происхождении тюркского рунического письма вначале господствовали ошибочные мнения: это письмо пытались сопоставлять с индийским письмом кхароштхи (см. стр. 154), с южноаравийской письменностью (см. стр. 115) и даже с германскими рунами (см. стр. 140 и сл.). Только когда был установлен по письмам II в. н. э. древнейший облик согдийского письма, источник тюркского рунического письма был найден в согдийском 7Й. Очевидно, около 800 г. древнетюркское письмо было полностью вытеснено уйгурским; последний его памятник — орхонская надпись 784 г.
^МОНГОЛЬСКИЕ ПИСЬМЕННОСТИ**
При великом завоевателе Чингисхане (ум. в 1227 г.) в монгольской государственной канцелярии применялись уйгурское письмо и уйгурский язык (см. стр. 167)80. После смерти Чингисхана было введено в 1269 г. тибетское письмо пассепа (см. стр. 157) и. Но в XIV в. увенчались успехом долгие попытки создания национальной монгольской письменности. Лама Ч'ос-кКи-’од-зер (мопг. Чойджи Одсэр) создал на основе
* A. von G a b a i n, Alttiirkische Grammatik, 2. Aufl. Leipzig, 1950, стр. 11.
** Комментарии к разделам о монгольском и маньчжурском письме составлены Л. Р, Коицепичем.
Маньчжурское письмо
169
уйгурского письма с добавлением некоторых знаков, взятых из тибетского, и с применением тибетского алфавитного порядка так называемое письмо галик (рис. 339) 82, предназначенное для перевода священных буддийских книг с их обилием индийских и тибетских слов. Но для повседневного употребления письмо галик оказалось слишком сложным, поэтому знаки, передающие иноязычные звуки, были устранены, а близкие по характеру звуки стали обозначаться одинаковыми знаками (например, р, ph и Ъ обозначались как Ь)', графическая форма также была упрощена. Так из письма галик возник современный монгольский алфавит (рис. 340). Образец текста на рис. 341 показывает, что и направление письма изменилось: будучи первоначально горизонтальной и направленной справа налево, строка повернулась на 90°, получив направление сверху вниз, как в китайском письме, но в отличие от китайского письма последовательность строк в монгольском слева направо. Такого направления придерживались иногда уже и сирийцы (без китайского влияния); оно представлено прежде всего в знаменитой китайско-сирийской билингве из Сиани (781 г. н. э.).
Существуют два незначительных ответвления от монгольского письма — это письменность калмыков на нижней Волге (создана в 1648 г. ламой Зая-Пандитой; алфавит — на рис. 340) 83 и письменность бурятов (создана в 1910 г. ламой Агваном Дорджиевым, но успехом не пользовалась; алфавит — на рис. 340).
В новое время делаются попытки заменить все эти сложные виды письма некоторыми европейскими. Как и в случае с другими письменностями народов СССР, сначала было испробовано латинское письмо, но затем последовал переход к письменности на русской базе (1931 г. — бурятское латинское^ письмо; 1937 г. — русский алфавит; 1920 г. — калмыцко-латинское; 1937 г. — калмыцко-русское письмо). В 1941 г. и в МНР письменность на русской базе была объявлена официальной, но в частном общении монгольское письмо сохранилось.
МАНЬЧЖУРСКОЕ ПИСЬМО
При основании империи маньчжуров в XIII в. сначала^офи" циально употреблялись монгольский язык и монгольское письмо. Только около 1600 г. из преобразованного монгольского алфавита был создан маньчжурский', эта работа полностью закончилась в 1632 г.84 (см. рис. 340, рис. 342, рис. 343). Преимущество маньчжурского, а также калмыцкого письма по сравнению с монгольским состоит в том, что здесь существуют более точные обозначения гласных. Направление строки в маньчжурском письме, как и в монгольском, сверху вниз, и строки так же располагаются слева направо.
Часть вторая
ПИСЬМЕННОСТИ ВОСТОЧНОЙ АЗИИ
ВВЕДЕНИЕ
Мы проследили развитие письменностей Старого Света от их примитивных начал через сложные системы клинописи и египетского письма вплоть до семитского консонантного письма, греческого буквенного письма и до бесконечного множества письменностей, производных от этих двух типов и распространившихся в Европе и па значительной части территории Азии.
Выше, на стр. 147, мы уже упомянули о значении латинского письма наряду с все еще жизнеспособными письменностями Востока.
Но обширная область Восточной Азии осталась незатронутой тем развитием алфавитных письменностей, о котором шла речь в предыдущих главах. Здесь архаическая письменность сохранила свой первоначальный характер вплоть до современности, устояв против всех внешних влияний; очевидно, этот характер будет сохраняться и впредь.
Речь идет о китайском письме, которое, будучи еще сложнее, нежели клинопись, и сегодня ставит читающих и пишущих перед тысячами сложнейших знаков и предъявляет необычайно высокие требования к человеческой способности запоминать Е
Латинское письмо здесь, как и на Ближнем Востоке, допущено только для записей на тех европейских языках, которые употребляются наряду с местными. Следующая глава посвящена истории развития китайского письма и производных от него систем письма.
I’ Л А В A I
КИТАЙСКОЕ СЛОВЕСНОЕ ПИСЬМО*
Среди употребляемых ныне систем письма китайское, безусловно, является наиболее древним — оно сохраняется без существенных изменений вот уже почти 4000 лет, с тех времен, когда на Ближнем Востоке процветали клинопись и египетские иероглифы и еще не было и речи о буквенном письме; тем самым в современность вклинивается в высшей степени архаическая система письма. В китайском письме нет букв, пет алфавита, как в большинстве современных письменностей; к а ж-д ы й знак обозначал при возникновении письма целое слово, как и при зарождении древних письменностей Передней Азии.
Несколько слов о технике письма. Древними материалами для письма были камень, металл, кость и бамбук, и знаки выцарапывались металлической палочкой. Но еще до нашей эры китайцы изобрели род бумаги и волосяную кисточку, а также тушь из клея и древесной сажи. Эти средства и материалу для письма и поныне употребляются на Дальнем Востоке.
Квадратная форма отдельных знаков принята с древнейших времен; она предписывается точными каллиграфическими правилами. Каждый знак занимает четырехугольник, все эти четырехугольники равны между собой. Нормальное направление письма — колонками сверху вниз, причем колонки располагаются справа палено, т. о. так же, как в египетском письме и в древнейших видах клинописи. Лишь время от времени встречается горизонтальное направление, строки с расположением знаков справа палево (а в последнее время и слева направо, что для нас привычно)3.
* При подготовки к изданию этой главы были учтены зам<”|аизя В. М. Солнцева. Им що составлены комментарии.
172
Китайское словесное письмо
ВНЕШНЯЯ ФОРМА ПИСЬМА
Сразу же следует сказать, что, как и другие древние письменности, китайская была создана как рисуночное письмо, т. е. для выражения каждого понятия рисовался отдельный знак. Так же как и всюду, с течением времени рисуночный характер знака стирался, но у части знаков он достаточно заметен и сегодня (ср. знаки «ребенок», «дерево», «ворота», «дождь» на рис. 344). Так как в китайском языке нет флексий, то отдельные слова всегда сохраняют твердо установленную форму, и потому вполне можно удовлетвориться чисто словесным3 письмом — ведь потребности в изображении флексий и тому подобного не возникает.
Естественно, что и здесь с течением времени изменился графический облик знаков. Древнейшие надписи на гадательных костях и бронзовых сосудах (XV—XII вв. до н. э.) выполнены так называемым древним письмом (гу-вэнъ), оно еще довольно тщательно передает изображения предметов и допускает варьирование формы знаков. В дальнейшем развивается и нормализуется чжоу-вэнъ, или да-чжуанъ («большая печать», «большое письмо для печатей», около 800 —200 гг. до н. э.), а также сяо чжуанъ («малая печать», «малое письмо для печатей», около 200 г. до н. э.). После изобретения кисточки появляется ли-шу, т. е. «официальное письмо», а около 400 г. н. э. за ним следует кай-шу — «уставное письмо», которое и доныне осталось основным и наиболее распространенным видом письма и не претерпело более или менее существенных изменений даже в связи с изобретением книгопечатания. Наряду с ним в постоянном письменном общении употребительны курсивы: тщательно отделанный и легко читаемый курсивный шрифт син-шу («беглый шрифт») и очень беглый и трудно читаемый цао-шу («травяной шрифт»), см. рис. 345.
Сложность китайского письма с его тысячами знаков приносит, однако, большую практическую пользу в различных отношениях. Так, огромный ареал китайского языка распадается на многочисленные области распространения сильно отличающихся друг от друга диалектов. Понимание устной речи при этом часто затруднительно или вовсе невозможно, но письмо выступает здесь в роли объединяющего элемента, так как хотя такие понятия, как «рука», «человек», «корабль», в диалектах произносятся как различные слова, по на письме они всюду передаются одними и теми же знаками 4. Кроме того, все китайские слова в ходе языкового развития стянулись в односложные структуры, вследствие чего образовалось неисчислимое множество омонимов (в наших языках их лишь еди
Внутренняя форма письма
173
ницы, например, русское числительное три и повелительная форма три от глагола тереть, немецкое arm 'бедный’ и Arm 'рука’ и т. д.). Тоновое ударение, отличающее, например, huang2 'блестящий’ от huang2 'возвышенный, выдающийся’, не является совершенным различительным средством, так как, например, слово /и4 может обозначать 'отец’, 'жена’, 'богатый’, 'посылать’, 'возвращаться’ и т, д., слово Z?4 — 'холм’, 'сила’, 'зернышко’, 'господствовать’, 'стоять’ и т. д.3. В этом случае именно письмо является средством различения омонимов, потому что для каждого из перечисленных выше понятий существует свой знак на письме; /и4 'отец’ пишется не так, как /и4 'посылать’, и т. д.
Это преимущество словесного китайского письма, конечно, немедленно исчезло бы, если бы было принято латинское письмо; в таком случае общелитературный китайский язык станет непонятным, даже если ввести обозначение тонов 6.
ВНУТРЕННЯЯ ФОРМА ПИСЬМА
Знаки китайского письма прежде всего — рисунки, изображающие понятия вне связи с фонетикой; на рис. 344 показаны знаки, передающие понятия «ребенок», «дерево», «ворота», «стрела», «собака», «рука», «дождь», «поле» и т. д. Рисуночный характер -еще ясно прослеживается в древнейших надписях, а у некоторых знаков, например «ребенок», «дерево», «ворота», «дождь», — ив современной форме письма. Как и на начальных этапах развития систем письма Передней Азии, абстрактные понятия и действия изображаются метафорически: «слово» или «говорить» — рот с выходящим дыханием, «рано» — солнце над горизонтом, «вечер» —  полумесяц, «кровь» — ритуальный сосуд с кровью, «середина» — диск со стрелой, запретительное «нет!» — опущенный флажок. Удвоение знака может обозначать множественность «близнецы»=дважды «ребенок», «лес»=дважды «дерево». Как и в Западной Азии, понятие может выражаться совокупностью знаков: «светлый» — солнце и луна, «рвать» — рука над деревом, «петь» — рот и птица; примечательно, что понятие «слушать» изображается с помощью уха и двери, а «ссориться» — как две женщины рядом 8 (рис. 346а и б).
Но наряду с чисто понятийными знаками существуют и иероглифы с фонетическим элементом, которые преобладают численно в настоящее время, но прослеживаются еще и в древнейших надписях па костях. Рисунок поддающегося изображению понятия может обозначать абстрактное понятие, звучание которого сходно со звучанием первого; знак tsu2
174
Китайское словесное письмо
'нога’ обозначает и tsu3 'быть достаточным’ (рис. 347), sa 'песок’ может обозначать sa 'громко’ ®. Эту разновидность звукового ребуса синологи называют «заимствованием». Здесь налицо тот же принцип, что и в случае с египетским dip 'пловец с сетью’, употребляющимся для обозначения db^-t 'ризница’, и с шумерским ti 'стрела’, употребляющимся вместо Н(Г) 'жить’.
Значительно чаще встречаются более сложные случаи, когда звуковой заменитель этого рода связывается еще и со смысловым детерминативом, или в китайских терминах с так называемым главой класса (рис. 348): знак для ки3 'барабан’ употребляется также и для ки3 'слепой’, но с детерминативом «глаз», указывающим, что подразумевается ки3, связанное со зрением, а именно 'слепой’. Соответственно та 'конопля’ ставится в случае та 'тереть’с детерминативом «рука» и для та'пыль’ — с детерминативом «земля», или hwa 'цветок’ — с детерминативом «лошадь» для выражения hwa 'пегий конь’, с детерминативом «говорить» — для hwa 'кричать’; huang3 'царственный’ с детерминативом «огонь» — для huang2, 'блестящий’. Последний пример показывает, что при этом допускаются и неточности в обозначении топов, подобно тому как в шумерском ti 'стрела’ нс вполне точно покрывает звуковой состав слова ti(l) 'жить’.
Детерминативы — я постоянно употребляю этот термин вместо китайского термина «ключи» — по своей функции очень схожи с детерминативами египетского письма и клинописи. Это сходство еще увеличивается в следующих случаях: знак Д. ти* 'дерево’ подставляется во все знаки письма, обозначающие названия деревьев и вещей, как-либо связанных с деревом или древесиной, ts'ao3 'трава’ (большей частью встречается в сокращенной форме над другими знаками) подставляется во все обозначения трав, пряностей, цветов и т. д., z]< ^и’-я 'вода’ (чаще пишется сокращенно ( слева от другого знака) — во все названия рек и всякого рода жидкостей. Исследователь клинописи видит здесь параллель с клинописными идеограммами и подставляемыми впереди детерминативами, только в клинописи оба знака стоят рядом, в то время как здесь они как бы сплавлены в один. Тем самым сходство и даже тождество западного и китайского принципов письма представляется полным: с самого начала — смешение понятийных и звуковых рисуночных знаков, причем последние либо стоят отдельно, либо снабжены детерминативами. Это сходство могло бы послужить аргументом в пользу предположения, что древние китайцы в готовом виде заимствовали письменность из Западной Азии. Но так как сходный путь развития мы находим также в системах письма, изобретаемых современными при
Внутренняя форма пийъМ
175
митивными народами (см. об этом стр. 194 и сл.), где никак не может быть связи с письмом древней Западной Азии, то более справедливым представляется предположение, что одинаковое развитие письма у разных народов всюду протекает независимо, по законам, объясняемым однотипностью путей развития духовного строя человека.
При анализе развития внутренней формы письма нельзя не считаться с морфологическими особенностями китайского языка. Истоки возникновения китайского письма для нас не столь очевидны, как в случае с египетским письмом и клинописью. Древнейшие надписи на бронзе и костях (XV—XII вв. до н. э.) показывают письмо хотя еще и рисуночное, но все же уже достаточно развившееся. Для наших целей представляется неважным, существовала ли до этого какая-либо разновидность «узлового письма». Язык жестов, жезлы, указывающие социальное положение, и деревянные бирки могли играть вспомогательную роль при создании письма, но не следует вместе с Конради * отводить им при этом решающую роль.
Следует сказать несколько слов о том, как китайцы отображают средствами своего письма европейские слова и названия. Понятийное письмо в основном нефонетического характера не приспособлено для передачи иноязычных звучаний. Если иноязычные географические названия не переводить прямо на китайский как 'Красное море’, 'Снежные горы’ (Гималаи) или 'Львиная страна’ — Sirphala (Шри-Ланка), то приходится их более или менее произвольно разлагать на слоги и в известной степени приблизительно отображать эти слоги сходно звучащими китайскими словесными знаками и комбинациями этих знаков. Так, говорят и пишут Оулоба 'Европа’, Хэланъ-го 'Голландия’, Ямэйлицзя 'Америка’10, Фаланъси-го 'Франция’, Дэи-чжи-го 'Герма