Луи Буссенар
Луи Буссенар
OEUVRES ROMANESQUESbOUIS
BOIJSSENARDLes Dix Millions
de l’Opossum rouge•Les FranQais
au Pole NordJaguar pecheurilAAMIHfMOSCOU #1992
Луи БуссенарСОБРАНИЕ РОМАНОВДесять миллионов
Рыжего ОпоссумаЧерез всю АвстралиюФранцузы
на Северном полюсе•Ягуар-рыболовПеревод с французскогоМОСКВА# 1992
ББК 84.4Фр
Б92ПереводыН. Лосевой, А. Ворониной, М. ВетровойП римечания
И. ЛосиевскогоХудожник
А. Маховк 4703010100-001 RЬ 	 Ьез объявл.593(03)-92
ISBN 5-86218-008-7 (Т 3)
ISBN 5-86218-002-8©Перевод. Ветрова М. А.,
©Перевод. Лосева Н.,
Воронина А. В., 1992.
©Примечания. Лосиевский1992.©Иллюстрации. Махов А.1992.©Состав. Оформление.
Научно-издательский центр
«Ладомир», 1992.1992.И. Я.,
С.,Репродуцирование (воспроизведение) любым способом данного издания
без договора с издательством запрещается
Десять миллионов
Рыжего ОпоссумаЧерез всю Австралию
ГЛАВА 1Кафедра медицины терпит кораблекрушение.—
Гостеприимство аборигенов.— Бывший каторжник —
вождь племени.— Английский врач и австралийский зна¬
харь.— Химическая лаборатория за один обед.— Науч¬
ный маскарад.— Заспиртованные европейцы.Десятого января 1876 года после тридцатипятиднев¬
ного плавания мы приближались к берегу, держа курс на
мыс Отуэй*. К следующему дню оставалось лишь пересечь
бухту Порт-Филип* *, высадиться в Сендридже и поездом
быстро добраться до Мельбурна*** —цели нашего путе¬
шествия.Было одиннадцать часов вечера. Каждый, меряя
шагами полуют****, старался жадным взглядом разгля¬
деть что-либо сквозь медленно опускавшуюся туманную
завесу. В ночном небе мерцал Южный Крест*****, в воз¬
духе вместе с легким ветерком витал резкий запах
фукуса****** и других морских водорослей.Фрегат******* «Твид» стоял под парами, ожидаяВ старом переводе (издание П. Сойкина) роман выходил под назва¬
нием «Десять миллионов Красного Опоссума».*	Мыс Отуэй — на юго-востоке Австралии.*	* Порт Филип — залив на юго-восточном берегу Виктории
(Австралия).*** Мельбурн — один из крупнейших городов Австралии,
административный центр штата Виктория. Расположен на юго-востоке
материка.**** Полуют — сниженный ют — часть палубы от грот-мачты
(см. ниже) до гакаборта — задней оконечности кормы.***** Южный Крест — созвездие Южного полушария, по
форме напоминающее крест.****** Фукус — род бурых водорослей. Часто образуют густые
заросли в прибрежной зоне.******* Фрегат — трехмачтовое парусное судно (XVIII —
XIX вв.), обладавшее большой скоростью хода.7
рассвета. Проскрежетав цепями по арматуре клюзов*, его
якоря погрузились в воду, зацепившись лапами за
кораллы, устилавшие дно бухты. Страстное желание поско¬
рей достичь заветного берега не давало сомкнуть глаз.
Ночь обещала быть бессонной.—	Друзья мои,— сказал доктор Стивенсон, первый
бортовой хирург,— хорошо понимаю нетерпение, овладев¬
шее вами на пороге Страны чудес. Я не хочу предвосхи¬
щать слова восторга, которые вы будете расточать ей
завтра, и потому не стану описывать то, что сможете уви¬
деть сами. Однако позвольте все же ветерану Австралии
рассказать о своих первых шагах на этой удивительной
земле лет двадцать тому назад...—	Вахту сдал! — неожиданно прервал доктора голос
на корме, где находился спасательный круг.—	Ну вот, наступила вторая ночная вахта,— отметил
Стивенсон,— впереди еще четыре часа. Прошу запастись
терпением и благосклонно выслушать мой рассказ. Но сна¬
чала— несколько распоряжений. Патрик, дитя мое,—
обратился он к юнге,— закажите стюарду** пунш*** и
принесите сигары.Итак, господа, начинаю. Должно быть, многие слы¬
шали, как печально закончилась предпринятая в тысяча
восемьсот пятьдесят третьем году Лондонской королевской
академией попытка основания университета в Мельбурне.
Но, полагаю, подробности вам неизвестны. Корабль, на
борту которого находились британские профессора, попал
в жестокий шторм и был выброшен в районе мыса Бернуйли
на коралловый риф, рассекший его подводную часть от
форштевня**** до ахтерштевня* * * * *. Это случилось в
период равноденствия во время одного из тех громадных
приливов, когда воды океана поднимаются на необычайные*	Клюзы — отверстия в борту судна для выпуска за борт якор¬
ного каната (цепи).** Стюард — официант на пассажирском морском судне.*** Пунш — спиртной напиток из рома (виски, коньяка и др.),
разбавленного водой и сваренного с сахаром, лимонным соком или дру¬
гими приправами из фруктов.*	* * * Форштевень — массивная часть судна, являющаяся продол¬
жением киля и образующая носовую оконечность судна. Киль — основ¬
ная продольная балка, идущая от носовой до кормовой оконечности
судна.***** Ахтерштевень — металлическая или деревянная конструк¬
ция в виде открытой или закрытой рамы, расположенная под углом к
килю и являющаяся как бы продолжением его в кормовой части судна.8
высоты. Судно, зацепившись за риф, стойко держалось, и
море, отступив, оставило его почти на мели, сильно изуро¬
дованным и совершенно беспомощным. Поскольку круше¬
ние произошло всего в трехстах метрах от берега, с
помощью шлюпки, чудом уцелевшей на шлюпбалке,
довольно легко удалось спасти часть груза.В то время ваш покорный слуга, вчерашний школяр,
был принят в экспедицию как препаратор кафедры
анатомии, возглавляемой моим дядей, сэром Джейм¬
сом Стивенсоном, профессором и деканом будущего
факультета.Я старательно помогал переправлять на сушу многочис¬
ленные ящики, набитые физическими инструментами, хими¬
ческими препаратами, разного рода приборами и анато¬
мическими экспонатами, необходимыми для занятий сту¬
дентов.На земле, под бизанью*, служившей чем-то вроде
тента, мы разложили спасенные научные сокровища, потом
каждый отправился на поиски пищи — ее запасы были либо
почти на исходе, либо попортились от морской воды. Або¬
ригены**, для которых кораблекрушение — всегда боль¬
шая удача, как зачарованные бродили около лагеря, меч¬
тая, по-видимому, завладеть диковинными вещами.Видя бедственное положение белых мореплавателей,
они знаками дали понять, что готовы снабдить нас, путем
обмена разумеется, пропитанием. Мы не стали отказы¬
ваться.Первый обед состоял из рыбы, выловленной нашими
«кормильцами» сетями, искусно сплетенными из волокон
формиума***. Грустная получилась трапеза. Поскольку у
нас не оказалось ни бус, ни прочих стекляшек, так люби¬
мых всеми дикарями земного шара, пришлось пойти на
прямо-таки кабальные условия этих презренных, лосня¬
щихся от жира и дурно пахнущих людишек, которых пла¬
чевный вид потерпевших делал ужасно алчными. За еду в
тот день экспедиция расплатилась несколькими, сорван¬
ными с приборов, медными кранами, двумя метрами рези¬
нового шланга, пробирками, маленькой подзорной трубой,*	Бизань — здесь: нижний косой парус на бизань-мачте (самой
задней мачте парусного судна).** Аборигены — коренные жители материка, страны, какой-либо
местности, островов и т. д.*** Формиум — новозеландский лен, цветы и стебли которого
использовались при изготовлении сетей и в других целях.9
несколькими пузырьками Вульфа и доброй половиной
пуговиц, споротых с наших мундиров.Мы вполне насытились, но легко было предвидеть, что
завтра «поставщики» станут более требовательны. Так и
случилось. В темной ночи вспыхнули многочисленные огни.
Нечеловеческие крики беспрестанно раздавались то здесь,
то там, повторяясь и приближаясь. Эти господа, не зная
электрического телеграфа, сообщались между собой так
же, как когда-то варвары, наводнившие Европу во времена
захвата Западной Империи.На следующее утро число дикарей удвоилось. А сорок
восемь часов спустя после кораблекрушения их — с
копьями, топорами и ножами, похожими на изделия камен¬
ного века — оказалось уже более ста пятидесяти. В арсе¬
нале чернокожих самое почетное место занимало метатель¬
ное оружие со странным названием «бумеранг». Его
свойства мы узнали позднее.Всего нас было тридцать два человека, вооруженных, но
лишенных самого необходимого. Общение с аборигенами
осуществлялось только при помощи жестов, часто понимае¬
мых превратно. Эти туземцы отличались невероятной глу¬
постью. И наверняка произошли бы ужасные вещи, если б
неожиданно провидение не предстало перед нами в облике
европейца, окруженного дикарями.Как и они, он не носил никакой одежды, кожа незна¬
комца, покрытая пестрой татуировкой, настолько обветри¬
лась на солнце, что определить ее истинный цвет было
совершенно невозможно. Огромных размеров огненно¬
рыжая борода, судя по всему, придавала ему особенный вес
в глазах аборигенов — их лица, как известно, лишены вся¬
кой растительности.Это был бывший каторжник*, бежавший восемь лет
назад из заключения. Погибающего от жажды и голода,
его подобрало ближайшее племя и скоро сделало своим
вождем, убедившись в силе, ловкости и смелости при¬
шельца. Символы власти — перо сокола, закрепленное
тоненькой тростниковой косичкой над левым ухом, и брас¬
лет из змеиных зубов на левой руке — украшали облик
рыжебородого.Его радость была безгранична и поначалу выражалась в
основном жестами, так как этот человек почти забыл род-*	До середины XIX века Великобритания использовала Австралию
как место ссылки.10
ную речь. Вождь оказался шотландцем, уроженцем
графства Думбартон, и звали его Джо Мак Найт. Джо вы¬
звался проводить нас до Мельбурна, на что потребовалось
бы пятнадцать дней пути.«Однако,— прибавил он на скверном английском,— я
просил бы джентльменов подчиниться всем требованиям
племени, чтобы не умереть от голода или туземного
топора».Совет был хорош, и соображения безопасности побу¬
дили нас принять его.На следующий день вновь предстояло расплачиваться
за пищу, хотя все безделушки кончились. Скрепя сердце
мы принялись разбирать приборы, извлекать и распаковы¬
вать из ящиков препараты, пополняя таким образом свою
опустевшую «казну».С помощью Джо — переводчика и посредника, кото¬
рому, впрочем, большинство наших предметов было зна¬
комо ничуть не больше, чем его диким друзьям,— был
заключен следующий договор: «Аборигены сопроводят
англичан до Балларата* (оттуда легко добраться до Мель¬
бурна), позаботятся обо всем необходимом и понесут
багаж белых людей; в свою очередь, белые отдадут абори»
генам приборы и реактивы будущей лаборатории». После
того, как стороны без всяких возражений пришли к согла¬
шению, оставалось только поклясться в соблюдении про¬
токола. Эта церемония, священная для аборигенов,— дав
слово, они никогда его не нарушают,— не представляла
серьезного значения для нас. Я сдерживался изо всех сил,
стараясь подавить смех при виде дяди, сэра Стивенсона,
невозмутимо сидевшего, поджав ноги, на голой земле. Его
белые длинные волосы рассыпались по плечам. Ладони он
положил на бедра представителя собравшихся племен, ско¬
рее всего знахаря, скрючившегося, согласно традицион¬
ному ритуалу, точно в такой же, как дядя, позе. Никогда
не забуду невероятного контраста этих двух полномочных
представителей. Один — спокойный, одетый с иголочки,
чисто выбритый, безупречный, несмотря на все невзгоды;
другой — с накинутыми на плечи шкурами опоссума**, с
ушами и носом, размалеванными причудливым орнаментом,
с глазами уродливой лесной совы, обведенными желтой
краской.*	Балларат — город на юго-востоке Австралии, недалеко от Мель¬
бурна.** Опоссумы — семейство сумчатых млекопитающих с длинным и
цепким хвостом.11
Но вот произнесены сакраментальные* заклинания,
союз скреплен несколькими бутылками рома, можно при¬
ступать к выполнению договора. Нелегкая это была
задача — отобрать предметы для продажи. Меркантиль¬
ность** не является исключительным достоянием совре¬
менной цивилизации; начиная с библейских времен все
народы мира везде и всегда заключали сделки. Поэтому мы
нисколько не удивились настоящему базару, раскинувше¬
муся под эвкалиптами и камедными деревьями прямо на
мелкой густой траве, покрывавшей землю зеленым бархат¬
ным ковром, до самого горизонта.Наши «продавцы» цвета сажи были одновременно и
удивительно терпеливы и пылки, совершая «куплю-про¬
дажу». Примерно через час обмен закончился, и каждый
стал обладателем образчика сокровищ белых людей.Кроме предметов из меди и железа наибольшим спро¬
сом у «покупателей» пользовались химические порошки и
кристаллы желтого, голубого, красного, зеленого, белого
цветов, такие, как сульфат меди или железа, сернистая
ртуть, ацетат меди, карбонат свинца. Несмотря на то, что
мы, через Джо, пытались объяснить, сколь токсичны эти
соединения, дикари все равно живописно раскрасились
ими, перемешав с порошком для татуировки. Держу пари,
это была настоящая, с утонченным вкусом, демонстрация
мод, о которой, без сомнения, ее участники продолжают
говорить и по сей день.Один из демонстраторов выглядел действительно не¬
обычно. Ему достался флакон сусального золота для сма¬
зывания подушечек электромашин, и наш герой натерся им
с ног до головы — фантастичней и удивительней существа
нельзя было себе представить: живая, начищенная до
блеска статуя вертелась и прыгала так, как это и не сни¬
лось профессиональному акробату. Другой модник укра¬
сил себя колоколом от пневматической машины — стеклян¬
ным резервуаром, прозрачность и прочность которого его
безмерно поражали. Сей предмет поглотил голову абори¬
гена по самые плечи. Третий счастливчик из чашек весов
сделал что-то вроде цимбал*** и буквально оглушал нас!*	Сакраментальный — обрядовый, ритуальный, освященный
традицией.** Меркантильность — излишняя расчетливость, торгашество;
своекорыстие.*** Цимбалы — многострунный ударный музыкальный инструмент
древнего происхождения.12
Четвертый гордо вышагивал, привязав к спине узкими, из
кожи угрей ремешками стеклянный диск от электрома¬
шины. Ну а пятый... Пятый ухитрился проткнуть себе носо¬
вую перегородку газовым резаком. Его ансамбль допол¬
нялся топором с обсидиановым лезвием, прикрепленным к
рукоятке медной проволокой, вырванной из катушки Рум-
корфа*...Сознавая весь трагизм ситуации, оставаться серьез¬
ным было тем не менее невозможно; улыбнулся даже мой
дядя!На следующий день мы отправились в путь, и
благодаря строгому соблюдению договора все шло
как нельзя лучше — ни единого инцидента за восемь
дней.Но увы! Кто может ручаться за будущее? Согласие
было внезапно нарушено, и, к чести австралийцев, виноват в
том оказался один из нас.Матрос по имени Бен Френч, профессиональный боксер
и порядочный негодяй, стал с некоторых пор бросать вож¬
деленные взгляды на молоденькую и хорошенькую абори¬
генку.Вскоре платоническая любовь перестала удовлетворять
его, и он принялся осаждать черную добродетель своими
домогательствами. Муж юной дамы, здоровенный парень с
живым взглядом, ревнивый, как и все его соплеменники,
страшно разозлился. Произошло объяснение, которое, не¬
смотря на примиряющие слова рыжебородого Джо, закон¬
чилось ужасающим ударом кулака, обрушившимся,
подобно восьмидесятикилограммовому ядру, на голову не¬
счастного супруга. Бедняга упал замертво, словно дерево,
поваленное лесорубом.И сразу страшный крик пронесся под араукариями** и
софорами***. Испуганные какаду и попугайчики, вереща,
поднялись в воздух. Это был военный клич!Мгновенно Бен, затеявший ссору, упал, сраженный в*	Катушка (спираль) Румкорфа — индукционный аппарат,
изобретенный механиком Г. Румкорфом (1803—1877).** Араукарии (по названию чилийской провинции Арауко) — род
хвойных деревьев, произрастающих главным образом в Австралии и
Южной Америке (около 20 видов).*** Со форы—род деревьев и кустарников (реже — трав) семейства
бобовых (около 20 видов в тропиках и субтропиках). Лекарственные,
декоративные, красильные, медоносы, сорняки.13
грудь ударом каменного топора; одновременно в него вон¬
зились пять или шесть копий, а вращающийся бумеранг
раздробил ногу.Свершив этот акт возмездия, черные поборники спра¬
ведливости, не тронув никого больше, разлетелись, как
стайка воробьев. Крики, призывы, просьбы — все было
напрасно. Мы остались одни, без пищи, в пустынной мест¬
ности — никакой возможности сориентироваться, отыскать
дорогу, раздобыть пищу. К счастью, с нами остался Джо.
Он весь выкрасился в желтый цвет — знак мира, необходи¬
мый каждому парламентеру-аборигену, и отправился на
поиски бежавших, обещая использовать все свое влияние,
чтобы вернуть их.Прошло два дня!.. Два дня жажды, голода и тревог под
раскаленным солнцем. Мы уже стали отчаиваться, когда
вдруг раздался хорошо знакомый клич — наш посланец
возвращался в сопровождении одного из беглецов, раскра¬
шенного с ног до головы белой краской — в знак войны.
Его лицо, торс и конечности украшали татуировки, отда¬
ленно напоминавшие отвратительный скелет. Дикарь,
важно опираясь на древко копья с костяным наконечником,
прежде всего потребовал от нас безоговорочной сдачи
всего оружия и багажа. Пришлось подчиниться — иначе
голодная смерть. Вскоре вернулись и остальные черноко¬
жие. Мучениям нашим пришел конец: вновь появились в
изобилии съедобные коренья и мясо животных, а мрачная
раскраска в знак перемирия исчезла с тел обиженных
туземцев.—	А далее, господа,— продолжал доктор Стивенсон,—
случилось нечто совершенно невероятное. Три огромных
ящика с анатомическими экспонатами были вскрыты дика¬
рями в мгновение ока. Увидев, что там, они вначале расте¬
рялись, а потом решили, что мы, будучи, как и они, люби¬
телями человеческого мяса, от жадности спрятали это
сокровище.Вам известно, что анатомические экспонаты обра¬
батываются особым образом — вены и артерии напол¬
няются уплотняющей смесью, сохраняющей их первона¬
чальный диаметр. Причем в первые вводится голубая
смесь, а во вторые — красная. При помощи подцветки и
лака препараты дают полную иллюзию человеческой
плоти.И началась оргия каннибалов. Людоеды как бешеные14
вырывали друг у друга засушенные останки, похожие на
изделия из папье-маше. Желая утолить как можно скорее
чудовищный аппетит, они разожгли около полудюжины
костров и принялись насаживать на вертела свою добычу,
посматривая на нее со смешанным чувством вожделения и
восхищения.Под влиянием жары блюдо черных гурманов немного
размякло, а впрыснутые вещества расплавились и стекли
в широкие перламутровые раковины, использовавшие¬
ся вместо поддонов. Можете вообразить, что это был за
соус!В довершение кошмара труп несчастного Бена, похоро¬
ненного у подножия миртового дерева, был вырыт и в
несколько минут расчленен каменными ножами с лов¬
костью, недоступной даже профессору анатомии. Но и это
не все.У нас имелась коллекция мозгов и эмбрионов, законсер¬
вированных в. семидесятипятипроцентном спирте. Радость
от новой находки сопровождалась обезьяньими гримасами,
С осторожностью, я бы даже сказал, с религиозным благо¬
говением, дикари открыли эти огромные сосуды и выпили
дьявольскую жидкость, невозмутимо закусив нашими
экспонатами.Счастливые и пьяные, они пошатывались, горланя во
всю глотку, и с глубоким блаженством похлопывали себя
по животам. Наконец аборигены угомонились и заснули
кто где, словно стая морских котиков.На следующее утро, когда все вокруг благоухало,
и первые солнечные лучи пронизали листву гигантских
деревьев, веселая болтовня попугаев разбудила молодцев.
Они потянулись, а затем встали, свежие и бодрые, подпры¬
гивая и резвясь, как молодые кенгуру. Если бы не мрачный
вид костей, никто бы не догадался, какой пир бушевал
здесь накануне.Все-таки как удивительно устроен австралийский желу¬
док!Верное своему слову, племя проводило нас, совершенно
нищих, до Балларата. В последних словах этих детей при¬
роды была настоятельная просьба привезти еще «малень¬
ких заспиртованных беленьких человечков». Мы не стали
связывать себя обещаниями.А через три дня оказались наконец в Мельбурне!15
ГЛАВА 2Мельбурн двадцать лет назад.— Что происходило в
игорном доме с десяти часов вечера до пяти утра.— Бро¬
дячие акробаты с берегов Йарры-Йарры.— Держите
вора! — Испанец и янки*.— Дуэль при свечах.—	Мельбурн! — повторил доктор после короткой
паузы. Он закурил сигару и выпил стакан пунша.— Одно
это магическое слово столько воскрешает в памяти! Едва
возникнув, город-мечта быстро рос. Его дворцы, рожден¬
ные безудержной фантазией богачей, возвышались над
грязными палатками голодных существ, ожидающих того
волшебного мгновения, когда вдруг кирка наткнется на
золотой слиток.О, чудовищное смешение невероятного разврата, ска¬
зочного изобилия и ужасающей нищеты! Страна золотого
безумия, насилия и каторжного труда!Двадцать лет назад, когда я прибыл в Австралию,
золотая лихорадка достигла своего апогея. Авантюристы
всех пяти частей света наводнили земли Виктории.
В апреле тысяча восемьсот пятьдесят первого года Харгре-
вес открыл золото в маленькой бухте Зоммер-Хилл (Сид¬
ней), а спустя несколько месяцев, в августе, один извозчик,
пытаясь вытащить увязшую телегу, нашел самородок весом
пятьсот семьдесят граммов в бухте Андерсона (Мель¬
бурн). Через два года уже более четырехсот тысяч эми¬
грантов терзали своими кирками кварцевые жилы с вкра¬
плениями ценного металла, перерывали глину и без устали
промывали пески Муррея**, Маррамбиджи* * * и Лод-
дона* * * *.Самым распространенным занятием в то время была
добыча золота. Но богатели и обычные ремесленники. Тот,
кто имел склонность к сапожному ремеслу, мог зарабаты¬
вать в день от трехсот пятидесяти до четырехсот фран¬
ков*****. Повар получал тысячу франков в неделю.*	Янки — прозвище американцев — уроженцев США.** Муррей, Марри — самая большая река в Австралии. Исто¬
ки — в Австралийских Альпах, впадает в Индийский океан.*** Маррамбиджи — река на юго-востоке Австралии, правый
приток Муррея.**** Доддон — река на юго-востоке Австралии, левый приток
Муррея.***** фран к — денежная единица Франции, Бельгии, Швейцарии и
ряда других стран.16
Доход инструментальщика поднимался до трехсот франков
в день.Кирка стоила сто франков, пара сапог — триста, рубаш¬
ка— сорок и так далее. Старатели расплачивались при¬
горшнями золота.Оно текло ручьями из кожаных поясов. Песок, само¬
родки, слитки — все принималось к оплате.Возбужденные золотодобытчики походили на наследни¬
ков папаши-архимиллионера, скупость которого долго дер¬
жала их в узде, а смерть сделала безудержно расточитель¬
ными.Даже самый воздух этой необыкновенной земли был
особенный. Казалось, все вокруг насыщено удушающими
запахами кузнечного цеха с раскаленными добела горни¬
лами, а ухо слышит отдаленные звуки золотых монет, низ¬
вергающихся ослепительными каскадами на головы пре¬
зренных людей. Едва сойдя на берег, даже самые рассуди¬
тельные, опьяненные надеждой, устремлялись в игорный
дом, возвышавшийся на берегу Иарры-Иарры. Набереж¬
ную еще не построили. И часто можно было видеть, как
спокойные воды реки несли трупы разорившихся игроков
или счастливцев, которых несколько поворотов рулетки*
сделали богачами, а предательский удар в спину лишил
этого подарка фортуны.Я поступил как все и, прежде всего желая насладиться
видом сказочных богатств, проник в храм золотого тельца,
переполненного удивительными существами.Игорный дом Мельбурна никогда не пустовал.
В воскресенье и праздники, днем и ночью, толпа авантю¬
ристов со всех концов земного шара устремлялась к его
столам. За десять лет дважды уничтоженный пожарами, он
быстро отстраивался и продолжал оставаться средоточием
безумств и ужасов, пока наконец азартные игры не были
запрещены в австралийской метрополии**.Проклятое Богом здание так и осталось вместилищем
разочарования, горя и слез: теперь это госпиталь, в кото¬
ром один из залов отведен для анатомического вскрытия.Но в благословенном тысяча восемьсот пятьдесят
третьем году европеец, впервые переступая его порог,
терялся от обилия безвкусной позолоты и чудовищного*	Рулетка — азартная игра.** Метрополия — государство, владеющее захваченными им коло¬
ниями. Австралийская метрополия—Великобритания.17
нагромождения диванов, кресел, ковров и подушек, рас¬
ставленных и разбросанных в беспорядке.Пасынки судьбы и любимцы фортуны, удобно устроив¬
шись, курили, ублажали себя изысканными блюдами и тон¬
кими винами.Воздух был тяжелый и спертый. Бледный свет канде¬
лябров*, пробиваясь сквозь клубы табачного дыма, выхва¬
тывал из полумрака расплывчатые фигуры крупье** в
центре причудливых кругов.Одетые в неизменный черный фрак, напомаженные,
гладко выбритые, они были вежливо равнодушны, как
люди, которых уже ничто не может взволновать. Перед
каждым находились весы, на которых отмерялись ставки:
монеты, здесь употреблялись нечасто, зато слитки и песок
имелись в изобилии. С одной стороны от груды сверкаю¬
щего металла лежал револьвер, пули которого частенько
расцвечивали звездным узором зеркала, а с другой —
длинный охотничий нож, не раз пригвождавший к столу
дерзкую руку вора.О боги, какое сборище! Какое смешение языков! У меня
все еще перед глазами этот неописуемый вертеп и его оби¬
татели!Рядом с безукоризненного вида джентльменом, одетым
по последней моде, в тонких перчатках, со стеком***,
набалдашник которого украшала бирюза, возвышался
гигант Кентуки, весь затянутый в кожу. Его голову укра¬
шала енотовая шапка, лицо обрамляла светлая с проседью
борода. Он любовно пережевывал табак, отчего одна щека
казалась припухшей. В руке янки небрежно держал (как
вы, к примеру, держали бы пилочку для ногтей) опасней¬
шего вида охотничий нож.За его спиной, легко как тень, проскользнул китаец, на
вид хилый и тщедушный. Это был ловкий мошенник, взгляд
черных глаз которого никак не вязался с глуповатым выра¬
жением, которое он пытался придать своему лицу. Хитрец
вознамерился поживиться в карманах гиганта. Ио, видно,
тот обладал повышенной чувствительностью: его кулак*	Канделябр — большой подсвечник для нескольких свечей.** Крупье — банкомет в игорном доме, который следит за игрой,
выдает участникам их выигрыш и забирает проигранные ставки.*** Стек — тонкая палочка с ременной петлей на конце, применяемая
как хлыст при верховой езде.18
всей своей мощью обрушился на бритую голову сына неба,
мгновенно растянувшегося под столом.Напротив толпились мексиканцы и южноамериканцы.
Привлеченные богатствами Австралийского материка, они
покинули обедневшие прииски* Калифорнии.На конце стола разместились несколько офицеров
английского флота, бок о бок с ними стояли торговцы,
какие-то чернокожие в набедренных повязках из полосатой
ткани и мулаты* * всех оттенков. Далее шли авантюристы
из Европы, темные и светлые лица которых приобрели на
солнце всевозможные цвета — от оливкового до красной
меди. Тут и там мелькали темно-коричневые, желтоватые и
рыжеватые, густые и спутанные бороды. Люди, испытавшие
неслыханные лишения, собрались здесь с единственной
целью: насытиться всеми удовольствиями и впечатлениями,
доступными за деньги, чтобы хоть несколько часов пожить
«шикарной жизнью»! И каждый получал то, что хотел. В
этом дьявольском месте ели, пили, играли и, несмотря на
целую армию шерифов и констеблей***, крали, резали,
убивали.Одетые в грязные лохмотья и дырявые сапоги, но с по¬
ясами, полными золота, посетители услаждали себя при¬
чудливыми блюдами, запивая их тонкими французскими и
испанскими винами.Кили черных лебедей, цена которых на рынке Мель¬
бурна достигала колоссальных размеров, печень бакланов
на пару, плавники акул в пальмовом вине, небольшие вер¬
тела с трупиалами**** и мозги какаду с мясом ман¬
густы*****— все оплачивалось сполна и не торгуясь.
Золотой песок спускался пригоршнями. Чуть больше или
меньше — не имело большого значения для изголодав¬
шихся по удовольствиям людей, сегодня еще миллионеров,
а завтра, быть может, вновь нищих.Они беззаботно отдыхали на шелковых и плюшевых
диванах, ожидая благоприятного случая включиться в*	Прииск — место разработки драгоценного ископаемого.** Мулаты — потомки от смешанных браков белых и негров.*** Констебль — низший полицейский чин в Англии, США и
других государствах.**** Трупиалы, кассики — семейство птиц отряда воробьиных.***** Мангуста, мангуст — млекопитающее семейства виверровых;
распространено в Северной Африке, Южной Азии, Юго-Западной
Европе.19
игру, всегда готовые вмиг потерять плоды своего тяжелей¬
шего труда ради удовлетворения сумасшедшего азарта.—	Кстати,— продолжал доктор, сделав небольшой
глоток,— в тот вечер, если мне не изменяет память, про¬
изошло необычайное происшествие. Сейчас вы убедитесь
сами, каким невероятным излишествам предавались эти
люди и сколь мало ценилась человеческая жизнь в доме на
Брук-стрит.Труппа певцов и бродячих актеров, дав представление
рассеянным, но всегда щедрым игрокам, собралась ухо¬
дить. Девочка лет десяти, маленькая и хрупкая, обходила
зрителей и делала сбор, обещавший быть немалым. Безза¬
ботная и смеющаяся, она перебегала от одной группы игро¬
ков к другой, неся в руках оловянный поднос для промывки
золота. Каждый, не скупясь, ее одаривал.Малышка остановилась перед Кентуки; удивленный
и восхищенный детской грацией, он даже отбросил кусо¬
чек эвкалипта, из которого вытачивал себе зубо¬
чистку.—	Ну же, сеньор,— очаровательно прощебетала она,—
если вы довольны, то не забудьте артистов.«Сеньор» не нашелся что ответить. Но как красноре¬
чив был его жест! Быстро опустив руку в карман, он
вытащил целую пригоршню золотых самородков и бро¬
сил их на поднос; раздался резкий звук падающего
металла.Девочка, грациозно улыбнувшись, поблагодарила аме¬
риканца и передала отцу слишком тяжелую для ее рук
ношу. Те, кто стояли рядом с Кентуки, слышали, как он
пробормотал про себя:—	Бог мой, никогда не думал, что дети бывают такими
красивыми. И какое странное впечатление производят
встречи с этими малышами! У меня так просто все перевер¬
нулось внутри.Однако это искреннее и глубокое волнение не помешало
ему ощутить легкое прикосновение, заставившее сразу же
насторожиться.Он резко обернулся и схватил за руку одного из своих
соседей — скорее всего игрока-неу дачника,— когда тот
пытался залезть к нему в карман.Сама судьба, казалось, выбрала гиганта стать в тот
вечер особо притягательным для преступников.—	Держите вора! — закричал он звучным голосом.Попавшийся в ловушку быстро отступил и занял обо¬20
рону. Зная, что с законом Линча* шутки плохи, он первым
делом попытался улизнуть. Но на крик Кентуки быстро
сбежались зеваки, и уже рук двадцать протянулось, чтобы
схватить карманника.—	Оставьте, джентльмены, оставьте! Это мое дело,—
сказал Кентуки.— Я пригвозжу к стенке этого воришку.
Пусть послужит примером для других.—	Кто осмеливается утверждать,— вскричал тонким
голоском злоумышленник,— что дон Андрес Кичарес-и-
Маличе-и-Мигамонтес — вор?—	Я!—	Вы! Отрекитесь, сеньор, отрекитесь от своих слов
ради вашей же жизни, или я перережу вам глотку, как по¬
росенку. И это столь же верно, как то, что я кабальеро**.
А для кабальеро честь превыше всего!Часть игроков, оставив столы, образовала широкий
круг, в центре которого находились дуэлянты. Другие,
привычные к подобного рода сценам, растянувшись на
диванах, лениво следили за их приготовлениями. Сопер¬
ники представляли собой невероятный контраст — вы¬
сокий, широкоплечий, мускулистый верзила-американец
ростом в два метра и его дерзкий полутораметровый про¬
тивник — один из тех чистокровных испанцев, о которых
говорят, что они завтракают сигаретой, обедают сырым
луком, а ужинают серенадой.Кожа задиры походила на старинный свиток перга¬
мента***, а странное лицо освещали живые, горящие как
угли глаза. Тело его было крепким, как сталь, закаленная в
водах Гвадалквивира****, а руки и ноги, сухие и
узловатые, походили на ветки остролиста.В последней игре он потерял все, даже плащ.Дон Андрес резким движением открыл наваху*****,
и пружина издала характерный звук; затем с одного из
окон сорвал длинную красную бархатную портьеру. Золо¬*	Закон Линча, линчевание — самосуд, зверская расправа без
суда и следствия.** Кабальеро — в Испании — рыцарь, дворянин.*** Пергамент — кожа животных, особым образом обработан¬
ная; употребляется для изготовления музыкальных инструментов; слу¬
жила до изобретения бумаги основой для письма.**** Гвадалквивир — река в Испании. Истоки в Андалусских
горах; впадает в Кадисский залив Атлантического океана.***** Наваха — испанский длинный складной нож, используемый
как оружие.21
ченый карниз, к которому она крепилась, с шумом обру¬
шился на паркетный пол.Аккуратно сложив в четыре слоя темную ткань, испа¬
нец ловким движением перекинул ее через руку вместо
щита и принял характерную позу своих соотечественников:
левые рука и нога впереди, правая же рука вооружена нава¬
хой.—	Не желаете ли,— крикнул он, скрежеща зубами,—
сейчас при всех признать, что я честный и благородный
кабальеро?При виде пигмея, голова которого едва доставала ему
до груди, великан начал весело насвистывать, пробуя
ногтем кончик своего кожа. Острота лезвия привела его в
восторг. Он занял оборону, посмеиваясь и пыхтя, как паро¬
вая машина.Итак, все было готово к кровавому представлению.—	Полагаю,— заметил благородный сэр Джин Сан¬
дерс сэру Артуру Морису,— что Кентуки просто сотрет в
порошок этого идальго*.—	А я думаю, что нет,— отозвался сэр Морис.—
И ставлю сто ливров**.—	Превосходно, джентльмены.—	Двести луидоров* * * за кулак американца,— поста¬
вил француз.—	Сто ливров за наваху испанца,— принял вызов
извозчик.—	Прекрасно! Отлично!Дон Андрес-и-Мигамонтес не обращал ни малейшего
внимания на возгласы окружающих. Сделав обманное
движение, он пригнулся к полу и стремительно нанес
своему обидчику ужасный удар в живот. Однако америка-
нец-мастодонт* * * * неожиданно быстро и легко развер¬
нулся и избежал сверкающего лезвия навахи. Его ответный
удар был неотразим, и, если бы не ловкий прыжок вправо,
подвижному кабальеро пришел бы конец.Удовлетворенные и вместе с тем удивленные, они
замерли на несколько секунд, внимательно изучая друг*	Идальго, гидальго — мелкопоместный рыцарь, дворянин в
средневековой Испании.** Ливр — денежная единица Франции до введения в 1799 г.
франка.*	* * Луидор — старинная золотая французская монета.**** Мастодонт — крупное ископаемое хоботное животное. Здесь:
в переносном смысле — великан.22
друга. А возобновив поединок, были уже более осмотри¬
тельны.Дон Андрес отвел в сторону свой подвижный щит и на
какую-то долю секунды открылся. В то же мгновение
сверкнуло голубое лезвие Кентуки, стремившегося пора¬
зить незащищенное место. Рассчитывая на свою ловкость,
испанец хотел было увернуться, отступив в сторону.
Однако охотничий нож американца зацепился за складки
бархата, а сильная и твердая рука, сжимавшая роговую
рукоятку, резким движением вперед поразила испанца в
лицо, выбив ему зубы и опрокинув на спину.Раздались крики браво. Раненый, с распухшим лицом,
отплевываясь кровью, с живым проворством вскочил на
ноги и вновь занял оборону.Янки перешел в наступление. Великолепный удар, нане¬
сенный им, способен был расколоть порфирную скалу. Но
рука встретила лишь воздух. Это привело Кентуки в заме¬
шательство— испанец, прикрываясь навахой, ловко пари¬
ровал удары.Его лицо в кровоподтеках, со сломанной челюстью,
вывалившимся сиреневым языком и струйками крови, сте¬
кавшими по подбородку, представляло собой ужасное зре¬
лище.Никто не вмешивался. Наоборот, каждый, видя^ как
разворачиваются события, повышал ставки. Это был на¬
стоящий бой гладиаторов.Развязка приближалась. Тщетно испанец прибегал к
разного рода хитростям и приемам фехтования: ловко рас¬
ставленные ловушки, сокрушительные удары, головокру¬
жительные отступления — все было пущено в ход; но еще
два метра, и он почувствовал, что спина коснулась стены.Судьба отвернулась от него.Пытаясь уйти от удара,кабальеро поскользнулся на
цветке, упавшем, возможно, с головы одной из танцовщиц.Нож поразил его в спину, оставив глубокую продоль¬
ную рану, а кулак американца обрушился на плечо, раз¬
дробив его. Рука, державшая бархат, упала, парализован¬
ная. Несмотря на эту новую чудовищную рану, дон Андрес
не потерял хладнокровия и пошел ва-банк — совершенно
незащищенный, вытянул вперед ногу. Гигант споткнулся и
зашатался. Вдруг он разжал пальцы и выронил свой нож.
Издав хрипение смертельно раненого зверя^ Кентуки под¬
нес свои ладони к животу....Дон Андрес, повернувшись на каблуке, издал вопль23
радости и погрузил наваху по самую рукоятку в живот
гиганта...Однако американец не упал. Он сделал почти маши¬
нально несколько шагов и поднял палку, служившую
некогда карнизом. Пот большими каплями струился по его
бледному лбу. По коврам протянулась красная дорожка.
Собрав остаток сил, он поднял руку...Тяжелый брус с глухим звуком обрушился на голо¬
ву несчастного кабальеро, сразу же осевшего, а его
мозг забрызгал рядом стоявших. Кентуки, умирая, бро¬
сил победоносный взгляд на окружающих. Он стал
медленно опускаться и наконец упал на свои внут¬
ренности, которые, дымясь, вылезали из его кожаной
одежды.—	Полагаю,— Джим Сандерс повернулся к сэру
Артуру Моррису,— мы оба были правы. С вашего со¬
гласия, джентльмены, продолжим игру от последней
ставки.—	Господа,— послышался голос одного из крупье,—
ставки сделаны......Корабельный гудок разорвал воздух и прервал рас¬
сказчика на полуслове. Солнце поднималось на гори¬
зонте, и его огненно-золотой диск отбрасывал лучи, раз¬
гонявшие дымку над рейдом. Машина судна работала
под большим давлением, и пар со свистом вырывался
из предохранительных клапанов. Якоря медленно пополз¬
ли вверх, пароход несколько раз качнуло, и он вели¬
чественно двинулся к берегу. Лоцман, поднявшийся на
борт накануне вечером, вел его по фарватеру* между
коралловыми рифами. Еще несколько минут, и мы будем на
земле.—	А теперь, дорогие друзья,— закончил доктор Сти¬
венсон,— благодарю за внимание. Страна, которую скоро
увидите, значительно изменилась за двадцать лет; и вы
сами сможете сравнить свои впечатления с тем, о чем
только что услышали.Позвольте откланяться. Через несколько минут мне
предстоит доложить представителям карантинной службы,
что на борту нет больных. Я вижу приближающуюся
лодку. Судя по желтому флагу, который держит матрос,
это члены медицинской комиссии.*	Фарватер — путь для безопасного прохода судов, огражден¬
ный, как правило, сигнальными знаками (вехами, бакенами и др.).24
Жду вас завтра у себя, на Коллин-стрит, «Скотс-
отель», на обед с бараньей ножкой и ростбифом* — отве¬
даете свежайшего колониального мяса, по которому соску¬
чились ваши желудки и которое, я уверен, оцените по до¬
стоинству.ГЛАВА 3Австралия в 1873 году.— Типы аборигенов.— Встре¬
ча с антиподами.— Мои охотничьи собаки.— Дикарь на
вертеле с гарниром.— Миллионы исчезнувшего отца.—
Душеприказчик Тта-Ойа — Рыжий Опоссум.Я отправился на борту «Твида» в Австралию не в
качестве эмигранта, моряка или репортера, который не
останавливается ни перед какими жертвами, чтобы пора¬
зить читателя сообщениями о событиях и фактах во всех
концах планеты.Не будучи ученым, но обладая достаточными позна¬
ниями, чтобы живо интересоваться всем происходящим в
природе, я люблю эксперименты и мое единственное жела¬
ние — увидеть, чтобы узнать. Именно поэтому я побывал в
четырех частях света как натуралист-любитель и особенно
как охотник. Но, сказать по чести, мне уже приелись пам¬
пасы**, джунгли и саванны***. Притягивала, пожалуй,
одна только Австралия, страна, почти неизвестная в Ста¬
ром Свете****. Хотелось собственными глазами увидеть
чудеса, описанные английскими путешественниками. Плава¬
ние, начавшееся в Глазго*****, протекало исключи¬
тельно благополучно. Никаких волнений в негостеприим¬
ных водах, повергавших некогда в ужас первых мореплава¬
телей: всего лишь пустяковая непогода в тропиках, но ее
наш пароход выдержал играючи.*	Ростбиф — поджаренный кусок говядины, вырезанный из
хребтовой части туши.** Пампасы, пампа — субтропические степи в Южной Америке
(главным образом в Аргентине).*	* * Саванны — равнины, покрытые травянистой растительностью,
главным образом злаками, среди которых разбросаны группы деревьев
или отдельные деревья и кустарниковые заросли. Занимают значитель¬
ную площадь Африки и Южной Америки.**** Старый Свет — Европа.***** Глазго — город и порт в Великобритании, в Шотландии.25
Наконец — австралийская земля. Не могу сказать
ничего нового о Мельбурне; его описаний — истинных или
с долей вымысла — великое множество. Это уже «состояв¬
шийся» город. После безумия молодости он посерьезнел.
Даже подумалось: стоило ли преодолевать шесть тысяч
лье*, чтобы увидеть, как европейцы, в основном англичане
и немцы, топают по асфальту, наводняют бары и позволяют
себе невинные шалости? Я жаждал экзотики, а вовсе не
пребывания в городе, скроенном по образцу своих европей¬
ских собратьев, если не считать ужасного китайского квар¬
тала.Помог случай, эта Полярная звезда** скучающего
человека: я повстречал трех джентльменов, которых знавал
в Мадрасе***. Встреча с ними сулила множество приклю¬
чений.Ярые спортсмены, майор Харви, морской лейтенант
Мак Кроули и лейтенант Робартс были всегда готовы осед¬
лать чистокровных коней и гонять без удержу по самым
фантастическим местам, есть что придется и спать под
открытым небом.Однажды вечером, за ужином в каком-то казино****,
зашел разговор об охоте на гигантских кенгуру. Тут же
решив отправиться в экспедицию, мы быстро обо всем
договорились, ибо, как истые путешественники, не терпели
канители*****. Отъезд был назначен на следующий
день — двадцать второе января.Я зашел попрощаться с доктором Стивенсоном, откро¬
венно сказав, что задыхаюсь здесь от скуки и асфальту
предпочитаю экзотику пустынь, вольную жизнь и свежий
воздух.—	Куда же вы собираетесь?—осведомился он.—	На север. Уезжаю завтра с восходом солнца в ком¬
пании трех славных офицеров, получивших отпуск,— все
верхом. Беру своих собак. Отправляемся за сто двадцать*	Лье — единица длины во Франции; сухопутное лье равно
4, 444 км; морское лье — 5,556 км.** Полярная звезда —в созвездии Малой Медведицы —
находится на расстоянии около 1 от Северного полюса мира, вследствие
чего сохраняет почти неизменное положение на небе при видимом суточ¬
ном вращении небесной сферы. Указывает направление на север и широту
места наблюдения (путеводная звезда).*** Мадрас — город и порт в Южной Индии.**** Казино — игорный дом.***** Канитель — здесь: нудное, затяжное дело.26
лье отсюда к сэру Риду, охотнику на кенгуру. Как видите,
предстоит отличная прогулка!—	По Австралии не прогуливаются,— нахмурился
он.— По ней блуждают и часто умирают от голода среди
благоухающих рощ, столь же опасных, как полярные льды
или песчаные пустыни. Примите, друг мой, несколько
советов, которые вы оцените позднее: остерегайтесь
обширных пустынь — они опаснее африканских, ибо здесь
склонны пренебрегать предосторожностями, которые
принимаются в других местах. Не бойтесь нагрузиться
провиантом*, особенно водой. Иногда можно проехать
сотню лье и не найти ни капли влаги. И еще запомните:
благополучие путешественника часто зависит от ног его
коня.Он пожал мне руку и пожелал счастливого пути.На следующий день, только мы погрузили в специаль¬
ные вагоны лошадей и собак, собираясь добраться по
железной дороге от Мельбурна до Эчуки**, как ко мне
подошел какой-то человек и передал маленький упакован¬
ный ящичек, на котором было написано: «Господину Б. от
его старого друга доктора Стивенсона (не открывать ранее
чем через месяц лосле начала путешествия или в случае
большой опасности)».Вскоре мы прибыли в Эчуку, откуда в отличном на-?
строении отправились к сэру Томасу Риду, владения кото¬
рого находились в десяти днях пути в сторону от железной
дороги.Свора, заботу о которой я поручил Сирилю, моей пра¬
вой руке, состояла из десяти превосходных вандейских
собак. Багаж тащил мул. Каждый из нас запасся
компасом — в Австралии это абсолютно необходимо.Проводником мы взяли старого аборигена Тома, питав¬
шего собачью преданность к майору, спасшему некогда ему
жизнь.Скотоводческое хозяйство с обширными пастбищами,
именуемое в Австралии «стоянка», принадлежавшее скват¬
теру*** сэру Риду, носило название «Три фонтана».Вокруг дома постоянно царили шум и оживление.
В первом дворе стояли шесть огромных повозок, крытых*	Провиант — продовольствие.** Эчука — город в юго-восточной Австралии, на реке Муррей.*** Скваттер — богатый скотовод, колонист, владеющий участком
земли.27
брезентом, почти все длиной шесть метров, на четырех
колесах, с одним дышлом, в которое впрягаются десять
лошадей.О нашем приезде уже сообщили хозяину, и он вышел
навстречу. Это был на редкость симпатичный старик лет
шестидесяти, с волосами белыми как снег, голубыми гла¬
зами и добрым, грустным лицом. Вместе с ним подошли два
молодых человека, старший — лет двадцати пяти, другой
на несколько лет моложе.Увидев майора Харви, своего друга детства, сэр Рид
расцвел в улыбке, и друзья обнялись.—	Генри!..—	Том!..—	Какая честь, дорогой друг!Харви представил скваттеру Мак-Кроули, Робартса и
меня.Два молодых человека оказались племянниками сэра
Рида. Старшего, офицера британского военного флота,
звали Эдвард, младшего, корнета конной гвардии,—
Ричард.Приведя себя в порядок, мы прошли на веранду, дабы
воздать должное обильному завтраку. Некоторое вре¬
мя спустя к нам с озабоченным видом присоединился
майор.—	Вы что-то невеселы, Харви,— сказал я.— Что слу¬
чилось? Кенгуру сбежали на север?—	Вы недалеки от истины. Я рассчитывал, что наше
путешествие продлится несколько дней, а придется стран¬
ствовать несколько месяцев. И дело тут не в кенгуру. Какое
счастье, что мы приехали сегодня! Священный долг повеле¬
вает нам отправиться намного дальше, преодолеть величай¬
шие трудности и опасности... Но какое это имеет значение,
если мы добьемся успеха!—	Я не спрашиваю о цели, побуждающей пересмотреть
планы. Она священна и для меня. Отправляюсь с вами,
раз случай, приведший нас сюда, требует изменения марш¬
рута.—	Рад этому, но время не терпит, приготовления закон¬
чены — предстоит пересечь почти две тысячи километров
Австралийского материка.—	В добрый час!—	Что касается цели этого путешествия, совершенного
до нас очень немногими европейцами, то ее определило
письмо, которое мне разрешено вам зачитать и которое28
лучше любых длинных объяснений расставит все точки над
«i». Письмо было доставлено из Австралии в Англию
восемь дней назад двумя племянниками сэра Рида, при¬
ехавшими сюда со своей сестрой, чтобы заняться поисками
отца, исчезнувшего двадцать лет назад.Вот что в нем говорится:«Дорогие дети!После долгих лет разлуки со всем, что мне так
дорого, нахожусь на грани смерти, вызванной таинствен¬
ной и страшной причиной.Не имея счастья наблюдать, как вы растете, я время
от времени через посредство одного друга, умеющего
хранить тайну, старался поддержать семью и помочь
вашей достойной матери вырастить вас и дать образо¬
вание.Эдвард, Ричард, Мери! Восстановите доброе имя
отца, пострадавшего от судебной ошибки.Могучие враги, которых, собираясь в мир иной,
прощаю, поклялись погубить меня. Дважды я чудом
спасся от них и, в конце /сонное, тяжело раненный, был
подобран племенем аборигенов, бежавших, подобно Mnef
от страшных белых людей. Они приняли меня по-
братски...Судьба, столь жестокая до тех пор, стала более
милостивой. Вождь племени нга-ко-тко* — бывший
беглый каторжник. Его зовут Тта-Ойа, что означает
Рыжий Опоссум. Прозвище это дано ему из-за длинной
рыжей бороды, которая потрясла аборигенов. Его на¬
стоящее имя Джо Мак Найт.Вскоре между нами завязалась крепкая дружба. Он
стал моим благодетелем и помог установить хорошие
отношения с людьми своего племени. Ведя кочевую
жизнь, я открыл неслыханно богатые золотоносные
участки и с помощью новых друзей, добровольно превра¬
тившихся в старателей, сумел собрать большое коли¬
чество золота, приблизительно на десять миллионов
фунтов стерлингов* *.Это сокровище спрятано в четырех местах, точно*	Нга-ко-тко — одно из племен австралийцев-аборигенов, корен¬
ных жителей Австралии. Всего насчитывалось до 700 племен. Относятся
к австралийской расе большой австралоидной расы.** Фунт стерлингов — денежная единица Великобритании.29
известных только Джо и его сыновьям. Доблестный
тид-на, что означает «голова», или «вождь», женился на
аборигенке, родившей ему трех мальчиков, которых я
воспитал как мог и чьи познания просто удивительны.Итак, дорогие дети, приезжайте в Австралию. Но
прежде заинтересуйте в вашем походе нескольких надеж¬
ных и преданных людей. Посоветуйтесь с моим дорогим
братом, превосходным человеком. Он вас любит и, уве¬
рен, поможет.Племя нга-ко-тко, давно ведущее оседлый образ
жизни, можно найти в районе, который пока, слава Богу.,
еще не захвачен английскими властями. Эта территория
в сто — сто пятьдесят квадратных лье находится под
135°—137° восточной долготы и 19°—21° южной широты.Достигнув сих мест и увидя камедные леса, как можно
чаще вырезайте острием ножа на белой коре деревьев
голову змеи. Поскольку аборигены вас ждут, этотуслов-
ный знак даст им знать о вашем появлении. Змея — коб-
бонг, то есть эмблема или нечто вроде тотема* племени
нга-ко-тко.Увидев ее, мои добрые друзья будут вас искать. Бла¬
годаря ей, письму, в конце которого изображен коббонг, а
также знанию некоторых подробностей из вашего дет¬
ства, Джо, равно как и его сыновья, поймут, что вы —
мои дети и отдадут сокровища.П рощайте».—	Какая удивительная история! —вскричал я, дослу¬
шав письмо.— Доктор Стивенсон был прав, сказав, что
никогда не знаешь, сколько продлится «прогулка» по
Австралии. Значит, выезжаем завтра?—	Да, с восходом солнца наш караван тронется в путь.
Я посылаю курьера в Мельбурн для передачи письма
адмиралу с просьбой о продлении отпуска нам троим. Как
вы, Робартс? Вы, Мак Кроули? Едете?—	Конечно, дорогой майор,— ответили одновременно
оба офицера.—	Каков наш маршрут?—	Пока не знаю, месье Б., но сэр Рид расскажет. Вон
он на лужайке со своей племянницей мисс Мери. Я попро¬
сил его подойти.*	Тотем — животное, растение, предмет или явление природы,
которые служили объектом религиозного почитания.30
ГЛАВА 4В дорогу к месту пересечения /35° восточной долготы
и 20° южной широты.— Экспедиция сэра Рида.— Мой
суровый и неразлучный спутник Сирилъ.— Неприязнь
Сириля к немцу Шефферу, управляющему сэра Рида.—
Охота на кенгуру.— Леса цветов и зелени.— Погоня за
сумчатыми.На следующее утро в указанный час экспедиция отпра¬
вилась на поиск грандиозного состояния брата сэра Рида,
отца мисс Мери и ее братьев, Эдварда и Ричарда.Английский флаг развевался во главе каравана, со¬
стоявшего из шести повозок, виденных накануне во дворе.
Десять лошадей были впряжены в каждую из них, следом
бежало шестьдесят превосходных чистокровных скакунов.
Завтра они заменят впряженных и, таким образом, будут
тащить тяжелые повозки через день.Сегодня намечено пройти сорок километров в северном
направлении. Пока мы движемся, позвольте кратко расска-
зать о караване, маршруте и заодно представить моега
неизменного спутника Сириля, с которым в течение двена¬
дцати лет я путешествовал по свету.Наши повозки нагружены прежде всего съестными при¬
пасами. В Австралии никогда не знаешь, найдешь ли
завтра какую-нибудь пищу! Двадцать человек, из которых
состоит экспедиция, запаслись провизией на шесть меся¬
цев: сухарями, кофе, сахаром, спиртными напитками, соле¬
ной рыбой, сушеным мясом, рисом, мукой и овощными кон¬
сервами. Голод нам не грозит, если только припасы не
будут потеряны. В каждой повозке по две бочки емкостью
восемьсот литров. Мы заполнили их в реках, обозначенных
на карте последними на маршруте. Это запас на тот случай,
если заблудимся в бескрайних просторах.По разработанному плану четверо из путешественников,
составляющих авангард, станут выполнять и функции раз¬
ведчиков. Двигаясь в направлении, указанном накануне,
двое из них, обследовав дорогу, должны будут ежедневно
возвращаться к сэру Риду и сообщать о малейших труд¬
ностях на пути следования.У нас есть непромокаемая ткань для палаток и спальные
мешки.Поскольку может случиться, что придется защищаться
от многочисленных вооруженных аборигенов, каждый имеет31
при себе превосходный карабин Ремингтона* и по пятьде¬
сят патронов к нему, топор, нож и револьвер. В одной из
повозок находятся боеприпасы в непромокаемой упаковке.
Сэр Рид в качестве меры предосторожности захватил даже
легкий пулемет, устанавливаемый на лафете* * за не¬
сколько секунд.Предусмотрено также, что в случае, если мы встретим
глубоководные реки и не найдем брода, одна из повозок
длиной двенадцать метров будет легко превращена в
средство для переправы. Она покрыта листовым железом, и
оси прикреплены чеками. В повозке есть мачта и парус,
руль и свой запасной провиант. Для того чтобы она стала
лодкой, надо с помощью тросов снять колеса с осями,
предварительно вытащив чеки. Водоизмещение этой амфи¬
бии — десять тонн, и она может взять на борт изрядное
количество людей.Что касается Сириля, то он мне названый брат. Мы
родились тридцать два года назад в один и тот же день в
Экренне, маленькой деревушке в департаменте Луаре. Нам
было по пятнадцать лет, когда Сириль в течение несколь¬
ких дней потерял обоих родителей. И тогда моя мать усы¬
новила мальчишку, не покидавшего с тех пор нашей семьи.
С годами его привязанность ко мне еще больше возросла.
Рост Сириля метр семьдесят восемь сантиметров, торс
атлета. У него небольшие серые глаза, крепкие ноги, не
знающие усталости, и удивительно доброе сердце. Юноша
умен, хитер, отчаянно смел, но благоразумен. Как всякий
крестьянин — себе на уме, даже самые неожиданные собы¬
тия не нарушают его неизменно безмятежного спокойствия.Он в восторге от участия в путешествии хорошенькой
ирландки по имени Келли. Это служанка очаровательной
мисс Мери, пожелавшей сопровождать братьев и дядю в
надежде застать отца в живых.Если присутствие красотки и восхищает Сириля, то на
помощника сэра Рида по организации каравана он бросает
косые взгляды и беспрестанно ворчит по его поводу. По¬
мощник — немец. Их много в Австралии. Сириль, носящий
ленточку военной медали, полученной за мужество в битве
при Шампиньи***, ненавидит пруссаков. И не случайно.*	Ремингтон Фил — американский техник и изобретатель
XIX века, создатель военного оружия, пишущих машинок и др.** Лафет — станок, на котором устанавливается и закрепляется
ствол артиллерийского орудия с затвором.*	* * Битва при Шампиньи — одно из сражений франко-прусской
войны 1870—1871 годов.32
Его кожаная каскетка прикрывает рубец, пересекающий
лоб, и хотя вюртембергский драгун*, сабля которого
нанесла моему братцу рану, заплатил за это своей жизнью,
Сириль до сих пор питает столь же острую ненависть к
немцам, как и во время памятного для него сражения.Герр Шеффер, высокий блондин с бесцветной внеш¬
ностью, лет сорока, производит впечатление опытного
человека. Он давно служит управляющим у сэра Рида,
всегда хвалящего его за честность и точность, а также за
хорошее знание равнины Бюиссон. Среди путешественников
еще четыре немца, остальные, кроме меня и Сириля, англи¬
чане и один канадец. Мне,— а я очень верю первому впе¬
чатлению,— герр Шеффер тоже весьма неприятен.Что касается Эдварда и Ричарда, то редко встретишь
людей с такими открытыми, добродушными, симпатичными
лицами. К ним влечет с первого часа. Их сестра Мери, не¬
сколько болезненная на вид золотоволосая девушка с чер¬
ными глазами, очень мила и энергична.Цель нашего путешествия — место пересечения 135° во¬
сточной долготы и 20° южной широты. Именно там
согласно странному письму-завещанию обитает племя хра¬
нителей сокровищ — нга-ко-тко.Овечье пастбище сэра Рида заканчивается примерно в
четырехстах пятидесяти лье, или в тысяче восьмистах
километрах от цели нашего путешествия. Мы рассчитываем
продвигаться каждый день не менее чем на тридцать пять
километров и будем счастливы, если весь путь удастся
пройти за два месяца, учитывая необходимые остановки на
отдых, а также всевозможные препятствия, которые при¬
дется преодолевать.Следуя по берегам мощной реки Муррей, экспедиция
пройдет вверх по течению сто километров и достигнет
точки, где русло пересекает сто сороковой градус. Затем
повернем налево и направимся к озеру Уайт. Решено не
удаляться от известных рек, дабы избежать ненужных
встреч с туземцами.Ориентироваться собираемся не только по звездам —
имеется большой ассортимент компасов, секстантов** и*	Драгуны — кавалерийские части, предназначенные для действий
как в конном, так и в пешем строю.*	* Секстант — угломерный астронавигационный инструмент, упо¬
требляемый для измерений высот небесных светил при определенииместонахождения корабля.33
хронометров*** лучшего качества. Пройденный путь
будет ежедневно отмечаться на карте.Возможно, мы дойдем до озера Эйр, этого внутреннего
моря Австралии, восточная и северная часть которого
только приблизительно отмечены на картах, затем после¬
дуем по каменистой и песчаной пустыням, где постараемся
проявить крайнее благоразумие.Ну а пока, свободные от забот, весело продвигаемся
скорее как люди, отправившиеся на прогулку, нежели в
трудное путешествие.Поскольку «Три фонтана» простираются почти до гра¬
ниц цивилизованных зон, вскоре попадем в дикую Австра¬
лию, такую, как я мечтал увидеть. На каждом шагу встре¬
чаются камедные деревья, на бескрайних лугах пасутся
бесчисленные стада быков и овец.Я вовсе не намерен отказываться от того, чтобы поохо¬
титься. Моя свора следует за нами: хочу добыть несколь¬
ких кенгуру. Сириль тоже полон надежд и все время что-то
говорит Мирадору, моей собаке. Терпение, Мирадор! Если
не ошибаюсь, абориген, слуга майора, должен хоть что-
нибудь обнаружить. Эта двуногая старая ищейка одарена
необычайной интуицией.—	Эй, Том, что ты там увидел?—	Кенгуру,— отзывается он и, отчаянно коверкая
английские слова, добавляет:—Там... Все господа на
лошади — хоп!—	Тогда вперед! — призвал я.— Если наш командир
сэр Рид позволит.—	Пожалуйста, джентльмены,— вежливо согласился
старый скваттер.—	Но где же кенгуру?—	Там!—Том схватил меня за руку и показал на
странный силуэт, мелькающий среди деревьев.—	Майор! Мак Кроули! Робартс! Сириль! В погоню!Собак моментально спустили с привязи, и каждый изнас, взяв охотничий рожок, стал трубить во всю силу своих
легких. Мы приблизились к кенгуру, которого теперь
видели отчетливо. До чего же удивительное создание!
Высотой по меньшей мере два метра. А как мчится ! Для
этого он использует только задние конечности. Передви¬*** Хронометр — переносные астрономические пружинные
часы в специальном ящике с подвесами особой конструкции, отличаю¬
щиеся большой точностью; употребляются главным образом в экспеди¬
циях, в мореплавании и т. п.34
гается прыжками по восемь — десять метров, напоминая
чем-то огромную лягушку. Время от времени животное
останавливается и на несколько секунд опирается на хвост,
такой же длины, как туловище, посматривая на нас с озада¬
ченным видом. Потом снова возобновляет бег, к большому
удивлению собак. Поистине увлекательная охота!—	Вперед! Вперед!—кричим мы и углубляемся в
рощу.Мирадор вместе с другими псами оглушительно лает.
Собачий вой сливается со звуками наших рожков. Пресле¬
дование набирает темп.Сейчас мы находимся на равнине Бюиссон и, хотя уже
знакомы с великолепием австралийской флоры, не устаем
любоваться ею. Внимание к охоте ослабевает при виде
растений с изумительной расцветкой. Мои товарищи —
азартные спортсмены-любители, но и они опьянены зеле¬
ным великолепием.Наши гончие продолжают лаять вдалеке, скачем в их
сторону. Собаки мчатся среди пахучих магнолий, мимоз,
пеларгоний*, напоминающих георгины, и тысяч других
цветов необычайной формы. Пробираемся среди зарослей
рододендронов**, где то и дело виднеются камедные
деревья с ослепительно белой корой. Тут и там поднимают
ввысь свои кроны софоры. А над всей этой пышной расти¬
тельностью возвышаются эвкалипты, высота которых до¬
стигает ста пяти — ста двадцати метров, и огромные арау¬
карии***. Встречаем на пути мирты**** и разного вида
пальмы. Попадаются и деревья, не дающие тени: их листья
обращены ребром к солнцу.Описать миллионы пернатых, мелькающих с щебета¬
нием между ног наших коней, я не берусь. Это целые
легионы микроскопических пташек, напоминающих бабо¬
чек, покрытых перьями,— настоящие живые жемчужины,
ищущие нектар в венчиках цветов....Скачем уже два часа. Мучительно хочется пить, да и
голод дает о себе знать, но роскошная флора не может
снабдить нас съедобными фруктами, ягод совсем нет.
И никто не решается отведать, несмотря на соблазн, незна-*	Пеларгония — род многолетних растений семейства герание¬
вых.** Рододендрон — род кустарников н деревьев семейства вере¬
сковых.*** Араукария — род хвойных деревьев.**** Мнрт — род вечнозеленых деревьев и кустарников семейства
миртовых.35
комые плоды. Инстинкт лошадей, которому мы вполне
доверяем, привел нас к ручью, и мы испили свежайшей
воды. В это время донесся, почти впервые за час, лай собак.Преследуемый ими кенгуру, уставший сверх меры, вы¬
скочил на открытое пространство. Его уши повисли, язык
вывалился наружу, шерсть слиплась от пота. Он тщетно
пытался освежиться в воде. Собаки бросились на него и
начали кусать. Бедняга выскочил на другой берег, но и там
продолжалась атака гончих. Обессиленное животное, ища
защиты, прислонилось к стволу огромного дерева, потом
опустилось на более короткие передние конечности и,
повернувшись спиной к нашим упорным вандейцам, стало
отчаянно лягаться сильными задними лапами. К счастью,
Мирадор воспользовался тем, что противник неудачно
повернулся, подпрыгнул и впился ему в глотку...Сириль споро разделал тушу странного творения при¬
роды, которое, казалось, состоит из двух совершенно раз¬
личных частей — спереди стройная газель, сзади — жере¬
бенок, к туловищу которого присоединены короткие перед¬
ние конечности.Самые лучшие куски были тут же надеты на вертела,
остальное досталось оголодавшим собакам. После обиль¬
ной еды, запитой водой из ручья, мы поспешили вернуться
к каравану и достигли его безо всяких приключений.ГЛАВА 5Прощание с цивилизацией.— Последняя стоянка.—
Путешественники-европейцы и телеграф.— Экзотика
туземной кухни.— Зародыш опоссума.— Личинки пальмы
хамеролс с ягодами каркаса.— От горы Виктор до
Куперс-Крик.— Первая встреча с аборигенами.По мере продвижения на север жара становилась все
нестерпимее. В Мельбурне, находящемся недалеко от три¬
дцать восьмого градуса южной широты, температура,
исключая периоды особой жары, сравнительно умеренная.
В отличие от Северного полушария, тропическое солнце
постоянно немилосердно жжет север Австралии, и только в
сезон дождей появляется некоторая свежесть, но бывает,
что живительная влага вообще не выпадает, и тогда вся
растительность просто засыхает.Мы проделали семьдесят пять лье без всяких происше¬
ствий. Физическое состояние просто превосходное. Пора¬36
зительно здоровый климат Австралии сотворил чудеса с
мисс Мери, которая чувствует себя отлично, и на ее щеках
появились яркие краски, ничем не уступающие по цвету
лепесткам розы. Эта девушка являла бодрость духа на всем
протяжении пути, находилась ли она в повозке, где имелась
постель, или скакала верхом на крупной резвой кобыле
Фанни, с которой вполне умело управлялась.Немцы, и прежде всего герр Шеффер, чрезвычайно пре¬
дупредительны. Кажется, они не замечают нашего преду¬
беждения к ним. Шеффер весьма любезен, пожалуй, даже
угодлив, по-французски говорит очень чисто, словом, чело¬
век весьма воспитанный. Однако, черт возьми, где я видел
его физиономию? Впрочем, не важно! Все равно он не вну¬
шает доверия, и моя антипатия к нему усиливается.
Почему? Никаких видимых, причин для этого нет.Двигаясь по течению реки Дарлинг, мы вернулись
через три дня к речушке Олери-Крик. Ее устье находится
прямо у подножия горы Виктор, близ самой границы оби¬
таемой зоны страны. Эта часть Нового Южного Уэльса
почти пустынна. Перед нами простирается овечье паст¬
бище, бесспорно последнее. Европейцы, встречавшиеся
позже, были либо такие же путешественники, как и мы,
либо золотоискатели или колонисты, бродящие по огром¬
ному материку. Если мы приблизимся к кабелю телеграфа,
который пересекает Австралию с севера на юг, то, быть
может, встретим английские военные патрули, охраняющие
это современное и быстрое средство связи.В настоящий момент мы достигли «стоянки» Форстера,
земли которого, покрытые ковром цветов, раскинулись у
подножия горы Виктор. Его пастбища находятся на пере¬
сечении сто сорокового градуса долготы и тридцать второй
параллели. Нас встречают радостными возгласами, не
спрашивая, кто мы и куда направляемся. В любых австра¬
лийских поселениях с удивительным гостеприимством при¬
нимают ниспосланных провидением путешественников.
И здесь хозяева благословляют наше прибытие. Им так
редко удается встретить европейцев! Единственные люди,
которых они видят в этих отдаленных краях,— владельцы
передвижных лавок, приезжающие в Уэлком-Майн, посе¬
лок, расположенный на сотню километров выше. Эти тор¬
говцы доставляют все необходимое поселенцам и золото¬
искателям на рудниках. Кроме того, они получают жало¬
ванье от почты, развозя журналы, телеграммы и письма.
Их безукоризненная честность вошла в поговорку, и случа¬37
лось, эти люди отдавали жизни за вверенные им предметы,
защищаясь от бандитов с большой дороги, встречающихся,
правда, редко, особенно после того, как полностью исчезли
ссыльные.Вскоре на огромном столе появился обед, сервирован¬
ный с утонченностью, свойственной выходцу из Соединен¬
ного Королевства*. Мы рассаживаемся с нетерпением про¬
голодавшихся путешественников. Нас обслуживают четыре
здоровенных молодца-атлета. Скорее всего, это поселенцы
или скваттеры, дважды в год ценой бесчисленных трудно¬
стей гоняющие на рынки Аделаиды огромные стада быков и
овец.Сэр Форстер, владелец этих пастбищ, посадив справа
от себя мисс Мери, а слева майора, выполняет обязанности
хозяина дома как истый джентльмен. Лейтенант Мак
Кроули, сидящий напротив него, известный гурман**, на¬
слаждается запахами туземных кушаний, что подаются
вперемежку с умело приготовленными блюдами англо¬
французской кухни.После великолепного супа из креветок, выловленных в
Форстер-Крик, майор, большой почитатель туземной
кухни — его старый факторум был настоящим виртуозом в
этом деле,— обратил наше внимание на странные, совер¬
шенно неизвестные нам закуски.—	Ну же, Кроули, и вы, Б., не судите о блюдах по
внешнему виду. И для начала попробуйте вот это.Он указал на фарфоровую чашу в виде раковины, пол¬
ную желтоватых трубочек, отдаленно напоминавших мака¬
роны.—	Черт! На вид не очень-то привлекательно! — про¬
мямлил я.—	Все ж попробуйте!—	Но, право...—	Какой же вы скептик! Это личинки из стеблей
пальмы хамеролс.—	Личинки! Черви! И кажется, у них есть что-то вроде
ножек.—	Эти существа появляются при ферментации срезан¬
ных и сваленных в кучу стеблей. Подросших, их собирают и
кладут вымачивать в крепкий отвар ягод каменного дере¬*	Соединенное Королевство — Великобритания.** Г урман — любитель и знаток тонких, изысканных блюд, лакомка.38
ва*. Это блюдо для лакомок. Ах! Какие гурманы у нас в
Бюиссоне!—	Но это же навозные черви!—	Разве улитки выглядят более аппетитными? А ля¬
гушки, близкие родственницы жаб,— одно из излюбленных
блюд французов? Так ли вы щепетильны, когда едите их,
запивая белым вином? Впрочем, смотрите.И, чтобы слово не расходилось с делом, он осторожно
взял указательным и большим пальцами личинку и с во¬
сторгом проглотил ее.Я был побежден, вернее убежден, и... попробовал...
робко. Это было восхитительно.—	Ну, что я говорил! Продолжим эксперимент. Отве¬
дайте моих насекомых. Вы видите их слева от себя.—	Какие насекомые? Я сказал бы, что это маленькие
жареные каштаны.—	Ваши так называемые каштаны — крупные насеко¬
мые, которых энтомологам пока не удалось классифициро¬
вать. Что вовсе не мешает им быть восхитительными на
вкус. Внешне у них есть что-то общее с пауком и скарабеем.
Обычно их собирают на восходе солнца и несколько секунд
поджаривают на слабом огне. Лапки и крылышки от¬
падают, и они начинают издавать ореховый аромат. Мест¬
ные жители обожают это блюдо. Однако, как можете
убедиться сами, и цивилизованные люди не пренебрегают
ими.Я колебался, хотя результат первой попытки вдохнов¬
лял меня на новые подвиги.—	Отлично! После червей — насекомые!Выбрав одного из самых крупных, со всей силы, довер¬
чиво, раскусил его. Сердце замирает всякий раз при этом
воспоминании! Тогда мне показалось — во рту горсть кно¬
пок.Я поверил бы в мистификацию, имей дело с кем угодно,
но не с майором, сидевшим напротив и с чувством грызшим
отвратительных тварей.—	Воспряньте духом, дорогой Б. Ваше нёбо и сосочки
языка скоро привыкнут, и вы станете таким же лакомкой,
как и я.—	Сомневаюсь в этом.*	Каменное дерево, каркас — род листопадных (реже — веч¬
нозеленых) деревьев семейства ильмовых, отличающихся очень твердой,
плотной и упругой древесиной.39
—	Попробуйте вот это великолепное филе трески. Не
сравнимо ни с чем. Но торопитесь, иначе Кроули не оставит
ни крошки.—	Дорогой друг,— спросил в свою очередь лейтенант
Робартс,— вы знаток тонкостей этой необычной кухни, так
будьте любезны сказать, что находится в этом блюде?—	Какое блюдо вы имеете в виду, мой милый путеше¬
ственник?—	Напротив вас. Там, в желтом соусе, плавает среди
больших бобов что-то похожее на мышей, с которых со¬
драли шкурки!—	Мыши, с которых содрали шкурки! —вскричал воз¬
мущенный майор.— О Робартс, вы нанесли оскорбление
всей колониальной кухне!—	Но, дорогой майор...—	Мыши! Это же маленькие опоссумы,— провозгласил
он с пафосом.Казалось, мы должны были провалиться сквозь землю
от стыда.—	Майор, мы дикари из Европы, будьте снисходи¬
тельны к нашему невежеству.Такое признание успокоило гастронома*, и он продол¬
жил свои объяснения.—	Опоссум,— объяснил он,— через двадцать пять
дней производит на свет дюжину несмышленышей, похожих
на кусочки размягченного желатина, величиной с вишню.
Малыши, как присоски, прикрепляются к груди матери,
и в течение целого месяца ни на секунду не покидают
ее. К концу этого срока они, подросшие, бросают
грудь и начинают самостоятельно передвигаться, но
только по ночам. При малейшем шуме прячутся в огром¬
ную сумку мамаши. Тех, что вы видите здесь, взяли в
последние дни кормления. Это молочные опоссумы. Том
неподражаем в приготовлении сего блюда. И если хотите
сохранить с ним хорошие отношения — попробуйте и
оцените.—	Пусть Том не обижается,— успокоил я,— мне лично
больше по душе бараньи ножки и ростбиф. Постараюсь
наверстать упущенное.—	Я далек от того, чтобы осуждать вас, однако
не упустите шанс отведать попугайчиков на вертеле,*	Гастроном — здесь: любитель и знаток тонких кушаний.40
откормленных фигами*, пухленьких, как полевые жаво¬
ронки.—	О да,— пробубнил Кроули с полным ртом,— это
садовые овсянки** Австралии.—	Бог ты мой,— продолжал гурман,— а вот и привыч¬
ный вам, мой дорогой Б., паштет. Настоящий паштет! И все
на месте: фирма и так далее. Я ее, кстати, прекрасно знаю.—	Действительно! — обрадовался я, восхищенно со¬
зерцая золотистую корочку, видневшуюся из недавно
открытой оловянной упаковки.— Какая встреча!—	Получаю их из Франции; четыре или пять раз в
год,— скромно сказал сэр Форстер.— Это одна из самых
восхитительных вещей, существующих на свете.—	Майор,— воскликнул я воодушевленно,— аплоди¬
рую кулинарному искусству Тома и признаю превос¬
ходство полевых жаворонков над маленькими опоссумами и
жареными тараканами! За здоровье сэра Форстера! За
здоровье нашего хозяина!—	Вы правы, мой дорогой француз. За здоровье сэра
Форстера! За счастливый исход нашего предприя¬
тия! — закончил он.Раздался хрустальный звон бокалов, наполненных пер¬
восортным вином 1861 года.Несмотря на все уговоры, мы не могли провести здесь
больше одной ночи. И, желая отдалить миг расстава¬
ния, Форстер проводил нас верхом до северной оконеч¬
ности своих огромных владений, где пасутся пять тысяч
быков, более сорока тысяч овец и Бог знает сколько ло¬
шадей.—	До свидания, желаю удачи,— напутствовал он на
прощание, пожимая нам руки.— Не забудьте завернуть ко
мне на обратном пути.—	До скорой встречи!...День тянется за днем безо всяких происшествий.
Почти не устаем. Только жара допекает все больше. Это
единственная неприятность, которую испытываешь среди
местной флоры. А она с каждым шагом становится все
более причудливой. Все яснее осознаем, что находимся в
стране парадоксов, стране невероятного.*	Фиги, инжир — плоды инжира (смоковницы, фигового дерева) —
дерева рода фикус семейства тутовых.** Овсянки — род птиц отряда воробьиных. 39 видов, в Евразии и
Африке.41
Наш караван пересек реки Сиккус и Пастмур и теперь
следует вдоль восточных склонов горного хребта Флин¬
дерс. Сорок километров отделяют нас от телеграфного
кабеля на овечьем пастбище Белтона.Но куда подевался Шеффер, этот скромный и услужли¬
вый помощник сэра Рида? Его нет на обычном месте.—	Он догонит нас,— бросает скваттер.Не знаю почему, но я обеспокоен, вновь одолевают со¬
мнения.Старый скотовод не ошибся: вечером немец присоеди¬
няется к каравану, расположившемуся на отдых. Шеффер,
оказывается, погнался за стаей казуаров*, этих нелетаю¬
щих птиц. Удачливый охотник, он демонстрирует огромный
трофей, привязанный к седлу.Смотрю немцу прямо в лицо, и мне кажется, он слегка
краснеет и опускает глаза. Его лошадь покрыта пеной,
бока в кровавых царапинах, ноги разбиты. Какой же не¬
мыслимо трудный переход привел в такое бедственное со¬
стояние чистокровку! И тревожное подозрение пронзает
сердце. Похоже, история об охоте — только уловка, обман.
На самом деле он ездил куда-то совсем по другим делам.
Ради дичи не загоняют лошадей! У сэра Рида их три
тысячи, но это не может служить оправданием. Появляет¬
ся безумное желание размозжить бошу голову выстрелом
из револьвера... Нет! Я сошел с ума. Как бы ни был несим¬
патичен этот тип, до сих пор его поведение оставалось
безупречным, и у меня нет оснований чинить над ним
расправу.И почему только я не поддался тогда своему душевному
порыву? Каких бы несчастий удалось избежать!Мы проследовали без остановки до недавно выросшего
в этих местах поселка Уэлком-Майн, где всего несколь¬
ко домов возвышалось среди беспорядочного нагроможде¬
ния деревянных бараков и палаток. Улицы поселка —
в ямах, полных воды, повозки погружаются в них до
осей, а лошади по грудь. Паровые машины свистят, фыр¬
чат и выпускают клубы густого дыма, от которого де¬
ревья покрываются черной копотью; царит оглушающий
шум.Здешними приисками, расположенными неподалеку от*	Казуары — отряд бескилевых птиц (семейства эму и соб¬
ственно казуаров). Обитают в тропических лесах Австралии, Новой Гви¬
неи и близлежащих островов.42
города, владеют почти исключительно крупные компании с
неисчерпаемыми ресурсами. Старателей-одиночек — еди¬
ницы. Они промывают землю в ручьях, вьющихся вокруг
поселка. Встречаются толпы китайцев, которых можно уви¬
деть повсюду в золотоносных районах. Они шумно пере¬
кликаются и без конца перемывают песок, уже отработан¬
ный компаниями.Наконец пересекаем тридцатую параллель и реку Тей¬
лор, объезжаем озеро Грегори по естественной наезженной
дороге, пролегающей с юга на север. Еще сто десять кило¬
метров до Куперс-Крик, и будет покрыта половина марш¬
рута, правда, более легкая....Однажды утром мы шли пешком в нескольких сотнях
метров впереди каравана. Я взял на привязь собак после
того, как накануне они разбежались и целых три часа при¬
шлось их отлавливать. Мои дорогие вандейцы почему-то
злились — из глоток вырывалось глухое ворчание. Один
пес вдруг сорвался с привязи и поспешил к густым кустам,
перед которыми остановился, подняв отчаянный лай.Благоразумно избегая зарослей, я направился к собаке,
и — вообразите!—вдруг передо мной возник высокий
мужчина, голый, черный, испуганный. Он бросился наутек,
издавая непонятные звуки. Абориген, этот представитель
сильного пола своей расы, мог быть не один, а встречаться
с оравой его соплеменников мне не очень-то хотелось.Я достал револьвер и сделал шесть выстрелов по
верхушкам камедных деревьев. Заслышав стрельбу, дикарь
повернулся, подпрыгнул и упал на траву, словно получил
заряд дроби в мягкое место.Тут подбежал Том и, пиная лежавшего ногой в бок,
произнес несколько слов на гортанном туземном наречии.Знакомство состоялось. Абориген поднялся и вытя¬
нулся передо мной с таким забавным выражением лица, что
сохранить серьезность, подобающую моей неожиданной
роли божества, было совсем непросто.Бедняга имел весьма плачевный вид и, казалось, умирал
от голода. Кусок хлеба весом не менее двух килограммов он
съел со страшной жадностью, двигая сильными челюстями,
словно голодный крокодил. Размеры его желудка были
подобны бездонной пропасти. С пугающей быстротой чер¬
нокожий уничтожил также закуску и кусок мяса такой
величины, что его хватило бы на целое отделение англий¬
ских военных моряков, а вам наверняка известен их мясной
рацион. Большой глоток рома окончательно привел абори¬43
гена в прекрасное расположение духа. Он выражал свою
признательность невероятными телодвижениями, оглу¬
шительными возгласами и гримасами, наверняка пере¬
нятыми у макак. Наконец, повернувшись к лесу, туземец
приставил ладони ко рту и закричал что есть мочи: кооо-
мооо-хооо-эээ, повторяя этот призыв бесчисленное число
раз.Его голосовые связки были подобны канатам. Какой
звук! Какая сила!Кооо-мооо-хооо-эээ — клич, сзывающий аборигенов со
всей Австралии от Сиднея до Перта*, от оконечности
материка у мыса Йорк до Мельбурна, мы уже неодно¬
кратно слышали и не сомневались, что наш знакомец, вос¬
хищенный оказанным приемом, звал своих соплеменников
на пир белых людей.Предположение это вскоре подтвердилось, ибо нашим
взорам предстала плотная толпа мужчин и женщин, чер¬
ных, как сажа, и прикрытых лишь солнечными лучами. Они
приближались с бесконечными знаками уважения.Было их около сотни, не считая плодов Гименея, увы,
весьма многочисленных, привязанных к спинам матерей
(иногда даже по двое и по трое) волокнами какого-то
растения. Несомненно, аборигены — самые некрасивые
существа, виденные нами до сих пор. Их отталкивающее
уродство составляет резкий контраст с окружающей восхи¬
тительной природой. Эти человеческие существа, так глупо
смеявшиеся, разевая, как мандрилы**, рты до ушей, не
могут быть венцом творения.Ободренные нашим приветливым видом, они подошли
почти вплотную. Бедняги явно испытывали мучительный
голод: выразительно хлопали себя по пустым животам,
жалобно прося пищи, и набросились на нее с жадностью,
проявляя безумную радость. Несколько стаканов рома и
коньяка окончательно ублажили их. Всевозможным жестам
и гримасам благодарности не было конца.Том, казалось, испытывал к нашим гостям величайшее
презрение. Ведь на нем были брюки из тика***, правда,*	Перт — город в Австралии, административный центр штата
Западная Австралия.** Мандрилы — род узконосых обезьян, ведущих наземный образ
жизни.*** Тик — здесь: плотная льняная или хлопчатобумажная ткань с
рисунком в виде продольных полос.44
немного тесноватые, но как он ими гордился! Кроме того,
его торс прикрывала фланелевая рубашка цвета бычьей
крови, а с блестящего лакового пояса свисал длинный нож,
за поясом торчал револьвер. Безусловно, Том являлся
самым видным аборигеном на всем континенте. Это, как и
умение говорить на нашем языке, вскружило ему голову,
ведь для своих сородичей он был подобен высшему
существу. Какая прекрасная возможность совершить пере¬
ворот и основать династию! Но честолюбие старика,
однако, не простиралось столь далеко.Поскольку Том знал, что мы любим все неизведанное,
он потребовал, чтобы в качестве платы за угощение австра¬
лийцы станцевали. Невозможно описать, как величественно
он произнес, обращаясь к сэру Риду:—	Господин, они для нас хочет танцевать корробори!Удивительный все-таки человек Том!Танец представлял собой смесь элементов военной
пляски, резких поворотов, опасных прыжков вперед, назад,
в стороны и прочих акробатических трюков. Исполнители
бросали свои длинные копья, целясь в вершины деревьев,
потом ловили их на лету, снова бросали и снова ловили.
Танцоры, выполняя «па», без передышки прыгали друг
через друга, переплетались, сохраняя бешеный темп, под¬
держиваемый нечеловеческими криками — оглушитель¬
ными, как пальба морской артиллерии. Австралийская
Терпсихора* отличается мрачным неистовством....Полчаса спустя, когда у солистов уже перехватило
дыхание, устали ноги и пересохло во рту, чернокожие куз¬
нечики наконец остановились и повалились на траву.Аборигенам раздали еще кое-какую пищу, которая
была поглощена с довольным урчанием. Вождь, чья цар¬
ственная одежда состояла из пера, прикрепленного к уху, и
браслета из змеиных зубов, произнес небольшую речь, бла¬
годаря нас за гостеприимство, и, прежде чем удалиться в
благоухающие леса, попросил сэра Рида принять в
качестве подарка его бумеранг.Этот знак внимания всех очень тронул. Туземцы, чья
дикость так удручала, морально выросли в наших глазах.
Все наперебой вручали подарки: кто — копье, кто —
камедный топор, кто — стрелу, украшенную красными
перьями,— оружие войны, очень ценимое австралийцами.*	Терпсихора — в греческой мифологии — одна из 9 муз, покро¬
вительница танцев.45
Мисс Мери подарила женщинам несколько метров
ткани, которую те взяли с радостью, выразив ее забавным
кудахтаньем.На прощание один молодой воин, объяснявший с по¬
мощью выразительной пантомимы, как обращаться с буме¬
рангом, продемонстрировал поразительное искусство вла¬
дения этим оружием. Без преувеличения мне показали не¬
что удивительное, можно сказать, даже неправдоподобное.Бумеранг — оружие, известное только австралийским
аборигенам. Это кусок коричневого дерева, твердого, но
все-таки слегка гнущегося, длиной от семидесяти пяти до
восьмидесяти пяти сантиметров. Он немного изогнут в
середине. Изгиб имеет в ширину сантиметров пять и в тол¬
щину два — два с половиной. Один из его концов закруглен
и утолщен, другой — плоский.Когда австралиец хочет запустить бумеранг, он берет
его за закругленную часть, поднимает над головой и с
силой бросает.Получается эффект, способный потрясти любителей
баллистики*. Бумеранг летит, вращаясь, рывками в десять,
пятнадцать, двадцать метров и падает на землю. Это при¬
косновение к почве, кажется, придает ему новую страшную
силу полета. Бумеранг вздымается, будто одухотворенный
мыслью, поворачивается и поражает цель с исключитель¬
ной быстротой и точностью.Это нечто вроде стрельбы рикошетом;** первый
импульс бросающий дает бумерангу совершенно инстинк¬
тивно, поворотом руки, которому европейцу ни за что не
научиться.В двадцати пяти шагах от нас сел вяхирь*** и начал
ворковать. Молодой воин, заметно его, пожелал дать мне
практический урок обращения с оружием. Он высоко под¬
прыгнул и сделал взмах рукой в сторону прелестной птицы,
которая продолжала беззаботно курлыкать, расправляя
жемчужно-серые крылья. Лесной голубь едва успел заме¬
тить подлетевший к нему со скоростью молнии бумеранг,
как был тут же сражен насмерть. На этом носитель смерти
не завершил свое дело: обломав заодно и ветку, он продол¬*	Баллистика — наука о движении артиллерийских снарядов,
мин, бомб, пуль при стрельбе.** Рикошет — явление отражения снаряда, пули или другого твер¬
дого тела, ударившегося о преграду под небольшим углом к ее поверх¬
ности.*** Вяхирь, витютень — птица семейства голубей.46
жил полет, чтобы упасть к ногам своего владельца. Мы
были потрясены увиденным.Возбужденное самолюбие этих примитивных людей
приводит к настоящему состязанию, в ходе которого они
совершают подлинные чудеса. Приведу еще один пример,
прежде чем закончу эту главу.Другой абориген отошел метров на тридцать и вонзил в
покрытую травой землю свое двухметровое копье. На
конец древка он насадил убитого вяхиря и вернулся на
прежнее место. Затем повернулся спиной к своей цели,
взял бумеранг и бросил его перед собой, то есть в направ¬
лении, противоположном цели, которую намеревался пора¬
зить. Его оружие упало менее чем в десяти шагах, косну¬
лось земли, как в первом случае, затем взметнулось ввысь
и, пролетев мимо своего замершего хозяина, устремилось
дальше и ударило по птице с такой силой, что копье разле¬
телось на куски, словно стеклянное!.....Наши новые друзья захватили подаренную провизию,
снова рассыпались в благодарностях и скрылись под поло¬
гом леса.Только обглоданные кости — остатки пиршества, и
поразительное оружие, подаренное ими, говорили о том,
что нам все это не приснилось.ГЛАВА 6Причуды австралийской природы.— Человек, сражен¬
ный листом дерева.— Земной спрут.— Завтрак пло¬
тоядного растения.За двадцать дней мы без помех прошли восемьсот кило¬
метров и, несмотря на темп праздных вельмож, закончили
половину пути. Река Куперс-Крик, близ которой погиб
исследователь Берк*, осталась в пятнадцати лье позади.
Вот уже два дня движемся по земле, где не ступала нога
европейца. Кругом — еще не нанесенная на карту террито¬
рия, простирающаяся примерно на тысячу километров.
Мы — первопроходцы и потому тщательно отмечаем в*	Берк Роберт О’Хара ( 1821 —1861) — английский исследователь
Австралии. В 1860—1861 годах — руководитель экспедиции по изыска¬
нию трассы трансавстралийского телеграфа; первым пересек материк от
Мельбурна до залива Карпентария. Погиб на обратном пути.47
атласах каждую реку, измеряем глубину всякой впадины, и
теперь те, кому доведется позднее путешествовать в этих
местах, будут знать, куда идти. Эта экспедиция аргонавтов
XIX века принесет пользу не только тем, кто ее предпри¬
нял. Наше сотрудничество, сложившееся в интересах одной
семьи, послужит многим, очень многим людям: непрони¬
цаемая завеса, закрывавшая до сих пор тайны Австралий¬
ского континента, понемногу приподнимается. Начинается
мирное завоевание земли, пока не затронутой христианской
цивилизацией.Привыкшие к европейскому ландшафту, медленно
осваиваемся с местной природой, а та снова и снова препод¬
носит всяческие сюрпризы. Каждый день кажется, что
сегодня наступил предел невероятного. Но ничего подоб¬
ного! Следующий день приносит еще более немыслимые
чудеса, опрокидывающие все известные научные классифи¬
кации, феномены, происхождение которых наши усталые
мозги усиленно стараются постигнуть...Кажется, эта земля, едва образовавшись, воплотила
при своем возникновении все фантазии, свойственные
капризным детям. Похоже, сей уголок мироздания, где все
разбросано в беспорядке, ожидает другого времени, некой
геологической зрелости, одним словом, нового развития
сотворенного.Часто находим следы золота. Здешняя почва совер¬
шенно непригодна для земледелия. Она не родит ничего,
кроме некоторых простейших растений, приобретающих
тут сказочные размеры. Папоротник, например, достигает
высоты в сорок пять метров. Человеку придется немало
потрудиться на этих пространствах.На всем огромном континенте нет хищников. Все живот¬
ные травоядные. Но можно подумать, что добрая волшеб¬
ница, создавая эти странные существа, исчерпала всю свою
буйную фантазию и сотворила всех четвероногих на один
манер. Начиная с гигантского кенгуру, ростом до двух мет¬
ров, и кончая мышью высотой в четверть сантиметра, почти
все австралийские зверьки имеют сумку, в которой носят
своих детенышей,— отличительная особенность млекопи¬
тающих только этой страны. У них по четыре конечности,
но при беге используются только две задние. Пожалуй,
единственное и самое странное животное, передвигающееся
на всех четырех конечностях,— утконос, наполовину утка,
наполовину млекопитающее, откладывающее яйца и кормя¬
щее детенышей молоком.48
Птицы также имеют непривычный для нас вид, начиная
с огромного попугая ара величиной с курицу и кончая
пестрыми попугайчиками, своего рода птичками-мушками.
Я имею в виду, разумеется, лесных птиц, живущих на
деревьях. Окраска их перьев по разнообразию напоминает
палитру художника, но их оглушительный крик создает
ужасную какофонию*.И наконец, казуар. Это тоже птица, но она не летает.
За спиной имеются лишенные перьев зачатки крыльев
длиной полтора сантиметра. Самец охраняет дом, растит
потомство, приносит пищу, в то время как самка разгули¬
вает.Слово «зелень» здесь неупотребимо в его общеприня¬
том значении, потому что есть деревья с листьями голубо¬
ватых, розовых, серовато-белых тонов, мертвые листья и
так далее. Их расцветка как бы бунт против зелени евро¬
пейской растительности.Пишу я эти заметки в адской жаре у подножия дерева,
не дающего тени. Здесь мы устроили привал. Наша пища
состоит из куска сушеного мяса и чашки чаю.Радостный крик птиц будит на заре. Приоткрыв глаза,
видим, как безумно веселятся пернатые среди позолочен¬
ных солнцем крон.Складываем багаж, и караван возобновляет неизменное
движение на север. Столь желанная свежесть ночи сме¬
няется еще более удушливой, чем накануне, жарой. Солнце
лишь немного поднялось, а кажется, мы находимся подле
огнедышащего жерла вулкана. Ни малейшего ветерка,
неподвижные и выжженные до белизны листья деревьев
кажутся окаменевшими.Проходит три часа, надо подумать о передышке. В ней
так нуждаются измученные жарой лошади.Входим в лес, который кажется стерильно чистым и
радующим глаз. Повсюду трава и цветы, и среди этого цве¬
тущего океана возвышаются гигантские бесплодные
деревья, чьи кроны поднялись так высоко, что их едва
видно.Нигде нет и ручейка, который бы питал их корни.
И какое странное необъяснимое явление, свойственное
лишь некоторым деревьям Австралии — а именно они
окружают нас,— все их листья повернуты к солнцу верти¬
кально, ребром. Вместо того чтобы заслонить собою наши*	Какофония — сумбурное, хаотическое нагромождение звуков.49
пылающие головы от жгучего светила, они пропускают его
жар, который, кажется, доходит до самых мозгов. Над
нами нет никакого прикрытия! Только эти проклятые
листья, как будто прикрепленные к ветвям рукой злого
гения.Но ничто не вечно, даже страдания. Идущие впереди
наконец увидели полянку, к которой все и устремились,
уже дымясь от палящих лучей, как кратеры вулканов. По¬
среди прогалины гордо высилось единственное дерево, на¬
стоящий гигант в сравнении с другими,— и какое
счастье! — его большие листья, серо-зеленые сверху и
серые, как олово, с обратной стороны, росли нормально и
отбрасывали тень, сулящую дивную прохладу.Еще минуты три пересекаем последнюю полосу жары и
вот-вот устроимся на отдых, который так заслужили.Но какой неожиданный сюрприз преподносит зловред¬
ное существо, фантазия которого творит все причудливые
явления в Австралии!Том, верный слуга майора, в страшном волнении. Ведя
за собой измотанную лошадь — полукровку Блек, кото¬
рую, между прочим, любит больше себя самого, он кричит,
пытаясь нас остановить. Старина, обычно говорящий на
достаточно понятном англо-франко-туземном жаргоне, сей¬
час пришел в такое волнение, что смысл выкрикиваемых им
слов совершенно неясен. Он протягивает руки, потрясая
туземным копьем с костяным наконечником.Что же случилось? Солнечный удар?Майор, хорошо зная Тома, считает, что тот не мог
прийти в такое состояние без веской причины. Он просит
всех остановиться и подходит к своему преданному слуге.
Отчаянная пантомима аборигена, показывающего на
объект нашей мечты — дерево посреди поляны,— и не¬
сколько слов, обращенных к хозяину, производят на по¬
следнего сильное впечатление.—	Что случилось, майор?—любопытствую я.— Ради
Бога, пожалейте нас, пожалейте мисс Мери! Ведь тень,
майор, желанная тень!—	Мне очень жаль дорогую мисс, но располагаться на
отдых в этом месте нельзя. Бежим как можно скорее!
Тут — смертельная опасность!—	Господи, почему?—	Вы знаете, что здешняя природа, нам совершенно
неизвестная, не скрывает своих секретов от Тома.—	Конечно, без сомнения.50
—	Так вот, это дерево — вай-вайга. Теперь понимаете?—	Вай-вайга? А что это значит?—	Дерево Птиц.—	Но, дорогой друг, здесь на всех деревьях полно
птиц.—	Я никогда не видел такого дерева, но слышал о нем
из наводящих ужас рассказов связных, вернувшихся с рав¬
нины Бюиссон. Они ничего не преувеличивают. Посмотрите
лучше, что творится с Томом!—	По-моему, перед нами дерево, именуемое Уртика
гигас. Оно кажется совершенно безобидным.—	Символ смерти...—	Вы преувеличиваете.—	Ни в коем случае. Это дерево известно некото¬
рым натуралистам под названием Дерева Птиц,— любая
из них, прикоснувшись к его листьям, моментально поги¬
бает.—	Черт побери! Значит, это действительно серьезно?—	Разве я похож на шутника? Взгляните на побелев¬
шие скелетики, разбросанные по траве. То — его жертвы!—	Тогда надо поскорее убираться отсюда.С любопытством натуралиста я подошел к дереву-
убийце и с осторожностью осмотрел его.—	Подумаешь! — раздался голос позади меня.—
Какие-то выдумки. Я лично хочу спать, и меня не удержит
никакое Дерево Птиц. Вот растянусь под ним и прикорну.Это был Сириль. Известный скептик, он вознамерился
подойти ближе к кроне.—	Берегись!—предостерег я.— Может случиться не¬
счастье!—	Да будет тебе! Вся эта паника из-за того, что черно¬
мазый хочет навредить нам. Какая там опасность?
Смотри!..— Сириль схватился за большой лист и тут же
рухнул наземь.Я вскрикнул, решив, что он погиб.Том сделал предостерегающий жест и, потребовав,
чтобы мы отошли подальше, вынес из-под тени молодого
человека, недвижимого, как труп.Пальцы Сириля по-прежнему судорожно сжимали лист,
и старый абориген обмотал руку тряпкой, чтобы избежать
прикосновения кожи к смертоносному растению, а затем
вытащил его с величайшей предосторожностью и отшвыр¬
нул прочь.Мы быстро раздели Сириля. Тщетно я пытался понять,51
что за чудовищное зло сразило здоровяка. Нигде не было
видно ни следа внешних повреждений. Хотя сразу броси¬
лось в глаза, что вся правая сторона его тела приобрела
мертвенно-бледный синеватый оттенок. Она была обескров¬
лена и нечувствительна, словно долгое время находилась
под действием сильного анестезирующего средства.
Однако сердце Сириля билось, правда, очень слабо. По¬
явилась ничтожная надежда. Я попробовал сделать искус¬
ственное дыхание, растирание водкой. Облегчения не насту¬
пало.Но куда подевался Том? Уже более двадцати минут,
как он умчался, подпрыгивая, словно кенгуру.Боже мой! Что делать? Наша наука бессильна, никакие
средства, применяемые в цивилизованных странах, не
помогли.Гортанный возглас заставил обернуться: передо мной
стоял Том, державший охапку травы, которую тут же бро¬
сил на землю. Затем, взяв небольшой пучок, разжевал его
и из получившейся кашицы выдавил сок на один из участ¬
ков пораженного тела босеронца*, начав растирать боль¬
ного с такой силой, что чуть не содрал с бедняги кожу.
Я присоединился и тоже стал втирать сок с не меньшим
усердием. Бедный старик жевал траву так долго, что у него
устали челюсти и прекратилось выделение слюны. Зелено¬
ватый сок разливался по телу Сириля, и его грудь стала
заметно подниматься и опускаться. Можно было перевести
дух — наконец-то наметилось явное улучшение.Желая помочь «санитару», я взял горсть травы и стал
энергично жевать. И едва сдержал крик!.. Каким же
адским снадобьем Том собирался излечить несчастного!
Кайенский перец, смешанный с раскаленным углем,— вот
что оказалось во рту.Если паралич не поддастся столь жгучему лекарству,
придется отказаться от лечения.Я решил освежить рот глотком водки, она показалась
настойкой просвирника по сравнению с соком травы, кото¬
рая, как купорос, сожгла мне нёбо.Наконец Сириль открыл один глаз, потом второй и
слегка пошевелился. Это был хороший симптом. Чтобы
ускорить выздоровление, чернокожий лекарь рукояткой
револьвера растер на дощечке остаток травы и сделал нечто*	Босеронец — житель Боса (равнинная местность к юго-западу
от Парижа, издавна считающаяся его житницей).52
вроде пластыря, которым покрыл всю пораженную часть
тела пострадавшего. Затем Том попросил у меня сигарету,
прикурил, сел, как факир, на корточки, и забормотал непо¬
нятные слова.—	Ну, дружище, что скажешь? Ему лучше?—	Лучше будет, когда снимешь.—	Тогда давай снимем эту траву.—	Нет еще.—	Когда же?—	Скоро.Я успокоил встревоженных людей, ожидавших хоть
слова надежды, и через четверть часа помог Тому отлепить
пластырь, от которого уже вопил и метался как безумный
наш паралитик.Тело моего названого брата стало красным, как у варе¬
ного рака. Но до чего же отрадно было видеть эту крас¬
ноту! Он попытался встать, но приподнялся лишь наполо¬
вину.—	Друг,— ласково прошептал Том и протянул вол¬
шебное зелье.— Ты ешь...—	Слышишь? Том говорит, чтобы ты жевал. Давай-ка
быстрее!—	Э-хе-хе...—	Ничего. Жуй, скорее поправишься.—	Я... хочу... одеться.Подобное возвращение стыдливости, выраженное пре¬
рывающимся голосом, заставило меня улыбнуться. Мы
выполнили его просьбу и, взяв под руки с двух сторон,
отвели к тому месту, где расположились наши все еще обес¬
покоенные друзья.—	Ты себя лучше чувствуешь?—	Конечно. Только ноги еще слабые. Но что это за
чертовщина, которую я жую? —спросил он более твердым
голосом.— Похожа на щавель...—	Как? У тебя не горит во рту?—	Нет. А почему должно гореть?—	Ну тогда жуй.Рассматриваю это растение — оказывается, оно совсем
другое и похоже на обыкновенную кислицу. Его листья
шириной в четыре и длиной в сорок сантиметров покрыты
красными, как кровь, прожилками. Сок, выделяемый ими,
который я тоже попробовал, чтобы устранить жжение во
рту, очевидно, хорошее нейтрализующее средство от ужас¬
ной травы.53
Благодаря старому лекарю Сириль уже на ногах. Он
выразил признательность своему спасителю, сперва так
крепко пожав Тому руку, что у эскулапа хрустнули кости,
а затем, поскольку ничего не делал наполовину, подарил
славному малому свои серебряные часы, на которые тузе¬
мец давно поглядывал с восхищением. С этого момента
часы-луковица моего босеронца повисли на шее у австра¬
лийца рядом с амулетом* из зеленых камней, подобно пла¬
тиновому медальону на шее модницы.Отныне эти двое подружились на всю жизнь.Мы проделали всего несколько километров от места
злосчастного инцидента, как вид леса (если так можно на¬
звать поистине неправдоподобное скопление буйной расти¬
тельности) изменился. Исчезли деревья с резными
листьями, словно пронизанными медными или цинковыми
прожилками; восхитительный ручеек зажурчал среди цве¬
тов. Нас манила прохладная тень.—	Ура, друзья! —вскричал майор, переводя лошадь в
галоп.— Два дня отдыха в этом местечке не помешают, не
правда ли?Наш старый друг скакал метров на двадцать впереди, и
все пришпорили коней, чтобы как можно скорей выбраться
из пекла.Когда Харви пересекал последние метры раскаленной
местности, спеша укрыться в столь желанной тени, его
кобыла слегка задела боком огромный эвкалипт. Нам пока¬
залось, что от дерева отвалился кусок коры и упал позади
седла. Вдруг животное подпрыгнуло, словно обезумев, и
менее опытный наездник, чем майор, несомненно бы сва¬
лился. Потом лошадь встала на дыбы, начала лягаться и
брыкаться, а затем помчалась как стрела. Грива ее развева¬
лась, она жалобно ржала, словно от сильной боли.—	Вперед, господа! — скомандовал лейтенант Ро¬
бартс.— Случилось что-то необычайное. Поспешим, не
жалейте коней!С десяток наездников вознамерились помчаться вдо¬
гонку.—	Нет, господа, оставайтесь, не надо всем. Месье Б.,
вы со мной, и вы тоже, Ричард! Том, следуй за нами,
хорошо? Вперед!*	Амулет — предмет, которому приписывается способность пре¬
дохранять людей от болезней, несчастий и т. п. и который носят на
теле.54
—	Бедный мастер Блек! — проворчал Том, поглаживая
своего скакуна. Он не без основания опасался мчаться на
нем с такой бешеной скоростью.Мы летели как ласточки за лошадью, которая неслась,
закусив удила. Всадник уже не мог ничего с ней поделать.—	Если бы всадить взбесившейся гнедой пулю в
круп,— произнес Робартс, человек редкого хладнокровия и
необычайно меткий стрелок,— она бы сбавила скорость.—	Ни в коем случае не делайте этого,— возразил
я.— Конечно, я не боюсь, что вы раните майора, но при
таком аллюре, если лошадь упадет, всадник погибнет.Прошло четверть часа. Расстояние между нами и майо¬
ром, составлявшее метров триста, значительно уменьши¬
лось. Его кобыла, совершенно измученная, начала хрипеть;
прерывистое дыхание вырывалось из раздутых ноздрей.
Скоро, замотав головой из стороны в сторону, она два или
три раза споткнулась и тяжело повалилась на бок.Старый офицер, служивший в Индии, безупречный
наездник, оказался на ногах благодаря тому, что некогда
занимался вольтижировкой*.—	Слава Богу, мой друг! У вас все в порядке?—	У меня — да. Но я не знаю, что творится с этой
тварью — она словно взбесилась!Когда мы спешились, безумица сделала отчаянное уси¬
лие, чтобы подняться и снова попытаться бежать, но наезд¬
ник сумел удержать повод в своей железной руке, заставив
ее лежать на месте.Тут мы увидели то, что вызвало сей сумасшедший бег.
На крупе, растянувшись и спустившись по бокам, находи¬
лось страшное безымянное нечто — шероховатое и дряблое
одновременно, напоминавшее грязно-коричневый вздутый
нарост. Оно сжимало несчастную и, казалось, составляло
единое целое с ее окровавленной кожей.—	Какое жуткое животное! — прокомментировал я с
отвращением.— Никогда не видел ничего более мерзкого.—	Вай ненд,— спокойно сказал Том, выхватывая длин¬
ный нож из ножен.— А, ты ешь лошадиную кровь! Погоди!Слова австралийца не расходились с делом. Славный
старый абориген разрезал во всю длину безымянную
«вещь», и ее плоть, вязкая и дряблая, заскрипела под
стальным лезвием. Обнажилось нутро, полное крови, как у*	Вольтижировка — гимнастические упражнения на лошади,
двигающейся рысью или галопом по кругу.55
насосавшейся пиявки. Несколько секунд спустя это
«нечто» комком грязного белья упало на землю.Лошадь, вскоре успокоившись, повернула умную голову
к своему спасителю, а потом попыталась зализать свои
бока, по которым сочилась кровь из более чем сорока
маленьких отверстий.Пока Том обмывал свежей водой ранки скакуна, мы с
легко объяснимым любопытством рассматривали нелепое
создание, бившееся в последних судорогах.Существо это, шероховатое, как кора эвкалипта, имело
примерно семьдесят сантиметров в длину, двадцать в
ширину, восемь в толщину и сужалось к концам. У него не
было ни головы, ни глаз.Я перевернул его ногой, и мы увидели живот, страшный
и отвратительный.Расположенные в три ряда семьдесят пять или восемь¬
десят отверстий, напоминающих присоски осьминога, рас¬
ширялись, образуя, как у пиявки, ряд карманов. И дей¬
ствительно, это была живая кровососная банка.Том, наш опытный профессор по местной фауне и
флоре, объяснил, что вай ненд обычно обитает в углубле¬
ниях стволов и там ожидает свою добычу, о появлении
которой его предупреждают несколько высокочувствитель¬
ных волосков,— единственный орган осязания, которым он
обладает.Занимается этот вампир тем, что сосет сок молодых
деревьев, кровь животных с редкой шерстью, лягушек,
ужей и голых аборигенов, которых застигает врасплох, впи¬
ваясь в них с такой силой, что только смерть может заста¬
вить его покинуть свою жертву.После маленькой лекции аборигена мы вернулись во
временный лагерь, где остальные участники экспедиции
уже волновались по поводу нашего долгого отсутствия.
Два столь ужасных потрясения за одно утро, это уже
чересчур, особенно для путешествующих в Австралии, не
таящей, казалось, в себе особенных опасностей.Мак Кроули курил сигару, растянувшись в тени испо¬
линской софоры, опустившей ветви почти до земли, на¬
слаждаясь тенью как сибарит*.—	У нас нет никакой свежей пищи,— произнес он*	Сибарит — изнеженный, праздный, избалованный роскошью
человек (по названию древнегреческой колонии Сибарио на юге Апен¬
нинского полуострова, жители которой славились богатством и любовью
к роскоши).56
жалобно. Моральные переживания никогда не отражались
на его аппетите.—	Не беспокойтесь, дорогой лейтенант,— заметил я.—
Вам же обещали зажарить на завтрак одного из красивых
голубых ара, таких жирненьких и вкусно пахнущих...—	Пожалуйста, прекратите эти гастрономические опи¬
сания,— взмолился с комичным отчаянием чревоугодник.—	Кстати, Робартс, посмотрите, как Том отечески
выхаживает «мастера коня», в которого вы хотели пустить
пулю.—	Погодите, у меня идея!—	Говорите, дружище!—	Мне жаль Мак Кроули. Без подходящего жаркого
день для него потерян...—	А... я угадал: вы хотите раздобыть длиннохвостого
попугая ара.—	Именно.—	Робартс,— возликовал Мак Кроули,— ваша дружба
для меня — величайшее благо. Благодарю вас, я согласен
потерпеть, а пока посплю немного...—	Нет, нет, вы пойдете со мной. Я хочу подстрелить
для вас одну из заманчивых птиц, разворковавшихся там,
на высоте ста двадцати метров.—	Ну так и стреляйте, дружище!—	Однако я хочу продемонстрировать свою меткость,
и мне будет приятно видеть ваше восхищение.Лейтенант нехотя поднялся, надел парусиновую кас¬
кетку с надзатыльником, чтобы не обжечь шею на солнце¬
пеке, и присоединился к нам.Робартс захватил свой карабин, стреляя из которого в
тире показывал чудеса.—	Не иначе как вы решили удивить компанию чем-то
из ряда вон выходящим, мой друг!—	Это уж точно,— вставил Сириль, плетущийся сзади,
подволакивая ногу.— Чтобы сбить сидящую так высоко
птицу, нужно быть воистину очень ловким и метким.—	Вы преувеличиваете, но через шесть секунд птица
упадет на землю.—	Вполне возможно, ведь вы так лихо стреляете, лей¬
тенант! — Сириль говорил с искренним восхищением.Тем временем Робартс, выставив вперед левую ногу,
медленно поднял карабин. Через две секунды из ствола
вылетел белый дымок и прозвучал резкий звук выстрела,
сопроводившийся свистом. Попугаи испуганно разлете¬57
лись, и только один, вцепившись лапкой в ветку и отчаянно
крича, продержался мгновение на макушке дерева, а потом
оторвался от своей опоры и стал медленно падать, распла¬
став крылья.—	Браво! — воскликнул я с энтузиазмом.—	Блестяще!—одобрил выстрел Сириль без тени
зависти.—	Все-таки я поем мяса ары!..Бедный Мак Кроули! Между выстрелом и поджарива¬
нием дичи на вертеле пролегла целая пропасть!Птица не упала на землю. Летя вниз, она опустилась на
большой лист приятного светло-зеленого цвета, шириной в
шестьдесят сантиметров, толстый, мясистый, резной до
половины длины. Вдруг при соприкосновении эти резные
зубчики стали словно щупальца сжимать попугая, и он,
будто запрятанный в темницу, исчез из-под носа у разоча¬
рованного гурмана.Все расхохотались.—	Придется вам все-таки довольствоваться сушеным
мясом: во второй повозке его запасы еще не тронуты.—	Давайте подождем, может, он еще упадет.—	Если угодно, стерегите его. Что до нас, то мад пой¬
дем завтракать. Пока!—	Прошу вас, подождите пять минут! Признайте, что
мы наблюдали нечто весьма любопытное. А вы, месье Б.,
как ученый-натуралист не упустите возможности расши¬
рить свои познания.—	Да, это поистине удивительно,— кивнул я, поль¬
щенный, что меня назвали ученым.— Прямо-таки тайна
какая-то...—	...к которой я сейчас подберу ключ,— подхватил
Мак Кроули.— В конце концов, не съест же меня этот
лист.—	Лейтенант, лейтенант,— предостерег испуганно Си¬
риль,— не трогайте его! Боюсь, вас может постигнуть то
же несчастье, что и меня.—	Дружище, не волнуйтесь, я только дотронусь, а там
посмотрим.Мак Кроули храбро положил сжатый кулак на самую се¬
редину сети прожилок листа, лучики которого, искрясь на
солнце, были раскрыты как веер. Мы увидели, как явление,
которым сопровождалось поглощение ары, повторилось:
зубчики листа обхватили кулак Мак Кроули и сжали его.—	Хм, любопытно...— произнес исследователь, не58
моргнув глазом.— Такое впечатление, что на мне слишком
тесная перчатка... Однако никакой боли... Вот жмет силь¬
нее... Черт! Рука онемела!—	Ради Бога!—Я не на шутку встревожился.— До¬
статочно для эксперимента, прошу вас.—	Да будет вам, дружище. Еще немножко терпения:
мы проделываем физиологический опыт. Когда настанет
время, попрошу вас срезать ножом этот проклятый лист,
сжимающий руку словно клещами. Странно... Такое ощу¬
щение, будто жжет горчичник... Стало по-настоящему
больно... Кажется, миллион раскаленных иголок впился в
кулак... Хватит! Срезайте!..Я моментально отсек лист. Полминуты спустя он отпал
от руки экспериментатора. Она необычайно распухла и
приобрела мертвенно-бледный цвет, вены вздулись и стали
похожи на веревки... Крошечные капельки медленно сочив¬
шейся крови, или скорее сукровицы, позволили определить
в растении присутствие жидкости, расстраивающей функ¬
ционирование организма, подобно соку дрозеры ротунди-
фолии, изучавшейся знаменитым Дарвином* и обладавшей
свойствами, делавшими его схожим с животными.Мы стали внимательно рассматривать странное дерево.
Оно гораздо ниже своих соседей, по высоте не превосходит
полутора — трех метров, не имеет ствола в обычном пони¬
мании. Ветви, на которых распускаются похожие на геор¬
гины цветы, не уступающие по размеру кочану капусты,
образуют концентрические круги, располагающиеся друг
от друга на равном расстоянии. На верхушке они соеди¬
няются конусом, увенчанным букетом. Листья резные, как
у веерной пальмы, но толстые, как у алоэ, имеют множество
маленьких коротеньких трубочек, похожих на волоски
щетки. В отверстии каждой трубочки сверкает, подобно
опалу, крошечная капелька.—	Мак Кроули,— сказал я после завтрака,— исследо¬
вав этот уникальный образец растительного мира, делаю
вывод, что дерево съест нашу птицу.—	Уверен, так и произойдет,— согласился он.— В сле¬
дующий раз Робартсу следует лучше выбирать свою цель.
Впрочем, и эксперимент, проделанный нами, тоже научит
кое-чему.*	Дарвин Чарльз Роберт (1809—1882)—английский естество¬
испытатель. В главном труде «Происхождение видов путем естественного
отбора» (1859) вскрыл основные факторы эволюции органического мира.59
Предположение подтвердилось. На следующее утро
лист принял свой первоначальный вид, а на земле мы обна¬
ружили скелет ары, с несколькими прилипшими перьями.—	Ну и страна! — пробормотал Сириль.— В ней и
пиявки метровой величины, что запросто высасывают кровь
из лошади, и деревья, способные без труда убить человека,
и листья, пожирающие птиц величиной с курицу.Ей-богу, чудная у тебя страна, старина Том!ГЛАВА 7Гроза в каменной пустыне.— Запертые в ущелье.—
Саперы и минеры.— Отравленный источник.— Токсико¬
логия* — офтальмология* *.— Ночная атака.— Похище¬
ние.— Съедят ли их?Внезапно, безо всякого перехода, без малейшего изме¬
нения характера местности, мы очутились перед знамени¬
той каменистой пустыней. Последние деревья, едва дости¬
гающие десяти метров, словно монастырской стеной отго¬
раживали колоссальное пространство, где были повсюду
разбросаны валуны всевозможных форм и размеров. До
самого горизонта тянулась покрытая камнями территория,
лишенная всякой растительности. Ее почва — мелкий
песок, сухой и белый,— отражала солнечные лучи с такой
же интенсивностью, что и солончаковая корка бесплодной
земли в Тунисе***. И хотя накануне разведчики, по¬
стоянно высылавшиеся вперед, предупредили нас об этом
геологическом феномене, мы были не просто удивлены, а
буквально потрясены увиденным.Ничто не говорило о том, что эти камни вулканического
происхождения. Создавалось впечатление, они просто сва¬
лились с неба или, если рассуждать более рационально,
занесены сюда в ледниковый период перемещением масс
снега и льда, наподобие морен Швейцарии. По последним*	Токсикология — раздел медицины, изучающий свойства и
механизм действия ядов на организм и изыскивающий меры и средства
лечения и предотвращения отравлений.*	* Офтальмология — раздел медицины, изучающий строение,
функцию и болезни глаза, методы лечения и предупреждения этих болез¬
ней.*** Тунис — государство в Северной Африке. В 1881 —1956
годах — французский протекторат.60
опубликованным сведениям Географического общества
Мельбурна, каменистая пустыня имеет не менее пятиде¬
сяти километров в ширину и около ста шестидесяти в
длину.Наши странствия через каменные нагромождения,
словно воздвигнутые почти в самом центре континента
какой-то злобной волшебницей, растянулись на три дня.
Емкости с водой еще полны, но все равно скупо распреде¬
ляем ее между людьми и животными. Запас травы, забла¬
говременно сделанный на последних зеленых лугах, каждая
лошадь несет на своей спине.Приходится прилагать значительные усилия, чтобы
расчистить путь. Вот кто-то воюет с помощью лома с
булыжником весом в тонну, тщетно пытаясь его сдвинуть.
Потом берется за домкрат — напрасные усилия. Прихо¬
дится использовать полдюжины лошадей и канат. Чисто¬
кровки напрягают свои мощные мускулы так, что трещат
кости! И наконец глыба выползает из углубления, перево¬
рачивается два или три раза: путь свободен. А через сто
метров все начинается сначала. И это при изнурительной
жаре, когда камни настолько раскалены лучами солнца, что
к ним невозможно притронуться.Ночь — такая же жаркая, как день, ибо пустыня отдает
накопившееся тепло, и всем нам приходится получать
слишком большую часть этого дара.О Боже, дай выбраться из этого ада!...Продвигаемся вперед, и я надеюсь, что завтра,
вероятно, доберемся до свежей воды, которая покажется
божественным нектаром в сравнении с той, что пьем
сейчас — жидкость нагрелась до такой температуры, что
еще чуть-чуть, и можно будет заваривать чай, не кипятя ее.Сегодня утром герр Шеффер ускакал на разведку со
своими соотечественниками. Они возвращаются в полдень с
радостными лицами, сообщая: камни, разбросанные впе¬
реди на раскаленном песке, еще крупнее, но зато более
редки, между ними есть нечто вроде дороги, по которой
караван пройдет без особых усилий.Можете себе представить, с каким восторгом воспри¬
няли мы эту новость!Действительно, пора выходить из этого пекла, потому
что запасов воды и фуража* осталось всего на полдня.*	Фураж — концентрированные корма (зерно злаков и бобовых
культур), сено и солома для сельскохозяйственных животных.61
Совершенно необходимо накормить и напоить лошадей,
иначе не выбраться...Вдруг мрачная туча заволакивает солнце. Тотчас тем¬
неет— чудовищные облака покрывают все небо: черные, с
синевой, окаймленные зловещими ободками цвета меди!..
Это — буря, застигшая нас совершенно неожиданно, стре¬
мительная, как мощный взрыв упавшего астероида.Мы находимся в узком каменистом проходе, где по¬
возки могут продвигаться только гуськом; направо
и налево — булыжники по три-четыре метра в диаметре,
касающиеся один другого и образующие подобие стены...Караван останавливается. Как раз вовремя! Молния
прочерчивает черное небо с востока на запад, и раздается
удар грома словно какой-то сигнал.Через две секунды нам кажется, будто некий титан
сгреб в руку все грозы двух полушарий и сбросил их на
наши головы. Уже не отдельные молнии рассекают тучи, а
миллионы их вспыхивают в секунду, без малейшего пере¬
рыва. Одновременный залп множества артиллерийских ору¬
дий — просто невинный хлопок петарды* по сравнению с
оглушительным небесным грохотом.Лошади оцепенели от страха. Они дрожат, склонив
головы. Наши лица смертельно бледны и как бы фосфорес¬
цируют, освещенные дьявольским светом. Кажется, земля
под ногами заколебалась. Неужели почудилось? Трудно
разобраться в ощущениях: мы ослеплены и оглушены.Но вот все сомнения исчезли: эта атмосферная конвуль¬
сия невиданной силы передается недрам. Нас сбивает с ног.
Подняться удалось не сразу, ибо землетрясение длилось
полминуты.Едва успели прийти в себя, как ураган вступает в новую
фазу. Представьте ливень, мгновенно затопляющий мест¬
ность, когда почва буквально уходит из-под ног, и вы
поймете, сколько воды внезапно обрушилось на лагерь.
К счастью, мы находимся на возвышенном месте, в против¬
ном случае наверняка погибли бы под водной толщей.Ураган длится всего одну минуту. Страшное проявление
гнева капризного существа, именуемого природой Австра¬
лии, прекращается столь же внезапно, как началось. Смол¬
кают раскаты грома, гаснут молнии, рассеиваются тучи и
снова светит солнце...С радостью встречаем появление дневного светила, по¬*	Петарда — разрывной снаряд.62
скольку промокли до нитки. Но температура быстро дости¬
гает сорока пяти градусов и одежда моментально про¬
сыхает.Караван вновь трогается в путь, проходит пятьсот —
шестьсот метров, и тут в голове колонны раздаются воз¬
гласы разочарования. Движение снова прекращается. Что
еще случилось?Робартс, которому не терпится узнать причину оста¬
новки, забирается на брезентовый верх повозки, движу¬
щейся впереди.—	Ну что там?—	Беда! Дальше дороги нет!—	Как — нет дороги?—	Путь преграждает скала, огромная, как дом. Надо
поворачивать обратно.—	Обратно?—переспрашивает сэр Харви.— Легко
сказать. Как вы хотите повернуть здесь повозки?Наши повозки едва не касаются бортами скал слева и
справа.—	Дьявол! Мы — в ловушке!Вдруг появляется высокий канадец, пролезший на чет¬
вереньках под экипажами. Он — разведчик.—	Что там такое, Френсис? —Сэр Рид заметно встре¬
вожен.—	Мэтр, именно по этой дороге мы прошли утром, но в
результате землетрясения произошли сдвиги почвы. Какое
несчастье! Лес находится менее чем в двух лье отсюда, и
там есть чистый источник.—	Что вы предлагаете?—	Надо отойти назад.—	Но как это сделать?—	Дышло каждой телеги держится на двух чеках.
Я вытащу их и прикреплю его сзади. Распряженные
лошади смогут тогда развернуться. Мы вновь их запряжем
и запросто вытащим повозки из тупика.—	Браво! —вскричали все хором, услышав такой про¬
стой план.—	Благодарю вас, Френсис,— пожал ему руку скват¬
тер.— Ступайте, мой друг, и быстро принимайтесь за
работу.После часа лихорадочного нетерпения трогаемся уже во
главе каравана, не ускоряя аллюр лошадей, которые с
таким же нетерпением стремятся поскорее выйти из каме¬
нистой пустыни. Пройдя менее километра, обнаруживаем63
место, где можно повернуть направо или налево и наконец
выбраться из ловушки, в которой оказались все двадцать
человек и сто двадцать лошадей. Радостно обсуждаем
перспективу достичь водных источников, свежей травы и
деревьев, пусть даже не отбрасывающих тени.Мисс Мери идет пешком, опираясь на руку своего
брата Эдварда, одаряя всех улыбкой. Сириль подошел к
Келли, которая не в силах скрыть своей симпатии к моему
товарищу. Они оживленно беседуют, и я улавливаю
обрывки фраз.—	Ну, конечно, месье... уверяю вас! Об этом знает
каждый в Англии...—	О нет, мадемуазель, поверьте, французы не едят это,
а только лягушек. То, о чем вы говорите, не водится в
наших реках. Не правда ли, месье?Улыбаюсь, но не отвечаю, предоставив товарищу без
помех читать лекцию об амфибиях насмешливой ирландке.—	Эдвард,— обратилась мисс Мери к своему
брату,— я надеюсь застать отца живым. Бедный папочка,
как он должен страдать!—	Да, милая Мери, мы его разыщем, я тоже надеюсь.
Провидение не оставит его своей милостью!Трогает эта привязанность детей, не ослабевающая
перед лицом трудностей. Их надежда порождена твердой
верой, заслуживающей благополучного исхода.—	Стоп! — разносится внезапно громкий возглас впе¬
реди. И волнение сразу охватывает всех путешественников,
которые немедленно останавливаются.—	Мы не можем пройти дальше! — продолжает тот же
голос, звучащий, как горн.— Дорога перерезана рвом глу¬
биной более тридцати метров!Услышав эту новость, дрогнули даже самые мужествен¬
ные. Мне хочется увидеть, что же там, впереди.Подхожу к обрыву. Все верно — никаких преувеличе¬
ний. Ров шириной пятнадцать и глубиной тридцать метров
круто уходит вниз. Перебраться через него совершенно
невозможно. Некоторые скалы разрушены бурей, достиг¬
шей здесь, несомненно, максимальной силы. Находись мы
тут во время урагана, молнии превратили бы в прах всех
нас, наших животных и багаж. Что же касается самой рас¬
щелины, то она, конечно, последствие землетрясения.Положение становится ужасным. Запас воды, несмотря
на крайнюю экономию, исчерпан. Арабские чистокровки
держались долго, но если остаться в этой раскаленной печи64
еще на двадцать четыре часа, менее выносливые из них
погибнут. И тогда мы пропали!Что делать? Как поступить? К счастью, перед лицом
опасности энергия каждого не только не ослабевает, но,
наоборот, возрастает. Это не первый опасный отрезок пути
и, вероятно, далеко не последний.Канадец, человек, кажется, весьма изобретательный,
предлагает взобраться на повозку, перебраться с нее на
одну из наименее отвесных скал и спуститься с другой сто¬
роны. Затем подрыть скалу, собрать все силы и опрокинуть
ее в ров, создав таким образом нечто вроде моста.План принят. Приступаем к реализации его первой
части. Однако не успел один из путешественников до¬
браться до вершины глыбы, как тут же прижался к .ней
животом и поспешно сполз вниз, крикнув:—	Аборигены!Хорошо, что он ретировался так быстро! Более пятиде¬
сяти туземных копий, одновременно ударив в то место, где
только что находился скалолаз, отлетели от базальта и
упали к его ногам, не причиняя вреда.Аборигены! Неужели наши недавние гости, решившие
после обильного угощения, что белые люди настолько
добры, что с удовольствием дадут поджарить и... себя
самих?! Вот приблизились две отвратительно гримасни¬
чающие физиономии. Ну что ж, тем хуже для них! Бах!
Бах! — раздаются выстрелы, и лица исчезают. Туземцы
долго вопят, потом наступает тишина.Что же будет дальше? Положение осложняется. Никто
не желает быть наколотым на вертел или погибнуть от
жажды. Надо действовать! Половина нас с оружием на
изготовку будет нести охрану, остальные займутся подко¬
пом.План канадца — единственно реальный. Однако присут¬
ствие каннибалов значительно его осложняет. Но наши
мужчины — храбрые люди, они намерены взять в руки за¬
ступы и мотыги, держа рядом ружья и револьверы, дабы в
случае чего мгновенно отправить к праотцам любителей
белой плоти. Бесстрастные, но благоразумные англичане
изготавливают подобие вил, наматывают на них брезент и
ставят перед собой. Эта преграда достаточна для того,
чтобы не пропустить стрелы с красными перьями, а также
гудящие бумеранги.Стоим на камнях, рядом с нашими «саперами», готовые
их защищать. Враги находятся невдалеке, вращают гла¬65
зами и беспрестанно орут во всю глотку. Господи! Что за
уродцы! Они более отталкивающи, чем страшны.Ей-богу, это те самые людоеды, с которыми мы встрети¬
лись совсем недавно! У одного на голове красный кол¬
пак, который кто-то из поселенцев обменял на бумеранг.
У многих вокруг грязных тел повязаны платки и куски
материи.Нас разделяет тридцать метров, австралийцы гото¬
вятся к атаке. Красный колпак, несомненно, на голове
вождя: именно счастливый обладатель этого украшения
командует нападающими.Внимание! Звучат шесть выстрелов. О! Ситуация
меняется. С полдюжины каннибалов кубарем летят среди
камней и корчатся в судорогах.Тут же все остальные, а их более двухсот, рассыпаются
в стороны и благоразумно прячутся. Наши «саперы» хлад¬
нокровно спускаются с помощью веревок в вырытую яму и
продолжают копать под основанием скалы. Их десять чело¬
век, почва рыхлая, и дело продвигается быстро, так что о
противнике на время даже забываем. Но вот он начинает
шевелиться, правда, очень осторожно. И когда кто-то из
дикарей высовывается, его тут же встречает пуля.Проходят часы. «Саперы» удваивают усилия, пот
струится по телам. Однако ни один не жалуется, не думает
об отдыхе. Что касается нас, то продолжаем следить за
аборигенами. Стволы ружей жгут руки, камни, на которых
стоим, поджаривают ноги. Но покинуть свой пост нельзя
даже на минуту: туземцы начеку и нужно то и дело напоми¬
нать им пулей, что лучше оставаться на месте.Три часа пополудни. Чтобы не умереть от жажды, необ¬
ходимо выбраться отсюда до наступления ночи. Все дышат
порывисто. Кое-кто решил смочить рот капелькой коньяка,
но от этого становится только хуже. Состояние наших бед¬
ных животных плачевное. Хватит ли у них сил вытащить
нас отсюда?Не сдавайтесь, храбрые «саперы»! Еще немного порабо¬
тайте заступом, и подкоп будет закончен.Осаждающие, видя безуспешность своих атак и пони¬
мая, что благодаря бдительности мы одерживаем верх,
затихают.Наконец-то! Подкоп вырыт. Работавшие выбираются из
него один за другим. Теперь остается лишь, объединив
усилия, сбросить глыбу в ров.Ободряющие возгласы, рычаги, ломы, деревянные66
колья — все, что может помочь, пущено в ход,— но скала
недвижима. Мы в отчаянии.Измученные, едва переводя дыхание, с расцарапанными
руками, уставшие до предела, признаем свое бессилие.Неужели такая огромная работа оказалась бесполезной
и весь труд пропал задаром? Нет, мы не сдадимся. Если
наши руки слишком слабы, чтобы исполнить задуманное,
прибегнем к последнему средству.Бочонок пороха, подложенный под скалу, за одну
секунду совершит то, на что потребовался бы месяц мучи¬
тельных усилий. Мина готова. Шнур протянут: на то,
чтобы огонь дошел до нее, нужно пять минут.Робартс просит, чтобы ему оказали честь и позволили
высечь искру...Раздается оглушительный взрыв, и густой столб
дыма вырывается из-под скалы. Все, как один, бросаемся
вперед.Ура! Разлом перекрыт. Спасены! Да будет благосло¬
венна тень почтенного Роджера Бэкона*!Измученные путешественники покидают наконец это
гибельное место, выстроившись в полном порядке, так ска¬
зать, повзводно, ибо теперь, когда туземцы следуют за
нами по пятам, нельзя, чтобы хоть один человек отстал от
плотно сомкнувшегося каравана.Лошади почуяли близость травы. В воздухе потянуло
влагой, и они ускоряют ход, так что мы едва поспеваем за
ними. Бедные мои собаки, их пасти в пене, бессильно висят
языки.Вот наконец благословенный лес!Каменистая пустыня пройдена. Ступаем на траву. Здесь
тень, здесь вода! Преследователи исчезли. И все же надо
смотреть в оба и удвоить бдительность.Источник имеет в ширину около четырех метров. Он
глубок, вода в нем свежая и прозрачная. Берега покрыты
цветами. Травянистый покров тянется сколько видит глаз.Все пьют воду с наслаждением, маленькими глотками,
долго ее потягивая, как дегустаторы, пробующие волшеб¬
ный ликер, от которого нельзя оторваться. Надо было
испытать пытку жаждой, худшую, чем голод, когда язык*	Бэкон Роджер (ок. 1214—1292) — английский философ и
естествоиспытатель, профессор Оксфорда. Придавал большое значение
математике и опыту — как научному эксперименту, так и мистическому
«озарению». Предвосхитил многие позднейшие открытия.67
не двигается и висит как сухая пакля, чтобы оценить благо
глотка воды!Какое блаженство ощущать, как влага попадает в сжав¬
шийся желудок и возрождает организм, усиливает цирку¬
ляцию крови.Однако такое водное опьянение может оказаться роко¬
вым, и надо сдержать исступленность, вполне, впрочем,
понятную,— ее проявляют даже самые благоразумные.
Лично я выпил лишь несколько глотков кофе, случайно
оставшихся во фляге, и пожевал лист эвкалипта, потому
что некогда в Индии чуть не умер, когда после длитель¬
ной жажды напился холодной воды в жуткую жару.
Мой героизм объясняется страхом перед болями в же¬
лудке.Том, настоящий туземец, кажется, не испытывает ни
голода, ни жажды.Животных напоили и щедро омыли водой. Я, между тем,
собираюсь медленно, как гурман, насладиться мелкими
глотками воды. И в момент, когда наклоняюсь над источни¬
ком, чтобы попить в охотку, меня останавливает громкий
крик.Мисс Мери, бледная, испуганная, с расширенными
зрачками, падает на землю и издает сдавленные крики.
Майора, Мак Кроули и Робартса тоже охватывает какое-то
недомогание. Они бегут, не разбирая дороги, натыкаются
на деревья и вопят как сумасшедшие. Страшные гримасы
искажают их лица. Они закрывают руками глаза от света,
который, видимо, причиняет им невыносимую боль.—	Мисс, что с вами?—спрашиваю с тревогой.—	Мне больно,— шепчет бедная девушка прерываю¬
щимся голосом.— У меня горит в груди. Болят глаза.
Дядя! Дик! Эдвард! На помощь!Молодые люди и старик, находящиеся в странном оце¬
пенении, разражаются нелепым смехом.Часть путешественников, кажется, пала жертвой той же
непонятной болезни. Не иначе, как я попал в сумасшедший
дом. Или сам сошел с ума?Верховые и тягловые лошади тоже вскоре начинают
беситься, еще больше усиливая сумятицу.Подбегаю к друзьям. Робартс хватает руками воздух,
как эпилептик, потом падает ничком, скребет землю
руками и ногами, а затем теряет сознание.Сириль, мой бедный Сириль, душераздирающим голо¬
сом взывает ко мне:68
—	Брат! Я сошел с ума. У меня горит в желудке.
Ничего не вижу. О Боже, умираю!—	Не покидайте меня, месье Б...— жалобно стонет
мисс Мери.Стараюсь не терять присутствия духа, хотя сердце
сжимается от ужаса.—	Том, скорее к своему хозяину!—	Да, друг, бедный мастер! Я идет.Мисс Мери теряет сознание, ее челюсти сжимаются,
глаза закрыты. Приподнимаю одно веко и отшатываюсь,
потрясенный. Зрачок расширен, по меньшей мере, в три
раза против обычного. Радужная оболочка настолько
сократилась, что остался едва заметный круглый ободок.Подхожу к Сирилю, к Робартсу, к другим больным: у
всех тот же симптом — одинаково расширенные зрачки.Меня осеняет: они отравились. Безумие, сопровождаю¬
щееся бредом, конвульсиями, болями в животе, свето¬
боязнью может быть вызвано только одним растением —
белладонной. Несчастные пропали, если я не найду про¬
тивоядия. Но почему только Том и я избежали отравле¬
ния?—	Том,— говорю аборигену, показывая на стебли бел¬
ладонны, которая произрастает здесь в большом коли¬
честве,— ты видишь маленькие красные плоды на этом
растении? Никто не ел их, эти ягоды?—	Нет! Нет!—Том вдруг спохватывается.— А... моя
знает!—восклицает он в ярости.И тут же, словно сам обезумев, бросается в источник,
тянется к его середине и опускает руку в воду....Кажется, что сердце перестало биться. Ах! Перевожу
дыхание. Том поднимает голову, протягиваю ему руку и
помогаю подняться.—	Видишь, друг! — говорит он, весь промокший, бро¬
сая к моим ногам пребольшой пучок травянистого расте¬
ния, из раздавленных листьев и маленьких плодов которого
сочится зеленоватая жидкость.— Погоди!—Том вновь
склоняется над источником и вытаскивает еще одну охапку
этого растения. Он с успехом повторяет операцию и в тре¬
тий, и в четвертый раз.Все понятно. Аборигены, не сумев одолеть нас силой,
отравили источник, бросив в него огромное количество
стеблей и листьев дурмана и белладонны, которые прида¬
вили на дне камнями. Это один из их обычных способов
погубить белых без всякой для себя опасности.69
Нельзя терять ни секунды! Уже семь вечера, через два
часа стемнеет. Дикари, без сомнения, нападут на нас, пола¬
гая, что все отравлены.Бедные больные в отчаянном состоянии. Они просят
воды, и мне приходится применять силу, чтобы помешать
им пить из смертоносного источника.Не решаюсь послать Тома на поиски воды, но в это
время ко мне, едва волоча ноги, подходит один из поселен¬
цев.—	Месье,— говорит он.— Мы поищем другой источ¬
ник, но пока все же сможем напиться. Видите группу де¬
ревьев в двадцати шагах отсюда?—	Да, это эвкалипты.—	Надо подрезать корень, и из него потечет струйкой
свежий сок.Похоже, несчастный бредит. Он заметил мое удивление.—	Не сомневайтесь, месье, я уже чувствую себя лучше.
Мне и раньше случалось пользоваться этим приемом. Сок
эвкалипта много раз спасал жизнь умирающим от жажды и
вылечивал тех, кто пил из источника, отравленного абори¬
генами. Пойдемте со мной.Он оказался прав: уже несколько его товарищей, лежа
плашмя на траве, прижимались губами к корням, ожидая,
пока потечет, как из крана, живительная влага.Я в свою очередь, надрезав охотничьим ножом один из
стволов, пью необыкновенную жидкость и испытываю
истинное наслаждение. Все с нетерпением устремляются к
драгоценным деревьям и большими глотками утоляют
мучительную жажду.Через час, то ли от благотворного действия сока эвка¬
липта, являющегося на Австралийском континенте универ¬
сальным средством от всех болезней, то ли по какой другой
причине, мне неизвестной, общее состояние путешественни¬
ков улучшается. Однако на многих напала страшная сонли¬
вость. Никто из отравившихся не в состоянии избавиться
от нее. Полагаю, что они спасены, но пройдет еще много
дней, пока все окончательно выздоровеют.Лошади щиплют траву и тоже как будто чувствуют
себя лучше.Но это слабое утешение. Чувствую близость туземцев.
Поэтому необходимо встряхнуть моих товарищей, ведь
только я и старый абориген не были отравлены. И если все
заснут, то проснутся ли завтра? Вряд ли сок эвкалипта70
может послужить лекарством от ядовитых пасленовых.
Нужно еще что-то.Лихорадочно ищу выход. Машинально подбрасываю
ногой охапку растений, вытащенных Томом из источника.
Тонкая лиана стягивает их как крепкий и прочный шнурок.
На ней на определенном расстоянии друг от друга плоды
величиной с большой палец, напоминающие фасоль, барха¬
тистые, коричневого цвета. Они кажутся мне знакомыми.Неужели такое возможно? Ну, конечно, это калабар-
ские бобы, противоядие от белладонны. Вспоминаю экспе¬
рименты, проводившиеся в больницах Парижа и во фран¬
цузском коллеже. С помощью атропина, являвшегося алка¬
лоидом белладонны, расширяли зрачки пациента, капнув
ему раствор в глаз. Потом профессор, убедившись, что
должный эффект достигнут, закапывал в глаз калабарин —
алкалоид калабарских бобов. Тотчас зрачок принимал нор¬
мальный размер, и произведенное ранее действие нейтрали-
зовывалось.Мысль эта промелькнула в мозгу подобно лучу света.
Теперь я знаю, как спасти друзей. Калабарские бобы —
сильный яд, но организм путешественников, пропитанный
белладонной, без труда перенесет его, и нет сомнения, про¬
изойдет нейтрализация действия отравы.Но по какой счастливой случайности, ниспосланной
провидением, аборигены вздумали связать охапки белла¬
донны растением, которое единственное может спасти не¬
счастных? Причина, по-видимому, очень простая: эти
лианы прочны, а поскольку других стеблей такого рода
здесь не произрастает, дикари воспользовались ими, ибо
шпагат или шнур — редкость на равнине Бюиссон.И действительно, эти лианы обвивают окружающие нас
деревья, но поначалу, охваченный волнением, я их просто не
приметил.Нескольких минут оказалось достаточно, чтобы со¬
брать необходимое количество бобов, и Том, служащий
сегодня у меня ассистентом, кладет их в котелок, превра¬
щенный в ступку. Затем идет к эвкалипту за соком из
корня, не забывая в конце залепить надрез горшечной гли¬
ной — иначе дерево может погибнуть,— и с торжествую¬
щим видом возвращается с драгоценным лекарством.Не без опаски даю первую ложку противоядия посе¬
ленцу, объяснившему свойства эвкалипта. Вообще это здо¬
ровенный детина с луженой глоткой, но все же надо и его
подлечить. Он пьет и делает ужасную гримасу. Бедолагу71
буквально трясет. С нетерпением жду, когда подейст¬
вует лекарство. Оно оказывается чудотворным! Всего
пять минут спустя пострадавший успокаивается, лучше
различает предметы, и свет уже не так раздражает его
глаза.Ободренный первым успехом, даю лекарство остальным
больным, и можете представить мою радость: все пациенты
почти сразу приходят в нормальное состояние.Опасаясь, что это улучшение преходяще, побуждаю их
воспользоваться моментом и принять все меры предосто¬
рожности, чтобы отразить возможное нападение канниба¬
лов, которые, разумеется, незнакомы со свойствами калаба¬
рина и не подозревают о его воздействии на отравленных
белладонной.Теперь можно заняться животными, прибегнув к тому
же средству. К сожалению, нет воды, и приходится соби¬
рать сок из надрезанных корней. И хотя лес состоит по
большей части из эвкалиптов, никто не решается далеко
уходить от лагеря, страшась услышать свист летящего
копья.Расставляем повозки в конфигурации креста Святого
Андрея*, чтобы из этого укрытия видеть противника со
всех сторон, не боясь нападения с тыла. Оружие — под
рукой. Каждый занимает свое место. Часовые, отобранные
из наиболее крепких людей, располагаются по углам.
Лошадям спутываем ноги, собак привязываем под повоз¬
ками. Бедные животные еще больны, и я очень боюсь их
потерять. Какое-то время они чувствовали себя лучше, но
теперь снова начались конвульсии.Настала ночь. Все забылись в тревожном сне. Я же,
охваченный мрачными предчувствиями, не могу заставить
себя закрыть глаза. Благотворное действие калабарских
бобов на моих друзей очевидно, но отравление было на¬
столько сильным, что вызванная им сонливость еще оконча¬
тельно не прошла.Только бы не проявились вновь последствия отравле¬
ния!Лекарство оказало волшебное действие на нервный
организм мисс Мери. Она впечатлительна, как ребенок, и
удивительно хорошо воспринимает снадобье, судя по той
терпеливости, с которой пьет отвратительный по вкусу*	Крест Святого Андрея — имеет форму буквы «икс»72
напиток. Ее состояние улучшилось, зрение восстановилось,
девушка отчетливо воспринимает все окружающее.Когда я сказал ей, что причина всеобщего недомога¬
ния — отравление источника каннибалами, первые слова,
которые у нее вырвались, были мольбой простить их.—	Бедные люди,— сказала Мери.— Их поступки вы¬
званы голодом. Они не имеют ни малейшего представления о
гуманности — это несчастные жертвы невежества и нищеты.—	Весьма сожалею, мисс, что не могу разделить ваши
иллюзии. А что, если бы вы все умерли? Простить дика¬
рей, отравивших вас для того, чтобы съесть? Достойны ли
они большего сожаления, чем волк или тигр, которые рас¬
терзывают людей?—	Но, месье, эти несчастные тем не менее — человече¬
ские существа. Надо попытаться их обучить, проповедо¬
вать им Евангелие. Я слышала, некоторым миссионерам
удавалось с помощью кротости добиться замечательных
успехов.—	Возможно, мисс, но сегодня на это у нас нет вре¬
мени.—	Ну, хорошо. Однако обещайте мне, что, встретив их,
не прибегнете к насилию. Если бы вы знали, как я страдаю,
когда вижу проливающуюся кровь!—	Если не удастся покончить дело миром, придется
защищаться.—	Несомненно, но стреляйте только в крайнем случае.Подвожу девушку к ее повозке, которая находится всамом центре пересечения креста Святого Андрея. Она
укладывается рядом с верной Келли, пожелав мне спокой¬
ной ночи. У входа в «спальню» под одним покрывалом по-
братски расположились два колосса — Робартс и Сириль.
Теперь я спокоен: думаю, любовь восторжествует над
недугом.Десять часов вечера! Под сенью огромных деревьев со¬
всем темно, лишь на небосводе мерцают звезды. Их слабый
свет не доходит до нас.После всех дневных волнений и переживаний я, кажется,
засну. Звезды танцуют... Деревья тянутся все выше...Вдруг огненная вспышка, сопровождаемая звуком вы¬
стрела, заставляет меня вскочить... «К оружию!..», «К ору¬
жию!..» Посветлело: это отблески ружейных залпов. Тут
же раздаются нечеловеческие вопли. Жалобно скулят
собаки. Фыркают лошади. До нас доносится зловещее:
«Кооо-мооо-хооо-эээ!» Людоеды!73
С трудом различаю во тьме плотную группу бесноватых
фигур. Несмотря на филантропические* советы мисс
Мери, стреляю в самую середину толпы.Вопли дикарей усиливаются. Но наступающие, вначале
захваченные врасплох, снова надвигаются всей толпой.
Половина путешественников еще спит. Этого я и боялся.
Усыпляющее действие наркотика не прошло.На каждого боеспособного члена экспедиции прихо¬
дится более чем по двадцати противников!Какой бой! Десять раз за одну секунду оказываюсь
совсем близко к каннибалам. К счастью, наше ничтожное
число компенсируется огнестрельным оружием. Кроме
того, мы физически сильнее. Это и спасает. Наконец спя¬
щих одурманенных людей пробуждает оглушительный
шум, поднявшийся вокруг. Они тоже берутся за оружие.Глаза постепенно привыкают к темноте, и я вижу, что те
из нас, кто только что проснулся, не промахнулись ни разу.
Можно предположить, что ночью они видят так же ясно,
как средь бела дня.Конечно, аборигенов намного больше нас, и желание
завладеть караваном, неслыханным для них богатством,
удесятеряет силы противника.Создается впечатление, что туземцы вырастают
буквально из-под земли! Мы уже расстреляли все патроны
из револьверов и карабинов и вступаем в рукопашную
схватку. Ну что ж! Каждый начинает действовать топором,
ножом, прикладом, рукояткой револьвера.Но так долго продолжаться не может, и нас теснят.
А ведь к австралийцам подходят все новые подкрепления.Битва во тьме, глухие удары по человеческим телам,
крики ярости и хрипы умирающих — все это приобретает
страшный, фантастический характер.Несколько каннибалов проползли к повозкам, чтобы
взобраться на них. Новая тревога охватывает нас: против¬
ник завладевает инициативой. Неужели все кончится тем,
что нас съедят?Но нет, об этом, видимо, еще рано думать. Именно в ту
минуту, когда нарастает новая волна атакующих, звучный
голос кого-то из наших, перекрывая шум, подобно голосу
моряка, отдающего команды в бурю, кричит:—	Ложись! Все — на землю!*	Филантропический — оказывающий помощь тем, кто нуж¬
дается.74
Команда выполняется мгновенно, и сразу же тьму про¬
резает серия вспышек. Нас оглушают выстрелы, следую^*
щие непрерывной чередой. Г рад свинца обрушивается на
нападающих, которые тут же разбегаются с дикими
воплями.Мне знакомы эти выстрелы — пулемет! Браво! Как раз
вовремя!Положение резко меняется. Призыв дикарей к сбору
звучит в последний раз: они исчезают.Все наши перепачканы кровью, трое как будто тяжело
ранены, но после первого же осмотра выясняется, что ране¬
ния поверхностные и неопасные.Окружаем и поздравляем Эдварда и Ричарда, поставив¬
ших пулемет на лафет и тем самым выигравших битву.Но не видно ни майора, ни сэра Рида. А где Робартс и
Сириль? Поскольку все еще темно, прошу посветить.
Я весь дрожу: вдруг найду их тела среди трупов, усеявших
землю.—	Зачем свет? — интересуется Мак Кроули.— И так
прекрасно различимы все предметы.—	Что? Вы все видите?—	Конечно.—	Ия тоже,— говорит Эдвард.—	И я,— подхватывает его брат.Любопытное физиологическое явление. Сегодня днем
никто ничего не видел, кроме меня, а сейчас все вдруг стали
никталопами*.—	Робартс! Сириль? Где же они?Глухой стон раздается в ответ. Бросаюсь вперед и наты¬
каюсь на распростертые тела, одно рядом с другим.Это лейтенант и мой бедный босеронец. Они лежат
возле повозки, где находятся мисс Мери и Келли. Семь
или восемь бездыханных аборигенов валяются вокруг них в
позах, свидетельствующих, что здесь развернулась жесто¬
кая битва.У обоих на головах раны, нанесенные, судя по всему,
сзади чем-то тяжелым — топором или камнем.Я боюсь, что повреждены черепные коробки, и раздви¬
гаю волосы с чрезвычайной опаской. К счастью, страхи не
оправдываются. У обоих черепа невредимы, и содрана
только кожа. Возможно, сила удара была смягчена шле¬
мами и вызвала лишь потерю сознания.*	Никталоп — человек, видящий ночью.75
Глоток рома, который вливаю каждому, с трудом раз¬
жав зубы, возвращает обоих к жизни.Робартс поднимается, блуждающим взором смотрит на
окружающих и взволнованно спрашивает:—	А где мисс Мери?Услышав этот вопрос, Эдвард одним прыжком вскаки¬
вает на повозку, в которой должна находиться его сестра, а
через несколько секунд появляется вновь. Страшное пред¬
чувствие леденит нашу кровь. Он восклицает душеразди¬
рающим голосом:—	Моя сестра! Мери! Ее нет!Нет нигде и майора, и его друга сэра Рида. Мы обыски¬
ваем поле битвы и прилегающую к нему местность... Безус¬
пешно!Приходится признать неумолимый факт. Отсутствуют
шесть человек, а именно — сэр Харви, сэр Рид, герр Шеф¬
фер, канадец Френсис, мисс Мери и служанка Келли.
Они — в плену у людоедов!ГЛАВА 8Вперед за похитителями! — Лес в огне.— Танец ске¬
летов.— Прерванный пир.— Сражение.— Пятеро про¬
тив двухсот.— Помощь подоспела вовремя.Страшное открытие на какой-то миг приводит нас в рас¬
терянность. Все суетятся, взволнованно дают советы, кото¬
рые никто не слушает, предлагают всякие несуразные пла¬
ны. Только Эдвард, морской офицер, не потерял головы.
Он мужественно старается не думать о свалившемся горе и
пытается найти средство, чтобы спасти положение. Этот
человек неиссякаемой энергии, завоевавший всеобщее дове¬
рие хладнокровной победой над аборигенами, обращается к
тем, кто еще возбужден недавней битвой и не избавился
полностью от тяжелого воздействия пасленовых:—	Господа, ваши мнения в общем сводятся к тому, что
нужно скорее найти похитителей и освободить пропавших.
Но для этого необходимо действовать с величайшей осто¬
рожностью. Сердце побуждает меня нестись вдогонку за
дикарями, но долг повелевает остаться здесь. Месье Б.,
ваш Мирадор, обладающий удивительным нюхом,— люби¬
мец моей сестры, которая его часто ласкала и кормила вся¬
кими лакомствами. Считаете ли вы, что он сможет, не пода¬76
вая голоса, дабы не привлечь внимания врагов, повести вас
по следам аборигенов?—	Убежден в этом, Эдвард. Моя собака — ищейка, она
не подает голоса, когда идет по следу. Дайте какой-нибудь
предмет, принадлежащий мисс Мери, Мирадор его поню¬
хает и, уверен, приведет к нужному месту.—	Прекрасно! Робартс, дорогой друг, хватит ли у вас
сил сопровождать месье Б.?—	Конечно,— соглашается лейтенант, все еще бледный,
с окровавленной повязкой на голове, но стойкий как скала.
Он подчеркивает свои слова решительным жестом.—	Ваш друг Сириль — храбрый человек и, думаю, не
откажется сопровождать вас.—	Благодарю за лестное мнение обо мне, месье
Эдвард,— заявляет с достоинством босеронец,— даю
слово, мы спасем вашу сестру или сложим в этом деле
головы.—	Том тоже пойдет с вами, и выберите по своему
усмотрению еще двух человек, наиболее надежных.—	Хорошо.—	Когда Мирадор найдет след и обнаружит пленных,
возвращайтесь. Дальше будем действовать сообща и вы¬
зволим их. Возьмите каждый по два револьвера и отвечайте
огнем на первую же атаку. Выстрелы, если завяжется бой,
подскажут нам, куда мчаться на помощь.Поразительное спокойствие и неизменное хладнокровие
офицера не могут не восхищать. Он действительно достоин
командовать этой рискованной операцией. Эдвард подобен
капитану, который, стоя на мостике гибнущего корабля,
старается с редким бесстрашием найти способ все-таки
спасти доверившихся ему людей. У молодого человека хва¬
тает мужества остаться здесь, обречь себя на временное
бездействие, пока мы не выполним миссию разведчиков.Берем с собой лошадей и ведем их под уздцы, чтобы
быстро отступить в случае непредвиденной ситуации и вер¬
нуться к основной группе.Командир пожимает нам руки с нервной дрожью, кото¬
рую пытается скрыть за внешней невозмутимостью.К моему маленькому отряду присоединяются два наи¬
более физически сильных поселенца. Отвязываю Мирадора
и даю понюхать шарф мисс Мери. Славная собака как
будто понимает, чего от нее ожидают. Она жалобно скулит,
делает по команде несколько шагов и увлекает нас за
собой.77
Как ни хотели Мак Кроули и молодой Ричард участво¬
вать в разведке, они должны остаться, чтобы подгото¬
виться к скорой решающей битве. К тому же наша роль
заключается не в том, чтобы атаковать, а, напротив, дей¬
ствовать осторожно, не выдавая своего присутствия.Передвигаемся быстро и бесшумно по траве и мху,
заглушающему шаги. Для меня и Тома тьма непроницаема,
тогда как четверо остальных сохраняют с вечера удиви¬
тельное свойство, весьма ценное в данный момент,— видеть
в темноте. Я уверенно иду за своей ищейкой, взятой на
поводок из опасения, что, несмотря на все свое послушание,
в какой-то момент она рванется к добыче.Вскоре поворачиваем на восток, следуя безошибочному
нюху четвероногой умницы. Поскольку аборигены могли
разделиться на несколько групп, время от времени даю
Мирадору понюхать шарф мисс Мери.Минуло три четверти часа. Пройдено по меньшей мере
четыре километра. Туземцы опередили нас не более чем на
час и вскоре будут настигнуты.Сириль временами наклоняется к земле и рассматривает
травяной покров. Он обладает удивительной способностью
различать следы и действительно обнаруживает наряду со
следами различных животных отпечатки копыт на при¬
мятой траве — каннибалы, похитив дорогих нам людей,
увели и нескольких лошадей.Подходим к небольшому склону, спускаемся с беско¬
нечными предосторожностями. На траве следы крови.
Натягивая поводок, Мирадор издает глухое ворчание.
Вероятно, приближаемся к цели.С возвышения, на котором мы находимся, видны вдали
красноватые огоньки. Они освещают долину. Откос неве¬
лик. Деревья стоят как будто более редко. По словам моих
спутников, нас окружают не эвкалипты, а камедные
деревья.Свирепые жители австралийских лесов найдены!Шепотом советуемся и уже склоняемся к решению воз¬
вратиться в лагерь, ибо поставленная задача выполнена.Однако случается непредвиденное, и мы оказываемся
втянуты в авантюру, развязку которой невозможно было
предвидеть.Мирадор делает сильный рывок, поводок остается у
меня в руке, а он со всех ног несется вперед, в сторону
огоньков, светящихся в долине, и при этом громко лает,
словно выгоняет зверя из логова.78
Одновременно вспыхивают деревья. Похожие на огром¬
ные столбы искусственного огня, они образуют грандиоз¬
ное зарево на пути к мигающим огонькам.Собака, несомненно, подняла тревогу среди аборигенов.
Нельзя терять ни минуты. Вскакиваем на лошадей и при¬
шпориваем их. Дорога освещена как днем. Это пожарище,
должно быть, видно даже в нашем лагере. А лес горит и
горит. Пламя распространяется с невероятной быстротой:
ветви и стволы камедных деревьев, пропитанные смолой,
служат прекрасной пищей для огня и потрескивают
подобно факелам. Воздух густо пропитан удушливым
дымом.Равнина Бюиссон превратилась в Храм огня!Какая мизансцена для готовящейся драмы! И нам пред¬
стоит опасный выход среди этих декораций, где страшное
так тесно переплелось с величественным.—	Вперед! — зовет приглушенным голосом Робартс,
громадный англичанин с обнаженной головой, обмотанной
окровавленной повязкой. С револьверами в обеих руках он
немилосердно пришпоривает коня. Благородное животное,
не привыкшее к такому обращению, жалобно ржет и как
безумное буквально летит по воздуху.Перед боем этот офицер словно утратил свою британ¬
скую флегматичность*; его призыв подобен львиному
рыку. Таким я вижу его впервые, и моя симпатия к
Робартсу удваивается, если только это возможно.—	Вперед! — вторит Сириль, припадая к шее своей
гнедой, которую какие-то узы заставляют держаться
рядом с лошадью Робартса.Эти два гиганта кажутся людьми иного века, случайно
затесавшимися среди измельчавших соотечественников.
Через несколько минут они причинят немало хлопот мрач¬
ному божеству, царящему в этом южном аду.Несусь за ними, отставая на полкорпуса, рядом с
Томом. Если не ошибаюсь, он будет жестоко драться со
своими соплеменниками. Ведь Том не забыл до сих пор той
ночи, когда майор спас его от страшной смерти.Метрах в двух сзади — оба поселенца, невозмутимые,
как каменные изваяния, хотя глаза блестят. В руках у них
оружие, и сидят они в седлах как на параде. Настоящие
храбрецы.*	Флегматичность — медлительность, спокойствие, слабое
проявление чувств.79
Летим над травянистым покровом, словно метеоры,
оставляя под собой мертвые стволы, преграждающие путь,
овраги, рытвины, ручьи, в которых отражается зарево
пожара. Рушатся горящие деревья. Поистине скачка с пре¬
пятствиями в преисподней.Туземцы уже близко. Разноцветные отблески — синева¬
тые, белые, фиолетовые — ослепляют нас, но крики канни¬
балов позволяют ориентироваться.Все шестеро появляемся как страшное фантастическое
видение и врываемся в середину круга, образованного бес¬
нующимися, воющими и отчаянно жестикулирующими
существами,— сущий бедлам. Все они голые. Лица разри¬
сованы белым — это цвет войны. Белые линии покрывают
также торс и конечности, как бы изображая человеческий
скелет. Этот танец скелетов — мрачное вступление к пир¬
шеству каннибалов. Лошади, украденные у нас, убиты и
зажариваются на кострах. Многие людоеды украсили свои
головы хвостами бедных животных. В огненных отблесках
различаем наконец двух наших девушек и четырех мужчин,
связанных по рукам и ногам. Они находятся в сидячем
положении, и над их головами уже занесены руки с камен¬
ными топорами и ножами.Одной секунды было достаточно, чтобы оценить ситуа¬
цию.Из наших глоток вырывается яростный крик. Дикари с
тревогой замирают, и на мгновение наступает тишина. Но
ее прерывает зловещее рычание. Это Мирадор. Умный пес
бросается на австралийцев, впивается в горло одного из
них, и вот они вместе катаются по земле. Со слепой и не¬
умолимой силой метательного снаряда влетаем в кишащую
массу вражеских тел. Первых аборигенов, с которыми стал¬
киваемся, лошади топчут ногами или разбрасывают
грудью. Грохот револьверов приводит противников в не¬
обычайное замешательство, и под деревьями, недавно еще
такими мирными, царят ужас и смерть.Видит Бог, нам хотелось избежать кровопролития....Бумеранг ударяется о землю, подскакивает, чтобы
затем впиться чуть ниже колена в ногу лошади Робартса.
Почти одновременно каменный топор одного из аборигенов
со свистом обрушивается на голову лошади Сириля.Приложив величайшие усилия, Том и я прорываемся к
бедным пленникам. Том в мгновение ока спрыгивает на
землю и быстрее, чем я об этом рассказываю, перерезает
веревки, туго связывавшие их руки. Он отплачивает добром80
за добро, спасая своего хозяина. Майор встает во весь
свой огромный рост: теперь, по крайней мере, он может
умереть как солдат. Герр Шеффер, сэр Рид и канадец раз¬
минают онемевшие члены, подбирают все, что можно
использовать в бою, и встают рядом с нами. У них нет ору¬
жия, но они заберут его у убитых. Не теряется и храбрая
Келли — хватает головешку и бросает в лицо туземца,
который с криком убегает. Мы прикрываем женщин своими
телами.Сириль и Робартс, спешившись, сражаются в несколь¬
ких шагах от нас. Геркулесова сила моего товарища удеся¬
теряется от безумной ярости. Он размахивает своим тяже¬
лым карабином как палицей и наносит глухие удары по
головам и телам противников.Сознание опасности вернуло Робартсу обычное хладно¬
кровие. Он точен как на дуэли: стреляя из револьвера,
каждый раз попадает в цель. Когда же барабан опустел,
бросает револьвер в голову врага и, оставшись без оружия,
хватает топор, подвешенный к ленчику седла, чтобы с новой
силой продолжать бой.Никто из нас не жалеет себя в сражении с вопящей ора¬
вой, наступающей со всех сторон. Мы, четверо, все еще
сидим верхом. Лошади прыгают, как крылатые кони, и
стряхивают копья, впившиеся в бока. Беспрерывно прихо¬
дится подымать их на дыбы, чтобы расчистить про¬
странство вокруг, куда все время лезут враги.Я вскрикиваю, у Робартса сломалась рукоять топора, и
храбрый лейтенант по инерции падает лицом вниз. Кучка
негодяев устремляется к нему, но этот джентльмен тут же
вскакивает и разбрасывает противников.—	Тысяча чертей! — возмущается Сириль.— Конца
паразитам нет.Два или три удара, нанесенных им с сокрушительной
силой, заставляют самых назойливых дикарей отступить,
но, к несчастью, оружие моего товарища тоже ломается.
Таких гигантов, как Сириль и Робартс, надо было бы во¬
оружить стволами деревьев, ибо их руки разрушают все, к
чему ни прикоснутся. Один из поселенцев, видя опасность,
угрожающую Сирилю, заставляет лошадь брыкаться и
отбрасывать аборигенов. Через образовавшийся проход
два атлета присоединяются к своим.На секунду можно перевести дух. Однако наша мало¬
численность придает смелости врагам. К тому же они
наверняка еще не ели: куски жарящегося мяса наших чи¬81
стопородных лошадей пригорают на тлеющих угольях.
Дикари, по-видимому, берегли пленных на закуску. Но мы
еще посмотрим, не пропадет ли у них аппетит.Перезаряжаем оружие. Все более или менее здравы и
невредимы, не считая легких ранений, болезненных, но не
опасных.Наступившее затишье держится недолго. Массы напа¬
дающих снова пришли в движение. Трещат выстрелы, но
они не останавливают людоедов, которые с копьями и буме¬
рангами бросаются на нас, яростно крича. Делаем все воз¬
можное, чтобы защититься.Догорают последние деревья. Пожар не распростра¬
няется дальше. Сражаемся при свете едва тлеющих углей.
Мои товарищи, к счастью, еще остаются никталопами.
Удары противника становятся менее точными, тогда как
наши обладают устрашающей меткостью.И все-таки будущее ужасно, мы окружены, устали, пот
льется градом, многие истекают кровью от ранений,
правда, не тяжелых, но многочисленных, смерть не страшит
нас, но тошно от перспективы быть зарезанными, как скот
на бойне, и похороненными в желудках негодяев. Если бы
только рядом не было женщин!.. Может, тогда удалась бы
отчаянная попытка вырваться из этого осиного гнезда,
вскочив по двое на каждую из оставшихся лошадей, ране¬
ных, но все еще сильных. Но нечего и думать о такой
отчаянной авантюре. Девушек мы намерены защищать до
самой смерти. Но что станет потом? Когда все погибнем?
Каждый думает об этом с содроганием.Мой бедный Сириль в отчаянии. Между двумя выстре¬
лами он украдкой бросает на Келли выразительные
взгляды. Девушка одаривает его печальной улыбкой. Она
видит в этом добром большом ребенке защитника и настоя¬
щего друга, единственное стремление которого любить и
быть верным своему чувству.—	Наверное, мне надо убить ее сейчас, чтобы избавить
от мук,— шепчет он мне и прерывает фразу выстрелом в
каннибала.— Послушай, брат, я хочу сказать, что очень
люблю ее... и она тоже... Я хотел бы поцеловать ее перед
смертью... Уже недолго осталось... Мы пропали...Робартс... Храбрый офицер устремляет на мисс Мери
взор, полный любви, побуждающий ее, несмотря на весь
ужас происходящего, спрятать зарумянившееся лицо на
груди у подруги...Услышав шорох, поворачиваюсь. Рука аборигена82
тянется к девушкам. С быстротой молнии один из поселен¬
цев отрубает ее ударом тесака.Мисс Мери теряет сознание.Противник неумолимо теснит нас. Я падаю и вижу над
собой занесенную руку с каменным топором — сейчас она
обрушится на мою голову.Но прежде чем орудие смерти опустилось, послышался
приглушенный звук. Абориген валится, я вскакиваю, и в
тот же момент раздаются выстрелы, заглушающие вопли
людоедов. Пули летят справа и слева с интервалами в пять
секунд, как будто их выпускает цепь отборных стрелков.
Нет ни одного промаха. Четверо справа, четверо слева.
Каннибалы дрогнули. Наш маленький отряд, истерзанный
и окровавленный, снова сплачивается. Сгущающуюся тьму
прорезают яркие вспышки. Противник ничего не может
противопоставить этой атаке и постепенно отступает, остав¬
ляя все больше и больше убитых. Мы переводим дух.Прекращается ливень стрел, копий и каменных топоров.
Дикари объяты ужасом. Их страшит смерть, настигающая
издалека, неизвестное число нападающих, множество
выстрелов.—	Кооо-мооо-хооо-эээ!..Призыв к сбору звучит под гигантскими деревьями —
жалобный вопль на сей раз лишен всяких победных интона¬
ций.Это — сигнал к отступлению. В мгновение ока абори¬
гены исчезают, подобно ночным птицам, вспугнутым утрен¬
ней зарей.И действительно, небо на востоке светлеет, принимая
светло-голубую окраску. Звезды блекнут.За зовом дикарей следует радостный крик, но уже на
чистом английском языке, который издают восемь мужчин.
Они приближаются верхом, в строгом порядке, тесным
строем, с оружием на изготовку.В тропиках, по сути дела, нет ни зари, ни сумерек.
Солнце мгновенно выкатывается из золотого облака, и мы
видим во главе отряда Эдварда, рядом с ним Мак Кроу¬
ли, затем пять поселенцев. Замыкает отряд юный Ри¬
чард.Всадники подскакивают галопом под наше троекратное
«ура». Мой храбрый Мирадор присоединяется к общему
ликованию, виляет хвостом и радостно визжит.—	Боевая готовность! — командует Эдвард, который,
оставаясь в седле, обнимает сестру и сажает ее перед83
собой.— Нельзя терять ни минуты! Джентльмены, по сед¬
лам! Те, у кого нет лошадей, садятся позади всадников.
Соберите оружие. Мак Кроули, возьмите моего дядю. Сэр
Харви, садитесь с Ричардом. Будьте внимательны! Здесь
больше нельзя оставаться!Молодой моряк просто великолепен. Какое хладнокро¬
вие! И все же он бледен. Что стало бы с нами, не подоспей
его отряд вовремя?Отдаю свою лошадь Сирилю.—	Бери, мой храбрый друг, и возьми с собой мисс
Келли. Ты это заслужил.Теперь — в лагерь! И благородные чистокровки, не¬
смотря на двойной груз, несут нас, измученных, окровав¬
ленных, к оставленным повозкам.Наступил день. Чудовищный ночной кошмар, изгнан¬
ный солнцем, улетучился. Купаемся в лучах светила. Какое
блаженство!Один из англичан скоро возвращает меня к реальной
действительности. Это Мак Кроули, который с тех пор, как
отравился, мучительно ищет объяснения непостижимого
для него физиологического явления:—	Мой дорогой ученый, объясните, пожалуйста, по¬
чему после этой мерзкой воды из источника, отравленного
аборигенами, я вижу в темноте почти так же хорошо, как
средь бела дня?—	Очень просто. После расширения белладонной
зрачка, в сетчатку попадает слишком большое количество
лучей. Отсюда усталость, нарушение зрения, невозмож¬
ность смотреть на яркий свет. Но то, что вызывает
неприятное ощущение днем, становится преимуществом
ночью. Тот же самый зрачок, расширенный сверх меры
ядовитым веществом, пропускает в глаз гораздо большее
количество лучей...—	Понял. Действительно любопытно. Белладонна слу¬
чайно наделила нас свойством видеть, как кошки ночью.—	Совершенно верно, ваше сравнение вполне уместно.—	Какое счастье, что аборигены не знают этой особен¬
ности, иначе они напали бы днем.—	Несомненно. Их неосведомленность позволила нам
так уверенно действовать в темноте.—	Да, интересное разъяснение. Благодарю.Наш отряд вскоре прибывает в лагерь.Туземцы, к счастью, не решились снова совершитьнападение. Это великое благо, потому что они могли бы без84
труда овладеть нашим оставленным богатством, например
лошадьми, которых охраняло всего трое раненых.Мы застали стражей в напряженном ожидании: двое
лежали, скрючившись, на траве, третий сидел прямо, гото¬
вый открыть стрельбу из пулемета, установленного на
лафете. Невозможно, да и нет нужды описывать радость,
испытанную ими при нашем возвращении.Мирадор, гордый своей ролью в ночной драме, разы¬
скал псов-собратьев и сердечно поздоровался с ними звон¬
ким лаем. Возможно, он рассказал им о своих приключе¬
ниях.ГЛАВА 9После сражения.— Помощь раненым.— Наложение
швов и фиксирующих повязок на переломы.— Промыва¬
ние ран продолжается.— Два санитара.— Новый подвиг
Мирадора.— Странные выстрелы из ружья.— Летаю¬
щая лисица.— Орниторинхус — четвероногое млекопи¬
тающее с утиным носом, несущее яйца.Доктор Стивенсон оказался тысячу раз прав. По
Австралии действительно не прогуливаются. Неожидан¬
ности, с которыми мы сталкивались в путешествии, следо¬
вали одна за другой с головокружительной быстротой на
протяжении нескольких дней. И, несмотря на все меры пре¬
досторожности, итог экспедиции мог оказаться плачевным.В настоящее время все живы, хотя несколько человек
ранено. Однако у нас нет ни капли воды, чтобы облегчить
жажду. Необходимо как можно скорее покинуть это зло¬
счастное место и найти источник или ручей, еще не отрав¬
ленный аборигенами.Сопровождаемый четырьмя вооруженными до зубов
поселенцами, не знающий усталости, Том отправляется в
поиск на свежей лошади. Тем временем впрягаем в повозки
несчастных лошадей, которые грустно поворачивают
головы к отравленному источнику, вдыхая влажный воздух
и не понимая, почему им не дают утолить жажду после
таких героических усилий.Снова приходится надрезать драгоценные корни эвка¬
липтов, и их благотворный сок, скупо распределяемый
между всеми, дает некоторое облегчение.Трогательная сценка разыгралась перед повозкой
наших девушек.85
Все еще бледная после страшной опасности, мисс Мери
со слезами на глазах от всего сердца благодарит тех храб-
рецов, которые спасли ей жизнь, рискуя своей собственной.Сэр Рид, майор, Эдвард и Ричард крепко пожимают
нам руки и, позабыв английскую флегматичность, велере¬
чиво выражают горячую благодарность. Мало того. Все по
очереди обнимают друг друга с чисто французской экспан¬
сивностью* .Но как случилось, что генеральный штаб не в полном
составе? Где Робартс? И Сириль, который так отличился
минувшей ночью? Почему он не идет получить заслужен¬
ную награду за свою храбрость?Робость этих двоих плохо вяжется с их недавней
удалью. Создается впечатление: им проще сражаться со
свирепыми каннибалами, нежели выдерживать взгляды
прелестных глаз, выражающих к тому же нечто большее,
чем просто благодарность.Мак Кроули показывает в сторону одной повозки, где в
тени сидит бравый лейтенант. Он поставил перед собой
несессер из телячьей кожи, в котором поблескивают в
лучах солнца хрустальные флаконы с серебряными проб¬
ками. Тщательно смыв кровь и пот, покрывавшие лицо,
Робартс расчесал и надушил свою небольшую белокурую
бородку и, забыв о ране на голове, надел новый пробковый
шлем взамен потерянного.Сириль же, наверное, уже в десятый раз расстегивает и
застегивает кожаные гетры, пытаясь решить, идут ли они
ему.Почувствовав на себе наши взгляды, молодые люди еще
больше смущаются.—	Черт возьми, чем вы там заняты, дорогой Ро¬
бартс?— кричит майор.— Мы ждем вас обоих.Лейтенант поспешно встает и подает знак Сирилю. Тот
перестает наконец возиться с гетрами.Оба медленно подходят, как будто у них вдруг отня¬
лись ноги.Каждый из нас выполнял в бою свой долг, они же
инстинктивно чувствуют, что сделали больше других, во
всяком случае, стремились к этому, и им кажется, будто
истинная причина их подвига известна всем.Юная мисс, несомненно, тоже испытывает тайное*	Экспансивность — несдержанность человека в проявлении
своих чувств.86
чувство. Она смотрела, леденея от страха, как героиче¬
ски сражался офицер, как он словно убитый пал на¬
земь. Любовь вспыхнула в ней как молния во время бури.
И каждый раз, когда Робартс приближается, она краснеет,
бледнеет, протягивает ему руку, шепчет слова благодар¬
ности.Что касается босеронца, то он буквально потерял
голову от поздравлений, сердечных рукопожатий и выра¬
жений дружбы. Очаровательная ирландка смотрит на него
восторженными глазами. Пробормотав какие-то баналь¬
ности, Сириль берет протянутую ручку и тут же на глазах
у всех, без раздумий, простосердечно, словно девушка его
землячка, запечатлевает на обоих щечках Келли по смач¬
ному поцелую.И никто его, конечно, не порицает.Вдруг слышится радостный лай. Это мой верный Мира¬
дор, сопровождавший группу, с которой ушел Том.
Инстинкт не подвел ищейку и на сей раз.Том и поселенцы, посланные на поиски источника, при¬
скакали во весь опор на лошадях, покрытых пеной.—	Ура! — кричит один из них, канадец Френсис, раз¬
махивая кожаной каскеткой.— Вода, джентльмены, вода!Полчаса туда и полчаса обратно потребовалось развед¬
чикам, чтобы найти источник. Однако с тяжелыми повоз¬
ками, у которых рассохшиеся колеса скрипят до боли в
барабанных перепонках, передвигаться гораздо труднее.
На протяжении трех часов раненые, поддерживаемые
только собственной силой воли, испытывают тяжкие стра¬
дания. Их раны, не перевязанные вовремя, начинают воспа¬
ляться.Наконец после длительных мучений подъезжаем к
ручью. После утоления жажды мне приходится спешно
мобилизовать свои познания в медицине, у некоторых боль¬
ных сильная лихорадка; другие, напротив, находятся в пол¬
ной прострации. К счастью, в моем распоряжении ценное
терапевтическое средство, которое составители старой фар¬
макопеи*, всегда искавшие какие-то необыкновенные сна¬
добья, никогда не думали прописывать. Это вода, успешно
заменяющая мази и припарки, часто превращающие безо¬
бидные болячки в неизлечимые раны.Итак, я становлюсь главой «полевого госпиталя».
Прежде всего надо установить очередность. У нас пять*	Фармакопея — здесь: книга рецептов.87
раненых: трое поселенцев, которых оставили охранять
лагерь, а также Робартс и Сириль. У остальных неопасные
царапины. По моему указанию для защиты от солнца
между четырьмя деревьями горизонтально натягивается
брезент на высоте человеческого роста. Под навес кладем
набитые листьями четыре толстых матраса из непромокае¬
мой ткани.Уложив на них пациента (у него сломаны обе кости
левого предплечья), приступаю к первой операции. Ста¬
раюсь, и, кажется, не без успеха, не причиняя особой боли
несчастному, соединить кости с помощью Мак Кроули в
роли ассистента и наложить из имеющихся материалов
такую повязку, которая привела бы в восторг моего учи¬
теля и друга профессора Берже. Второму раненому копье
попало в бедро и, сломавшись, вместе с острием, зазубрен¬
ным как пила, осталось в мышцах. Попытаться вытащить
его бессмысленно. Необходимо сделать надрез с противо¬
положной от раны стороны, найти наконечник и извлечь из
тела. Это сложная задача, потому что я новичок в хирур¬
гии. Бедняга громко стонет. Наконец, ухватив пинцетом
острие, удалось выполнить задуманное, причинив, разу¬
меется, немалую боль страдальцу. И это сделано как раз
вовремя, поскольку кровотечение сильное. Накладываю
четыре слоя бинта — компресс, пропитанный водой, и опас¬
ный процесс прекращается.У третьего — чудовищное ранение лица, причиненное
не знаю чем: то ли ножом, то ли ударом каменного то¬
пора. Обе челюстные кости с правой стороны обнажены.
К счастью, наша походная аптечка хорошо укомплекто¬
вана. Нахожу в ней длинные тонкие булавки, наподобие
тех, на которые энтомологи* накалывают насекомых. Они
помогут наложить крестовидный шов.Легко представить себе, какую боль терпел мой
пациент! В живую плоть пришлось втыкать не менее один¬
надцати булавок на расстоянии примерно двух сантиметров
одна от другой. Что касается Сириля и Робартса, то тут
все гораздо проще. Кожа головы менее чувствительна, чем
кожа лица и рук. Приходится выбрить волосы вокруг краев
ран и сшить их аналогичным образом.Самое трудное сделано. Остается дальнейшее лечение.
Оно совсем простое: непрерывное поливание холодной*	Энтомологи — ученые-зоологи, исследующие насекомых.88
водой. Это лучшее средство против воспаления, наиболее
эффективный терапевтический метод в серьезных случаях,
применяющийся ныне всеми хирургами. Холодная вода
оставляет рану в полном покое и позволяет избежать преж¬
девременного наложения повязки, что очень важно,— как
показывает опыт, контакт с воздухом в первые дни может
быть пагубным.Поэтому беру четыре мешка из водонепроницаемой
ткани и подвешиваю их с помощью шнурка над четырьмя
ранеными (пятый может ходить с больной рукой на пере¬
вязи). Затем, проделав маленькие отверстия, вставляю в
них подобие трубочки из тонкой веточки эвкалипта с уда¬
ленной шомполом сердцевиной.Набрав в мешки воду из ручья, направляю на раны
тоненькую струйку и оставляю дежурного, который дол¬
жен пополнять резервуары живительной влагой.Надеюсь, что через четыре дня такого лечения, а может
быть и раньше, раненые начнут поправляться и мы сможем
продолжить путешествие.Этот вынужденный отдых, на который нас обрекло при¬
ключившееся несчастье, небесполезен и для здоровых
участников экспедиции, а также для лошадей, как тягло¬
вых, так и верховых. Приятно наблюдать царящее в лагере
оживление. Тут поселенцы чистят карабины, почерневшие
от пороха, там надраивают до блеска оружие или с лов¬
костью прилежной хозяйки чинят порванную одежду.
Я думал, что только французские солдаты способны так
умело штопать или ставить заплаты на мундиры. Теперь с
удовольствием отмечаю, что и англичане отлично усвоили
эти навыки.Двадцать четыре часа проходят спокойно, ухудшения
здоровья среди больных тоже не наблюдается. Том
отлично за ними ухаживает. Достаточно сказать, что они
начали есть, даже тот, у кого оперирована щека. Я не сто¬
ронник диеты, особенно для таких молодцов. Они потеряли
много крови, и надо поддержать их силы. Диета только
затягивает лечение и, следовательно, увеличивает плату
врачу, а мне не нужно никакого другого вознаграждения,
кроме крепкого рукопожатия друзей.Но двоих моих пациентов тяготит бездействие. Как
лучшие представители армии, они, казалось бы, должны
были подавать пример дисциплины. Ничего подобного:
ропщут, хотят встать и готовы рыскать по кустам за
дичью. Использую весь свой авторитет, чтобы запретить89
им подниматься. Сириль ворчит, Робартс также выражает
неудовольствие.—	Послушай,— говорит босеронец.— Так дальше не¬
возможно.—	Да-да! — подхватывает Робартс.— Думаете, нам
очень весело? Пусть дадут виски, джина и разрешат снова
вести нормальную жизнь. Ради Бога, Б., позвольте про¬
ехаться верхом.—	Немного терпения, друзья. Вы храбро сражались, а
теперь надо умерить пыл.—	Как — умерить?—вскричали они одновременно.—
Что значит — умерить пыл? Нам уже вот как хватило спо¬
койствия!—	Потерпите,— настаиваю.— Вы ранены. Еще три дня,
и будете делать что хотите. Но пока подчинитесь мне.
Иначе, дорогие, пришлю санитаров, которые заставят вас
успокоиться.В двадцати шагах от «полевого госпиталя» сталкиваюсь
с девушками, которые приветливо здороваются.Мисс Мери пожимает мне руку, как принято у англи¬
чан.—	А вы, мисс Келли,— поворачиваюсь к хорошенькой
ирландке,— не хотите поздороваться со мной за руку?—	Но, месье...—	Признайтесь, вы на меня сердитесь.—	Я? Почему?—	Очевидно, считаете, что я не излечиваю достаточно
быстро кое-кого, кто тоже полагает, будто время тянется
слишком долго, и отчаянно скучает.—	О, месье! Если бы я смела...—	Что бы вы тогда сделали, мисс?—	Попросила бы у вас и мисс Мери разрешения
пройти ненадолго к этим джентльменам.—	Я не только разрешаю тебе, дорогая Келли, но и
хочу спросить месье Б., не можем ли мы обе, не утомляя
раненых, побыть там немного.—	Пожалуйста, разрешаю. Это единственный способ
удержать больных от безрассудства.Будучи уверен, что врачебные предписания теперь
будут выполняться, иду к повозке, в которой находится
мое оружие, беру карабин, охотничьи патроны и, кроме
них, четыре боевых. Кто знает, что может случиться!
Затем отвязываю Мирадора и зову Тома, который, увидев,
что я снаряжен для охоты, делает то же самое.90
Уже в течение нескольких дней происходит нечто стран¬
ное, какая-то чехарда в отношениях. Сириль, продолжая
любить меня по-братски, теперь всецело подчиняется
Робартсу. Том по-прежнему питает к своему хозяину —
майору — фанатичную привязанность, а между тем по¬
стоянно ходит за мной по пятам.Никто и не думает сетовать по этому поводу, ибо все
стали как одна семья после пережитых вместе опасностей.
Но симпатия особенно сильна между теми, кем владеют
одинаковые чувства, и поэтому Робартс и Сириль, два про¬
стодушных гиганта с любящими сердцами, стали нераз¬
лучны так же, как ваш покорный слуга и Том, туземный
неграмотный врачеватель, прирожденный колдун Австра¬
лийского континента.Делаю знак Мак Кроули, понимающему меня с полу¬
слова, и втроем отправляемся на охоту, вооруженные,
однако, как для войны.—	Эй, господа! Куда это вы направились? —окликает
нас сэр Рид.—	Собираемся одним выстрелом убить двух голубых
журавлей, сэр.—	Выход из лагеря запрещен.—	Но, сэр, мы же не в одиночку.—	Пожалуйста, не возражайте, господа дилетанты. Вы
должны получить разрешение на выход и взять с собой
четырех человек.Опускаем головы как провинившиеся школьники. Том
пытается спасти положение, приводя свои доводы.—	Мастер, они ушел, далеко, назад, еще солнце.—	Ты с ума сошел, старина. Аборигены, возможно,
находятся в ста шагах. Так что компания побольше вам не
помешает, не так ли?—	Конечно, сэр.—	Френсис,— позвал скваттер,— сопровождайте этих
господ и возьмите с собой еще трех человек.—	С удовольствием, мэтр! — соглашается бесстраш¬
ный канадец.—	Месье,— обращается он ко мне,— я счастлив по¬
лучить возможность поговорить с вами по-французски.
Я ведь из Квебека.—	Значит, вы любите Францию? — интересуюсь я,
протягивая ему руку, которая исчезает в огромной ладони.—	Да. месье,— отвечает ои по-французски.— Мы там
все в душе французы.91
—	Ну что ж, дорогой соотечественник, на охоту! Еще
успеем наговориться.Менее чем через час оказываемся в земном раю для
охотников. Куда ни глянь — мириады* птиц со сверкаю¬
щим как фейерверк оперением. Они улетают от нас, шумно
взмахивая крыльями. Стада кенгуру, порой насчитываю¬
щие более трехсот особей, удаляются огромными скачками,
унося малышей в сумках.Мирадор бегает, вертится, носится, высунув язык, он
радостно возбужден.—	Эй, пес, что ты там нашел? Отлично, Мирадор,
отлично, умница!Собака издает глухое рычание, шумно вдыхает воздух.
Ее черный нос подрагивает, уши встают и опускаются, как
будто слух призывается на помощь обонянию. Значит,
здесь прошел зверь. Пес рвется вперед, ускоряя бег...—	Молодец, Мирадор, давай!Под оглушительные крики попугаев, заинтригованный,
продвигаюсь шаг за шагом, держа палец на курке. И вот
меня настигает волна воздуха, пропитанная характерным
запахом зверя, похожим на запах лисицы, только более
резкий, ближе к запаху представителей фауны, именуемых
вонючками* *.Вскоре Мирадор загоняет какое-то существо в заросли
гелиотропов. Оно бьется и хрипит, чувствуя свой конец,
бросается вперед, потом отступает назад. Мне это начинает
надоедать.—	Пиль, Мирадор, пиль! — приказываю я.Собака делает рывок. Следуем за ней, но, к нашемуудивлению, Мирадор вдруг останавливается и начинает с
остервенением лаять на удивительное животное величиной с
кошку, которое то прыгает, как жаба, то ползет, как лету¬
чая мышь.Оно издает странный крик, похожий на воронье кар¬
канье, а затем, поддерживаемое крыльями без перьев,
тяжело взлетает более чем на пятьдесят метров и усажи¬
вается на ветке камедного дерева.Открываем огонь, но без особого успеха. Может быть,
все дело в слишком мелкой дроби? Перезаряжаем ружья
на дробь более крупную и все вместе крадемся к дереву, на*	Мириады — великое, неисчислимое множество.** Речь идет о скунсах — млекопитающих семейства куньих. Защи¬
щаются, выбрызгивая выделения с отвратительным запахом. Обитают в
лесах и прериях Северной Америки.92
котором сидит, свесив хвост и вцепившись когтями в ветку,
летающее четвероногое. Однако хитрая бестия не ждет,
пока мы приблизимся: она снова взлетает, расправив,
сколько можно, свои неуклюжие крылья, и, шлепая ими,
достигает высоты по меньшей мере ста пятидесяти метров.
Кошка-мышь уже явно устала и тяжело опускается на
ветку, накрепко вцепившись в нее, несмотря на то, что та
прогнулась и сильно качается.Теперь дело за нами.Звучит выстрел, и дичь падает с легким шумом.—	Вот чудеса! — восклицает Мак Кроули, рассматри¬
вая трофей.— Да у этого животного хвост служит рулем,
на животе сумка, а в ней два детеныша. Месье ученый, как
же оно именуется?—	Если не ошибаюсь,— говорю я растерянно,— неко¬
торые авторы называют его галеопитеком, что по-гречески
означает примерно «летающая кошка».—	Давайте попробуем! — плотоядно смотрит на
«кошку» голодный моряк.—	Браво! А где?—	Прямо здесь. Вот ручеек и попугаи, которых можно
через несколько минут подстрелить и поджарить. А зеле¬
ный ковер послужит скатертью.Сказано — сделано. Костер разожжен, дичь жарится,
потрескивая, и немного времени спустя мы усиленно рабо¬
таем челюстями.Несмотря на полную безвредность жидкости, добытой
из ручья, нас охватывает приятная истома, сонными гла¬
зами каждый следит за спиралью дымка от своей сигары.Канадец Френсис складывает охотничий нож, лезвие
которого убирается со щелчком. Прежде чем кто-либо
начинает хоть что-то понимать, великан вдруг вскакивает и,
расставив длинные ноги, посылает пулю из карабина в сто¬
рону ручья.—	Попал! Ах, разбойник, теперь не уйдешь! — кричит
Френсис, сияя.—	Кого вы подстрелили?—	Месье Б.,— восклицает канадец,— я убил его для
вас.—	Но кого?—	Орниторинхуса*.*	Орниторинхус — утконос, млекопитающее отряда клоачных.
Обитает по берегам водоемов в Восточной Австралии и Тасмании (опи¬
сание— см. в романе).93
—	Вы убили орниторинхуса?—	Уверен в этом. Посмотрите на кровавый след.Действительно, видим широкую красную полосу, веду¬
щую к ручью, на поверхности которого булькают
пузырьки.—	Подождите, сейчас и он сам появится.Канадец оказался прав. Проходит с полминуты, и живо¬
том вверх всплывает самое удивительное животное из всех
существующих.Хотя теоретически я знаю его строение и необычную
анатомию, все равно рассматриваю с превеликим интере¬
сом. Остальные охотники разделяют мое любопытство,
ибо, кроме канадца и старого австралийца, никто из нас
никогда не видел ничего подобного.Поворачиваем добычу из стороны в сторону и все более
громко выражаем удивление.Первое сообщение, полученное в Европе об этом не¬
обычном четвероногом, вызвало всеобщее негодование уче¬
ных всех стран. По какому праву это существо, не имеющее
никакого «научного гражданства», пытается опровергнуть
все классификации? Слишком поздно оно появилось, и тем
хуже для него! Все места уже заняты.И вообще, к какому виду его отнести, как назвать?
К птицам — не причислишь, ибо оно не летает. У него
есть четыре лапы, чтобы бегать и плавать, есть и сосцы,
чтобы кормить детенышей, значит, млекопитающее? Но
как тогда быть с перепончатыми лапами и утиным носом?
И в довершение всего с тем, что его самка откладывает
яйца!..Отчаявшись найти решение этой трудной проблемы,
ученые единственный раз дружно расписались в своем неве¬
дении и единогласно решили, что такого австралийского
животного попросту не существует.Однако то, что происходило в другом полушарии, не
имело никакого значения для самого героя научного кон¬
фуза. Самки продолжали откладывать яйца и заботливо
питать молоком потомство.Если решение профессоров нимало не тревожило покой
животного, то австралийские колонисты, не желая слыть
обманщиками и справедливо возмутившись оскорблением,
нанесенным одному из обитателей их новой родины, решили
проучить премудрых скептиков. В один прекрасный день
зоологи Европы остолбенели, узнав, что два скваттера,
приехавшие в Глазго, привезли с собой шесть прекрасно94
законсервированных экземпляров животного, не признавае¬
мого ученым миром.Оживленно беседуя на эту тему, мы вернулись в лагерь
с превосходной добычей, которая, можете мне поверить,
была весьма желанной, поскольку уже три дня члены
экспедиции питались исключительно консервами.Я боялся, что мой бедный Сириль, оставшийся в «поле¬
вом госпитале», узнав о наших подвигах, пошлет к черту
свою рану. Вовсе нет, он сияет, нисколько не сожалея о
том, что не сделал ни одного выстрела. По-моему, он даже
благословляет свое ранение, ибо оно обеспечило ему свида¬
ние с милой Келли. Ну что ж, мой герой, все прекрасно,
подождем завершения экспедиции, похоже, оно будет напо¬
минать конец романа.Я же тщательно почистил свой карабин, а потом при¬
нялся свежевать добытого утконоса. Благодаря захвачен¬
ному с собой запасу мыла, содержащего мышьяк, удается
сохранить шкуру животного в прекрасном состоянии.
Хочется привезти ее домой, где она хорошо будет смот¬
реться в моем большом стеклянном шкафу с трофеями
охотника-натуралиста.ГЛАВА 10Переход через тропики.— Нашествие крыс.— Песча¬
ная пустыня.— Нехватка воды.— Эпизоотия*.— Не¬
поправимые несчастья.— Мы вынуждены бросить четы¬
ре повозки.— Офтальмия.— Дерево от лихорадки.—
Ужасные последствия солнечного удара.—	Двадцать три с половиной градуса южной широты и
сто тридцать пять градусов восточной долготы,— объявил
майор, определявший наше местонахождение.— Господа,
пересекаем тропик** Козерога.—	Спасибо, майор,— поблагодарил Мак Кроули, рас¬
тянувшись под квадратным куском парусины, прикреплен¬
ным к четырем большим деревьям, не отбрасывавшим
тени.— Хронометр так же, как и солнце, сообщает, что сей¬
час полдень, не так ли? Мы шли с трех часов ночи и проде¬
лали примерно семь-восемь французских лье.*	Эпизоотия — широкое распространение заразной болезни живот¬
ных.** Тропики — параллели с широтами 23 27' — Северный, или тропик
Рака, и Южный, или тропик Козерога.95
—	Превосходно,— оживился старый офицер.— Пробу¬
дем здесь до завтра. Слава Богу, после схватки с людо¬
едами мы значительно приблизились к цели.—	И к счастью, без помех.—	Было бы пренеприятно, мой лейтенант,— как всегда,
официально обратился Сириль к Мак Кроули,— каждый
раз сталкиваться с австралийцами, желающими насадить
нас на вертела или рассечь головы своим каменным ору¬
жием.—	Вполне разделяю ваше мнение, дорогой охотник, и
до сих пор с содроганием вспоминаю о встрече с дикарями.
Да, горячая была схватка!—	Бедняги! И почему только они ведут себя подобным
образом с такими людьми, как мы, которые и мухи-то не
обидят.—	Да, вы, французы,— филантропы. Но, дорогой друг,
когда делают омлет, разбивают яйца. Если хочешь колони¬
зировать страну, нельзя останавливаться ни перед чем.
Аучше убить каннибалов, которые хотят помешать другим
попасть в этот рай, чем быть убитыми ими.—	Минуточку, лейтенант! Я предпочел бы сам му¬
читься, чем пролить кровь ближнего.—	Благодаря заботам нашего друга мы уже на но¬
гах, раны зажили, пройдено триста километров после
того злополучного дня, который мог стать для нас по¬
следним,— вмешался Робартс.— Еще одна неделя — и
путешествие завершится. Так забудем же этот кошмар и
простим несчастных, они более невежественны, чем ви¬
новны.Сам Мак Кроули был олицетворением тех английских
филантропов, которые препятствуют торговле черноко¬
жими и поддерживают эмиграцию китайских кули*, а
будучи членами Общества против злоупотребления спирт¬
ными напитками и табаком, экспортируют колоссальное
количество крепких ликеров и опиума. В Европе они возра¬
жают против смертной казни и требуют лучших условий
содержания для заключенных, но преследуют без сожале¬
ния коренных жителей своих колоний.Сириль бесконечно великодушен и храбр от природы.
Он добр по натуре и делает добро без раздумья, как
ньюфаундленд, главное назначение которого — спасать.*	Кули — в некоторых странах Азии — носильщик, грузчик, воз¬
чик, чернорабочий.96
ж
Это характерный тип необразованного, но истого француза
с примесью свойств потомственного босеронца.Мак Кроули — английский патриот, фанатически лю¬
бящий свою, только свою страну. Эта любовь кончается
там, где не развевается британский флаг.Сириль же безотчетно и без всяких различий любит все
существа, обитающие на земле.Разговор оборвался, и каждый постепенно погрузился
в дремотное состояние. Под деревьями с пыльно-серыми
листьями было жарко, как в домне. Часовые, опершись на
ружья, отчаянно боролись со сном.Прошел едва лишь час, как вдруг собаки начали то
уныло повизгивать, то отрывисто и приглушенно лаять —
почуяли приближающуюся неведомую опасность. Неужели
снова придется отбиваться от аборигенов?Но что творится с псами? Они словно взбесились!
Какие адские завывания! Эй, Брико, Мирадор, молчать!
Перестань, Равод! Тихо! Но собаки срываются с поводков,
и вся воющая свора устремляется вперед, держа нос по
ветру и хвост трубой, как во время охоты на зверя. Если
это туземцы, то бедные четвероногие пропали.Мгновенно окружаем повозки, поставленные, как
всегда, стратегически в форме креста Св. Андрея. Внима¬
тельно смотрим во все стороны и держим пальцы на кур¬
ках, готовые отразить атаку таинственного врага.Проходит десять минут. Аай, который постепенно отда¬
лялся и стихал, вдруг переходит в стенание, и наши собаки
возвращаются гораздо быстрее, чем убегали. Окровавлен¬
ные, с разодранными ушами, они скулят так, будто их
отхлестали кнутом, и буквально ползают у наших ног, как
бы прося прощения за опрометчивость и умоляя поскорее и
понадежнее их защитить. Нет времени осматривать песьи
раны. Враг уже здесь! Трава исчезает под массой малень¬
ких зверьков, надвигающихся плотным потоком, который
тянется сколько видит глаз. Они повсюду: карабкаются на
деревья, скользят по ветвям, сгибают ветки кустов. Они
непрестанно движутся, сталкиваются, перелезают друг
через друга, падают, снова поднимаются, производя шум,
словно при нашествии саранчи.Это крысы!И откуда они взялись? Какая таинственная причина
привела к столь грандиозной миграции грызунов? В силу
каких фатальных обстоятельств мы оказались на пути этой
живой лавины?97
Теряемся в догадках. Наши продукты, тягловые и вер¬
ховые лошади, мы сами, наконец, оказались перед лицом
реальной опасности быть сожранными мерзкими свирепыми
тварями. Вы можете сказать, что нечего бояться крыс, по¬
скольку нас много и все хорошо вооружены. Это так, если
бы их было меньше. Но когда полчище грызунов растяну¬
лось в ширину метров на пятьсот — шестьсот и насчиты¬
вает сотни тысяч особей, только поспешное бегство может
стать спасением от их острых зубов.Бывали случаи, когда стада овец и даже отдельные
быки, настигнутые волнами маленьких чудовищ, пожира¬
лись за несколько минут. От них оставались лишь чисто
обглоданные скелеты.Девушки быстро задернули полог и спрятались в своей
подвижной крепости. Открываем частый огонь по пер¬
вым рядам грызунов. Бесполезно! Пули попадают в не¬
многих. Живые крысы тут же пожирают мертвых. Нет
времени, чтобы перезарядить оружие. Ненасытные твари
лезут со всех сторон, карабкаются по ногам, забираются
на повозки, грызут брезентовые верха и ремни. Нас
буквально тошнит от гнусных прикосновений. Давим от¬
вратительных обжор сапогами, тогда как собаки, оправив¬
шись от первого испуга, мечутся во все стороны, уничтожая
крыс своими крепкими зубами. То, чего мы боялись с
самого начала, происходит очень скоро. Напуганные
лошади отчаянно брыкаются и затем, порвав путы, разбе¬
гаются.Подпрыгиваем поочередно то на одной, то на другой
ноге, давя подкованными железом каблуками эту нечисть.
Обрушиваем на нее и тяжелые приклады ружей. Но так
долго продолжаться не может, ибо число крыс возрастает,
а силы нам начинают изменять. От жгучих укусов болят
ноги. Надо срочно придумать что-нибудь, иначе — погиб¬
нем.A-а! Наш канадец Френсис, кажется, нашел выход. Он
несет на своем могучем плече сорокалитровую бочку и вре¬
зается в самую гущу гадин.—	Смелее, джентльмены! Бейте их! Расчистите немного
места, остальное я сделаю сам!Удваиваем усилия, а храбрец, вытащив затычку, льет во
все стороны наше лучшее виски.—	Браво, Френсис, мы поняли!Канадец разливает жидкость в радиусе двадцати мет¬
ров. Воздух пропитывается запахом алкоголя.98
—	Мэтр!—кричит он сэру Риду.— Зажгите этот
пунш, потому что я так им пропитан, что боюсь вспыхнуть,
как пакля.Идея эта пришла на ум Френсису как нельзя вовре¬
мя: подходят все новые несметные полчища. Сэр Рид
поджигает и бросает на политую виски землю кусок
просмоленной ткани. Вот это да! Какое отрадное зре¬
лище.Пш-ш... Трава мигом загорается, коробится, застигну¬
тые врасплох грызуны хотят повернуть обратно, но это
невозможно. Ближайшие к нам отшатываются назад и
попадают в огонь, который не видят из-за жгучих лучей
нолуденного солнца. Их серые шкурки горят, наполняя
воздух мерзким запахом.Но этой передышки явно недостаточно.Виски выгорает, и огонь начинает гаснуть, заваливае¬
мый трупами сгоревших крыс.—	Назад, джентльмены! Ко мне! — снова несется
громкий призыв Френсиса.Полагаясь на его опыт, быстро отходим к повозкам —
нашему последнему укрытию.Пока разбрызганное виски довершает свое дело, откры¬
ваем два небольших бочонка в кожаных чехлах. Каждый из
поселенцев засыпает в свою каскетку две или три горстки
отличного английского пороха и, повторя маневр канадца,
разбрасывает с опасностью для жизни взрывную смесь
в нескольких шагах от себя, туда, где еще тлеет огонь.
К счастью, операцию удается провести за несколько
секунд.—	Пусть нам сопутствует удача! — провозглашает
Сириль.Все сбиваются в кучу, ожидая, когда вспыхнет огонь.
Порох, попавший в разные места различными порциями,
загорается от одной искры, но не одновременно. Взрывы
происходят то тут, то там, огонь бежит маленькими ручей¬
ками, соединяя загоревшиеся места и охватывая все боль¬
шую площадь. Горит земля, повсюду поднимаются белые
облачка, и наши враги, растерянные, сбитые с толку, не
знают, куда податься... Усатое войско растерянно копо¬
шится и, поняв наконец, что через огненный барьер не
пройти, сворачивает влево от нас.Мы спасены и на этот раз.Крысиное нашествие на лагерь прекращается. Некото¬
рые искалеченные твари выползают из тлеющей травы и99
пытаются догнать остальных, но собаки, разъяренные
полученными ранами, загрызают жалкий арьергард*.Теперь можем рассмотреть этих пакостных животных,
чуть не съевших нас. Австралийские крысы по размерам
примерно такие же, как и в захолустьях Парижа, но в
остальном разительно отличаются от своих собратьев.
Усищи у них как у старого служаки. Передвигаясь на
задних лапах, они носят детенышей в сумках на животе
и напоминают кенгуру, как по манере бегать, так и по
строению.Но новая забота отвлекает нас от научных наблюдений,
какими бы интересными они ни были.Слова, произнесенные Сирилем, возвращают к действи¬
тельности:—	Аошади! Где теперь их искать?Сириль прав. Если паника, охватившая животных, не
улеглась, они могут убежать далеко. Необходимо как
можно скорее найти и привести назад беглецов. Шесть
человек остаются охранять повозки, остальные расходятся
группами по трое в разных направлениях.Вдруг доносится радостное ржание, и мы видим менее
чем в двухстах метрах вышедшего на полянку превосход¬
ного мустанга** майора. Благородное животное, привык¬
шее к людям, как собака, медленно приближается к
лагерю. Оно вытягивает свою красивую голову, делает не¬
сколько шагов вперед, топчется на месте, отступает, ходит
вокруг людей, не желая, однако, быть пойманным. Но
нельзя терять время. Коня надо изловить возможно
быстрее, и тогда станет легче заманить остальных.—	Месье,— говорит Том, направляясь к повозкам,—
моя будет ловить.—	Давай,— отвечает хозяин,— только поторапливайся.—	Моя хочет взять что-то в повозке.Пошарив в продуктах, старик через минуту возвра¬
щается и затем идет к лошади, которая сразу замирает.
Том, облаченный в свою неизменную красную рубаху, мед¬
ленно движется навстречу, вытянув вперед руку. На черной
ладони лежит что-то белое. Конь, узнав старого товарища,
тянет к нему умную морду и, в свою очередь, не спеша
приближается шаг за шагом. Потом слегка приоткрывает*	Арьергард — часть военных сил и средств, предназначенных для
прикрытия войск, совершающих марш или отход. Здесь — в переносном
значении.** Мустанг — одичавшая домашняя лошадь.100
пасть, берет то, что лежит на ладони, и начинает похрусты¬
вать.Не говоря ни слова, Том вновь достает что-то белое,
ломает его на две части, съедает половину, дает вторую
мустангу, а затем, пятясь, повторяет маневр. Так, шаг за
шагом, кусочек за кусочком, человек и лошадь уже почти
возле нас. Слышно, как Том приговаривает:—	Это вам, это Тому, это для вас, красивый конь, это
для тебя, добрый Том...Секрет знахаря прост. Он любит сахар, и чисто¬
кровка— не меньше. Каждое утро, чистя лошадь, Том
делился с ней любимым лакомством, которое припряты¬
вал весьма ловко. Теперь он ласкает и даже обнимает
скакуна, а тот благосклонно позволяет оседлать себя и
взнуздать.Сириль, которому лавры канадца не дают покоя, просит
разрешения отправиться на поиски лошадей.—	Ну что ж, отправляйтесь,— разрешает майор,—
желаю успеха.Мой названый брат вешает через плечо охотничий
рожок, треплет шею лошади, свистом сзывает собак, и
через мгновение уже сидит как влитой в седле, галопом
устремляясь в лес. Вскоре из глубины чащи звучат настой¬
чивые призывы рожка. Доносится возбужденный лай
собак.Однако пока не ясен план Сириля.Охотник делает большой круг, центром которого
является наш лагерь. Вдруг справа раздается несколько
выстрелов, а затем — тишина. Нас охватывает беспо¬
койство: неужели поселенцы вступили в схватку с абориге¬
нами?Через пять минут снова слышатся звуки рожка, доно¬
сится улюлюканье охотников. Сириль теперь сзади нас, но
не более чем в километре. И вновь раздаются выстрелы, на
этот раз впереди. Рожок по-прежнему зовет, и кажется,
что его пение приближается к лагерю. Потом опять
тишина... Затем снова рожок... Мы совершенно сбиты с
толку....Примерно через час слышатся радостные возгласы
«ура», перемежающиеся ржанием животных. Двенадцать
человек, посланных на поиск лошадей, возвращаются вер¬
хом медленной рысью, и каждый ведет за собой по
беглянке. Герр Шеффер, Френсис, Сириль скачут впереди.
Это возвращение похоже на чудо.101
—	Вот вам двадцать пять лошадей,— кричит лихой
наездник, приблизившись к лагерю.—	Но как вы их поймали?—вопрошает сияющий
Робартс.—	Очень просто. Однако без Френсиса ничего бы не
получилось, поверьте.—	Вы мне льстите,— возражает гигант канадец.—
Идея-то ваша.—	О какой идее идет речь? — поинтересовался я.—	Вот о какой. Наши верховые лошади привыкли к
охоте, а потому должны были узнать звуки рожка и при¬
скакать, как полковые кони на звук трубы. Так и получи¬
лось. Как только они услыхали знакомые звуки, сразу же
явились — сначала гнедая Робартса, потом Ричарда, затем
три или четыре других...—	Какие умницы!—восхищается Том, улыбаясь и
растягивая рот до ушей.Сириль опускает мощную руку на плечо старого абори¬
гена в знак дружбы.—	Одно меня беспокоило,— продолжает босеронец.—
Я не знал, куда вести табун, и потому находился в расте¬
рянности. И вдруг — паф, паф, паф! — три выстрела отве¬
чают на призыв рожка. Направляюсь в сторону, откуда они
прозвучали, и кого же вижу? Френсиса с Беном и Диком, у
всех троих в руках лассо. «Ясненько»,— говорю себе.
Замедляю бег своей кобылы, и три лассо летят и падают на
шеи трех коней, а наши молодцы в мгновение ока вскаки¬
вают им на спины, показывая высокий класс вольтижи¬
ровки. Другие беглянки сами последовали за четверкой
верховых. Вот и все.—	А как было дело в остальных группах поиска? —
любопытствует Мак Кроули, поглаживая своего роси¬
нанта* .—	Лошади там,— вступает Френсис,— оказались пой¬
маны похожем манером. Герр Шеффер, поняв наш сигнал,
тоже начал стрелять. Мы направились к нему и в конце
концов собрались все четыре группы, в то время как
Сириль продолжал дудеть в свой рожок, создавая види¬
мость охоты.—	Дети мои,— не выдержал сэр Рид,— прекрасно, что*	Росинант — здесь: конь, преданный своему хозяину. Росинан¬
том звали коня Дон Кихота, героя главного романа великого испанского
писателя Сервантеса (1547—1616).102
вы привели двадцать пять лошадей, но как поймать тех, что
еще не вернулись?—	Не беспокойтесь, мэтр, почувствовав, что товарищи
в лагере, они сами объявятся сегодня иочью.Канадец не ошибся. Прошло всего два часа после за¬
хода солнца, как из леса раздалось ржание в ответ на при¬
зывы уже вернувшихся лошадей. И когда на следующее
утро караван выступил в путь, все до единого животного
были на месте.Прибытие в страну нга-ко-тко — это уже вопрос дней,
и, если, как мы надеемся, наше предприятие увенчается
успехом, каждый сможет похвалиться, что действительно
решил сложную задачу.Пока же в ожидании этого торжественного момента
испытываем смутную тревогу, которая возникает бессозна¬
тельно и которую не удается подавить.Мы нервничаем, горим нетерпением, и, хотя никто еще
не пресытился чудесами Австралии, надежды и опасения,
сжимающие сердца, мешают нам наслаждаться, как в
начале путешествия, теми странными и разнообразными
феноменами, которые ежедневно не перестаем открывать.Преодолев необитаемые луга, каменистую пустыню,
леса, полные цветов и экзотических деревьев, в полдень
вступаем на огромную равнину, голую, как ладонь, и вы¬
жженную беспощадным солнцем.Зрелище этой местности никак не радует. Веселые воз¬
гласы, которыми раньше встречался каждый привал, смени¬
лись угрюмым молчанием. Тоскливый лай собак и печаль¬
ное ржание лошадей отнюдь не вызывают душевного
подъема.Осматривая в подзорные трубы расстилающееся про¬
странство, видим только песок... И если на горизонте воз¬
никают какие-то холмики, то и они такие же безжизненные,
как эта бесконечная пыльная равнина. Но поселенцы не
дети, они не нуждаются в банальных словах ободрения. Это
сильные и преданные люди.—	Дети мои,— говорит сэр Рид,— наши бедствия
скоро кончатся. Вы как настоящие англичане и верные
слуги храбро выполнили свой долг. Еще несколько дней
самоотверженных усилий, и выпавшие нам мучения оку-
нятся с лихвой. Так же, как и вы, я не знаю, сколь далеко
простирается эта пустыня, мне неведомо, какие опасности
могут нам угрожать, но вера в вас дает мне твердую
надежду на победу. Вперед, во славу нашей страны!103
—	Гип-гип-гип, ур-р-а-а! Англия во веки веков! — кри¬
чат взволнованные колонисты.Все идет хорошо, дурное настроение развеялось. Вто¬
рая половина дня используется для пополнения запасов
воды. Смазываем колеса повозок, наводим порядок в
одежде, словом, готовимся к предстоящему переходу, по
всей вероятности, короткому, но трудному.Наступает ночь, но мы по-прежнему как в жерле печи:
ни малейшего ветерка, который освежил бы перегретый,
душный воздух. Почва рыхлая, ноги погружаются в раска¬
ленный песок. Лошади тянут повозки с огромным напряже¬
нием. Наш молчаливый караван движется при свете звезд.
Поднятая пыль проникает в глаза, нос и легкие и делает
передвижение мучительным; потребность в воздухе все
больше и больше усиливается, но каждый вздох становится
настоящей пыткой. До самого восхода солнца от головы
каравана до его хвоста слышится непрерывное чиханье и
покашливание.Горизонт загорается внезапно, диск солнца появляется
в окружении палящих лучей. Измученные, разбитые, обли¬
вающиеся потом, с руками, шевелюрами и лицами, покры¬
тыми пылью кирпичного цвета, останавливаемся, как
только звучит команда: «Стоп!» Несмотря на то, что каж¬
дый много раз прикладывался к фляге, в горле пересохло.
Кажется, оно покрыто наждаком. Несколько глотков горя¬
чего чая дают удивительное облегчение и на какое-то время
утоляют жажду, а впереди еще несколько часов утомитель¬
ного перехода.Насколько видит глаз, равнина сохраняет безнадежное
и мрачное однообразие.Но надо продолжать путь! Вперед! Пока есть силы, мы
не остановимся. Аюбой ценой необходимо пробиваться к
цели. Без жалоб все занимают свои места и, погоняя изму¬
ченных лошадей, заставляют их ступать по горячей сково¬
родке пустыни.Совершая переход, время от времени встречаем казуа¬
ров. Вспугнутые нами, они вскакивают с гнезд, полных
огромных яиц, и удирают, вытянув шеи. Казуары так
быстро передвигают огромные лапы, что в скорости не
уступят скаковой лошади.Песок цвета охры раскален. Такое впечатление, что дви¬
жемся по расплавленной меди. Странные миражи встают
перед ослепленными, слезящимися, полными пыли глазами
с покрасневшими и распухшими веками. Мы все время104
мигаем. Это неприятные симптомы офтальмии. Однако
надо идти, идти, идти, тем паче остановки так же невыно¬
симы, как и движение при жаре.Лошадям недостает свежей пищи, а воды выдается
самая малость. Они буквально на пределе. Оси пово¬
зок скрипят, рассохшиеся ободья колес грозят разва¬
литься.К довершению несчастий заболевание глаз тревожно
прогрессирует. И хотя в порядке предосторожности каж¬
дый прикрыл лицо зеленой сеткой, по крайней мере, поло¬
вина мужчин почти ослеплена. Видеть, как этих храбрых
людей с повязками на глазах ведут товарищи, которые и
сами видят ненамного лучше,— невмоготу.И вот пять тягловых лошадей падают замертво. Крас¬
ные орлы, которых первым заметил Том, в предвкушении
добычи кружат целой стаей над их трупами, ожидая, пока
мы уйдем. Не подстерегает ли и нас такая же судьба?..
Даже самые мужественные страшатся этой мысли, и каж¬
дый потухшим взором всматривается в горизонт, мечтая
увидеть купы деревьев, которые положили бы конец этой
проклятой пустынной равнине.Но утешить себя нечем. Все время один песок с крова¬
вым оттенком под вертикальными лучами солнца.Мучительный переход продолжается уже три дня и три
ночи. Две трети лошадей пало. А те, что еще плетутся,
немногого стоят. Сначала, выбросив часть провианта, бое¬
припасов и все принадлежности для обустройства лагеря,
облегчаем повозки, но потом все равно приходится пожерт¬
вовать тремя из них. Запас воды почти исчерпан. Остался
один деревянный бак с теплой тошнотворной жидкостью.
Верховые лошади, которых мы всячески берегли,— теперь
наша последняя надежда. Но что будет, если случится беда
и не удастся скоро выйти из этого ада?! Эта пустыня —
смертельна! Офтальмия, свирепствующая в экспедиции,
началась через двадцать четыре часа труднейшего пере¬
хода. Ничто не могло в большей степени повредить пере¬
движению, чем эта ужасная болезнь. Неужели пострадав¬
шие больше никогда не увидят света?Наши героические девушки мужественно поспевают
повсюду, не думая о себе. Они прикладывают влажные
платки к горячим лбам, сменяют компрессы на потухших
глазах мужчин, находящихся в бреду, смачивают их
растрескавшиеся губы, подбодряют добрым словом, про¬
буждая в сердцах надежду на спасение.105
Мисс Мери и Келли, к счастью, избежали этой болезни
благодаря тому, что их не выпускали из повозки.Видели ли вы когда-нибудь отправляющийся на битву
хорошо экипированный полк, со сверкающим оружием,
бойцы которого маршируют в строгом порядке, полные
энтузиазма, силы и надежды? Но порой достаточно не¬
скольких часов, чтобы превратить эту образцовую часть в
неорганизованную толпу растерявшихся дезертиров, обо¬
рванных, с почерневшими лицами, едва волочащих ноги,
стонущих от боли и представляющих картину полного раз¬
брода.Так случилось и с нашей экспедицией, еще недавно
выглядевшей столь процветающей. Ныне она стала неузна¬
ваемой из-за неумолимо суровой стихии.Нам казалось, уже преодолены неисчислимые кило¬
метры пустыни. Это было далеко не так. Но зато мы шли
точно по маршруту благодаря, во-первых, компасу, с кото¬
рым постоянно сверялись менее других пострадавшие
майор и сэр Рид, а во-вторых,— инстинкту Тома, такого же
бодрого, как и в начале перехода.Среди животных продолжался падеж, осталось только
две повозки, каждую из них с величайшим трудом та¬
щило по шесть лошадей: в одной, обитой листовым
железом, чтобы при необходимости превратиться в
лодку, были сложены продукты, боеприпасы, оружие,
измерительные приборы; вторая предназначалась для
больных.Наступает ночь. Тревога усиливается, в ушах гудит,
никто не в состоянии сделать и шага, хотя жалоб не
слышно. Смертоносное оцепенение охватывает больных. Все
ли увидят наступление дня?Мои бедные собаки на последнем издыхании, а те, кото¬
рые, быть может, близки к бешенству, заунывно воют.
Четыре из них уже погибли от истощения.Вдруг послышались легкие шаги. Приоткрываю покрас¬
невшие веки. Ночь. Ничего не видно.—	Том, это ты?Никакого ответа. Может быть, почудилось? Но нет,
ослабленный слух улавливает нечто похожее на топот лоша¬
диных копыт, приглушенный песком.Проходят долгие часы, и тот же шорох снова выводит
меня из оцепенения. Кто-то куда-то ездил. Вероятно, Том.
И я не ошибаюсь: старый абориген шепчет на своем жар¬
гоне:106
—	Держи, друг, это для твои глаза.Его холодная рука кладет мне на веки легкий пластырь,
довольно приятно пахнущий. Ощущаю болезненное пока¬
лывание от прикосновения вяжущего вещества к набухшей
слизистой оболочке.—	Том,— шепчу,— мне ужасно больно.—	Ты спокойся. Лечишься быстро. Это дерево от
лихорадки.—	Как — дерево от лихорадки?.. Эвкалипт!.. Ты нашел
свежие листья?—	Да, там, много.—	Значит, пустыня кончилась? Там — лес, и мы спа¬
сены?!—	Да.Мое восклицание разбудило часть спящих. Сыплются
вопросы, произносимые взволнованными, прерывающимися
голосами. После пластыря Тома боли в глазах утихли как
по волшебству. Невероятно! Чувствую себя заново родив¬
шимся.—	Джентльмены!—вскричал я.— Том снова спас нас.
Он обнаружил лес и принес чудодейственное лекарство.
Друзья, еще несколько минут терпения!В ответ раздается взрыв радостных возгласов. Улету¬
чившаяся было надежда вновь оживает.Старый знахарь не бездействует. Слышу его быстрые
шаги то в одной стороне, то в другой: он ищет во тьме бед¬
ных спутников, растянувшихся на песке, дает каждому
горсть драгоценных листьев, рекомендует разжевать их и
приложить кашицу к глазам. Предписание тут же выпол¬
няется и быстро приносит страдальцам такое же облегче¬
ние, как и мне.Известие о том, что рядом лес и ручей, придает силу
даже самым слабым. Все стремятся к спасительной про¬
хладе. Темнокожий доктор не возражает, но рекомендует
не снимать с глаз пластырь, а заменить его, когда войдем в
чащу, свежим. Старик становится во главе путников и идет
на север, мы следуем за ним гуськом.Майор, сэр Рид, Эдвард, Ричард и Френсис, ослаблен¬
ные болезнью менее прочих, правят повозками, в которых
лежат те, кто не может идти. Девушки, решившие преодо¬
леть необходимое расстояние пешком, одним своим присут¬
ствием словно сокращают путь и уменьшают жару.В этот момент чувствую прикосновение чего-то холод¬107
ного к руке. Это Мирадор, у которого бока ходят ходу¬
ном от долгого бега. Он последовал за Томом и после осве¬
жающего купания примчался поприветствовать меня. Его
влажный нос свидетельствует о том, что славный пес вновь
ожил.Лошади, безошибочно почувствовавшие близость воды,
напрягают последние силы.—	Вперед! Мы уже у цели! — раздается нежный голо¬
сок мисс Мери.— А! Вот и солнце! Вижу деревья, совсем
близко!Никогда еще появление дневного светила не вызывало
такого восторга. Англичане, обычно холодные и невозмути¬
мые, жаждут увидеть обетованную землю, ступить на кото¬
рую уже не рассчитывали, и лично убедиться, что это не
мираж. Несмотря на просьбы Тома, они срывают повязки
и, преодолевая боль, смутно видят густую полосу зелени,
пронизанную багряными лучами. Какое для них имеет зна¬
чение, что вспышки света отзываются в мозгу прикоснове¬
нием раскаленного железа? Разве так уж и важна та крова¬
вая завеса, возникающая перед ними и закрывающая гори¬
зонт? Они все же узрели, что в нескольких шагах впереди
кончается проклятый песок.Крики радости и боли вырываются у измученных путни¬
ков. Последнее невероятное усилие, и обезумевшие посе¬
ленцы, еще недавно с трудом двигавшиеся, бросаются как
одержимые в ручей.Такое погружение в воду крайне неблагоразумно, но
никакая человеческая сила не могла бы помешать стражду¬
щим осуществить свое давнее желание — утолить жажду.
Их усталые и ноющие тела приобретают былую гибкость,
воспаление глаз и опухоль век излечиваются, организм
вновь получает необходимое количество жидкости, без
которой прекратилась бы циркуляция крови.Это не купание, а оргия в воде. Она продолжалась
более часа, пока пожар, сжигавший плоть, окончательно не
потух. Потом больные растянулись на нежном густом тра¬
вянистом ковре, и вскоре освежающий сон закрыл им глаза,
на которые предварительно были наложены новые ком¬
прессы из растертых листьев эвкалипта. Вечером общее
состояние путешественников заметно улучшилось, и, когда
с приближением ночи яркий дневной свет потускнел, мы
оказались уже в состоянии различать не слишком удален¬
ные предметы.108
Какое все же поразительное дерево эвкалипт! Души¬
стый сок его листьев не только возвращает зрение, он обла¬
дает и свойством, аналогичным хинину, спасающему от
лихорадки.Теперь страна нга-ко-тко уже близка. Поскольку никто
не сомневается в ее гостеприимстве, единодушное мнение —
завтра же двинуться в путь. В лесу мы нашли тень, некото¬
рую свежесть и листья, чтобы завершить лечение.Благословенный ручей, протекающий по границе между
лесом и песчаной равниной, не превышает десяти метров в
ширину и полутора метров в глубину. Множество рыб
снует в его спокойных водах, не стиснутых отчетливыми
берегами. Вероятно, в период дождей ручей превращается
в широкую реку, так как по обе его стороны местность
представляет собой углубленную размытую долину шири¬
ной более полукилометра.Разбиваем лагерь в этой низине, где и трава в изобилии,
и тень более густая.—	Если начнутся тропические дожди, нас здесь не¬
пременно затопит,— изрекает сэр Рид, обращаясь к
майору.—	Вы шутите! Земля, растрескавшаяся от засухи, впи¬
тает сколько угодно воды, даже если разверзнутся хляби
небесные.—	Как сказать! Вы еще не знаете наших ураганных
ливней.—	Ну что вы! Я прекрасно помню ливень в каменистой
пустыне...—	...который длился всего лишь минуту. Кроме того,
мы находились на возвышенности, а здесь — самая низина,
естественный водослив для потока, что устремляется из
леса.—	Но ведь завтра продолжение похода.—	Только это меня и утешает. А иначе было бы просто
необходимо передвинуть лагерь в глубь леса.—	Вы правы. Но пусть больные спокойно отдохнут до
завтрашнего вечера.—	Мой дорогой Харви,— продолжал скваттер, пожи¬
мая руку друга,— кажется, наша цель уже близка?—	Осталось пройти самое большее двадцать пять
лье.—	Возможно, этот ручей — южная граница террито¬109
рии нга-ко-тко. Не пора ли уже подавать знаки о своем
присутствии?—	Вы правы. С сегодняшнего дня начнем вырезать на
коре деревьев коббонг, о котором говорилось в письме...
вашего...—	В письме того, кого я жажду застать в живых. Бед¬
ный брат! Надеюсь, он скоро сможет обнять Эдварда,
Ричарда, Мери и всех нас.—	Уверен, что так и будет, дружище. Думаю, время
испытаний прошло. Самое позднее дня через три наша мис¬
сия будет окончена.—	Пойдемте разведаем местность. Возьмем с собой
Френсиса, Ричарда и Шеффера. Определим свое местона¬
хождение и вырежем на коре как можно больше условлен¬
ных эмблем.—	На лошадей — и в путь!—	А мне, сэр Рид, неужели оставаться в «полевом гос¬
питале»?— спросил я у скваттера.—	Вы, милый доктор, еще слишком слабы. А поездка
обещает быть долгой и утомительной.—	Клянусь, я еще никогда не был так бодр. Бездей¬
ствие, поверьте, утомляет больше, чем движение. Вот уви¬
дите, прогулка завершит мое исцеление. Потом, обращаясь
к Харви, я добавил: — Майор, поддержите меня. Мак
Кроули мечтает поесть маленького кенгуру, поджаренного
на вертеле. И я обещал ему подстрелить эту дичь. Вы же
знаете, наш друг — раб своего желудка. И обмануть его
надежды — значит повергнуть беднягу в отчаяние.—	Будь по-вашему,— улыбнулся старый офицер.— Вы
всегда потакаете всяким фантазиям.Ноги у меня были еще немного одеревенелые, но, сев в
седло, сразу почувствовал себя молодцом. Мы медленно
поднялись на небольшой пригорок, отделявший лагерь от
леса, и очутились под высокими деревьями. Мирадор
бежал впереди, радостно ныряя в кусты.Может быть, я ошибаюсь или больные глаза все еще
плохо различают контуры, но, кажется, трава, совсем
недавно бывшая густой и зеленой, стала вдруг бледнее и
приобрела желтоватый оттенок. Да и деревья как будто
порыжели, их листья свернулись и слегка сморщились,
мелкие ветки высохли и повисли.Приближаюсь к сэру Риду, молчаливому и нахмурен¬
ному. Но он погружен в свои мысли и не видит меня.110
—	Послушайте, Френсис,— говорю канадцу,— вы
хорошо знаете эту страну, так скажите, что сие значит:
деревья будто побило морозом.—	Ах, месье,— отвечает он тихо,— боюсь большого
несчастья.—	О Боже! Что еще может с нами приключиться?—	Надеюсь, ничего особенного. Но если и дальше лес
будет таким, положение окажется очень серьезным.Больше я не стал ничего уточнять: раз столь закален¬
ный человек, как мой собеседник, не на шутку обеспо¬
коен, значит, действительно происходит что-то ненормаль¬
ное.Далее пейзаж становится все более унылым: трава
вокруг жесткая и сухая, листья эвкалиптов рыжеватого
цвета (большая их часть опала и образует на земле сплош¬
ную подстилку, разбрасываемую копытами наших лоша¬
дей), почки черные и затвердевшие, а голые макушки напо¬
минают гигантские щетки. Всюду, насколько видит глаз,
тоскливая картина умирания. Нет ни многокрасочных цве¬
тов, ни веселого щебетания птиц. Только зеленые ящерицы
карабкаются по стволам да среди травы, шурша, ползают
отвратительные змеи.Как выразился Френсис, лес получил «солнечный
удар». Дождей, несомненно, не было, и вся растительность,
лишенная возможности черпать в земле живительную
влагу, зачахла под лучами тропического солнца.Сохранилась она только по берегам ручья. К сожале¬
нию, есть основания полагать, что опустошению подверг¬
лось огромное пространство.—	Все против нас,— тихо бормочет сэр Рид.— Вер¬
немся обратно, нечего и думать о путешествии по этим уны¬
лым местам. Там, в долине, и решим, что делать. Но реко¬
мендую, господа, сохранять крайнюю сдержанность. Нет
смысла увеличивать страдания больным и раненым сообще¬
нием о новом несчастье.Молчаливые жесты согласия были нашим единствен¬
ным ответом, и мы вернулись к месту, откуда старто¬
вали.—	Где же кенгуру?—спросил Мак Кроули, как
только увидел меня.—	Увы...—	Так я и думал. Ваше зрение не восстановилось пол¬
ностью. К счастью, Том раздобыл прекрасное жаркое.
Майор, у вас бесценный слуга.111
ГЛАВА 11Между огнем и водой.— Предвидение сэра Рида.—
Последствия пожара.— Голод.— Золотоносное поле.—
Колония опоссумов в стволе эвкалипта.— Триумф То¬
ма.— Знак войны на стволе дерева.— Новый и последний
подвиг Мирадора.— Стратегия четвероногих.— Ошиб¬
ка.— Талисман.Позади нас мертвая пустыня, впереди — мертвый лес;
невозможно ни продвигаться вперед, ни отступать назад.
Запасы продовольствия почти исчерпаны, и нет никаких
возможностей их пополнить. Единственный выход в том,
чтобы, как только больные окончательно поправятся, сле¬
довать по течению ручья, ведущего, к сожалению, на запад
и, следовательно, уводящего экспедицию в сторону от ее
цели. Необходимо быстро принять решение, нельзя терять
драгоценное время.За ночью следует жаркий гнетущий день. Большие чер¬
ные тучи, между которыми виднеются бледные просветы,
быстро бегут с запада на восток, гонимые знойным ветром,
несущим облака пыли,— нечто вроде австралийского
самума*. Спящие мечутся в лихорадочном сне, я же не
могу сомкнуть глаз, испытывая, как говорят в просторечье,
ломоту в ногах; надо пройтись, размяться. За неимением
лучшего, брожу по берегу ручья, серебряного от мерцания
звезд. Но вскоре почти все они скрываются за тучами.Мой тонкий слух, различающий малейший шум, улав¬
ливает слабый рокот, который то усиливается, то затихает
в зависимости от силы ветра. С тревогой прислушиваюсь.
Шум нарастает. Он чем-то напоминает гул града, бараба¬
нящего по листве. Прикладываю ухо к земле и слышу что-
то похожее на громыхание идущего поезда. Взволнованный,
встаю и иду будить Тома, чей безошибочный инстинкт
поможет разобраться в характере этого явления. Кажется,
воды ручья, которые с трудом видны, бурлят и текут силь¬
нее.Услышав мой окрик, Том вскакивает, таращит глаза,
прислушивается и, насколько это возможно, раздувает
ноздри своего приплюснутого носа. В течение нескольких
минут он неподвижен. И вдруг на черном лице появляется
выражение неописуемого ужаса, а длинные, худые руки*	Самум — знойный сухой ветер, несущий песок и пыль.112
поднимаются в жесте отчаяния. Том издает гортанный воз¬
глас, заставляющий вздрогнуть и вскочить больных.—	Оок!..—	Что случилось?—спрашивает майор кратко, без
видимых эмоций.—	Вода!..—	Что ты хочешь этим сказать?Абориген с растерянным видом невнятно произносит
длинную фразу, которую я не понимаю, но смысл которой
тотчас улавливает его хозяин, привыкший к грамматике
верного слуги.—	Ладно.Несколько больших шагов, и майор уже возле сэра
Рида, устремившегося ему навстречу.—	Что такое, Харви?—	Наводнение. Вода движется со скоростью кавале¬
рийского эскадрона.—	Как теперь быть?—	Надо скорее выбираться из низины.—	У нас совсем нет времени?—	Нам многое надо успеть.—	Харви, возьмите на себя командование. Я займусь
детьми.И, обретя вновь юношескую энергию, скваттер спешит к
девушкам.—	Джентльмены, ко мне! — кричит старый офицер
голосом, привыкшим повелевать во время грохота битвы, и
этот призыв проникает в сердце каждого.Все на ногах и слушают приказы. Ветер усиливается.
Ослепительные молнии пронзают сплошную пелену туч.
Лишь немного отдохнув, с опухшими, воспаленными гла¬
зами поселенцы вновь готовы к бою, хотя и не знают, какая
опасность им угрожает.—	Запрягайте лошадей!Двенадцать человек без сутолоки и паники снаряжают
две повозки.Сцену поспешных сборов освещают два фонаря почти не
нужных из-за частых вспышек молний.—	Взять запас еды на два дня и по пять пачек патро¬
нов! — раздается очередная команда.Крышка большого ящика отлетает, поддетая топором,
поспешно разбираются консервы. Запасаемся также и бое¬
припасами.113
Если людям удается сохранять спокойствие, то стихия,
напротив, неистово разбушевалась. Небо пылает, гул бур¬
ного водного потока, несущегося по узкой лощине, сли¬
вается с раскатами грома.Голос Харви подобен звуку горна:—	Все готово?—	Да,— отзывается Мак Кроули, на которого возло¬
жены обязанности помощника командира.—	Отлично! Эдвард, возьмите большую карту и бере¬
гите ее как зеницу ока.—	Есть, командир!—	Френсис, вам даю компас и секстант. Помните, они
для нас важнее продуктов.—	Буду их беречь, сэр,— невозмутимо отвечает гигант.
И всем ясно, что он скорее умрет, чем не выполнит поручен¬
ное.В момент, когда караван трогается, в ночную высь взды¬
мается громадный язык пламени. Высохшие деревья заго¬
раются, как спички. Десятки пожаров, возникших от мол¬
ний, охватывают площадь в квадратное лье. Ветер с безум¬
ной яростью раздувает огонь, распространяя его с неве¬
роятной быстротой.Аошади испуганно ржут, бьют копытами землю.Менее чем в пятистах метрах правее при свете пожара
видна затопленная долина — вода наступает беспощадной,
грозной стеной высотой в два метра. Волны увенчаны шап¬
ками белой пены. Куда бежать? Что делать? Где спасение?Нам угрожает смерть сразу от двух грозных стихий.
Даже у самых хладнокровных на лбу выступает пот.Однако, перекрывая треск горящих деревьев, шум катя¬
щихся вод и раскаты грома, звучит человеческий голос,
сухой и резкий:—	Спустить на воду повозку, обитую железом!Один из путников бросается к головной лошади, хва¬
тает ее под уздцы и поворачивает всю упряжку к ручью.
Испуганные кони фыркают и отказываются идти. Прихо¬
дится подталкивать их острием ножа.—	Выпрячь лошадей второй повозки! Пять доброволь¬
цев— верхом на косогор! Следуйте по течению. В галоп!
Остальные — в лодку!Команды тотчас выполняются. Пять поселенцев вскаки¬
вают на перепуганных чистокровок и устремляются из
тьмы в зону, освещенную пожаром. Вскоре они исчезают,
скача бешеным галопом и издавая победные клики.114
В повозке, обитой листовым железом, нас пятнадцать
человек. С колоссальными усилиями вводим «шлюпку» в
маленький залив, где она стоит неподвижно, повернутая
носом к надвигающейся волне, что пенится метрах в три¬
дцати.Раздаются крики отчаяния. И тогда один из смельча¬
ков, стоящий на дышле, одной рукой цепляется за обшивку
борта, а другой пытается вытащить чеку, которой прикре¬
плена упряжь. Нос лодки поднимается, корма опускается...
Суденышко опасно раскачивается, готовое вот-вот зачерп¬
нуть воду. Шесть лошадей, скованных сбруей, унесены бур¬
лящим желтоватым потоком. Они пытаются добраться до
берега, но — тщетно! Ручей разбух и превратился в могу¬
чую реку шириной более полукилометра. Агония бедных
животных длится недолго.Килевая качка прекращается, однако две оси с колесами
опасно утяжеляют лодку. Она неуправляема, кружится в
водоворотах и вот-вот перевернется. У нас не было времени
установить руль, но, к счастью, имеются все снасти благо¬
даря предусмотрительности и опыту сэра Рида. Четыре
весла опускаются на воду, и поселенцы, теперь матросы,
гребут на редкость слаженно. Когда все-таки удается уста¬
новить руль, управление поручается Эдварду — он вновь
становится нашим командиром.Остается выполнить последнее — вытащить чеки, удер¬
живающие оси. Сделать это вызвались двое. Добровольцам
пропускают под мышки цепь, закрепляют ее, и они храбро
ныряют в поток, отражающий блики пожара.Наглотавшись воды, задыхаясь, храбрецы всплывают,
так и не выполнив задуманное.—	Поднимайтесь на борт, поднимайтесь!—	На этот раз, хозяин,— говорит один из них,— по¬
зволю себе вас ослушаться. Я знаю, как выдернуть чеки.Он снова погружается в воду и находится там так
долго, что невольно закрадывается мысль о самом худшем.Лодка несколько раз сотрясается и неожиданно подни¬
мается на десять сантиметров, а оси с колесами уходят на
дно. Мужественных ныряльщиков осторожно втягивают на
борт. Они почти без сознания. Облегченная лодка теперь
подчиняется рулю, и несколько умелых взмахов весел за¬
ставляют ее принять правильное положение. Поборов раз¬
бушевавшуюся стихию, суденышко величественно плывет
по волнам.Теперь главное — использовать течение, чтобы найти115
благодатное место, где можно высадиться и продолжить
путь пешком в страну нга-ко-тко, от которой, к счастью,
нас не особенно отнесло.Мы не слишком беспокоимся о судьбе пятерых, уска¬
кавших верхом на лошадях. Они, безусловно, объехали
пожарище по небольшому косогору, отделяющему долину
от горящего леса, и, надеемся, скоро объявятся.Движимые течением, плывем всю ночь. Проходим
близко от берега. Судя по всему, наводнение не будет дли¬
тельным. Конечно, хотелось бы остановиться возможно
раньше: нам кажется, что водный поток удаляет нас от
намеченного маршрута.Да и лодка, удобно и хорошо оснащенная, все же не¬
сколько маловата для пятнадцати человек. Оружие, бое¬
припасы, провизия — ее, увы, слишком мало — занимают
много места. Мне грустно. Мои бедные собаки, несомненно,
погибли. Я так любил этих славных псов, особенно старого
товарища Мирадора, но никак не мог позаботиться о них в
момент катастрофы.Отдельные реплики на лодке постепенно сменяются
всеобщим гомоном. Ломаем головы над причиной, вызвав¬
шей этот природный катаклизм. Хотя подобные явления
довольно часты в Австралии, в данном случае его невоз¬
можно объяснить только ливнем, учитывая колоссальные
размеры наводнения. Майор предполагает, что происшед¬
шее где-то землетрясение либо изменило течение реки,
либо направило в долину воды какого-нибудь озера. Френ¬
сис разделяет это мнение, приводя многочисленные при¬
меры.Однако куда больше выяснения вопроса «что было?»
нас заботит ответ на вопрос «что будет?». Консервов оста¬
лось дня на полтора, максимум — два. От великолепного
конного каравана сохранилось, по-видимому, только пять
лошадей. Но где они и их наездники? Из шести повозок в
целости и сохранности единственное средство передвиже¬
ния — лодка, из пятнадцати пассажиров которой двена¬
дцать еще больны.Меж тем голод дает себя знать. Хорошо бы пристать к
берегу, чтобы разжечь огонь и приготовить еду. Несколько
взмахов весел, и вот уже привязываем наш «крейсер» к
стволу великолепной софоры. Ответственный за питание
вскрывает охотничьим ножом оловянные пакеты с продук¬
тами и вдруг замирает, бледнеет, бросает нож и кричит:—	Тысяча чертей! Консервы испортились!116
Новый удар судьбы не только не сгибает нас, но, напро¬
тив, вызывает прилив энергии.—	Мой лейтенант, добыть пропитание конечно же не
так трудно, и если командир разрешит...—	С радостью! Но, поскольку вам одному было бы
опасно пускаться в неведомые дали, пусть половина муж¬
чин сопровождает вас.Мы с Робартсом едва удерживаемся от улыбки при виде
того, как наш друг Мак Кроули, побуждаемый неумоли¬
мым голодом, жертвует беззаботным ничегонеделанием и
присоединяется к охотникам.Перед этим с чарующей простотой он совершает беско¬
рыстный поступок: изящным жестом щеголя снимает кас¬
кетку с надзатыльником и достает из полотняной котомки
две съедобного вида галеты, предлагая их мисс Мери.—	Бедняжки хотя бы сегодня не умрут с голоду,—
замечает обрадованный сэр Рид.— До скорой встречи, гос¬
пода! Я не выражаю пожелания удачной охоты, чтобы не
сглазить.День обещает быть трудным. Солнце печет по-преж-
нему, а мы ведь не верхом на послушных и выносливых
лошадях. Почтем себя счастливцами, если немного дичи
вознаградит нас за труды. Где ты, верный Мирадор? Как
бы сейчас пригодился твой нюх! Но, что делать, Том тебя
заменит. Все надежды на инстинкт этого дитя природы.Страдающие от мук голода и в то же время ими подсте¬
гиваемые, шагаем довольно быстро. Какое-то время идем
по ущелью, похожему на высохшее русло ручья. Справа и
слева высятся деревья, корни которых нашли достаточно
влаги, чтобы выдержать тропическое пекло. Однако нас
удивляет отсутствие птиц. Возможно, вчерашний пожар
спугнул их. Песок приобретает все более красноватый отте¬
нок и в некоторых местах похож на огромное скопище
ржавчины. Ущелье сначала сужается, потом вдруг расши¬
ряется. Входим в круглую долину шириной более двух
километров, и здесь — новый сюрприз. По красновато-
коричневому гравию, окрашенному окисью железа, тянутся
полосы известковой глины и произрастают какие-то чахлые
кустики. С подобным пейзажем мы знакомы давно: эта
земля — пыльная, пустынная, блеклая и бесплодная —
золотое поле. Природа здесь, подобно миллионеру в
рубище, уверенному, что он всюду желанный гость, не дала
себе труда украситься богатым одеянием из трав и цветов.
Внешне она бедна, но под «рубищем» наносной почвы полно117
неслыханных сокровищ. Только — увы! — миллионам под
ногами мы можем уделить лишь мимолетное внимание:
Невольно приходят на ум слова из басни о петухе, который
нашел жемчужное зерно:А я бы, право, был гораздо боле радЗерну ячменному: оно не столь хоть видно.Да сытно.Эти строки Лафонтена* как нельзя лучше подходят к
нашей ситуации: мучимые голодом, находим только золото.Подкованный железом ботинок Сириля отбрасывает не¬
что желтое величиной с куриное яйцо и весом, вероятно, в
семьсот — восемьсот граммов. Это изумительный саморо¬
док в форме груши, хорошо отшлифованный, без блеска,
как бы слегка задымленный.—	Сколько же их тут! — Сириль смеется.— Ведь надо
же: золото растет как картошка!—	А ты предпочел бы картошку самородку? Но тут,
гурман, ничего не поделаешь.—	И все-таки положу слиток в карман, мало ли что
может случиться.—	Ты, кажется, надеешься найти ресторан?—	Натолкнись мы на таверну, я заплатил бы за завтрак
всей компании, не взяв ни с кого ни полушки.На Сириля вдруг что-то находит... Лихорадочно глазея
по сторонам, перебегая с места на место, он начинает
искать золото, позабыв о голоде. Его пример заражает
поселенцев. Они тоже принимаются жадно разгребать дра¬
гоценный песок. Мак Кроули, Робартс и я, удерживаемые
самолюбием, демонстрируем «равнодушие» к этому бо¬
гатству, столь же бесполезному, сколь и неожиданному.
Однако любопытство постепенно делает свое дело. На не¬
сколько минут мы также превращаемся в золотоискателей
и, подчиняясь неодолимому опьянению, свойственному всем
европейцам, впервые начинающим копать золотоносную
почву, ковыряем ножами верхний слой песка, затвердев¬
шего от смены солнца и дождей.Но скоро пустой желудок напоминает о себе: золотая
лихорадка лишь ненадолго победила усталость и голод.
Покрытые потом, задыхаясь на солнце, смотрим втроем
друг на друга и не можем удержаться от смеха.—	Что скажете, Мак Кроули?*	Лафонтен Жан де (1621 —1695) — французский писатель-
сатирик, баснописец и комедиограф.118
—	Стыжусь своей выходки. А вы?—	Тоже. Том созерцает нас уже полчаса, и, представ¬
ляю, что обо всем этом думает.—	О! Если бы я был в Мельбурне,— говорит слуга-
абориген,— то собирал бы песок, чтобы пить виски.
Здесь — виски у майора в повозке, так зачем же зо¬
лото?Голод и наивность Тома возвращают поселенцев к дей¬
ствительности. Они прекращают охоту на «желтого
дьявола».—	Пошли, ребята,— зовет их Робартс.— Добыча-то
хоть приличная?—	Да, сэр. Как жаль, что самородков нельзя набрать
побольше.—	Жаль, конечно. Однако не забывайте: дома вы и так
получите компенсацию за все перенесенные страдания —
сэр Рид намерен обеспечить всем хорошее будущее. Хотя,
разумеется, и найденное пригодится. Но пока надо раздо¬
быть пищу. Здесь, к сожалению, ее нет.Уже почти четыре часа пополудни, а со вчерашнего дня
ни у кого во рту не было даже маковой росинки.Покинув долину сокровищ, попадаем в эвкалиптовый
лес. Деревья несколько порыжели, но в общем все еще
полны живительных соков. Надрезаем корни и утоляем
жажду.Том, рыскающий повсюду, время от времени находит
среди покрывающих землю листьев каких-то червей и
личинок, с удовольствием их поедая. Славный старик, не¬
требовательный, как и все его соплеменники, переживает,
что ничего пока не может отыскать для нас.Наконец он останавливается перед высоким эвкалиптом,
внимательно рассматривает кору, отходит, измеряя на гла¬
зок высоту ствола, и вдруг начинает пританцовывать,
отчаянно жестикулируя.—	Опоссум,— кричит он своим гортанным голосом.—	Где ты видишь опоссума?—интересуется Сириль.—	Там.— Старик ударяет по дереву топором.—	Откуда ты знаешь?Том пожимает плечами и показывает босеронцу цара¬
пину на коре.—	Я тоже ее видел, но, может быть, след давний или
опоссум мог поцарапать кору, когда спускался...Абориген молча показывает на несколько песчинок,
прилипших к царапине; они могли остаться только, когда119
животное поднималось, и это неоспоримое доказательство
того, что зверек все еще в дупле.—	Но как он туда забрался?—все еще недоверчиво
спрашивает Сириль.Том вытягивает свой черный и сухой палец, напоминаю*
щий солодковый корень*, и показывает скептику примерно
в двенадцати метрах от земли круглую дыру диаметром в
шапку.—	Да, ты прав. Но как его оттуда извлечь? Да и весит
опоссум всего два с половиной — три килограмма. На вось¬
мерых, не говоря уж о тех, кто ждет в лагере, такого рагу
явно недостаточно.Том считает на пальцах, но в арифметике он явно не
силен и потому сбивается, снова пересчитывает пальцы на
обеих руках, потом на ногах и наконец говорит:—	Три, четыре, пять, еще, еще, много!Потом наш темнокожий друг, руководствуясь правилом
«acta, non verba»*, берет топор и делает глубокую зарубку
на стволе в метре от земли. Четырьмя ударами он вырубает
ступеньку, забирается на нее и столь же быстро метром
выше делает новую. Такой способ взбираться на высочен¬
ные деревья очень хорош, но не всякий может им восполь¬
зоваться.Добравшись до входа в нору сумчатых, Том останавли¬
вается, наклоняется к дыре и обращается к животному с
длинной речью, предупреждая, что ему будет оказана
честь — поджариваться в ямке, набитой раскаленными кам¬
нями, и насытить своим вкусным мясом голодных белых
людей.Речь его, однако, ни к чему не приводит, будущее жар¬
кое упорно прячется в глубинах эвкалипта. Старый охот¬
ник спускается на землю еще быстрее, чем поднимался, и,
запустив пальцы в свои взлохмаченные седые волосы, о
чем-то размышляет.Затем наш мудрец подпрыгивает, и все понимают: он
решил проблему. Том ищет камень, но ни одного не нахо¬
дит. Тогда, потеряв терпение, обращается к Сирилю и про¬*	Солодковый корень — легкое слабительное и отхаркивающее
средство, приготовляемое из солодки — растения семейства бобовых.
Около 15 видов, произрастает, главным образом, в субтропиках Евразии
и Америки, Северной Африке и Австралии.*	* «А eta, non verba» — «Действия, а не слова». — Вариант латин¬
ского крылатого выражения «Re, non verbis» — «Делом, не слова¬
ми» (лат.).120
сит золотой слиток. Сириль, не желая выпускать саморо¬
док из рук, сопротивляется, но абориген настаивает, ничего
не объясняя.—	Смотри, только не потеряй,— сдается мой друг.—
Знаешь, старина, я ведь тебе ссужаю деньги. Этот камушек
стоит три тысячи франков.—	Раз нужно, давай побыстрее! — советую ему нетер¬
пеливо.—	Сделай так,— произносит Том, беря самородок,—
приложи ухо, когда он падает, мой надо знать, как высоко
опоссум.—	Понял? — пристально смотрю на босеронца.— Наш
кормилец просит тебя приложить ухо к стволу и прислу¬
шаться, когда упадет слиток, чтобы узнать глубину дупла,
и срубить дерево на нужной высоте.—	Так, так,— подтверждает старик, снова забираясь
вверх по «лестнице».—	Теперь что?—	Мой бросает туда, в дыра. Вот!Ствол оказался полым до самой земли. Том отрубает
ветви справа и слева, отбивает куски коры и закрывает
отверстие, чтобы зверек не выскочил, пока мы будем валить
дерево.Эвкалипт, хоть и полый, имеет почти восемь метров в
обхвате, и повалить его чрезвычайно трудно. Толщина
коры, по словам австралийца, более сорока сантиметров.
У нас всего три топора, и понадобится более часа, чтобы
проделать отверстие, в которое мог бы проникнуть человек.
Поскольку нет другого выхода, работа начинается. Кора
твердая, дерево старое, топор отскакивает от его тугих
волокон.Вдруг у меня возникает дерзкая идея. Запускаю руку в
ягдташ* и нащупываю пачку патронов с разрывными
пулями. Некоторое время назад я был поражен разруше¬
нием, которое они произвели. Прошу лесорубов прекратить
работу и раздаю патроны.Робартс сразу все понимает и не сомневается в успехе.
Сириль подсекает в метре от земли полоску коры, по кото¬
рой нужно стрелять. И вот, встав в десяти метрах от цели,
поселенцы ждут сигнала.—	Огонь!*	Ягдташ — охотничья сумка.121
Еще не смолк грохот выстрелов, как мы уже мчимся к
дереву. Ну и мощь в этих маленьких кусочках металла,
весящих менее сорока граммов! На высоте в шестьдесят
сантиметров и в глубину на полтора метра древесина раз¬
бита, выворочена, размельчена. Если дать залп с другой
стороны, дерево наверняка упадет. Но в этом уже нет необ¬
ходимости. Том пролез в дыру.Из отверстия доносятся пронзительные крики: ликуя,
охотник хватает одного, другого, третьего опоссума, не
давая им удрать. В результате у нас уже килограммов
десять свежего мяса для завтрака! Но возня внутри дерева
усиливается.—	Кажется, нужно помочь,— говорит один из поселен¬
цев и присоединяется к старику. Вскоре мы, прыгая от
радости, как дети, насчитываем десять зверьков, предна¬
значенных для ублажения наших желудков.—	Вот вам, Мак Кроули, молочные опоссумы.— Из
огромной сумки особи женского пола вытаскиваю не¬
сколько детенышей величиной с крысу.—	Взрослые они или молочные — мне, дружище, без¬
различно. Сейчас я могу стать и каннибалом,— произносит
наш гаргантюа*, конечно, в шутку.—	Ну как, Том, закончил свои дела? — спрашиваю
аборигена.—	Ищу камень, Сириль. Держи,— говорит он, вылезая
с самородком в руках.— Видишь, мой не потерял.И вот горит костер, на вертеле поджаривается дичь.
Подкрепившись, подумываем о возвращении.—	Что ты там делаешь, Том? —вдруг вопрошает Мак
Кроули, поглощая последний кусок мяса.—	Я рисовать коббонг.На белой коре камедного дерева замечаем грубые очер¬
тания головы змеи.—	Самое время вырезать эти знаки,— одобряет дей¬
ствия Тома Мак Кроули.— Только известив нга-ко-тко о
себе, можно избежать новых несчастий.Нагруженные добычей, отправляемся к далекому лаге¬
рю. Нет смысла вновь пересекать раскаленное солнцем
золотое поле. Идем в обход. Дорога стала более длинной,
но благодаря траве менее мучительной.*	...наш гаргантюа — автор сравнивает Мак Кроули с героем
романа Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль».122
—	Оак! — вдруг вскрикивает идущий впереди пере¬
пуганный Том.—	Стой! —останавливают нас двое, следующие за ним.—	Что случилось?—	Аборигены!—	Откуда здесь аборигены?—	Чтоб они провалились!—	Да где вы их видите? — раздражается Мак Кроули.—	Вот, смотрите.— Один из поселенцев указывает на
деревья.—	Смотрю и ничего не вижу.—	Ах, сэр Мак Кроули, множество дикарей прошло
здесь совсем недавно, и нам, местным жителям, известны
признаки их присутствия. Трудная будет битва.— Собе¬
седник ударяет прикладом ружья о дерево.—	Объяснитесь подробнее, друг мой.—	Видите, сэр Робартс, и вы, господа, эти полосы
коры, только что срезанные с эвкалиптов?—	Да, сок еще капает.—	А знаете, о чем говорят эти метательные копья с
красными перьями и кремниевыми наконечниками, воткну¬
тые в деревья или землю?—	Признаюсь, не имею ни малейшего понятия.—	«Вытатуированный лес» предупреждает белых, что
территория, по которой они идут,— запретна, а копья с
перьями цвета крови призывают всех чернокожих не пу¬
скать чужих на эту землю ни под каким видом... Они объ¬
явили нам войну на истребление, войну без перемирия и
пощады. О, Боже! Этих дьяволов, должно быть, тьма, раз
они ведут себя так дерзко.—	Однако нам надо пройти!—	Надо, сэр Робартс. Именно поэтому я и сказал, что
предстоит хорошо потрудиться.—	Вперед, господа! В лагерь!Тревога подстегивает нас. Бедняги, оставшиеся на
стоянке, наверное, умирают с голоду. Быстрее к ним — до¬
ставить провизию, а там решим, что делать дальше.Сириль, у которого такой же обостренный слух, как и у
туземцев, время от времени прислушивается к шуму, быть
может и воображаемому.—	Что там, дорогой? — справляюсь у него.—	Наверное, в ушах шумит.К счастью, это никакая не иллюзия: вскоре, не отрывая
носа от травы, прибегает мой добрый пес, лая так, что у123
него срывается голос. А следом скачут верхом пятеро
наших товарищей, запропастившихся несколько дней
назад. У одного — на крупе лошади огромная туша кенгу¬
ру — с таким трофеем голод теперь не страшен.—	Дикари, джентльмены, по меньшей мере в пятистах
метрах! — кричат в один голос всадники, едва успев по¬
жать нам руки и обняться.Несмотря на удушающую жару, бежим к ручью и через
полчаса, измученные, оказываемся в лагере, очень обеспо¬
коенном нашим долгим отсутствием.Пока жарится дичь, в двух словах вводим своих друзей
в курс дела. Решено пойти на крайние меры только в слу¬
чае, если совсем не удастся договориться с аборигенами.
Пока же необходимо собрать все силы и прикрыть под¬
ступы к стану. Водный поток позади нас мог бы быть есте¬
ственной преградой для обходного маневра противника, но,
к несчастью, ручей уже вновь обмелел и принял свои перво¬
начальные размеры — от силы четыре метра в ширину.Спешно спускаем на воду лодку и для защиты от стрел
и копий используем валежник в качестве своеобразных
фашин*. Едва успеваем укрепить эту «цитадель», как
часовые сигнализируют о появлении вражеского авангарда.
Сэр Рид вновь категорически запрещает стрелять, пока все
средства для примирения не окажутся исчерпанными.Более трехсот аборигенов, разрисованных краской
войны, крича и потрясая копьями, продвигаются вперед.Хотя нам и запрещено открывать огонь по людям, все-
таки атакующим надо продемонстрировать, что перед ними
пусть и малочисленный, но достаточно грозный противник.Туземцам, вероятно, неизвестен радиус действия огне¬
стрельного оружия, а тем паче эффект разрывных пуль.
Что ж, их ожидает очень неприятный сюрприз. Робартс,
различивший чернокожих с расстояния в четыреста метров,
прижимает к плечу карабин и прицеливается в молодое
деревце, что возвышается среди толпы. Страшная пуля
перебивает белый ствол на высоте человеческого роста.
Удивленные таким чудом, австралийцы приходят в смяте¬
ние, бросаются на землю и втыкают рядом с собой копья,
украшенные разноцветными тряпочками,— разумная так¬*	Фашина — перевязанный прутьями или проволокой пучок хво¬
роста; применяется при земляных работах для укрепления насыпей, пло¬
тин, для прокладки дорог в болотистых местах.124
тика, применяемая всеми народами мира,— под удары
врага подставляется лишь незначительная часть тела.—	Ага, храбрецы! — гордо восклицает меткий стрелок,
перезаряжая карабин.— Пока вы только удивлены. Но это
не все. Не утихомиритесь — можно будет избрать и дру¬
гую цель.—	У меня есть идея,— заявляет, в свою очередь,
майор.— А что, если дать залп по группе молодых де¬
ревьев?—	Прекрасно!—хором одобрили это предложение
братья и их дядя.—	Тогда к делу! Присмотреться и каждому выбрать
цель,— командует Сириль.— Стреляйте как на деревен¬
ском празднике, когда каждый мечтает попасть в фаянсо¬
вую тарелочку.Раздается дюжина выстрелов, и деревца валятся в раз¬
ные стороны, словно подкошенные. В мгновение ока черно¬
кожее войско подскакивает, как на пружинах, и скрывается
из виду.—	Занятная манера убегать, а, Френсис?—обра¬
щаюсь к канадцу.— Хотелось бы знать, что у дикарей сей¬
час на уме?—	Хм! Боюсь, вскоре они опять пойдут в наступле¬
ние,— озабоченно отвечает тот.Проходит полчаса.—	А, что я вам говорил! — восклицает Френсис.—
Поглядите! Видите, ползут по траве, словно пиявки? Бог
мой! Да они, кажется, хитрее, чем я полагал. Вот-вот,
месье, видите там, справа, возле огромного папоротника,
несколько невысоких пальм? Их только что не было. Это
известный прием.Подносим к глазам бинокли и наблюдаем довольно
любопытные маневры, которые неприятель выполняет наро¬
чито медленно. Да, Френсис не ошибся. В лесу, состоящем
лишь из больших деревьев, как по волшебству появились
многочисленные кусты. Двигаясь почти незаметно, они
образуют полукруг, в центре которого — мы. Конечно, это
новый источник опасностей, но вместе с тем и поразитель¬
ное, волнующее зрелище.—	Не считаете ли вы, дорогой друг,— говорит майор
сэру Риду с озабоченным видом,— что следовало бы немед¬
ленно пустить пули в каждый из странствующих кустов и
изгнать спрятавшихся за ними негодяев?—	Полагаю, надо попробовать послать парламентеров.125
—	Не слишком ли рискованно?—	Пока нет. Пусть три человека в сопровождении
Тома, не торопясь, благоразумно пойдут навстречу дика¬
рям. Том попробует обратиться к ним, когда окажется в
пределах слышимости. Здешние диалекты не так уж сильно
отличаются один от другого, и, я надеюсь, его поймут.—	Но если все-таки на парламентеров нападут?—	А мы на что? Прикроем. Наготове пулемет. Не
сбрасывайте со счетов и револьверы наших добровольцев.—	У вас на все есть рецепт, дорогой друг.Без промедления трое мужчин в кожаных жилетах
рыжеватого цвета направляются в сторону противника
вместе с Томом, на котором, как всегда, красная рубаха.Около тридцати чернокожих спокойно садятся на
землю, втыкая рядом копья. Четверка наших идет к ним, не
упуская из виду кусты, медленное движение которых вне¬
запно прекращается. Проходит пять долгих минут, но —
поразительное дело! — расстояние, отделяющее парламен¬
теров от аборигенов, не уменьшается ни на метр. Кажется,
туземцы не обращают никакого внимания на белых: одни
сидят к ним спиной, другие лицом или боком. И в нашем
лагере это вызывает не меньшее удивление, чем то, которое
испытал неприятель при виде падающих деревьев.Дикость какая-то! Поселенцы продолжают идти, одна¬
ко расстояние между ними и врагами остается абсолютно
неизменным. И наконец до нас доходит: аборигены распо¬
лагаются не на прежних местах — сейчас они позади пока¬
леченных деревьев, тогда как только что были шагах в
шестидесяти впереди. Мы не суеверны и не верим в кол¬
довство, а потому вновь всматриваемся в бинокли и сразу
понимаем, в чем дело. С обезьяньей силой и ловкостью,
опираясь на кулаки, аборигены незаметно приподнимаются
и медленно, плавно чуть-чуть передвигаются, сохраняя без
изменения первоначальное положение тела.Иллюзия неподвижности усиливается еще и тем, что
копья, вроде бы воткнутые в землю, передвигаются вместе
с их хозяевами. Потрясающая хитрость состоит в том, что
каждый из них предельно напрягает мускулы и держит
древко между пальцами ног, сохраняя его вертикальное
положение.—	Они заманивают парламентеров в ловушку; всех
нужно немедленно вернуть!—кричит скваттер и пронзи¬
тельно свистит в свисток.Как только привыкшие к этому сигналу охотники оста¬126
навливаются, мы, замирая от удивления, видим, как позади
них поднимается, наверное, двадцать огромных листьев, и
под каждым — согнулся чернокожий, раскрашенный в цвет
войны. Хитрость дикарей раскрыта.Поселенцы ошеломлены, словно наступили на клубок
змей. Их удивление настолько велико, что стрелять в або¬
ригенов, удирающих с быстротой оленей, никому и в голову
не приходит.Но какая, однако, ловкость понадобилась туземцам,
чтобы стать невидимыми даже в превосходные бинокли!
Они обманули и зоркий глаз поселенцев, отлично ориенти¬
рующихся в лесах.Легион черных демонов исчез. Наши возвращаются,
обескураженные, но все же счастливые, что избежали
страшной участи.Итак, поскольку примириться не удалось, будем при¬
менять силу.Наступает ночь, усиливающая неведомые опасности.
Никто не в силах предугадать, что скрывается за плотной
завесой тьмы. За каждым деревом, каждым кустом может
таиться засада. Все словно сговорилось против нас...
Прежде всего надо разжечь костры, чтобы хоть что-то
видеть. Но их пламя становится как бы сигналом: со всех
сторон вспыхивают сотни огней, освещая огромное про¬
странство. Раздается хорошо знакомый клич, которым
дикари сзывают своих соплеменников.В нашем лагере, мрачном и молчаливом, все удваивают
бдительность, пытаясь разглядеть туземцев, расположив¬
шихся невдалеке. Немеют руки, сжимающие оружие. Каж¬
дый обратился в слух, но ни один крик противника не нару¬
шает тишины. Эта тишина еще более тревожна, чем галдеж,
поднимаемый обычно австралийцами перед атакой.Мой пес в страхе жмется к ногам и заунывно воет уже
несколько минут. И неспроста.Его жалобное завывание внезапно перекрывают оглу¬
шительные вопли. Целая армия аборигенов как поток вры¬
вается в лагерь, и, прежде чем мы успеваем что-либо пред¬
принять, нас хватают и связывают безжалостные руки.
Неожиданность нападения и огромное число врагов не
дают возможности сопротивляться.Прежнее молчание и затаенность чернокожих сме¬
няются шумными возгласами и бесконечными прыжками.Кооо-мооо-хооо-эээ! Сигнал к сбору звучит непре¬
рывно, призывая воинов прибыть, чтобы отпраздновать127
поражение белых. Некоторые дикари бросаются во тьму и
приносят охапки смолистых веток, которые вспыхивают,
освещая трагическую сцену: скрутив путами из волокон
формиума, нас положили, как дрова, вокруг лодки. По
крайней мере, две сотни аборигенов пляшут и поют, едят
продукты, что нам так дорого достались. Число вояк рас¬
тет непрерывно. Но вновь прибывающие выглядят гораздо
менее свирепыми, и слабая надежда зарождается в наших
сердцах. Мы пришли сюда не как враги, и, быть может,
удастся объяснить, что экспедиция носит сугубо мирный
характер и преследует единственную цель — найти племя
нга-ко-тко.Рассматривание предметов, находящихся в лодке,
сопровождается радостными возгласами этих неискушен¬
ных детей природы.Один из них, видимо главный, держит в руках при¬
открытый чемодан и, напоминая любопытную обезьяну,
перебирает его содержимое, разбрасывая во все стороны
обнаруженные вещи. Вот он с особой заинтересованностью
вытаскивает маленькую серую бумажную коробку, мед¬
ленно раскрывает ее, вынимает предмет, который я не могу
издалека рассмотреть, и словно впадает в прострацию.Я вдруг вспоминаю о так и не вскрытом мной послании
доктора Стивенсона.Из груди дикаря, простертого на земле в позе величай¬
шего смирения, вырывается пронзительный гортанный
звук, пляски и пение прекращаются как по мановению вол¬
шебной палочки, и все племя собирается у лодки. На лицах
выражение, близкое к страху.—	Коббонг! Коббонг! — шепчут они тихо.В это время появляется новая группа туземцев во главе
с атлетически сложенным молодым человеком лет двадцати
пяти; нагота его чуть прикрыта, кожа — несколько более
светлая, чем у соплеменников. От остальных он отличается
также длинной бородой и эмблемами помощника вождя на
теле. Приблизившись к таинственному талисману, заста¬
вившему всех склонить головы, странный юноша, в свою
очередь, издает радостный крик, напоминающий рычание,
и произносит несколько слов на местном наречии.Путы с нас снимают гораздо скорее, чем завязали, и
при этом дружески пожимают руки. Тем временем помощ¬
ник вождя говорит на ломаном английском языке:—	Великая эмблема нга-ко-тко спасла вас, джентль¬
мены. Я — сын Рыжего Опоссума.128
ГЛАВА 12У племени нга-ко-тко.— Сокровище.— План Шеф¬
фера.— Телеграмма.— Плывем по реке.— Предатель¬
ство.— Английский фрегат и пиратский корабль.— По¬
гоня.— Что могут принести пушечные выстрелы, если
каждый снаряд стоит триста франков.— Сокровище на
дне.Финал наших странствий напоминает триумфальное
шествие. Аборигены так неистово благосклонны, что это
становится просто утомительным: нас поминутно угощают
то ягодами, то вкусными кореньями, то прекрасной дичью,
причем в количествах, точно отвечающих гостеприимству
хозяев, но никак не соответствующих вместимости наших
желудков.После того как вода в ручье спала, удалось найти
колеса повозки-лодки и снова поставить их на место. Впря¬
гаем в нее пять лошадей, уцелевших от всего эскадрона.Племя беспрекословно подчиняется авторитету Джо-
второго. Сын Рыжего Опоссума — очень красивый метис* :
кожа — кофе с молоком, густая рыжеватая борода, пра¬
вильные черты лица и, главное,— ум, светящийся в глазах.
Он сносно говорит по-английски, и это уязвляет нашего
старого Тома. Тот чувствует себя отодвинутым на второй
план. Впрочем, это не мешает ему покровительственно
смотреть на туземцев, восхищенных его рубашкой цвета
бычьей крови и каталанским ножом стоимостью шесть
франков семьдесят пять сантимов**.—	Дитя мое,— ласково обращается сэр Рид к моло¬
дому помощнику вождя,— растолкуй, пожалуйста, из-за
какого рокового недоразумения нам едва не перерезали
глотки?—	Вас бы не убили,— отвечает атлет.— Всему племени
и нашим союзникам уже давно отдан приказ уважать белых
людей.—	Но чем тогда объяснить это внезапное нападение?Юноша поясняет после некоторого колебания, как быстыдясь за наивность своих соплеменников.—	Дело в том, что белый цвет у нга-ко-тко — цвет*	Метис — потомок от брака между представителями разных челове¬
ческих рас.** Сантим — разменная монета Франции, Бельгии, Швейцарии и
ряда других стран.129
войны; когда племя увидело, что большинство из вас одето
в белое, оно решило, что чужеземцы пришли с враждеб¬
ными намерениями.Пусть и необычное, это объяснение было вполне правдо¬
подобным.—	А почему маленькая деревянная скульптурка, най¬
денная в саквояже месье Б. одним из ваших людей, вызвала
такое благоговение?—	Это великая эмблема нашего племени. Она вырезана
из корня вай ненд, дерева смерти, в виде головы змеи с гла¬
зами из двух маленьких кусочков золота. Мой отец пода¬
рил ее двадцать лет назад одному белому ученому, своему
ДРУГУ*.—	Доктору Стивенсону, который упаковал фигурку в
маленький ящичек и отдал его мне в момент отъезда с раз¬
решением вскрыть в минуту большой опасности! — вос¬
кликнул я, потрясенный.—	Да, именно так звали друга Рыжего Опоссума.Поскольку сэр Рид захотел побыть наедине с молодымчеловеком, мы тактично оставили их вдвоем, обсуждая по
дороге цепь событий, столь невероятных.После долгого разговора с Джо скваттер, бледный, рас¬
строенный, разыскал своих племянников и их сестру.Увы! Их отец умер вскоре после того, как написал
письмо, которое один возница привез в залив Карпента¬
рия. Старик тихо угас на руках друзей, прошептав послед¬
ний раз дорогие имена своих детей. Теперь он покоится
в лесу камедных деревьев. Аборигены часто совершают к
его могиле, для них священной, благочестивые паломни¬
чества.Вот в основном то, что мы узнали, пока проделали по¬
следний отрезок пути.Быстроногие гонцы заранее возвестили о нашем пред¬
стоящем прибытии в деревню нга-ко-тко.Прием был восторженным. Навстречу вышел сам Ры¬
жий Опоссум. Он сердечно пожимал нам руки, бросал неж¬
ные взгляды на детей своего дорогого друга, и на его глаза
набегали слезы.Джо Мак Найт — замечательный старик с белыми как
снег волосами, прямой, как дуб, со все еще живыми чер¬
ными глазами. Кажется, годы нисколько не ослабили его
мощную мускулатуру. Человек доброй души, он с любовью
и искренним интересом расспрашивал меня о докторе Сти¬
венсоне. Любопытно, что Мак Найт, давно порвавший с130
цивилизованной жизнью, прежде всего поинтересовался,
как восприняли соотечественники описание его приключе¬
ний, много лет назад опубликованные в книгах и журна¬
лах, и был безмерно рад, узнав, что ему посвящен
целый доклад, хранящийся в библиотеках Мельбурна и
Сиднея.Деревня нга-ко-тко состоит по меньшей мере из трехсот
просторных хижин, сложенных из крепких ветвей, воткну¬
тых основанием в землю и соединенных вверху необычайно
прочными растительными волокнами. Щели заделаны рас¬
тертой землей, снаружи все сооружение покрыто спе¬
циально обработанной корой. Эта разумная система делает
хижины непроницаемыми для ветра и дождя. Вход, неиз¬
менно обращенный к восходящему солнцу, просто прикры¬
вается занавесом из коры или шкуры кенгуру. Сухой
душистый вереск в несколько слоев, застеленный шкурами,
служит кроватями, удобными и мягкими.И наконец, самое большое потрясение из увиденного —
целые гектары вспаханной земли, засеянной белоусами*,
ямсом**, бататом*** и иными полезными растениями,
названия которых нам неизвестны. Урожаи с этих полей
служат надежной защитой от голода клану, возглавляе¬
мому нашим другом. Нельзя не подивиться тому, как много
совершила энергия одного белого человека, подкрепленная
добротой и примером неустанного труда! И какой дикой
после этого кажется политика «цивилизованных» англичан,
преследующих и уничтожающих бедных туземцев, словно
диких зверей, вместо того чтобы улучшить условия их
жизни и помочь воспользоваться благами европейской
культуры.Нга-ко-тко удивляли нас на каждом шагу.Самые видные люди племени, не столь обнаженные, как
аборигены, встречавшиеся до сих пор, отвели нас за триста
метров от деревни к месту захоронения своих предков.Племя отказалось от древнего обычая бросать тела
умерших под открытым небом и стало закапывать их в*	Белоус — род многолетних травянистых растений семейства зла¬
ков.** Ямс — род многолетних травянистых тропических и субтропичес¬
ких растений семейства диоскорейных со съедобными крахмалистыми
клубнями.*** Батат — растение семейства вьюнковых, мучнистые корневые
клубни которого употребляются в пищу, перерабатывают в муку, патоку,
крахмал, Консервы. Используется как корм для скота.131
землю. Но, не имея возможности увековечить память
почившего в бронзе или мраморе, на которых в мире
белых — увы! — часто начертаны лживые слова скорби, эти
простодушные дети леса и солнца превратили последнее
прибежище своих близких в ослепительный цветник, где
всегда поют птицы. И насколько же отличается это скром¬
ное австралийское кладбище от скорбных огороженных
могил цивилизованных наций.После недели, посвященной отдыху, так всем необходи¬
мому, Мак Найт, добросовестный душеприказчик, присту¬
пил к передаче детям своего друга состояния их отца.Количество золота, собранного бывшим каторжником с
помощью аборигенов, действительно колоссально. Первый
тайник, открытый Рыжим Опоссумом, по словам поселен¬
цев, в той или иной степени занимавшихся золотоискатель-
ством, содержал драгоценного металла примерно на четыре
миллиона. Это отборные слитки, каждый почти с куриное
яйцо. Их около двухсот пятидесяти.Поскольку удельный вес золота в девятнадцать с чет¬
вертью раз превосходит удельный вес воды, сами можете
судить, сколь мало места в нашем багаже заняло это
богатство. При виде бледно-желтых, дымчатых самородков
в голову вдруг пришел банальный образ: померещилось,
что передо мной три или четыре буасо* только что вымы¬
того картофеля. Таково единственное впечатление от кучки
золота, достойной быть выкупом даже для короля.Во втором тайнике находились двадцать восхититель¬
ных кусков чистого золота стоимостью, вероятно, более
полутора миллионов. Слитки волнистые, с параллельными
бороздками, как будто их медленно охлаждали, причем
каждый слой по очереди.В третьем тайнике стояли рядами около сорока бочон¬
ков, сплетенных из толстого бамбука. Все они до краев
наполнены кусочками благородного металла разной вели¬
чины— от размера с палец до пули крупного калибра.
Невозможно оценить стоимость этой феерической кладо¬
вой. Вид сокровища произвел огромное впечатление на его
обладателей, как бы равнодушны они ни были к материаль¬
ным ценностям. Подобная находка не могла не вызвать
радости.*	Буасо — старинная мера сыпучих тел, равная 12,5 литра.132
И наконец, в четвертом, и последнем, тайнике находи¬
лись два огромных слитка, засверкавших на солнце, когда
их вынули. Самородки оказались настолько уникальными
по своим размерам и ценности, что, думаю, даже музей
Мельбурна был бы счастлив обладать ими.Если, судя по всему, стоимость сокровищ достигла
десяти миллионов, то общий вес всей золотой массы
должен был составлять более трех тысяч трехсот кило¬
граммов.Такую тяжесть в дополнение к весу повозки, обитой
листовым железом, невозможно везти на наших измученных
лошадях. Потребовалась бы упряжка по меньшей мере из
десяти совершенно свежих першеронов*, привыкших к
хомуту. Да и им, чтобы справиться с задачей, нужно было
бы двигаться по хорошо укатанной дороге, а не по траве и
песку.Убедившись в невозможности использования повозки
как средства передвижения по суше, мы решили превратить
ее опять в лодку. Если найдем реку — эту «движущуюся
дорогу»,— она без препятствий доставит сокровище к
заливу Карпентария.Хотя карта, вверенная заботам Френсиса, несколько
пострадала после последней встречи с аборигенами, по ней,
тем не менее, удалось определить наше местонахождение и
наметить маршрут следования. Все говорит о том, что мы
находимся где-то совсем рядом с полноводной Харберт-
Крик.Аборигены племени нга-ко-тко поистине проворные и
ценные помощники. Распределив золото по ста пятидесяти
небольшим тючкам весом от двадцати четырех до двадцати
семи килограммов каждый, они завернули слитки в куски
гибкой, но прочной коры, затем оплели их тонкими лиа¬
нами, соорудив упаковку, прекрасно выдерживающую
тяжесть небольших по размеру свертков. С обеих сторон
такого свертка для удобства носильщика пропустили
веревки из растительного волокна, и получилось нечто
вроде ручки корзины. При желании тючок можно было
повесить и через плечо.Все приготовления завершились менее чем через три
часа.*	Першерон (по названию области Перш в Западной Фран¬
ции)— порода крупных лошадей-тяжеловозов, созданная во Франции.133
...Прежде чем распрощаться с этими славными, сердеч¬
ными и гостеприимными людьми, рассеявшими наше преж¬
нее предубеждение к коренным австралийцам, обсуждаем в
мельчайших деталях важный вопрос о дороге домой. Преж¬
ний вариант — вернуться назад тем же путем неприем¬
лем — нет ни лошадей, ни повозок, ни провизии. Прихо¬
дится избирать другой маршрут.Общее мнение свелось к тому, чтобы двигаться до
залива Карпентария. Пустую лодку завтра доставят к
Харберт-Крик. Поскольку у нас немало рук и чернокожие
помощники весьма усердны, будет нетрудно одновременно
перетащить на спине и все тючки. После того как груз уло¬
жат, останется место для девушек и провизии — водоизме¬
щение лодки, как помнит читатель, составляет десять тонн.
Одного человека у руля и двоих на веслах достаточно для
того, чтобы управлять ею.Харберт-Крик впадает в Грегори, довольно крупный
приток реки Николсон, широкое устье которой несет свои
воды в залив Карпентария.—	Этот проект, господа,— доложил майор, проследив¬
ший маршрут по карте,— во всех отношениях превосход¬
ный, но что мы после такого утомительного пути будем
делать, очутившись с нашим сокровищем на берегу моря?
Ждать корабля? Но суда следуют через этот пункт крайне
редко.—	Сэр Харви, если позволите, я изложу план, который
обдумывал много дней. Его выполнение столь же просто,
сколь и надежно,— вступил в разговор герр Шеффер.—
Считаю, он единственный может нас спасти.—	Говорите, герр Шеффер.С того момента, когда высокому пруссаку удалось нако¬
нец оторвать глаза от благородных слитков, он погрузился
в какие-то глубокие раздумья. Казалось, блеск золота его
заворожил. Я никогда не доверял тевтонам* — кладоиска¬
телям, мечтающим о миллиардах. Но раз у герра Шеффера
есть план, послушаем его.—	Совсем кратко, джентльмены. Вам известно расстоя¬
ние, отделяющее нас от трансавстралийского телеграфа?—	Хм... четыре или пять градусов.*	Тевтоны — германские племена, во II веке до н. э. вторгшиеся в
римские владения. Позднее тевтонами иногда называли германцев
вообще.134
—	Всего три. Семьдесят пять лье. Наши лошади
отдохнули и резвы, как в самом начале экспедиции, и смо¬
гут преодолеть этот путь самое большее за пять дней.
Может быть, даже за четыре. Предположим худшее в
самом конце они падут, но люди все равно доберутся до
отделения телеграфа в поселке Барроу-Крик.—	Замечательно! — воскликнул майор.— Таким обра¬
зом наш посланец свяжется с цивилизованными пунктами.
Соблаговолите продолжать, герр Шеффер.—	Из отделения Барроу-Крик легко связаться с Саут¬
портом и Порт-Деннисоном. Упоминаю об этих пунктах так
потому, что они ближе всего расположены к истоку реки
Николсон. В Порт-Деннисоне полно судов и можно легко
договориться с каким-нибудь капитаном, чтобы его паро¬
ход несколько дней курсировал в ожидании нашего при¬
бытия на берег залива Карпентария. Поднявшись на борт,
мы достигнем Мельбурна западным путем, так как проход
через Торресов пролив довольно сложен. Что вы думаете о
моей идее, сэр Рид? Приемлема ли она?—	Во всех отношениях, герр Шеффер. Но на кого бы я
мог возложить выполнение этой миссии?Пруссак, казалось, на минуту задумался.—	На меня, если удостоюсь этой чести.—	Подумать только, вот мерзкий лицемер,— тихо про¬
ворчал возмущенный Сириль, враждебность которого к
бошу усилилась еще больше.—	Вы отправитесь завтра с четырьмя своими товари¬
щами. Загоните лошадей, если потребуется. В Барроу-
Крик купите других для обратного пути. Не жалейте
денег. Время важнее всего.На следующее утро пруссак отправился в путь, обле¬
ченный скваттером всеми полномочиями; сэр Рид дал ему
даже портфель, набитый банкнотами, который предусмот¬
рительно всегда носил с собой. Герр Шеффер взял с собой
трех немцев, в том числе одного ганноверца*, которого,
видимо, полностью подчинил себе, а также одного просто¬
ватого поселенца.—	До скорой встречи! Желаю удачи!—напутствовал
отъезжающих сэр Рид.*	Ганноверец — уроженец или житель г Ганновер в Германии
(Нижняя Саксония) или одноименной провинции Пруссии (1866—1945 гг.).135
—	До скорой встречи! —ответил командир отъезжаю¬
щих, салютуя по-военному.Перенесение золота в лодку должно было начаться
лишь после возвращения гонцов, поэтому каждый решил
провести оставшееся время по своему усмотрению. Кто
прогуливался по лесу, кто занимался рыбной ловлей, кто
охотился. Со смешанным чувством удовольствия и сожале¬
ния я вспоминаю время, проведенное среди аборигенов. Эта
неделя, как и все хорошее, миновала очень быстро. Однако
посланец все не возвращался. Правда, само по себе опозда¬
ние на два дня было вполне допустимо, но всем известная
пунктуальность немца заставляла опасаться, что задержка
вызвана каким-то несчастьем.Наконец, когда наше беспокойство переросло в тревогу,
на поляну перед деревней выскочило два всадника на круп¬
ных пегих лошадях хорошей стати, совершенно загнанных.
Это оказались герр Шеффер и ганноверец — с одеждой,
разорванной в клочья, с лицами усталыми и мрачными.
У ганноверца был перевязан лоб. А у взмыленных коней
сильно расцарапаны бока.—	Где остальные?—Сэр Рид заметно побледнел.—	Погибли!—	Погибли?! — потрясенно воскликнули мы.Наше состояние до конца поймет только тот, кто по
себе знает, сколь неразрывны бывают узы между людьми,
не раз спасавшими друг друга, бок о бок спавшими под
открытым небом и отдававшими товарищу последний кусок
хлеба. Двое из невернувшихся принадлежали к вражеской
нации, но, несмотря на то, что мы, французы, не питаем к
немцам симпатии, в сердце моем после их смерти образова¬
лась пустота.После благополучного прибытия в отделение телеграфа
в Барроу-Крик герр Шеффер немедленно начал переговоры
с капитаном одного парохода. Они увенчались полным
успехом. Имя скваттера помогло устранить все трудности.
Капитан заверил, что немедленно выйдет в море. Раздобыв
лошадей, пятерка покинула отделение телеграфа и направи¬
лась в деревню нга-ко-тко. Однако на одном из привалов на
них внезапно напали аборигены. Трое из поселенцев были
убиты, не успев оказать сопротивления, остальным удалось
вскочить в седла и ускакать.—	Наши жизни принадлежали не нам,— с достоин¬
ством закончил герр Шеффер свой рассказ,— надо было во136
что бы то ни стало вернуться сюда. Приказ есть приказ.
Ну а погибшим — вечная память.Наконец наступило время отправления. После трога¬
тельного прощания на покрытом цветами кладбище отправ¬
ляемся в путь. Все племя нга-ко-тко высыпало из хижин,
чтобы проводить нас. Сопровождаемые мужчинами, несу¬
щими тючки с золотом, направляемся к реке Харберт-
Крик, где на волнах покачивается наша лодка, охраняемая
группкой воинов во главе с сыном Рыжего Опоссума и уси¬
ленная четырьмя поселенцами.Укладывание груза не отняло много времени и не потре¬
бовало особого труда — достаточно было лишь равномерно
разложить тючки с золотом на плоском дне лодки, чтобы
не нарушить ее осадку.Рыжий Опоссум, отправив часть соплеменников в дерев¬
ню, взял с собой двух сыновей и двадцать лучших воинов:
он никак не мог заставить себя расстаться с нами и решил
проводить как можно дальше, снабжая едой в незнакомой
местности.Всем, кто возвратился в деревню, мы подарили топоры,
ножи, одежду и сохранившиеся безделушки — жалкие
остатки былого богатства. Аборигены были очень до¬
вольны. Но больше всех обрадовались туземные девушки,
получив на память полдюжины маленьких карманных зер¬
калец.Мисс Мери и Келли удобно расположились под неболь¬
шой занавеской, натянутой над лодкой вместо тента.
Эдвард занял место у руля, Френсис и Сириль сели за
весла, и, подхваченное течением, суденышко заскользило
по воде.От залива Карпентария нас отделяет три с половиной
градуса. Рассчитываем пройти это расстояние самое боль¬
шее за пятнадцать дней. В реке полно всевозможной рыбы,
а в прибрежных лесах — опоссумов и кенгуру, так что
отличное жаркое гарантировано. Жаловаться особенно не
на что. Единственное,— с тех пор как мы вступили в жар¬
кий пояс, духота еще больше усилилась. Подчас она просто
мучительна.Пришел печальный момент расставания. Джо надо воз¬
вращаться к своим соплеменникам. Этот замечательный
человек в глубокой печали. Он трогательно прощается с
детьми своего умершего друга. Старый дикарь-европеец
рыдает как ребенок. У Эдварда, Ричарда и их сестры глаза
полны слез.137
—	Джо, дорогой Джо,— говорит сэр Рид, сжимая
руки Мак Найта,— мы еще свидимся, клянусь! Я буду
помощником в вашей благородной миссии. Дети меня под¬
держат. Благодаря своему отцу и вам они теперь богаты и
никогда не забудут ни Рыжего Опоссума, ни его племени.
Не пройдет и года, как мы пригоним сюда стада быков,
овец, табун лошадей, доставим земледельческие орудия
для обработки полей и в скором будущем аборигены,
надеюсь, смогут окончательно побороть голод. Не про¬
щаюсь, Джо, а говорю «до свидания»!Наконец Австралия пересечена с юга на север!Крики радости вырываются при виде парохода, стоя¬
щего на якоре в естественной бухточке, меньше чем в
четырех кабельтовых от берега. Герр Шеффер — человек
слова.Едва только мы показались в виду судна, как с него
спустили шлюпку. Матросы в ней приветствуют нас оглу¬
шительным «ура!». Высокий мужчина с грубым загорелым
лицом и живыми глазами, типичный моряк, ловко спрыги¬
вает на землю и представляется. Это капитан «Уильяма» —
корабля, который должен доставить нас домой. Строго
придерживаясь инструкций, переданных по телеграфу из
Барроу-Крик в Порт-Деннисон, судно выбросило для
быстроты хода балласт и прибыло к месту встречи, указан¬
ному немцем, на четыре дня раньше срока.Любезное предложение подняться на борт парохода,
чтобы оговорить условия погрузки, немедленно принято, и
вот сэр Рид, майор, Эдвард, Мак Кроули, Робартс и я,
короче говоря, генеральный штаб экспедиции — на палубе
«Уильяма». Капитан принимает нас с исключительным
радушием и быстро заключает сделку со скваттером. Тот
платит не торгуясь.После превосходного завтрака с отличным вином, кото¬
рый мы поглотили с величайшим аппетитом, осматриваем
судно сверху донизу. Везде царят безупречный порядок и
идеальная чистота. Капитан демонстрирует все до мелочей.
Визит заканчивается у пушки, заряжаемой с казенной
части. Ее присутствие на борту успокаивает нас, поскольку
возможна встреча с пиратами.Итак, все отлично, и мы возвращаемся к своим товари¬
щам, восхищенные увиденным. В последнюю ночь перед
плаванием никто не смыкает глаз.На следующее утро шлюпка с парохода вновь пристает138
к берегу, и начинается ритмичная перевозка и погрузка
сокровища. Герр Шеффер находится на борту «Уильяма»,
наблюдая за прибытием тючков, и поскольку команда
судна достаточно многочисленна — двадцать человек, не
считая тех, кто работает в машинном отделении,— опера¬
ция происходит с невероятной быстротой. Шести ездок
шлюпки должно хватить, чтобы перевезти три тысячи и
несколько сот килограммов золота. Матросам по оконча¬
нии работы обещан двойной рацион, и эта перспектива еще
больше подгоняет морских волков. Наша бедная лодка,
освобожденная от ценного груза, танцует на волнах у
самого берега. Вытаскиваем ее на песок со всей оснасткой и
переворачиваем килем кверху, чтобы предохранить от дож¬
дей. Это — филантропическая идея скваттера: он полагает,
что когда-нибудь сим плавающим средством смогут вос¬
пользоваться потерпевшие кораблекрушение или исследо¬
ватели. Остается только доставить на пароход участников
экспедиции. На борту судна все готово. Пар со свистом
вырывается из предохранительных клапанов. Пора перево¬
зить на борт семнадцать членов экспедиции, ибо — увы! —
кости троих выбеливает тропическое солнце. Мы про¬
щаемся с берегом залива Карпентария.Но нет! Это — немыслимо! Можно сойти с ума!
Шлюпка с «Уильяма» прижимается к пароходу, и шесть
матросов в мгновение ока поднимаются на борт. Звучит
свисток. Якорные цепи сбрасываются через клюзы в море.
Вздымая пену, закрутился корабельный винт, и судно
стало удаляться со скоростью морской птицы. А мы... мы
остаемся на берегу, бессильные что-либо предпринять.Раздаются возгласы ярости и отчаяния. Нас не только
обокрали, но и вероломно бросили без малейших запасов
провизии. Выхватываем оружие и стреляем по бандитам.
Бесполезно! Никого из негодяев на палубе нет, пули со
свистом отскакивают от нее, не причиняя никакого вреда.
И последняя наглая бравада мерзавцев: английский стяг,
реявший над кормой корабля, скользит вниз по фалу*, и
на гафель** бизань-мачты поднимается кусок черной
материи. Это пиратский флаг!*	Фал — снасть, при помощи которой поднимают на судах паруса,
реи, флаги и проч. (мор.).** Гафель — роя, прикрепленная одним концом к верхней части
мачты сзади нее, а другим — подвешенная под углом к ней, служит для
крепления верхней кромки паруса и других целей (мор.).139
А где Шеффер?Остался на пароходе, подлец!Хотя пиратам и нет нужды опасаться нас, они тем не
менее еще больше увеличивают скорость; пароход уда¬
ляется. Все кончено.И тогда к сэру Риду, хладнокровно обдумывающему
последствия бедствия, подходит один из путников, смер¬
тельно бледный, спотыкающийся, как пьяный, с блуждаю¬
щим взором. Это — ганноверец, сопровождавший Шеф¬
фера.—	Убейте меня! — бормочет он прерывающимся голо¬
сом.— Я жалкий человек, не достойный сожаления. Убейте
меня из милости, иначе — покончу с собой сам.Изменник уже приставил револьвер ко лбу, но майор
выбивает оружие из его рук.—	Герман, вы предали своего благодетеля, помогли
разорить наших детей! Вы подвергли опасности самое наше
существование! Но я вас прощаю. Пусть угрызения совести
будут для вас самым тяжким наказанием.—	Но вы еще не знаете, что Шеффер, сообщник и
самый преданный друг главаря пиратов, уже давно приду¬
мал эту аферу. Помните его исчезновение, объясненное охо¬
той на казуаров? На самом деле, загнав лошадь, он при¬
мчался в отделение телеграфа, чтобы связаться с «капита¬
ном» и обсудить, как вас ограбить...Выслушав Германа, я сразу вспомнил свои подозрения
при виде взмыленной лошади Шеффера. Оказывает¬
ся, недаром мне хотелось тогда размозжить голову него¬
дяю.—	Когда же вы, сэр Рид,— продолжал ганноверец,—
послали нас в Барроу-Крик, пирату было сообщено, что
экспедиция завершается и надо спешно выходить в море.
Но поскольку Шеффер боялся разоблачения со стороны
товарищей, он не остановился перед убийством.У нас вырвались крики ужаса и негодования.—	Да, господа,— признавался несчастный вне себя от
горя,— именно этот человек подло перерезал горло трем
своим спутникам во время сна, а меня пощадил только
затем, чтобы был хоть один свидетель «нападения тузем¬
цев». Никаких аборигенов мы не встречали, а рану на лбу я
нанес себе сам, чтобы придать больше правдоподобия
лжи... Теперь вы видите, я не заслуживаю никакого проще¬
ния!..140
—	Повторяю еще раз, Герман: мы не имеем права быть
судьями, а тем более палачами.—	Ну что ж, груз ваших благодеяний мне не под силу,
и, чтобы не мучиться от стыда вечно, я сам совершу над
собой суд, ибо не достоин жизни.Молниеносным движением руки он всадил себе в грудь
охотничий нож по самую рукоятку и упал замертво лицом
вниз.—	Бедняга...— проронил грустно майор среди всеоб¬
щего оцепенения.Это было единственное прощальное слово над телом
предателя.Никогда еще мои спутники не переносили столь муже¬
ственно новые огромные беды — полное крушение надежд,
уже, казалось бы, осуществленных, потерю великого
богатства почти у самого порога дома. Позабыв обо всем,
братья и юная мисс только и были заняты тем, что обод¬
ряли смельчаков, проделавших вместе с ними весь этот
трудный путь.—	Дети мои,— обратился к ним скваттер,— мне нра¬
вится ваша стойкость духа, которая так помогает сопротив¬
ляться ударам судьбы. Обладание огромным состоянием
оставило вас прежними, а его потеря — спокойными. Это
хорошо. Надеюсь, мы скоро будем дома. И больше никогда
не расстанемся. Вы мои приемные дети и будете моими
единственными наследниками. Вы молоды, полны сил и
энергии и станете скваттерами. Жилой дом в «Трех фон¬
танах» обширен. Предлагаю вам поселиться вместе со
мной.В то время, как Ричард и мисс Мери, растроганные,
бросаются в объятия сэра Рида, Эдвард не отрывает глаз
от моря и, кажется, не слышит, что говорит его дядя. Все
его чувства сконцентрированы на какой-то полоске, сли¬
вающейся с горизонтом. Нахмуренные брови и наморщен¬
ный лоб выдают величайшее волнение.—	Дядя, господа,— говорит молодой моряк,— может
быть, я ошибаюсь, но кажется, в открытом море виден
дымок. Небо совершенно чистое, и это не может быть обла¬
ком.—	Ей-богу,— восклицает Робартс, вытащив из фут¬
ляра маленькую подзорную трубу,— дорогой Эдвард прав.
Взгляните сами.—	Теперь я в этом уверен. На горизонте — корабль.
Скорее сигналы! Разожгите костер! Том, заберись на141
дерево и прикрепи там флаг. Быстрее, джентльмены. Речь
идет о нашем спасении, быть может, и о мести.—	Месть — это мне по душе,— бормочет Сириль,
совершенно не признающий заветы Евангелия.—	Но зачем поднимать наш флаг?—	Для того, чтобы находящиеся на борту не подумали,
что огонь разожгли каннибалы. Увидев английский флаг
рядом со столбом дыма, капитан поймет, что мы — англи¬
чане, потерпевшие кораблекрушение.—	Тогда за работу!Нас не надо понукать. Уже через несколько минут начи¬
нает потрескивать огромная куча веток, от костра медленно
вздымается к небу густой столб дыма. В огонь все время
подбрасывается влажная трава.Эдвард, снова взяв подзорную трубу, рассматривает
детали корабля, который поворачивает в нашу сторону.Он узнает фрегат по его форме, оснастке, по различным
неуловимым для непосвященного признакам, создающим в
совокупности особый облик всякого судна.—	Майор,— говорит моряк дрогнувшим голосом,— это
«Королева Виктория».—	«Виктория»?—переспрашивает потрясенный ста¬
рый офицер.—	Она самая. И командует ею капитан Харви — ваш
брат!—	Вот это да! На сей раз мы, кажется, посмеемся по¬
следними! — восклицает грозно майор.— Ну, теперь
держитесь, господа пираты! В трюме «Виктории» есть и
порох, и уголь, а храбрый командующий не питает нежных
чувств к вашему брату.Второй раз за последние двадцать четыре часа в этом
пустынном месте происходит необычное событие: к берегу
пристает шлюпка.Капитан лично встречает нас, как только вступаем на
палубу фрегата. И тотчас узнает брата.—	Господи! Генри! Какого черта ты здесь?Братья обнимаются, после чего майор, официаль¬
но представив всех участников экспедиции, быстро и тол¬
ково объясняет случившееся, а затем отвечает на во¬
просы:—	Так ты говоришь, Генри, что пираты на «Уилья¬
ме»?.. Это одно из самых быстроходных судов, какие мне
известны...142
—	Досадно.—	Более того. Негодяй, который им командует, некий
Боб Девидсон, очень опытный моряк.—	Только этого не хватало.—	Не волнуйся, брат. Мы обязательно захватим
«Уильям» и вздернем весь экипаж на реях моего фрегата, а
сокровище отдадим истинным владельцам.—	Как хочется на то надеяться.—	Будем верить в удачу. Я уже давно слежу за этим
пиратом. И скорая наша встреча окажется для Боба
Девидсона последней. Праведный суд не за горами.Фрегат очутился в проливе Карпентария совсем не слу¬
чайно. Капитан Харви, кроме пополнения запасов станции
Норман-Маут, должен был еще и сделать съемку мест¬
ности той части побережья, где нас оставили пираты.
(Строго следуя по маршруту, он и заметил наш сигнал.)
После выполнения этих двух заданий ему предписывалось
доставить на мыс Иорк двадцать пять военных моряков на
замену гарнизона, два года охранявшего проход через Тор¬
ресов пролив.А теперь — в погоню! Время не ждет! Все во власти
лишь одного чувства: настичь пиратов и наказать за чудо¬
вищное предательство. И провидению, кажется, угодно нам
помочь. Помимо четырех пушек шестнадцатисантиметро¬
вого калибра в бронированных башнях на палубе есть еще
два орудия калибра двадцать четыре сантиметра. Их мощ¬
ные стволы поворачиваются во все стороны и способны
сеять смерть в радиусе десяти тысяч километров. Экипаж
«Виктории» подобран из лучших моряков, каких только
можно найти в английском флоте, а капитан принадлежит к
числу людей, обладающих несгибаемой волей и недюжин¬
ным умом — такие, приняв решение, идут к цели не огляды¬
ваясь....Топки котла паровой машины набиты углем. Скорость
фрегата все больше возрастает, его острый нос рассекает
волну, и сотрясение, вызываемое работой поршней, чув¬
ствуется даже на палубе. Курс держим на Торресов про¬
лив, что примерно в семи градусах от нас. Предполагаем
достичь его менее чем через тридцать часов. И тогда пусть
грабители трепещут!Первая половина ночи проходит быстро в приятных
разговорах, почти полностью посвященных пережитым
приключениям; потом далеко за полночь, растянувшись на
настоящих кроватях или, точнее, койках, с простынями и143
одеялами, испытываем неизъяснимое блаженство. Те, кому
приходилось спать на голой земле, поймут это.На рассвете наш слух, привыкший к оглушительному
крику птиц австралийского леса, с удивлением улавливает
воинственные звуки приготовления к бою.Быстро ополоснув лица, выскакиваем из кают, жадно
всматриваясь в море. Но пока ничего нового. Несмотря на
ранний час, капитан с сосредоточенным видом шагает по
полуюту и тепло здоровается с нами.Один из молодых офицеров в сопровождении матроса,
несущего морскую подзорную трубу, ловко взбирается по
вантам* правого борта на грот-мачту и пристраивается на
стеньге. Тем временем марсовый, уцепившись за реи брам¬
селя**, уже рассматривает в бинокль бесконечный гори¬
зонт. Видим мы и несколько матросов, находящихся на раз¬
ных вантах рангоута***, пристально всматривающихся в
морские дали, чтобы немедленно сигнализировать о появле¬
нии морских разбойников. Тому, кто первым увидит пира¬
тов, обещана большая награда.Текут часы, долгие и изматывающие. Ни у кого нет
аппетита. Волнение настолько велико, что на палубе царит
полная тишина, нарушаемая лишь шумом машинного отде¬
ления.Полдень... Ничего нового!Если капитан не ошибся в расчетах, если избранный
маршрут правилен, значит, пираты идут с огромной ско¬
ростью. Погоня продолжается уже почти двадцать часов,
пройдено более ста лье, но ни единой точки не появляется
на неподвижной линии, где сходятся небо и море...Но вот громкий крик сиплого, словно простуженного
голоса заставляет поднять головы.—	Впереди — судно! — кричит кто-то из команды, уце¬
пившись за реи брамселя.— Это пароход! Ясно вижу лег¬
кий дымок из трубы.*	Ванты — снасти судового стоячего такелажа, раскрепляющие к
бортам мачты и др. Такелаж — все снасти на судне, служащие для укре¬
пления рангоута (см. ниже) и управления парусами. Неподвижно закре¬
пленные снасти — стоячий такелаж.** Брамсель — парус третьего снизу колена мачты парусного
судна.*** Рангоут — совокупность круглых деревянных или стальных
частей оснащения судна (мачты, стеньги, гафели, бушприт и т д.), пред¬
назначенных для постановки парусов, сигнализации, поддержания грузо¬
вых стрел.144
Нет сомнения, это они! Быстро снимаются чехлы с ору¬
дий, команда занимает свои места по боевому расписанию.
Однако пароход заметен только взобравшимся высоко на
мачты. Сигнальщики на вантах марса* пока ничего не сооб¬
щают.Проходит еще немного времени, и снова звучат хриплые
крики. Их уже много. Около двадцати наблюдателей
сигнализируют, что видят пиратов.Капитан вызывает механика.—	Дайте на клапаны максимальную нагрузку!—	Есть дать максимальную нагрузку!Вряд ли какой-нибудь сумасброд-американец, владелец
парохода на Миссисипи или на Амазонке мог бы приду¬
мать лучший способ «сжечь» судно, принадлежащее сопер¬
ничающей компании.Уголь на «Виктории» буквально пожирается топками,
колосники раскалены добела и начинают деформироваться,
корабельный винт яростно вращается, а из слишком узких
труб вырываются клубы черного дыма.Нет сомнения, пираты нас заметили. Их корабль уско¬
ряет ход, и, хотя разбойникам не удается сохранить ди¬
станцию, они прилагают неимоверные усилия, чтобы
удрать.Через два часа преследуемое судно наконец видно всем.
Оно несется как морская птица, но «Королева Виктория»
устремляется вперед с несокрушимой мощью кита.В пять часов пополудни расстояние между двумя паро¬
ходами не более десяти километров; разрыв, если учесть
скорость пиратов, колоссально сокращен. Но какая,
однако, адская машина находится в чреве «Уильяма», по¬
зволяя на равных соперничать с одним из самых быстро¬
ходных кораблей британского флота?!Не будь на борту у преступников сокровища наших
друзей, с каким удовольствием канониры** «Королевы
Виктории» выпустили бы по нему несколько снарядов, уже
лежащих наготове возле орудий.О! У капитана возникает какая-то идея!Зашевелился экипаж парового катера. Приготовлены к
работе тали, чтобы спустить его на воду; кочегар разжи¬*	Марс — площадка на верху мачты, служащая для наблюдения за
горизонтом, а на парусных судах, кроме того, для работ по управлению
парусами.** Канониры — здесь: моряки-артиллеристы.145
гает огонь в топке. Через полчаса маленькое судно будет в
полной готовности.Но неужели капитан собирается на этой посудине
гнаться за пиратским кораблем?Громкий выстрел раздается с нашего борта, приказывая
вражескому пароходу поднять свой флаг.Однако разбойники не обращают никакого внимания на
предупреждение. Звучит второй выстрел. С хриплым ревом
снаряд, разрезая воздух, вдребезги разбивает рею фок-
мачты* бандитов и уходит дальше в море.Над бортом противника, в свою очередь, вздымается
белое облачко, и, прежде чем мы услышали звук выстрела,
снаряд ударяется о броню носовой части фрегата. И тут же
зловещий черный флаг поднимается на гафель бизань-
мачты.—	Вот наглецы! — восклицает майор, покраснев.—
Они что, считают себя недосягаемыми? Ах, если бы не
золото, то с четырьмя снарядами в корпусе молодчики
стали бы прекрасным угощением для акул.—	Не беспокойся, брат! —флегматично отвечает капи¬
тан.— Через час — да что я?—через полчаса все будет
закончено.Спустя несколько минут «Уильям» как будто замедляет
ход. Он находится от нас самое большее в километре, но
огня не открывает. Это естественно, ведь фрегат, к счастью,
неуязвим для его снарядов.«Королева Виктория» тоже сбавляет ход. Четыре
матроса с носовой части непрерывно измеряют глубину
залива. Теперь следует двигаться с бесконечными предо¬
сторожностями: мы приближаемся к коралловым рифам.Машина катера под давлением, его экипаж находится на
своих местах и только ждет сигнала.На невозмутимом лице капитана появляется легкая
улыбка.—	Дела идут неплохо,— оборачивается ко мне старый
матрос с обветренным лицом.— Наш капитан не часто
смеется. Наверняка он намерен им здорово всыпать.Рифы совсем близко от «Уильяма», по крайней мере,
всего в тысяче метров от правого борта. Он останавли¬
вается на несколько секунд, а потом вдруг чуть ли не раз¬
ворачивается на месте и под полными парами пускается с*	Фок-мачта — передняя мачта судна.146
безумной храбростью в узкий фарватер, куда фрегат не
может пройти.Из наших уст вырываются возгласы гнева и разочарова¬
ния.Их рулевой, вероятно, блестяще знает рельеф дна в
этом районе, судно с лихостью лавирует в извилинах фар¬
ватера.—	А «Королеве Виктории» приходится остановить¬
ся: пройдя еще сто метров, корабль неминуемо сел бы на
мель.Пираты же, находящиеся от нас в восьмистах метрах,
продолжают двигаться среди рифов, верхушки которых
видны над поверхностью воды.Капитан внимательно рассматривает карту, отмечает
ногтем какое-то место и тихо говорит словно самому
себе:—	Вот здесь.Он поднимает голову и снова улыбается.Пораженный столь редкостным событием, экипаж слов¬
но забыл о своих обязанностях, застыв в полной растерян¬
ности.—	А теперь, дети мои,— вдруг командует капитан гро¬
мовым голосом,— не стесняйтесь! Перебейте ему ноги, сло¬
майте крылья, продырявьте брюхо! Судно наше! Бортовой
залп! Топить его!Фрегат повернут бортом к фарватеру. Поэтому движе¬
ние «Уильяма» перпендикулярно линии стрельбы. Не¬
смотря на рифы, затрудняющие движение, он поддает
пару. Однако в момент, когда капитан Харви отдает
команду «Огонь!», изгиб фарватера заставляет «Уильям»
повернуться параллельно нашему кораблю. Две шестна¬
дцатисантиметровые пушки, высунув свои железные пасти
из портиков правого борта, начинают представление. Вы¬
стрелы звучат одновременно. Снаряды разносят в щепы
часть левого борта пиратского судна, сбивают трубу, кото¬
рая, покрутившись как кегля, со скрежетом падает на
палубу. Тяги в топках больше нет, и дым выбивается изо
всех щелей.Однако пираты не сдаются. Их машина работает плохо,
но словно по волшебству опустившиеся было фок*, фок-*	Фок — первая составная часть сложных слов, обозначающих
части рангоута (см. выше). Марсель — прямой парус — на фок- и грот-
мачтах второй, а на бизань-мачте — первый снизу.147
марсель, грот*, грот-марсель и бизань надуваются вет¬
ром.Тогда наступает черед заговорить своим громовым
голосом двум двадцатичетырехсантиметровым орудиям.
Г рот-мачта, переломленная в двух метрах от палубы, кач¬
нулась вперед-назад и, ломая ванты и штаги**, с грохотом
рушится на палубу, накрывая ее парусом. Неописуемое
смятение царит на «Уильяме». Потеряв управление, он
останавливается.Тем временем наши канониры вводят поправку в прицел
на два градуса ниже. Теперь уже четыре орудия грохнули
одновременно. Страшный квартет сотрясает воздух. В бор¬
ту пиратского парохода пробито рваное отверстие величи¬
ной с ворота на уровне ватерлинии***. В нее тут же вры¬
вается вода. Пароход тяжелеет, останавливается, шатается,
как пьяный, и начинает медленно погружаться.—	Брат, что ты делаешь! — ужасается майор, придя в
себя после неожиданных результатов канонады, длившейся
всего несколько минут.—	Топлю его.—	Черт подери! Я это вижу! А как же сокровище?—	Оно попадет в то место, где можно не бояться гра¬
бителей.—	Но оно же потеряно! Оно погружается на дно моря!—	Несомненно. Я этого и хотел. Морское дно надежнее
любого сейфа.—	Ничего не понимаю.—	Сейчас поймешь.«Уильям» идет ко дну. Из воды, среди обломков,
качающихся на волнах, торчат, словно мертвые деревья,
верхушки его фок- и бизань-мачты.—	Что же дальше?—спрашивает майор.—	Еще, брат, надо сделать три вещи. Прежде всего —
потопить пиратский ялик, который, я надеюсь, захлебнется
в бурунах от тонущего корабля.*	Г рот — самый нижний парус на второй мачте от носа корабля
(грот-мачте); первая составная часть сложных слов, обозначающих
принадлежности грот-мачты. Грот-марсель — парус марсель на грот-
стеньге.** Штаг — снасть стоячего такелажа, удерживающая мачты,
стеньги, бушприт и др. спереди в диаметральной плоскости судна.*** Ватерлиния — здесь: черта вдоль борта судна, показывающая
предельную осадку судна, имеющего полную нагрузку.148
Сказано — сделано. Расстрелянный картечью малень¬
кий ялик* завертелся, как подбитый заяц, и погрузился в
воду.—	Так, с этим все в порядке,— невозмутимо подыто¬
живает капитан, по-видимому забавляясь происходящим.—
Ну, а что касается бандитов, спасающихся вплавь, их
лучше всего оставить на рифах. Здесь они закончат свою
жизнь, как того заслуживают, если, разумеется, не сда¬
дутся не милость победителя.—	О, помилуйте несчастных! — умоляет мисс Мери,
охваченная волнением при мысли о страшной участи пира¬
тов.—	Мы попытаемся сделать все возможное, мисс. Ваше
желание для меня приказ.—	Вы так добры!—	Нет, мисс, это не я добр, это вы — совершенство.—	Вторая задача, мой дорогой Генри,— продолжает
капитан, обращаясь к майору,— пустить на воду паровой
катер. Он дойдет туда, куда нам не проникнуть.Катер со своим экипажем скользит по внушительным
талям. Казавшийся на борту неуклюжим, как тюлень на
песке, в море он становится легким и изящным, как мор¬
ская птица.—	Лейтенант, захватите спасшихся негодяев.—	Есть, капитан,— бодро откликается лейтенант,
вероятно, получивший от своего начальника соответствую¬
щие инструкции.Катер возвращается через полчаса, сделав промеры
глубин во всех направлениях вокруг места затопления
пиратского судна. По ним лейтенант набросал рельеф мор¬
ского дна и обозначил контуры затопленного судна.—	Прекрасно, благодарю вас,— говорит капитан.—
Это все?—	Есть один пленный. Остальные... погибли.—	А-а-а... Ну, введите его сюда.Четверо матросов поднимают пленного на борт. Судо¬
вой врач осматривает его, оказывает помощь, и тот скоро
приходит в себя.О, неожиданная месть судьбы! Это — герр Шеффер.Он неистовствует, видя всех нас, столпившихся вокруг.*	Ялик, ял — короткая и широкая шлюпка, имеющая от двух до
восьми весел.149
—	Благодарите за спасение эту девушку, замолвившую
за вас словечко.— Холодно смотрит на него капитан
Харви.— Вы будете под домашним арестом до нашего воз¬
вращения в Мельбурн и, надеюсь, за это время раскаетесь
в содеянном.—	Мне не нужно вашего прощения,— рычит бандит.—
Я ненавижу всех вас. Слышите? Ненавижу и отомщу!Он выхватывает из кармана револьвер и прицеливается
в сэра Рида, стоявшего в двух шагах.—	Получите, мой благодетель! — шипит немец, скрипя
зубами.Звучит выстрел. Однако быстрый, как молния, Френсис
бьет вверх руку Шеффера, и пуля уходит мимо. Одно¬
временно второй рукой он повергает противника на
палубу...Девушек уводят вниз, а к фок-рее в это время привязы¬
вают веревку с петлей.Пятнадцать минут спустя труп предателя болтается на
высоте десяти метров.—	Одно слово — пруссак,— изрекает Сириль. Осталь¬
ные молчат.Так закончил свой жизненный путь герр Шеффер.Мак Кроули проводит какие-то расчеты.—	Чем вы заняты? — интересуется майор.—	Снаряд шестнадцатисантиметровой пушки стоит
двести франков. Было произведено шесть выстрелов.
Итого — тысяча двести франков. Зарядный картуз для
двадцатичетырехсантиметрового орудия оценивается в
триста двадцать франков. Четыре выстрела, таким обра¬
зом, обошлись в тысячу двести восемьдесят монет. Всего
затрачено две тысячи четыреста восемьдесят франков,
чтобы вернуть сокровище стоимостью в десять миллионов.
Считаю, деньги вложены очень выгодно.—	Вы говорите, что эта сумма была вложена для воз¬
вращения десяти миллионов?—	Да, дорогой мой. Я, кажется, понял план капитана.
Впрочем, сейчас все сами увидите.На борту фрегата имеется несколько превосходных ска¬
фандров. И вскоре команда водолазов поднимет ценный
груз, целиком сохранившийся в трюме «Уильяма».Теперь и нам ясен план капитана Харви, умышленно
затопившего пиратское судно на очень малых глуби¬
нах.150
Итак, после множества необыкновенных приключений
тючки с золотом в полной безопасности...Два часа спустя «Королева Виктория» последует в
западном направлении на Мельбурн. Она обогнет эту
огромную часть Австралийского континента, простираю¬
щуюся от сто сорокового до сто одиннадцатого градуса
западной долготы, пересечет Тиморское море*, проследует
по Индийскому океану, и через три недели бросит якорь в
заливе Порт-Филипп, доставив туда всех участников экспе¬
диции, а также сокровища, хранившиеся у Рыжего Опос¬
сума.*	Тиморское море — часть Индийского океана между Австра¬
лией и островом Тимор.
ЭпилогДва месяца спустя по окончании нашего путешествия в
церкви святой Елизаветы венчались две юные пары. Наш
друг Робартс женился на мисс Мери, а Сириль — на хоро¬
шенькой ирландке Келли.Все участники экспедиции были в полном составе. По¬
селенцы, разбогатевшие благодаря щедрости братьев
Эдварда и Ричарда, не захотели, однако, оставить своего
хозяина. Все они собираются вернуться туда, где жили до
сих пор.Френсис назначен управляющим вместо Шеффера. Том
щеголяет в новом, с иголочки, платье. Что до Сириля, то он
просто потерял от радости голову. Мисс Мери, ныне мис¬
сис Робартс, дала Келли в приданое двести тысяч франков.
И добрый малый стал обладателем не только очарователь¬
ной жены, но и кругленького состояния, что, впрочем, со¬
всем его не испортило. Он во всех отношениях достоин
такой награды.И вот мы, собравшись вместе, поздравляем молодых.
Здесь и майор, который поговаривает о своем намерении
повидать вновь племя нга-ко-тко, и его брат капитан, выхо¬
дящий завтра в море, и Кроули, желающий продать свой
патент лейтенанта и обосноваться в Австралии, где едят
такие вкусные вещи, и, наконец, милейший доктор Стивен¬
сон, сияющий от радости, что видит нас вновь.Только что в присутствии французского консула я,
шафер Сириля, поставил свою подпись на брачном кон¬
тракте. Церемония завершена.—	Итак,— пожимая руку, обращаюсь к своему назва¬
ному брату,— теперь, когда ты остепенился, небось нет
больше желания бродить со мной по свету?—	Женитесь-ка вы тоже, это же совсем нетрудно. А тем
временем мы с супругой, открыв сезон в Босе, отправимся
поохотиться в Англию, где я познакомлюсь со своей новой
семьей. Ну а потом, если вам будет угодно, мы могли, бы
вновь вернуться сюда. Не правда ли, дорогая?Бурлящая, всепоглощающая жизнь Парижа вновь за¬
хлестнула меня. Минуло уже два года с тех волнующих,
полных печалей и радостей, дней. Увижу ли я когда-нибудь
своих дорогих друзей, о которых часто вспоминаю и с кото¬
рыми нас разделяет ныне четыре тысячи лье океана?Коней,152
Французы
на Северном
полюсе
Часть первая
ПУТЬ К ПОЛЮСУГЛАВА 1Международный конгресс.— Среди географов.— По
поводу полярных исследований.— Русский, англича¬
нин, немец и француз.— Патриот.— Вызов.— Мирная
борьба.В 1886 году на международный географический кон¬
гресс в Лондоне собралось целое сонмище ученых знамени¬
тостей.По приглашению сэра Генри Раулинсона — генерал-
майора британской армии и председателя собрания — со
всех концов мира съехались делегаты: убеленные сединами,
плешивые географы, путешествовавшие вокруг света в про¬
сиженном кресле за письменным столом; морские офице¬
ры— храбрые, скромные и вежливые; негоцианты* и арма¬
торы**, ищущие в географии свою корысть; профессора,
умудренные знаниями и набитые терминами, как словари;
и, наконец, загорелые исследователи, еще не оправившие¬
ся от лихорадки и отвыкшие от фрака. Словом, конгресс
как конгресс, не хуже и не лучше других. Спорили, гово¬
рили, читали рефераты и расходились до следующего засе¬
дания.Подобные форумы сами по себе не имеют особого значе¬
ния, зато общение ученых часто приводит к немаловажным
событиям.Именно так случилось и на этот раз.Немецкий географ, из тех, что путешествуют, не выходя
из кабинета, долго говорил о возможности проникновенияВ старом переводе (издание П. Сойкина) роман выходил под назва¬
нием «На Северном полюсе».*	Негоциант — купец, ведущий крупные торговые дела с другими
странами.*	* Арматор, капер — лицо, занимающееся захватом (с ведома своего
правительства) торговых неприятельских судов или судов нейтральныхстран, с грузами, предназначенными для воюющей страны.155
на Северный полюс и надоел всем до смерти — его выступ¬
ление было последним в этот день. После заседания
сошлись вместе четверо ученых и обменялись дружескими
рукопожатиями.—	Ну и уморил нас Эберман своими рассуждениями,—
заметил по-французски один.— Не сердитесь, любезный
Прегель, что я так отозвался о вашем соотечественнике.—	Вы не совсем справедливы, Серяков,— возразил
с немецким акцентом Прегель.— Он сказал много дель¬
ного.—	А вы что думаете по этому поводу, господин де
Амбрие?—не унимался Серяков, обращаясь к третьему
ученому.—	В этих вопросах я не компетентен,— ответил тот.—	Вы дипломат... впрочем, нет: просто хотите сказать,
что на вздор, который нес Эберман, можно ответить лишь
презрительным молчанием.—	Серяков! — вскричал, покраснев от гнева, Прегель.—	Охота вам спорить, господа,— вступил в разговор
четвертый ученый, старше остальных с виду.— Вы, верно,
забыли, что я жду вас к себе на обед, причем изысканный, с
шампанским.—	О, сэр Артур! Что за золотые слова! — вскричал
неугомонный Серяков.— Едемте же скорее! Никакие по¬
лярные ледники не заменят холодильник с шампанским!Обед удался на славу, было выпито много вина, и все
забыли об Эбермане. Но под конец обеда Серяков напо¬
мнил о нем.—	Знаете, Прегель,— сказал он, указывая на бокал с
шампанским,— родина такого дивного вина может себе
позволить не интересоваться арктическими экспедициями.—	Ах, Серяков, какой вы несносный! — по-отечески
снисходительно перебил юношу сэр Артур Лесли.—
Можно подумать, что наука вам безразлична, а ведь не
так давно вы прославились как неустрашимый исследова¬
тель...—	Вы очень любезны, сэр Артур. Но меня возмутило,
что Эберман в своем выступлении с таким пренебрежением
говорил о Франции. В наш век железа и Тройственного
союза* модно на нее нападать, но я, русский, люблю эту
страну и не терплю подобных высказываний.*	Тройственный союз — военно-политический блок Герма¬
нии, Австро-Венгрии и Италии, созданный в 1882 г.156
Серяков говорил взволнованно, с лихорадочным бле¬
ском в глазах. Растроганный де Амбрие горячо пожал
юноше руку.—	Я разделяю ваши симпатии к Франции, мой моло¬
дой друг,— сказал сэр Артур.— Не горячитесь. Как-никак
нужно быть выше мелочных обид и уметь, спокойно выслу¬
шав оппонента, открыто высказать свое мнение.—	Действительно,— заметил сдержанный до того де
Амбрие,— можно многое сказать, если ни у кого нет оскор¬
бительных намерений.—	Дорогой мой, я знаю вас как пылкого патриота и ни
в малейшей степени не хотел бы оскорбить.—	Но я вовсе не являюсь одним из тех обидчивых
шовинистов, которые не выносят никаких замечаний. Мой
патриотизм не слеп, и я уверен, что мнение о моей стране,
высказанное таким человеком, как вы, будет беспристраст¬
ным. Говорите же, прошу вас.—	Ну что ж, охотно поделюсь с вами своими соображе¬
ниями. Я с удовольствием отмечаю, что почти целый век, а
точнее с тысяча семьсот шестьдесят шестого по тысяча
восемьсот сороковой год, Франция намного превосходила
другие страны, включая и Англию, числом и результатами
морских экспедиций, предпринятых в поисках новых
земель. Я с восхищением вспоминаю Бугенвиля*, Лапла¬
са**, Вейяна и многих других, чьи громкие имена зани¬
мают достойное место в истории географии. Но не кажется
ли вам, что ваша страна вот уже полвека сдает завоеванные
позиции?—	Почему вы делаете такой вывод, сэр Артур?—	На мой взгляд, несмотря на некоторые неточности и
недопустимый тон, герр Эберман не слишком погрешил
против истины.—	Но вы ошибаетесь,— с живостью возразил де
Амбрие,— думаю, что несколько имен наших современных
путешественников, выбранных наугад, убедят вас в обрат¬*	Бугенвиль Луи Антуан де (1729—1811) — французский море¬
плаватель, руководитель первой французской кругосветной экспедиции(1766—1769).** Лаплас Кирилл Пьер Теодор ( 1793—1875) — французский путе¬
шественник, совершил два кругосветных плавания.Далее в беседе героев романа упоминаются многие организаторы
и участники французских, английских и американских морских экспеди¬
ций XVII—XIX вв.— от полярника Уильяма Баффина (1584—1622) до
Юлия Никола Крево (1847—1882) и его последователей.157
ном. Вот взять хотя бы маркиза де Компьеня, Жана
Дерюи, Крево, Туара, Кудро, которые путешествовали,
кстати, на свои собственные, крайне скудные средства.—	Как раз об этом и хотелось сказать. Я считаю до¬
стойной порицания позицию вашего в общем-то богатого
правительства, которое отказывается субсидировать науч¬
ные исследования. Меня возмущает также безразличие
граждан, которые, имея значительные состояния, предпо¬
читают тупо копить деньги, а не жертвовать своим толстым
кошельком для славного дела. Эгоистичная французская
бережливость, доходящая до скаредности, послужила при¬
чиной бедственного положения Гюстава Ламбера, в то
время как у нас в Америке практически любой миллионер
считает своим долгом давать деньги на исследования. Най¬
дите-ка мне у вас, дорогой коллега, таких меценатов, как
Томас Смит, который полностью покрыл расходы на экспе¬
дицию Баффина, или как Буз, который истратил на путе¬
шествия восемнадцать тысяч ливров, то есть четыреста
пятьдесят тысяч франков*! А американец Генри Гриннель,
который финансировал доктора Кэна, а Оскар Диксон, сна¬
рядивший целых шесть экспедиций! Да всех и не перечис¬
лишь... Когда же бездействовали миллионеры и госу¬
дарство, свою скромную лепту на благо науки вносили про¬
стые граждане. У нас, например, была проведена общена¬
циональная подписка, которая позволила капитану Галю
построить «Полярис», а лейтенанту Грили — достичь
восемьдесят третьего градуса двадцати трех минут север¬
ной широты. Итак, дорогой де Амбрие, что вы можете
ответить на это?—	Действительно,— добавил Прегель,— отвага и бес¬
корыстие французских исследователей, сильно стесненных
в средствах, как вы, сэр Артур, справедливо заметили, до¬
стойны похвалы. Я ничуть не хочу умалить их выдающиеся
способности и отвагу, но мне кажется, что французы таят
злобу на нас — немцев.—	Но ведь Германия воевала против Франции,— всту¬
пил в разговор Серяков,— дуэль между нациями что дуэль
между джентльменами.—	Что же может быть благороднее ее? — спросил Пре¬
гель.—	Да, но что вы скажете о джентльмене, который,*	Франк — денежная единица Франции, Бельгии, Швейцарии и
ряда других стран.158
одержав победу, станет требовать выкуп с побежденного
противника и украдет у него часы или бумажник? Вы, я,
сэр Артур, де Амбрие, да любой порядочный человек
наконец, сказали бы, что это... Эх, черт, я не знаю доста¬
точно сильного немецкого эквивалента, чтобы выразить
мои чувства, и передать, как вела себя Германия по отно¬
шению к Франции. Ведь Эльзас и Лотарингия стоят слиш¬
ком дорого.—	Серяков!—	А, дорогой коллега, опять вы выкрикиваете мою
фамилию, причем довольно странным образом. Мне это
напоминает чиханье кошки, у которой кость застряла в
горле. Если то, что я говорю, вам неприятно, скажите мне
об этом.Очень бледный, но сдержанный и спокойный, Прегель
приготовился дать отпор.Сэр Артур Лесли, как истинный англичанин — великий
любитель спортивных состязаний, сразу почуял интерес¬
ный поединок и не собирался прилагать ни малейших уси¬
лий, чтобы предотвратить назревающую ссору. К тому же
достойный джентльмен был немного пьян и вид гостей,
нападавших друг на друга, развеселил его. Верный поли¬
тике своей страны, всегда заставлявшей драться других, на
выгоду или в удовольствие себе, он был уверен, что в спор
вмешается француз. Так и случилось.—	Господа,— сказал де Амбрие, медленно выпрям¬
ляясь во весь свой гигантский рост,— позвольте мне при¬
мирить вас и взлть на себя ответственность за то, что здесь
происходит, поскольку я нечаянно явился причиной этого
спора.Прегель и Серяков запротестовали и хотели прервать
его.—	Прошу, господа, выслушать меня. Вы выскажете
свое мнение потом и поступите так, как подскажет здравый
смысл. Если Франция достаточно богата, чтобы заплатить
за свою славу, она не менее богата, чтобы заплатить за
поражение. Без единого упрека она уплатила миллиардные
долги, и горестные дни поражения остались бы лишь в вос¬
поминаниях, если бы у нее не отняли Эльзас и Лотарингию.Вы, англичане, и вы, русские, разве затаили злобу на
Францию за ее победы, и разве она ненавидит вас за свои
поражения? Ничего подобного! А вот немцы не перестают
удивляться, как это после того, как они принесли Франции
столько страданий и отняли принадлежащие ей земли, она159
еще помнит о своем горе и не хочет простить их. Видя этот
безжалостно содранный лоскут кожи, эту постоянно крово¬
точащую рану, вы, немцы, говорите себе: «Это неслыханно!
Нас не любят во Франции, там все время думают о
реванше».Поставьте себя на мое место, господин Прегель, и ска¬
жите мне, что бы вы подумали о нас, если бы мы с радост¬
ным сердцем приняли позорные условия, навязанные
вашими полномочными представителями. Не просите же
нашей дружбы, потому что эта дружба будет абсурдной.
Не просите нас забыть о поражении, ведь это было бы
кощунством.Теперь вы понимаете, что прежде чем думать об изли¬
шествах, мы должны позаботиться о самом необходимом.
Излишества для нас — это слава, принесенная рискован¬
ными экспедициями, от которых мы теперь вынуждены
отказаться, к великому сожалению вашего соотечествен¬
ника герра Эбериана, а необходимое — это забота о нашей
безопасности.Во времена Тройственного союза, когда, следуя древ¬
нему изречению «Хочешь мира — готовься к войне»,
Европа превратилась в разрозненный военный лагерь,
национальная безопасность требует всех наших сил. Мы
останемся у себя, господа. Наш Северный полюс — это
Эльзас и Лотарингия.—	Браво! — с энтузиазмом подхватил Серяков.—
Браво, мой храбрый француз!—	Дорогой де Амбрие,— сказал в свою очередь сэр
Лесли,— вы говорили как истинный джентльмен и патриот.
Поверьте в мою искреннюю симпатию и глубокое уваже¬
ние.Прегель, не найдя что ответить, вежливо поклонился.—	Однако,— продолжил де Амбрие,— то, чего не
может сделать наше правительство, занятое государствен¬
ными интересами, мог бы попытаться сделать какой-нибудь
гражданин, имеющий средства. Господин Прегель, не
хотите ли принять вызов?—	Что ж, господин де Амбрие, я принимаю ваш вызов,
но с одним непременным условием: он не должен восстанав¬
ливать друг против друга наши правительства.—	Безусловно! Я хочу снарядить на свои средства
корабль и отправиться к Северному полюсу. Предлагаю
сделать вам то же и назначаю встречу среди полярных
льдов. Вместо того чтобы подобно членам Национальной160
галереи, заниматься географией, прогуливаясь в кабинете,
мы отправимся в дальние края навстречу неизвестности и
будем на равных соперничать друг с другом, во славу
наших великих держав. Итак, вы готовы?—	Готов!—вскричал Прегель.— Назначайте место.
Кто явится первым, тот и победит! Когда рассчитываете
отправиться в путь?—	Раз вы приняли мое предложение, удаляюсь сейчас
же, чтобы заняться приготовлениями. До свидания!..—	До свидания!..Серяков тоже взялся за шляпу.—	Едем!..— сказал он, протягивая руку друзьям.—	А вы куда?—удивился де Амбрие.—	С вами! Разве русские не родня французам?—	Простите,— пожимая юноше руку, возразил де
Амбрие,— но в экспедиции должны участвовать только
французы.—	Пожалуй, вы правы,— после минутного молчания
ответил Серяков.—	Этот господин далеко пойдет,— сказал сэр Аесли,
как только за французом затворилась дверь.—	Он пойдет далеко, но не один,— ответил Прегель,
поспешно прощаясь.ГЛАВА 2Перед отплытием.— Капитан де Амбрие.— За роди¬
ну!— Храбрей,.— Потомок галлов.— Постройка «Гал¬
лии».— Снаряжение корабля.— Сборный, но безукориз¬
ненный экипаж.— Все французы.— Торжественный мо¬
мент.— Отъезд.«Гавр, 1 мая 1887 г.Дорогие батюшка и матушка!Спешу уведомить вас, что нынче мы отплываем. Вы и
представить себе не можете, как доволен я своим новым
местом. Владелец, нашего судна, богач, отправляется на
Северный полюс — край, почти неизвестный не только
матросам, но и адмиралам. Но вы не волнуйтесь, мы
собираемся делать открытия. Я нанялся на три года.
В первый год буду получать восемьдесят франков в
месяц, во второй — сто, в третий — сто двадцать.
Сумма, что и говорить, кругленькая! Но это еще не все.161
Как только корабль перейдет за Полярный круг*, к
жалованью обещана десятипроцентная надбавка. Вам,
батюшка, как старому моряку, видимо, известно, что
такое Полярный круг. Нам объяснили, что это такая
линия, отделяющая ледовитые страны, впрочем, я
ничего не понял, кроме того, что буду получать больше,
кс/с только ее пересечем.По возвращении каждый матрос получит в награду
тысячу франков. Путь, конечно, неблизкий, зато рабо¬
тенка прибыльная. Вы только не беспокойтесь, если от
меня долго не будет вестей. До свидания, дорогие роди¬
тели! Крепко обнимаю вас и малышей и обещаю не посра¬
мить честь бравого нормандца-матроса.Ваш любящий сын и брат Констан Гиньяр, матрос
судна «Галлия».Молодой человек сложил вчетзеро исписанный караку¬
лями листок, сунул в конверт и, перегнувшись через борт,
позвал мальчика, глазевшего на корабль с пристани.—	Эй, малый! Подойди-ка сюда!—	Что угодно?—	Вот тебе письмо и десять су**. Купи марку, наклей
на конверт и опусти в ящик, а на сдачу выпей сидра...—	Напрасно тратишь деньги,— обронил стоявший
неподалеку на палубе высокий, осанистый господин.—	С вашего позволения, капитан, но ведь это письмо
моим старикам...—	Сейчас боцман понесет на почту мою корреспонден¬
цию и может захватить твою и всей команды,— сказал
капитан и обратился к боцману, осматривавшему снасти: —
Геник! Собери экипаж!Тот несколько раз дунул в серебряный свисток, и
меньше чем за секунду матросы построились у грот-
мачты* * *.—	Друзья,— обратился к строю капитан,— вы знаете,
какие вас ждут опасности и лишения в предстоящей экспе¬*	Пол яр ный круг — здесь: параллель в Северном полушарии с
широтой 66 ЗУ. В день зимнего солнцестояния (21—22 декабря) к
северу от Полярного круга солнце не восходит, а в день летнего солнце¬
стояния (21—22 июня) не заходит.** Су — разменная монета Франции.*	* * Грот-мачта — вторая от носа, самая высокая мачта на парусном
судне.162
диции. Не важно, что вы подписали контракт. Его можно
расторгнуть. Я не только не буду сердиться, но еще выдам
каждому, кто откажется, двести франков за добросовестное
участие в снаряжении судна. Хорошенько подумайте, пока
не поздно, и свое решение сообщите мне через Геника.Капитан хотел было удалиться в каюту, чтобы не стес¬
нять подчиненных, но тут из толпы вышел невысокий
матрос, сильный и ловкий с виду, и, представившись, уве¬
ренно заявил:—	Спасибо, капитан, за заботу, но хочу заверить от
имени всех моих товарищей, что мы последуем за вами хоть
к самому сатане! Верно я говорю, друзья?..—	Верно! Правильно! — пронеслось над палубой.— Да
здравствует капитан!..—	В добрый час,— повеселел капитан.— Вот это по-
моему. По-французски. Дело нам предстоит трудное, но,
если добьемся успеха, прославим родину. Вперед же,
друзья, и да здравствует Франция!—	Ура! — закричали во все горло матросы...Капитан и в самом деле был с виду настоящий герой.Впрочем, он нам уже знаком. Это тот самый де Амбрие,
который обедал у баронета* Лесли после очередного засе¬
дания географического конгресса.Сорока двух лет от роду, француз выглядел гораздо
моложе. Высокого роста, атлетического сложения, с харак¬
терными чертами лица, де Амбрие был истинным потомком
древних галлов**. Происходил он из старинного арденн¬
ского рода, уходившего корнями в века. Перед франко-гер¬
манской войной*** будущий капитан поступил мичма¬
ном**** на флот, а когда война началась, перевелся в
сухопутные войска. Воевал на Луаре, был тяжело ранен под
Мансом и получил орден. Правительство народной обо¬
роны произвело его в лейтенанты флота. Но после войны
так называемая комиссия по пересмотру чинов, вновь пони¬*	Баронет — наследственный дворянский титул в Англии, сред¬
ний между титулами высшей знати и низшего дворянства.** Г аллы — римское название кельтов — древних индоевропейских
племен, обитавших во второй половине первого тысячелетия до н. э. на
территории современной Франции, Бельгии, Швейцарии и ряда других
стран.*** Франко-германская война — здесь и далее идет речь о
событиях войны 1870—1871 гг., участником которой был Л. А. Буссенар.**** Мичман — воинское звание или чин на флоте.163
зила его до мичмана. Оскорбленный вопиющей несправед¬
ливостью, де Амбрие подал в отставку. Не помогли даже
уговоры адмирала Жорегиберри, который уважал и любил
молодого человека.Родители де Амбрие рано умерли, и он стал владельцем
огромного состояния. Но вкус к путешествиям, привитый
службой на флоте, не исчез. На географическом конгрессе
в Лондоне де Амбрие был делегатом от французского Гео¬
графического общества. Там у него совершенно неожи¬
данно и созрел план полярной экспедиции. С деньгами
все можно сделать, а у де Амбрие в них не было недо¬
статка.Он помчался в Саутгемптон, оттуда в Гавр на судо¬
строительные верфи Нормана. Там встретил старого друга
Бершу. В луарской армии Бершу служил под его началом,
а теперь был уже шкипером* дальнего плавания. Он стал
первым помощником де Амбрие в постройке пригодного
для полярной экспедиции корабля, снаряженного по по¬
следнему слову техники.Бершу сразу же приступил к исполнению своих обязан¬
ностей и оказал ценную помощь капитану, который пре¬
красно разбирался в вопросах теории навигации, но был не
особенно силен во всем, что касалось практики. От взгляда
шкипера не ускользнула ни одна деталь. В середине сен¬
тября корабль был готов. За два последующих месяца на
«Галлии» — так назвали новый парусник — появились
мачты, такелаж** и прекрасно оборудованное машинное
отделение.Корабль являлся великолепным образцом судострое¬
ния, несмотря на относительно небольшие размеры и не¬
много громоздкую внешность, за которой непосвященный
наблюдатель не сразу разглядел бы превосходные качества
детища гаврских корабелов.Все излишества элегантности приносились в жертву
прочности, так как «Галлия» должна была выдержать
сильнейшее давление льдов. Корабль водоизмещением
всего триста тонн, имея двигатель в двести лошадиных сил,*	Шкипер — устарелое название капитана морского судна.** Т акелаж — все снасти на морском корабле, служащие для укреп¬
ления рангоута и управления парусами, а также совокупность приспособ¬
лений (тросов, цепей и т. п.) для подъема и перемещения грузов. Ран¬
гоут— совокупность круглых деревянных или стальных частей осна¬
щения судна (мачты, стеньги, бушприт и т. д.)164
при испытаниях развивал скорость десять узлов — вполне
достаточную для северных широт. Благодаря своим
небольшим размерам шхуна оказалась очень маневренной.
Носовая часть ее укреплялась тщательно подогнанными
деревянными досками, покрытыми сверху стальными пла¬
стинами. Благодаря тому, что форштевень* образовывал
прямой угол с килем, корабль мог прокладывать себе путь
сквозь льды. Винт и руль были сделаны легко перемещае¬
мыми на тот случай, если бы этим жизненно-важным орга¬
нам грозила неожиданная опасность.Не считая маленькой, хорошо укрепленной на рост¬
рах** шлюпки, «Галлия» располагала тремя вельбо¬
тами*** и одной плоскодонкой семи метров в длину и
полутора — в ширину, которая могла взять на борт два¬
дцать человек и четыре тонны продовольствия, при этом
четыре матроса, в случае надобности, могли переносить ее
на плечах.Судно было построено в расчете на несколько зимовок
подряд, в климате, где жизнь кажется на первый взгляд
вообще невозможной. Учитывались все мелочи, чтобы
наверняка победить беспощадного смертельного врага —
холод.Экипаж разместили в носовой части, в трех комнатах,
отапливаемых масляным калорифером****. Между вне¬
шней обшивкой корпуса и стенами комнат, утепленными
толстым войлоком, находилось пустое пространство, запол¬
ненное древесными опилками, чтобы помешать проникнове¬
нию холода и влаги. Все отверстия, через которые мог бы
проникнуть малейший порыв ледяного ветра, были герме¬
тично заделаны. Запасы продовольствия рассчитали на
четыре года, трюмы буквально ломились от всевозможных
яств.Солонины было немного, но зато стояли целые горы
консервов, содержимое которых создавало иллюзию почти*	фор штевень — массивная часть корпуса, являющаяся про¬
должением киля и образующая носовую оконечность судна. Киль —
основная продольная балка, идущая от носовой до кормовой оконечно¬
стей судна.** Ростры — решетчатый (а иногда и сплошной) настил, располо¬
женный выше верхней палубы судна, предназначенный для размещения
шлюпок и хранения запасного рангоута (см. выше).*** Вельбот — длинная быстроходная гребная или парусная
шлюпка с острым носом и острой кормой.**** Калорифер — устройство для нагревания воздуха в системах
отопления и вентиляции.165
свежих продуктов и позволяло разнообразить обычный
рацион. Находился здесь и мясной концентрат, имеющий
то преимущество, что будучи очень питательным, он зани¬
мает совсем небольшой объем. Водки и первоклассного
вина, также как чая и кофе, накупили в изобилии. Наряду
со всем прочим, необходимо упомянуть лимонный сок в
таблетках, известь и поташ, зерна крессона и другие препа¬
раты, предназначенные для борьбы со скорбутом* — еще
одним врагом полярных экспедиций. Затем следовало со¬
временное научное оборудование, аптечка, библиотека,
целый ассортимент сильных взрывчатых веществ и мощная
аккумуляторная батарея. Не забыли даже пианино и дру¬
гие музыкальные инструменты. Взяли с собой также не¬
сколько сот метров металлической проволоки, пилы для
льда, огромные буравы, громадные топоры, фонарь, боль¬
шой резиновый мешок, который, если его надуть, превра¬
щался в отличный плот. Короче — все на свете.Помощник капитана не забыл и об одежде, от качества
которой в Арктике зависит жизнь путешественника. В спе¬
циальном отделении хранилась поистине ни с чем не срав¬
нимая коллекция шерстяных тканей и мехов: толстые ват¬
ные жилеты с фланелевой подстежкой, брюки и рубашки из
тонкой шести с пуговицами из слоновой кости, пришитыми
нитками из козьей шерсти, потому что льняные или шелко¬
вые просто ломались на сильном морозе; ботинки из пару¬
сины, которые намного предпочтительнее кожаных, стано¬
вящихся на холоде твердыми как камень; меховые
башлыки, полностью закрывающие головы, шею и плечи;
перчатки из меха водяной выдры, доходящие до локтей и
достаточно широкие, чтобы под них можно было надеть
другие — из шерсти; казакины, бараньи тулупы, шубы из
бизона и лося и к тому же — меховые спальные мешки, в
которые могли уместиться сразу три человека, чтобы ноче¬
вать под открытым небом.Короче, предусмотрительный Бершу снабдил экипаж
всем необходимым, хотя новичку могло показаться,
что вещей запасено слишком много. Вот один из нагляд¬
ных примеров этой, казалось бы излишнем, заботы:
ложки были сделаны из рога, чтобы матросы не при¬
касались губами к металлу, так как на морозе это очень
опасно.*	Скорбут, цинга — заболевание, вызванное недостаточным по¬
ступлением в организм витамина С.166
Все эти приготовления, несмотря на их тщательность и
многообразие, длились всего одиннадцать месяцев, вклю¬
чая разработку планов, строительство корабля, экипи¬
ровку, испытания и набор команды. Последнее оказалось
делом отнюдь не легким, так как де Амбрие хотел видеть у
себя людей стойких, морально и физически безупречных.
К тому же все они должны были быть французами, капитан
особенно настаивал — ни одного иностранца на борту.В экипаж вошли представители всех приморских земель
Франции.Вот список команды корабля:1) Геник Трегастер, 46 лет, бретонец*, боцман.
2) Фриц Герман, 40 лет, эльзасец**, машинист. 3) Жю-
стен Анрио, 26 лет, парижанин, помощник машиниста.
4) Жан Итурриа, 27 лет, плотник, баск***. 5) Пьер
Легерн, 35 лет, матрос-китолов, бретонец. 6) Мишель
Элимберри, 35 лет, матрос-китолов, баск. 7) Элизе Пан-
так, 33 года, матрос-китолов, гасконец****. 8) Констан
Гиньяр, 26 лет, матрос, нормандец*****. 9) Жозеф Ку-
рапье, по прозванию Маршатер (Бродяга), 29 лет, матрос,
нормандец. 10) Жюльен Монбартье, 30 лет, матрос, гаско¬
нец. 11) Шери Бедаррид, 27 лет, матрос, прованса¬
лец******. 12) Исидор Кастельно, 31 года, оружейный
мастер, гасконец. 13) Жан Ник, по прозванию Бигорно
(Улитка), 24 лет, кочегар, фламандец*******. 14) Ар¬
тур Фареи, по прозванию Плюмован (Ищи Удачи), 25 лет,
кочегар, парижанин. 15) Абель Дюма, по прозванию Тар-
тарен********, кок, провансалец. Упомянем также по¬*	Бретонцы — народ на северо-западе Франции (полу¬
остров Бретань).*	* Эльзасец — житель Эльзаса — исторической провинции
на востоке Франции, в бассейне Рейна. В 1871 г. большая часть Эльзаса
была отторгнута Германией; возвращена Франции в 1919 г.*** Баски (самоназвание — эускалдунак)—народ, прожи¬
вающий преимущественно на севере Испании (страна басков, Баскония).
Баски живут также во Франции и Латинской Америке.**-* Г ас конец — житель Гаскони — исторической области на
юго-западе Франции.***** Нормандец — житель	Нормандии — историческойобласти на севере Франции.****** Провансалец — житель Прованса — исторической об¬
ласти на юго-востоке Франции, в Альпах, у Средиземного моря.******* фЛаМандцы — народ на севере Бельгии.******** Тартарен из Тараскона — герой романов француз¬
ского писателя Альфонса Доде «Необычайные приключения Тартарена
из Тараскона» (1872), «Тартарен в Альпах» (1885) и «Порт Тараскон»
(1890).167
мощника капитана, господина Бершу, 41 года, уроженца
Гавра, лейтенанта Вассера, 32 лет, родом из Шаранта, и,
наконец, доктора Желена, маленького, коренастого, с про¬
седью, живого, как ртуть, неустрашимого охотника, доско¬
нально изучившего полярный вопрос во время своего ча¬
стого и длительного пребывания в Ньюфаундленде* и
Гренландии* *.Наступил час отплытия. «Галлия» дрогнула под высо¬
ким давлением паров машины. Геник вернулся с почты и
принес целую кучу корреспонденции.Капитан приказал вывесить на фок-мачте*** штан¬
дарт**** французского яхт-клуба, трехцветный, с белой
звездой на голубом поле, а на бугшприте* * * * * —нацио¬
нальный флаг и скомандовал лоцману вывести судно в
открытое море.Подняты якоря. Раздается пронзительный гудок.
Машина испускает протяжный вздох, и «Галлия» медленно
выходит из гавани, таща за собой на буксире лоцманский
катер.Чтобы подняться туда, где навигация была невозможна,
то есть к Палеокристаллическому морю, капитан соби¬
рался воспользоваться санями и собачьими упряжками.
Существование такого моря предсказал еще капитан
Дж. Нэрс во время памятной экспедиции на «Алерте» и
«Дискавери». Путешествие на собаках казалось де Амбрие
наиболее удобным и единственно возможным, в этом он был
полностью согласен с капитаном Галем, отважным исследо¬
вателем, который нашел вечный покой под одной из огром¬
ных полярных льдин.Эскимосские собаки — животные действительно исклю¬
чительные. Без них в Арктике просто не обойтись. Неуто¬
мимые и выносливые, невероятно неприхотливые, нечув¬
ствительные к низким температурам, способные спать
прямо в снегу на холоде, при котором застывает даже*	Ньюфаундленд — провинция на востоке Канады, на
острове Ньюфаундленд (у восточных берегов Северной Америки) и севе¬
ро-восточной части полуострова Лабрадор.** Г ренландия — остров в Северном Ледовитом океане, круп¬
нейший в мире. Территория Дании.*** Фок-мачта — передняя мачта на морском судне.**** Штандарт — здесь: флаг, поднятый на корабле.***** Бугшприт, бушприт — горизонтальный или наклонный брус,
выставленный вперед с носа парусного судна; служит, главным образом,
для вынесения вперед носовых парусов, для улучшения маневренных
качеств судна.168
ртуть, и помимо этого — очень сильные, они являлись неза¬
менимыми спутниками всех полярных исследователей.Представим себе на минуту те неслыханные трудности, с
которыми приходится сталкиваться людям, изнуренным
непосильным трудом без отдыха, в климате, где даже обык¬
новенная ходьба становится мучительной. Часто падая, все
время рискуя куда-нибудь провалиться, исследователи
вынуждены осторожно скользить, постоянно ища равнове¬
сие. Кругом царит сплошной хаос, низко нависает желез¬
ный купол неба, мертвящий холод делает кожу пергамент¬
ной. Особенно страдает от такого мороза ослабленный не¬
сколькими зимовками организм. Теперь вы можете сделать
вывод, как же выручают человека собаки, которые без
устали тянут тяжелые сани, груженные продовольствием и
лагерным снаряжением.Итак, экспедиция должна была раздобыть по меньшей
мере штук тридцать собак, сушеной рыбы для их кормежки
и укомплектовать снаряжение. Для этой цели «Галлия» и
взяла курс на мыс Фарвель*.ГЛАВА 3Первая льдина.— Восторг доктора.— П люмован
узнает, что такое полюс.— Констан Гинъяр опасается,
что не найдет Полярного круга.— Сквозь туман.— Пер¬
вая ступень.— Лоцман, каких мало.— Юлианехоб**.—	Вот это льдина!.. Настоящая ледяная гора, кито¬
ловы ее называют айсберг. Верно, Легерн? Скажи, ты ведь
знаешь! Сам был в свое время китоловом.—	Клянусь честью матроса, ты говоришь верно, пари¬
жанин, это айсберг. До чего же острый у тебя глаз для
камбузной*** крысы, тысяча чертей!—	У меня и вправду острый глаз! В Париже я мог,
например, сказать, сколько показывают часы на обсервато¬
рии, став к ней спиной. Кстати, хозяин обещал выпивку*	Фарвель — мыс на юге Гренландии.** Юлианехоб — город на юге Гренландии (в конце XIX в.—
поселок).Юлианехоб означает «Юлия — надежда». Это богом забытое ме¬
стечко, основанное примерно 125 лет назад, получило свое название в
честь королевы Дании, очень благоволящей к колонистам. (77римеч. авт.)*** Камбуз — кухня на судне.169
тому, кто увидит первую льдину. Ну-ка, пойдем к нему.
Угощу тебя чаркой Триполи.—	Хороший ты парень, Плюмован,— все равно что
родной брат. Жаль, что ты машинист, а то был бы славным
китоловом!Сказав это, матрос закричал—	Аед впереди! За вами должок, хозяин!Вахтенный лейтенант предупредил капитана, завтракав¬
шего вместе с доктором и старшим офицером, об опас¬
ности. Все трое выскочили на палубу, прихватив подзорные
трубы.Раз появился лед, значит, недалеко до Гренландии, и де
Амбрие, очень довольный, выдал всем членам команды обе¬
щанную награду, а сам пошел доедать завтрак.—	Вы не пойдете со мной?—поинтересовался он у
доктора.—	Простите, капитан, мне не до еды. Эта льдина для
меня все равно, что для другого первая ласточка. Так что
позвольте ею полюбоваться. Люблю все громадное!—	Ну, как знаете.В это время появились еще три ледяных глыбы, правда
поменьше. Довольный доктор зашагал по палубе, повто¬
ряя: «До чего же славно! До чего хорошо!» Увлеченный
открывшимся зрелищем, он даже не заметил, что мороз все
сильнее щиплет нос — становилось заметно холоднее.—	Наш доктор, кажется, большой любитель Арк¬
тики,— едва слышно пробормотал Артур Фарен.—	Да, да, конечно,— ответил доктор, обладавший
весьма острым слухом.— Вы тоже ее полюбите, когда уви¬
дите во всем великолепии.—	Простите, сударь,— всегда уверенный в себе кочегар
заметно сконфузился,— никак не думал, что вы меня услы¬
шите.—	Что же тут дурного, голубчик... О, вон еще льдина,
и еще... и еще... Неужели начался ледоход? Ведь сегодня
только пятнадцатое мая...—	Извините, господин доктор...— начал было парижа¬
нин.—	Вы хотели что-то спросить?—	Когда кругом лед — это и в самом деле кра¬
сиво?—	Прекрасно!.. Великолепно!.. Вообразите: горы,
холмы, пропасти, арки, башни, колокольни, нагромождение
льдин разнообразнейших форм. Море света и блеска!170
—	И скоро мы это увидим, позвольте узнать?—	Разумеется, скоро. Через сутки подойдем к мысу
Фарвель, южной оконечности Гренландии на шестидесятом
градусе северной широты.—	Поразительно! — продолжал матрос, ободренный
дружеским расположением доктора.— А я думал, здесь
лед такой, как у нас на пруду.При этих словах бывалый полярник так расхохотался,
что обернулись вахтенные матросы. Плюмован покраснел,
подумав, что сказал глупость. А доктор, продолжая
смеяться, воскликнул:—	Так вот, оказывается, какое у вас представление о
полюсе! Вы и не знаете, до чего громадные бывают лед¬
ники! Они тянутся на сотни километров, лежат выше
уровня моря на пятьсот — шестьсот метров и настолько же
уходят в глубину.—	Черт побери!—вскричал парижанин.—	Под действием бледного гренландского солнца, а
особенно волн, от ледников откалываются глыбы разной
величины и плавают, пока не растают. Впрочем, вы сами
это увидите, когда перейдем Полярный круг... И не только
это!—	Простите, господин доктор! Вы так любезны, по¬
звольте задать еще вопрос.—	Сколько угодно.—	Со дня отплытия мы только и слышим об этом про¬
клятом полюсе, но никто не может объяснить, что это
такое.—	Все очень просто. Полюс — слово греческое, обозна¬
чает оконечность оси, вокруг которой вращается в течение
суток земная сфера.—	Невероятно! А я думал, это такой край, где волчий
голод, где никто не живет и куда еще не ступала нога чело¬
века... А оказывается... ось... сфера...—	Возьмите, к примеру, какой-нибудь шар, хоть
апельсин, воткните в него спицу и вращайте. Спица — это и
будет ось, а место, где она проткнула апельсин,— полюс.
Только у Земли ось воображаемая.—	Так ведь полюс не один, их два.—	Ну да! Северный и Южный. Поняли?—	Почти. А что такое Полярный круг, который так
жаждет увидеть мой товарищ Констан Гиньяр, большой
охотник до монет в сто су?—	Это параллель, проведенная на расстоянии двадцати171
трех градусов двадцати семи минут и пятидесяти семи
секунд от Северного полюса, называется она Северным
полярным кругом. Аналогично определяется Южный
полярный круг.—	Значит, мы теперь около двадцати трех с половиной
градусов от знаменитого полюса?—	Что же касается экватора...—	Это линия, где крестят... Как же, помню, когда я
плавал в первый раз в Рио, меня там окатили водой.—	Линия, линия! А какая линия? Ну-ка, скажите!—	Это, как бы лучше выразиться, такая вещь... кото¬
рая...—	Это тоже воображаемый круг, он опоясывает Землю
и перпендикулярен оси.—	А, понимаю, усек наконец. Если разрезать апельсин
пополам на равном расстоянии от полюсов, так чтобы спица
и основание образовывали прямой угол.—	Совершенно верно. А вы неплохо соображаете. Итак,
полюс — это девяностый градус, именно туда нам и надо.—	Не будь я Артур Фарен, по прозванию Плюмован,
если мы не достигнем цели.Вокруг беседовавших стали собираться вахтенные
матросы, внимательно прислушиваясь к разговору и ста¬
раясь понять, в чем дело. Вопросов не задавали, надеясь,
что товарищ им все объяснит.Все благодарили доктора, когда он ушел поболтать с
дежурным офицером. Только Констан Гиньяр остался
недоволен. «Что за воображаемые точки и оси? Где их
искать? Вот будь на них метка — тогда дело другое»,—
думал нормандец, любивший определенность.Снова вышел на палубу капитан, приказал сбавить
ход — льдины попадались все чаще и чаще — и держать
наготове электрический фонарь, совершенно необходимый
ночью. Через сутки или несколько позже он рассчитывал
пристать к датскому поселку Юлианехобу в Гренландии и
сделать его первой станцией экспедиции.Две недели шла «Галлия» под парусами, делая по вось¬
ми узлов* в час. О немце Прегеле не было ни слуху ни
духу. Он словно в воду канул. Перед отплытием де Амбрие
тщетно просматривал списки кораблей, вышедших из всех*	У зел — здесь: единица скорости, применяемая для определения
скорости судов. Один узел соответствует одной морской миле в час, или1,852 км/час.172
портов Европы,— ни имени Прегеля, ни судна, направляв¬
шегося на далекий север, он не нашел.Можно было надеяться, что «Галлия» первая пересечет
Полярный круг, ведь Юлианехоб от него находится на рас¬
стоянии всего пяти градусов сорока минут к югу.По мере приближения к Юлианехобу льдин станови¬
лось все больше и больше. Ночью включили прожектор.
В его ярком свете ледяные горы казались сказочными.
«Галлия» теперь шла под парами. К шести утра рассвело,
но из-за густого тумана ничего не было видно.Вдруг туман разом исчез и показался берег. Громкое
«ура» сотрясло палубу и пронеслось над морем.Юлианехоб лежал на берегу небольшой бухты, скрытой
от ветра, подойти к нему можно было по естественному
каналу, но для этого требовался лоцман. Скоро он подплыл
к «Галлии» на лодке.Это был чистокровный эскимос или, как говорили
здесь, «гренландец» с весьма примечательной внешностью.
Пожалуй, ни один европеец не рискнул бы назвать его кра¬
савцем. Его маленькие косые глазки напоминали косточки
от груш, нос был таким коротким, что обладатель сего
рудиментного органа с трудом мог отыскать его, чтобы
высморкаться, но зато щеки, очень похожие на полные
луны, были огромны. Добавьте к этому рот, больше напо¬
минающий пасть, и длинную темную гриву с волосами,
жесткими как тюленьи усы, небольшой намек на бороду
метелкой, и вы получите портрет, весьма похожий на госпо¬
дина Ханса Идалико, одного из самых известных лоцманов
побережья. От меховой одежды, облегающей его корена¬
стый торс, исходил резкий запах морской выдры. Встрях¬
нувшись, как мокрый спаниель, ничуть не смущаясь, он
запросто протянул руку капитану, которого сразу отличил
среди остальных членов экипажа по величественной, гордой
осанке. Затем, с легкостью выпив кварту рома, как будто
это было простое молоко, и почувствовав себя совсем как
дома, устроился возле рулевого.Надо отдать гренландцу должное, он прекрасно знал
свое дело, и «Галлия», пожалуй, не смогла бы найти луч¬
шего проводника, чтобы проплыть по извилистому каналу в
устье замерзшего фьорда. Благодаря точности сведений,173
которыми обладал эскимос, после двух часов маневрирова¬
ния шхуна наконец смогла стать на якорь в маленькой
бухте, великолепно защищенной от ветров, постоянно дую¬
щих и с суши и с моря.—	Юлианехоб,— сказал гренландец, с гордостью ука¬
зывая на берег.Внезапно перед глазами изумленных матросов от¬
крылись пятнадцать убогих хижин, маленькая церквуш¬
ка и мачта с развевающимся на ней флагом. Это и был
легендарный Юлианехоб — главный город датских посе¬
лений.ГЛАВА 4Ложная оттепель.— Гренландская обувь.— Собачьи
бега.— Падение.— Гренландский кнут.— Шесть лье в
час.— Как режут уши.— Хозяин на борту.— Капитан
собак.— Все лед да лед.— Веселость неистощима.—
Ледяной лоцман.— Пан-Флай.— Центральный ледник и
полярное море.— Арктический пролив.— Тревога.Недалеко от континента, метко названного Землей
Отчаяния, мороз стал слабеть. За два дня температура с
двадцати четырех градусов ниже нуля поднялась до четы¬
рех, потом опустилась до семи и так и держалась. Когда
же «Галлия» вошла в гавань Юлианехоба, температура
резко повысилась до плюс двенадцати градусов, как это
часто случается в южной части Гренландии.Льдины таяли буквально на глазах, но китоловы счи¬
тали, что еще не кончились холода. И действительно, на
третьи сутки ртутный столбик термометра внезапно опу¬
стился до минус десяти градусов, и повалил снег такой,
какого жители умеренного пояса никогда не видели. Канал
быстро покрывался толстым слоем льда.Пришлось задержаться в Юлианехобе; утешались тем,
что похолодание не застало экспедицию в открытом море и
не помешало войти в порт. Здесь, по крайней мере, корабль
был защищен от льдов и ветра, особенно сильного в конце
арктической зимы. К тому же за несколько дней, проведен¬
ных у гостеприимных эскимосов, де Амбрие успел закупить
упряжных собак и теплую обувь. Жители Гренландии
носили прекрасные сапоги, совершенно непромокаемые.
Они пришлись весьма кстати, поскольку приобретенные во174
Франции могли оказаться в полярных условиях очень
непрочными.Гренландские сапоги — чудо мастерства, удобные и
очень изящные. Они сшиты из тюленьей кожи, нитками
служат тюленьи жилы, приобретающие при обработке
необыкновенную гибкость. Готовые сапоги выставляют
попеременно то на солнце, то на мороз, отчего они стано¬
вятся совершенно белыми и их можно выкрасить в любой
цвет.Такие сапоги де Амбрие и заказал для всего экипажа.
Сапожницы тотчас принялись за работу, а их мужья заня¬
лись доставкой упряжных собак, наперебой расхваливая
выносливость и силу псов.Жителей в Юлианехобе всего сто пятьдесят, зато собак
чуть не тысяча. У де Амбрие глаза разбегались, он не знал,
каких выбирать.Собаки были небольшие, но мускулистые и очень краси¬
вые. Уши торчком, морда острая, как у шакала. Пушистые,
загнутые калачом хвосты, длинная шерсть, защищавшая от
полярного холода.Чтобы позабавить свой экипаж, а также посмотреть
собак в деле, капитан решил устроить собачьи бега, к вели¬
кой радости гренландцев, в душе настоящих спортсменов.
Поле для состязания приготовила сама природа, и шесть
саней,— в каждых упряжка из двенадцати собак,— вытяну¬
лись в ряд.Собаки нетерпеливо скулили в ожидании сигнала.Поглядеть на состязание собрались мужчины, жен¬
щины, дети. На снегу красиво выделялись их разноцветные
сапоги. Пришли даже сапожницы, оставив на время работу.Капитан и доктор, закутанные, как настоящие грен¬
ландцы, сели в сани Ганса и Игаллико — не только хоро¬
шего лоцмана, но и отменного погонщика собак. В осталь¬
ных санях разместились по два матроса, утонувших в мехах
и нещадно дымивших трубками.«Колонибастирере»* Юлианехоба, исполнявший обя¬
занности стартера, держал наготове хлыст. Собаки напря¬
женно ждали сигнала.—	Вы готовы, капитан? — спросил он.*	Колонибастирере — это название обозначает примерно сле¬
дующее: начальник колонии, губернатор округа. На территории от
Юлианехоба до Упернавика — последней точки, где еще была цивилиза¬
ция, насчитывалось десять округов, во главе каждого из которых стоял
губернатор, назначенный правительством метрополии. (Примеч. авт.)175
—	Готов!—ответил де Амбрие, подавшись вперед в
ожидании толчка.Щелкнул хлыст, и в следующее мгновение толпа разра¬
зилась хохотом. Четыре матроса, не удержавшись, выле¬
тели из саней и растянулись на снегу, забавно раскинув
руки и ноги и крепко выругавшись, каждый, разумеется, на
своем наречии.—	Это фальстарт*,— смеясь сказал доктор.— Ну что,
ребята, живы?—	Четыре трубки разбили,— проворчал Плюмован.—	Это не по моей специальности,— заявил доктор.—
Полезайте обратно, да смотрите опять не свалитесь!..Моряки сели, вновь щелкнул кнут, и упряжки понес¬
лись, скрывшись в облаках снежной пыли...Вслед раздались громкие, радостные крики.—	Эх, черт возьми! Просто здорово!Потрясающее чувство — мчаться со скоростью два¬
дцати пяти километров в час, мягко скользя по снежной
равнине.Кругом белый пушистый снег, ну прямо пуховая
перина!Из-под лап бешено несущихся псов вырывается искря¬
щийся снежный вихрь, и седокам, ослепленным мельчайшей
снежной пылью, не хватает дыхания. Ну и ну! Все закры¬
вают рты, часто моргают, стараются дышать носом, защи¬
щая его толстой меховой перчаткой.Иногда собака делает неверный шаг, спотыкается,
замедляя движение упряжки.Вы думаете, погонщик растеряется от такой мелочи?
Ничуть не бывало! Щелк! Раздается сильный удар хлы¬
стом — и неловкий пес, скуля и воя, неизвестно как обретя
равновесие, вновь бежит наравне с остальными. Да, хлыст,
именно хлыст используется в столь нелегком деле. Он
наверняка бы не понравился членам общества защиты
животных, но без него нет повиновения, дисциплины, и
можно даже сказать, нет упряжки.Как, в самом деле, можно поддерживать порядок в этой
довольно многочисленной своре, состоящей из собак с
таким разным темпераментом! Одни — ленивы, своенравны
и непослушны, другие — быстры, умны и смелы, и все
вместе страстно любят охоту.*	Фальстарт — в спорте — неправильно взятый старт, когда
кто-либо из участников состязания начал движение раньше поданной
команды.176
Не имея хлыста, погонщик мог бы легко оказаться во
власти собачьих фантазий, вздумай его питомцы поохо¬
титься на лисицу или полярного зайца, ведь у них нет ни
удил, ни поводьев, упряжка снабжена лишь простыми
ременными лямками.Эскимосский хлыст — этот двоюродный брат москов¬
ского кнута, прекрасно отвечает как своему назначению,
так и расхожей истине: чем немилосердней средство при¬
нуждения, тем оно эффективнее.Длина его, наводящего такой страх на собак, должна на
полтора метра превышать длину постромков, какой бы ни
была общая длина упряжки, но рукоятку оставляют неиз¬
менной, ограничивая семьюдесятью сантиметрами.Хлыст делается из тонкой полоски недубленой тю¬
леньей кожи, которая заканчивается прядью высохших
сухожилий, с помощью которой умелой рукой точно
направляется удар в нужное место.Непослушного пса сначала призывают к порядку окри¬
ком.Погонщик выкрикивает кличку нарушителя и громко
щелкает хлыстом. Если провинность повторяется, он бьет
собаку по бокам, вырывая при этом клок шерсти. Наконец,
в случае намеренного упрямства, ловким ударом хозяин,
не колеблясь, может содрать с обнаглевшего пса кусок
кожи.И вот, спустя пять минут после начала гонок, эскимос,
недовольный одной из собак, наглядно продемонстрировал
капитану действие разящего хлыста.Пес, находящийся в середине упряжки, уже второй раз
нарушал дисциплину.—	Аш! Аш! — гневно закричал погонщик и добавил на
ломаном английском:—Проклятая животина мешает
бежать другим. Погодите-ка немного, капитан. Вот я ей
покажу! Останется с рваным ухом — будет хороший урок.И, дождавшись новой ошибки нерадивого четвероно¬
гого, он взмахнул своим ужасным оружием, и быстрым,
великолепно рассчитанным движением заставил конец
хлыста закрутиться вокруг уха преступника и отрезать его
как бритвой.Получив суровый урок на будущее пес завыл от боли, и
этот вой тут же подхватила вся свора....Пробежав нужное расстояние, упряжки повернули
обратно и скоро остановились перед стартером в том же177
порядке, как и при отправлении. Они бежали со скоростью
шесть лье* в час, и ни одна не отстала и не опередила дру¬
гих. Не зная, как сделать выбор, капитан решил не оби¬
жать торговцев и купить у каждого по пяти собак.Таким образом, на борт «Галлии» привели тридцать
животных. Там они очень скоро освоились, тем более что
их хорошо накормили. Особенно усердствовал Плюмован,
упрашивая де Амбрие позволить ему заботиться о четверо¬
ногих друзьях и выучить их французскому языку, за что
получил прозвище собачьего капитана...Два дня спустя, 23 мая, «Галлия» вышла из Юлиане-
хоба, где простояла десять дней. Лоцман Игаллико угова¬
ривал капитана задержаться из-за мороза еще, но тот был
непреклонен.Уже через сутки опасения эскимоса подтвердились.
Над экипажем нависла опасность. Перед матросами
открылся новый, совершенно незнакомый мир.Со всех сторон на корабль надвигаются льдины. С оглу¬
шительным треском громоздясь друг на друга, они гро¬
зятся раздавить «Галлию». Кажется, будто сама природа
хочет сокрушить единственное в студеном море творение
рук человеческих — парусник, осмелившийся войти в
царство льдов.Плыть приходится все время в тумане. Но когда под
порывами южного ветра он исчезает, можно наблюдать
игру самых разнообразных красок. Вся команда зорко сле¬
дит за льдинами, отталкивает их баграми.И все же судно то и дело наскакивает на огромные
глыбы — их основание скрыто под водой, а вершины
не видно в тумане. «Галлия» вздрагивает, на миг останав¬
ливается и плывет дальше. Все, что есть на борту,
плотно укреплено на тот случай, если придется идти на
таран.Капитан был полон решимости продолжать путь, и
команда, глядя на него, не падала духом. Присущая фран¬
цузам веселость помогала им в самых трудных обстоятель¬
ствах. Плывя по каналу, где один берег представлял собой
ледяную равнину и по-гренландски назывался «флой», а
второй — беспорядочное нагромождение льдин под назва¬
нием «нак», морские волки шутили и смеялись, хотя не
знали, куда приведет их этот канал.*	Лье — единица длины во Франции; морское лье равно 5,556 км;
сухопутное лье — 4,444 км.178
Послушаем, о чем же беседовали моряки.Плюмован, большой шутник и балагур, задумавшись о
чем-то, вдруг крикнул китобоя:—	Мишель!—	Ну!—	Великолепная идея! А что, если, возвратившись из
экспедиции, мы зафрахтуем эдакое миленькое суденышко и
вернемся сюда ловить льдины, чтобы продавать их где-
нибудь на экваторе беднягам, изнывающим от жары.—	Эх, голоза! Это уже без тебя давно придумали.
В Америке в Гудзоновом заливе пароходы режут лед как
пилой, потом его упаковывают в войлок вперемежку с опил¬
ками и отправляют на Антильские острова, в Мексику, в
Луизиану...—	Сколько же ливров это стоит?—	Четыре су.—	Черт возьми! Ну и хитрюги эти американцы.
Мишель!—	Ну что еще?—	Слушай, ты о льдах все на свете знаешь, значит,
должен мне кое-что объяснить.—	Времени нет, сейчас надо держать ухо востро. Про¬
порем обшивку ненароком.—	Но это не причина, чтобы совсем заткнуться.—	Болтовня мешает мне работать.—	Во, гляди-ка, немного прояснилось. Можно сделать
передышку.—	Да я это и без тебя вижу, но справа по борту фло.—	Что-что?—	Это поле морских льдов, застывшая на месте мор¬
ская вода. Корабль должен обогнуть его, здесь пройти
невозможно.—	А там, глянь-ка, слева по борту... Холмы, дюны,
ледяные скалы, и все это тянется, конца-края не видно.
Можно подумать, что они соединяются с этим, как его, с
фло.—	Это паковый, то есть многолетний, лед.Льдины, пришедшие с севера, пригнанные течениями ибурями, громоздились друг на друга, крепко спаянные
полярным холодом. Но солнце все растопит, расколет
дрейфующие айсберги на куски.—	Гром и молния! Да они кругом, повсюду... Ух, видно
мой носище совсем побагровел, просто отваливается от
холода.179
—	Температура — минус двадцать.—	Ну тогда здесь все вот-вот замерзнет, и я просто не
представляю, как мы еще умудряемся плыть.—	Здесь течение мешает воде замерзнуть.—	Ну, а потом что?—	Найдем центральный ледник, который служит
барьером, преграждающим путь свободным водам севера.—	А как же мы пройдем?—	Да ведь летом ледоход будет.Пользуясь внезапным приступом красноречия, охватив¬
шим китобоя, который получил наконец передышку, коче¬
гар выяснял удивительные вещи и тщетно искал в своем
родном диалекте эквиваленты необычным по форме и звуча¬
нию названиям полярных льдов.—	Иностранцы, в основном англичане, пришли сюда
первыми, и дали многим явлениям и предметам свои наиме¬
нования.Баск продолжал объяснения, перепрыгивая с пятого на
десятое, а парижанин внимательно слушал и старался
запомнить как можно больше.Дальше Плюмован узнал, что доступ к полюсу загора¬
живает громадный центральный ледник, за ледником —
полярное море. В леднике есть пролив, но обнаружить его
почти невозможно. Поиск этого пролива — одна из главных
целей экспедиции; ведь от пролива до полюса рукой
подать.ГЛАВА 5Падение ледяной горы.— Разбиты или потоплены.—
Человек за бортом.— Веселый героизм.— Награда храб¬
рецу.— Сквозь туман.— Сорочье гнездо.— Горе кито¬
лова.— Вперед! Вперед! — Ничтожество человека.—
У ворот «кладбища кораблей».Несмотря на сильный холод, матросы, еще не отвыкшие
от своего горячего солнца, с восторгом рассматривали
окружавшее их ледовое царство, обычно мрачное и хмурое
и лишь иногда оживлявшееся новыми картинами и собы¬
тиями. Понятно, что эти феерические декорации при¬
тупляли бдительность и возбуждали любопытство до такой
степени, что у вахтенных пропадало чувство опасности.Колоссальные эскизы полуразрушенной ветром, неров¬180
ной, изрытой архитектуры напоминали город великанов
после землетрясения. Здесь смешивались в невообразимом
беспорядке искривленные столбы; башни, покрытые трещи¬
нами; зыбкие очертания соборов; неизвестно откуда упав¬
шие бесформенные монолиты.Все эти ставшие единым целым глыбы, спаянные между
собой вечным холодом, будто крепким цементом, испыты¬
вали мощные сотрясения, когда потоки воды, постоянно
подмывающей их основу, откалывали очередной кусок. Бес¬
престанно раздавался громкий треск дробящегося льда,
предшествуя или сопровождая падение блоков, которые
погружались в воду, осыпанные бриллиантовым дождем, а
затем поднималась волна, с шу*мом умирающая под неров¬
ностями ледяных скал. Фантастические осколки падали со
страшным грохотом, напоминающим шум сражения.«Галлия» только что легла на левый борт, чтобы избе¬
жать столкновения с колоссальным айсбергом, высотой
более двадцати метров, с острым пиком, странное строение
которого напоминало гигантскую гренадерскую каску.
Айсберг проплыл всего в каких-нибудь тридцати метрах от
правого борта, и вдруг огромный кусок откололся от ледя¬
ной скалы, ушел под воду и исчез из виду, а затем внезапно
всплыл опять, подняв исполинскую волну. Взметнувшись
огромным веером, как будто речное течение столкнулось с
морским приливом, волна атаковала льдину, начала качать
ее как соломинку и, наконец, перевернула ее вверх дном.
Вся эта сцена, на пересказ которой ушло так много вре¬
мени, длилась не более четверти минуты и вызвала крики
ужаса у матросов. Однако корабль не подвергся никакой
опасности, не считая того, что айсберг преградил ему
путь. Но в тот самый момент, когда полярный исполин
перевернулся под сильным напором воды, его подводная
часть наткнулась на обшивку корабля. Дерево жалобно
заскрипело, и показалось, что вот-вот треснет. Закачались,
затрещали до самого основания мачты, готовые вот-вот
обрушиться на палубу. Всего одна ошибка, лишняя секун¬
да колебания или одна из тех неприятных неожиданностей,
которые имеют обыкновение происходить в самые неподхо¬
дящие моменты, и все было бы кончено!«Галлия» поднялась на волне, затем внезапно накрени¬
лась на один борт, готовая опрокинуться. Даже самых
отважных пробрала дрожь, все начали машинально хва¬
таться за что попало, бросая на капитана умоляющие
взгляды.181
—	Держись!.. Лево на борт!..— раздался громовой
голос де Амбрие.И затем по телефону в машинное отделение:—	Вперед! Полный ход!..Корабль как бы нехотя, вздрагивая, стал выпрям¬
ляться. Судно словно скользило по наклонной плоскости, и
в следующую секунду вся носовая часть погрузилась в
воду. Завертелся повисший в воздухе вннт, зашуршал
киль.И тут последовал новый удар качнувшейся в другую
сторону льдины. К счастью, она не задела корму и сшиб¬
лась с ледяным берегом канала. Вода быстро стекала в бор¬
товые люки, ни одна капля не попала внутрь.Непосредственная опасность миновала.—	Не беда,— послышался веселый голос.— Только
холодновато купаться...Шутку кочегара прервал чей-то истошный крик:—	Человек за бортом!Плюмован, скидывая меховую куртку, проворчал:—	Кажется, кто-то еще не накупался. Как бы простуду
из-за него не схватить.—	Стоп, машина!Покуда бриг двигался по инерции, была спущена лодка
и брошен спасательный буек.В пятидесяти метрах виднелся человек. Он лихорадочно
боролся с волнами.—	Пожалуй, он там так и останется. Вон как барах¬
тается, будто плавать не умеет. Ничего не поделаешь. При¬
дется изобразить водолаза.Артур Фарен бросился в воду и поплыл, высовываясь
изредка над поверхностью до пояса, чтобы увидеть тону¬
щего.Наконец, метрах в тридцати, спасатель заметил не¬
счастного.—	Помогите! — закричал изо всех сил скованный холо¬
дом матрос.—	Что же это он за буек не ухватился? Держи
буек!—заорал Плюмован во все горло.Но матроса уже не было видно.Парижанин мгновенно доплыл до места, где человек
исчез под водой, и дважды нырнул. Вскоре Артур по¬
явился, таща за собой спасенного, ухватился за буек и
весело крикнул:182
—	Эй вы, там, на лодке! Пожалуйте сюда! Эй!Людей втянули на борт.—	Э! Да это Гиньяр,— произнес Плюмован.— И как
только его угораздило!Стоявший у руля Геник прервал разглагольствования:—	Закутайся да выпей вот этого,— сказал он, протяги¬
вая Плюмовану меховую куртку и бутылку.Парижании выпил и, заметив* что Гиньяр открыл глаза,
влил ему в рот несколько капель.Как только лодка подплыла к «Галлии», врач отправил
спасенного в лазарет Гииьяра и туда же позвал парижа¬
нина, окруженного жавшими ему руки матросами.—	Извините, доктор, я лучше пойду к себе, там и
согреюсь. Ничего со мной не случится.По дороге в машинное отделение кочегар встретил капи¬
тана.—	Благодарю вас, мой храбрый Фарен, от себя и от
лица всего экипажа,— сказал он, протягивая Плюмовану
руку.Сконфуженный такой честью, моряк почтительно
пожал ее. После чего взял под козырек.—	Чего не сделаешь с такими героями,— произнес
отважный путешественник, идя в лазарет.— Уверен, что
достигну цели.«Галлия» все шла и шла вперед, благо льдин стало
меньше и мороз ослабел. Однако все предвещало скорое
появление непроходимых льдов.Арсукский фиорд, Фредериксхоб, Фискернес и Гот¬
хоб*, второй город южного инспектората**, остались
позади, так же, как и шестьдесят пятый градус, но сколько
ушло сил, чтобы достичь такого скромного результата.Плыть приходилось в сплошной туманной мгле, засти¬
лающей солнце, которое не заходит в этой ледяной пустыне
целых три месяца.Шла постоянная борьба с рифами, едва заметными
среди густого действующего на нервы тумана. Постоянное
лавирование, бесконечные остановки, внезапные повороты
окончательно измучили экипаж и все это лишь для того,
чтобы продвинуться всего на несколько минут. Однако
туман, несмотря на то, что был чрезвычайно густым и плот¬*	Фредериксхоб и Готхоб — ныне наиболее крупные города на
юго-западе Гренландии, у Девиова пролива.** Инспекторат — провинция в датской Гренландии, разделенной
на южный и северный инспектораты.183
ным, покрывал море очень тонким слоем, так что матросы-
сигнальщики, находясь на своем посту, могли наслаж¬
даться солнечным светом, в отличие от тех, кто пребывал на
палубе.Надо сказать, что явление это довольно часто встре¬
чается в Америке. На пакетботах*, пересекающих Новую
Землю, мачты наполовину видны из тумана, в то время как
остальная часть корабля остается невидимой. Сверху
можно наблюдать за непередаваемой игрой света; вершины
айсбергов и скал переливаются на солнце, внизу, как саван
из прозрачного газа, колышется зыбкий влажный пар, рас¬
сыпающийся на мельчайшие капельки, которые словно
инеем покрывают вещи и людей.Туман, таким образом, стлался только внизу, и капитан
мог проводить астрономические наблюдения, сидя в бочке,
прикрепленной к вершине мачты. Матросы прозвали ее
«сорочьим гнездом». Тридцатого мая де Амбрие опреде¬
лил, что Полярный круг наконец перейден. Это событие
отпраздновали двойной порцией водки и пением, причем
Плюмован проявил себя настоящим артистом.Показалось долгожданное солнце, чтобы целых три
месяца не заходить.Защебетали, кружась над судном, птицы. Проснулись
после зимней спячки морские звери, то и дело появлялись
отдыхавшие на льдинах стада тюленей. Медведица с двумя
медвежатами с любопытством взирала на клубы дыма,
вырывавшиеся из трубы «Галлии».Доктор хотел было выпустить в нее пулю из кара¬
бина**, в надежде отведать медвежьего окорока, но капи¬
тан напомнил ему о рефракции*** —явлении довольно
частом в этих местах.—	Черт с ней,— проворчал доктор.—	Прямо по курсу кит! — закричал однажды боцман с
блестящими от восторга глазами. Сомнений быть не могло,
ведь он хорошо видел бьющий высоко вверх фонтан воды.—	Кит,— эхом отозвался знакомый нам насмешливый
голос (это был Плюмован),— побольше карася будет!*	Пакетбот — устарелое название небольшого морского почтово¬
пассажирского судна.** Карабин — винтовка, укороченная для уменьшения веса и
удобства обращения: нарезное охотничье ружье для стрельбы пулями
или дробью.*	* * Рефракция — здесь: оптическая иллюзия.184
—	Ладно, смейся, смейся... Дай мне только до него
добраться, уж я ему бока продырявлю, поработаю гарпу¬
ном хорошенько.—	Ну, господин Геник, всему свое время.—	А какого дьявола вам понадобилась этакая сар¬
динка?— вновь вступил в разговор Плюмован.—	А китовый жир?! Спросите-ка у господина Дюма,
нашего кока, что он думает по этому поводу.—	Господин боцман, а может, эта рыбешка сгодится на
корсаж для вашей супруги? Что вы скажете о таком пода¬
рочке?—	Да, ты уж за словом в карман не полезешь. Но если
бы ты хоть раз побывал на настоящей большой охоте, то
понял бы, что значит для китобоя поймать дичь таких раз¬
меров!Подобные разговоры могли продолжаться довольно
долго, но матросы знали, что, как ни заманчива была пер¬
спектива загарпунить столь славную добычу, «Галлия» не
могла терять времени.Как-то утром, в восемь часов, появился остров Диско на
широте шестьдесят девять градусов одиннадцать минут.
Здесь, в городе Годхавне, находилась резиденция второго
гренландского «колонибастирере».Пользуясь свободным проходом, «Галлия» не зашла в
гавань, а проплыла вдоль острова морем. Недаром капитан
торопился. Наукой установлено, что навигация здесь воз¬
можна от июня до сентября, но на деле выходит, что она
относительно безопасна только в июне. Позднее корабль
мог оказаться затертым льдами, и был бы потерян целый
год.Примеров того, сколь опасны эти воды,— множество.
«Полярная звезда» пришла сюда в июле 1849 года и потер¬
пела крушение; «Фокс» Мак-Клинтона оказался здесь в
1857 году только в августе и был затерт льдами; наконец,
часто бывает, что ледяные берега канала стремительно
сдвигаются и давят корабли, как орехи. Так погибло один¬
надцать кораблей в 1821 и семь в 1822 году.Крушение 1830 года нельзя вспомнить без содрогания.
В ночь с девятнадцатого на двадцатое июня юго-западный
ветер прижал к леднику целый флот. Ночью на него обру¬
шилась громадная льдина и раздавила все корабли. Чело¬
век бессилен перед стихией.Недаром это место назвали «Кладбищем кораблей».185
ГЛАВА 6В проливе.— Заграждение.— Вперед! — Первый при¬
ступ.— Победа.— Опять препятствие.— Немного дина¬
мита.— Взрыв.— Путь свободен.— Медведь или чело¬
век? — Три медведя и человек? — Преследование.— Про¬
мах.— Целая гора свежего мяса.«Галлия» миновала мыс Шактльтон, мыс Вилькокс,
Утиный архипелаг, прошла мимо Лошадиной Головы, пере¬
секла семьдесят пятую параллель и третьего июня
достигла наконец Сабинских островов, за которыми
лежало громадное ледяное поле шириной в пятьсот кило¬
метров.Этот день стал началом героической борьбы со стихией.В конце июня лед от солнца становится рыхлым, или
«гнилым», по выражению китобоев, и остается таким весь
июль. Но в первых числах июня он еще достаточно креп¬
кий.Весь путь «Галлия» прошла в непосредственной бли¬
зости от берега, но сейчас ей предстояло выйти в открытое
море, непроходимый лед простирался здесь на довольно
далекое расстояние. Отыскивая дорогу, судно двигалось
под максимальным давлением паров вдоль обширного ледя¬
ного поля с синеватым отливом.Наконец показался канал, свободный ото льда. Имев¬
ший в начале около тысячи двухсот метров, он постепенно
сузился, под конец стал шириной примерно в три корпуса
«Галлии» и к тому же был загорожен льдиной.Корабль дал задний ход, а затем пошел на таран и
сокрушил ледяную глыбу стальным ледорезом: она трес¬
нула по всем направлениям.—	Проход свободен! — раздался голос Элимбери,
стоявшего у руля.Итак, первое сражение со льдом было выиграно, к вели¬
кой радости капитана.—	Залив Мелвилл* защищается, не пускает нас.—	За него надо побороться, доктор. А нашему капи¬
тану подавай все сразу.—	Ну и удастся ему добиться своего, Геник?*	Залив Мелвилл — у северо-западных берегов Гренландии,
море Баффина.186
—	Гм!.. Ему все удается... Может, отыщем свободный
проход.—	А если не отыщем?—	Вам ли спрашивать, доктор? Вы ведь плавали по
северным морям и знаете, что лед это лед.—	Как, однако, спокойно вы говорите об этом!—	Выдержка — первое качество моряка.В это время де Амбрие скомандовал Генику:—	Боцман! Свистать всех наверх!Боцман дунул в свисток, и матросы мигом собрались на
палубе.—	Плотник! — крикнул капитан.—	Я! — отозвался Жан Итурриа, второй баск на «Гал¬
лии».—	Сходи в кладовую и принеси двенадцать больших
буравов.—	Есть, капитан!—	Геник, фонарь!—	Есть!—	Жди меня у люка в крюйт-камеру* и возьми с собой
оружейного мастера Кастельно и матроса Легерна.—	Слушаюсь!Де Амбрие сходил в каюту и тотчас же вернулся с
большим английским ключом в руках. Затем вместе с
матросами спустился в крюйт-камеру, где стояли в ряд
закрытые ящики. Капитан указал матросам на два из них,
помеченных буквой «Д», и распорядился:—	Тащите, ребята, наверх, только осторожно!Буравы уже были на палубе. А когда принесли ящики,оружейный мастер специальным английским ключом осто¬
рожно открыл их. Внутри оказалось по сотне снарядов
длиной в двадцать пять, а в диаметре — пять сантиметров.—	В каждом снаряде по сто пятьдесят граммов дина¬
мита,— сказал капитан оружейному мастеру,— этого хва¬
тит, чтобы взорвать льдину толщиной в два метра, не
больше.—	Совершенно верно.—	Ты умеешь пользоваться такими снарядами?—	Так точно, капитан.—	Геник, спусти на лед буравы и ящики, и пусть все
будут наготове.*	Крюйт-камера — помещение на корабле, в котором хранятся
взрывчатые вещества.187
—	Фриц,— сказал капитан машинисту,— топи во¬
всю, чтобы давление было самое высокое. Даю тебе три
часа.—	Есть, капитан! Все будет сделано вовремя.Де Амбрие вернулся на палубу, велел помощнику и
рулевому оставаться на судне и скомандовал:—	Все на лед!—А затем обратился к доктору: —
Надеюсь, и вы с нами?Капитан спустился на лед последним и пошел впереди
отряда из четырнадцати человек.Отойдя на километр, он остановился и обратился к
матросам:—	Станьте на расстоянии десяти метров друг от дру¬
га, и пусть каждый пробуравит во льду отверстие. Пять¬
десят сантиметров, не больше. Да попроворней, время не
ждет.Не прошло и пятнадцати минут, как приказ был выпол¬
нен.—	Теперь ты принимайся за дело,— последовал приказ
оружейному мастеру.—	Позвольте спросить, капитан, через сколько вре¬
мени должен последовать взрыв после того, как я зажгу
фитиль?—	Через полчаса.Исидор Кастельно взял длинный тонкий шнурок и раз¬
резал на несколько частей.—	Ты понял?—спросил капитан Геника.—	Понял,— кивнул боцман.— Превосходная мысль.В каждое отверстие оружейник вложил по патрону и
связал их черным шнуром.Тем временем матросы пробуравили еще отверстия, в
результате льдина оказалась заминированной еще на сто
метров. Когда все снаряды были заложены, с «Галлии»
раздался протяжный свисток: Фриц извещал, что машина
готова. Тогда концы фитилей,— один конец приходился на
десять снарядов,— зажгли, и экипаж быстро вернулся на
корабль.Теперь все напряженно ждали взрыва. В наступившей
тишине слышно было лишь, как пыхтит машина. Прошло
четверть часа.И вот, в километре от «Галлии», взвилась кверху струя
белого дыма, образовав на высоте десяти с лишним метров
своеобразный купол. Следом за первой взвилась вторая188
струя, затем третья... С оглушительным грохотом взорва¬
лись разом все снаряды.Скрытые дымовой завесой, пришли в движение льдины,
с треском роняя обломки... И снова одержали люди победу
над бездушной и упрямой стихией.Радостные крики огласили палубу, корабль устремился
в свободные воды, разбрасывая, словно щепки, встречав¬
шиеся на пути обломки.Матросы глазам своим не верили. Неужели какие-то
шестнадцать килограммов динамита могли разрушить эту
ледяную громадину!Мало того, в некоторых местах канал оказался шириной
не в десять — двадцать метров, как рассчитывал капитан, а
в целых шестьдесят. Да и ударная волна была такой силы,
что на поверхность всплывали убитые тюлени, моржи и
различная рыба.Тогда капитан приказал бросить якорь и наловить тро¬
феев, дабы экипаж мог полакомиться.Десяти минут хватило с избытком, чтобы выта¬
щить целую кучу рыбы, и судно снова устремилось впе¬
ред.Еще несколько часов, и залив Мелвилл останется
позади.Капитан приказал взять курс несколько западнее, как
вдруг заметил на носу палубы группу матросов. Они что-то
кричали и размахивали руками.—	Говорят же тебе — медведь!—	Да нет — человек.—	Откуда взяться здесь человеку?—	Ну, конечно, медведь! И не один, целых три! Боль¬
шой и два медвежонка... Они белые...—	А человек темнокожий!—	И медведи и человек...—	Медведи его преследуют...—	Догонят и съедят, непременно съедят...Де Амбрие подошел к борту и стал смотреть. И правда,
за человеком гонятся медведи. Большой вот-вот настигнет
жертву. Бедняга в ужасе бежал к кораблю.—	Надо его спасти,— решил капитан.— Стоп, маши¬
на!.. Шлюпку на воду! Пять человек добровольцев!Прибежали доктор и лейтенант с двуствольными вин¬
товками. А следом за ними матросы. Все хотели участво¬
вать в операции.189
Вдруг человек споткнулся и рухнул на лед. Медведь
уже был в нескольких шагах. Крики ужаса вырвались у
стоявших на палубе.Грянул выстрел. Пуля ударилась о лед в метре от мед¬
ведя. Тот опасливо остановился, повернувшись к кораблю.
Этим воспользовался человек, вскочил на ноги и побежал.
Но почему-то не прямо, а зигзагами.Снова грянул выстрел. И опять мимо.—	Что же это я! — с досадой промолвил доктор, скова
заряжая двустволку. Следующим выстрелил лейтенант и
тоже промахнулся.—	Сто франков тому, кто убьет медведя,— объявил
капитан.Подошел Кастельно, держа в каждой руке по заряжен¬
ной винтовке.Его остановил кок Дюма, подвернувший свой белый
фартук.—	Дай мне одну винтовку. Уверен, что заслужу
награду.С ловкостью бывалого стрелка он взял винтовку, при¬
целился и обратился к врачу с чисто провансальской фа¬
мильярностью:—	Триста метров... хорошенькая дистанция, не правда
ли, господин дохтур?—	Надеюсь, вам повезет больше, чем мне,— отвечал
тот.—	А вот!Кок целился не долее трех секунд.Пуля вылетела со свистом, медведь высоко подпрыгнул,
стал на задние лапы и рухнул на лед, забившись в конвуль¬
сиях.—	Гром и молния! — вскричал Геник.— Ай да кок!—	Осталось еще два,— произнес провансалец.— Надо
и их прикончить.Он снова зарядил ружье и выстрелил почти разом из
двух стволов.Теперь упали оба медвежонка, стоявшие возле убитой
матери.Все члены экипажа были поражены такой меткостью.—	Двойной выстрел! — засмеялся Абель Дюма.— Не
так уж это и трудно.—	Да вы, милейший, великолепный стрелок,— заметил
доктор.190
—	О, господин дохтур, у нас в Бокере каждый сделал
бы это не хуже меня,— скромно возразил повар.— Только
вот медведей там нет.—	Молодец, Дюма, прекрасно стреляешь! — похвалил
капитан.— Я и не знал за тобой такого таланта. Впредь,
если представится случай, непременно дам тебе поохо¬
титься.Чудом спасенный человек между тем по знаку рулевого
приблизился к каналу. Стуча зубами, весь дрожа, несчаст¬
ный сел в лодку.Два матроса, кок и врач, прихватив с собой сталь¬
ной трос, отправились за тушами. Но, прибыв на ме¬
сто, сразу же столкнулись с довольно серьезными трудно¬
стями. Медведица оказалась такой тяжелой, что сдвинуть
ее с места оказалось просто невозможно — требовались
тали.—	Ну и ну, господин дохтур, вот это зверюшка!—	Черт бы ее побрал — вашу зверюшку. Она же весит
по меньшей мере полтонны.—	Вот это да! А ведь раньше мне, кроме певчих дроз¬
дов да садовых овсянок, ничего ловить не приходилось.—	Ну что ж, вы неплохо набили руку и достойны того,
чтобы соперничать с героем из Тараскона — знаменитым
Тартареном, вашим тезкой.—	Я конечно извиняюсь, господин дохтур, но я-то
родился в Бокере и сроду не бывал в Тарасконе. Я понятия
не имею, что это за господин Тартарен, которым обзывает
меня Плюмован, так же, как не могу взять в толк, отчего
мальчишка к первому прозвищу прибавил и второе —
«охотник за шляпами».—	Я познакомлю вас с этим героем, невероятные
приключения которого, происходившие, кстати, на самом
деле, описал ваш земляк — знаменитый писатель Доде.
Его книга есть в корабельной библиотеке. Надеюсь, про¬
чтете ее во время зимовки. А теперь, так как такому
меткому стрелку необходимо достойное оружие, по¬
звольте предложить вам этот великолепный английский
карабин.—	Но, господин дохтур, я не хочу вас лишать...—	У меня есть другой, точно такой же. Ну же, не
ломайтесь, берите. А теперь, старина, можно пойти взгля¬
нуть на ваши трофеи, которые уже втащили на борт. Вместе
и освежуем туши.191
ГЛАВА 7История Ужиука.— Как разделывают полярного мед¬
ведя.— Свойства эскимосского желудка.— Буря.— Коле¬
бания компасной стрелки.— В Порт-Фулъке.— Миниа¬
тюрные леса.— На земле.— Неудачная попытка доморо¬
щенного кучера.— Раненый медведь.В медведице и в самом деле оказалось около пятисот
килограммов. В медвежатах — по триста. Это была целая
гора мяса и три великолепные шкуры.Содрать их помог спасенный абориген*, применив грен¬
ландский способ.Перенесенная опасность до сих пор повергала беднягу в
трепет. Он не мог без дрожи вспоминать случившееся и
рассказывал о своих злоключениях главным образом с
помощью жестов.Туземец оказался вождем одного из эскимосских пле¬
мен, вымершем в прошлом году от оспы. Он один уцелел и
теперь был обречен на голод и нужду. Бедняга как раз
добирался до Упернавика* *, когда в пути его стали пре¬
следовать медведи.Звали вождя Ужиук, что значит Большой Тюлень.Закончил он свой рассказ тем, что попросил есть, пить
и спросил, что теперь с ним будет. Белые капитаны всегда
были отцами эскимосов, значит, капитан шхуны — отец его,
Ужиука, и не может оставить несчастного страдальца в
беде.В самом деле, нельзя же было высадить вождя назад на
лед, но отправить в Упернавик не представлялось возмож¬
ным, поскольку пришлось бы пожертвовать продоволь¬
ствием, санями и собаками, которых и так едва хватало.Таким образом Ужиук остался на «Галлии» в качестве
пассажира. Успокоившись за свою судьбу, он теперь счи¬
тал себя прямо-таки членом экипажа, а добрая кружка
рома, поднесенная одним из матросов, придала ему уверен¬
ности в завтрашнем дне.Ром сделал свое дело, и Большой Тюлень стал вдруг на
удивление многословным. На своем ломаном языке он при¬
нялся говорить с матросами, знакомясь со всеми подряд,*	Абориген — коренной житель страны, острова, какой-либо мест¬
ности.** Упернавик — поселок на небольшом острове у западных берегов
Г ренландии.192
потом побежал к собакам, издавая при этом какие-то гор¬
танные звуки, услышав которые собаки залились неистовым
лаем.Наконец он вернулся к медвежьим тушам. Эти груды
свежего мяса с гипнотической силой притягивали туземца,
тем более что голодал он давно, а провизия на камбузе,
судя по всему, ничуть не прельщала дикаря. Его маленькие
косые глазки сверкали, как черные бриллианты, а торча¬
щим во все стороны и похожим на щетку усам мог бы поза¬
видовать любой морж. Вероятно, в своем воображении
Ужиук уже приступил к трапезе. Челюсти его ритмично
двигались, как будто он что-то тщательно пережевывал,
при этом щеки, напоминавшие старую, покрытую жиром
кастрюлю, надувались как бурдюки.Тем временем Дюма, вооружившись огромным повар¬
ским ножом, принялся свежевать гигантского зверя. Но
представления кока о том, как проводить эту ответствен¬
ную операцию, отнюдь не совпадали с представлениями
человека, всю жизнь прожившего среди льдов.Ужиук начал горячо протестовать и просто-таки выхва¬
тил нож из рук своего спасителя. С удивительной лов¬
костью и неслыханной быстротой этот маленький, ослабев¬
ший от голода человек, постоянно двигаясь и не переставая
болтать, надрезал по краям медвежью шкуру и содрал ее
так ловко, что животное в одно мгновение лишилось своей
великолепной шубы.Теперь пришла очередь самой добычи. Тут произошли
вещи еще более удивительные. Ужиуку хватило одного
удара, чтобы вскрыть медвежье брюхо. Из зияющей
полости появилась целая груда еще дымящихся внутрен¬
ностей. Недолго думая, эскимос схватил печень и выбросил
ее за борт, к великому негодованию повара.—	Оставьте его,— вмешался доктор.— Он совершенно
прав, так как медвежья печень имеет отвратительный
запах. Если ее неправильно приготовить, можно даже отра¬
виться. Я, кстати, хочу воспользоваться этим случаем,
чтобы порекомендовать вам воздержаться также и ог
печени тюленя.Медвежьи внутренности были совершенно чистыми. Это
служило доказательством того, что животное долго пости¬
лось. Сей факт почему-то очень обрадовал гренландца. Не
теряя времени он вытащил еще теплый кишечник, запихал
его в рот и быстро проглотил, сопровождая названную про¬
цедуру непередаваемыми движениями головы и шеи. С пол¬193
ным ртом и набитыми щеками он напоминал обезьяну,
только что обчистившую фруктовый сад. Пыхтя от прила¬
гаемых усилий, Ужиук вторым ударом отсек еще один
кусок кишки и принялся небольшими порциями пропихи¬
вать его себе в глотку. Наконец, после сильного глотатель¬
ного движения, последняя порция исчезла в бездонной глу¬
бине полярного желудка.Спустя несколько минут вождь опять принялся за еду,
положив в рот такой кусок требухи, который пришелся бы
не по зубам даже оголодавшему псу. Уже посинев от
огромного количества проглоченной пищи, эскимос продол¬
жал в том же духе. Да так лихо, что вся требуха, включая
желудок, исчезла в его бездонном брюхе. Не меньше
десяти килограммов!Со счастливой улыбкой на губах гренландец похлопы¬
вал себя по животу с уморительным выражением бесконеч¬
ного блаженства. Потом, вдруг спохватившись, как бы ска¬
зал себе: «Но ведь еще есть место, куда вполне может
уместиться десерт».На уровне почек позвоночник медведя покрыт толстым
слоем желтого жира, который и привлек внимание про¬
глота.-	Ну, приступим!Остались последние, лучшие куски, дарящие минуты
дивного удовольствия истинным гурманам.Итак, Большой Тюлень зачерпнул полную пригоршню
еще не успевшего остыть жира и, усиленно помогая себе
руками, затолкал ее в рот, всю до последней капли.Матросы — свидетели этого пиршества, которое за¬
ставило бы содрогнуться самого Гаргантюа*—вели¬
кого любителя требухи,— были буквально ошеломлены.
Лишь китобои, уже давно знакомые с удивительными воз¬
можностями гренландских желудков, остались невозму¬
тимы.Плюмован и Дюма не верили своим глазам. Повар, на¬
блюдая за этим лукулловым пиром**, который длился,
правда, не более пяти минут, перешел от удивления к изум¬
лению и наконец просто остолбенел.*	Гаргантюа — герой романа французского писателя Франсуа
Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль» (кн. 1—4, 1533—1552; кн. 5 опубли¬
кована в 1564 г.).*	* Лукуллов пир — роскошный пир (по имени древнеримского пол¬ководца Лукулла, прославившегося необычайным богатством и роскош¬
ными пирами).194
Слышно было, как он бормотал: «Это не человек, это
колодец бездонный, пропасть, просто прорва какая-то.
Я знаю только одного обжору, способного поглотить такое
количество пищи — это моя печь». Потом, обратившись к
эскимосу, вытиравшему руками лоснящееся от жира лицо,
сказал:—	Послушайте-ка, господин Унтель, я хотел бы за¬
брать вас с собой после экспедиции. Мы пойдем в один из
тех ресторанчиков, где за тридцать два су можно вволю
поесть. Держу пари, вы будете иметь успех, а хозяин ока¬
жется просто ошарашенным.Достойнейший Ужиук, как будто поняв и оценив пред¬
ложение провансальца, улыбнулся и, согласно кивнув голо¬
вой, протянул ему свою измазанную жиром лапу. Затем,
заприметив свободное местечко, улегся между скатанными
тросами, закрыл глаза и принялся храпеть.Тем временем «Галлия», держа курс на северо-запад,
вышла из залива Мелвилла.Море еще не освободилось ото льда, но дрейфующие
ледяные глыбы уже не были спаяны между собой. Немного
выше начался ледоход. Издалека показались огромные айс¬
берги. Их некогда острые вершины слегка притупились,
подтаяв под действием незаходящего солнца. Айсберги
уже не были такими угрюмыми, как в прежние холодные
дни, они напоминали выпуклые, совсем неопасные с виду
холмы. Чувствовалось, что они размягчаются, теряя угло¬
ватые резкие очертания. Даже сюда проник свежий аромат
весны, парящей над арктической пустыней. О подножия
дрейфующих льдов, напоминающих сверкающие драгоцен¬
ные камни, с шумом разбивались бирюзовые волны, пенясь
и курчавясь белыми барашками. На фоне ярко-лазурного
неба странно, почти не подчиняясь законам перспективы,
выделялись огромные голубоватые глыбы. Настоящая
бело-голубая симфония, которая, правда, привела бы в
отчаяние многих художников и заставила бы возмущаться
нашу публику, привыкшую к совсем другим пейзажам.
Ничего, где бы мог отдохнуть или рассеяться взгляд,
везде — гнетущая, утомляющая монотонность, не лишен¬
ная, однако, своеобразного очарования. Эта живая картина
постоянно двигалась, меняясь каждую минуту, как будто
ее заново составляли из одних и тех же элементов, и при
этом всегда оставалась похожей на себя саму. Время от195
времени сей странный зыбкий пейзаж, переливающийся
перламутровым блеском на фоне сапфирового неба, не¬
сколько оживлялся. Вот, внезапно захваченная водоворо¬
том, опрокинулась целая ледяная гора, затем вновь
всплыла и стала продолжать свое неизменное медлитель¬
ное движение. Иногда от айсберга откалывался ледяной
пласт и с едва различимым легким плеском падал в
воду.Любуясь скользящими по небесной лазури пушистыми
белыми облаками — детьми густых северных туманов,
невольно переводишь взгляд на голубые волны, усыпанные
сверкающими как драгоценные камни льдинами, и спраши¬
ваешь себя — реальна ли эта картина или все, что
вокруг,— лишь игра воображения.Появились тюлени с добродушными физиономиями.
Они резвились подобно ныряльщикам, впервые попавшим
на морские просторы. Птицы, покинувшие зимние квартиры
на юге, отдыхали, сидя на ледяных вершинах, и внезапно
взлетали, испуганные прерывистым кашлем корабельного
двигателя. Утки, гуси, гаги собирались в огромные стаи.
Откуда ни возьмись появлялась шумная стайка дроздов и
ткачиков. Ткачики уже поменяли свое зимнее серое опере¬
ние на сверкающий летний наряд.Восьмого июня «Галлия» наконец достигла мыса
Йорка*.Семьдесят пятая параллель была пройдена, и начались
северные воды, занимавшие пространство от мыса Иорка до
пролива Смита.«Еще три дня — и Александров мыс»,— думал пре¬
исполненный самых радужных надежд капитан.Но человек предполагает, а Бог располагает.Все чаще стали встречаться плавучие льдины. Похоло¬
дало. Южный ветер сменился северным, атмосферное дав¬
ление неуклонно росло. Тогда де Амбрие приказал взять
курс на острова Карри, рассчитывая найти там свободное
ото льдов море. Он намеревался направиться к Сабинскому
мысу, пересечь пролив Хейса** возле островов Генри и
Баша, укрыться за горами Виктории и Альберта и до¬
ждаться настоящей оттепели.Меж тем ветер крепчал. Небо заволокли тучи, повалил*	Мыс Йорк — на северо-западе Гренландии. «Галлия» идет вдоль
северных берегов острова.** Доктор Хейс — участник американской полярной экспедиции
Э* К. Кэпа, самостоятельно организовал экспедицию в 1860—1861 гг.196
снег. Курс, взятый на острова Карри, надо было менять.
Вдали показался мыс Парри: под семьдесят седьмым гра¬
дусом. После двадцатичасовой борьбы с бушующим морем
корабль обогнул мыс и вышел в Мурчисонов пролив, сво¬
бодный ото льда. Затем, пройдя между островами Герберт
и Норсемберленд, повернул к фиорду Петергавику и
поплыл вдоль берега до мыса Санмареца, покуда не утих
шторм.Двенадцатого июня, миновав остров Сутерланд, судно
достигло наконец Александрова мыса и, после самоотвер¬
женной борьбы со многими препятствиями, вошло в фиорд
Порт-Фульк, служивший вполне надежной стоянкой.Поставив судно на якоря, капитан позволил матросам
сойти на берег и высадить собак. Почуяв свободу, псы
залились веселым лаем и принялись прыгать. Экипаж
отправился осматривать берег.Сначала нашли следы первой зимовки «Поляриса» и
обломки шхуны доктора Хейса, носившей название «Соеди¬
ненные Штаты». Здесь были всевозможные тряпки, лох¬
мотья, ледорубы, консервные банки, бутылки, рыболовные
снасти, страницы книг и тому подобное.Поднявшись немного дальше, на левом берегу фиорда,
все еще покрытого льдом, обнаружили три иглу, то есть
эскимосские хижины. Это были жалкие берлоги, сделанные
из снежных блоков.Многие исследователи считали, что в этих пустынных
местах обитали лишь представители арктической фауны, но
оказалось, что иногда сюда забредали кочевые племена.
Среди многовековых льдов встречались остатки последних
стоянок, развороченных бурей, возраст которых невоз¬
можно было определить даже приблизительно. Факт, чрез¬
вычайно интересный для антропологов. Здесь было огром¬
ное количество костей северных оленей, моржей, мускусных
быков, тюленей, лис, медведей, полярных зайцев и
буквально тысячи птичьих скелетов, среди которых встре¬
чалось особенно много чаек. Это говорило о богатстве
фауны той эпохи. Все черепа были разбиты, кости
сломаны — очевидно, для того, чтобы извлекать костный
мозг, как это делали наши доисторические предки.Доктор отложил в сторону несколько экземпляров.
Затем, подойдя к небольшой долине, хорошо защищенной
от южных ветров, радостно вскрикнул. На крик прибежали
несколько матросов.Представьте себе чудесный крошечный лес, миниатюру197
из ив и карликовых берез, которые могли бы уместиться в
коробке ботаника. Стволы толщиной с карандаш, ветки
напоминали прутья от веника, а веточки поменьше были не
толще волоса, и все это оказалось покрыто крошечными
почками, согретыми теплыми ласковыми лучами июньского
солнца и уже начавшими распускаться. Несчастные чахлые
деревца. Как только они умудрялись выжить на этой про¬
мерзшей, твердой как железо земле!Вокруг этого подобия леса расстилались изумрудно¬
зеленые мхи и в изобилии росли северные цветы. Были
здесь маки с розовыми лепестками, лапчатка, голубые,
красные и желтые камнеломки — настоящий цветник, из
которого доктор с великой осторожностью позаимствовал
несколько образцов.Тем временем капитан, чтобы дать разминку собакам и
проверить, как правят ими матросы-погонщики, приказал
запрячь четвероногих в сани. Плюмован, или, как его в
шутку окрестили, собачий капитан, был уверен в себе. Псы
привыкли к нему и слушались — по крайней мере все это
время.—	Ну-ка, приятель, покажи, на что ты способен,— как
всегда добродушно обратился к нему капитан.— Выбери
самых лучших собак, и пусть пробегутся по этому глад¬
кому и ровному льду.Запрягая животных, Артур прикармливал их ку¬
сочками медвежатины и успешно справился с этим де¬
лом.Но когда новоявленный погонщик сел в сани и щелкнул
хлыстом, как это делали эскимосы в Юлианехобе, собаки
бросились в разные стороны.—	Стойте, окаянные! Стойте! — закричал парижанин
под дружный смех зрителей.Но «окаянные» не слушались, не помог даже хлыст.Однако Плюмован не сдавался и пошел на хитрость.
Достал из кармана кусок медвежатины, размахнулся и бро¬
сил. Собаки кинулись за мясом, но оно досталось только
одной. Тогда вся свора обернулась к погонщику и села на
задние лапы, выпрашивая подачку. Смех перешел в гомери¬
ческий* хохот.Неудачливого возницу выручил кок. Он подбежал
к упряжке с наколотым на палку куском трески, вскочил*	Гомерический — необычайный по силе, размерам, количеству
и т. п. Выражение происходит от описания смеха богов в поэме древне¬
греческого поэта Гомера «Илиада».198
б сани и выставил палку вперед. Собаки кинулись бежать,
надеясь схватить лакомый кусок, но он уходил от них.—	Ловко придумано,— радостно вскричал Плю-
мован.— Слушай, Дюма, давай ездить на собаках вме¬
сте... А потом я поучусь у Ужиука, как управляться с
хлыстом.—	Что ж, со всем удовольствием,— ответил кок.—
Э, что это?.. Что с ними сделалось?..Псы вдруг навострили уши, повели носами и опрометью
помчались к кораблю.Плюмован изо всех сил вцепился в сани, чтобы не выле¬
теть на ходу.Дюма обернулся и вскрикнул...Он увидел медведя. Тот тащился, припадая на одну
лапу, то и дело падал, с большим трудом поднимался, но
продолжал двигаться.—	Медведь!—вскричал кок.— Сколько же их здесь,
черт возьми?.. Да он хромает, бедняжка!..—	Хромает не хромает, я не желаю с ним иметь
дела,— отозвался Плюмован.— Эй, собачки, вперед...
Быстрее, быстрее!Но собаки и так неслись во весь дух, страх их объеди¬
нил, и через две минуты упряжка достигла стоянки.
Матросы уже приготовились к встрече непрошеного гостя.ГЛАВА 8Давнишняя рана.— Выстрел из маузера.— Немецкие
буквы.— Поспешный отъезд.— Канал Кеннеди.— На
Форт-Конгере флаг!Медведь был тощий, оголодавший, видно, даже зубами
щелкал, но капитан все же распорядился увести людей и
собак на корабль. Выпущенная доктором пуля размозжила
зверю голову. Это произошло за каких-то десять минут, и
тотчас все снова поспешили на берег поглазеть на убитого
медведя.Поражала его необычайная худоба, буквально кожа да
кости.—	Посмотрите, любезный, что это такое? —обратился
доктор к капитану.На правом бедре у зверя виднелась припухлость с круг¬
лым отверстием посередине.199
—	Огнестрельная рана, что же еще! — отвечал врач.—	Свежая?—	Примерно недельной давности.—	Пуля вышла?—	Думаю, нет.—	Вы можете ее извлечь?—	Ничего нет проще.Доктор взял у матроса кортик и ловко вытащил из
раны небольшую продолговатую пулю.Капитан изменился в лице и сказал:—	Это я и хотел знать.Заинтригованный, доктор тем не менее не стал ни о чем
расспрашивать капитана и принялся препарировать мед¬
ведя.Разрезая шкуру, мускулы и хрящи, он пустился в рас¬
суждения:—	Да, глядя на феноменальную худобу этого арктиче¬
ского пирата, я почти готов его пожалеть. Бедняга, видно,
долго постился. Но, пожалуй, от излишней жалости лучше
воздержаться. Ведь этот бандит не уступит в свирепости
ни льву, ни тигру.Можно было бы предположить, что постоянные холод¬
ные ванны и льды, служащие ему подстилкой, охладят его
кровь. Ничуть не бывало! Этому господину очень по душе
кровавая охота, ведь он обладает поистине ненасытным
аппетитом. Он нападает на тюленей, морских коров и диких
оленей, причем за один раз может задрать нескольких
животных. Убийца прекрасно вооружен. Вы только посмот¬
рите на эти длинные клыки и мощные десятисантиметровые
когти. Наряду с этим он плавает как акула, ныряет
не хуже тюленя. Обладая поразительной ловкостью,
гибкостью и коварством, лазает так, что может утереть нос
даже пантере. Нужно видеть, как косолапый карабкается
на верхушки покрытых льдом скал, чтобы добраться до
птичьих гнезд, и с великим удовольствием поглощает яйца.
Непромокаемый мех, защитный слой жира, сила бизона,
мощные когти и острые зубы помогают ему выжить в этих
суровых условиях. Без них этот вид наверняка давно бы
исчез.—	Однако, доктор, этот экземпляр, должно быть,
испытывал сильные лишения. Вон он какой тощий, и ведь
это не только из-за раны.—	Да, капитан, медвежья жизнь далеко не всегда200
безоблачна и легка. После дней изобилия часто наступает
пост. В конце зимы, когда еще не прилетели птицы и если
нет дичи, он ест что придется: кости прежних жертв, водо¬
росли, всякие останки, иногда весьма неаппетитные.
Я, кстати, вспомнил, как в Исландии во время рыбалки мы
нашли медведя, который проглотил матросский башмак.
Что касается нашего изголодавшегося трофея, я сомне¬
ваюсь, что его желудок не содержит в себе чего-нибудь
подобного.—	Ага! Да он съел...Как раз в этот момент наш препаратор разрубил звери¬
ный желудок и прервал на время свою живописную лекцию
из жизни белого медведя. Двумя пальцами он вытащил
какой-то бесформенный скрученный предмет, что-то вроде
тряпки из плотной ткани. Заинтригованный, врач подошел
к лужице растаявшего снега, развернул тряпку, тщательно
прополоскал ее и громко расхохотался:—	Когда я рассказывал об экзотических вещах, кото¬
рыми бывает набито медвежье брюхо, я и не предполагал,
что так скоро буду держать в руках доказательство моих
слов.—	Что там такое?—	Взгляните-ка на эту рубашку, только что извлечен¬
ную мной.—	Рубашка?!—воскликнул капитан.—	В очень плохом состоянии, но с пуговицами.
Вероятно, какой-нибудь китобой оставил.—	Да, действительно...— в раздумье произнес капи¬
тан.— Похоже, рубашка... даже метка видна... Пожалуйста,
господин Желен, вырежьте мне ее. И вернемся на судно!
Надо немедленно выходить в море.Доктор последовал за де Амбрие, который на ходу рас¬
сматривал метку и качал головой. Когда они дошли до
корабля, капитан сказал:—	Сейчас все объясню. Вы хоть немного знаете по-
немецки?—	Плохо.—	Но буквы разобрать можете?—	Разумеется.—	Взгляните на метку.—	Здесь две буквы готического шрифта: F и S... Что
же из этого следует?—	А на пулю обратили внимание?—	Пуля как пуля.201
—	Из маузера. Тоже немецкая.—	Стало быть, где-то поблизости немцы...—	И знаете кто?.. Неужели не догадываетесь?—	О, все понятно...—	То-то же... Поэтому я и всполошился... Подумать
только: он меня опередил!..Час спустя корабль вышел из Порт-Фулька и поплыл
среди нагромождения потревоженных бурей льдин. Три¬
надцатого июня остался позади остров Пима, известный
трагической гибелью экспедиции лейтенанта Грили*,
четырнадцатого — вошли в бухту Буханана, обогнув остров
Баш, пятнадцатого — преодолели очень небольшое рас¬
стояние, с трудом пробираясь сквозь плавучие ледяные
глыбы, шестнадцатого — миновали пролив Хейса и напра¬
вились к земле Гриннеля. После целого дня поисков уда¬
лось наконец найти проход, но такой узкий, что судно едва
двигалось.Семнадцатого числа, ценой невероятных усилий, по¬
стоянно борясь с ледяными горами, «Галлия» обогнула
бухту Альмана и мыс Гокса — южную оконечность бухты
Доббина. Против ожиданий, постоянное напряжение не
повергло членов экипажа в уныние. Им не изменила обыч¬
ная веселость и бодрость духа, никто не заболел. Восем¬
надцатого обогнули мыс Барроу на юге бухты Скорсби и
пересекли через восьмидесятую параллель. Девятнадца¬
того корабль проплыл мимо мыса Коллинсона, бухты
Ричардсона и смело вошел в канал Кеннеди. Канал этот
был продолжением пролива Смита и соединял его на севере
с бассейном Галля, на уровне бухты Леди-Франклин. Был
он довольно длинный, но узкий, почти свободный ото льда,
по крайней мере в середине. Его проплыли без помех два¬
дцатого числа, а утром двадцать первого показался мыс
Берд и напротив — бухта Дискавери, названная в честь
второго корабля сэра Джорджа Нерса, совершившего
известную полярную экспедицию. Близ мыса Берда капи¬*	Грили Адольф Вашингтон (1844—1935) —американский
полярный путешественник, исследователь Арктики. Был одним из шести
полярников, оставшихся в живых. Остальные тринадцать членов экспе¬
диции погибли.202
тан отдал приказ стать на якорь, с четырьмя матросами
сошел на берег искать место, где лейтенант Грили спрятал
карту земель, исследованных Локвудом и доктором Пави в
1883 году, и очень скоро его нашел. Там был знак — груда
камней. Документов, по-видимому, так никто и не трогал, и
де Амбрие добавил к ним свою карту, написав «француз¬
ские моряки», и поставил число: 21 июня 1887 года. Иссле¬
довав бухту, наш француз заметил, что западный канал
между полуостровом Солнца и островом Белло свободен
ото льда, и решил посетить Форт-Конжер, выстроенный
американцами во время экспедиции Грили из леса, который
они привезли с собой.Бухту Леди-Франклин судно прошло за несколько
часов, и вдали появились черные от дегтя стены форта.
И снова бесстрашный капитан изменился в лице, как и в тот
раз, когда увидел немецкую пулю...На Форт-Конжере развевался флаг!ГЛАВА 9Обмен приветствиями.— «Галлия» и «Германия».—
Капитан Фогель.— Почему «Германия» опередила «Гал¬
лию».— Практическая наука.— Следы Прегеля.— Моги¬
ла капитана Галля.Знаменитая экспедиция капитана Грили была превос¬
ходно задумана, но с самого начала терпела неудачи из-за
недостатка средств. Правительство Соединенных Штатов,
обычно отличавшееся щедростью, на это мероприятие
выделило мизерную сумму, и то благодаря настойчи¬
вости сенатора Конжера. Полярники нуждались в самом
необходимом, и немудрено, что почти все они погибли,
сделав, однако, для науки больше, чем их предшествен¬
ники.Лейтенант Грили не имел даже своего корабля. Его до¬
ставило в полярные страны китобойное судно. Поэтому он
взял с собой лес и выстроил для зимовки форт, названный в
честь сенатора Конгера.Над фортом развевался теперь германский торговый
флаг из трех горизонтальных полос: черной, белой и крас¬
ной.Сомнений больше быть не могло, «Галлию» опере¬
дили.203
Капитан велел вывесить на корабле французский штан¬
дарт и выстрелить из орудия.Как только на судне взвился флаг, флаг на форте
трижды опустился в знак приветствия.—	Они нас дразнят,— тихо произнес де Амбрие.— Ну
ничего... Господин Вассер, прикажите отсалютовать по
всем правилам...Взяв с собой четырех матросов и доктора, путешествен¬
ник сошел на лед, образовавший импровизированную набе¬
режную, и направился к форту.Дверь гостеприимно распахнулась, и навстречу гостям
вышел молодой человек в очках, белокурый, с правильными
чертами лица.—	Я счастлив,— сказал он по-французски, но с
сильным зарейнским акцентом,— что по праву первого,
замявшего форт, могу предложить вам гостеприим¬
ство.—	Очень рад,— ответил капитан,— хотя не могу не
видеть в вас своего соперника. Вы, как я догадываюсь, из
экспедиции господина Прегеля?—	Совершенно верно, я второй капитан на «Германии»,
Фридрих Фогель.—	А я капитан де Амбрие, командир судна «Галлия»,
иду на север исследовать гиперборейские* страны. Вам,
вероятно, известна цель экспедиции, о которой еще год
назад я и не помышлял...—	Да, мы с самого начала знали, что придется вести
мирную борьбу на этом страшном поле.—	Первое сражение вы уже выиграли,— сказал де
Амбрие,— с чем вас от души поздравляю... и себя также,
приятно иметь достойного противника.Французы проследовали в форт, заставленный внутри
бочками и китовым жиром. Капитаны продолжали беседо¬
вать. Фридрих Фогель не считал нужным что-либо скры¬
вать. Он рассказал, что Прегель, приняв вызов, немедленно
прибыл на родину и стал хлопотать о снаряжении экспеди¬
ции.Будучи очень стесненным в средствах, он отправился в
Бремерхафен, где надеялся найти китобойные суда. По*	Гиперборейские страны — страны гипербореев — сказоч¬
ного народа, по преданиям древних греков, жившего на Крайнем Севере.204
примеру Грили он зафрахтовал один корабль, капитан
которого по счастливой случайности оказался его старым
другом. Шхуна, водоизмещением в триста пятьдесят тонн,
была полностью оснащена, экипаж — набран. Это исклю¬
чительно благоприятное обстоятельство позволило Пре-
гелю сэкономить драгоценное время. Он взял только двух
компаньонов, надежных людей, закаленных в нескольких
экспедициях и известных крупными географическими тру¬
дами. Капитан, чтобы сократить расходы, договорился
с судовладельцем и решил заняться ловлей китов, кото¬
рых обитало еще много в заливе Смита и Гальском* бас¬
сейне.Географ и патриот герр Прегель был в то же время
очень практичным человеком. Он изменил название судна
на «Германию», может, в память экспедиции Кольдвея,
может, желая прославить родину, и последовал, сам того не
зная, примеру своего соперника, который назвал свой
корабль в честь древней Галлии.Немец развернул такую деятельность, что все приго¬
товления были закончены в три недели. Десятого июня
1886 года под покровом ночи «Германия» покинула пролив
Везера и отправилась навстречу неизвестности.В это время де Амбрие лишь заканчивал разработ¬
ку плана будущей «Галлии» с одним нормандским инжене¬
ром.«Германии» пришлось преодолеть немало трудностей,
она потратила почти шесть недель, чтобы достигнуть
Форт-Конжера.Надвигалась зима. Корабль хорошенько подремонтиро¬
вали и сделали запасы на предстоящую зимовку. Чтобы
избежать тесноты на борту, было решено, что часть матро¬
сов с членами экспедиции и тремя упряжками собак про¬
ведут арктическую ночь в Форт-Конжере, а корабль будет
находиться на стоянке неподалеку. В течение августа и сен¬
тября Прегель с товарищами совершил несколько длитель¬
ных экскурсий на санях к северу, вернулся он весьма
довольный результатами.Суровая, тяжелая арктическая зима 1887 года прервала
исследования до конца апреля, но зато зимовка прошла
великолепно.*	Галль Чарльз Франц (1821 —1871) —американский полярный
путешественник, исследователь Арктики.205
В начале мая Прегель уплыл к северу на баркасе, взяв
продовольствия на полгода, а экипаж, оставшийся на
корабле, уже освободившемся ото льдов, начал охоту на
китов. Причем промысел шел так успешно, что всего за
шесть недель Форт-Конжер наполнили добычей наполо¬
вину.—	Дожидаемся возвращения «Германии»,— пояснил
Фогель.— Через две недели ловля китов кончается. Тогда
я с двумя матросами отправлюсь на Север. На полпути
перезимуем и двинемся дальше... А уж потом что Бог
даст.После этого разговора капитан успокоился и даже пове¬
селел. Он поблагодарил Фогеля и снабдил газетами, кото¬
рых тот не видел уже год и потому очень обрадовался. Они
простились, и довольный де Амбрие вернулся на «Гал¬
лию».—	Ну что, какие новости? — спросил доктор, остав¬
шись с капитаном наедине.—	Новости хорошие. Теперь я вижу, что напрасно вол¬
новался. Дело наше не проиграно.—	Ну, а как же немецкая пуля и метка?..—	Тут я оказался прав. Помощник Прегеля, с кото¬
рым мы беседовали, сейчас отправляется к Северному по¬
люсу.—	И это вас не тревожит?—	Нисколько, хотя протизник перед нами достойный.
Немцы упрямы, настойчивы, но в данном случае беспо¬
коиться не о чем... Они идут по проторенной дороге, и
любая неожиданность собьет их с толку. Немцы берегут
свой корабль, экономят деньги, занимаются ловлей китов, а
я готов пожертвовать «Галлией» и даже пешком добраться
туда, где еще не ступала нога человека...Итак, «Галлия» снялась с якоря и пошла маршрутом
«Алерта», рассчитывая найти открытые сэром Джорджем
Нерсом* в 1875 году огромные залежи каменного угля.
Залив Робсона, как и канал Кеннеди, оказался свободным
ото льда. Двадцать второго июня матросы отыскали
залежи угля и под наблюдением капитана весь день гру¬
зили на судно драгоценное топливо. Здесь же де Амбрие
заметил обрывок бумажки с остатками табака и следы тол¬*	Нерс Джордж Стронг (1831 — ?)—английский полярный путе¬
шественник, исследователь Арктики.206
стых подошв с каблуками. Очевидно, Прегель тоже запа¬
сался углем в этом месте.Шхуна, груженная как угольная баржа, вновь взяла
курс дальше на север. Известно, что, следуя по западному
берегу залива Робсона, сэр Джордж Нерс поднялся к
Крайнему Северу с небольшим опозданием и был зажат
льдами первого сентября 1875 года. Пользуясь опытом
знаменитого английского мореплавателя, де Амбрие, дога¬
дываясь о существовании циркулирующего течения в чрез¬
вычайно узком проливе Робсона, повернул прямо к востоку,
к точке, где зимовал «Полярис».Между севером и югом в проливах Робсона, Кеннеди и
Смита существовало постоянное течение. Перед тем как
попасть в залив Робсона, отнесенные к западу дрейфующие
льды скапливались как раз в той точке, которую так не¬
удачно выбрал сэр Нерс. Ведь именно здесь он предпола¬
гал найти знаменитый Палеокристаллический океан. Льды,
которые он считал вечными, были скорее всего осколками
ледников, увиденных Локвудом* на восемьдесят третьем
градусе двадцати трех минутах северной широты, их
просто отнесло течением к северо-восточным землям
Гранта. Вот еще один достоверный факт. Маркхам, дви¬
гаясь к северу, на восемьдесят третьем градусе двадцати
минутах двадцати трех секундах встретил гигантские ледя¬
ные глыбы, которые и преградили ему путь. В то время как
Локвуд, двигаясь на северо-восток и выиграв у Маркхама
три секунды к полюсу, наткнулся на свободное водное про¬
странство.Капитан «Галлии», по всей вероятности, надеялся найти
восточный берег залива Робсона, который по мере прибли¬
жения к Северу все больше освобождался ото льда. В
дальнейшем события на замедлили подтвердить правиль¬
ность его предположений.Двадцать третьего числа судно причалило в том месте,
где в 1871 —1872 годах зимовал капитан Галль на корабле
«Полярис». Здесь, как известно, он и умер от непосильного
труда и лишений. Капитан де Амбрие и несколько членов
экипажа пошли на его могилу. Она оказалась в порядке.
Толстая дубовая доска с надгробной надписью, вырезан¬*	Лейтенант Локвуд — помощник А.-В. Грили, участник поляр¬
ных экспедиций.207
ной лейтенантом Тейсоном, нисколько не пострадала от
времени. Эта надпись гласит:ЗДЕСЬ ПОГРЕБЕН
ЧАРЛЬЗ-ФРЕНСИС ГАЛЛЬ,командир корабля «Полярис»,
флота Соединенных Штатов,
начальник полярной экспедиции.Скончался 8 ноября 1871 г., 50 лет.«АЗ ЕСМЬ ВОСКРЕСЕНИЕ И ЖИЗНЬ,
ВЕРУЙ В МЯ, АЩЕ И УМРЕТ, ОЖИВЕТ».Французы благоговейно обнажили головы перед моги¬
лой человека, пожертвовавшего жизнью ради науки.
Смерть, наступившая внезапно, по крайней мере, избавила
его от ужаса видеть измену экипажа, состоявшего, увы, из
немцев!После посещения одинокой могилы де Амбрие вернулся
на судно и заметил на льду свежие следы.Теперь стало ясно, что Прегель движется по тому же
маршруту, что и капитан де Амбрие.ГЛАВА 10Место, куда не заходил ни один корабль.— Сплошной
лед.— В санях.— Следы лейтенанта Локвуда.— Опять
Прегель.— Кто там? — «Германия».—	Капитан! Восемьдесят три градуса восемь минут
шесть секунд! — весело отрапортовал помощник де
Амбрие.—	Браво, любезный Бершу! Мы можем друг друга
поздравить.—	Наша экспедиция продвинулась дальше сэра
Джорджа Нерса,— заметил доктор.—	Но не намного... Меньше чем на один градус.—	И все же... Как бы то ни было, ни один корабль еще
не заходил так далеко на Север.—	Вы забываете о Прегеле, доктор. Быть может, он нас
значительно опередил.—	Опять Прегель!.. Но ведь это только ваше предпо¬
ложение! Вы не можете сказать наверняка, что он здесь
уже прошел.208
—	Прегель — человек бесстрашный, никакое препят¬
ствие его не остановит.Разговор этот состоялся двадцать шестого июня.
Согласно вычислениям, «Галлия» дошла до места, куда, по
уверению сэра Джорджа Нерса, ни один корабль не мог
доплыть.Известный английский путешественник полагал, что
дальше лежат вечные льды или, как он говорил, Палео-
кристаллическое море, название которого является про¬
изводным от двух греческих слов, первое из которых
переводится как «древний», а второе — как «кристалл»,
«лед».—	Не знаю, как вечные льды,— заметил Бершу,— но
огромная неподвижная льдина шириной, по крайней мере, в
три километра там есть, это точно.—	А пилы, топоры и динамит зачем?—сказал капи¬
тан.— Попробуем уничтожить эту преграду.«Галлию» ввели в небольшую бухту, образовавшуюся
во льдине, и экипаж сошел на берег. Де Амбрие велел при¬
готовить сани, решив оценить обстановку. К тому же такая
разминка была бы полезна и людям и собакам. Чтобы ни¬
кого не обидеть, постановили бросить жребий, кому из
матросов ехать — требовалось всего семь человек, не счи¬
тая самого капитана и Ужиука, погонщика.Жребий выпал Плюмовану, Маршатеру, Бигорно,
Легерну, Гиньяру и Дюма.Парижанин даже запрыгал от радости.На сани погрузили съестные припасы на две недели:
сухари, мясные консервы, чай, кофе, рыбу и спирт для све¬
тильников и конфорок. Все было тщательно завернуто в
брезент и крепко увязано.Собаки, радуясь предстоящей пробежке, весело повиз¬
гивали и сразу дали себя запрячь.Наконец сани были готовы. На первых капитан водру¬
зил флаг и подал сигнал трогаться. Это было первого
июля.Вместе с капитаном ехали доктор и Ужиук, затем
Легерн, Ник, Дюма и, наконец, Плюмован, Констан Гиньяр
и Курапье, по прозванию Маршатер. Собаки было заарта¬
чились, но Ужиук быстро приструнил их кнутом. Легерн и
Плюмован последовали его примеру, и на всех трех санях
воцарился порядок.Из-за неровностей льда ехать было трудно.209
Время от времени путники небрежно переговаривались.—	О-ля-ля, я бы лучше в ад отправился.—	Это еще почему?—наивно спросил Курапье, над
которым вечно все потешались.—	Да ведь говорят же, что дорога в ад вымощена бла¬
гими намерениями.—	Не понимаю.—	Ну ты и дурень! Уж по той дорожке наши сани шли
бы гораздо легче, чем по этим растаявшим сугробам,
лужам и острым льдинам.—	Э, да ты опять надо мной смеешься.Доктор, услышав эту шутку, развеселился и обратился
к капитану, хохотавшему от всей души.—	А парень бывает довольно остроумным, и его
выходки с оригинальными сравнениями презабавны.—	С другой стороны, это очень ценное качество, кото¬
рое прекрасно помогает поддерживать здоровый мораль¬
ный дух нашей экспедиции,— сказал де Амбрие.—	Да уж кому это знать, как не мне. Задор и
веселье — лучшее лекарство против мрачной безнадеж¬
ности полярных ночей. Один остряк с таким темпераментом
стоит целой аптеки.Состояние дороги, по выражению парижанина, стало
совершенно плачевным. На возвышенных частях, где было
сухо, снег покрылся настом, что очень затрудняло путь.
В низине, заполненной водой или скорее густой снежной
грязью, люди проваливались в полурастаявшую жижу по
колено, а собаки — по самое брюхо. Если бы не эскимос¬
ские сапоги, которые абсолютно не промокают, путеше¬
ственникам пришлось бы идти в ледяной воде. В первый
раз парижанин и его товарищи по достоинству оценили
сани. До этого они думали, что собачьи упряжки предна¬
значены только для того, чтобы «с ветерком» мчать путе¬
шественников сквозь снежные поля. Но в этот раз получи¬
лось совсем иначе. Люди, как и положено простым смерт¬
ным, шли пешком, а собаки везли только снаряжение и
продовольствие. Плюмован стал обозным солдатом, притом
пешим. Вещь, не виданная даже в пехоте, к которой он,
как настоящий морской волк, чувствовал некоторую
жалость.Понадобилось совсем немного времени, чтобы понять,
что движение на санях дальше невозможно. Ледяные глыбы
все более неправильной формы следовали одна за другой.210
На этом ледяном панцире встречались целые скалы, холмы,
пригорки и миниатюрные ложбины. Человек, даже обладая
ловкостью обезьяны или циркового клоуна, не смог бы
удержать равновесие, сидя в санях. Сани с трудом преодо¬
левали наклон в сорок пять градусов, на полной скорости
съезжали вниз, наклоняясь вправо, затем попадали в
какую-нибудь рытвину и клонились влево. Так и продвига¬
лись вперед, с трудом сохраняя равновесие и раскачиваясь
все сильнее и сильнее. Когда собакам, высунув языки и
напрягаясь из последних сил, не удавалось сдвинуть сани с
места, людям приходилось толкать их сзади. Иногда
нужно было удерживать повозки на покатом спуске, чтобы
помешать скользить слишком быстро, или освобождать от
лишнего груза, когда встречались слишком большие неров¬
ности. Бывало, что новичок-погонщик, зазевавшись, растя¬
гивался во весь рост, к великой радости своих товарищей,
буквально через несколько мгновений становящихся жер¬
твами подобного же несчастья. Эти падения были довольно
безобидны, но нужно было остерегаться, чтобы не ока¬
заться в воде. Лед далеко не везде был одинаково тверд и
однороден. Замерзшая морская вода тонкой коркой покры¬
вала предательские ямы, через которые дышали тюлени, и
если путешественник был недостаточно осмотрителен, то в
любой момент мог провалиться по пояс. Эти ледяные рыт¬
вины были очень коварны, почти ничто не указывало не¬
опытному путешественнику на их присутствие. Нужно было
мало-помалу учиться различать их подобно охотнику на
уток, который безошибочно распознает коварную трясину
болот. Вот почему странствование на санях гораздо опаснее
осенью, чем зимой, тем более что в экспедиции было много
новичков.К счастью, очень помог большой опыт доктора, всегда
готового ко всяким неожиданностям. Так что просчетов и
ошибок, таких частых вначале, становилось все меньше.
Несмотря на все трудности, караван продолжал двигаться
вперед, держась южной стороны.Все шло довольно сносно, лишь иногда кто-нибудь
падал или слегка проваливался. Но вот Констан Гиньяр,
человек, явно родившийся под несчастливой звездой и к
тому же нормандец, как будто решил подтвердить роковое
влияние своего светила.С грехом пополам отряд медленно шел вперед. Время от
времени капитан, по указанию Ужиука, поворачивался и211
кричал морякам, чтобы они избегали того или иного по¬
дозрительного объекта. Гиньяр, отстав на несколько
шагов, чтобы достать табачку, взобрался на гребень,
внезапно поскользнулся, упал и — бах!—уселся как раз
посреди лужи. Шум падения и проклятья, которые его
сопровождали, заставили Курапье и Плюмована обер¬
нуться.—	Господин решил принять ванну? — закричал пари¬
жанин, увидев барахтающегося в воде и отчаянно ругавше¬
гося моряка.—	Это, наверное, твоя страсть — купаться при нуле
градусов, а? Ну, хватайся за трос и вылезай!Смущенный Констан Гиньяр, промокший до самых под¬
мышек, трясясь и клацая зубами, наконец вылез.—	Черт возьми,— пробормотал он.— Вот так стирка!
Я продрог до мозга гостей.—	Стоп,— приказал капитан.— Ты промок, парень,
нужно переодеться.—	О, спасибо, капитан, не стоит беспокоиться. На ходу
высушусь. Не обращайте внимания, я просто был невнима¬
телен и не заметил эту дыру.Через минуту подбежал доктор.—	Разденьте этого храбреца,— сказал он резко,— и
хорошенько по очереди разотрите. Он вспотел перед тем,
как провалиться, и может произойти кровоизлияние.
Быстрее! Спиртовку и кастрюлю со льдом!Моряки принялись по очереди растирать Гиньяра,
который уже освободился от одежды, ставшей твердой, как
картон. Капитан вместе с Плюмованом растирали ему
кожу, затем, после пяти минут усиленной гимнастики, не¬
счастного малого засунули в меховой мешок.Подогретая на спиртовке вода уже вскипела, доктор
заварил чай, положив в кипяток щепотку заварки и доба¬
вив внушительную порцию рома.—	Ну-ка, выпей это,— сказал он моряку, у которого
зубы стучали как кастаньеты.— На этот раз ты легко отде-
\ался, но на будущее не вздумай нырять, когда вспотел,
поберегись!Что касается нас, друзья, послушайте меня внима¬
тельно. Не прилагайте чрезмерных усилий при ходьбе,
чтобы не вспотеть. Сейчас время года гораздо худшее, чем
зима, особенно для новичков, которые слишком тепло оде¬
ваются. Они сильно перегреваются, потом быстро охлаж¬
даются, рискуя схватить плеврит или ревматизм.212
Если же с вами произойдет нечто подобное, отбросьте
ложный стыд и делайте то, что я только что прика¬
зал вашему несчастному товарищу, который мог бы
умереть здесь, прямо у вас на глазах, не приходя в созна¬
ние.—	Вот дьявольщина,— пробормотал про себя Плюмо¬
ван,— я бы никогда не подумал, что человек может так
быстро отбросить копыта. Оказывается, это еще хуже, чем
солнечный удар на экваторе. Однако Гиньяр не такой уж
хиляк!Это происшествие задержало путешественников на два
часа, за которые все успели неплохо позавтракать, и послу¬
жило хорошим уроком матросам, беззаботным и неосто¬
рожным, как большие дети.Когда наступил вечер, точнее вечернее время, так как
в эту пору года солнце здесь светит круглые сутки, капи¬
тан приказал поставить палатку. После сытного ужина
матросы по трое улеглись в меховые спальные мешки.
Капитан разместился вместе с доктором, а Ужиук растя¬
нулся прямо на льду.В этот день они проделали десять миль и утром двину¬
лись дальше. Все шло как нельзя лучше. Время года благо¬
приятствовало путешественникам. Эскимос время от вре¬
мени вылавливал из трещины тюленя, ловко действуя гар¬
пуном, и тогда собак, к их великой радости, кормили све¬
жим мясом.На здоровье никто не жаловался. Только глаза болели
от снега и солнца. Доктор распорядился выдать всем сол¬
нечные очки.Восхищенный Плюмован, тотчас нацепив их на
нос, пошел полюбоваться на себя в ближайшей луже,
которую с успехом использовал вместо зеркала, и удо¬
влетворенно объявил, что очки придают ему вид фило¬
софа.Затем новшество примерил Дюма. Загорелая кожа,
борода веером и широкий нос делали повара просто велико¬
лепным. Парижанин не преминул заметить, что кок похож
на марабу. А ужасно курносому Констану Гиньяру никак
не удавалось надеть очки на свой короткий нос, что
страшно развеселило Плюмована.—	Бедняга, твои очки нужно отправить в манеж.—	Это еще зачем?—	Чтобы научить их верховой езде. Они не умеют
сидеть в седле, но ты их учи, не снимай даже ночью.213
—	Что-что?—	Нельзя их снимать, даже когда спишь, доктор так
сказал.—	А!.. Эх, забавно смотреть сквозь них. Здорово! Как
будто горы, а внизу зеленые луга.—	Я тут, кстати, вспомнил, как один нормандец — твой
земляк, нацепил зеленые очки на барана.—	Ну, рассказывай!—	Чтоб мне провалиться, если я вру! Нормандец, хит¬
рый плут, дал деревянных стружек несчастному живот¬
ному, а тот их принял за траву!Очки целый день подогревали остроумие неистощимого
шутника. Все, исключая, естественно, капитана и доктора,
получили свою порцию насмешек. Досталось и Ужиуку.
Эскимос со своим пухлым, приплюснутым лицом, казалось,
был просто создан для шуток. Очки уморительно смотре¬
лись на его круглой физиономии. Плюмован, не долго
думая, заявил, что гренландец напомнил ему парижскую
консьержку, только дама, открывающая двери, была более
бородата, чем эскимос.В то время как матросы беззаботно шутили и смеялись,
капитан оставался серьезным.Шесть дней исследований ничего не дали. В ледяном
поле не было не только канала, но даже сколько-нибудь
значительной трещины. Еще день пути — и придется воз¬
вращаться назад.У де Амбрие оставалась единственная, но весьма зыб¬
кая надежда. Между льдиной и землями, открытыми
Локвудом, помощником Грили, должно быть свободное
пространство. А до этих земель не больше двух — двух с
половиной миль. Окажись там хоть узкая полоска воды, ее
можно было бы без труда расширить до нужных размеров
и провести судно.Увы! Ничего подобного обнаружено не было! Там,
где Локвуд нашел небольшой канал, теперь сплошь лежал
лед. Напротив мыса Вильда в бинокль можно было рас¬
смотреть памятный знак, поставленный Локвудом и его
спутниками на месте последнего перехода к полюсу. Капи¬
тану захотелось увидеть его поближе, и через час все были
там.Но что самое поразительное — шагах в ста от знака
стоял еще один, видимо недавно сооруженный из положен¬
ных одна на другую глыб каменного угля.214
Де Амбрие нахмурился.Опять Прегель!Доктор и Ужиук нашли спрятанный между глыбами
бокал, а в бокале пергамент, где по-немецки, по-фран¬
цузски и по-английски было написано:«Яу нижеподписавшийся, начальник германской поляр¬
ной экспедиции поставил сей знак по случаю посещения
мною сего места. Продолжаю свой путь и надеюсь поста¬
вить еще один знак в десяти милях на север.Юлиус Прегель.18 мая 1887 г.».—	Бедный Локвуд! — вскричал доктор.— Тупоголо¬
вый немец его перещеголял. И вы только подумайте, что
пишет! Начальник экспедиции на Северный полюс!.. Как
будто он уже побывал там! Издеваться над несчастным
Локвудом!.. Грабить мертвого!..—	Успокойтесь, доктор. Мы пробьем дорогу сквозь
лед и пройдем дальше немца! Не забудьте, Прегель вышел
в море на год раньше нас, а опередил всего на пять недель,
судя по дате на документе. Вполне возможно, что судно его
сейчас еще только в Форт-Конжере... Впрочем, не будем
строить предположений. Пора возвращаться. И как можно
быстрее. На судне, наверное, волнуются из-за нашего дол¬
гого отсутствия.Де Амбрие, чтобы быть уверенным, что лед на обоих
берегах однороден, решил вернуться на корабль дру¬
гой дорогой. Он высадил свою маленькую команду
параллельно землям Локвуда. Моряки держались скал,
не покидая ледника. Путь был гораздо тяжелее, чем
раньше.Так, французские исследователи, увидев в бинокль
мыс Вашингтона, замеченный лейтенантом Г рили, от¬
крыли фьорд, которому Грили дал имя несчастного
командира «Жаннеты», и пошли вперед, огибая ледник с
юга.Итак, через тридцать шесть часов экспедиция будет
закончена. Несмотря на туман и препятствия, которые
встречались на каждом шагу, путешественники не боялись
заблудиться, настолько капитан был уверен в правильности
выбранного направления. Прошло двенадцать часов, потом
еще двенадцать, в последний раз ставили палатку.215
—	Вперед, ребята, смелее! Цель близка.Де Амбрие, обычно такой хладнокровный, выказывал
явное нетерпение.Доктор, которому была известна причина этой спеш¬
ки, тоже подгонял матросов, служа им примером. Он
ускорил шаги и, казалось, совсем забыл, что покрылся
испариной, об опасности которой сам недавно предупреж¬
дал.Это происходило четырнадцатого июля* — в нацио¬
нальный праздник французов. Капитан хотел сделать сюр¬
приз своим товарищам. Бершу получил соответствующий
приказ, на борту было уже все готово, дабы достойно отме¬
тить знаменательную дату: изысканные блюда, хорошее
вино, ликеры, потом различные представления, подготов¬
ленные матросами, оставшимися на борту. Организация
веселого, задорного праздника среди вечной мерзлоты, в
основе которого лежал горячий патриотизм,— явление
поистине уникальное.Капитан все время ворчал на туман, скрывающий
корабль, украшенный разноцветными флагами, к которому
подходили все ближе и ближе. Собаки повернули свои
острые морды на юго-восток и шумно вдыхали почти неуло¬
вимые запахи. Одна из них — Помпон — любимец парижа¬
нина, внезапно завыла, и словно эхо ей ответил отдаленный
прерывистый лай. Внезапно вся свора принялась неистово
лаять, к великому изумлению людей, не веривших своим
ушам.—	Ба,— озадаченно заметил парижанин,— видно, это
какой-то шутник веселится на корабле и передразнивает
моих собачек.—	Ну, тише вы, окаянные! Вы бы должны знать, что
это не ваши собратья. Есть, однако, с чего ошибиться.
Если бы я хотел изобразить собаку, у меня вряд ли бы
лучше получилось.Как справедливо заметил Плюмован, имитация была
настолько правдоподобной, что собаки ощетинились и
глухо рычали. Можно было легко догадаться, что на со¬
бачьем языке это рычание означало отнюдь не «добро
пожаловать».И вдруг перед изумленными людьми появилась какая-
то темная масса, призрачно выделявшаяся среди опаловой*	14 июля — национальный праздник Франции — День взятия
Бастилии (14 июля 1789 г.).216
белизны осевшего пара. Можно было различить корпус
корабля. Из груди матросов вырвалось глухое восклица¬
ние.—	Wer da? Кто там? — донеслось с корабля.Де Амбрие вздрогнул.—	А вы кто?—	Корабль «Германия», из Бремена, капитан Валь¬
тер.—	А я — капитан «Галлии», французского корабля.—	Милости просим, капитан.—	Я не к вам, извините... Мой корабль тут где-то по¬
близости, в тумане его не видно.—	«Галлия», капитан, стоит в трех кабельтовых южнее.—	Благодарю вас. Честь имею.Французские матросы угрюмо молчали.—	Ну, что вы на это скажете? — спросил доктор.—	Скажу, что нисколько не удивлен.—	Я думаю, что у них навязчивая идея — опередить
соперников, причем весьма странными способами.—	О да, так их опознавательный знак стоит на двести
метров дальше, чем у Локвуда, а здесь их корабль распо¬
ложен дальше к северу, чем наш.—	Ну, едва ли на двести метров. Это сущие пустяки.
Мы наверстаем упущенное и легко обгоним их, я в этом
твердо уверен.—	Но если придется зимовать, вам не кажется, что
будет очень неприятно каждую минуту видеть наших побе¬
дителей, у нас под носом зубоскалящих победителей, кича¬
щихся своими смехотворными результатами.—	Но мы имеем своеобразную компенсацию. У нас есть
великолепная якорная стоянка, чем они похвастаться не
могут.Последние слова доктора сопровождались громким
радостным «Ура!». Показалась «Галлия». Как бы для того,
чтобы увеличить всеобщую радость, появилось солнце,
лучи которого наконец пробили туманную завесу, и перед
восхищенными взглядами французов появилось расцвечен¬
ное флагами судно. Затем раздался новый крик: «Да
здравствует капитан!»Чтобы быстрее приступить к празднеству, вновь при¬
бывшие, забыв об усталости, пошли переодеваться, и
веселье началось. Сначала устроили настоящий пир, на
котором присутствовало все начальство, причем командиры217
гуляли не меньше матросов. Потом стали произносить
тосты за Французскую республику, за капитана, за поко¬
рение полюса. После еды на площадке, где стояло пианино,
начался концерт. Сцена была более двух метров длиной с
двойным занавесом. Начались выступления.Лейтенант, господин Вассер, играл на пианино. Однако
он был из тех виртуозов, которые останавливаются, открыв
рот, не осмеливаясь из уважения к дисциплине возвысить
голос, когда играет их начальник.Колоссальный успех имел Плюмован. Он спел арию,
которой был обязан своим прозвищем. Аплодировали изо
всех сил, не боясь отбить огрубевшие от работы ладони, и
ему пришлось три раза спеть знаменитый куплет из «Риго¬
летто» :Сердце красавиц склонно к измене
И к перемене, как ветер в мае...—	Браво, парижанин, браво!—	Эй, Плюмован, да это же ты, это же твоя песня. Ты
не говорил нам, что участвовал в знаменитой опере.Прерванный таким образом, парижанин перешел на про¬
заический язык.—	Знаете, друзья, тут есть чем похвастаться. Вы мне
напомнили прискорбный случай, который погубил мою
драматическую карьеру.—	Расскажи!—	Как-то мне пришла в голову странная идея — пойти
петь в Опере славного города Орлеана, и я должен был
исполнить роль герцога, который поет «...плюм о ван...»*.
И в этот момент, когда я беру самые высокие ноты, сильный
запах уксуса бьет в нос публике, и вот... я атакован целой
бурей свистков. Черт, какая неудача! Вы, конечно, пред¬
ставляете, что на этом мой дебют закончился, к великой
радости товарищей по театру, которые сильно завидовали
моему успеху. Вот после этого меня и прозвали «Плюмо¬
ван» в память о провале.Прошло некоторое время. Из Орлеана я перебрался аж
в Буэнос-Айрес, где и преуспел в том... что нашел дирек¬
тора, который «забыл» заплатить мне жалованье.*	...роль герцога, который поет «...плюм о ван...» — Во французском
варианте куплет начинается словами: «Come le plume an vent...», которые
произносятся как «плюм о ван», отсюда и произошло прозвище «Плюмо¬
ван». (П римеч. персе.)218
Однако надо было как-то жить. Я подвизался поваром,
но, честно говоря, даже не умел почистить копченой
селедки. И... оказался на улице. Пришлось стать цирюль¬
ником, но я так здорово брил моих клиентов, что после
каждого сеанса они уходили с изрезанными ушами и носа¬
ми. Ничего не оставалось, как сложить оружие. Я вернулся
ео Францию кочегаром на борту транспортного судна,
чтобы оплатить свой проезд. Профессия мне понравилась,
я проработал восемь лет и не раскаиваюсь, потому что
сегодня имею честь работать под началом нашего славного
капитана. Вот и вся моя история.Излишне говорить, что рассказ удостоился не меньшей
похвалы, чем ария.Концерт продолжался. Пели патриотические, сентимен¬
тальные и шутливые песни. Потом Дюма своим почти
органным басом спел прованский романс, в котором
никто ничего не понял, но зато аплодировали от всего
сердца.Затем началась стрельба по мишеням с довольно заман¬
чивыми призами, среди которых особо выделялась пенко¬
вая трубка. Призы подогревали пыл и азарт соперников.
Дюма, обычно не принимавший участия в конкурсах, про¬
мазал, а парижанин, который не мог задеть ни одной
фигурки в ярмарочном балагане, попал в самую точку. Он
выиграл трубку и любезно подарил ее бравому эльзасцу
Фрицу Герману, который время от времени показывал
кулак немецкому кораблю, стоявшему у края прибрежных
льдов. Этот подарок немного успокоил храброго малого и
заставил на время забыть о недавней ране. Накануне, видя,
как пришла «Германия», он в гневе разбил свою фарфоро¬
вую трубку.Позже Фриц предложил пойти перевернуть вверх дном
злополучный корабль, «чтобы достойно закончить празд¬
ник».—	Не переворачивай ничего, мой дорогой,— мягко вме¬
шался де Амбрие,— и наберись терпения в ожидании
реванша.—	До этого еще далеко, капитан, а жизнь корот¬
ка...—	А мы начнем прямо завтра, и я уверен — победа
будет за нами.—	Прекрасно, за победу!
Часть вторая
ЗИМОВКА В ЛЕДОВИТОМ ОКЕАНЕГЛАВА 1Светит, но не греет.— Капитан хочет прорезать
ледяное поле.— Пила.— Французское изобретение.—
Электрический аппарат.— Первые пятнадцать мет¬
ров.— Опять динамит.— Тяжелый труд.— Незваные
гости.— П редложение со стороны офицеров «Герма¬
нии».— Решителъный отказ.Полярный день продолжал тянуться.В полночь, как и в полдень, ослепительно ярко светило
солнце. Все вокруг сверкало и искрилось. Только не было
здесь ни ласкового тепла, ни душистых цветов, ни резвых
зверьков, ни щебечущих птиц, ни букашек — ничего, что
радует летом душу. Сплошной лед, куда ни кинь взгляд.
Окаменевший и неподвижный. На всем печать смерти.
Само солнце, казалось, оледенело.Арктическое лето короткое. Уже не за горами зима, с ее
жестокими холодами и долгой полярной ночью...Через месяц, к пятнадцатому — двадцатому августа,
подтаявшая слегка льдина вновь сделается нерушимой, как
скала. Неровности ушли под снежный покров. Зажглась в
небе первая звезда, наступила ночь, и исчезли последние
приметы жизни.Но ничего не пугало наших путешественников. Ни бес¬
конечные сумерки, ни лютый мороз, ни вечные льды.
В борьбе со стихией они выходили победителями.С удивлением смотрели матросы «Германии» на то, как
трудятся французские моряки.Однако капитан де Амбрие считал это делом обычным.
Раз уж встала на пути льдина, надо, пока не началось лето,
пробить в ней канал в три километра длиной и метров две¬
надцать шириной. Вот и все.220
В ход были пущены пилы, топоры, ножи, колуны, все,
чем можно долбить и рубить. Динамит пока не трогали,
приберегали на крайний случай.Неужели капитан думает, что можно обойтись лишь
усилиями людей? Разве возьмет пила лед? Но пила на
«Галлии» особая, с громадными зубьями, по десяти санти¬
метров каждый. И не голыми руками приводят ее в движе¬
ние! Для этого можно было бы использовать паровую
машину «Галлии», но пилой придется работать на расстоя¬
нии пятнадцати, двадцати, а то и сорока метров от судна.
А туда машину не потащишь.Еще можно воспользоваться электричеством.Этот способ основан на открытии, сделанном в 1875
году французским инженером Марселем Депре*.Сообщите динамо-машине** движение, и она даст вам
электричество, сообщите ей электричество — и она даст
вам движение.Представьте себе динамо-машину, приводимую в дей¬
ствие газом, водой, сжатым воздухом, паром. Под влия¬
нием полученного движения она выработает известное
количество тока; отсюда и название этой машины — гене¬
ратор.Затем с помощью проволоки установите сообщение
между этой машиной и другой, такой же. Вторая машина,
или рецептор, воспримет переданное ей электричество и
выполнит механическую работу.Правда, при такой передаче тридцать — сорок процен¬
тов энергии теряется. Но разве не чудо — передать силу,
пусть с некоторой потерей, на расстояние сотен, тысяч,
десятков тысяч километров и более, как передают теле¬
грамму?Готовясь к полярной экспедиции, де Амбрие взял с
собой две динамо-машины системы Депре, способные пере¬
давать на определенное расстояние шесть лошадиных сил.И вот пришло время эти машины использовать.Их установили, соединив проволокой; приготовили
механические пилы. Вооружившись подзорными трубами и
биноклями, за своими собратьями наблюдали немецкие
моряки.*	Депре Марсель (1843—1918)—французский физик и электро¬
техник. Обосновал (в 1881 г.) возможность передачи электроэнергии по
проводам на большие расстояния.** Динамо-машина — устаревшее название генератора постоян¬
ного тока.221
Фриц, взявшись за регулятор, пустил по свистку пары.
Пила с визгом, легко и свободно врезалась в лед.Только сейчас матросы поняли замысел де Амбрие и
пришли в восторг.—	Ай да капитан! —восклицали они.— Надо же такое
придумать!..—	Пила-то, пила! Лед режет, как масло!Через четверть часа в льдине образовался надрез в пят¬
надцать метров длиной.—	Стоп! — скомандовал капитан.Машину остановили, чтобы изменить направление, и
вскоре надпиленный кусок льдины был вырезан напрочь.
Когда пила таким образом вычертила дугу окружности
диаметром примерно в два метра, капитан опять скомандо¬
вал:—	Стоп!Снова изменили направление машины, параллельно
прежнему, и от льдины отделилась первая глыба.Работа для моряков хоть и была непривычной, резуль¬
таты для первого раза оказались как нельзя лучше. Теперь
встал вопрос: куда девать отпиленную глыбу?—	Капитан что-нибудь придумает,— говорили
матросы.И он придумал, решив прибегнуть к динамиту.Все инструменты и приспособления перенесли на сле¬
дующий участок и не теряя времени стали дальше пилить,
а в отпиленной глыбе просверлили пять отверстий и зало¬
жили в каждое по десять зарядов.Взрыв оказался не таким мощным, как в бухте Мель-
виля, но цель была достигнута. Глыба разлетелась на
куски, которые судно во время движения могло без труда
разбросать. Если хватит динамита, можно и дальше дей¬
ствовать таким же способом. Де Амбрие высчитал, что
если в середине лед не окажется толще, то на весь канал
потребуется около тысячи снарядов. Иначе придется
израсходовать еще некоторое количество динамита.После шестнадцати часов усиленной работы образо¬
вался канал длиной в шестьдесят метров.Это был прекрасный результат, принимая во внимание
сложность дела.Учитывая, что ледяное поле было длиной около трех
километров, на всю работу, при существующих условиях,
потребовалось бы не менее пятидесяти дней. А это уже222
будет седьмое сентября, зима. Распиленные льдины снова
смерзнутся. И весь труд пропадет даром. Необходимо во
что бы то ни стало выиграть время.Капитан пока не знал, как это сделать, но, как всегда,
надеялся что-нибудь придумать, а пока велел продолжать
работу.Приказано было выдавать экипажу двойной рацион.
Матросы работали с неистовством. Восемнадцатого числа
канал удлинился на сто метров, девятнадцатого — еще на
сто десять. Но чего это стоило! Люди трудились до седь¬
мого пота!Немцы, сидевшие у себя на корабле и даже носа не
показывавшие, стали подавать признаки жизни: то выез¬
жали на лед на санях, то бегали на коньках, не скрывая
своего желания приблизиться к французам.—	Черт меня побери! — проворчал Фриц, достойный
эльзасец, который всегда говорил все, что думал.— Про¬
клятые псы готовы уже на нашу территорию перебраться.
Ну, подождите же!—	Эй, друг, спокойствие, не впутывай нас в неприят¬
ную историю.—	Да какую там историю, всего-то одно и нужно —
набить бы бока этого кашалота динамитом и поджечь,
пусть я бы даже взорвался вместе с ним!—	Вот черт, что ты мелешь?—	Что вы хотите, у меня просто кровь закипает, ко¬
гда я вижу этих прусских ворон. И подумать только, надо
было добраться до Северного полюса, чтобы встретить их
здесь!—	Гляди-ка, двое с той стороны идут сюда.—	Да они совсем обнаглели!—	Гром и молния! Если бы я был на месте капитана, я
бы их встретил парочкой выстрелов.—	Старина Фриц, еще раз прошу тебя, успокойся!—	Жаль, что мы не на войне, иначе бы я...—	Ну вот, они уже здесь!Немцы были аккуратно одеты в голубую форму, кото¬
рую обычно носят офицеры морского флота. Начались
переговоры с капитаном. Де Амбрие, человек очень сдер¬
жанный и не выносящий фамильярности, холодно ответил
на их приветствие и спокойно ждал, что будет дальше.—	Господин капитан,— сказал один из немцев,— бла¬
годарю за то, что посетили Форт-Конжер, и хочу предста¬
вить вам командира «Германии», капитана Вальтера.223
—	Весьма рад познакомиться,— поспешил предста¬
виться Вальтер, не дожидаясь ответа де Амбрие.— Спа¬
сибо господину Фогелю за то, что он способствовал сбли¬
жению соперников. Согласитесь, господин капитан, сопер¬
ничество вовсе не вражда.Де Амбрие был слишком хорошо воспитан, чтобы выка¬
зать Вальтеру свою неприязнь. Он произнес в ответ не¬
сколько банальных фраз и хотел откланяться, сославшись
на дела.—	О, мы не хотели бы вам мешать,— промолвил Валь¬
тер,— тем более что вы затеяли поистине грандиозное
дело.—	Стараюсь как могу проложить себе путь,— ответил
де Амбрие.—	Но ведь такое не всякому по плечу.—	Вы сомневаетесь в успехе дела?—	Напротив. Но я смущен.—	Почему?—	Ведь тогда мне придется воспользоваться плодами
вашего титанического труда, чтобы продвинуться следом
за вами к Северу.—	Ах, вот оно что!.. Понимаю. Что же, на здоровье.
Своих следов я ни от кого не прячу!—	Но, господин капитан, с моей стороны было бы в
высшей степени несправедливо не предложить вам возна¬
граждения.—	Убытка я не несу и, следовательно, не претендую на
вознаграждение.—	Извините, господин капитан, может быть, я не так
выразился из-за плохого знания французского.—	Чего же, собственно, вы хотите?—	Хочу предложить вам...—	Мне? Что же именно?—	Своих матросов, в помощь вашим. Я не смею вос¬
пользоваться плодами ваших трудов, не приняв в них уча¬
стия.—	Вы хотите, чтобы ваши люди работали вместе с
моими?.. Но это невозможно!—	Почему же? Мы будем следить, чтобы они вам пови¬
новались.—	Нет, нет. Здесь все должны делать только фран¬
цузы.—	Но послушайте. Ведь нам придется идти следом за
вами.224
-.'V/
—	Пожалуйста.—	Еще одно слово, капитан! Вообразите, что этот
канал сделан немцами! Стали бы вы им пользоваться?—	Ни за что!ГЛАВА 2Французские матросы возмущены.— Немецкая бесце¬
ремонность.— Военная хитрость.— Понижение темпера¬
туры.— Приметы ранней зимы.— Обморожение.—
Экскурсия.Капитан и офицеры «Галлии» не могли нахвалиться
своим экипажем. Матросы безропотно преодолевали все
трудности. А между тем дело, которым пришлось зани¬
маться, было для них ново и непривычно. Они не совсем
понимали конечную цель своего труда, но, не щадя сил,
старались продвинуться еще хоть на несколько метров к
Северу, к неведомой географической точке где-то там,
среди льдов.Зачем? А кто его знает! Капитан приказал — значит,
надо. Вся команда обожала де Амбрие и готова была идти
за ним в огонь и в воду.А тут еще немцы, пруссаки... Таращатся... Следят за
каждым шагом... Как же тут не показать себя?Но однажды утром матросы увидели, что в канал, про¬
ложенный их руками, входит немецкий корабль!Только дисциплина заставила французских моряков
сдержать охватившую их ярость.—	Гром и молния!—вскричал Плюмован.— Чужими
руками жар загребают!—	Не жар, а лед,— возразил другой матрос, тоже
парижанин,— но от этого не легче.—	Pecaire! — буквально зарычал Дюма.— Одно слово,
капитан,— и я всех их перестреляю...—	Carai! — крикнули баски.— На абордаж!..—	На абордаж!.. Это дело!—вторили им нормандцы.—	Malar d’oue! На абордаж!—твердили бре¬
тонцы.—	Тихо вы, там! — спокойно одернул их Геник.— Не
суйтесь, когда не просят!—	Как же такое терпеть, боцман? — разом заговорили
матросы.—	Тошно смотреть даже через солнечные очки!225
—	Сказано, не шутите! Капитан так этого не оставит!
Он знает, что делает!—	Ну, если так... Оно конечно... Капитан знает...Одного упоминания о капитане было достаточно, чтобыволнение улеглось.К двенадцатому августа, после множества удач и не¬
удач, канал уже достиг тысячи шестисот метров в длину.
Чем ближе клонилось к горизонту солнце, тем становилось
холоднее, но путь, проложенный с таким трудом, пока еще
не сковало льдом. И «Германия» не упустила случая при¬
близиться к французскому кораблю на полторы тысячи
метров, нисколько не заботясь об этике. Немцы не зря
торопились: тринадцатого августа мороз усилился, и
южный выход из канала замерз.Но в середине льда не было, и капитан Вальтер решил
двигаться за французами следом, благословляя свою
счастливую звезду и надеясь на успех.В тот день, когда обратного пути у «Германии» уже не
было, де Амбрие, видимо, не без умысла, неожиданно изме¬
нил способ производства работ.Из опасения истратить весь динамит или же по другой
причине он запретил дробить лед динамитом, у правого
берега канала велел соорудить временный док, ввести в него
«Галлию», а отпиленные глыбы толкать назад, мимо
корабля. Таким образом, позади «Галлии» образовался
ледяной затор.Немцы были удивлены, но не решились спросить,
почему соперники больше не используют динамит.Они простояли двенадцать часов, а тем временем франг
цузские моряки успели протолкнуть восемь глыб, каждая
метров по пятнадцати. За ночь глыбы смерзлись, встав сте¬
ной между «Галлией» и «Германией». Разрушить эту пре¬
граду капитан Вальтер не мог, не имея таких приспособле¬
ний, как у конкурентов.Задумано было ловко, не придерешься. В данном слу¬
чае де Амбрие волен был действовать по собственному
усмотрению.Из-за своей бесцеремонности немцы оказались в
ловушке. Нечего было и думать выбраться из канала до
оттепели. С «Германии» доносились проклятия и отборная
зарейнская ругань. Зато экипаж «Галлии» ликовал.—	Попались, головастые! — кричал Плюмован.—	Сидите теперь тут до второго пришествия! — гремел
эльзасец.226
—	Здорово придумано! Верно, парижанин?—спросил
Ник.—	Еще бы! Первый сорт!—	Malar d oue! — засмеялся Аегерн.— Они до буду¬
щей весны тут просидят!—	И поделом им! Пусть не лезут куда не надо!—	Теперь, по крайней мере, будем стараться для себя!—	Дни стали короче, время уходит...—	Солнце едва светит!—	Ночи длинные... А холодище какой!—	А вдруг не очистим канал до конца?—	Поглядим, что будет!—	Во всяком случае, немцы теперь с места не дви¬
нутся...Погода резко менялась.Ночи становились длиннее и темнее, солнце все ниже
склонялось к горизонту. Оно словно расплющилось,
стало бледным и нехотя восходило над этой обездоленной
землей.Через пять недель, двадцать третьего сентября, насту¬
пит осеннее равноденствие, а после него начнется страшная
арктическая зима.Переход от полярного дня к полярной ночи бывает рез¬
ким. Слегка оттаявшая земля мгновенно замерзает, навис¬
шую над ней густую мглу не в силах рассеять даже солнце,
то и дело валит снег, мороз по ночам крепчаетФранцузы ожидали, что еще недели три простоит хоро¬
шая погода, но она испортилась через десять дней. Все
предвещало раннюю зиму.Минула еще неделя.Капитан поставил вторую механическую пилу, и теперь
работа велась даже по ночам при электрическом освеще¬
нии. Силы матросов были на исходе. Не помогал даже
энтузиазм. То один, то другой отмораживал себе руки,
ноги. Доктор опасался гангрены и предписал некоторым
полный покой.Выбыло из строя пять человек.Больше всех пострадал бедняга Констан Гиньяр. Отмо¬
роженная нога распухла и посинела. Доктор назначил ему
ледяные компрессы — простое, но очень хорошее средство,
и сказал:—	Через неделю все пройдет.Неделя, конечно, не много. Но сейчас дорог каждый
день.227
И все же нельзя рисковать здоровьем людей. Капитан
это хорошо понимал и смирился.А ведь еще какой-нибудь километр — и «Галлия» вы¬
бралась бы в свободные воды!..У де Амбрие оставалась одна крохотная надежда — на
оттепель. Ведь тогда можно будет продолжить работу.
Иначе судно останется в ледяном плену до весны.Что будет, то будет, а пока надо хоть как-то развлечь
матросов. Устроить, к примеру, небольшую охоту на санях.
Свежие припасы давно кончились, да и собаки засиделись.
Доктор одобрил это намерение.Сказано — сделано. Запрягли сани. Ехать должны
были: доктор, Дюма, парижанин, два баска, оружейный
мастер, помощник машиниста и эскимос. Капитан со своим
помощником, боцманом и машинистом оставались при
больных.Погода была туманная, но в общем благоприятная для
поездки. Все в один голос решили соблюдать осторож¬
ность, избегать безрассудных поступков, беречь себя и
других.И вот рукопожатия, пожелания успеха...ГЛАВА 3Дикая стая.— Избиение.— Мускусные быки.— Изо¬
билие припасов.— Благополучное возвращение.Итак, наши путешественники кратчайшим путем напра¬
вились к южной стороне земель, открытых Локвудом.
Езды туда было по хорошей санной дороге не более дня.Все шло отлично. Собаки мчались с бешеной ско¬
ростью, сани легко скользили по льду, Локвудовы земли
появились задолго до заката. Таким образом, у путников
было достаточно времени выбрать на берегу хорошо защи¬
щенное углубление для ночевки.На следующий день по крутизне, к счастью покрытой
довольно толстым слоем свежего снега, они добрались до
высокого плато, защищенного от северного ветра тянувшей¬
ся на горизонте цепью гор. Здесь в углублениях, кроме
мха и лишайника, виднелись головки маков, камнеломок,
лютиков. До самых гор тянулись целые леса карликовых
берез, тонких, как спички, и ветел величиной с мундштук.Радуясь этой находке, доктор, истый знаток ботаники,228
рассматривал цветы, в то время как проводник-эскимос,
встав на четвереньки и разгребая руками снег, принюхи¬
вался к земле, словно собака-ищейка, со свистом втягивая
воздух.Плюмован, отличавшийся любопытством, посмотрел и
вскричал с отвращением:—	Вот это сообразил...—	Что там? — подходя, спросил Дюма.— Ах, грязное
животное! Так и разит мускусом*!..Почтенный провансалец, как и все повара, терпеть не
мог духов.—	Пахнет мускусом? — вмешался в разговор доктор.—
Это прекрасно. Значит, неподалеку есть дичь.—	Какая еще дичь?—удивился повар.— Позвольте
спросить...—	Та самая, что пахнет мускусом, приятель. По всей
вероятности, крупная, даже отборная.—	Вполне возможно, особенно если посмотреть, как
облизывается наш Ужиук.Собаки тоже почуяли запах, подняли головы, наво¬
стрили уши и залились лаем. Издалека донесся ответный
вой.—	Черт возьми! —вскричал Дюма.— Да тут еще кто-
то охотится!..Вой становился все отчетливее, переходя временами в
рев. Затем послышался топот, будто скакал отряд всадни¬
ков.—	Внимание!—скомандовал доктор и взвел курок.—	Смотрите в оба, лейтенант. И вы, любезный Дюма.
Вам, пожалуй, придется сделать двойной выстрел.Собаки вдруг опустили хвосты и уши, задрожали и
стали жаться друг к другу.На середине плато появились животные с серой шер¬
стью. Они мчались во весь опор. За ними неслись еще
какие-то четвероногие с отчаянным воем, размером
поменьше, а числом во много раз больше. Они были светло¬
серого цвета и очень напоминали борзых.Припав на одно колено, охотники держали оружие наго¬
тове.—	Пли! — скомандовал доктор, когда стая была мет¬
рах в двадцати.*	Мускус — сильно пахучее вещество, выделяемое особыми желе¬
зами некоторых животных, а также рядом растений. Используется в пар¬
фюмерии.229
Грянул залп, еще залп. Животные заметались в смяте¬
нии.—	Браво!—вскричал лейтенант, увидев сквозь дым,
как с полдюжины зверей упало на снег.—	Есть и подраненные! — крикнул кто-то.— Два...
три., четыре.Животные, бежавшие сзади, остановились в нереши¬
тельности, поглядывая то на людей, то на собак, и броси¬
лись на подранков, пожирая их.—	Черт возьми! — вскричал лейтенант.— Да это вол¬
ки! . Они охотятся на...—	Мускусных быков, мой милый! — досказал доктор.—	На мускусных быков! — повторил лейтенант.—
Какие же они здесь громадные!.. С европейскую корову, не
меньше.Охотники подумали было, что быки кажутся им такими
большими из-за рефракции, но, когда подошли ближе, уви¬
дели, что туши и в самом деле гигантских размеров. Такая
добыча — настоящий клад.Каждый бык весил килограммов пятьсот, а было их
семь.—	Не иначе, как этих гигантов называют мускусными
за их запах?—спросил Дюма у доктора.—	Совершенно верно, любезный.—	Смотрите!.. Что там делает наш эскимос?Покуда охотники обменивались мнениями, Ужиук вса¬
дил одному из быков в шею нож и пил еще теплую кровь.—	Ну и ну!—пробормотал лейтенант.—	Климат и привычка! — заметил врач.—	Вы только взгляните, какие отчаянные эти волки!
Пожирают быков в сотне метров от нас... Не поохотиться
ли на них?—	Зачем убивать без пользы живую тварь?—	Почему без пользы? На корм собакам пойдут!—	Хватит собакам еды. У нас вон какая добыча! Части
похуже скормим псам. Надо только найти способ перепра¬
вить эту груду мяса на корабль.—	Здесь нам повезло, что и говорить. Теперь закатим
пир на весь мир.—	А сейчас божественный Дюма приготовит нам рос¬
кошный обед.—	Сделаю соус из почек,— объявил провансалец.—	Соус так соус.Матросы, как заправские мясники, принялись разделы¬230
вать туши. Вскрыли и выпотрошили, к великому удоволь¬
ствию не только собак, но и эскимоса, который тут же стал
уплетать внутренности.Доктор и лейтенант между тем оживленно беседовали.—	Вот уж не думал, что здесь могут водиться такие
гиганты,— говорил лейтенант.— Ведь климат неподходя¬
щий.—	Не забывайте, мой друг, что здесь много раститель¬
ности.—	Ну, а зимой быки чем питаются?—	Достают из-под снега карликовые березы, мох и
лишайник.—	Поразительно все-таки, как они переносят полярные
морозы.—	Так же, как медведи, зайцы, лисицы, волки. Посмот¬
рите, какая у быка шерсть: длиннее и гуще, чем у аме¬
риканского бизона. В такой шубе никакой мороз не стра¬
шен.—	Видимо так. Раз быки здесь живут.—	Они и севернее живут и прекрасно размножаются.—	А враги у них есть?—	Люди и волки, других не знаю.—	Откуда здесь люди?—	Летом заходят кочевники.—	Одно непонятно, как не боятся волки нападать на
таких крупных животных? Ведь бык может раздавить
волка, как муху.—	Мускусный бык страшен лишь с виду, а так вполне
безобиден. Недаром в зоологии он называется ovibos mosc-
hatus. Ovibos значит овцебык.—	А вот moschatus, мускусный, это не точно. Мускусом
от него мало пахнет.—	Вот отведайте, тогда увидите, пахнет или не пахнет.
Особенно острым бывает этот запах весной, а у старых сам¬
цов он просто невыносим. Выглядят взрослые особи каК-то
нелепо: лохматые, неуклюжие. Только величиной напоми¬
нают быка, а в остальном больше похожи на овцу.Скоро матросы закончили разделку туш. Собаки с раз¬
дутыми животами улеглись на снегу. Ужиук тоже объелся
и еле дышал. Соус из почек оказался вкусным, но запах
мускуса повар не смог отбить даже большим количеством
чеснока. Впрочем, наши охотники не очень-то привередни¬
чали и съели все без остатка, после чего пустились в обрат¬
ный путь и благополучно вернулись на место.231
ГЛАВА 4Пленники льда.— Наступление полярной зимы.—
Мирная перестрелка.— Ледяная скала.— Внутреннее
устройство.— Программа жизни.— Питание матро¬
сов.— Объяснение доктора.Свершилось!Полярный день сменился сумерками. Солнце больше не
светило. Стало серо и тоскливо. Мороз сопровождался
высокой влажностью воздуха. Тяжелые снежные тучи
низко нависли над равниной, все чаще бушевали метели.
Издалека доносился оглушительный треск: это мороз ско¬
вывал льдины. С тридцатого сентября ртутный столбик ни
разу не поднялся выше семнадцати градусов.Началась зима.«Галлия» очутилась в ледяном плену, потерпев пораже¬
ние в неравной борьбе со стихией.Тщетно силился капитан выиграть сражение. Неразум¬
ная сила одержала верх над' разумной.Возможности человека не безграничны. Пришлось сло¬
жить оружие.Но люди не пали духом, готовые к суровым испытаниям
полярной зимы.Все обледенело на «Галлии» — мачты, реи*, веревки.
Если бы не дым из трубы калорифера, ее можно было бы
принять за призрак корабля, долгие годы простоявшего на
мели.Из-за высокой плотности воздуха уже на сто метров
ничего не было видно. Даже «Германию». Ранняя зима по¬
ставила соперников в одинаковое положение.Не было ни победителя, ни побежденного, разве что
господин Прегель проехал в санях дальше капитана
де Амбрие. Но вернулся он с пустыми руками. Вид у
Прегеля был изнуренный, не говоря уже о его людях и
собаках.С тех пор, к радости де Амбрие, немцы не показыва¬
лись. Всякие отношения с ними претили капитану.Было девять часов утра. Подготовка к зиме продолжа¬
лась.*	Рея, рей — деревянный или металлический поперечный брус, при¬
крепленный к мачте судна; предназначена для крепления прямых парусов
и поднятия сигналов.232
Снега навалило много, и капитан распорядился сгрести
его поближе к кораблю для защиты судна от ветра.Плотно позавтракав, матросы в прекрасном расположе¬
нии духа приступили к работе.Льдина огласилась веселыми голосами.В минуты отдыха морские волки развлекались — играли
в снежки. Стоило попасть товарищу в лоб или нос, как раз¬
давался взрыв хохота.За два дня гора снега достигла семи метров. Теперь
можно было не бояться ни ветра, ни снежных заносов.Затем капитан велел заняться устройством внутренних
помещений.На палубу положили просмоленное полотно, чтобы,
покрыв его, снег удерживал тепло внутри корабля. Для
этой цели снег утрамбовали, присыпали золой и полили из
пожарной трубы. Теперь оставалось лишь счищать вновь
выпавшие осадки.В помещении решено было поддерживать температуру
плюс двенадцать градусов по Цельсию, а мороз порой
доходит до сорока пяти — пятидесяти градусов. Такая
резкая смена температуры вредна для здоровья.Поэтому капитан предложил поставить над выход¬
ным люком палатку, чтобы люди, выходя из кают, оста¬
вались в ней некоторое время, прежде чем выйти на¬
ружу.Для собак выстроили специальное помещение из сосно¬
вых досок, и держали его на замке, чтобы туда не могли
проникнуть медведи или волки.Теперь оставалось установить режим дня.В дневной распорядок входила работа, соблюдение
правил гигиены и особый рацион, чтобы не заболеть
скорбутом. Морозы располагают к сонливости, и лишь
усилием воли с ней можно справиться. Койка — враг
зимовщиков.Поэтому первым делом были строго установлены часы
сна. Разумеется, с одобрения доктора. С десяти вечера до
пяти утра. Это не касалось больных и тех, кто переуто¬
мился.Каждый матрос обязан был убрать постель и вынести ее
проветрить на палубу, после чего совершить туалет:
вымыться холодной водой в каучуковой ванне, стоявшей на
кухне. На завтрак полагалось какао, хлеб или сухари, вет¬
чина, масло, чай и по желанию сахар. В девять часов — две233
лимонные лепешки. В полдень — капуста с уксусом или
хрен, редька, рисовый суп, ветчина, мясные консервы, вино,
черный кофе с коньяком, водкой или ромом.Вечером — говядина или пеммикан (сушеное мясо в по¬
рошке), сушеные овощи, стакан вина, чай.Со стороны такое питание могло показаться слишком
обильным, особенно для людей непривычных. Матросы с
удивлением говорили, что им ни за что всего этого не пере¬
варить.—	Не волнуйтесь,— успокоил их доктор.— Через
месяц попросите прибавки и получите ее.—	Не может быть! —возразил Плюмован, слывший на
«Галлии» присяжным оратором.— Неужели у нас кишки
вытянутся, как у эскимосов?—	Кишки останутся прежними, но из-за холода орга¬
низму потребуется еды вдвое больше.—	Извините, доктор, я не понимаю... И товарищи тоже.—	Сейчас объясню. Вы, Плюмован, кажется, кочегар?—	Так точно.—	Скажите, чем вы питаете паровую машину, чтобы
давала тепло и энергию?—	Углем.—	Прекрасно. Углем... А где, по-вашему, угля уходит
больше: на экваторе или у полюса?—	Конечно, у полюса. Тут холодно, значит, топлива
расходуется больше.—	Совершенно верно! Человек — тоже машина, и углем
для нее служит пища. Она поддерживает жизнь и тепло в
организме. Когда холодно, энергии потребляется больше,
значит...—	Понял, доктор, понял!.. Когда холодно, надо больше
есть... Иначе машина перестанет работать.—	Замечательно! Вот почему, мои храбрые матросы,
вас заставляют поглощать такое количество пищи, богатой
углеродом. Как вы теперь понимаете, это нужно для того,
чтобы поддерживать в организме постоянный источник
тепла. Человеческий организм теряет при такой низкой
температуре огромное количество энергии, и, чтобы ее
сохранить, в ваш рацион включены такие продукты, как
какао, сахар, масло, сало, сухие овощи и вино. О необходи¬
мости «заряжать» организм прекрасно знают эскимосы.
Вы, вероятно, не раз видели, как они до отвала наедаются
салом или жиром.234
—	Да, господин доктор, но, честно говоря, я предпочи¬
таю ваши методы методам Ужиука.—	Э, мой мальчик, никто не знает, в каких условиях
нам предстоит оказаться, но я надеюсь, что все будет нор¬
мально. К тому же маринованная капуста, хрен, редька и
лимонный сок должны спасти вас от скорбута, но погово¬
рим об этом позже, если будет необходимость. И вот еще
что. Наблюдая за вами, я заметил опасную привычку —
утолять жажду снегом. Конечно, я не отрицаю, что в силь¬
ный холод жажда бывает просто непереносимой, но пейте
только горячее, и чем горячее, тем лучше. Чай — отличный
напиток, и у вас его вдоволь. Что же касается снега, то это
довольно жалкое средство, им не напьешься, притом упо¬
требление снега приводит к изъязвлению языка, портит
зубы и желудок, так что, сами видите, лекарство хуже
некуда. На тридцати пяти или сорокаградусном морозе
снег обжигает слизистую оболочку так же, как раскален¬
ный металл. Он разогревает слизистую сверх меры, и не¬
много спустя мучительная жажда возобновляется с новой
силой. Вы ведь знаете, чтобы согреть руки, их растирают
снегом.Эскимосы, прекрасно приспособленные к жизни за
Полярным кругом, предпочитают воздерживаться от снега,
избегая тем самым страданий от мучительной жажды.ГЛАВА 5Первая звезда.— Какой будет зима?—Предвест¬
ники бури.— Буря.— Опасность.— Пассивное ожидание.Морозы стояли сильные, но пока терпимые. Шла уси¬
ленная подготовка к зиме. Матросам приходилось подолгу
бывать на воздухе, и в прогулках особой необходимости не
было.Двадцать третьего сентября, в половине первого дня, в
небе появилась первая звезда, а солнце между тем дого¬
рало над еще свободными водами.Однажды матросы заметили, что на северной оконеч¬
ности льдины образуется новый лед, и стали с любопыт¬
ством следить за этим интересным явлением.Тонкие кружевные льдинки жались друг к другу, но
еще не смерзались. Постепенно они превращались в пла¬
стинку, которая, как ни странно, не ломалась от волн, .а
двигалась вместе с ними.235
Пластинка становилась все шире, а волны стихали. Еще
немного, и море будет сковано льдом.Дни становились все короче. Наступил сентябрь,
морозный, со студеными ветрами. На небе стали по¬
являться огромные ложные солнца — предвестники бурь.Атмосферное давление падало. В это время года ура¬
ганы в полярных странах — явление обычное.Вот бы освободили они «Галлию» из ледяного плена,
чтобы она могла двигаться дальше! Быть может, воды
Крайнего Севера не замерзли?Предположение на первый взгляд совершенно нелепое,
но кто знает, какие сюрпризы ждут исследователя в этом
зловещем краю?Бывает, что круглый год океан на Севере остается подо
льдом и сохраняет каменную неподвижность. Доказатель¬
ством тому экспедиция сэра Нерса. Зато лейтенант Грили
обнаружил бурное таяние льдов.Какой же выдастся зима 1887 года? Спокойной? Ура¬
ганной?На всякий случай де Амбрие велел оставить на месте и
винт и руль. Машина тоже была приведена в полную готов¬
ность.Ветер крепчал. Мгла рассеялась, словно по волшебству.
На синем бархатном небе засверкали звезды.Послышался глухой треск. Льдина дрогнула и закача¬
лась, будто под ударами волн. Пошла рытвинами и гор¬
бами. Затишье сменялось все усиливающимся гулом.Отлетевшие глыбы, сталкиваясь, вдребезги разби¬
вались. В огромных трещинах клокотала серо-зеленая
вода.Самые невероятные звуки слились в один адский шум,
дьявольский оркестр. В нем слышались раскаты грома,
свистки паровой машины, рев диких зверей, треск картечи,
рокот водопада, стук машин, гул толпы, вой бури.Громадные ледяные глыбы катились с неимоверной
быстротой, почти достигая корабля, грозя раздавить его,
уничтожить. «Галлия» трещала, несмотря на всю свою
прочность.Что делать, если разразится катастрофа? Ведь на судне
все самое необходимое, в том числе и съестные припасы!Де Амбрие задумался.Не лучше ли выгрузить на лед провизию, оружие,
лодки, инструменты, лагерные принадлежности? Тогда все
же останется какая-то надежда на спасение.236
Но где наЗти безопасное место, чтобы сложить все эти
поистине драгоценные вещи? Ведь лед еще недостаточно
крепкий. Мало ли что может случиться.Где только сейчас высился холм, образуется впадина.
Рядом — другая. Потом появляется горб и тут же с оглу¬
шительным грохотом рушится. По склону с бешеной ско¬
ростью скользит льдина и вдруг куда-то проваливается.Целые сутки на земле, так метко прозванной Гейсом
«Землей Отчаяния», царил хаос.Все попытки что-то придумать были тщетны.Оставалось лишь бесстрашно смотреть в глаза разбу¬
шевавшейся стихии и ждать гибели либо спасения...ГЛАВА 6После бури.— Тайна.— Льдина плывет.— Тревога.—
Немножко метеорологии.— О радуге.— Ученые собаки.Наконец ураган утих. Однако льдина все еще содрога¬
лась и слышался треск. В чем же дело?Понять никто не мог. Но моряки — народ беззаботный.
Опасность пока миновала, а там видно будет.Одно удивляло: после бури солнце стало клониться к
востоку. Но солнце ведь не комета и не меняет своей
орбиты.Никому в голову не пришла самая простая мысль, что
льдина плывет.Неужели ее ураганом оторвало от берега?Как бы то ни было, та часть льдины, где стояли
корабли, двигалась с северо-востока на юго-запад со ско¬
ростью пятнадцать миль* в сутки.Капитаны сообщили об этом матросам. И те стали
оживленно обсуждать этот факт.Последствия могли оказаться самыми печальными.
Плыви льдина на север, это приближало бы экспедицию к*	Миля — единица длины, имевшая распространение в нацио¬
нальных неметрических системах единиц. Миля морская международ¬
ная = 1,852 км.237
цели. Но увы! Она увлекала французов в противоположном
направлении.За два дня льдина продвинулась к юго-западу и повер¬
нула прямо на юг, пройдя за последующие десять дней
около трехсот километров.Матросы, поначалу немного расстроившись, теперь
живо комментировали сложившуюся ситуацию. Плюмован
же старался использовать малейшую возможность, чтобы
отточить свое остроумие.—	Одно совершенно ясно — мы никак не можем до¬
браться до так называемого полюса. А я-то мечтал учре¬
дить общество по эксплуатации трамвайных линий, турец¬
ких бань и построить оперный театр.—	А, еще одна пропащая идея!—	Да что ты понимаешь, Гиньяр!—	Ну это уж точно.—	Если бы господин Полюс захлопнул свои двери
перед носом англичан, немцев, американцев или граждан
любой другой страны, я бы и глазом не моргнул, но
сыграть такую глупую шутку с французскими моряками!..
О-ля-ля, да он просто дурно воспитан!—	А я вот,— продолжал Гиньяр задумчиво,— раз¬
мышляю о вычете процентов.—	Да ты совсем извелся, думая о своем жалованье, о
самый экономный из нормандцев!—	Слушай, парижанин, деньги — всегда деньги.—	А я лично боюсь, что если мы здесь застрянем, то не
видать мне ни моего трамвая, ни турецких бань, ни оперы.
И самое печальное — я буду лишен удовольствия предло¬
жить тебе постоянное место в партере!—	Шути сколько хочешь, это у тебя в крови. Ты умуд¬
ряешься шутить, даже когда речь идет о деньгах.—	Ладно, не забивай себе голову, все обойдется.Время шло, а дрейф все не прекращался. Единственнаяперемена состояла в том, что льдина довольно значительно
изменила свое направление. Она все время двигалась впе¬
ред, увлекая с собой оба корабля, которые находились
теперь гораздо ниже зимовки Нерса, примерно в пятиде¬
сяти километрах от мыса Колона, открытого Маркхамом и
Альдрихом. Капитан даже смог разглядеть в бинокль мыс
Коломбия. Льдина, по всей видимости, двигалась туда, где
сэр Нерс открыл Палеокристаллическое море.Де Амбрие очень беспокоился, но тщательно скрывал
свои чувства, оставаясь внешне невозмутимым и уверенным238
в себе, хотя, честно говоря, твердой уверенности в благопо¬
лучном исходе экспедиции у него не было. Эх, если бы Пре¬
гель не опередил их, добравшись до Севера, в то время как
«Галлия» упорно продвигалась сквозь паковый лед!
Правда, теперь и «Германия», зажатая льдами вместе с
французской шхуной, вынуждена была участвовать в этом
проклятом дрейфе. Но пока что Прегель был победителем.
Если так и дальше пойдет, французам вряд ли удастся
торжествовать над соперником, ведь для этого весной
нужно будет подняться выше, чем немецкий географ.
Но как это сделать? С другой стороны смогут ли во¬
обще корабли освободиться из ледяного плена или им суж¬
дено долгие годы блуждать закованными в ледяную
броню?Но нужно сказать, что храбрый капитан был не из тех,
кто теряет время на бесполезные сетования. С обычным
хладнокровием он принял свершившийся факт и стал ожи¬
дать событий, какими бы они ни оказались.Де Амбрие скрывал от матросов свое беспокойство.
Между тем на борту «Галлии» все обстояло благополучно.
Ни один матрос не пал духом. Напротив, неожиданное
путешествие внесло некоторое разнообразие в их монотон¬
ную жизнь.На борту, однако, все оставалось спокойным, жизнь
экипажа была четко организована ввиду предстоящей
зимовки. Через несколько дней солнце надолго исчезнет,
ночи уже стали бесконечно длинными.Холод и отсутствие продовольствия — жестокие враги
полярных путешественников, но не менее коварный не¬
друг— мрачная, гнетущая темнота, лишь изредка расцве¬
ченная северным сиянием, этим отдаленным подобием
солнца.Главная задача командиров, после того как они позабо¬
тились о пропитании и крыше над головой для своих под¬
чиненных,— это борьба с продолжительным отсутствием
света. Нужно не допустить, чтобы «ночь для глаз» косну¬
лась и души матросов.Общеизвестно, что растения чахнут в постоянной тем¬
ноте. Они становятся слабыми, хилыми, теряют цвет, нако¬
нец, вянут и быстро погибают. Так же и человек. У него
постоянное отсутствие света вызывает что-то вроде интел¬
лектуального паралича, который ухудшает и физическое
состояние организма, и может даже серьезно подорвать
здоровье.239
Итак, командир полярной экспедиции должен напрячь
все свое воображение, использовать весь имеющийся опыт,
чтобы эффективно бороться с мрачной апатией, которая
открывает двери разным болезням, подстерегающим
людей, живущих в вынужденном заточении. Но нельзя за¬
ставить человека развлекаться по команде, будто на манев¬
рах. Если он начал слабеть и хандрить, нужно срочно
найти что-нибудь такое, что поразило бы его воображение,
заинтриговало, взбодрило и развеселило. Нужна своеоб¬
разная гимнастика для ума. Это и есть нравственная
гигиена, которую нужно соблюдать ничуть не меньше, чем
физическую, так как она жизненно необходима для здо¬
ровья полярных зимовщиков.К счастью, постоянное движение льдины приносило
огромное количество развлечений и всяких неожиданных
коллизий, но успевая повеселиться и пошутить, матросы
тем не менее всегда были начеку.Все было не так уж плохо. Если бы не постоянно усили¬
вающийся мороз, жизнь на борту «Галлии» казалась бы
как на земле обетованной, разумеется, если таковая вообще
могла существовать возле самого полюса.И будто нарочно, чтобы позабавить людей, начались
обычные для полярных стран световые явления, прежде
всего солнечные круги. Они того же происхождения, что и
радуга; только радуга — это отражение солнца в дождевых
каплях, а солнечные круги — отражение солнечных лучей в
застывших парах с мельчайшими частичками льда. Когда
солнечный круг приближается к горизонту, в нем иногда
появляется светящееся круглое пятно. Это — ложное
солнце. Бывают и ложные луны.Все это доктор старался как можно доходчивей объяс¬
нить матросам. Хорошо ли они поняли все термины этого
мини-урока? Вряд ли. Но, несмотря на пробелы в знаниях,
являющиеся следствием отсутствия начального образова¬
ния, слушатели оказались очень сообразительны. Однако
нашлись и скептики, но они не осмеливались открыто вы¬
сказывать свои замечания, хотя доктор всегда готов был их
выслушать с добродушием и сердечностью. К счастью,
среди матросов был парижанин, выполняющий роль хора в
античной трагедии, который выслушивал жалобы и одно¬
временно являлся доверенным лицом. Один из моряков
заметил, что хорошо, конечно, говорить, будто происходят
такие-то и такие-то вещи, но вот как проверить утвержде¬
ния ученых? Плюмован, очень задетый подобным неверием,240
принял высказывание на свой счет и заявил, что док¬
тор прав, потому что можно сделать искусственную ра¬
дугу.—	Ты шутишь! — воскликнул Ник, бывший рудокоп.—	Ну и глуп же ты, Бигорно!—	А как же ты ее сделаешь, скажи на милость?—	Я и не говорю, что сам смогу сделать, но видеть
ее — видел.—	Поди ж ты! И где ж это, хотелось бы знать.—	В Париже летом, в парке Монсо, когда поливали
газоны. При помощи специального поливочного устройства
на траву льется настоящий дождь, и, когда солнечные лучи
попадают на водяной фонтан, образуется радуга, правда
совсем маленькая, эдакий карманный вариант.—	Это правда! Верно, я тоже видел,— откликнулись
сразу несколько голосов.—	Ее иногда можно увидеть и просто в водяных брыз¬
гах.—	Ну хорошо, но я ставлю порцию табаку тому, кто
сделает искусственное ало.—	Вы проиграете, друг мой, лучше не рискуйте,— вме¬
шался доктор,— так как я берусь показать вам когда
хотите искусственное ало, такое же, как вы видели. Для
этого мне достаточно будет поместить перед зажженной
лампой стеклянную пластинку, покрытую кристаллами
квасцов. Ну что, желаете посмотреть?—	Верю вам, доктор, и прошу простить меня за то, что
позволил себе усомниться в вашей правоте.—	Ну что вы, я, напротив, очень доволен вашей реак¬
цией. Она свидетельствует о том, что перед тем, как
утверждать что бы то ни было, вы хотите поглубже изу¬
чить предмет спора. И я поздравляю вас с этим.Было десять утра. В этот час собак обычно выпускали
на прогулку, и они проявляли крайнее нетерпение.—	Ну,— сказал Плюмован,— чья нынче очередь забо¬
титься о собаках?Все молчали. На корабле так тепло и уютно, что не
хочется выходить.—	Языки проглотили... Придется заглянуть в список...
До чего бессердечный народ!.. Неужели вам не жалко песи¬
ков, ведь они все время сидят взаперти!.. Эй, Ник, твоя
очередь! И твоя, Курапье... Живо! За мной!..Матросы, как положено, пробыли несколько минут в
палатке и вышли наружу.241
—	Брр!.. Ну и холодище! — вскричал Курапье.—	Как в Антиллах жара... Просто не верится, что где-
то люди ходят чуть ли не голые...—	И что растут апельсины, лимоны, бананы...—	Водятся райские птицы, попугаи и...Почуяв приближение людей, собаки громко залаяли.
Парижанин открыл дверь, и вся стая с радостью бросилась
наружу.—	Тише, вы! Оглашенные!..— Артур Фарен отскочил
в сторону.— Чуть с ног не сшибли!Собаки окружили Плюмована, стали ласкаться. Они
его очень любили. Он так трогательно заботился о своих
четвероногих друзьях.—	Хватит вам!—урезонивал собак Артур.— Сейчас
накормят.—	А вы, друзья, будьте любезны пока почистить
клетки.«Иап, йап!» При этих звуках, значение которых четве¬
роногие прекрасно поняли, они бросились на корабль, гало¬
пом пробежали мостик и остановились перед палаткой.
Рука кока слегка приоткрыла вход, и вся свора, толкаясь и
радостно тявкая, бросилась внутрь. Дюма ласково позвал
псов, поставив перед ними три огромных миски. Собаки,
подняв хвосты, с удивительным проворством принялись
поглощать содержимое мисок. О, великолепный, горячий,
пахнущий тюленьим жиром суп! Одно движение языка — и
вот все тарелки уже пусты! Пока собаки ели, Ужиук стоял
неподалеку, жадно посматривая на собачьи тарелки.«Иап, йап!» Сметливый парижанин сам придумал это
звукоподражание, сильно напоминающее собачий лай.
С его легкой руки выражение «сделать «йап-йап» быстро
вошло в лексикон экипажа, обозначая, что пора идти обе¬
дать или ужинать.Наконец псарня вычищена. Дверь остается некоторое
время открытой, чтобы проветрить ее. Но вот Плюмован
пронзительно свистнул, и хорошо подкрепившаяся свора
тут же покинула палатку, сломя голову бросившись на
льдину, в самый снег. Здесь собаки исполнили какую-то
безумную сарабанду, сопровождаемую неистовым лаем,
вилянием хвостов и прыжками, поднимая вокруг себя
целые столбы снежной пыли. Когда первое буйство про¬
шло, стая собралась вокруг капитана, готовая по первому
зову броситься за добычей — полярным зайцем или лисой.
Но капитан, человек решительный в случае, когда речь шла242
о медведе, старался успокоить излишний собачий
пыл. Нужна была крайняя осторожность, так как в слу¬
чае малейшей ошибки встреча могла закончиться траги¬
чески.Иногда случалось, что собаки выходили из повинове¬
ния. Артур мог долго звать их, кричать, свистеть, но хит¬
рые псы делали вид, что не слышат. Тогда раздавался
громкий удар хлыста. Аргумент был лучше всяких слов и
редко когда не срабатывал. Если все же находился право¬
нарушитель, слишком тугой на ухо, Плюмован приводил в
действие свое оружие — верное средство для поддержания
дисциплины.—	Эй, Белизар, Кабо, Помпон, Рамона! Собачки мои, в
дозор!Раздался громкий радостный лай, псы взяли след и
бросились вперед. Вдалеке послышался шум борьбы, и вот
четыре «жандарма», которых Фарен называл своим четве¬
роногим конвоем, ведут, толкая, кусая и дергая, опоздав¬
шего пса, который понуро бредет, съежившись и опустив
хвост. С тех пор, как животные были предоставлены его
заботам, парижанин, выказав незаурядные способности
дрессировщика, сумел сделать из них настоящих ученых
собак.И странное дело: в Юлианехобе, где их плохо корми¬
ли и держали в черном теле, они не были такими понятли¬
выми.Забота и внимание сделали свое дело.А ведь собаки были самые обыкновенные, не красивее и
не умнее других. Одна, по кличке Белизар, цвета перца с
солью, совсем неказистая, другая, Помпон, белая и кудла¬
тая; третья, Рамона,— гладкая, черная. Вожаком был
огромный злой кобель Кабо, собаки его боялись и слуша¬
лись.Ко времени, о котором идет речь, дрессировка близи¬
лась к концу, и собачий капитан только ждал случая,
чтобы продемонстрировать всему экипажу искусство своих
подопечных.И хоть подготовка песьего спектакля держалась в
секрете, кое-что все же просачивалось. Все шепотом пере¬
давали друг другу, что парижанин покажет настоящие
чудеса.Прогулка на этот раз длилась около часа и прошла
вполне благополучно.243
ГЛАВА 7Льдина продолжает плыть.— Плюмован объясняет
историю.— Неосторожный поступок.— Обморожение.—
Констан Гиньяр лишается носа, но получает премию.—
Берегите носы!С наступлением ноября морозы уже доходили до два¬
дцати восьми, а то и тридцати градусов, и спасаться от
холода можно было только в помещении.Непонятно почему, ртутный столбик термометра опу¬
скался, лишь когда дул юго-западный ветер. Стоило ветру
перемениться — и столбик поднимался.Неужели на Севере теплей и там есть свободное про¬
странство?Неожиданно льдина сделала поворот, поплыла на север,
потом на северо-запад и достигла восемьдесят четвертой
параллели, куда невозможно добраться ни водой, ни сушей.Скорость движения определялась направлением ветра:
при южном и юго-западном — около десяти миль в сутки;
при северном — три, от силы четыре.Оно и понятно: с попутным ветром плыть всегда легче.Матросы «Галлии», сначала проклинавшие полярное
течение, сейчас радовались от всей души.В особенности Констан Гиньяр. После восемьдесят чет¬
вертой параллели моряки получили прибавку к жалованью.
Не об этом ли всю дорогу мечтал расчетливый нормандец!—	Эх, погубит тебя твоя алчность! — частенько гово¬
рил ему парижанин.—	Не бойся, не погубит! — ликовал Гиньяр.— Шутка
ли, пальцем не шевельнул, а десять франков, не считая
жалованья, в кармане. Как бы то ни было, деньги никогда
не лишние.—	Да пойми ты, за все приходится в жизни платить, за
каждую каплю счастья. А у тебя дела идут чересчур
хорошо.—	Знаю, что за все надо платить... Даже за табак и за
чай... Поэтому и нужны денежки.—	Ты не понял меня. Я совсем в другом смысле.—	В каком же еще?—	Видишь ли, за счастьем приходит несчастье, и на¬
оборот... Есть одна байка про это. Хочешь, расскажу?—	Ну, расскажи! Интересно послушать!—	Жил-был на свете не то король, не то император, не
то папа — точно не помню. Может, сам Наполеон или импе¬
ратор американский... вообще кто-то из великих. Был он244
богатый, счастливый и до того везло ему в жизни, что
самому страшно стало. И решил он принести судьбе
жертву, чтобы дурной глаз от себя отвести. Взял да и бро¬
сил на дно морское перстень драгоценный, стоивший мил¬
лионов пятьдесят.—	Уж лучше бы подарил его марсовому* своего флота.—	Не догадался, а это и правда было бы лучше, не спо¬
рю... И вот Наполеон, а это был именно он, я наконец вспом¬
нил, живет себе и живет, горя не знает. Но в одно прекрас¬
ное утро подали ему к завтраку рыбу. Стал он есть, вдруг
что-то твердое на зуб попало... Оказалось, перстень драго¬
ценный, тот самый, что он в море бросил. Перстень прогло¬
тила рыба, рыбу поймал рыбак, отнес на императорскую
кухню, ее зажарили и подали императору. Так и вернулся
перстень к своему хозяину. С того дня стали Наполеона
преследовать неудачи. В следующем году, во время похода
в Россию, его схватили англичане, отвезли на остров Свя¬
той Елены и подвесили за ногу к дереву. Так он и провисел
двадцать пять лет... Ну как, нравится тебе мой рассказ?—	Не знаю, что и сказать. Ведь я не император, драго¬
ценного перстня у меня нет, а значит, ничего подобного со
мной не случится.—	Ладно! Поживем — увидим! — произнес Плюмован,
задетый за живое насмешливым тоном нормандца.Кто мог подумать, что его предсказание скоро сбу¬
дется.Два дня не рассеивался легкий белый туман, мешавший
астрономическим наблюдениям. Снедаемый алчностью,
Констан Гиньяр то и дело выскакивал на палубу посмот¬
реть, не повернула ли льдина обратно.—	Куда это ты все бегаешь? —спросил один из това¬
рищей.—	Да вот смотрю, не прояснилось ли. Доложу тогда
капитану, что он может наблюдать за звездами.—	Смотри, отморозишь что-нибудь.—	Не отморожу! Я к холоду привычный.Выбежав в очередной раз, Гиньяр заметил, что про¬
ясняется, и с четверть часа простоял на морозе. Затем вер¬
нулся и крикнул:—	Господин капитан, на небе появились зве... зве...Он зашатался и упал на скамью.Подошел доктор, внимательно посмотрел и воскликнул:*	Марсовой — матрос-дежурный на марсе (площадка в верхней
части мачты) для наблюдения, установки прожекторов, навигационных и
других приборов; на парусных судах — для управления парусами.245
—	Да он нос отморозил!.. Эй!.. Люди! Несите его ско¬
рее в палатку... Так!.. И снег тащите, живо...Гиньяра раздели. Он совершенно закоченел, лицо рас¬
пухло и посинело, на бороде, бровях и усах сверкал иней, нос
был до того белый, что казался сделанным из алебастра.Матросы принялись растирать Гиньяра снегом. Доктор
распоряжался:—	Трите хорошенько! Сильнее, сильнее! Лицо не тро¬
гайте, я сам разотру!Через четверть часа Гиньяр пришел в себя и прогово¬
рил слабым голосом:—	Что со мной?.. Я, кажется, потерял сознание от
холода...—	Ну что, лучше?—поинтересовался врач.—	Вот только носа не чувствую... Неужели я его насо¬
всем отморозил?—	Помолчи! Сейчас тебя уложат в постель, а завтра
встанешь как ни в чем не бывало. Только впредь будь осто¬
рожен, не делай глупостей.—	А как же нос, доктор?—	Насчет носа потом поговорим,— последовал уклон¬
чивый ответ.Спустя сутки нормандец уже мог вставать с постели,
однако нос распух и нестерпимо болел...После двух недель усиленного лечения боль прошла, но
кончик носа — увы! — отвалился, а сам нос приобрел фио¬
летовый оттенок.Единственным утешением было то, что льдина, как
узнал Констан, неуклонно двигалась к северу и жалованье
соответственно увеличивалось.Так что Гиньяр оказался счастливее самосского тирана
Поликрата*, которого Плюмован почему-то окрестил
Наполеоном, и нормандец в конце концов успокоился,
решив, что бывают беды и пострашнее.Теперь матросы больше не сетовали на то, что на¬
чальство принимает излишние меры предосторожности,
ибо поняли, что это для их же блага, и сами частенько
говорили друг другу.*	Поликрат (?—ок. 522 до н. э.) — тиран (правитель) на
о. Самос. Проводил политику в интересах торгово-ремесленных слоев.
Ему были присущи страсть к завоеваниям, пристрастие к роскоши, а
также любовь к искусству и науке. История правления Поликрата, а
также легенда о его перстне — в «Изложении событий» древнегреческого
историка Геродота. См. также балладу Шиллера «Перстень Поликрата».
(Перев. В. А. Жуковского.)246
—	Берегите носы!..Доктор же на всякий случай смазал всем носы колло~
диумом*, так что лица сделались похожими на святочные
маски.Коллодиум защищал кожу, потрескавшуюся из~за
обморожения. Забавно было смотреть на эти сияющие,
покрытые блестящей коркой носы. Веки тоже очень стра¬
дали. Они болезненно воспалялись из-за льдинок, прили¬
павших к ресницам, что приводило к возникновению
конъюктивита. Так как наступила полярная ночь, необхо¬
димость в очках отпала, но их все же сохранили, чтобы пре¬
дохранять глаза от ветра. Правда, от этого пришлось
быстро отказаться, так как на морозе буквально через не¬
сколько мгновений стекла покрывались тонкой ледяной
коркой, напоминавшей иней на замерзшем окне. Есте¬
ственно, в таких очках ничего не было видно.ГЛАВА 8Добывание воды.— Водовозная бочка.— Кладовая на
свежем воздухе.— Уединение.— Переполох.— Отдела¬
лись испугом.— Новые проделки льдины.Воду для мытья зимовщики качали помпой из-подо
льдины, но для питья и варки она не годилась. Для этой
цели использовали талый лед.Однако лед бывает пресный и соленый, в зависимости от
воды. Соленый называется floebergs, а пресный — iceberg.
Льдина, возле которой стояла «Галлия», как нарочно, была
соленой, floebergs, а за пресной приходилось идти целую
милю. Можно было, разумеется, получить воду из снега, но
капитан пользовался любым предлогом для разминки, а
потому велел ежедневно привозить лед.Для этого специально приспособили сани, прозвав их
«водовозными». В сани запрягали десять собак, сопровож¬
давших было четверо, все с винтовками.Собаки, томясь взаперти, радовались каждой возмож¬
ности пробежаться, словно готовились к предстоящей
нелегкой зимовке.Люди, со своей стороны, постепенно привыкали к четве¬
роногим, учились управлять ими. Особенно трудно было*	Коллодиум, коллодий — спиртово-эфирный раствор, при¬
меняемый в медицине для закрепления хирургических повязок, покрытия
небольших ран и др.)247
справляться с санями на ненаезженной дороге; но мало-
помалу шероховатости сгладились, и препятствий станови¬
лось все меньше.Пустые сани собаки легко тащили и мчались как беше¬
ные, не то что груженные льдом, когда приходилось пу¬
скать в ход кнут, да еще и самим на подъемах впрягаться.У медведей, как известно, чутье острое, и они вскоре по¬
чуяли людей и собак, но держались на расстоянии. Потом,
осмелев, стали приближаться. Этого только и ждали фран¬
цузы: они тотчас вступали с хищниками в бой и всякий раз
побеждали. Тушу взваливали на сани и везли на корабль.Таким образом, запас свежего мяса, к великой радости
собак, все время пополнялся. С хранением трофеев проблем
не было: с медведя сдирали шкуру, тушу разрезали на
части и привешивали к реям. Получалась своего рода кла¬
довая прямо на воздухе. Ведь на морозе мясо не тухнет.Про Ужиука, казалось, забыли, и он время от времени
ходил охотиться на тюленей. Выследит, стукнет своим гар¬
пуном и возвращается с добычей. А чем тюлень хуже мед¬
ведя?Шло время. Соблюдение режима, предписанного докто¬
ром, благотворно сказалось на здоровье экипажа — все
чувствовали себя отлично, не считая нескольких случаев
обморожения, да и то легкого.Немцы не подавали никаких признаков жизни. Лишь
при свете луны проступали порой очертания их корабля.
Он находился на противоположной, южной, стороне
льдины. Соперники, словно по молчаливому соглашению,
поделили ледяное пространство, и это было лучшим спосо¬
бом избежать конфликтов и столкновений. Казалось,
между ними не тысяча метров, а тысяча миль.Иногда, правда, они смотрели друг на друга в подзор¬
ные трубы.Обособленность эту усугубляла наступившая темнота.
Нелишне заметить, что французам в общем жилось
неплохо, если учесть окружающие условия. Одно их трево¬
жило: непрекращающееся движение льдины. Плыла она к
северу, но в любую минуту могла изменить направление.
Вдобавок корабль постоянно ощущал толчки льдин, с
дьявольским скрежетом сталкивавшихся друг с другом.
К этому трудно было привыкнуть. И французов нет-нет да
и охватывал страх за участь «Галлии».Ночью десятого ноября они думали, что наступил
конец. После множества толчков вдруг послышался такой248
треск, что, казалось, корабль вот-вот развалится. Потом
заплескалась, зажурчала вода... Все бросились на палубу,
несмотря на крики офицеров: «Берегите носы». Сдавленное
тяжелой ледяной оболочкой, море все же нашло себе выход
в том месте, где лед был потоньше. Откололась огромная
глыба, и ее тотчас волной подбросило кверху, затем швыр¬
нуло назад, и она рухнула метрах в двадцати от «Галлии».Едва волнение улеглось, как корпус корабля вновь
жалобно застонал. Уснувшие было матросы, уже хорошо
знавшие, что означают эти стоны, быстро вскочили. Вда¬
леке послышалось глухое ворчание. Корпус заскрипел и
затрещал сильнее. Шум приближался и усиливался, разда¬
валось какое-то ледяное крещендо. Звуки напоминали глу¬
хие стоны морского прибоя, разбивающегося о каменистый
берег. Корабль сдавливало все сильнее, льдины лопались
со звуком, похожим на свист вырывающегося из клапана
пара. Целый шквал душераздирающих звуков обрушился
на моряков. Это был настоящий ураган, в котором чуди¬
лись крики животных, завывания ветра в ложбине и прон¬
зительный вой сирены, а иногда казалось, что это тысяча
тяжело нагруженных повозок катится по плохо мощенной
улице. Надо было обладать железными нервами, чтобы
вынести этот адский концерт. В какой -то момент показа¬
лось, что давление льдов достигло маскимума. Лед хрипел
вокруг шхуны, но храбрый корабль с тойко сопротивлялся.
Еще некоторое время слышались какие-то бормотания,
последние протесты взбунтовавшейся стихии, затем вновь
все стихло.Надолго ли?ГЛАВА 9Угнетающее влияние холода на людей.— П риготовле-
ния к встрече Нового года.— Заманчивая программа.К двадцать третьему декабря солнце опустилось на
четырнадцать с половиной градусов ниже горизонта, но раз
в сутки все же озаряло землю. Появится — и тотчас исчез¬
нет.Зимовщикам этот отблеск служил как бы гранью
между ночью и днем, был своего рода признаком жизни.
Природа словно пыталась сбросить саван, приподнять уго¬
лок мрачной завесы.Но двадцать четвертого числа не появился даже этот
бледный, призрачный свет.249
Царство льда будто сомкнулось с царством мрака.Холод сделался нестерпимым.Хорошо еще, что не было ветра. Прозрачный воздух,
казалось, застыл.Четыре дня кряду столбик не поднимался выше отметки
минус сорок шесть градусов и наконец замерз.А ведь морозы со дня на день могли еще усилиться.Что же тогда? Чем все это кончится?Великий Боже!Даже огонь как будто лишился своего тепла.Раскаленный добела калорифер не мог в достаточ¬
ной мере обогреть помещение. Не будь корабль основа¬
тельно проконопачен и обшит войлоком, люди давно за¬
мерзли бы.Стоило отворить дверь, как в нее врывалось облако
пара, рассыпавшееся снежинками. Капелька воды на
одежде тотчас превращалась в льдинку.Пар шел буквально ото всего — от белья, от книг.Мясо приходилось пилить и рубить как дерево. Дере¬
во задубело. Самые острые пилы и топоры затупились.
Стальные инструменты стали ломкими, как стекло. Хлеб
превратился в камень, и жевать его было почти невоз¬
можно.Даже курить стало трудно. От сухости воздуха табак
превращался в пыль. Трубки то и дело гасли из-за слабой
тяги. О сигаретах и говорить нечего — усы и бороды у
курильщиков заиндевели.Металлические вещи казались раскаленными, к ним
невозможно было прикоснуться. Сливочное масло стало
как булыжник, постное превратилось в лед, ром загустел
словно сироп.Утверждают, будто зной действует на человека рас¬
слабляюще, а холод закаляет и укрепляет. Смотря какой
холод! Полярные морозы ведут к атонии. Дрожат и отви¬
сают челюсти, заплетается язык, ослабевает слух, тяже¬
леет тело, человек погружается в состояние душевного и
умственного оцепенения, ходит будто пьяный.Зато Ужиук, этот дикарь, да эскимосские собаки чув¬
ствовали себя превосходно. Туземец пил и ел и как ни
в чем не бывало разгуливал по морозу словно белый мед¬
ведь.Собаки, когда их выпускали, весело прыгали и валялись
в снегу.250
Чтобы поднять у матросов дух, капитан обязал их
выполнять физические упражнения и старался как-то раз¬
влечь подчиненных. Увеличился рацион, а режим велено
было соблюдать еще строже.Стоило кому-нибудь из моряков пожаловаться на сла¬
бость и попросить, чтобы его освободили на время от
работы, как де Амбрие ставил в пример повара Дюма. Тот
не знал ни минуты отдыха и постоянно был на ногах: хлопо¬
тал у плиты, не выпуская изо рта трубки, рубил мясо,
растапливал лед, готовил чай, охотился на медведей.
Ложился последним, а вставал первым и всех будил, начи¬
ная с офицеров.—	Шесть часов, капитан! — громко кричал он.—
Подъем! Эй, люди! Вставайте!Матросы шумно зевали, но кок не оставлял их в по¬
кое:—	Вставайте же! Не то начну убирать постели!..Все знали, что Тартарен может осуществить своюугрозу, и нехотя, ворча и ругаясь, вставали. Потом
умывались и приступали к обычным занятиям.Так проходил день за днем...Наступило первое января 1888 года. День выдался пре¬
красный: темный и звездный.Все поздравляли друг друга с Новым годом. Плюмован
обратился к капитану с короткой, но очень складной
речью, поклялся от себя и от всех товарищей в преданности
и безусловном повиновении.Тронутый его словами, де Амбрие пожал собравшимся
руки, поблагодарил от всего сердца и сказал:—	Теперь, друзья, можете веселиться.Праздник начался с двойной порции старого рома,
матросы проглотили его как молоко — этому способствовал
мороз.Плюмован, что-то втайне давно затевавший, вытащил из
сундука два листа бумаги, исписанных красивым, четким
почерком, и торжественно наклеил в обоих концах помеще¬
ния.Матросы принялись с любопытством читать.Оказалось, это афиши с программой предполагаемого
вечера. Чего только в ней не было!НАЦИОНАЛЬНЫЙ ПОЛЯРНЫЙ ТЕАТРУлица Белого Медведя» ледяной зал.251
БОЛЬШОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕНачало ровно в полдень.ЧАСТЬ ПЕРВАЯ:1.	Поединок на саблях господ Понтака и Бедаррида.2.	Различные имитации в исполнении господина
Фарена, известного под именем Плюмован.3.	Силовые упражнения. Демонстрирует господин Пон-
так, имевший честь работать в присутствии коронованных
особ.4.	Помпон, Кабо, Белизар и Рамон — ученые собаки и
их хозяин, господин Плюмован.ЧАСТЬ ВТОРАЯ:1.	«Вишни»—романс в великолепном исполнении гос¬
подина Дюма.2.	«Два слепца» — комическая опера в одном акте.Действующие лица и исполнители:Жирафье — господин Фарен, он же Плюмован.Паташон — господин Дюма, он же Тартарен.Прохожий — один из членов команды.3.	«Старый Эльзас» — патриотическая песня в испол¬
нении господина Фарена.Nota Bene. Так как спектакль дневной, но дается
при полном отсутствии солнца, не путать полночь с пол¬
днем!Итак, ждем вас ровно в полдень!Кто не видел, как четырнадцатого июля парижане
выстраиваются в очередь перед Национальной Музыкаль¬
ной Академией, Французской Комедией или Оперой, тот
вряд ли поймет энтузиазм и нетерпение моряков «Галлии»
при виде великолепной, полной неожиданностей про¬
граммы, составленной всеобщим любимцем Плюмованом.
Артистам был обеспечен успех.252
ГЛАВА 10Дневное представление ночью.— Ученые собаки.—
Подвиги Дюма.— «Два слепца».— Неслыханный успех.—
Надежда.Итак, в полдень ожидалось большое представление с
участием всех желающих.Раздались три знаменитых удара. И внезапно на фоне
разноцветных флагов появились два чемпиона — Понтак и
Бедаррид. Каждый опирался на деревянную саблю. После
положенного приветствия Бедаррид, ловкий как обезьяна,
бросился на Понтака, пытаясь задеть его саблей. Однако,
тот, коренастый и солидный, как глыба, с головокружи¬
тельной быстротой сделал мулине*.Удары руками, локтями, головой следовали друг за
другом. Оба противника были достойны друг друга и дра¬
лись, не щадя сил. С громким скрежетом и щелканьем
сабли вихрем кружились в руках соперников, к великой
радости публики, неплохо разбирающейся в фехтовании и
не скупящейся на подбадривание и похвалы. Бедаррид
всегда в поисках нового, а Понтак — строгий последователь
классических приемов. Первый постоянно нападал, но его
противник был неприступен, как скала. То, что один вы¬
игрывал за счет скорости, другой наверстывал хладнокро¬
вием. Нелегкий поединок длился уже пятнадцать минут, а
победителя все не было. Ну что ж, тем лучше. После этой
битвы не было раненых, не пострадало даже самолюбие
противников.В зале раздались громкие крики: «Браво, ребята,
браво!»После довольно продолжительного антракта (ведь надо
было продлить удовольствие) занавес вновь открылся, и на
сцене появился... Констан Гиньяр! Но в программе не было
выступления нормандца, он был среди зрителей. Вот так
штука! Да это же Плюмован, который начал свои перево¬
площения как раз с Гиньяра. Загримированный парижа¬
нин, такой же курносый, как оригинал, расхаживал по
сцене расхлябанной походкой. Ну вылитый Констан!
Пытаясь нацепить на нос очки, он говорил с нормандским
акцентом, рассказывая ужасные истории на тему экономии.
Сходство было настолько поразительным, что доктор,*	Мулине — здесь: прием в фехтовании.253
смеявшийся до слез, предложил пригласить на сцену под¬
линного Гиньяра. Появление нормандца рядом с двойником
вызвало безумный смех в публике. Пародия так хорошо
удалась, что во время импровизированного диалога,
«близнецов» почти невозможно было отличить друг от
друга.Можно легко догадаться, что, так блестяще начавшись,
и остальные пародии имели огромный успех. После
Гиньяра наступила очередь следующего. Неутомимый
парижанин, переодевшись и загримировавшись в мгновение
ока, предстал перед удивленными зрителями в виде кока
Дюма, одетый в поварской колпак с огромным поварским
ножом на боку, карабином на плече. «Эр» он произносил на
провансальский манер. Затем последовали Ник Бигорно,
Курапье и, наконец, сам Ужиук! Оторопевший Большой
Тюлень искренне поверил в присутствие настоящего эски¬
моса и принялся о чем-то расспрашивать его на своем род¬
ном языке! Да, нужно признать, что Плюмован действи¬
тельно был большим артистом.Затем Понтак сделал несколько оригинальных гимна¬
стических упражнений, после чего снова появился Плюмо¬
ван, ведя за собой четырех самых умных собак: Помпона,
Кабо, Велизария и Рамона.От собак валил пар — они пришли с холода и сразу
стали резвиться и прыгать. Потом почуяли запах съест¬
ного — здесь пахло остатками завтрака — и с жадностью
стали принюхиваться.—	Не вздумайте артистов кормить! — закричал Плю¬
мован.— А то сладу с ними не будет!Потеряв надежду на угощение, псы переключили вни¬
мание на калорифер, от которого приятно веяло теп¬
лом.—	Черт возьми! — пробормотал Артур.— Совсем оду¬
рели. С непривычки, что ли? Того и гляди, осрамят меня...
Милостивые дамы и господа! — произнес он громко, хотя
дам здесь не было.— Прежде чем представить вам моих
учеников, прошу для них снисхождения. Им здесь все
непривычно — и свет и тепло. Учились недолго, а ведь были
дикими, как тюлени... Конечно, я буду стараться. Не
судите же их строго! А вы, собачки, не ударьте лицом в
грязь перед почтеннейшей публикой.Животных вывести на сцену удалось с трудом, теперь
же все внимание четвероногих было поглощено калорифе¬
ром, и они стояли, опустив головы и хвосты.254
—	Сидеть!—скомандовал отрывистым голосом пари¬
жанин.Собаки уселись и протяжно зевнули.—	Есть хотите?Раздался дружный лай.—	Вот получайте! —И парижанин дал каждой собаке
по кусочку сахара.—	Скажите, господин Помпон, куда мы едем? Во
Францию?Ответа не последовало.—	В Америку?.. В Китай?.. В Турцию?..Молчание.—	Может быть, к Северному полюсу?Собака залаяла.—	Отлично! Вы превосходный географ... А теперь вы,
господин Кабо. Скажите, что вы больше всего любите?
Перец?.. Горчицу?.. Палку?..Молчание.—	Сахар?В ответ раздался лай.—	Вот как? Значит, больше всего вы любите сахар?..
Что же, возьмите кусочек. Теперь вы, господин Велизарий.
Ответьте, пожалуйста, кто у нас начальник? Констан
Гиньяр? Нет? Может быть, Дюма?.. Опять не то?.. Кто
же? Капитан?..Собака залаяла.—	Прекрасно. Весьма похвально... вы неплохо разби¬
раетесь в чинах. Ну-с, господин Рамон, теперь ваша оче¬
редь. Вы, кажется, истинный патриот своего отечества.
Посмотрим, так это или нет. Произнесите здравицу в честь
Англии... А! Вам не нравятся англичане... Тогда в честь
Австралии... И Австралию не жалуете? Ну, в честь Герма¬
нии!Собака злобно ощерилась и зарычала.—	Ну, ну, не буду... не буду... Я, кажется, догадался.
Вы любите Францию!Рамон громко залаял, ему вторили остальные собаки.Раздались оглушительные аплодисменты. «Публика»
приветствовала собачий патриотизм.Плюмован, окрыленный успехом, подождал, пока стих¬
нут овации, и обратился к зрителям:—	А теперь имею честь продемонстрировать вам самые
блестящие способности моих воспитанников. Они не только255
точно отвечают на все поставленные вопросы, но и от¬
лично знают алфавит. Сейчас вы это увидите... Внима¬
ние!Услышав команду, собаки вновь сели на задние лапы и
замерли. Плюмован подошел к ним и положил каждому
псу на нос по кусочку сахара, а затем скомандовал:—	Не двигаться! А, В, С...—	Помпон, твой нос шевелится — Д! Табо — Е, не
спеши!Он, глядя на собак, назвал еще несколько букв. Все
четыре пса встряхнули мордами, когда была названа буква,
с которой начиналось их имя, кусочки сахара подпрыгнули
в воздух и исчезли в открытых пастях.—	Итак, дамы и господа, благодарим вас,— сказал гор¬
дый своими успехами учитель, чей голос потонул в буре
аплодисментов.Номер с собаками удался на славу и очень поднял
настроение публики, которая не скупилась на похвалы.
Дальше в программе стоял романс «Вишня», как было
написано в афише, «в великолепном исполнении» господина
Дюма. Провансалец был одарен мощным голосом, напоми¬
нающим орган, но его попытка взять высокую ноту закон¬
чилась довольно неожиданно. Томная контилена комически
затянулась. Звук получился довольно забавным, и пря¬
модушный Дюма, закончив наконец петь, никак не мог
понять бурной реакции зала и своего потрясающего
успеха. Затем следовала комическая одноактная опера
«Два слепца», исполнение которой все ждали с особым
нетерпением.Появился Дюма — Паташон, несчастный слепой, и
начал петь:Ужасна жизнь моя,Нет счастья для слепца...И вдруг при этих словах публика разразилась гомери¬
ческим хохотом. Оказывается, собаки, пригревшись у кало¬
рифера, начали хором подвывать незадачливому исполни¬
телю. В зале поднялся такой шум, что представление
пришлось временно прекратить. Да, это было уж слиш¬
ком! Столь безудержный смех становился болезнен¬
ным.После того, как зал немного утих, представление возоб¬
новилось. Но едва появился Плюмован, последовал новый
взрыв хохота. Парижанин вышел с табличкой, на которой256
было написано: «Ослеп в результате несчастного слу¬
чая»,— и после знаменитого диалога между двумя донос¬
чиками провыл в нос романс Велизарио.Поистине, этот импровизированный концерт принес
измученным, уставшим от постоянных забот морякам
минуты сладостного забвения. Он был отличным лекар¬
ством против мрачной меланхолии, подстерегающей путе¬
шественников долгой полярной зимой. И пусть миг радости
был совсем короткий, ну что ж, это лучше, чем ничего!
Веселитесь же, храбрые моряки, побудьте хоть недолго
детьми. Пусть вас окружает ледяной ад и непроглядная
темнота, забудьте на время о будущих трудностях и не¬
взгодах и постарайтесь сделать вид, что не замечаете глу¬
боких морщин, которые иногда омрачают лоб вашего храб¬
рого капитана. А теперь, когда вы пьяны от переполняю¬
щего веселья, попробуйте немного сосредоточиться, ведь
предстоит послушать песню, полную боли и гнева. Она и
должна закончить этот великолепный праздник.«Старый Эльзас» — это возмущенный протест против
незаслуженного унижения, это гордый вызов врагу,
укравшему твою родную землю, но не сломившему твой
Дух.На сцену вновь вышел Плюмован. Парижанин, сняв
грим, запел приглушенным, чуть дрожавшим от волнения
голосом:Скажи, где родина твоя:Германия иль Франция?Голос певца окреп, и казалось, что сердца матросов,
сидящих в зале, бились в унисон с ритмичными звуками
песни. Все были взволнованы. В зале стояла полная
тишина, никто не осмеливался прервать восклицаниями или
аплодисментами этот героический гимн несломленного
народа. В голосе парижанина, буквально несколько минут
назад исполнявшего комические куплеты, теперь слышался
неподдельный пафос, волнение и трагизм. Когда Плюмован
закончил петь, по залу пронесся глухой гул, и вдруг разда¬
лись рыдания. Это плакал Фриц Герман, храбрый эльза¬
сец. Он встал и, не скрывая слез, текущих по щекам, подо¬
шел к певцу, горячо пожал ему руку и взволнованно про¬
изнес:—	Спасибо, матрос! Очень верно ты пел: отторгнутое
вновь присоединится...Так провели французы первый день Нового года.257
ГЛАВА 11Бедствие.— Ожоги от мороза.— Лютый холод.—
Страдания собак.— Эскимосская болезнь.— Первые
жертвы.— Корабль возвращается на прежнее место.Против ожидания в январе морозы усилились и не осла¬
бевали, хотя уже наступил февраль.По свидетельствам капитана Нерса и лейтенанта Грили
у них во время зимовки спиртовой столбик опускался до
минус пятидесяти восьми. Сейчас целую неделю стоял
мороз в пятьдесят девять градусов, и люди выходили лишь
в самых крайних случаях.За льдом не ездили, довольствовались снегом, который
можно было взять поблизости. В помещении стало холод¬
нее, но благодаря толстому снежному покрову, почти цели¬
ком скрывавшему корабль, а также день и ночь топивше¬
муся калориферу, температура не опускалась ниже трех
градусов мороза.Из-за неожиданных холодов матросы день ото дня ста¬
новились мрачнее.—	Не унывайте, ребята! — подбадривал их доктор.—
Надо бороться с холодом! Потерпите, скоро выглянет сол¬
нышко.—	И так терпим,— отвечал кто-то из-под целого
вороха шуб,— только от этого не легче.—	А вы вспомните, что есть на земле страны, где в эту
минуту люди умирают от жары!—	Жара не так мучает.—	В степях Азии и Африки зной нередко доходит до
шестидесяти, а то и шестидесяти пяти градусов. Как в рас¬
каленной печи или паровой ванне. Недолго и на тот свет
отправиться.—	Но там, по крайней мере, светло.—	Подумаешь, светло! А разве у нас около полудня не
бывает двухчасовых сумерек? Даже звезды исчезают, и в
двухстах метрах можно разглядеть человека. Мало вам
этого?—	А без дела сидеть? Не двигаться? Легко матросу?—	Да вы здесь как сыр в масле катаетесь, слава Богу,
здоровы. А еще жалуетесь! В прежних экспедициях и гла¬
зами матросы болели, и от скорбута умирали. Ведь самое
трудное — позади. Скоро станет тепло, вернетесь к своим
прежним занятиям.258
Разговоры разговорами, а положение было критическое.Шутка ли! Пятьдесят девять градусов ниже нуля!
Попробуйте выжить в такой мороз!Однажды Констан Гиньяр, отстояв свой срок на часах,
взглянул на ртутный термометр, висевший под фонарем.Там было сорок три градуса, а на спиртовом — сорок
семь.—	Да врет он! — сказал нормандец товарищу—	Может, замерз?—	Сейчас я на него подышу.Матрос принялся усердно дышать, термометр заинде¬
вел, но температура не изменилась.—	А ведь правда замерз... Надо же! Ртуть и то
замерзла!.. Не обернуть ли его перчаткой?Обернули — результат тот же. Тогда Гиньяр рукой в
перчатке принялся изо всех сил тереть градусник. Кончи¬
лось тем, что он упал и разбился.Наружу выскочил металлический шарик, твердый и
блестящий, как серебро.Констан взял его двумя пальцами и громко вскрикнул.—	Что с тобой?—	Тысяча чертей!.. Как раскаленное железо!—	Дурак!—	Ой-вай-вай!... Ой, Господи!.. До костей прожгло!Моряк бросил шарик, но поздно: пальцы были сильнообморожены.Вернувшись в помещение, Гиньяр спрятал было руку,
которая болела и пухла, но от врача ничто не могло
укрыться.—	Что там у вас? — спросил он.—	Ничего!—	Врете! Ну-ка, покажите ладонь... Да здесь ожог!
Надобно перевязать.—	Извините, доктор, не ожог, а обморожение!—	Что за вздор!.. Не скажете правду, я вам два пальца
отрежу... Не иначе, как вы задались целью поочередно
терять все части тела.Испуганный матрос признался во всем и получил необ¬
ходимое лекарство.С того дня он закаялся прикасаться голыми руками к
металлам. Бедняга выбыл из строя на две недели и не мог
выполнять никакую работу.Первыми жертвами зимовки стали собаки. Они не259
выдерживали морозов и умирали от гренландской болезни.
За три дня большинство их погибло. Симптомами эта
болезнь напоминает бешенство, но не передается через
укус. Лечению не поддается. Двадцать собак, к счастью,
остались живы, в том числе — любимцы парижанина.Нечего и говорить, что гибель псов повергла матросов в
еще большее уныние. Вызывало также тревогу, что льдина
снова, уже в третий раз, изменила направление.Двигаясь с северо-востока на юго-запад, а потом к
северу, она недели три простояла на месте и снова поплыла.
Куда же теперь? Результат вычислений оказался неутеши¬
тельным: дело в том, что льдина попала в водоворот, и
«Германия» в итоге оказалась впереди...Никто этого не заметил, кроме капитана. Де Амбрие
был близок к отчаянию, но ничего не сказал матросам. Да
и как скажешь, что в титанической борьбе со льдом и суро¬
вой природой они потерпели поражение? Ведь это значило
лишить команду всякой надежды, попросту убить.ГЛАВА 12Северное сияние.— Полярные сумерки.— Возвращение
солнца.— П реломление луней.— Первые бури.— Новые
опасности.— Критическое положение.В монотонной жизни матросов настоящим развлечением
было северное сияние, нередкое в описываемое время года.
Полярной зимой оно единственное напоминает о жизни.Особенно часто возникает это явление в период с
января до марта — по два, а то и по три раза за ночь.Теперь у капитана появилась возможность хоть чем-то
занять людей. Одному он поручал следить за появлением
сияния, другому — вычислять его продолжительность,
третьему — наблюдать колебания магнитной стрелки. Наи¬
более образованные пытались составить подробное описа¬
ние этого интересного явления, да и остальные усердство¬
вали, воображая, что делают очень важное дело.Сияние обычно появляется в северной части неба.
Сперва показывается бледная световая дуга удивительно
правильной формы. Она постоянно перемещается к зениту.
Концы ее упираются в горизонт и по мере восхождения
вытягиваются с востока на запад. А какого удивительного
цвета сияние! Бледно-зеленое, как нежный росток, свет
луны рядом с ним кажется желтым и некрасивым. В ши¬260
рину дуга порой равняется трем радугам, не затмевая при
этом блеска звезд.Явление это поистине величественное. Ничто не нару¬
шает его покоя. Лишь изредка пробегает световая волна.
Едва первая дуга достигнет зенита, как появляется вторая,
за ней третья и еще множество дуг, они опоясывают все
небо, быстро бледнеют и исчезают.Матросы терялись в догадках: откуда берется сияние?
Но на этот вопрос им не смог вразумительно ответить даже
доктор, их неизменный учитель и наставник.Принято считать, что в основе этого явления лежит
электромагнитное поле, и все же роль атмосферных паров
здесь несомненна, так же, как действие северного сияния на
магнитную стрелку. Оно тем сильнее, чем ярче и подвиж¬
нее дуги.В результате длительных наблюдений установлено, что
после яркого северного сияния портится погода; слабое же
сияние предвещает погоду ясную и тихую.Заметно увеличились сумерки.В полдень бывало совсем светло, что особенно ощуща¬
лось при выходе из помещения на палубу. Второго марта
впервые после зимы появилось солнце, и на борту торже¬
ственно отпраздновали это радостное событие.Ртутный столбик по-прежнему держался на отметке
минус сорок один градус.Но люди приободрились — полярная ночь шла на
убыль.Солнце, собственно, должно было явиться только
пятого марта, но, вследствие особого преломления лучей,
вызванного низкой температурой, зимовщики увидели его
тремя днями раньше.Нет худа без добра,— на сей раз матросы от души по¬
благодарили мороз.Все, кто был на корабле, взобрались на мачты и ждали
первых солнечных лучей, как ждут появления земли потер¬
певшие крушение.И вот на розовом фоне неба появилась алая полоска,
брызнула пурпуром на гребни снежных холмов, позолотила
верхушки мачт, после чего наконец выплыл огромный
багровый шар.Солнце медленно взошло, лениво поплыло над унылой
равниной и через минуту стало опускаться. Его даже не
успели хорошенько разглядеть.261
Снова побежали по еще розовому снегу тени... Золото и
пурпур быстро исчезали... Верхушки мачт потемнели.Матросы молчали.Быть может, они были разочарованы? Так долго
ждали, и так быстро все кончилось? Или же за этот корот¬
кий миг разглядели друг друга? Увидели, как безжиз¬
ненны и бледны их лица?Что ж, возможно...Но это тягостное впечатление скоро рассеялось. День
стал длиннее, температура повышалась, и к морякам верну¬
лась надежда.Кончились лютые холода.По ночам еще бывало до тридцати пяти градусов
мороза, зато днем не больше двадцати восьми.Оптимисты уверяли, что стало «совсем тепло».Разбуженные солнцем, проснулись после зимней спячки
медведи. Охотникам — добыча, собакам — лакомство.Не вернись проклятая льдина на прежнее место —
сколько было бы радости!К восемнадцатому марта ночь сократилась до трех
часов. К несчастью, быстрое повышение температуры
сопровождалось бурями и ветром. По небу неслись тучи, то
и дело сыпавшие на землю снег.Первые ясные дни сменились сумрачными, серыми, за¬
ставляя полярников сожалеть об осенних ночах, холодных,
но ясных и звездных.Вдобавок пришла в движение льдина. Под действием
ветров и подводных течений она зловеще трещала и лопа¬
лась, грозя прежними бедами.ГЛАВА 13Три склада провизии на льдине.— Дурная погода.—
Раненый медведь.— Французы и немцы.— Агония кораб¬
ля.— Падение манты.— Начало оттепели.— Бедствие.—
Гибель «Германии».Итак, льдина пришла в движение, а вместе с ней и
корабль — он был полностью во власти стихии.Капитан серьезно тревожился: как бы «Галлия» не раз¬
билась, не потонула.Однажды, когда половина команды отправилась с соба¬
ками на охоту, ледяная стена перед кораблем вдруг
исчезла, провалилась в образовавшуюся трещину. К этой262
стене, как помнит читатель, была пристроена загородка
для собак. Случись это раньше, уцелевшие от гренланд¬
ской болезни собаки неминуемо погибли бы.«Галлия» уткнулась носом вниз и осталась под накло¬
ном в двадцать пять градусов.Капитану стало не по себе при мысли о той ужасной
опасности, которой подвергался теперь каждую минуту
корабль.Матросы в ужасе и отчаянии толпились на палубе.А корабль накренялся все больше.—	Не робейте, ребятки! — крикнул де Амбрие.—
Я отвечаю за все!.. Скорее спасайте провизию!Необходимо было сохранить хоть что-нибудь на
завтрашний день, а там видно будет. Но успеют ли?Капитан первым бросился в трюм, где была складиро¬
вана провизия. За ним последовали матросы.К несчастью, температура в этой части корабля была
очень низкой. За зиму образовалась плотная корка льда,
которая покрывала стены, тюки с провизией оказались
плотно спаяны друг с другом. Нужны были топоры, пилы,
ледоруб, чтобы разъединить их. Сколько потерянного вре¬
мени, титанических усилий, и все лишь для того, чтобы
поднять и вытащить продукты, которых едва хватит на
двадцать дней. Но этим дело не ограничивалось. Продо¬
вольствие — единственный запас на завтра — нужно было
перенести на лед. Но каким образом? Веревки, покрытые
льдом, стали толщиной с ногу, шкивы затвердели, как
мельничные жернова. Следовательно, невозможно было
закрепить таль.Наконец прибыли охотники и принялись энергично
помогать. Обязанности тщательно распределили между
всеми членами экипажа, и судно, которому грозила гибель,
превратилось в гудящий улей. Началась лихорадочная,
почти отчаянная работа, требующая поистине нечеловече¬
ских усилий, и вряд ли бы люди выдержали такую
нагрузку, если бы не чувство долга и крайняя необходи¬
мость, удесятерявшая их силы.Мостик был покрыт толстым слоем снега, что затруд¬
няло ходьбу.Наконец веревки и шкивы освобождены от ледяной
корки, затем освободили и шлюпку, похороненную под
двухметровым слоем льда. Фриц получил приказ наладить
работу машинного отделения, но перед сильными холодами
паровые котлы полностью освободили. Не было пресной263
воды, чтобы наполнить их и привести в рабочее состояние,
правда, механик не растерялся. Он сделал своеобразный
рукав из плотной ткани, матросы наполнили его снегом.
Снизу это сооружение подогрели, и вот, вещь почти неве¬
роятная, меньше чем через три часа паровой котел зарабо¬
тал! Правда, перед этим пришлось еще немало поработать,
разбивая кирками застывший как гранит уголь. После
того, как машина заработала, можно было опускаться
в трюм за тысячей разнообразных вещей, скопившихся
там.Первый склад был предусмотрительно расположен в ста
метрах от корабля, там, где лед был покрепче. На сани
погрузили бочонки и ящики и быстро перевезли в палатку.
Так прошли почти сутки, люди работали не переставая, а
ситуация, если это вообще было возможно, становилась все
хуже. Экипаж разделился на две части. Одна осталась в
палатке, выставив часовых, которые менялись через каж¬
дый час, чтобы поднять тревогу в случае появления белых
медведей, привлеченных запахом псины и продовольствия.
Другая — находилась на корабле, готовая покинуть его в
случае крайней опасности. Несмотря на вой ветра и скре¬
жет льда, матросы уснули, но сон их был тревожным и бес¬
покойным. Из предосторожности капитан приказал пога¬
сить калорифер. В спальнях стоял холод, но люди, забрав¬
шись по трое в меховые спальные мешки, казалось, не чув¬
ствовали этого. Их товарищам, спавшим в палатках, прихо¬
дилось гораздо хуже. Предосторожность де Амбрие не
была излишней. В час ночи раздался оглушительный треск
и матросы почувствовали сильный толчок. Шхуна перева¬
ливалась с борта на борт, началась настоящая качка, кото¬
рой никто не ожидал. Из-за тряски калорифер упал на пол.
Если бы он был наполнен углем и работал, без сомнения
начался бы пожар. Испуганные моряки вскочили на ноги,
схватили карабины, сумки с багажом и, шатаясь, начали
спускаться по лестнице.Погода еще больше ухудшилась, но тревога оказалась
напрасной, пока ничего страшного не произошло. В четыре
часа работа возобновилась с прежним усердием. Люди,
хорошенько подкрепившись и запив завтрак доброй пор¬
цией рома, гораздо спокойнее смотрели на возможность
катастрофы. За зиму они прочли огромное количество рас¬
сказов арктических путешественников и знали, что очень
часто полярники, лишившись корабля, тем не менее удачно264
заканчивали экспедицию. Со своей стороны де Амбрие
после серьезных размышлений остановился на плане, кото¬
рый, казалось, отвечал всем необходимым требованиям.
Капитан считал, что «Галлия» почти потеряна. Хотя вода
не проникла внутрь судна, еще было неизвестно, сможет ли
шхуна освободиться из плена во время ледохода?Как мы помним, на корабле продовольствия хватило бы
по меньшей мере года на три, поэтому было решено сделать
следующее: три склада с провизией, в каждом — продо¬
вольствия на год, расположить на льдине вокруг шхуны в
наиболее безопасных местах. Каждый склад должен содер¬
жать продукты, спиртное, чай и кофе, медикаменты,
одежду, оружие, инструменты, а также сани и лодку. То
есть все, что необходимо для жизни. Таким образом, если
судьбе будет угодно потопить корабль и, что уж совсем
маловероятно, погубить два склада, то останется третий,
в котором исследователи найдут средства к существова¬
нию.Каждый склад охраняли четыре человека во главе с
офицером, а также шесть собак. Капитан остался на борту
с боцманом Геником, механиком Фрицем Германом и
двумя собаками — бдительными часовыми, обладающими
тонким чутьем и способными вовремя предупредить о при¬
ближении непрошеных гостей. Время от времени часовые
перекликались, так что в случае тревоги все были бы
предупреждены вовремя. В случае опасности всем при¬
казывалось немедленно спешить на помощь пострадав¬
шим.Работы выполнялись быстро и точно, дисциплина на
корабле оставалась железной. Матросы уже не раз доказы¬
вали, что могли отлично справиться с самым трудным зада¬
нием, в каких бы сложных условиях они ни оказывались.
Погода стояла поистине ужасная. Буря все не унималась.
Свирепые порывы ветра сталкивали льдины друг с другом.
Снег падал густыми плотными хлопьями, буквально ослеп¬
ляя людей, в двадцати метрах ничего не было видно. Время
от времени ветер разгонял тяжелые свинцовые тучи, но эти
кратковременные просветы как будто усиливали ярость
бушующей стихии, и она вновь обрушивалась на корабль
с еще большим неистовством. Внезапно появилось солнце.
С непривычки у матросов заболели глаза, а у некото¬
рых начались сильные мигрени. Странная вещь, хотя с по¬
явлением солнца температура окружающей среды прак¬
тически не повысилась, тем не менее на кожу солнеч¬265
ные лучи действовали очень сильно, почти болезненно.
Получалось, что человек, стоя на солнце, с одной сто¬
роны как бы поджаривался и сильно охлаждался с дру¬
гой. Ночью температура опускалась до минус тридцати, а
днем повышалась до минус двадцати, что было вполне тер¬
пимо.Люди страшно уставали от тяжелой работы. Вечером
они быстро засыпали, совсем измучившись за день, а утром
просыпались с неприятным чувством, хорошо известным
тем, кому приходилось ночевать в снегу. Кажется, что
замерзли даже глаза, почти невозможно поднять тяжелые
веки, покрытые льдом, десны онемели так, что приходится
энергично растирать их, чтобы восстановить нормальное
кровообращение. Впрочем, матросы спали не совсем «в
снегу». Они, по совету Ужиука, построили снежную
хижину — иглу на манер эскимосских жилищ и худо-бедно
ютились под этим примитивным кровом.Разгрузка шхуны, начавшаяся восемь дней назад, была
почти закончена. Осталось спрятать каждый склад так,
чтобы до него не добрались грабители-медведи, совсем
обнаглевшие от голода. Когда погода прояснилась, моряки
посматривали в сторону немцев, о которых по безмолвному
соглашению почти никогда не говорили. Лишь иногда, во
время короткой передышки, кто-нибудь из матросов пере¬
мигивался с товарищем и, указывая на «Германию», пере¬
брасывался парой фраз:—	Что плохо для одного, не лучше и для другого.—	Им, должно быть, не веселее, чем нам.Вот, пожалуй, и все. Но на первый взгляд пустячное
происшествие в скором времени заставило матросов «Гал¬
лии» столкнуться с немцами поближе.Однажды, заканчивая устройство третьего склада,
парижанин и неразлучный с ним Дюма вдруг увидели
перед собой огромного белого медведя.—	У нас гость!..— вскричал кок.— Где мое ружье?Плюмован на сей раз оказался проворнее товарища иприцелился, но медведь обратился в бегство. Пуля на¬
стигла его, но зверь, зарычав от боли, не остановился.Дюма тоже выстрелил — косолапый, дважды раненный,
продолжал бежать.—	Какая досада! — вскричал Тартарен.— Слушай,
Плюмован, неужели мы дадим ему уйти?Друзья погнались за зверем, на ходу продолжая стре¬
лять. Одна лапа у медведя была перебита, и он волочил ее.266
Увлекшись погоней, французы не заметили, как добе¬
жали до «Германии», где подранок наконец рухнул, громко
рыча от боли и ярости.Полагая, что никому и в голову не придет оспаривать у
них добычу, приятели весело шагали к своему трофею, как
вдруг заметили, что пятеро матросов с «Германии» пота¬
щили его на свой корабль.—	Извините, господа,— сказал парижанин,— но мед¬
ведь этот наш: мы его убили.Немцы не обратили на его слова никакого внимания, но
Артур не желал уступать и, схватив медведя за лапу, пота¬
щил в свою сторону.Тогда здоровенный рыжий детина замахнулся на Плю-
мована ножом.Дюма мигом прицелился в противника и крикнул:—	Убери нож, негодяй, не то выстрелю!Столкновение было неминуемо. Вдруг с «Галлии»донесся пушечный выстрел и эхом прокатился далеко
вокруг.—	Вот тебе раз!.. У нас тревога! —вскричал Фарен.—
Бежим назад... А вы, негодяи, подождите! Мы еще вер¬
немся!..Досадуя в душе, но верные долгу, матросы помчались к
своему кораблю под улюлюканье немцев.Вот что произошло на «Галлии».Капитан, услыхав стрельбу, навел бинокль и увидел
Плюмована и Дюма, гнавшихся за медведем. Матросы
бежали в сторону «Германии», капитан досадовал,
но ничего не мог поделать. Когда же дело дошло до
столкновения, он поспешил к сигнальной пушке и выстре¬
лил.На этот раз обошлось без нагоняя. Де Амбрие только
предупредил Плюмована и Дюма, чтобы впредь избегали
любого общения с немцами.—	А если они нас зацепят?—	Случится что-нибудь серьезное, я сумею защитить
вашу честь и вашу жизнь... Смотрите не нарушайте больше
приказа!Шли дни за днями, плохая погода сменялась хорошей,
но, к сожалению, пасмурных дней было гораздо больше.
Иногда казалось, что буря наконец утихла, но через не¬
сколько часов она возобновлялась с новой силой. Экипаж
жил в постоянном напряжении, так как льдина, уже не267
скованная сильными зимними холодами, потеряла свою
устойчивость. Несмотря на постоянный треск и всякие
неожиданные происшествия, вроде падений в снеговые
ямы или атаки тюленей, работа шла своим чередом.
Здоровье экипажа было хорошим, не считая нескольких
воспалений глаз в результате сильного солнечного отраже¬
ния.Наступило двадцать первое марта. Казалось бы, бла¬
гословенный день. Несмотря на короткий дождь со снегом,
у всех на устах были добрые слова о вновь пришедшей
весне, люди с радостью замечали первые признаки пробуж¬
дения природы.Но вот на холодном и мрачном леднике с новой силой
разбушевался ураган. Казалось, никогда еще шум взбесив¬
шейся стихии не достигал такой силы. Льдина накренилась
и задрожала так, что, казалось, вот-вот разобьется на мел¬
кие куски. Можно было подумать, что внутри ледяного
панциря грохотал огромный вулкан, звук был похож на
раскаты грома на экваторе. Льдина шаталась все сильнее и
буквально за пять минут покрылась огромными трещинами,
зигзагами протянувшимися по всем направлениям. С тре¬
ском откалывались громадные куски льда, рушились в воду
и тонули. Кругом царил хаос. Волнение нарастало. Подни¬
маясь на невидимых волнах, обломки качались и напоми¬
нали каменный океан. Шхуна чудом удержала равновесие,
хотя уже десять раз рисковала опрокинуться или раско¬
лоться.Капитан, оставшийся на борту с двумя матросами, не
терял из виду склады с продовольствием, возле которых
находились бесстрашные моряки. Пока что трещины не
задели их, но сколько времени это продлится? Каждую
минуту де Амбрие боялся, что лед треснет под ними и их
поглотит океан. Его сердце бешено билось, когда он видел,
как появлялась новая гигантская трещина, из которой под¬
нималось облако белой пены. Так как все время морозило,
эти ледяные раны быстро зарубцовывались. Но что, если
трещина появится прямо под складом? Капитан колебался,
не приказать ли матросам подняться на борт? Но каза¬
лось, что часы корабля уже сочтены и на борту даже опас¬
нее, чем на льдине. Внезапно шхуна, накренившись под
углом двадцать восемь градусов, вздрогнула от сильного
толчка. Ледяная гора подбросила ее вверх, а затем, отвесно
рухнув вниз, увлекла с собой судно. Корабль попал268
в настоящий водоворот. Капитан и матросы с трудом дер¬
жались на ногах. В то же время раздался страшный треск,
но затрещал не лед, а дерево, не выдержавшее удара. Капи¬
тан увидел, как фок-мачта заколебалась, а потом переломи¬
лась как спичка, увлекая за собой ванты. Вещь почти неве¬
роятная, но шхуна не потеряла равновесия! Она удержа¬
лась на плаву благодаря тому, что находилась как бы меж
двух ледяных стен, которые образовали что-то вроде
дока*. Если корабль не получил пробоину, значит, он спа¬
сен, несмотря на потерю мачты. Во всяком случае, в бли¬
жайшее время ему не грозит серьезная опасность. Эта
мысль внезапно пришла в голову де Амбрие, увидавшему
своих людей, в ужасе размахивающих руками. Извилистые
трещины все ближе и ближе подбирались к оставшимся на
льдине матросам. Вокруг корабля уже бились волны. Не¬
счастных вот-вот поглотит стихия. Капитан бросился впе¬
ред, делая знаки морякам и отчаянно крича: «Возвращай¬
тесь на борт! Возвращайтесь же!» Его голос тонул в треске
ломающегося льда, матросы не заметили его знаков и, свя¬
занные долгом, не думали покидать свой пост. Охваченный
ужасным беспокойством, де Амбрие решил покинуть судно,
чтобы попытаться спасти товарищей или погибнуть вместе
с ними. Но внезапно буквально в двух шагах от него взмет¬
нулся столб пламени. Палубу окутало густое облако дыма,
и звук оглушительного взрыва ударил по барабанным пере¬
понкам.—	Черт,— раздался разъяренный крик,— я запутался
в канатах.Это был Геник, который возился возле сигнальной
пушки почти оглушенный взрывом. Старый бретонец,
буквально придавленный грудой канатов, лихорадочно пре¬
одолевал препятствия и, пытаясь освободиться, бессозна¬
тельно ухватился за шнур, который по чистой случайности
оказался у него под рукой,— малейшего усилия было до¬
статочно, чтобы привести в действие запальный фитиль.
Услышав этот нечаянный, но так вовремя подоспевший
сигнал, моряки, наконец освободившись от инструкций, со
всех ног бросились на корабль, побросав сумки на сани,
спотыкаясь на льду и шлепая по лужам. Перепуганные
собаки бежали впереди. Пять минут спустя все уже были*	Док — портовое сооружение для осмотра и ремонта, а иногда для
постройки судов.269
на борту. С собой смогли взять только карабины и самое
необходимое. Успели как раз вовремя, так как разруши¬
тельная сила достигла апогея. Вокруг чудом спасенного
корабля начался ледоход. Льдины, расколовшись на
тысячи острых кусков, сталкивались с невиданной силой.
Все вертелось в водовороте, рушилось и гремело. На гла¬
зах у матросов, в бессильной ярости сжимавших кулаки,
один за другим исчезли все три склада. А ведь это были
главные ресурсы экспедиции, без которых дальнейшие
исследования вряд ли будут возможны.Буря не утихала. На северной оконечности льдина взду¬
лась и подскочила под действием какой-то неведомой силы.
Раздался грохот, похожий на взрыв. Образовался широкий
провал, немецкий корабль накренился, потерял точку
опоры и, получив, вероятно, пробоину, стал быстро погру¬
жаться в воду. Не прошло и десяти минут, как все было
кончено. «Германия» погибла.ГЛАВА 14Мрачные приметы.— Первые птицы.— Письмо, наса¬
женное на штык.— Свидание.— Два соперника.— Неожи¬
данное предложение.— Немец и француз.— На разных
языках.— Психологический момент...— У моряков свои
традиции.— Гордая реплика.Итак, судьба спутала все расчеты французского капи¬
тана. Принятые им меры предосторожности вместо пользы
принесли вред.Кто мог подумать, что дело примет такой оборот.
Корабль оказался на краю гибели. Это было тем более
страшно, что только что затонул немецкий корабль. Зато у
немцев уцелела провизия.Припасов на французском корабле оставалось ровно на
два месяца. Попадет ли к тому времени «Галлия» в свобод¬
ные воды? О том, чтобы добираться к полюсу, сейчас не
могло быть и речи.Мрачный и молчаливый, но внешне спокойный, де
Амбрие битых два часа ломал голову над множеством воз¬
никших проблем. Своими соображениями он ни с кем не
делился, на корабле все шло обычным порядком, будто
ничего особенного не случилось. После ураганов и бурь270
наступило затишье. Льдина больше не двигалась, словно
застыла. На солнце ослепительно сверкал белый снег. Тер¬
мометр показывал минус двадцать шесть градусов.Природа мало-помалу выходила из оцепенения. Огла¬
шая воздух резкими, неприятными криками, над кораблем
появились чайки.Им обрадовались, словно первым ласточкам. Но птицы
скоро улетели на юг, чтобы через какое-то время снова вер¬
нуться.Двадцать четвертого марта, около полудня, Констан
Гиньяр и баск, стоявшие на часах, вдруг заметили, что к
«Галлии», тяжело ступая, приближается какой-то человек
в меховой шубе, явно не свой — все французы находились в
это время на судне.Констан Гиньяр, как положено по уставу, взял ружье на
прицел и громко окликнул незнакомца:—	Стой! Кто идет?—	Друг! — отвечал тот.—	Пароль?Пароля у французов никакого не было, но Гиньяр
решил испытать непрошеного гостя.—	У меня письмо к вашему капитану,— произнес не¬
знакомец.—	А!.. Так ты за почтальона!.. Нацепи тогда свое по¬
слание мне на штык, а сам отойди на пятнадцать шагов
и жди ответа. Мишель,— обратился Констан Гиньяр к
баску,— присмотри-ка за этим кашалотом, пока я сбегаю к
капитану.Незнакомец, очень удивленный, выполнил приказ.—	Господин капитан! Вам письмо!—	Письмо?.. Давай сюда.Де Амбрие пробежал глазами листок и нисколько не
удивился.«Я, нижеподписавшийся, начальник германской экспе¬
диции к Северному полюсу, имею честь просить капитана
«Галлии» уделить мне несколько минут для беседы, весьма
важной для обоих экипажей. С совершенным почтением —
Юлиус Прегель».—	Бершу,— обратился де Амбрие к своему помощ¬
нику,— прочтите, пожалуйста, это письмо... Потом вы, Вас-
сер, и вы, доктор, тоже... Ты здесь, Гиньяр?—	Здесь!—	Подожди минутку.Де Амбрие взял лист бумаги и написал следующее:271
«Капитан «Галлии» будет ждать господина Прегеля в
два часа. Де Амбрие».—	Вот, Гиньяр, передай.Гиньяр с письмом вернулся на палубу, нацепил его на
штык и крикнул немецкому матросу:—	Эй!.. Почтальон!.. Отцепляй!..Сначала капитан намеревался устроить свидание с Пре-
гелем в присутствии всего экипажа или хотя бы офицеров,
но потом раздумал: одно неосторожное слово немца —
и неминуем конфликт. Поэтому он приказал отгородить
в общем помещении небольшой уголок и там принять
гостя.—	Друзья мои,— сказал де Амбрие матросам,— у
начальника немецкой экспедиции разговор, видимо, важ¬
ный, поэтому я решил встретиться с ним с глазу на глаз.
Через полчаса он будет здесь. Надеюсь, вы не позволите
себе ничего лишнего.Без пяти два часовые доложили, что к кораблю прибли¬
жаются сани с тремя седоками.Закутанный в меха Прегель с важным видом сошел на
лед и строгим тоном, каким немцы обычно разговаривают с
подчиненными, обратился к своим спутникам:—	Оставайтесь здесь и ждите.Де Амбрие встретил гостя на палубе и галантно, но не
без превосходства, ответил на его поклон.Немец заговорил первым.—	Прежде всего,— промолвил он,— позвольте побла¬
годарить вас, господин капитан, за то, что вы так любезно
согласились меня принять. Признаться, я был готов к
отказу.—	Отчего же, милостивый государь? Соперники — не
враги. К тому же вы писали о пользе встречи для нас
обоих, одного этого вполне достаточно, чтобы отбросить
все остальное.—	Ваши слова меня радуют и дают возможность при¬
ступить прямо к делу.—	Я готов выслушать вас.Капитаны сели друг против друга, и немец сказал:—	Как вам известно, до сих пор обстоятельства мне
благоприятствовали, никто еще не продвигался так далеко
на север, как я. Ни одна экспедиция... Чего только мы
не натерпелись во время зимовки! Но больше всего стра¬
дали от холода, многие матросы заболели скорбутом...
Затем произошла настоящая катастрофа. Тут досталось272
не только мне, но и вам: я лишился корабля, вы — про¬
вианта.—	Откуда вы знаете?—	Видел, как провалились сквозь лед ваши склады.—	Но часть запасов могла остаться на корабле! Верно
ведь?—	Уверен, что ничего не осталось.—	Ну, это уже мое дело.—	Извините, оно касается и меня.—	Каким образом?—	После всего случившегося, надеюсь, вы не намерены
идти к Северному полюсу? Самое лучшее — как можно
скорее вернуться в Европу.—	Продолжайте,— холодно заметил француз.—	Полагаю, вы не откажетесь отвезти нас на вашем
судне домой?—	Это — мой долг.—	Рад это слышать, господин капитан. Примите мою
искреннюю признательность. Как только установится
благоприятная погода, я прикажу погрузить на ваш
корабль всю провизию. Ее хватит обоим экипажам до
конца пути.—	Что же, справедливо... Теперь остается назначить
время отплытия.—	Я уже сказал, как только начнется оттепель.—	Принимаю ваши предложения, но с одной оговор¬
кой. Полагаю, вы не станете возражать. Близится время,
благоприятное для полярных экспедиций. Не допустите же
вы, чтобы я вернулся ни с чем.—	Я вас не понимаю.—	Все очень просто. Без провизии мне не добраться до
полюса, а вам без корабля — в Европу. Я отвезу вас домой,
а вы дадите мне провизию, чтобы я мог отправиться на
Север. За провизию, разумеется, я заплачу сколько потре¬
буется.—	Вы предлагаете мне еще одну зимовку?—	Мы вместе перезимуем на моем корабле. Я с полови¬
ной матросов уеду на Север, половина останется здесь во
главе с лейтенантом, а с ними — и ваш экипаж.—	Капитан, мои люди в полном изнеможении. Есть
больные... а лекарств никаких.—	Велите перенести их сюда; поверьте, доктор у нас
прекрасный! Всех вылечит.273
—	Они в тяжелом состоянии, почти при смерти. Будьте
милосердны, согласитесь плыть прямо в Европу.—	Не понимаю, почему вы так на этом настаивае¬
те? Ваши матросы не бабы, не могли они ослабеть от
одной экспедиции!.. Быть может, это ваше личное побуж¬
дение...—	Но, господин капитан...—	Уж не боитесь ли вы лишиться своего преимущества
передо мной в каких-то три градуса?—	Прежде всего мне жалко людей, но... есть тут и мой
личный... интерес... Вы должны меня понять,— смущенно
произнес Прегель.—	За чем же дело стало? — вскричал де Амбрие, во¬
одушевляясь.— Мое положение тяжело, но и ваше не легче.
Не нужны вам ваши припасы без корабля! Забудем о со¬
перничестве, объединим усилия, будем работать на благо
науки и подарим миру результаты наших трудов...Немец спокойно выслушал де Амбрие и, вперив в него
острый, пронзительный взгляд, ответил:—	Вашим предложением, капитан, вы оказали
мне честь, оно весьма лестно, но условий своих я не из¬
меню.—	Повторите их, пожалуйста, капитан!—	Немедленное возвращение в Европу, как только на¬
ступит оттепель. Корабль ваш, провизия моя.—	Милостивый государь, после того, что я предложил
вам, это похоже на оскорбление.—	Оскорбление?! Просто я стараюсь извлечь макси¬
мальную выгоду из создавшегося положения.—	Довольно. Вам не удастся воспользоваться моими
трудностями.—	Это ваше последнее слово?—	Да!—	Хорошо, я подожду.—	Чего?—	Начнется у вас голод, по-другому заговорите...—	Думаете, голод заставит нас принять позорные
условия? Ошибаетесь! Корабль — не осажденный город.
Здесь нет ни женщин, ни детей. Одни мужчины. А муж¬
чины умеют смотреть смерти в глаза. Моряки не сдаются...
Прощайте, господин Прегель! Вы еще раскаетесь в своем
упорстве!274
ГЛАВА 15Немецкая логика.— Дипломатическая ложь.— Него¬
дование боцмана.— Геройская решимость.— Последние
приготовления.— Флотилия на льду.— Свободные во¬
ды.— Грабители.— Последний привет.— Взрыв.Прегель ушел раздосадованный, но полный надежд. Он,
собственно, не рассчитывал, что французский капнтан
сразу примет его условия. Но не за горами день, когда де
Амбрие прибежит просить провиант. Иного выхода у него
нет. «Красивых слов можно наговорить сколько угодно,—
думал по дороге Прегель.— Ничего, я подожду... Злоупо¬
треблять своим преимуществом неблагородно, а воспользо¬
ваться можно».Немец вернулся в свой лагерь в прекрасном расположе¬
нии духа.Тяжелобольных у него не было. Напрасно он так бессо¬
вестно врал французскому капитану. Лишь кое-кто отморо¬
зил носы и пальцы. А о скорбуте или вообще о чем-нибудь
серьезном и говорить не приходилось.Прегель не жалел красок, чтобы как-то оправдать свое
эгоистичное желание возвратиться в Европу.Де Амбрие тем временем собрал экипаж, чтобы погово¬
рить о положении дел на корабле, но тут Геник Трегастер
снял шляпу и откашлялся.—	Простите, господин капитан, что я встреваю без
спросу, но мне хочется сказать от лица всех матросов, что
этот проклятый немец не заслуживает звания моряка...—	Да он, Геник, и не моряк,— с улыбкой заметил де
Амбрие,— а самый обыкновенный географ.—	Тем лучше для моряков, потому что он — скотина...
дело в том, господин капитан, что мы слышали ваш разго¬
вор с ним... Здорово вы ему сказали, что моряки не сдают¬
ся. У нас даже сердце запрыгало!.. Нет, мы не сдадимся.—	Никогда... Ни за что!..— раздались возбужденные
голоса.—	Матросы уполномочили меня как старшего,— про¬
должал боцман,— заявить, что вы можете на нас рассчиты¬
вать. Мы готовы на все! Но не ради дисциплины. Нами
движет беззаветная преданность. Клянемся, капитан, быть
с вами и в жизни и в смерти!..—	Ив жизни и в смерти! — эхом откликнулись мат¬
росы, вскинув вверх руки, как для присяги.275
Тронутый до глубины души, капитан крепко пожал
боцману руку и произнес:—	Спасибо, Геник!.. Спасибо, друзья!.. Я как раз
собирался посоветоваться с вами, как быть дальше, но вы
сами предложили мне помощь... Принимаю ее с благодар¬
ностью. Вперед, матросы!.. За Францию, за Родину!..Было три часа пополудни. Не теряя времени капитан
дал каждому поручение.Первым делом перенесли на лед шлюпку. Винт и руль
сняли; в шлюпку впряглись восемь человек, и она легко и
свободно заскользила по снегу.—	Браво!..— вскричал помощник капитана.— Так я и
думал. Шлюпку можно снабдить провизией и двигателем,
впрячь в нее собак и ездить по льду.Под двигателем он подразумевал аккумуляторные бата¬
реи, хранившиеся в трюме и служившие для передачи энер¬
гии и электроосвещения.Батареи перенесли на шлюпку и установили. Туда же
погрузили оружие, лекарства, мореплавательные инстру¬
менты, просто инструменты, карты, книги о полярных зем¬
лях, палатку, шубы, табак, две лампы, запас спирта и не¬
много провизии.Де Амбрие в это время с верхушки мачты обозревал
местность.Очень довольный результатами своих наблюдений, он
взял двух матросов и обошел льдину, а вернувшись, тихим
голосом обратился к доктору:—	Обстоятельства благоприятствуют нам. Появилась
свободная вода.—	Не может быть!—	Совершенно точно. Правда, течение очень сильное,
но именно благодаря этому вода не замерзает.—	Прекрасно!—	Кроме того на канале, проложенном нами, образова¬
лась гладкая ледяная поверхность, будто специально для
саней.—	Нам повезло! Шлюпка вон какая тяжелая!—	Что делают матросы?—	Работают, притом весьма усердно.—	Вот и хорошо. Через сутки все должно быть готово.—	Что вы! Раньше управимся!Лодок на «Галлии» было много, в том числе три боль¬
ших вельбота и одна плоскодонка, легкая, но устойчивая.
На два вельбота погрузили провизию, уцелевшую после276
урагана. Всего около четырех тысяч пайков. Этого едва
могло хватить на семьдесят дней, учитывая, что на корабле
двадцать человек.На третий вельбот погрузили сани и провизию для
собак — сушеную рыбу, взятую в Юлианехобе. Животных
предполагалось поместить на время плавания в плоско¬
донку, наиболее устойчивую из всех лодок.Через шесть часов все было готово. Никто не догады¬
вался, что затевает капитан. Он был серьезен, даже печа¬
лен. Задумчиво расхаживал по кораблю, прежде такому
благоустроенному, со множеством необходимых и очень
ценных для экспедиции вещей. А теперь разоренному.
Матросы стояли на льду, охваченные мрачными предчувст¬
виями. Де Амбрие обошел корабль и появился на палубе.—	Надо еще подождать,— прошептал он и спустился
на лед.—	Все в порядке, Бершу?—	Так точно, капитан.—	Пусть матросы готовятся тянуть шлюпку.Пятнадцать человек взялись за бечеву. Помощниккапитана, лейтенант Вассер и доктор с ломами в руках
пошли вперед, расчищая дорогу.Шлюпка двинулась с места. Прилаженные к ней
полозья мягко зашуршали по снегу. Несмотря на довольно
значительные размеры и массивность, она благодаря глад¬
кости льда двигалась довольно быстро.За пять минут прошли сто метров.—	Стой!..— скомандовал капитан.— Отдохните, ре¬
бята!Теперь никто больше не сомневался в успехе.Матросы снова взялись за бечеву.Прошел час с четвертью. Шлюпка переместилась на
полтора километра. Впереди, в десяти кабельтовых*,
сверкала свободная вода с плавающими льдинами.О, если бы корабль не был скован льдом, как некогда
«Тегетгоф»* *!Но стоит ли предаваться бесплодным сожалениям. За
работу!*	Кабельтов — здесь: единица длины, применяемая в мореходной
практике, равна 0,1 морской мили (см. выше), или 185,2 м.** «Тегетгоф» — судно австрийской полярной экспедиции К. Вай-
прехта и Ю. Пайера 1872—1874 гг., открывшей Землю Франца-Иоси-
фа (1873).277
Четверых оставили стеречь шлюпку, на случай если бы
лед тронулся, остальные вернулись к кораблю.После шлюпки оказалось совсем легко перетащить на
край льдины вельботы и плоскодонку. Это заняло минут
сорок, не больше.Когда, перетаскав вельботы, матросы возвращались к
кораблю, они не могли сдержать крик ярости при виде бро¬
дивших по палубе темных фигур.—	Негодяи!.. Воры!.. Мерзавцы!.. Хищные прусские
коршуны!Матросы бросились было вперед, сжимая револьверы.—	Стоять! — громко приказал де Амбрие.Матросы остановились. Дисциплина на флоте — делосвятое.Впрочем, немцы, заметив французов, поспешили
убраться с корабля и обратились в бегство, осыпаемые
руганью и проклятиями.—	Все на борт! — скомандовал капитан, побледнев.Моряки выстроились у грот-мачты.—	Ступай за мной, Геник!Вместе с боцманом де Амбрие сошел вниз, а через пять
минут оба вернулись.—	Спусти флаг,— приказал капитан боцману, после
чего отрезал от древка материю, обернул вокруг мачты и
приколотил гвоздями.Полярники стояли без шапок с глазами, полными слез.Капитан от волнения не мог произнести ни слова, лишь
сделал знак покинуть корабль. Вслед за матросами сошел
Геник, после него доктор, лейтенант, помощник и, наконец,
сам де Амбрие. Согласно морскому обычаю командир по¬
кидает судно последним.—	А теперь милости просим на корабль!..— с гневом
произнес Геник, погрозив кулаком в сторону неприятель¬
ского лагеря.Надо было не мешкая уходить. Некоторые моряки даже
побежали. Через четверть часа они уже были возле своей
флотилии. Обернулись, бросив последний взгляд на очер¬
тания «Галлии».В этот момент лед затрещал, задвигался. Густое облако
окутало корабль, вверх взметнулось пламя. Раздался оглу¬
шительный взрыв.Когда облако развеялось, на том месте, где стоял
парусник, осталось зеленоватое пятно. Обломки «Галлии»
поглотил образовавшийся провал.
Часть третья
ЛЕДЯНАЯ ГЕЕННАГЛАВА 1Превращения капельки росы.— Как образуются «айс-
берги».— На Север! — Все хорошо, слишком хорошо.—
Полюсы холода.У экватора капелька росы дрожит и сверкает на
лепестке икзоры.На цветок летит стрекоза и своим прозрачным крылы¬
шком сбрасывает капельку в ручей. Из ручейка капля
попадает в маленькую речку, потом в большую и, наконец,
в океан.Спустя некоторое время горячий солнечный луч превра¬
щает капельку в атом пара, частичку облака, гонимого
южным ветром к областям дальнего Севера.Там капельку подхватывает мороз, и она превращается
в снежинку. Снежинки, соединяясь, укрывают околополяр-
ные страны на долгие месяцы, пока не пригреет солнце и не
превратит их в капельки воды. Налетевший студеный ветер
превращает капельки в ледяные кристаллики. Кристаллики
сливаются с ледником и вместе с ним возвращаются в
океан.Но процесс этот длительный. Капелька может пробыть
в ледяном плену сотни, а то и тысячи лет.По сути дела, ледник — это не что иное, как громадная,
промерзшая до дна река. Постепенно ледник спускается к
глубинным водам, но так медленно, что движение его со¬
всем незаметно.В конце концов он достигает моря и начинает давить на
его ледяную поверхность. Лед долго не поддается, но
потом с треском ломается. Море вскипает, бурлит, затем
успокаивается, и ледяные глыбы свободно плывут по тече¬
нию. Размеров они гигантских, нередко достигают двух279
тысяч метров в длину. Это и есть айсберги — плавучие
горы пресного льда...Прошли сутки после того, как де Амбрие скрепя сердце
взорвал свой прекрасный корабль.Флотилия лодок, которые тащила буксирная шлюпка,
шла вдоль южного края льдины.Вдали, на юге, волновалось свободное море с плавучими
льдинами, направлявшимися к заливу Робсона.Ничто не мешало нашим путешественникам плыть в
более теплые места, но, верные себе все, до последнего
матроса, французы двигались в противоположном направ¬
лении.Какая нелепость — идти на Север, не имея ни про¬
вианта, ни вообще самого необходимого! Настоящее само¬
убийство!Допустим даже, путешественники доберутся до полюса.
Но смогут ли вернуться назад?Очевидно, у капитана были на сей счет свои соображе¬
ния, иначе он согласился бы на предложение Прегеля и не
взорвал любимую «Галлию».Шлюпка шла вперед, таща за собой «шлейф»... Как не
походила эта новая «Галлия» на прежнюю, ту, что
погибла! Она имела всего десять тонн водоизмещения и не
могла смело смотреть в лицо опасности. Судьба ее была
неопределенна, надежды на успех сомнительны...Издалека доносился гул, похожий на гром. Но небо
было ясно, молнии не сверкали. Лодки качались на волнах,
прыгали, как пробки, к ужасу собак, которые зловеще
выли. Оглушительный грохот ломавшегося льда приводил
в отчаяние даже самых спокойных.Вдруг огромная льдина рухнула и образовала проток
шириной чуть больше километра.—	Я знал, что пройдем! — вскричал де Амбрие.— Впе¬
ред! Вперед!.. На Север!.. Скажи, Фриц, как работает
машина?—	Превосходно, господин капитан! — ответил маши¬
нист.— Ручаюсь, не подведет.—	Ладно. Рулевой! Смотри в оба!Шлюпка вошла в проток, искусно лавируя между айс¬
бергами.Это было двадцать восьмого марта на широте восемьде¬
сят четыре градуса и долготе — сорок градусов по париж¬
скому меридиану.280
До полюса оставалось шесть градусов, то есть немногим
больше шестисот километров.Ведь это сущие пустяки.Но при нормальных условиях. Когда нет ни провалов,
ни снега, ни льда.Как бы то ни было, французы решили идти вперед. Тем
более что перед ними появились свободные воды. В общем,
как сказал Дюма, все шло хорошо, даже слишком хорошо.Больше часа шлюпка плыла по тихим водам протока,
огибавшего желтоватые скалы, тянувшиеся нескончаемой
цепью к северу.Эти земли соединялись с теми, которые открыл Локвуд.—	Похоже на материк,— заметил вполголоса капитан,
обращаясь к доктору, и передал ему подзорную трубу.—	Вполне возможно,— ответил тот.— Не исключено,
что это продолжение Гренландии. Разве не может эта дат¬
ская колония тянуться до самого полюса?—	Было бы неплохо!—	Что вы имеете в виду, капитан?—	Попадись нам опять ледяное поле, мы могли бы про¬
должить путь на полозьях.—	Вы рассчитываете снова попасть на ледяное поле? —
невозмутимо спросил Бершу.—	Надо быть готовыми ко всему, даже к самому худ¬
шему. Впрочем, это лишь мое предположение, притом
весьма сомнительное.—	Тем лучше, ведь припасов у нас всего на два месяца.—	Если воды будут и дальше оставаться свободными,
через неделю мы окажемся на полюсе.—	Это конечно, прекрасно, но до конца зимы пока
далеко... А на полюсе еще холоднее.—	Ах, Бершу! Плавал ты много, а до сих пор не знаешь
различия между геометрическим полюсом земного шара и
полюсом холода... или, вернее, полюсами холода. Вспо¬
мни-ка: согласно новейшим исследованиям, полюс сам по
себе не является самым холодным местом на нашем полу¬
шарии.—	Разумеется, капитан. Я совершенно забыл, что и
магнитный полюс в значительной мере удален от него.—	Физики, проведя довольно сложные подсчеты, опре¬
делили, что первый полюс холода находится в Сибири на
семьдесят девятом градусе тридцати минутах северной
широты и сто двадцатом градусе восточной долготы.—	А тот, что интересует нас, должен находиться на281
семьдесят восьмом градусе северной широты и девяносто
седьмом градусе западной долготы.—	Вот дьявол! Выходит, он уже пройден, мы ведь нахо¬
димся сейчас на восемьдесят четвертом градусе северной
широты.—	Кстати, здесь температура немного выше.—	Но между географическим и магнитным полюсами
разница целых двенадцать градусов, а это очень много.—	И все-таки почему же море не освободилось ото
льда, как на шестьдесят восьмой параллели? Ведь здесь
температура выше, чем в Архангельске или Рейкьявике.—	По-моему, Бершу увлекся,— иронически заметил
доктор.—	Позволь объяснить тебе, любезный, что цифры
семьдесят девять и семьдесят восемь градусов немного
произвольны,— вмешался капитан.— Американский полюс
холода, например, находится почти посередине воображае¬
мой линии, связывающей географический полюс с магнит¬
ным. Нерс, Кэн*, Мак-Клюр** и Грейли зимовали на
широте, очень приближенной к этой точке. Они думали,
что так можно найти свободное ото льда морское про¬
странство или, по крайней мере, рассчитывали, что темпе¬
ратура там будет несколько выше.—	И вы, капитан, очень надеетесь найти эти свободные
воды?—	Да, иначе мы не были бы здесь. Но нужно учесть,
что во время нашей зимовки льдина описала огромный круг
и отбросила нас к восемьдесят шестому градусу. Но совер¬
шить такой маневр она могла, только плывя в свободных
водах, и это при температуре минус сорок пять градусов!
А сегодня — всего минус девять. Значит, в окрестностях
полюса температура будет выше, чем в местах нашей
зимовки.И, как будто подтверждая слова де Амбрие, темпера¬
тура перестала падать, оставаясь стабильной. Фарватер
был свободен, и, если бы не многочисленные айсберги, вель¬
бот мог бы продвигаться на полной скорости. Но следовало
проявлять чрезвычайную осторожность, чтобы не столк¬
нуться с подводной частью ледяных гор, так что скорость
пришлось ограничить. Однако, хоть и медленно, суде¬*	Кэн (Кейн) Элиша Кент (1820—1857) — американский полярный
путешественник, исследователь Арктики.** Мак-Клюр Роберт Джон (1807—1873) — английский полярный
исследователь.282
нышко все же неуклонно двигалось вперед и через три дня
достигло восемьдесят шестого градуса северной широты.Наступило первое апреля. Итак, французская экспеди¬
ция опередила на один градус сорок минут англичанина
Маркхама и на один градус тридцать семь минут лейте¬
нанта Грейли и Локвуда, которые достигли восемьдесят
третьего градуса двадцати трех минут. Несмотря на
потерю корабля, тяжелые лишения и острую нехватку про¬
довольствия все — от офицеров до матросов — не унывали
и были полны бодрости и надежды.Все были веселы и довольны, за исключением боцмана
Геника, его озадачил разговор капитана с Бершу, который
он слышал.Старый бретонец не раздумывая отправился завоевы¬
вать полюс. Переносил безропотно лишения и невзгоды.
Он готов был на любую жертву, только бы экспедиция
увенчалась успехом. И вдруг оказывается, что по соседству
с Северным полюсом есть еще три. Какой же из них настоя¬
щий?Капитан, конечно, знает, куда идти. И все-таки есть тут
над чем задуматься честному моряку, пусть даже бретонцу
и боцману.ГЛАВА 2По каналам.— Ни в плену, ни на свободе.— Умеренная
температура.— Подводный камень из мяса и костей.—
Битва с моржами.— Опасность.— Плен.— Два вождя.Вопрос о Северном полюсе — сложный и трудный,
пожалуй даже неразрешимый.Сколько споров возникло вокруг него! Они то разгора¬
лись, то утихали, на время выйдя из моды, то вспыхивали с
новой силой. Разрешить их, видимо, может только счастли¬
вый случай, никакие экспедиции тут не помогут.За примерами ходить недалеко: в 1608 году Гудзон* на
«Гонвеле», маленьком суденышке в восемьдесят тонн
водоизмещением, с двенадцатью матросами и одним юнгой
достиг восемьдесят первого градуса тридцати минут север¬
ной широты.*	Г у д з о н (Хадсон) Генри (ок. 1550—1611?) — английский море¬
плаватель, совершил 4 плавания в арктических морях. Пропал без вести.283
Двести шестьдесят восемь лет спустя, в 1876 году,
английский капитан сэр Джордж Нерс, располагая двумя
мощными кораблями с шестьюдесятью матросами на каж¬
дом, остановился на восемьдесят втором градусе двадцати
минутах, не превзойдя старика Гудзона даже на один гра¬
дус. За пять лет до этого американец Галль довел свой
«Полярис» до восемьдесят второго градуса шестнадцати
минут, то есть на четыре минуты ближе того пункта, куда
заходил «Алерм» сэра Джорджа Нерса. А между тем
экспедиция последнего была великолепно оснащена.В 1860 году американец Хейс на небольшом судне со¬
вершил очень удачную экспедицию, включавшую в себя
успешную поездку на санях. С помощью оригинальных
выводов, подкрепленных опытами, Хейс подтвердил гипо¬
тезу о свободном море около полюса.Капитан Нерс, потерпев неудачу на льдах пресловутого
Палеокристаллического моря, сделал поспешный вывод о
невозможности достичь полюса через пролив Смита.
Скромность не входит в число английских добродетелей,
поэтому Нерс утверждал, что Палеокристаллическое море
достаточно древнее и просуществует еще много веков. Кто-
то из двоих ошибался — либо он, либо Хейс; по мнению
англичан — конечно, Хейс; по мнению Джона Булля —
американец.А вот лейтенант Грили, тоже американец, в 1882—
1884 годах взял реванш. Он не встретил вековых преград,
описанных сэром Джорджем Нерсом. Палеокристалличе¬
ское море как таковое не существовало. И если сэр
Джордж Нерс был в свое время прав, то пятнадцатью
годами ранее Хейс тоже был прав.Оказалось, полярное море в какие-то периоды замер¬
зает, а потом освобождается от льда. Вопрос так и остался
открытым.У наших путешественников были все основания считать,
что море окажется свободным и удастся добраться до
полюса, хотя впереди много препятствий и всевозможных
опасностей. Каналы, по которым плыла флотилия, были
извилисты, и приходилось лавировать между острыми
ледяными выступами, порой сглаживая их топорами. С на¬
ступлением темноты флотилия останавливалась. Все выхо¬
дили на берег, ставили большую палатку и, поужинав поло¬
виной порции, забирались в спальные мешки.—	Это еще цветочки,— говорили бывалые китобои.—
Ягодки впереди.284
Погода стояла вполне сносная: днем — минус восемь
градусов, по ночам — они теперь были очень короткими,—
двенадцать — тринадцать.Единственное, что досаждало,— это недостаток про¬
визии.Пятого апреля путешественники достигли восемьдесят
пятого градуса трех минут северной широты.В полдень проводили наблюдения за солнцем, затем
обедали, потом снова в путь. Уже три дня самые меткие
стрелки были начеку, выслеживая добычу, которая попол¬
нила бы запасы продовольствия и обеспечила ужин. Но
поблизости не встречалось никакого зверья — все мускус¬
ные быки, лисы и белые медведи словно вымерли. Правда,
один раз заметили лису, охотившуюся за полярным зай¬
цем, но промахнулись.—	Раскройте-ка глаза пошире! — сказал доктор, ни¬
когда не теряющий надежды.— Вы внимательно смотрите
влево и вправо по борту, но забываете смотреть вперед, что
является непростительной ошибкой.—	Чертовщина!—вдруг громко закричал боцман
Геник.— Впереди риф!—	Назад! — тотчас скомандовал капитан, ничего,
правда, не увидевший, хотя он и стоял у штурвала, следя за
фарватером.Механик не успел завести мотор, и киль шлюпки на что-
то наткнулся. Так как судно шло на средней скорости, удар
получился не слишком сильным, но вполне достаточным
для того, чтобы сбить с ног тех, кто стоял на палубе. По¬
сыпался целый град ругательств на разных диалектах.
Через несколько минут все вновь обрели равновесие. Де
Амбрие очень беспокоился, что шлюпка дала течь, но, к
счастью, будучи очень прочной, она выдержала столкно¬
вение. Объект, на который налетела лодка, был очень
странным — полудряблым, полутвердым, природу его
определить было очень трудно. Надо сказать, что он
больше заинтриговал, чем встревожил полярников, быстро
успокоившихся, убедившись, что шлюпке не грозит опас¬
ность.—	Что бы это могло быть? — спрашивали моряки друг
у друга.Вдруг из глубины донесся протяжный рев, и вода стала
красной.—	Черт возьми!..— вскричал Дюма.— Да тут зверь
подвернулся!285
—	Морж!..— подтвердил Геник.— Мы задавили его.—	Мясо!—	Да, по крайней мере, тонны десять жира, сала и
мяса.—	Надо бы посмотреть,— сказал Плюмован, любопыт¬
ный как все парижане, которые готовы стоять открыв рот
при виде раздавленной собаки, побитой лошади или проле¬
тающего мимо чижа.Ужиук с лихорадочно блестящими глазами, оскалив
зубы, пронзительно закричал. Этот вопль был похож на
протяжный низкий вой, заканчивающийся чем-то вроде
лая:—	Ау-у-ак!—	Дьявол его побери, да это же крик моржа,— сказал
китолов баск Элимбери.—	Точно,— подтвердил Геник, уже справившийся с
волнением, обнаружив, что риф оказался из плоти и крови.Сиеста моржа, спокойно спавшего на воде, была
внезапно прервана ударом обшитого сталью «волно¬
реза».—	А может, зверь не один,— заметил Дюма, вскиды¬
вая карабин.И, как будто в подтверждение его слов, со всех сторон
раздались звуки какой-то варварской музыки, исполняемой
невидимыми виртуозами.—	Это прямо органная труба,— сказал Плюмован,
всегда готовый ввернуть какую-нибудь шутку.—	Возьми-ка лучше ружье, раскрой глаза и закрой рот
на два замка, и хватит корчить из себя попугая,— недо¬
вольно пробурчал боцман, размахивая топором.—	А вы,— закричал Геник остальным матросам,— пре¬
кратите стрелять в эти туши! У них же слой жира шесть
дюймов толщиной. Стреляйте прямо в пасть. Ну-ка, проре¬
жем ряды противника!—	Отлично, Мишель, мой мальчик,— сказал он баску,
который только что одйим ударом отхватил плечо самому
наглому зверю.— И ты, Гиньяр, не зевай!—	Дюма! На помощь, старина! Бедняга Гиньяр...Это был голос Плюмована, сражавшегося с моржом,который только что ударом клыка от бедра до колена рас¬
порол меховые штаны нормандца. Гиньяр упал, потеряв
равновесие, а Плюмован безуспешно разряжал в зверя свой
карабин. Ситуация была критической, к тому же монстр
принялся сильно трясти лодку. Кок, не теряя ни минуты,286
вставил оба ствола своего великолепного карабина в пасть
нападавшему и сделал подряд два выстрела.—	Вот тебе, попробуй-ка этого, приятель.Средство мгновенно подействовало. Как справедливозаметил Геник, животные, покрытые двадцатисантиметро¬
вым слоем жира, были почти неуязвимы. Пули не про¬
никали глубоко в плоть и не приносили врагу видимого
вреда. Нужно стрелять в глаза или, как это делал повар
Дюма, в раскрытую пасть. Морж, с которым только что
расправился кок, проглотил целый огненный столб. Он кон¬
вульсивно дернулся, ослабил хватку и громко зафыркал,
отпрыгнув назад. Изо рта показалась кровавая пена, и
зверь камнем пошел ко дну.—	Эй, Гиньяр, нога в порядке?—спросил Дюма,
вновь заряжая карабин.—	Гиньяр не ранен,— ответил за нормандца позеленев¬
ший от страха Плюмован.—	Счастливо отделался на первый раз.—	Спасибо, Абель, зверюга была уж больно злая.—	Вот дьявольщина, они опять появились!Моржи, которые до этого нападали разрозненно, каза¬
лось, договаривались о массовой атаке. К счастью, они не
обращали никакого внимания на лодки с собаками и продо¬
вольствием. Возбужденные присутствием людей, взбешен¬
ные выстрелами, они всю свою ненависть обрушили на
шлюпку с экипажем, который приготовился серьезно
защищаться. Животные внезапно отступили, как будто
беря разбег, образовали правильный круг, так что лод¬
ка оказалась в его центре, и бросились вперед в удиви¬
тельном порядке. Они издавали громкие угрожающие
звуки, били по воде ластами и приближались все ближе и
ближе.Капитан, серьезно обеспокоенный атакой неустрашимых
тактиков, взглянул на сохранявший хладнокровие экипаж,
готовый отразить нападение. Де Амбрие приказал стре¬
лять только в упор, а если карабины разряжены, пустить в
ход топоры.Громкие крики, дикий вой и свирепое фырканье заглу¬
шили его голос. Круг превратился в овал, полностью охва¬
тывающий шлюпку. Моржи, плотно прижавшись друг к
другу и высунув из воды усатые морды с огромными клы¬
ками, образовали две живые баррикады. На борту все мол¬
чали, ожидая атаки разъяренных зверей. И вдруг нападав¬
шие наполовину выскочили из воды. Некоторые из них287
буквально врубились в металлическую обшивку, которая
срезонировала и застонала. Не растерявшись при виде
горящих от ярости круглых глаз и раскрытых пастей, из
которых вырывался горячий пар, моряки стреляли вовсю.
Было что-то странное и ужасное в этих закрывающихся
ртах, глотающих пули вместе с густым дымом. На мордах
животных застыло выражение растерянности от получен¬
ного шока. Эти удивительно живучие звери погибали не
сразу. Бывало, что наполовину мертвый морж с разбитой
головой, не ослабляя хватки, висел на лодке, зацепившись
за борт клыками, рискуя опрокинуть ее. Чтобы освобо¬
диться от него, приходилось обрубать клыки топорами, и
из стальной обшивки выбивались снопы искр. Схватка была
короткой, но страшной. Матросы, понимавшие, что они
борются за свою жизнь, показывали чудеса смелости.
Какое-то время казалось, что шлюпка вот-вот перевер¬
нется, но последним решительным усилием, хорошенько
поработав топорами, матросы освободили все-таки мини-
«Галлию» от побежденных противников.Оставшиеся в живых звери, охваченные паникой, быстро
покидали поле брани, ныряя в красную от крови воду. Они
отплыли метров на пятьдесят, вновь показались из воды,
разевая пасти и протяжно воя, и затем совсем исчезли из
виду, выразив свое бесполезное возмущение.К счастью, среди команды серьезно пострадавших не
было. Лишь несколько ссадин и несильных контузий. Как
шутливо заметил парижанин, больше всех пострадали
штаны Гиньяра. К сожалению, в результате этой славной
битвы запасы продовольствия пополнить не удалось.
Убили, вероятно, штук пятнадцать моржей, которые весили
не менее пяти тонн, но все они пошли ко дну. Матросы
опять остались без пищи. Оставалось надеяться, что про¬
изойдет нечто непредвиденное и удастся что-нибудь раздо¬
быть.Вдруг раздался крик Ужиука, вместе с собаками сидев¬
шего в плоскодонке. Он изо всех сил тащил из воды огром¬
ную уду, которая то появлялась над поверхностью, то исче¬
зала.Видимо, эскимос звал на помощь.Какое-то время Геник за ним наблюдал, а потом разра¬
зился громким хохотом.—	Ты что, старина?—удивился капитан.—	А наш эскимос не дурак! Покуда мы тут сражались,
он позаботился о своем брюхе.288
—	Думаешь, он...—	Он поймал гарпуном моржа, а вытащить не в состоя¬
нии. Дюма может ему помочь.—	Каким образом?—	Очень просто. Как только морж высунется из
воды, надо выстрелить ему в глаз. А Тартарен — стрелок
меткий.—	Я так и сделаю, Геник,— сказал кок, подходя с
заряженным ружьем.Он прицелился в глаз моржу, когда тот высунулся из
воды, и выстрелил. Морж скрылся, и в тот же миг эскимос
издал радостный вопль. Ему удалось удержать мертвого
зверя. На глубине примерно восьми-девяти метров. Гарпун
крепко впился в тело, и теперь уже не составляло никакого
труда вытащить добычу на лед, к счастью, достаточно
крепкий, чтобы выдержать тушу.Ужиук, торжествуя, принялся потрошить животное,
приговаривая:—	Ужиук — великий вождь, он хочет есть.—	Черт возьми!—вскричал Дюма.— Я тоже великий
вождь, ведь это я убил моржа.ГЛАВА 3Приметы весны.— Появление арктических птиц.—
Молочный суп.— Восемьдесят седьмой градус северной
широты.— Облака.— Ложное солнце.— Буря.— В оса¬
де.— Холод.— На горизонте замерзшее море.Вопреки ожиданиям, столбик термометра все время
держался на отметке десяти — двенадцати градусов ниже
нуля. Бывавшие в Баффиновом заливе китобои не переста¬
вали удивляться такой умеренной температуре.По мере перемещения лодок на север морской горизонт
становился все шире. Протоки среди льда превратились в
настоящие реки, устремленные к северо-востоку, где по-
прежнему вырисовывались очертания высоких, покрытых
голубоватым льдом скал. То и дело в вышине появлялись
гагары, утки и другие морские птицы, летевшие с юга на
полюс. Вестники весны. Не служило ли это доказатель¬
ством того, что на юге теплее?—	Такая жалость, что нет у меня ни охотничьего
ружья, ни дроби,— заметил Дюма.289
—	До чего же вы кровожадны! — воскликнул парижа¬
нин.— Неужели вам не жаль этих бедных птичек? Ведь мы
и так сыты: ваш молочный суп был вчера просто восхитите¬
лен.Фарен не шутил. Кок ухитрился накануне раздобыть
молока, и это под восемьдесят шестым градусом северной
широты. Дело в том, что пойманный Ужиуком морж ока¬
зался самкой. Повар вырезал у нее вымя, вылил в ведро
молоко и приготовил очень вкусный суп с сухарями. Тушу
разделали, и съестные припасы, ко всеобщей радости, зна¬
чительно увеличились.Седьмого апреля путешественники достигли восемьде¬
сят седьмой параллели.До полюса оставалось всего триста километров. Итак,
оказалось, доктор Хейс прав: у полюса море свободно ото
льда. Все радовались и веселились, только капитан был
задумчив и внимательно вглядывался в горизонт с северной
стороны, где собирались кучевые облака, такие же, как на
юге. По крайней мерс, раз десять поглядел он на быстро
падавший барометр.Облака на юге сгущались. С севера дул умеренно теп¬
лый ветер, а с юга — резкий, холодный.«Какой же восторжествует?» — с тревогой спрашивал
себя де Амбрие. Во всяком случае, лодки лучше убрать.
Пришлось искать убежище.Капитан велел взять курс на скалы, отыскал там не¬
большую бухточку для флотилии и приказал вытащить
лодки на лед.И тотчас же все небо заволокло тучами, ветер крепчал,
пенились волны, неизвестно откуда приплыли льдины.В довершение ко всему появилось ложное солнце.
Теперь и матросы поняли, что близится буря, разбили
палатку и принялись быстро устраивать лагерь. Лодки
перевернули вверх килем, а шлюпку положили на бок и
прикрыли брезентом.Стемнело.За неимением топлива зажгли спиртовые лампы, очень
искусно устроенные, способные почти постоянно снабжать
людей теплом. Лампа представляла собой металлическую
коробку цилиндрической формы примерно тридцати санти¬
метров в диаметре. В основании был расположен резервуар
со спиртом и фитилями. Когда аппарат не работал, все это
плотно закрывалось, чтобы помешать испарению жидкости.
Сбоку просверлены круглые отверстия для создания тяги,290
была еще своеобразная подставка, заменяющая крючки, на
которые обычно подвешивали лампы. Благодаря этой под¬
ставке лампу можно было поднимать почти на метровую
высоту, и получалось что-то вроде обогревателя, который
одновременно давал тепло и служил печкой — вещь для
полярников просто незаменимая, шла ли речь о том, чтобы
растопить снег для приготовления чая или кофе или просто
создать уютную атмосферу в мрачном жилище зимов¬
щиков.С тех пор, как задул южный ветер, показания термо¬
метра и барометра не менялись. Но вот однажды темпера¬
тура буквально за два часа упала до минус двадцати гра¬
дусов.—	Завтра жди мороза, от которого могут схватить
простуду даже тюлени,— заметил боцман.—	Несчастные животные,— жалобно вздохнул Плюмо¬
ван.—	Кто, тюлени?—	Да не только, Геник. Твои слова заставили меня
подумать о пташках, которые вчера устроили нам настоя¬
щий праздник. Помните, как они радостно кружились
вокруг, так что я совсем было подумал, что мы находимся в
Тюильри или Люксембургском саду. Боюсь, что этот про¬
клятый мороз убьет их.—	Что поделаешь, значит, так тому и быть,— вме¬
шался повар Дюма.—	Эх ты, каннибал!—	Ты не понял меня, я люблю животных...—	И я,— закричал провансалец, обнажая в широкой
улыбке зубы настоящего людоеда.— Я их люблю, может,
даже больше, чем ты, только я люблю их желудком, это
ведь дело вкуса.—	В самом деле, парижанин, не слишком убивайся о
бедных воробышках, ведь это инстинкт их подталкивает,—
вновь заговорил Геник.— Инстинкт загнал их так далеко.
Они, видно, подумали, что зиме конец. У нас тоже иногда
бывает ложный прилет ласточек.Снаружи бушевала буря и валил снег. Скоро палатку
засыпало, и стало нечем дышать, так что приходилось
время от времени ее проветривать, раздвигая края.Матросы аккуратно раскладывали вещи, ведь пребыва¬
ние здесь могло продлиться гораздо дольше, чем предпо¬
лагалось вначале. Жизненное пространство оказалось на¬291
столько небольшим, что, когда сложили все мешки, оружие
и тюки с провизией, для людей места просто не осталось.
Разместились кое-как, сидя на баулах, поджав ноги по-
турецки.Устроившись между двумя рядами тюков, которые слу¬
жили одновременно и диванами, и кроватями, и коврами,
перед лампой, на которой подрагивало блюдо, пахнущее
«ароматно» моржовым жиром, восседал повар Дюма, гото¬
вивший ужин.Освещение оставляло желать лучшего — в спешке не
хватило времени, чтобы установить электрический аппарат.
Кок, нуждаясь в дополнительном источнике тепла, зажег
вторую лампу. Стало ненамного светлее, но заметно по¬
теплело.Только что вернулись двое часовых, охранявших лодки.
Бедняги побелели от инея, а их одежда стала твердой как
камень. Термометр показывал минус двадцать шесть.
Время от времени слышался леденящий кровь волчий вой
или рычание медведя, вышедшего на охоту. Животные,
испытывая сильный голод, почуяли стоянку человека и
теперь бродили вокруг перевернутых шлюпок. Только
выстрелив или, как говорили матросы, «подпалив им усы»,
можно было заставить их отступить.Да, сейчас приходилось лишь сожалеть о просторных и
удобных каютах погибшей «Галлии», об электрических
фонарях, калорифере, теплых гамаках и еще стольких необ¬
ходимых вещах.После ужина пришлось сымпровизировать освещение не
только для того, чтобы часовые легко могли найти обрат¬
ный путь, но и для того, чтобы отпугнуть диких живот¬
ных. Консервная банка, пол-литра моржового жира,
хорошенько растопленного на спиртовке, фитиль из канат¬
ных волокон, и вот уже готов ночник, при свете которого
можно кое-что разглядеть. Это примитивное сооружение и
подвесили с помощью медной проволоки к потолку
палатки.Из-за испарений воздух в помещении был настолько
спертым, что люди с трудом различали друг друга, дви¬
гаясь как тени в густом тумане.Светильник постоянно мигал и походил на луну, окру¬
женную светящимся ореолом. На внутренних стенках
палатки, влажных, словно после дождя, капельки сконден¬
сированной воды образовали тонкую ледяную корку.292
Моряки устраивались на ночлег. Меняли промок¬
шее белье и забирались по трое в спальные мешки. Не
очень-то удобно, но что поделаешь... Мало-помалу все
засыпали тревожным, полным кошмаров и неприятных
видений сном.Мороз все усиливался, и ветер продолжал дуть с неимо¬
верной силой. В полночь с поста возвратился Плюмован
вместе с полузамороженным Гиньяром, который говорил,
клацая зубами:—	Собачий холод! Я своего носа вообще не чув¬
ствую.—	Ладно уж, иди давай, не задерживайся. Не беспо¬
койся — твой нос на месте.Побелевший кончик носа Гиньяра был похож на тыквен¬
ное семечко.—	Потри-ка мне его снежком,— попросил Констан
Гиньяр парижанина.Кровообращение вскоре восстановилось. Нормандец,
перед тем как залезть в мешок, где уже спал, безмятежно
похрапывая, Дюма, пошел разбудить Геника и Германа,
которые должны были сменить их на посту. Но вместо того,
чтобы исполнить свое намерение, окоченевший, стучавший
зубами Констан, ошалев от стремительного перехода от
сильного холода к теплу, полез в спальный мешок и плюх¬
нулся животом прямо на физиономии боцмана и маши¬
ниста. Старый бретонец, отличающийся довольно вспыль¬
чивым характером, в ужасе проснулся от столь неожидан¬
ного вторжения.—	Чтоб разорвало того негодяя, который...—	Это я, господин боцман, пора становиться на вахту.—	А, черт тебя возьми, паршивец, да кто же так
будит?—	Извините, господин Геник, я нос отморозил.—	Идиот проклятый, и это мешает тебе нормально
видеть! Ладно, закрывай свой рот и полезай спать.Назавтра ураган все еще бушевал, но снег пере¬
стал идти и температура опустилась до минус три¬
дцати.Вдали, насколько хватало глаз, все было укрыто снеж¬
ным ковром, слившимся с горизонтом. Льдины, тоже в
белом уборе, гонимые ураганом, с шумом налетали одна на
другую.Всю ночь матросы крепко спали. К утру снег перестал293
валить, но ураган все еще бушевал, температура понизи¬
лась до тридцати градусов.Протоки, еще недавно широкие и просторные, станови¬
лись все уже. Казалось, льдины штурмуют скалистый
берег.После короткой оттепели снова наступила зима.Исчезли перелетные птицы, не резвились на солн¬
це тюлени, лишь выли голодные волки да рычали мед¬
веди, бродившие с пустыми желудками после зимней
спячки.Так прошли восьмое, девятое, десятое и одиннадцатое
апреля. Буря не унималась ни на минуту. Ветер сшибал с
ног, и из палатки вылезали на четвереньках.Не загораживай палатку покрытый толстым слоем снега
откос, ее снесло бы, как щепку, вместе со съестными припа¬
сами.Среди приборов, взятых с собой капитаном, был анемо¬
метр — для измерения силы ветра. Его поставили
перед палаткой, рядом с термометром, и вели наблю¬
дения.Восьмого и девятого апреля скорость ветра достигла
ста километров в час; десятого она значительно увеличи¬
лась.Правда, снег перестал идти и прояснилось. К вечеру
появилось северное сияние, ослепительно яркое. Оно пред¬
вещало прекращение урагана и сопровождалось заметным
повышением давления, зато температура еще больше пони¬
зилась. Одиннадцатого числа в шесть часов утра было
двадцать девять градусов, море на обозримом про¬
странстве замерзло.Два дня подряд моряки вытаскивали из-под снега
лодки и приводили все в порядок.На сей раз вельботы и плоскодонку поставили на сани,
а под шлюпку подвели полозья. Людям предстояло все это
тащить.И по каким дорогам! Ценой каких усилий и трудов!Вместо того чтобы покорять неведомые моря, им пред¬
стояло вместе с собаками тянуть бечеву.Но никто не роптал, не жаловался.Всеми любимый капитан приказал:—	Вперед... за родину!..И матросы дружно ответили:—	Вперед!.. Да здравствует Франция!..294
ГЛАВА 4По поводу саней.— Рабочий костюм.— Парижанин
сравнивает себя с жуком, попавшим в деготь.— Люди и
собаки везут сани.— Тише едешь — дальше будешь.Во время зимовки капитан и офицеры занялись изуче¬
нием методов исследования полярных стран.Перечитав все труды Кэна, Хейса, Мак-Клинтока*,
Нерса, Галлема, Пайера**, Грили и других предшествен¬
ников, де Амбрие, как и они, пришел к выводу, что без
саней полярной экспедиции не обойтись. Даже лодки по
снегу приходится везти на санях. Вопрос только, кто их
должен тащить: люди или собаки. Одни исследователи
считают, что люди, мало ли что могут выкинуть собаки.
Нельзя, однако, не учитывать инстинкта гренландских
собак, их мускульной силы и удивительной выносливости.
Де Амбрие поразмыслил и решил объединить людей и
собак.Вопрос о съестных припасах, после того как убили
моржа, пока никого не тревожил.Прежде чем скомандовать отправление в путь, капи¬
тан распорядился переодеться всем в дорожные
костюмы, облегченные по сравнению с обычными. Чтобы
во время ходьбы люди меньше потели и не простужа¬
лись.Так называемый «облегченный» костюм состоял из тол¬
стого фланелевого жилета, двух шерстяных рубах, длинной
вязаной фуфайки на фланелевой подкладке, шерстяного
свитера, толстых шерстяных штанов, двух пар чулок до
колен и норвежских теплых сапог из парусины, на фланеле¬
вой подкладке, с войлочными подошвами и широкими голе¬
нищами, чтобы заправить в них штаны. На голове — шапка
с наушниками и башлык с передвижным забралом, его
можно было надвинуть на рот и нос. Две пары толстых пер¬
чаток защищали от холода руки. На остановках поверх
всего матросы надевали длинные шубы.Можно было легко предположить, что человек, так
смешно и неуклюже одетый, почти неспособен двигаться и*	Мак-Клинток Фрэнсис Леопольд (1819—1907) — английский
полярный исследователь, адмирал.** Пайер Юлиус (1842—1915) — австрийский полярный исследова¬
тель.295
свалится буквально через несколько шагов. Именно так
думали моряки, с шутками облачаясь в громоздкие до¬
спехи, в которых они больше всего напоминали жирных
тюленей. Подобный внешний вид, естественно, сильно раз¬
веселил их. Доктор, одетый как и все, впрягся было в
работу, но, услышав смешки матросов, остановился и воз¬
разил:—	Эй, шутники, подумайте-ка о морозце ниже три¬
дцати, который теперь будет кусать нас еще сильнее, ведь
мы больше не защищены скалой. Вы прекрасно знаете, что
малейшего ветерка достаточно, чтобы сделать даже неболь¬
шой холод почти непереносимым. Я думаю, что дальше нам
будет еще труднее.—	Извините, доктор,— сказал парижанин, который,
смешно растопырив руки и расставив ноги колесом, стал
похож на кувшин и принялся еще больше преувеличивать
свою и без того нелепую походку.—	Я чувствую себя таким неповоротливым, ну прямо
вылитый майский жук, угодивший в деготь.—	Иди, иди, болтун, и береги нос!—	Спасибо за совет, господин доктор, но я, несмотря
на все свое уважение к вам, думаю, что нос, также как и его
счастливый обладатель, уже акклиматизировались и
бояться нечего. Больше того, я, кажется, способен рабо¬
тать засучив рукава и тянуть сани в одиночку.—	Побереги-ка силы, они тебе еще очень приго¬
дятся.—	Еще раз спасибо, доктор, но, кажется, у меня энер¬
гии прибавилось и я стал переносить мороз как настоящий
эскимос.—	Ну что ж, тем лучше, но все же расходуй свои силы
и энергию рационально.Громкая команда, отданная Геником, прервала разго¬
вор.—	Свистать всех наверх! — прямо как на борту закри¬
чал боцман.Услышав бодрый голос командира, доктор подумал, что
сморозил глупость, сказав Плюмовану, что приспосаб-
ливаемость к окружающей среде уменьшается с течением
времени. Вот и боцман Геник доказывает совсем обрат¬
ное.Де Амбрие подозвал боцмана и велел передать матро¬
сам:296
—	Первые сани повезут один офицер и шесть матросов:
Бершу, Пантак, Геник, Легерн, Итурриа, Элимбери.
А также восемь собак. Вторые — Вассер, лейтенант,
Гиньяр, Курапье, Монбартье, Бедаррид, Кастельно и
Бигорно. Собак — восемь. Третьи, самые легкие,— доктор,
Плюмован, Дюма и четыре собаки.Боцман приказал всем занять свои места. Офицеры
наравне с матросами и собаками взялись за бечеву.Все было готово, и ждали только сигнала.Шлюпка, или «адмиральский корабль», как ее в
шутку окрестили матросы, стояла позади саней. При
ней были трое: капитан и два машиниста — Герман и
Анрио.Поставленная на деревянные полозья, лодка была
готова к отправлению. И тут как раз прозвучал громкий
голос капитана:—	В путь!—	Эй, ребята, навались! — крикнул в свою очередь
Бершу, натягивая накинутую на плечо бечеву.Ужиук взмахнул кнутом, щелкнул языком, почмокал
губами, и сани двинулись с места, легко заскользив по
снегу под ликующие возгласы матросов и лай собак.Бретонец, баски и нормандцы находили все это весьма
забавным и шли так быстро, что Бершу приходилось их
сдерживать.Так же легко следом за первыми покатились и вторые
сани, затем плоскодонка, которую тащили доктор, Дюма и
парижанин.Все то и дело оборачивались, надеясь, что шлюпка вот-
вот двинется с места. Ведь плавает же она по воде без угля
и парового котла.Но шлюпка пока стояла на месте, словно примерзла.
И лишь за третьей лодкой, которую тащили доктор с
двумя машинистами, тянулся канат, одним концом при¬
вязанный к носу «адмирала».—	Просто невероятно!—	Что именно?—	Что трое людей и четыре собаки потащат шлюпку!—	Хотелось бы посмотреть, как это будет!—	Они все могут! Хитрецы, да и только... в особен¬
ности доктор.—	Молодец, что и говорить.—	И Дюма тоже...—	И парижанин!297
Канат, тащившийся за лодкой, длиной был около
кабельтова, то есть около двухсот метров. Настолько же
отстояла от лодки и носовая часть «адмирала».Дюма и Плюмован, получившие от де Амбрие надле¬
жащие инструкции, приподняли крепкий железный
крюк, привязанный к концу каната, и вогнали его в
лед.—	Готово,— обратились они к доктору.Доктор засвистел в свисток, и канат, лежавший на
снегу, похожий на гигантского червяка, от сильного напря¬
жения мгновенно вытянулся. Вытянулся, но не лопнул.
И крюк выдержал, не сломался.И вот шлюпка, плавно скользя, стала приближаться,
вбирая канат, навертывавшийся на вал.До чего просто!Воздух огласило «ура».Пяти минут хватило малой «Галлии», чтобы пройти
расстояние, равное длине каната.Успех был обеспечен.Это суденышко, несмотря на вес и объем, будет следо¬
вать за другими санями. Бросать ее не придется, как какое-
нибудь impedimeptum*.Перекинувшись несколькими словами с доктором и
капитаном, Дюма и Фарен снова перенесли крюк на свою
лодку. И все повторилось сначала. Аодка продвинулась
немного, разматывая канат, и остановилась. Крюк вогнали
в лед, где Желен заранее проделал ножом большое отвер¬
стие.Шлюпка покатилась по льду, втягивая канат. И так
кабельтов за кабельтовом.Разумеется, первые и вторые сани ушли вперед, но не
так далеко, как можно было предполагать.Через двадцать минут, когда было пройдено около
километра, капитан, заметив, что люди устали, скомандо¬
вал отдых.Шлюпка между тем прошла всего четыреста метров,
наравне с тащившей ее плоскодонкой. Доктору, Дюма и
парижанину приходилось то и дело останавливаться. По¬
этому они устали меньше остальных.Капитан посоветовал всем следовать пословице: «Тише
едешь — дальше будешь».*	Лишнее (лат.).298
ГЛАВА 5Ртуть снова замерзла! — Безрассудство.— Жажда.—
Ярость помощника.— Полярный повар.— Под палат¬
кой.— Болезни горла.— Глазные болезни.— Опять зеле¬
ные очки.— Восемьдесят семь градусов тридцать минут.Двенадцатого апреля, достигнув восемьдесят седьмого
градуса северной широты и двадцать второго градуса
западной долготы, наши путешественники снова тронулись
в путь.Первый день промелькнул без особых приключений.
К вечеру все устали, хотя прошли всего двенадцать кило¬
метров, но при данных условиях это был неплохой резуль¬
тат.Шлюпка двигалась прекрасно, электромотор действо¬
вал безукоризненно.Между тем температура понизилась, и ночью ртуть в
градуснике снова замерзла. Полярная зима изобилует
подобными неожиданностями.На следующий день путь стал труднее. То и дело по¬
падались ухабы, рытвины. Мучила жажда, и люди украд¬
кой от начальства нет-нет, да и глотали снег.Бершу заметил это и впервые за всю экспедицию при¬
грозил принять «строгие меры». Но какими мерами можно
было запугать смельчаков! Исполненные чувства долга,
готовые на любую жертву, они были наивны, как дети. Не
кричать на них следовало, а объяснить, как опасно глотать
снег.В тот же вечер у матросов началось воспаление горла,
десен и всей полости рта.—	Черт побери! — вскричал бретонец.— Я словно тол¬
ченого стекла наелся!—	А я — горячих углей,— отозвался один из басков.—	А у меня будто кожу во рту содрали,— жалобно
стонал Гиньяр.—	И поделом тебе, болван этакий!—в сердцах про¬
изнес боцман.— Вот ослы! Собаки и то умнее!.. Хоть бы с
них пример брали. Снег запрещено есть!Доктор осмотрел больных, обругал «животными», при¬
пугнул скорбутом и назначил лечение.Доктор увидел Дюма, шедшего с двумя ведрами, пол¬
ными снега.299
—	Эй, приятель!—	Я здесь, господин дохтур,— ответил прованса¬
лец своим зычным голосом. Он был на удивление весел и
бодр.—	Все в порядке?—	Великолепно, дохтур, да и вы неплохо выглядите.—	Однако, видно, что ты устал.—	Работа есть работа, кто же ее вместо меня сделает.То, что храбрый малый называл «работой», было по¬
истине каторжным трудом.Кок принялся колдовать возле печки, которой, как мы
знаем, служила большая спиртовая лампа. Утром он встал
на час раньше, чем остальные, а ляжет на час позже и
будет без устали работать весь день. Увидев, что снег рас¬
таял и вода скоро закипит, он начал готовить обед. Часть
воды пойдет на приготовление мясного концентрата с
жиром, а из остального будет приготовлен чай.Дюма все еще был в своей рабочей одежде, в то время
как все его товарищи давно переоделись и доктор внима¬
тельно осмотрел их руки и ноги, освобожденные наконец от
кучи шерсти и фетра, которые делали их похожими на ноги
слона. То у одного, то у другого встречались довольно
серьезные обморожения и ссадины. Доктор смазал раны
глицерином, после чего матросы надели сухие носки и эски¬
мосские сапоги.Обычно старая одежда, за день буквально каменевшая,
худо-бедно сушилась в палатке, спать же ложились в чул¬
ках.Надо сказать, что вылезти из верхней одежды, сшитой
из парусины и становившейся на морозе твердой, как
дерево, было целым делом. Требовалось не меньше трех
человек, чтобы после смехотворной пантомимы вытащить
человека из этих ледяных доспехов. То и дело кто-нибудь
из матросов, совершая эту нелегкую процедуру, недо¬
вольно бурчал:—	Клянусь печенкой, это будет потяжелее, чем сди¬
рать шкуру с замороженного тюленя.Тем временем повар продолжал свою бурную деятель¬
ность. Он внимательно следил за печью, разрубая в то же
время топором мясо или отпиливая куски заледеневшего
жира.—	Вода закипела? — спросил бретонец.—	Питье готово? — добавил нормандец.Все взволнованно и влюбленно смотрели на котелок,300
который начал громко дребезжать, как бы сообщая, что
варево вот-вот нужно будет снять.—	Эй, вы,— сердито закричал Дюма,— нечего пялить¬
ся на котелок, это мешает воде закипеть.Моряки, ежась от холода, вновь возвратились в
палатку, забрались в меховые мешки, с нетерпением ожи¬
дая обеда. В воздухе причудливо смешались запахи гото¬
вящейся пищи, испарения человеческих тел и аромат от
раскуренных трубок.Наконец мясо сварилось. Дымящееся блюдо настолько
быстро остывало на сильном морозе, что для того, чтобы
оно через несколько минут не превратилось в кусок льда,
матросам приходилось поливать чаем кусочки жира и мяса.
Можете представить себе запах и вкус этой варварской
смеси. Люди, покинув теплые «кровати», сели на корточки
и, достав из сумок роговые ложки, начали зачерпывать
содержимое своих тарелок и отправлять в рот, кривясь и
гримасничая, так как у многих было воспалено горло и гло¬
тание вызывало нестерпимую боль. После обеда все полу¬
чили порцию водки, которую пили маленькими глотками,
неторопливо покуривая трубки.Эта странная стряпня была чрезвычайно полезна для
здоровья, так как подкрепляла силы и возвращала бод¬
рость. Наконец неутомимый Абель, убрав посуду и всякий
кухонный хлам, позвал одного из товарищей, чтобы тот
помог ему освободиться от рабочей одежды. Плюмован
вылез из уютного гнездышка, где устроился возле
Гиньяра, и тщетно старался освободить кока от его бала¬
хона, который примерз к шее бедняги как колодка.—	Эй, Гиньяр, высунь наружу остаток своего носа и
помоги мне!Нормандец принялся помогать обеими руками и после
титанических усилий не перестававший смеяться повар был
наконец освобожден и улегся рядом с друзьями.Опять зажгли трубки и стали тихо переговариваться,
переваривая пищу, сдобренную порцией водки. Это были,
пожалуй, самые веселые минуты за весь день. Несмотря на
усталость, боль в ногах и в горле, путешественники еще
находили силы шутить. Из-за дыма ничего не было видно, и
собеседники узнавали друг друга по голосам. Говорили обо
всем понемногу: об экспедиции, о Севере, о старушке
Франции, где совсем скоро зацветут вишни, о теплом
апрельском солнце. Плюмован сказал, что в Париже уже
появились первые овощи, а Дюма напомнил, что все это301
выращивается в их краю — прекрасном и теплом Провансе.
Потом, по ассоциации и, вероятно, из-за контраста, стали
вспоминать тропики. Эти несчастные замерзшие матросы,
страдающие от болезней и обморожения, зарывшись в
меховые мешки, грезили о радужных цветах, зелени, жар¬
ком солнце, освещавшем пальмы и манговые деревья. Вооб¬
ражение рисовало прекрасную картину: в знойном воздухе
жужжат насекомые; птицы, перепархивая с ветки на ветку,
весело передразнивают друг друга; сквозь густую листву
вечнозеленых деревьев пробиваются солнечные лучи; полу¬
раздетые люди, небрежно развалившись в тени, едят апель¬
сины, чистят бананы или грызут манго; легкий бриз прино¬
сит свежесть, и короли этого цветущего Эдема засыпают,
опьянев от сильных дурманящих ароматов.Завораживающая, но, увы, такая эфемерная мечта!
Послышались тяжелые шаги. Под сапогами часовых
захрустел снег. Феерические видения вечной весны
исчезли, уступив место суровой реальности. Моряки вновь
оказались среди ледяного ада. В палатке водяной пар, за¬
стывая, мелкой снежной пудрой покрыл лица засыпающих
людей. Наконец сон сомкнул уставшие воспаленные веки,
люди постепенно успокоились и затихли. Маленький отряд
уснул. В ночи выли волки, снег валил не переставая, ветер
свирепо рвал полы палатки. Обычно, если не случалось
ничего непредвиденного, сон длился семь часов.Рано утром вставали часовые, стараясь не шуметь и не
будить спящих. Те, чье пребывание на посту заканчивалось
в шесть часов, расталкивали несчастного повара. В этот час
всегда было страшно холодно. Человек долга, Тартарен,
ворча и ругаясь, вылезал из мехового мешка, в котором он
еще недавно так сладко спал. Требовалась больше чем
самоотверженность, чтобы оставаться совершенно спокой¬
ным в подобных обстоятельствах.Повар зажег свою неизменную печку, тепло проникло в
палатку, у входа в которую был сделан вал из снега, пред¬
назначенный для сохранения благословенного тепла. Спя¬
щие, ежась и вздрагивая, прижались поближе друг к
другу, чтобы продлить последние минуты сладостного сна.
Ожидая, пока растает снег, Дюма деревянной лопатой сби¬
вал с палатки лед, образовавшийся за ночь.Капитан, вставший еще на заре, возвращался, проверив
показания термометра и барометра. Он застал кока, кото¬
рый семенил между лежащими на полу матросами. Один за
другим моряки проснулись.302
—	Вода закипела?—	Питье готово?Те же вопросы, что и накануне, те же голодные взгляды.
Повар трудился вовсю. Двое матросов только что верну¬
лись с вахты, и Тартарен, дружески посмеиваясь, протянул
им кружки с горячим кофе.Капитан решил, что больные могут позавтракать в по¬
стели. Те, кто покрепче, охотно поухаживают за своими
товарищами — пусть понежатся, пока отряд не отправится
в путь. Времени еще достаточно. Но неожиданно вмеша¬
лось самолюбие, никто не хотел признавать себя больным.
Ну что тут такого? Валяться из-за какой-то боли в Горле,
подумаешь, что-то там царапает, мы же матросы, а не
тряпки, черт побери!Доктор в последнее время стал замечать, что некото¬
рым больно смотреть на свет, даже от спиртовой лампы.
Опытный врач и полярник, Желен встревожился.Однажды утром он вывел нескольких матросов из
палатки и велел посмотреть на снег.Один матрос сразу вскрикнул и закрыл глаза руками в
меховых перчатках.—	Что с тобой?—	Больно, будто на солнце поглядел. И круги перед
глазами пошли, зеленые, красные, синие.—	Ничего страшного, только теперь ты должен по¬
стоянно носить очки.Глаза болели у пятерых, и всем им прописали очки.А мороз все крепчал. Особенно страдали от него нахо¬
дившиеся в шлюпке, потому что почти все время были без
движения. Де Амбрие дважды грозило обморожение,
равно как и машинистам. Надо было принимать какие-то
меры.И тогда решили, что машинисты будут нести дежурство
по очереди: три часа на шлюпке, три — на санях. Таким же
образом договорились между собой капитан, его помощник
и лейтенант.Самое страшное на морозе — неподвижность. Поэтому
надо не задерживаться на остановках. Особенно при силь¬
ном ветре.Стоило кому-нибудь постоять пять минут, и мороз
забирался под одежду, пронизывал до мозга костей. Тут
уж не до отдыха.—	Мы лучше пойдем потише и так отдохнем,— гово¬
рили матросы,— ни стоять, ни сидеть невозможно.303
Шестнадцатого апреля лед был на редкость гладким, а
мороз необычайно сильным, но все же прошли семнадцать
километров.Семнадцатого числа Дюма застрелил зайца. Полярный
заяц значительно больше нашего, зимой он белый, от снега
не отличишь. Но поймать его легко из-за слабого слуха и
зрения. Заяц сидел в двадцати шагах от кока и преспо¬
койно сучил лапками. Но Тартарена не тронула доверчи¬
вость зверька, и он безжалостно его пристрелил, снял
шкурку, а тушку присоединил к запасам провизии.В этот день прошли двенадцать километров, в предыду¬
щие — суммарно тридцать восемь, всего — пятьдесят.Почти полградуса! Еще немного — и будет достигнут
восемьдесят седьмой градус тридцатая минута, до полюса
останется два с половиной градуса.Смогут ли путешественники преодолеть это расстоя¬
ние?ГЛАВА 6Роковая неосторожность.— Тревожные последст¬
вия.— Болезнь машиниста Фрица.— П редрасположе-
ние.— Скорбут.— Грозное предсказание.—	Фриц, друг мой, не ешь снега, ради Христа!—	Ничего не могу с собой сделать, Геник.—	Разве ты не слышал, что говорит доктор? Еще скор¬
бутом заболеешь.—	Я как помешанный. Во рту жарко, словно в раска¬
ленной печи.—	Ты же знаешь, как болеют матросы оттого, что снег
ели. Десны у них кровоточат.—	Ах, Геник, как глотнешь снега, легче становится...
Нет сил жажду терпеть! А доктор наверняка преувеличи¬
вает опасность. Ведь снег — это тоже вода, только похо¬
лоднее.—	Глупости ты говоришь, Фриц! А еще мужчина!
И звание имеешь. Другим должен пример подавать.—	Ты, видно, не знаешь, что такое жажда, Геник...—	Я жажды не знаю? — вскричал боцман, оскорблен¬
ный до глубины души.— Я? Старый морской волк?! Да на
всем флоте вряд ли сыщется матрос, столько раз умирав¬
ший от жажды!—	Я не про такую жажду говорю! Про болезненную,
как при лихорадке. Ее невозможно терпеть, хочется проку¬304
сить кожу и пить собственную кровь... Или убить кого-
нибудь, только бы глотнуть каплю...—	Возьми мою кровь, если хочешь... Мне не жалко...
А еще лучше — мою порцию водки, только не делай глу¬
постей.—	Нет, на это я ни за что не соглашусь,— возразил
эльзасец, тронутый до глубины души.—	Пожалуйста, не отказывайся. Я на все готов для
тебя... Опять ты за свое!—вскричал боцман, увидев, что
Фриц с жадностью проглотил одну за другой две полные
горсти снега.—	До чего здорово! — с восторгом заявил Фриц.—	Заболеешь! Это уж точно!—	Как может повредить снег! Такой вкусный!—	Делай как знаешь. Ты не ребенок. Отдашь концы —
будешь сам виноват.На полюсе жажда мучительнее, чем в Сахаре. Там со¬
всем нет воды. А здесь везде снег! Как не поддаться иску¬
шению, не утолить жажду? Но за это приходится платить
дорогой ценой. Во рту и горле появляется отек. Он нередко
приводит к удушению. Дрожь бьет, как при лихорадке.
Так случилось и с Фрицем. Он едва волочил непослушные
ноги, лицо покраснело, глаза налились кровью, из запек¬
шихся губ вырывались хрипы.Сделав над собой усилие, он прошел еще с сотню шагов
и едва не упал. Тянувший бечеву рядом с ним Геник обер¬
нулся к Бершу:—	Прикажите остановиться!—	А что случилось, Геник?—	Мой друг едва стоит на ногах.—	Стой!—скомандовал офицер.Как раз в этот момент Фриц что-то пробормотал и упал
на руки подхватившего его боцмана.—	Беги к доктору, Курапье! Живо! Одна нога здесь,
другая там...—	Есть!—	Скажи, что машинист заболел и нуждается в
помощи!Матрос со всех ног помчался к лодке, которую тя¬
нули доктор, парижанин и Дюма, и сообщил о случив¬
шемся.—	Иду! — сказал Желен, схватил ящичек с медикамен¬
тами и обратился к коку: — Доложите капитану, что у нас
появился первый больной.305
Всегда спокойный врач не мог унять дрожь, когда уви¬
дел Фрица.Губы у несчастного потрескались и почернели, на них
запеклась кровь. Язык распух, как у тифозного, искажен¬
ное гримасой лицо приобрело землистый оттенок, глаза
остекленели, по телу пробегали судороги, изо рта вырыва¬
лись какие-то бессвязные звуки.Капитан оставил шлюпку и поспешил к Герману, к ко¬
торому питал особую симпатию. Взглянув на него, де Ам¬
брие побледнел и с тревогой посмотрел на доктора. У того
между бровями пролегла складка — признак сильного бес¬
покойства. Он едва заметно пожал плечами и сказал:—	Прикажите, капитан, остановиться и поставить
палатку.—	Сейчас распоряжусь.За считанные минуты была поставлена палатка. Боль¬
ного раздели, уложили в меховой мешок, по обеим сторо¬
нам от него поставили лампы. Он никак не мог согреться, и
доктор велел растирать его не снегом, а шерстяным поясом.
Это делали Дюма и Плюмован.Вдруг больной вскрикнул.Врач наклонился и увидел, что нога, которую расти¬
рали, слегка распухла в ступне и в колене.—	Может, хватит?—спросил Дюма.—	Продолжайте, только не сильно,— отвечал Желен и
обратился к де Амбрие: — Выйдемте на минутку, капитан.—	С удовольствием,— ответил де Амбрие, догады¬
ваясь, что доктор хочет сообщить что-то важное.—	Что скажете?—спросил капитан, когда оба поки¬
нули палатку.—	Знаете, что означает эта опухоль?—	Суставной ревматизм?—	Хорошо, если бы только это!—	Не пугайте меня!—	Вы должны знать всю правду, какой бы она ни была.
У Фрица скорбут.—	Скорбут!.. Значит, принятые меры не помогли?!—	Увы!—	Это ужасно!.. Что будет с остальными матросами!..
Ведь они могут заразиться!..—	Дело плохо, но поправимо.—	Фриц выздоровеет?—	Пока человек жив, жива и надежда,— уклончиво
ответил доктор.— Скорбут не заразен в том смысле, что он306
не передается контактным путем, как, например, холера или
тиф. Все зависит от организма: кто предрасположен, забо¬
леет. Еще влияют холод, сырость, недоедание... Фриц
чересчур эмоционален, неудивительно, что он стал первой
жертвой.—	Но вылечить его можно?—	Сделаю все, что в моих силах... Во всяком случае,
больной надолго вышел из строя. Его придется везти на
санях. Пойдемте посмотрим, как он себя чувствует.ГЛАВА 7Волнение.— Глазная болезнь.— Еще одна жертва
скорбута.— П редрастхоложенный Ник.— Снежная бу¬
ря.— Важные изменения.— Новая цепь холмов.— Угро¬
жающий горизонт.Согретый теплом близко поставленных ламп и интенсив¬
ным массированием, машинист наконец пришел в себя. Кро¬
вообращение стало нормальным. Дав больному крепкого
кофе с ромом, доктор принялся восстанавливать чувстви¬
тельность его мускульной и нервной системы, для чего
впрыснул кофеин.Молча, с виноватым видом слушали матросы Геника.
Он убеждал их соблюдать осторожность и не есть снега.
В этот день все почему-то устали больше обычного. За
едой горячо обсуждали постигшую машиниста беду.
Вскоре больному стало полегче, сказались результаты
лечения, однако он был еще очень слаб. Фрица укутали в
шубы, поместили в меховой мешок и уложили на шлюпку.В пути машиниста заменил Жюстен Анрио, его помощ¬
ник. Когда же Жюстен, чтобы согреться, становился
тянуть бечеву, его заменял капитан, уже освоивший элек¬
трический двигатель.Несмотря на болезнь Фрица, время упущено не было, в
день, когда ему стало плохо, то есть восемнадцатого
апреля, прошли больше двенадцати километров.Но тут снова случилось несчастье: у двух самых силь¬
ных членов экипажа, Понтака и Легерна, заболели глаза.
Матросы почти не различали дорогу, но бечевы не бросали.Девятнадцатого числа, несмотря на лютый мороз,
прошли десять километров. Капитан уже стал опасаться,
что около полюса нет свободных вод.Фрицу не становилось ни лучше, ни хуже. Только на307
теле выступили красные пятна чечевицеобразной формы.
Десны кровоточили. Изо рта шел смрадный дух. Диагноз
доктора подтвердился. Матросам тотчас же сообщили об
этом, чтобы неповадно было есть снег и вообще нарушать
правила гигиены.Заболевшие глазами почти совсем ослепли, но продол¬
жали идти, превозмогая боль и головокружение.Двадцатого числа одолели километров пятнадцать, а
ночью разыгралась буря.Снег валил и валил. Резкие порывы ледяного ветра не
давали возможности поставить палатку.Целых тридцать часов матросы пролежали в мешках,
что, впрочем, благотворно сказалось на состоянии больных.Только Фрицу становилось все хуже, стали выпадать
зубы, увеличилась слабость.Скоро заболел и кочегар Бигорно, самый хилый из всех.
Из-за резкой боли в суставах он с трудом встал, чтобы
помочь при расчистке снега, завалившего палатку Но
работать доктор ему запретил, прописав лимонный сок в
больших дозах и сырой картофель, еще остававшийся в
запасе. Правда, картофель так перемерз, что стал словно
железный, и пришлось немало потрудиться, чтобы сделать
его съедобным в сыром виде.Шлюпка, постепенно превращаясь в амбулаторию, при¬
няла на борт и Ника. Его положили рядом с Фрицем и
снова двинулись в путь.Метель наконец утихла. Но по дороге то и дело прихо¬
дилось расчищать снежные завалы. К тому же два человека
вышли из строя.Поэтому приходилось идти без остановок по двена¬
дцать часов.Двадцать второго апреля одолели двенадцать миль.Если на следующий день отмахать столько же, восемь¬
десят восьмая параллель будет пройдена, до полюса оста¬
нется всего два градуса, то есть двести четыре мили.Успех, неожиданный даже для самого большого опти¬
миста. Подумать только! Достичь восемьдесят восьмой
параллели, да еще при двух больных!Капитан вспомнил, что его предшественники ценой
больших жертв достигли значительно меньших результа¬
тов, и возблагодарил судьбу. Однако по мере приближения
к полюсу все чаще возникали всякого рода препятствия,
заставлявшие де Амбрие всерьез задумываться о будущем
экспедиции. Нет! Он не заколебался, не усомнился в своем308
экипаже, но поразмышлять было над чем. Решение оказа¬
лось таким: пока не наступил критический момент, идти
вперед.До двадцать третьего апреля все шло относительно бла¬
гополучно. Сила, ловкость и терпение помогали морякам
одолевать трудности пути.Но когда до полюса оставалось уже совсем немного, на
льду все чаще стали появляться бугры, рытвины, холмы,
перемеживавшиеся с глубокими впадинами. Прямую ров¬
ную дорогу сменили заваленные снегом тропинки, цепи гор,
пропасти, крутые подъемы, ущелья. Одолев в этот день
ценой неимоверных усилий четырнадцать миль, путеше¬
ственники приблизились к полюсу всего на семь миль.Люди были в полном изнеможении, у собак вспухли и
кровоточили лапы.Возникла проблема с буксированием шлюпки. Верные
своему долгу, матросы, разумеется, не отступят, сделают
все, на что способны. И здоровые и больные. Но ведь пре¬
пятствия могут оказаться неодолимыми. Не все человеку
подвластно.Вдруг вдали, в беловатом сумраке, показались зигзаги
гор. Гористый профиль, судя по всему, имел тяжелую, мас¬
сивную основу.Быть может, эта таинственная гряда и была последней,
самой грозной преградой, воздвигнутой завистливой
полярной Изидой для защиты земной оси.ГЛАВА 8Настороже.— Смерть тюленя.— Средство от скор¬
бута.— Еще двое больных.— Гипотеза о полярном
льде.— Препятствие.— Почти нет прохода.Двадцать четвертого апреля. Погода ненастная, пас¬
мурная. Правда, мороз несколько ослаб. Температура не
ниже тридцати градусов. Зато снег валит не переставая.Дорога становится все труднее. Шлюпку протащить
невозможно. Сани с вельботами застряли.Капитан с двумя матросами и Ужиуком ушли на раз¬
ведку. Они взяли с собой длинные железные крюки для
измерения глубины снега.Прошли с милю и убедились, что саням нигде не
пройти. Придется добираться пешком, и то с величайшим
риском.309
Один из матросов едва не угодил в трещину, наполнен¬
ную водоЗ и прикрытую толстым слоем снега.Это была «тюленья нора». Из таких трещин время от
времени появлялись тюлени, чтобы подышать свежим воз¬
духом.—	Это очень хорошо,— сказал Ужиук на ломаном
французском.— Ужиук будет здесь и убьет тюленя.Эскимос сел возле трещины, а вымокший до нитки
матрос помчался в лагерь.Капитан со вторым матросом остались помогать
туземцу, но через полчаса буквально окоченели.Гренландец же чувствовал себя превосходно, казалось,
вообще не замечая этого дьявольского холода. Он при¬
стально следил за прорубью, в его маленьких, косых глаз¬
ках светилось вожделение. Настоящий взгляд охотника и
гурмана. Тюлень все не показывался. Тогда Ужиук при¬
нялся медленно и протяжно напевать какую-то жалобу со
странными словами, как будто надеялся очаровать тюленя
и выманить его, опьяневшего от звуков этой «чудесной
мелодии».Как утверждали некоторые полярные путешественники,
например, такие, как лейтенант Тизон с «Поляриса»,
тюлени действительно способны чувствовать музыку. Вот
что писал этот исследователь в своих воспоминаниях:
«Я утверждаю, что тюлени любят музыку и могут
довольно долго оставаться неподвижными, слушая голос
или звук, которые им понравились».Не прошло и пяти минут, как чуткое ухо эскимоса уло¬
вило еле слышный всплеск. Резким жестом он сделал капи¬
тану знак оставаться на месте. Туземец держал крюк наго¬
тове в правой руке, застыв в позе гладиатора, готовящегося
к атаке, в то же время продолжая петь, все убыстряя темп.
Внезапно певец замолчал, как раз в ту минуту, когда
вместо плеска раздалось громкое сопение. Резко выбросив
вперед руку, Ужиук на три четверти погрузил крюк в про¬
рубь.—	Ко мне!.. На подмогу!..— крикнул он в следующее
мгновенье.Капитан и матрос схватились за крюк, на котором
бился тюлень, тщетно стараясь освободиться.С четверть часа продолжалась борьба, после чего
огромный щетинистый тюлень был вытащен из норы.Жалобно мыча, он еще сопротивлялся, но слабо — крюк
глубоко засел в его горле.310
Зверя на веревке потащили к палатке.Больше всех радовались доктор и Ужиук. Один врач,
другой дикарь — оба знали, что поимка тюленя очень
важна для больных скорбутом.У эскимоса был здоровый желудок и доброе сердце.
Обычно он сразу принимался сосать теплую кровь подран¬
ков, но на сей раз великодушно отказался от такого удо¬
вольствия и как мог, частично словами, частично знаками,
объяснил Фрицу и Нику, что им надо напиться животворя¬
щей крови.На том же настаивал и доктор.Фриц попробовал и жалобно простонал:—	Не могу пить кровь. Не могу!..—	Пей!—	Не могу!.. Лучше смерть!.. Попробуй, Ник, ты...У фламандца не было предрассудков.—	Мне все равно,— сказал он,— выпью, пожалуй.
Только бы выздороветь!И он принялся пить живительную горячую влагу.—	Дорого бы я дал, чтобы последовать его примеру! —
простонал Фриц и потерял сознание.Слабость и отчаяние всегда крепкого бодрого эльзасца
вызвали у всех недобрые предчувствия.Трудно поверить, но к вечеру Нику стало легче, чего
нельзя было сказать о Фрице.Заболели скорбутом еще двое: Констан Гиньяр и лейте¬
нант Вассер. Оба долго не поддавались болезни, но в
результате неимоверного напряжения сил в последние дни
в конце концов свалились.Теперь в экспедиции было трое больных и один уми¬
рающий. Все понимали, что Фриц обречен...Сделали продолжительную остановку, чтобы дать
людям отдохнуть. Положение становилось критическим.Никто точно не знал, освобождается ли когда-нибудь
полярное море ото льда, хотя были основания думать, что
это случается, и даже зимой.Скорее всего возле полюса лед не везде сплошной.Но в настоящий момент впереди не было видно никакого
водного пространства. Так что приходилось идти на риск:
исследовать, сколько льда, а сколько свободного про¬
странства на оставшихся до полюса пятидесяти милях.
В среднем это не больше десяти дней пути, туда и обратно.Но идти придется по сплошному нагромождению
льдин. Не безумие ли это?311
Некогда капитан Маркхам при таких же обстоятель¬
ствах потратил целый месяц на путь в семьдесят миль, а
когда вернулся, все члены экипажа умирали от истощения
и скорбута. Даже самые крепкие.А ведь у него были на «Алерте» и съестные припасы, и
медикаменты, в общем, полный комфорт. Де Амбрие же
вообще не имел пристанища. Провизии оставалось на шесть
недель. Брезент для палаток и несколько лодок — вот все,
чем он располагал. Матросы были в полном изнеможении, а
некоторые — тяжело больны.Что оставалось делать?Ждать? Надеяться на оттепель?Но громады льда здесь не те, что подтаивают от лучей
северного светила.Стало быть, ждать нечего.Не лучше ли взять с собой самых сильных матросов,
немного провианта и попытаться преодолеть это препят¬
ствие?Но льдина перемещается, хоть и медленно. Что будет,
если по возвращении они не найдут своих?Де Амбрие не знал, что предпринять, и решил подо¬
ждать еще сутки.Близилась катастрофа, и это приводило в отчаяние
матросов, прежде не думавших о смерти.ГЛАВА 9Агония и смерть.— Похороны.— Вынужденное реше¬
ние.— Надо разлучиться.— П оследняя экспедиция.—
Выбор участников.— В путь!Несчастный Фриц умирал. Красные пятна на коже рас¬
плылись и приобрели фиолетовый оттенок. Спина вся
пошла твердыми, как камень, буграми. Многие части тела
словно закоченели и потеряли чувствительность. Измучен¬
ный нестерпимыми болями, эльзасец громко стонал.Он потерял все зубы, изо рта текла слюна. Не помог¬
ли ни опыт, ни самоотверженность доктора Желена.Умирал машинист в полном сознании, только не мог
говорить — распухший язык не повиновался.Убитые горем, с заплаканными глазами, возле кровати
больного собрались верные друзья. Не хотелось верить,
что смерть уже коснулась его своим холодным дыханием.312
Неужели Фриц Герман, такой сильный и такой добрый,
уйдет от них навсегда? Неужели это конец? Матросам
стало страшно.Одно дело умереть в борьбе со стихией, совсем дру¬
гое — заживо сгнить.Но Фриц был спокоен — он честно прожил жизнь и
выполнил свой долг.Умирающий силился что-то сказать, глядя на капитана,
но можно было разобрать лишь отдельные слова: Фран¬
ция, Эльзас и еще Васелонн — название деревни, где жили
старые родители. Вдруг речь его стала более внятной,
видимо от коньяка, который доктор влил ему в рот.—	Капитан,— произнес Фриц,— прощайте... и вы,
друзья... Я сделал все, что мог...—	Да, друг мой,— дрогнувшим голосом сказал де
Амбрие,— ты выполнил свой долг до конца. Большое тебе
спасибо!—	И вам спасибо на добром слове... Простите, друзья,
если кого-нибудь из вас я невольно обидел. Не поминайте
лихом... Я умираю, верный своему флагу... Покажите его
мне, капитан, в последний раз, а ты, парижанин, спой
«Песню об Эльзасе».Совершенно обессиленный, Фриц уронил голову на по¬
душку, но при виде французского штандарта, который в
эту минуту водрузили в дверях, ценой невероятных усилий
одной рукой взял за руку капитана, другой — Плюмована,
едва сдерживающего слезы. Матросов била дрожь. В отво¬
ренную дверь врывались слабые солнечные лучи.—	Пой, друг! — снова попросил умирающий.— Пой об
Эльзасе!..С трудом овладев собой, Артур запел глухим преры¬
вающимся голосом:Скажи, где Родина твоя?Германия иль Франция?Фриц слушал, не сводя глаз с трехцветного флага. За¬
звучал последний куплет:...Воскликну, гнева не тая:Вот, немцы, Родина моя!Пускай в тисках вы сжали нас,Но верен Франции Эльзас.313
Тут Герман привстал, воскликнул «есть!» и мертвый
упал на постель.—	Конец! — произнес капитан, даже не пытаясь
скрыть слез.—	Бедный Фриц! — воскликнул парижанин и зарыдал.Моряки сняли шапки, а де Амбрие отделил флаг отдревка и обернул им, словно саваном, покойника... Времени
было мало, еще меньше припасов. Но де Амбрие решил
дождаться следующего дня и уже тогда принять оконча¬
тельное решение.Его долг — быть на похоронах матроса, бросить на его
могилу горсть земли.После того, как доктор удостоверил факт смерти,
покойного обрядили в матросскую форму с военной
медалью на груди, зажгли все лампы. Шесть часов длилось
прощание. Затем умершего завернули в парусину. В не¬
скольких сотнях метров от палатки, среди огромных ледя¬
ных глыб, вырыли могилу.Покойника положили на маленькие санки, те самые, на
которых тащили плоскодонку, прикрыли национальным
флагом и повезли. За санями в глубоком молчании шли
матросы с де Амбрие во главе.Капитан прочел погребальную молитву, тело опусти¬
ли в могилу, засыпали мелкими льдинками, а сверху с
огромным трудом поставили плиту, чтобы защитить от вол¬
ков.На глыбе водрузили скромный деревянный крест с
надписью:«ФРИЦ ГЕРМАН.ФРАНЦУЗ ИЗ ЭЛЬЗАСА26 апреля 1888 г.».—	Прощай, Фриц Герман! — глухим голосом прогово¬
рил де Амбрие.— Покойся в мире!.. Ты честно жил, безро¬
потно страдал и умер, как настоящий моряк. Да упокоит
Господь твою душу!Печальные, вернулись французы в палатку, и каждый314
поклялся в душе не допускать больше неосторожности, от
которой погиб их товарищ. Тем более что среди членов
экипажа было еще трое больных.Ник, правда, уже пошел на поправку после того, как
напился свежей тюленьей крови. Но где взять ее снова,
чтобы окончательно выздороветь?Капитан долго беседовал с Бершу, доктором и Геником,
занявшим место заболевшего Вассера.Состояние команды, ненадежность льдины, бесконечные
препятствия на оставшемся отрезке пути — все это поста¬
вило де Амбрие перед необходимостью разбить экспеди¬
цию на группы. Быть может, хоть кому-нибудь удастся
пробиться к полюсу.Итак, решено было взять четырех матросов, шесть
собак, плоскодонку, на двадцать пять дней провизии, два
спальных мешка, кое-что из лекарств, секстант, искусствен¬
ный горизонт, хронометр, подзорную трубу, запас оружия
и снарядов, лопаты, топоры, в общем, все самое необходи¬
мое. Все это под силу тащить собакам, и люди, таким
образом, смогут сберечь силы, насколько им позволят
условия.Чтобы никого не обидеть, де Амбрие поначалу хотел
бросить жребий — кому идти. Но потом передумал: надо
было отобрать только здоровых.Выбор пал, как ни странно, на южан: Жана Итурриа,
Мишеля Элимбери и Дюма. Из северян оказался здоровым
один лишь парижанин Фарен.Все было добровольно, не в приказном порядке, кто не
хотел, мог не идти.Однако матросы, выбранные капитаном, были сча¬
стливы, ни у кого не заронилось даже мысли укло¬
ниться.—	Да здравствует капитан! — крикнули они, полные
энтузиазма.В первый раз снял Дюма с себя поварской фартук и
передал его матросу Курапье, славившемуся своими кули¬
нарными способностями.Никто не возражал. Маршатера назначили исполняю¬
щим должность главного повара, и в тот же день он приго¬
товил завтрак. Назвать его вкусным было нельзя, но не по
вине нормандца.На другой день маленький отряд во главе с капитаном
смело двинулся в путь, взяв курс на север.315
ГЛАВА 10Последние наставления.— Трудный путь.— Беспо¬
лезная роскошь.— Кривая линия.— Парфорсное упражне¬
ние.— Под снегом.— Чужой след.Перед уходом де Амбрие передал полномочия своему
помощнику Бершу, а также вручил пакет, приказав
вскрыть его через месяц, если отряд не вернется.Болезнь не заглушила в Гиньяре алчности, он прокли¬
нал скорбут, помешавший ему достичь полюса и получить
вознаграждение.Капитан утешил его, сказав, что вознаграждение
выдано будет всем без исключения.Ужиук пообещал де Амбрие охотиться на зверей,
пополняя съестные припасы.Но вот последние рукопожатия, крики: «Да здрав¬
ствует Франция!..», «Да здравствует капитан!..» — и сани
исчезли в ущелье Ледяной геенны.День выдался ясный, солнечный, но очень холодный.С первых же шагов отряд очутился среди ледяных гор,
холмов, пропастей. Пришлось взяться за лопаты и за¬
ступы, расчищая дорогу, впрягаться вместе с собаками в
сани, втаскивая их на почти отвесные скалы.Но вот пять человек и шесть собак в упряжке, вырубая
ступеньки, добрались до гребня ледяной горы. Теперь
нужно было спускаться, что оказалось еще труднее: сани
напирали на собак, грозя их задавить.Пришлось нести поклажу на себе.Между тем облегченные сани помчались вниз с голово¬
кружительной быстротой и остановились у еще более кру¬
того подъема.—	Русские горки! — пошутил парижанин.Не успели пройти одну цепь холмов, как появилась
другая — еще выше, еще круче, еще неприступнее.За утро сани разгружали и снова нагружали пять раз.
В какой-то момент их пришлось нести на руках — из опасе¬
ния, что они разобьются.Наконец путники утомились, почувствовали голод и
жажду.—	Стой!За неимением палатки привал устроили в ледяной
пещере. Под прикрытием брезента Дюма установил свою
спиртовую конфорку и прибор для таяния снега.316
Неустрашимые исследователи находились теперь на
склоне холма метров пятидесяти высотой и невольно залю¬
бовались волшебным зрелищем, забыв о холоде, голоде и
усталости.Вдали снег искрился и переливался всеми цветами
радуги. Лед рассыпался перед глазами бриллиантами,
изумрудами, рубинами и сапфирами. Море света и блеска.
До чего же жалкими казались среди этого великолепия
люди в звериных шкурах и темных очках, с больными гла¬
зами и запекшимися губами!Они с виду ничем не отличались от эскимосов. Но во¬
сторг перед красотой сразу выдавал в них представителей
цивилизации.Быстро справившись со скудным завтраком, состоящим
из чая, в котором плавал кусок вяленого мяса, выпили
грогу, покормили собак, погасили лампу и снова двинулись
в путь.Как бы то ни было, наши исследователи, хотя и с вели¬
чайшим трудом, мало-помалу двигались вперед. Де
Амбрие пометил на карте тринадцать миль, пройденных к
Северу.Это был успех неслыханный, удивительный, неожидан¬
ный. Он стал возможен лишь благодаря неисчерпаемой
энергии человека, его выносливости.Баски, уроженцы гор, творили чудеса. Для парижанина
не было препятствий. У Дюма недостаток опытности вос¬
полняла физическая сила. О капитане и говорить не прихо¬
дится — он был членом альпийского клуба.Для ночлега путники, по совету Ужиука, устроили
«снеговой дом» — или, попросту, нору, где и улеглись
спать. Собак привязали к саням.На следующее утро все проснулись по сигналу Тарта-
рена, спавшего в одном мешке с капитаном. Накануне
бросили жребий, кому с кем спать. Кок долго отказывался
от такой чести, уверяя, что не уснет, из боязни сопеть и
храпеть. Но де Амбрие приказал, а приказ нарушать
нельзя.Двадцать восьмого апреля возникли новые препят¬
ствия.Погода стояла погожая, сухая, мороз ослабел до два¬
дцати пяти градусов. На льду стали появляться трещины,
прикрытые снегом. В них проваливались то люди, то
собаки, то сани, а то и все разом.В этот день прошли двадцать пять километров, на сле¬317
дующий — двадцать девять, а считая с предыдущими —
восемьдесят.Состояние дороги, вероятно, привело бы в ужас чело¬
века постороннего, он бы не поверил, что движение на ней
вообще возможно. Однако отважные путешественники дви¬
гались вперед, стремясь во что бы то ни стало достичь
цели. Но несмотря на успехи, капитан, казалось, был чем-
то сильно обеспокоен. Причиной такого беспокойства были
странные, почти невидимые следы, которые уже несколько
раз попадались ему на глаза. Это были глубокие борозды,
явно оставленные человеком. Вполне возможно, что до них
здесь уже побывала какая-то экспедиция. При этой мысли
де Амбрие невольно вздрогнул. Неужели титаническая
работа, лишения и людские страдания были напрасны?
Неужели напрасно умер несчастный Фриц, а его товари¬
щей, мучимых голодом и болезнями, ждут одни разочаро¬
вания? Просто не верится, что судьба может так зло под¬
шутить над людьми, которые так близки к цели, ради
которой мужественно переносились огромные трудности.
А каково было командиру, задумавшему и осуществившему
этот грандиозный план, который теперь мог сорваться
буквально за несколько дней до конца экспедиции!Да, сомнений не было, здесь кто-то был. Теперь стало
ясно, что моряков «Галлии» опередили. Правда, казалось
странным, почему же люди раньше не заметили следов, ста¬
новящихся все более заметными по мере продвижения впе¬
ред. Внезапно перед изнуренным отрядом возник крутой
снежный склон.—	Ну что ж, придется лезть,— вздохнул Плюмован.—	Вот черт, опять надо ступени вырубать.—	Ага, и пройдет не меньше двух часов, прежде чем мы
сможем спеть: «Мадам, вы можете подняться...» — пошу¬
тил Фарен.—	Эй! Вот так штука!—	Что там еще!—	Да здесь есть лестница, весьма неплохо сработан¬
ная. Видно, у ловкачей, которые се соорудили, руки были
на месте.Отряд остановился, и обеспокоенный капитан принялся
внимательно рассматривать лестницу. Она была невысокой
и довольно покатой, с грубо высеченными широкими ступе¬
нями, по которым легко можно было втащить сани.—	Невероятно!—воскликнул Мишель Элимбери.—
Да уж не во сне ли это нам мерещится?318
—	Или это добрые феи поработали для нас,— заметил
парижанин, всегда готовый поверить в сверхъестественное.—	А может, среди нас есть сомнамбулы,— в свою оче¬
редь заметил повар Дюма.— Служа на «Кольбери», я зна¬
вал одного повара, который вставал ночью и варил фасоль с
салом, а утром просто доходил до белого каления, видя,
что кто-то уже постарался и приготовил еду. Он никак не
мог догадаться, кто бы это мог быть.Жан Итурриа в свою очередь высказал предположение,
услышав которое де Амбрие изменился в лице.—	Карамба! А что, если проклятый немец пробрался в
эти края? Может, это его люди высекли ступени... Изви¬
ните, капитан, что я предположил, будто Прегель мог до¬
браться сюда.—	Все возможно,— сумрачно заметил де Амбрие.—
Вперед, друзья! Подойдем ближе — узнаем.ГЛАВА 11Памятник под восемьдесят девятым градусом север¬
ной широты.— Тревога.— Немецкий документ.— След
экспедиции капитана Нерса.— Письмо лейтенанта
Маркхама.— Оттепель Палеокристаллического моря.—
Внезапное повышение температуры.Итак, таинственные ступеньки помогли путникам пере¬
браться через холм за какие-нибудь четверть часа. Не
будь их, пришлось бы потратить на это не меньше двух
часов.Следы вели все дальше и дальше, прямо к Северному
полюсу, до которого оставалось уже совсем немного... Де
Амбрие не переставал хмуриться. Неужели Прегель его
опередил?Двадцать первого апреля прошли двадцать шесть кило¬
метров.Тридцатого апреля достигли восемьдесят девятого гра¬
дуса северной широты. До полюса оставалось четыре кило¬
метра.Не будь этих злополучных следов, все ощущали бы осо¬
бый прилив бодрости и энергии, даже веселья.Но пока причин для радости не было.Вот валяются кости медведя... Кто его съел? Рядом —
два отстрелянных патрона с английским клеймом: «Макс¬
велл. Бирмингем». Что это значит?319
Трудно сказать. Не исключено, что у кого-нибудь из
немцев могла оказаться и английская винтовка.В два часа капитан хотел скомандовать привал, как
вдруг Дюма, отличавшийся великолепным зрением, указал
на небольшое возвышение впереди, в него было воткнуто
что-то длинное и тонкое.—	Как будто ручка метлы,— заметил повар.Де Амбрие побежал к странному сооружению и дейст¬
вительно увидел деревянную рукоять, не то от лопаты, не то
еще от чего-то. Обильно смазанная льняным маслом, руко¬
ять прекрасно сохранилась. Она была воткнута в холмик,
высотой с бочку, сложенный из льдинок и консервных банок.Этот керн, или своеобразный памятный знак, оказался
сооружен из всего, что попалось под руку. Под ним,
вероятно, хранилось послание к тем, кто когда-нибудь
сюда придет.В спешке капитан не захватил с собой ни топора, ни
лопаты и голыми руками стал раскачивать сооружение,
пинал его ногами... Тщетно. Памятник крепко врос в лед.Пришлось вернуться и взять с собой матроса с двумя
заступами.Лед раскололи, раскопали холмик и нашли большой
холщовый мешок, который с огромным трудом развязали.
В мешке оказалась бутылка.Сгорая от нетерпения, де Амбрие чуть было ее не раз¬
бил, но сдержался и дрожащими руками стал откупори¬
вать, вытряхивая содержимое — несколько бумажных лист¬
ков. Он схватил первый попавшийся и жадно пробежал гла¬
зами.Написано было по-немецки.—	Так я и знал!—с горечью вскричал капитан, но,
прочитав снова, развел руками, обратив внимание на дату и
градусы широты и долготы: «Маркхам... 12 мая 1876 г...
83 градуса 20 минут 26 секунд сев. шир., 65 градусов
24 минуты 28 секунд зап. долготы».Де Амбрие облегченно вздохнул и рассмеялся.Матрос поглядел на него с удивлением. Это был
Мишель Элимбери, баск, лоцман-китобой, очень способ¬
ный и смекалистый.—	Ты, конечно, уверен, что твой капитан спятил! —
спросил де Амбрие.— Сознайся, Мишель.—	Но, господин капитан.... вы — командир и можете
поступать как вам угодно,— ответил сконфуженно баск.—	Видишь ли, друг мой. Я испугался.320
—	Не может быть, господин капитан. Кто угодно,
только не вы!—	Испугался, поверь мне. Что я не первый приду туда,
куда еще не ступала нога человека. Мы будем там через
пять дней.Мишель недоуменно пожал плечами.—	Сейчас переведу тебе, что здесь написано, и ты пой¬
мешь... Погоди, погоди, то же самое здесь написано и по-
английски, и по-французски. Так что переводить не при¬
дется. Можешь прочесть.«Сегодня, 12 мая 1876 года, здесь, у 83 градуса 20 ми¬
нут 26 секунд северной широты и 65 градусов 24 минуты
12 секунд западной долготы, была полярная экспедиция
во главе с Дж. Нерсом, капитаном британского флота.
Она состояла из двух кораблей — «Аллерт» и «Диска-
вери».С места зимовки «Аллерта» к 82 градусу северной
широты отправились двое саней под командованием лейте¬
нанта Маркхама. По льду Палеокристаллического моря он
достиг вышеозначенного пункта, где еще не бывал ни один
человек.Альберт Маркхам, лейтенант судна «Аллерт».—	Как же так, господин капитан? — опешил баск, про¬
читав бумагу.— Лейтенант Маркхам говорит о широте
восемьдесят три градуса двадцать минут двадцать шесть
секунд, а мы находимся на широте восемьдесят девять гра¬
дусов... стало быть, на шесть градусов севернее... может
быть, наши вычисления не верны?—	Нет, наши вычисления сделаны точно и у
Маркхама -— тоже,— с улыбкой возразил де Амбрие.—	Черт возьми! Ничего не понимаю.—	Все очень просто,— сказал капитан, засовывая
листки в бутылку.— Помнишь, что говорил капитан Нерс о
Палеокристаллическом море?—	Помню. Он говорил, что море это, покрытое вечным
льдом, преграждает дорогу к полюсу.—	Совершенно верно. А шесть лет спустя доктор Пави,
из экспедиции Грили, едва не утонул на том месте, где
Нерс видел ледяное море.На обратном пути де Амбрие продолжал объяснять:—	Капитан Нерс прав, считая это море древним, но
ошибается, полагая, что оно неизменно. Все в природе под¬
вергнуто влиянию ветров и течений. Поэтому в один пре¬321
красный день палеокристаллическая льдина сдвинулась с
места и стала перемещаться.—	Но ведь с тех пор прошло одиннадцать лет!—	Ну и что! Разве не могла льдина несколько раз
обернуться вокруг земной оси? Или же переместиться
между полюсами холода?—	Вы, как всегда, правы, господин капитан.Дюма, Итуриа и парижанин, с нетерпением ожидавшиекапитана, были поражены сделанным открытием и не сдер¬
жали возгласов восхищения.К найденным документам капитан приложил свои, сле¬
дующего содержания:«Найдено 30 апреля 1888 года капитаном де Амбрие,
начальником французской экспедиции, отправившейся в
1887 году к Северному полюсу. Долгота по парижскому
меридиану 9 градусов 12 минут, широта 89 градусов. Жан
Итуриа, Дюма, Мишель Элимбери, матросы; Фарен,
машинист; де Амбрие, капитан».Бутылку снова запечатали, положили на прежнее место,
а холм привели в порядок.ГЛАВА 12Мороз ослабевает.— Еще одно препятствие преодо¬
лено.— Воспоминания о солнечной стране.— Море! Мо¬
ре/ — Сани несут на руках.— В лодке.Тридцатое апреля оказалось богато событиями.Итак, после сделанного открытия полярники снова
отправились в путь. Приходилось вместе с собаками
тащить сани, потому что на каждом шагу встречались пре¬
пятствия. Напряжение дошло до предела, а трудностям
конца не предвиделось.Преодолев множество подъемов и спусков, отряд очу¬
тился на довольно просторной ледяной площадке, куда не
проникало солнце.Странное дело — чем выше поднимались путники, тем
становилось теплее. Не было теперь по утрам лютого
мороза, заставлявшего всех страдать.Вопреки ожиданиям де Амбрие холода не вернулись —
термометр показывал минус семнадцать.Потепление особенно чувствовалось к вечеру на не
защищенном от ветра ледяном холме.322
Больше всех радовался теплу Плюмован.—	Теперь хоть ноги под собой чуешь,— говорил он.На ночлег устроились без палатки, в спальных меш¬
ках, под открытым небом, перед сном с аппетитом поужи¬
нали.Лед оказался соленым, и пришлось спускаться вниз за
снегом для питьевой воды.Наверху его совсем не было — сдувало ветром.На горизонте снова появилась цепь гор еще выше и
круче прежних, зато до полюса оставалось совсем немного,
да и мороз ослабел.Маленький отряд во главе с капитаном начал муже¬
ственное восхождение. На него ушло не менее четырех
часов. Приходилось делать частые остановки. Капли пота
на лицах людей уже не превращались в ледышки. Темпера¬
тура повысилась до четырнадцати градусов.Французы радовались, как дети.—	А что за этой горой? — то и дело вопрошал Плюмо¬
ван.—	Может быть, прекрасные сосновые рощи,— гово¬
рили баски, вспоминая свою родину.—	Сосновые! — вскричал однажды, услыхав их разго¬
вор, почтенный кок Дюма.— Скажите лучше — оливковые
и апельсиновые. Вот тогда мы полакомимся. Увидите, какое
вкусное я приготовлю тюленье филе на прованском масле!—	Может, помечтаем еще о бананах и хлебном
дереве?—насмешливо спросил Плюмован.—	Лучше о свободном море,— откликнулся капитан.—
Это реальнее.—	О свободном море. Чтобы можно было плыть в
нашей лодке...Как раз в этот момент путники достигли ледяной вер¬
шины, и парижанин, шедший впереди, громко крикнул:—	Море!.. Море!..Десять тысяч греков во главе с Ксенофонтом, увидев
волны Эвксинского Понта, радовались, видимо, не больше,
чем наши путники.—	Море! — вторили Артуру капитан и трое матросов.И в самом деле, вдали расстилалось необозримое водноепространство, с плавающими на нем небольшими айсбер¬
гами, вероятно отколовшимися от большой палеокристал-
лической льдины.То здесь, то там виднелись голубоватые холмики, при¬
сыпанные снегом.323
Ни островка, ни утеса — ничего не было среди моря.Не плескались тюлени, не летали птицы. Все вокруг
словно замерло, застыло в неподвижности.Ничто не нарушало воцарившейся тишины.Водную гладь не тревожили волны, лишь легкая рябь
пробегала у подножия ледяных глыб, походивших на при¬
зраков.На ярко-синем куполе неба ослепительно сверкало
холодное солнце.Этот полярный пейзаж, спокойный и бесстрастный, не
трогал душу, не заставлял чаще биться сердце.Матросы ожидали увидеть совсем другую картину и
теперь смущенно молчали. Но, как бы то ни было, перед
ними было море, и Дюма сказал:—	Наконец-то мы у воды... настоящей воды, такой же,
как в Средиземном море. Льдом мы сыты по горло! Да
здравствует море!.. Ура!..—	Браво! — отозвались матросы.— Теперь хоть попла¬
ваем в свое удовольствие... разумеется, если будет приказ
капитана.—	Я не против, ребята,— сказал де Амбрие.— Но сна¬
чала давайте закусим. Получите нынче двойную порцию
водки!—	Прекрасно, капитан! Выпьем за ваше здоровье и за
успех нашего дела,— ответили матросы.Спуск к воде оказался нелегким, но воля и мужество и
на этот раз помогли преодолеть препятствия.Лодку отделили от саней и несли на руках.—	Развод,— пошутил парижанин.Но это был скорее не развод, а смена ролей!Теперь уже не сани должны были везти лодку, а лодка
сани. Их примостили в носовой части.Покончив с погрузкой, матросы подкрепились и в по¬
следний раз устроили ночлег на льду. Так закончилось
тридцатое апреля.Усталые и измученные, люди всю ночь не могли уснуть.
Нервы были возбуждены до предела грядущим и таким
долгожданным событием.На следующий день лодку спустили на воду.Собаки повизгивали, видимо, радуясь, что не придется
больше бежать по льду — у них были отморожены лапы.
Каждый матрос, взяв по веслу, занял свое место. Капитан
сел за руль, сверился с компасом и скомандовал:—	Отчаливай!324
ГЛАВА 13Брошенный лот*.— Удивление.— Дно в двадцать
пять метров.— Неожиданное углубление дна до двухсот
метров.— Мысли Мишеля.— Лодка, лед, море — все плы¬
вет по течению.Было четыре часа утра. Лодка двигалась со скоростью
четыре километра в час. «Если и дальше так пойдет,—
думал довольный капитан,— часов через пятнадцать до¬
стигнем полюса».Матросы ушам своим не верили.Неужели цель так близка, они скоро получат обещан¬
ную награду и прославятся на весь мир? Совершат подвиг,
не знающий себе равных? Освободятся наконец от навяз¬
чивой идеи, которая вот уже целый год занимала их
головы; смогут покинуть это царство вечных льдов и вер¬
нуться в родные края, на землю прекрасной Франции, где
сейчас цветут деревья. Полярники вновь увидят великолеп¬
ные порты, где моряки чувствуют себя королями и куда
неизменно возвращаются после долгого плавания устав¬
шие, но разбогатевшие.Как говорят морские волки, «осталось хорошенько
затянуть швартовы», в последний раз поднатужиться,
чтобы наконец узнать, что же такое Северный полюс, ради
которого положили столько сил, взорвали такой велико¬
лепный корабль, как «Галлия», и работали так, как не сни¬
лось ни одному китобою. Но капитан, которому самому
страшно хотелось быстрее закончить экспедицию, поста¬
рался умерить пыл подчиненных и сказал, что невозможно
сохранять такую скорость все пятнадцать часов. Необхо¬
димо почти вдвое удлинить срок, чтобы люди могли отды¬
хать. Это было совершенно справедливо. Итак, решено
было отдохнуть два-три часа, но сначала найти подходя¬
щую глубину, чтобы бросить якорь.А пока что продолжали грести с таким усердием, что
сдирали кожу с ладоней. Наконец лот, который де Амбрие
соорудил с помощью простого кусочка свинца, привязан¬
ного к концу каната для измерения глубины, показал
двадцать пять метров. Прошли еще двести кабельтовых*	Лот — прибор для определения глубины моря.325
и снова повторили замеры. Оказалось тридцать пять мет¬
ров.Пройдя около пятидесяти километров, в одиннадцать
часов сделали остановку, позавтракали. Здесь не было ни
ветра, ни подводных течений, и путешественники, подняв
весла, легли в дрейф.Вода была очень соленой. Хорошо, что Дюма запасся
свежим снегом. Из него получилось около тридцати литров
пресной воды — запас достаточный на два дня.Попробовали на вкус льдину, плывущую мимо, она ока¬
залась пресной. Но ведь пресный лед бывает на ледниках, а
ледники — на земле. Стало быть, неподалеку суша.Дюма выловил несколько льдин и погрузил в лодку на
случай, если не хватит воды.Глубина с небольшой разницей оказалась везде одина¬
ковая.В полдень наши путешественники поплыли дальше.
Неожиданно де Амбрие бросил лот, скомандовал оста¬
новку и воскликнул:—	Ничего не понимаю!Лот опускался все ниже и ниже — а дна не было.Матросы тоже недоумевали. Так и не удалось точно
измерить глубину — больше чем на двести метров лот
опуститься не мог.—	Вперед! — скомандовал капитан.И метров через двадцать снова бросил лот. Теперь глу¬
бина была тридцать метров.Баски встревоженно переглянулись. Но Дюма и Плю¬
мован их успокоили.—	Здесь, должно быть, дыра, через которую проходит
земная ось!—вскричал парижанин.—	Что ты мелешь!—возразил Дюма.— Ведь это еще
не полюс.—	Значит, артезианский колодец*, вырытый в далекой
древности.—	Думаю, ни то и ни другое,— вмешался в разговор*	Артезианский колодец — буровой трубчатый колодец,
использующий подземные воды, находящиеся под давлением, иногда
бьющие из колодца фонтаном.326
Мишель Элимбери.— Есть у меня на этот счет кое-какие
соображения. Но я их открою вечером.—	Лучше сейчас,— сказал капитан.— Ты китобой,
моряк опытный. Говори! Не робей! Ручаюсь, никто над
тобой смеяться не станет.—	Вы очень добры, господин капитан... В таком случае
я скажу. Непонятно, почему здесь нет ни рыб, ни птиц, ни
животных...—	Ты прав, Мишель. Мне самому это кажется стран¬
ным.—	Так вот, я пришел к мысли, что это море вовсе не
море, а просто соленое озеро с двойным дном.—	Браво, Мишель! Ты открыл первую часть тайны!—	Образовалось оно в большой льдине во время тая*
ния. А место, где лот упал в глубину на двести метров, не
что иное, как яма, через которую озеро сообщается с
морем... Это я и хотел сказать, господин капитан.—	Молодец, Мишель! Уверен, что ты прав. Теперь
остается узнать, как далеко простирается это озеро. Мы
находимся на невысокой точке, и кругозор у нас самый
ограниченный.Двойная порция водки взбодрила матросов, и они
налегли на весла.Но к шести часам, пройдя сорок километров, выбились
из сил, и пришлось остановиться. Всего было пройдено
девяносто километров, до полюса оставалось двадцать.С разрешения капитана все вышли поразмяться после
долгого сидения; выпустили собак.А когда вернулись, привязали лодку, поужинали и
легли спать. Каждый час сменялись часовые, следившие,
чтобы суденышко не сбило плавающими льдинами.За ночь ничего особенного не случилось. Проснулись в
четыре часа утра.Один лишь капитан был встревожен.Во время дежурства он с помощью приборов вычислил
широту и долготу и установил, что за время между двумя
наблюдениями ледяные горы на юге и само море перемести¬
лись на три минуты к востоку.
ГЛАВА 14Первого мая 1888 года.— Мертвый кит.— Напрасные
поиски.— Как сохранить документы об открытии.—
Какие привезти доказательства? — Полгода ночь, пол¬
года день.— Обратный путь.Отклонение на три минуты, замеченное капитаном, не
имело первостепенной важности. Компас не дает сбиться с
правильного курса.Было достаточно трех часов, чтобы преодолеть расстоя¬
ние, отделяющее лодку от точки, где проходит земная ось,
при условии, конечно, что льды внезапно не придут в дви¬
жение. Казалось, что препятствий, по мере приближения к
цели, становилось все меньше, но сколько трудностей ждет
отряд на обратном пути! Нужно будет отыскать прежние
следы и добраться до лагеря, в котором осталось четыр¬
надцать больных матросов со скудными запасами продо¬
вольствия, которых едва хватит, чтобы не умереть с голоду.
Правда, думать о возвращении было еще рано. Прямо не
верилось, что здесь, совсем рядом, как говорится, «стоит
лишь руку протянуть», находилась эта таинственная точка,
на поиски которой отправлялось столько экспедиций и
ради достижения которой было отдано столько жизней.
Неужели через несколько часов на полюсе, который не уда¬
лось покорить ни немцам, ни англичанам, ни русским, ни
американцам, будет водружен трехцветный французский
флаг в знак взятия этой твердыни, мирно завоеванной
горсткой французов.Эта мысль удесятеряла силы моряков, и они мечтали о
том, как прославят свое отечество.Стояла ясная погода, ярко светило солнце, даже рябь
не пробегала по воде, было двенадцать градусов.Наступило первое мая 1888 года.Обычно спокойный, де Амбрие был чем-то озабочен и
по мере приближения к заветной цели все больше и больше
мрачнел.Между тем никаких препятствий впереди заметно не
было. Все реже попадались льдины. Лодка легко скользила
по гладкой, словно зеркало, воде.Матросы, видя, что капитан чем-то взволнован, хранили
молчание и больше не перебрасывались солеными шуточ¬
ками, скрашивающими однообразие долгого путешествия.
Лишь иногда слышались тихие вздохи и плеск весел.328
Собаки, сбившись в кружок, отдыхали в блаженной
лени, «пригревшись» на солнышке при минус двенадцати
градусах. Это была настоящая весенняя температура, кото¬
рая заставляла псов высовывать языки, настолько эти
северные животные привыкли к жутким полярным морозам.Прошло часа два.Торжественный момент приближался. Капитан то и
дело вставал, всматриваясь в горизонт.Через четверть часа он вздохнул с облегчением.Над зеленоватой водой возвышалась темная масса.—	Наконец-то! — прошептал он едва слышно.— Фор¬
туна повернулась ко мне. Быть может, дело всей моей
жизни увенчается успехом.Нетерпение де Амбрие росло. Глаза лихорадочно бле¬
стели, движения стали резкими. Он не спускал глаз с чер¬
ной точки, которая быстро увеличивалась.—	Стоп! — скомандовал он.Лодка остановилась. Матросы удивленно взглянули на
капитана.—	Мои отважные друзья! — произнес он дрогнувшим
от волнения голосом.— Если я не ошибся в расчетах, мы у
заветной цели. Все препятствия позади. Там, где мы сейчас
находимся, нет ни широты, ни долготы... Это мертвая
точка, ось, вокруг нее вращается Земля. Мы на Северном
полюсе!.. Да здравствует Франция!..—	Да здравствует Франция! — что было силы закри¬
чали матросы и подняли весла, капитан трижды взмахнул
национальным флагом.—	Мне казалось, тут должен быть хоть маленький
островок земли, но я ошибся. Видите впереди скалу? Там
мы и оставим письменное доказательство об успешном
завершении нашей экспедиции. Вперед, друзья! К скале!
Это последнее наше испытание. После него подумаем о воз¬
вращении.Справедливости ради следует сказать, что матросы
были близки к разочарованию. Ведь ничего особенного они
на полюсе не увидели. А сколько потрачено сил, сколько
жертв принесено! Зато де Амбрие был счастлив. И, глядя
на него, матросы не могли не радоваться. Скала все прибли¬
жалась, и уже можно было ее рассмотреть. Вытянутая
вверх, без выступов и шероховатостей, она имела в длину не
более двадцати пяти метров.Когда до скалы осталось метров сто, Мишель Элим-
бери вскричал:329
—	Черт побери!..—	В чем дело?—спросил капитан.—	Мы ошиблись! Это не скала...—	Что же тогда?—	Кит, самый настоящий, только мертвый. Баск ока¬
зался прав.Подойдя ближе, все увидели полуоткрытые непо¬
движные глаза, громадную пасть, необъятное туло¬
вище.Как очутился этот исполин в краю, где не осталось
ничего живого? Сколько он вытерпел мук, прежде чем
погибнуть?Китолов по привычке ткнул тушу в бок крюком и тот¬
час же его выдернул — из пробитого отверстия со свистом
вырвалась зловонная струя, к горлу матросов подступила
тошнота, и они поспешили отвести лодку подальше. Кит,
видимо, погиб еще летом, стал разлагаться, а зимой
замерз. Он еще долго оставался бы в таком состоянии, не
наткнись на него моряки. Прямо у них на глазах «скала»
стала уменьшаться, постепенно погружаясь в воду и взды¬
мая волны, а вскоре совсем исчезла.Матросы ждали приказа, но капитан молчал, не зная, на
что решиться.Поблизости не было места, где ои мог бы оставить хоть
какое-то доказательство своего пребывания иа Северном
полюсе. Правда, де Амбрие вел корабельный журнал, для
серьезных ученых это веское доказательство. Но не для его
соперника, большого любителя памятных знаков. И все же
французу не могут не поверить, слишком хорошо его
знают...После завтрака, состоявшего из двойного рациона по
случаю успешного завершения экспедиции, капитан прика¬
зал возвращаться к оставленным на льдине товарищам.
Лодка развернулась и взяла курс на юг.Вечером, несмотря на усталость, спать никому не хоте¬
лось — даже собакам. Впрочем, вечера в нашем понимании
на полюсе не бывает. Полгода темно, полгода светло.
Солнце восходит в день весеннего равноденствия, десятого
марта, и до десятого сентября не заходит. А потом насту¬
пает полярная ночь. Долго бодрствовали путешественники,
но усталость взяла свое. Сразу после ужина все легли
слать. Кроме капитана. Он размышлял об оставленных на
льдине товарищах, о победе, о бесконечных трудностях
обратного пути...
ГЛАВА 15Возвращение.— Радость Констана Гиньяра.— Хлеб
есть, а зубов нет.— Опасения.— Буря.— Похищение про¬
визии.— Примерное наказание воров.— Массовое избие¬
ние.— Бегство Помпона.— Голод.Отряд во главе с капитаном благополучно возвратился
на стоянку. Съестных припасов почти не осталось, и
тащить лодку было нетрудно.До полюса шли пять суток, обратно — шесть.Итак, седьмого мая моряки из лагеря радостно встре¬
тили капитана. Де Амбрие был тронут до глубины души и
сказал, что победа эта общая, поскольку от стоянки до
полюса всего пятьдесят километров.Радовались не только успеху, но и вознаграждению.
Слава славой, а деньги деньгами.Вначале были обещаны две награды: за Северный
полярный круг и за Северный полюс. Теперь капитан по¬
обещал объединить их в одну и раздать всем без исключе¬
ния. Это вызвало новый всплеск радости.Едва оправившись от скорбута, Констан Гиньяр хитро
подмигивал и потирал свои распухшие руки.—	Вот и кусок хлеба на старость! —говорил он пари¬
жанину.—	Чем ты его есть будешь? Ведь зубы все вы¬
пали!—	Тебе бы только скалиться, Плюмован! Если хлеб
будет слишком твердым, я его размочу в пиве.—	И будешь пить за здоровье Северного полюса, ста¬
рый пьяница?—	Да, Полюс стал моим приятелем.—	А ты его точно видел?—	Да вот как тебя.—	И какая же у него физиономия?—	Представь себе кита, наполовину высунувшегося из
воды, который не шевелит, так сказать, «ни рукой, ни
ногой».—	Ух ты, ну и дальше что?—	Ну Мишель как воткнет ему гарпун в бок и
пш-ш-ш... Вдруг разнесся такой запах, что можно было
отравить все живое на семь саженей вокруг.331
—	А потом?—	Кит или Полюс, называй как хочешь, наполнился
водой и потонул. На том все и кончилось.—	Что ты плетешь? Мишель убил Полюс?—	Да, и ты получишь часть наследства.—	От Полюса?—	Черт, ну конечно! Это твоя пенсия, жалованье, твой
хлеб и пиво. Все это, старина, наследство бедняги Полюса,
которого мы так бесцеремонно вытащили из его владений и
потопили как старый баркас.Тем временем Бершу сдал полномочия капитану и доло¬
жил о том, как обстоят дела.Ничего утешительного. Провизии оставалось совсем
мало, несмотря на уменьшение рациона. Перед путеше¬
ственниками встал грозный призрак голода.—	Но разве охота... рыбная ловля...— начал было де
Амбрие.—	Здесь мертвая пустыня! Ледяной ад... Ужиук и
то ничего не смог раздобыть, как ни старался. Страшно
мне, капитан, очень страшно! Погибнуть после такой
победы!..—	Надеюсь, этого не случится. Нам надо продер¬
жаться до оттепели, завтра уже восьмое мая.—	Дай Бог, дай Бог...Надежды капитана не сбылись.На следующий день барометр начал падать. Подул
южный ветер, пригнавший тучи, и началась снежная буря.
В нескольких шагах ничего не было видно. Палатку ветром
снесло, и французы остались без крова. Особенно тяжело
приходилось больным, они дрожали в своих спальных
мешках. Сани вместе с лодкой, на которой команда плыла к
полюсу, разбились о ледяную скалу.Следовало как можно скорее соорудить укрытие из
снега, наподобие хижины. Здесь очень помог Ужиук, знав¬
ший, как это делается. Входное отверстие являлось до
того узким, что в жилище приходилось вползать на чет¬
вереньках. Там и укрылись измученные люди вместе с
собаками, страдая от жажды и голода. Дюма снова всту¬
пил в должность повара, сменив Курапье, заподозрен¬
ного в поедании чужих порций. В хижине было душно332
и тесно — от людей и собак, от зажженной лампы, но
никто не жаловался, радуясь, что хоть есть крыша над
головой.Стали собирать припасы, засыпанные снегом. Но, к не¬
счастью, оказалось, что больше половины поглотили ого¬
лодавшие псы.Ураган по-прежнему бушевал, и казалось, не будет ему
конца.Эта снежная буря, самая страшная из всех случившихся
за время путешествия, неистовствовала, ни на минуту не
утихая, целую неделю, до десятого мая.Годовщину отплытия из Франции предполагалось озна¬
меновать маленьким пиром, но этот день — тринадцатое
мая — принес горькое разочарование. Собаки вошли во
вкус и пускали в ход всю свою хитрость, чтобы находить
еду. И преуспели в этом: растерзали тюки, разгрызли
ящики, причем так ловко, что невольно возник вопрос: не
помог ли им кто-нибудь? Но кто?Матросы все честные, и каждый из них скорее умрет,
чем решится на подобный поступок.А вот Ужиук... Он вряд ли способен на самопо¬
жертвование. На глазах жиреет, отличается завидным здо¬
ровьем.Однажды даже на предложение поесть ответил, что
совершенно не голоден.Сомнений больше не оставалось: это он вместе с соба¬
ками рыскал под снегом и поедал припасы.При этом старательно заметал следы, прикрывая бре¬
зентом распоротые тюки и взломанные ящики...И вот грянула беда. Надвинулась угроза голода. Собак
кормить было нечем и их осудили на смерть. Дюма соб¬
ственноручно порешил несчастных животных.Однако не всех — одной псине чудом удалось избежать
резни, вызванной суровой необходимостью.Все спрашивали себя, почему тезка знаменитого 1 арта-
рена орудовал поварским ножом, а не взял карабин?
Почему он перерезал собакам — этим верным помощникам
человека, — горло, как баранам или свиньям, вместо того,
чтобы просто пристрелить. Оказывается, таков был стро¬
гий приказ доктора.Так как отсутствовала свежая тюленья кровь, не¬333
обходимая больным скорбутом, только таким спосо¬
бом можно было получить достаточное количество
целебной жидкости, более действенной, чем все лекар¬
ства.Нужно сказать, что все больные без исключения, неза¬
висимо от тяжести заболевания, согласились выпить
теплой крови. Впрочем, в этом не было ничего удивитель¬
ного, настолько страшный конец несчастного Фрица пора¬
зил всех. Тяжелое воспоминание, постоянно преследовав¬
шее матросов, помогало побороть отвращение. Плюмован,
«собачий капитан», не мог присутствовать на бойне и смот¬
реть, как убивают его подопечных и друзей, ставших, как
мы помним, настоящими учеными псами и развлекавших
людей в более счастливые времена.Артур убежал подальше от лагеря, чтобы не слышать
ужасного воя несчастных животных и не видеть агонии
своих любимцев: Белизара, Кабо, Помпона и Рамона. Вер¬
нувшись, парижанин увидел Дюма, красного, как палач
после казни. Тот только что схватил бедного Помпона,
который вместо того чтобы сопротивляться, жалобно
плакал, как ребенок.При виде этой сцены Фарен не смог сдержать слез и
закричал срывающимся голосом:—	Господи, я думал, резня уже закончена. Дюма,
отпусти его, прошу тебя!—	Э, да я и сам хотел того же. Если бы ты только знал,
как мне больно убивать невинных бедняг.Помпон, ускользнув от палача, бросился на руки пари¬
жанину, который поспешил уйти подальше от лагеря, унося
обезумевшее от страха животное, преследуемое запахом
крови товарищей.Отойдя метров на сто, Плюмован остановился среди
снежного вихря и, опустив собаку на толстый снеж¬
ный ковер, заговорил с нею, как будто та могла что-то по¬
нять:—	Знаешь, старина, твоих друзей больше нет. Они
поплатились за то, что съели лагерные запасы, а это — пре¬
ступление, которое карается смертью. Если хочешь избе¬
жать их страшной участи, мотай отсюда, и побыстрее! Ты
ловкий, как обезьяна, шустрый, как белка, а льды — твоя
родина, беги же... И даже близко не подходи к нам, если не
хочешь, чтобы тебя слопали.Артур поцеловал четвероногого друга в черный,334
блестящий, похожий на трюфель нос, взмахнул рукой, ука¬
зывая на безбрежные снежные поля, и громко крикнул:—	Беги, Помпон, беги!Пес убежал, и больше его никто не видел. Убитые
собаки пошли в пищу....Вот каков был рацион матросов, скорчившихся в
душной, тесной иглу.Утром — чай или кофе без сахара. Ужиук и собаки
съели его, и больше ничего не осталось. Двести граммов
собачьего мяса на человека, несколько капель водки или
рома, разбавленных горячей водой. Ни сухарей, ни мясного
концентрата. Все было проглочено голодными псами.
В полдень — некоторое подобие супа из собачьего мяса и
кусочка тюленьего жира со щепоткой соли.Все это съедалось горячим, чтобы получить побольше
«топлива», как шутили в прежние дни.На ужин — опять крохотный кусочек мяса, для раз¬
нообразия — кофе и несколько капель спиртного.После столь скудной трапезы засыпали голодными.Пищи оставалось в обрез. Собаки, ужасно исхудавшие
за последнее время, весили едва ли килограммов двадцать,
то есть мяса от каждой получили не более десяти кило¬
граммов. Несмотря на строжайшую экономию, оно было
очень быстро съедено. Самым изголодавшимся давали
дополнительную порцию — варево, запах которого вызы¬
вал тошноту у наиболее щепетильных. Добавьте к этому
ужасную тесноту, скученность, затхлый воздух, и вы хотя
бы отдаленно сможете представить себе судьбу людей,
которые корчились от голода, прислушиваясь к завыва¬
ниям ветра.Восемнадцатого мая буря наконец утихла, но легче
от этого не стало. Всюду, куда ни кинь взгляд, выси¬
лись огромные сугробы. Положение казалось безвыход¬
ным.Но капитан не терял надежды. С наступлением оттепели
на Север должны были прилететь птицы. Тогда голод
отступит...Двадцать третьего мая на термометре все еще было
десять градусов. Шел мелкий снег.Двадцать четвертого мая у троих заболел желудок — с
непривычки к собачьему мясу. Совсем ослабели больные
скорбутом.335
Двадцать пятого съели последнюю собаку. Двадцать
шестого принялись жевать тряпки, кости, все, что попада¬
лось под рукуДвадцать восьмого температура резко повысилась до
нуля градусов. Ни чая, ни кофе не было, и доктор давал
каждому по ложке глицеринаДвадцать девятого появилась чайка. Уже съеде¬
ны шкуры собак. Еще оставалась сбруя из тюленьей
кожи.Ослабевшие, бледные, с блуждающими глазами, люди
двигались словно тени.Де Амбрие с напряжением вглядывался в горизонт —
не появится ли стая уток или медведь.Оттепель набирала силу Лед трещал, текли потоки
воды... Дюма, Плюмован и Итурриа пошли на разведку, но
вернулись ни с чем. В этот день съели половину сбруи и
запили глицерином.—	Ба! —сказал парижанин, который едва держался на
ногах.— Завтра мы придем в себя.Но тридцатого мая, вместо того чтобы «прийти в себя»,
бедный малый слег от лихорадки, так же как повар Дюма и
его товарищи. В отряде не осталось ни одного здорового
человека! Доктор, повинуясь профессиональному долгу,
все время оставался возле больных. Капитан не щадил
себя, стараясь помочь всем. Он распределял последние
кусочки пищи, которые и пищей-то назвать было нельзя, их
глотали машинально, не думая и ничего не чувствуя. Врач
заботился об экипаже, рискуя здоровьем, а может быть, и
жизнью.Тридцать первого мая даже самые стойкие поняли, что
все кончено, и покорились судьбе, ожидая смерти.
ГЛАВА 16Странный шум.— Промахнулся! — Помпон.— Сытая
собака и голодные матросы.— Прекрасное открытие.—
Парижанин рассказывает о мясных залежах.— Что Пом¬
пон делал в отлучке.Тридцать первого мая термометр показал плюс два
градуса.В ясном, лазурном небе ярко сверкало солнце.Изголодавшиеся матросы — кожа да кости — стали
есть свои шубы. Больные ловили ртом капельки воды,
бежавшие по стенам снегового жилища.Они, казалось, страдали меньше здоровых.Со всех сторон слышались стоны и вздохи. Некоторые
агонизировали.Но что это? Воспаленное воображение? Следствие
лихорадки?Капитан услышал вдали не то вой, не то лай.Неужели зверь?..Сомнений не было. Какое-то четвероногое бежало по
льду. Де Амбрие с трудом поднялся и крикнул:—	К оружию!Дюма схватил винтовку. За ним лейтенант Вассер,
парижанин и баск. Появление зверя придало им силы. Ведь
он мог стать добычей.Удивительно, до чего живуч человек. Близкие к смерти
матросы бодро выбежали из хижины с винтовками на изго¬
товку.Но увидели не медведя, а какое-то небольшое животное
темного цвета.Дюма выстрелил с расстояния в двести метров. Но
промахнулся. Впервые в жизни. Сказались болезнь и
голод.Пуля упала недалеко от зверя.Промахнулся и лейтенант. Животное взвыло, но продол¬
жало бежать, не обращая внимания на сыпавшиеся со всех
сторон пули.Дюма крепко выругался и опять зарядил ружье.Парижанин тоже прицелился, но вдруг опустил вин¬
товку и воскликнул:—	Помпон!.. Мой Помпон!..Собака в несколько прыжков очутилась возле хозяина с
радостным лаем и визгом.337
—	Помпон!.. Собачка моя хорошая!..Помпон между тем бегал от одного матроса к другому и
наконец снова вернулся к Плюмовану.—	Черт возьми!..— проворчал Дюма.— Надо было
этому псу возвратиться. Я предпочел бы медведя... У него
мяса раз в пятнадцать больше... И потом, как-то нехорошо
убивать свою же собаку.—	Не смейте трогать Помпона! — с гневом вскричал
парижанин.—	У нас люди умирают...— тихо заметил Дюма.—	Неужели не видишь, что Помпон умудрился каким-
то образом разжиреть?—	Вижу,— скрепя сердце отозвался повар.— Беднень¬
кий! Значит, он что-то ел все эти три недели.—	Совершенно верно. Либо он сам нашел еду, либо
кто-то его кормил.—	Ты прав, любезный,— сказал капитан, подходя
к Плюмовану.— Собаку привел к нам инстинкт, чув¬
ство дружбы. Как знать? Быть может, в ней наше спасе¬
ние?Помпон тем временем залез в хижину, обнюхал всех,
огляделся и снова вернулся.—	Проверил, все ли на месте,— заметил Плю¬
мован.Собака постояла возле хозяина, словно дожидаясь
лакомого куска, села на задние лапы, тявкнула раз-другой
и побежала вперед, то и дело оглядываясь.—	Лейтенант Вассер! — распорядился де Амбрие.—
Возьмите с собой Жана Итурриа, Дюма и Фарена и сле¬
дуйте за собакой.—	Есть, капитан! И дай нам Бог вернуться не с пу¬
стыми руками. Вперед, друзья!—	Подождите минутку,— остановил де Амбрие матро¬
сов.— Возможно, вам пригодятся уцелевшие сани, меховые
шкуры, спальный мешок, оружие, топор, пила и нож для
резки льда. Наденьте эскимосские сапоги — без них не
обойтись во время оттепели — и разделите между собой
остатки табака. А теперь пожмите друг другу руки. В
путь, друзья! Помните, наша жизнь зависит от вас.Собака, очень довольная, вприпрыжку бежала на севе-
ро-запад, не отклоняясь от своих следов, местами отчет¬
ливо отпечатавшихся на талом <рнегу.Тут моряки убедились, что капитан, приказав им взять
сани, был, как всегда, прав. Не приходилось, по крайней338
мере, тащить нехитрые пожитки, казавшиеся ослабевшим
людям неимоверно тяжелыми. Полозья легко скользили, и
матросы без труда шли за Помпоном, сменяя друг друга в
упряжке.Пес вдруг резко повернул к северу и заметно повеселел,
уверенно направляясь к холмам на краю палеокристалли-
ческой льдины.Матросы шли уже часов шесть, силы были на исходе.
Собака ласкалась к ним, словно хотела сказать: «Мужай¬
тесь».—	Куда она нас ведет? — то и дело спрашивали баск и
провансалец.—	Наверняка туда, где есть что пожевать,— неиз¬
менно отвечал парижанин.— Помпон у меня умный, пони¬
мает.Наконец собака взбежала на крутую тропинку, где сани
не могли проехать, и скрылась за громоздившимися в бес¬
порядке утесами. Спустя немного времени Помпон вер¬
нулся, неся в зубах что-то черное и твердое.Плюмован с трудом отломил кусок, попробовал на вкус
и удивленно воскликнул:—	Черт побери!.. Да ведь это — мясо! Мороженое
мясо!—	Не может быть!—	Отведайте сами, если не верите, лейтенант... и ты,
повар... Тогда убедитесь!—	А ведь правда! — радостно вскричал Вассер.—
Мясо! Настоящее мясо!—	Для варки вполне годится! —со знанием дела заме¬
тил Тартарен.—	Сойдет и сырое! — отозвался баск, набив полный
рот.—	Ай да Помпон!.. Привел нас на склад провизии! —
вскричал растроганный Плюмован.Все кинулись за собакой и вскоре достигли огромной
ледяной горы с глубоким ущельем.Помпон разгреб снег, под которым оказалось отверстие
шириной с бочку, влез внутрь и вскоре вернулся с увеси¬
стым куском мяса. Он еле его тащил.—	Черт возьми!—весело вскричал парижанин.— Да
тут, я смотрю, мясные валежи!..Вооружившись один ножом для льда, другой топором,
лейтенант и Дюма разрубили край трещины длиной более339
ста метров и увидели, что на довольно большую глубину
она наполнена мясом.Работали они усердно и жадно уплетали найденную
провизию, таявшую прямо во рту.—	Не развести ли огонь, чтобы сварить суп?—пред¬
ложил Артур, работая челюстями.—	Нет спирта! — отозвался Дюма, уминая за обе щеки
отличную вырезку.—	Зато полно жира! Можно налить его в лампу,
выдернуть несколько волосков из шубы и смастерить
фитиль.—	Варите, если хотите,— сказал лейтенант,— но пре¬
жде погрузите мясо на сани, чтобы скорее отвезти нашим
умирающим товарищам.—	Вот что я хочу предложить,— сказал пари¬
жанин.— Зажжем конфорку, поставим на сани, а
мясо пусть варится. Пока доедем, суп будет готов, и все по¬
едят.—	Прекрасная мысль! — произнес Вассер, продолжая
грузить на сани горы мяса и сала.Подкрепившись, матросы почувствовали прилив сил и
без труда потащили тяжело груженные сани.ГЛАВА 17Замурованные во льду.— Вымерший вид.— По тече¬
нию.— Мыс Челюскин*.— Овации.— Gallia victrix**!На обратном пути матросы отламывали куски мяса и с
наслаждением сосали, теряясь в догадках, откуда оно взя¬
лось.Усталые, но радостные и счастливые, вернулись они
в лагерь. И очень вовремя — многие уже впали в бес¬
памятство. Но голод лечится быстро, стоит только по¬
есть.Идея парижанина — сварить по дороге мясо — оказа¬
лась блестящей. Доктор заявил, что никогда в жизни не* Мыс Челюскин — северная оконечность полуострова Таймыр и
самая северная точка материка Евразии и материковой суши (77 43’ с ш
и 104 18' в. д.). Достигнут русским полярным исследователем
С. И. Челюскиным.*	* Gallia-victrix — Галлия — победительница (лат.).340
пил такого вкусного бульона, хотя он был без соли и при¬
прав.Люди никак не могли насытиться, и плохо им пришлось
бы, не займись Желен раздачей пищи. Он следил, что¬
бы никто не съел на голодный желудок больше положен¬
ного.После еды уснули крепким здоровым сном, но через
несколько часов всех разбудил лай Помпона, видимо требо¬
вавшего к себе внимания за оказанную услугу.Только сейчас тем, кто оставался на привале, пришел в
голову вопрос: «Откуда взяли их товарищи столько
мяса?» Они поглощали еду с неимоверной жадностью,
почти не слушая Плюмована, неисправимого болтуна и
выдумщика, который своим рассказом о сказочных мясных
залежах сбил всех с толку.Лейтенант Вассер, отличный моряк, совершенно не знал
естественной истории и потому передал все, как было,
ничего не объясняя. Капитан и доктор были еще слишком
слабы, чтобы заняться исследованием трофеев, и только
улыбались, слушая матросов.Мяса и сала теперь было хоть отбавляй.Через тридцать шесть часов все, даже больные скорбу¬
том, смогли подняться. Термометр показывал плюс два
градуса, для полярников, привыкших к пятидесятиградус¬
ным морозам, это была настоящая весна. Путешественники
пешком отправились по гладкому льду к тому месту, где
Помпон нашел мясо.Снеговую хижину пришлось покинуть, она почти совсем
растаяла.Лодку поставили на сани, посадили в нее самых слабых
и повезли по лужам и талому снегу.Матросы повеселели. На измученных голодом и
болезнью лицах появились улыбки.Пройдя половину пути, сделали стоянку, подкрепились
и снова снялись с места.Поход к обнаруженному псом «складу» с провиантом
занял десять часов. Там и в самом деле было несметное
количество мяса, «залежи», по словам Плюмована. Две
трещины, каждая метров в сто, тянулись вдоль палеокри-
сталлических холмов, уходя глубоко вниз, подобно жилам
какого-нибудь минерала. Этого мяса хватило бы на целое
войско, столько было здесь закоченевших туш разных
животных.341
Неизвестно, сколько они пролежали. Никто не смог бы
их забальзамировать лучше, чем мороз. Мясо оказалось до
того свежим, будто его положили только накануне. А о
вкусе и говорить нечего.Палатку еще раньше унесло бурей, и капитан ве¬
лел выдолбить во льду пещеру, буквально в двух ша¬
гах от залежей мяса — нагнись и бери сколько хо¬
чешь.Любопытство доктора день ото дня росло: откуда здесь
этот склад? Желен исследовал состав и сделал вывод, что
все животные принадлежали к одному виду, и — что осо¬
бенно интересно — вид этот исчез более семидесяти лет
назад. Устройство зубов было таким же, как у зверя,
исследованного в 1751 году знаменитым немецким натура¬
листом Стеллером*. Это было весьма ценное открытие.
Доктор пришел к выводу, что у животных всего четыре
зуба — два сверху, два внизу, и принадлежат они к виду
Stellerus borealis или Mamatus SteHeri (травоядное млекопи¬
тающее из семейства китовых).Этих животных Стеллер открыл близ Камчатки и
утверждал, что они вполне безобидны, мясо у них вкусное и
сами они идут в руки. Вот почему доверчивых созданий
поголовно истребили.Как же они попали сюда? И не сотни, не тысячи, а
десятки тысяч? Как погибли в этой гигантской трещине, а
потом замерзли? Сколько лет или, может быть, столетий
пролежали здесь, во льду?На все эти вопросы так же трудно ответить, как опреде¬
лить, например, когда умер мамонт, найденный в 1804 году
на реке Лене, чьим мясом целых два года кормились якуты
и их собаки.Путешественники жили в ледяной пещере, сытно ели, и
самочувствие их с каждым днем улучшалось.Близилось лето, а вместе с ним и оттепель. Но сейчас
французов не испугала бы даже зимовка. Однако Изида,
заставив их дорогой ценой заплатить за вторжение в ее
пределы, на сей раз распорядилась иначе.Льдина, на которой находились полярники, оказа¬*	Стеллер Георг Вильгельм (1709—1746) — русский путеше¬
ственник и натуралист немецкого происхождения, адъюнкт Петербург¬
ской Академии наук; описал морское млекопитающее, названное его име¬
нем (Стеллерова корова).342
лась оторванной от остальной массы льда и поплы¬
ла быстрее, прямо к русскому берегу со скоростью
пятнадцать километров в сутки. Капитана это обрадо¬
вало.Льдина плыла, не останавливаясь, весь июнь, июль,
август и сентябрь. И вот наконец французы увидели
землю. Это был мыс Челюскин, лежавший на семьде¬
сят седьмом градусе тридцати минутах северной широ¬
ты и сто втором градусе тридцати минутах западной дол¬
готы.Но одно дело увидеть русскую землю, а совсем
другое — высадиться. От Петербурга мыс Челюскин нахо¬
дится в девяноста градусах. От Иркутска — в двадцати
четырех. Зима здесь наступает уже в октябре. Неужели
придется зимовать в тундре?Но французы, видимо, родились под счастливой звез¬
дой. Неожиданно они увидели в маленькой бухте охотников
на тюленей, покинули льдину и на лодке, которую удалось
сберечь, поплыли к изумленным тунгусам, делавшим
запасы на зиму. Те радушно приняли путников, а потом
проводили в Тагайск на полуостров Таймыр. Здесь капи¬
тан раздобыл сани и собак. Проводники помогли путеше¬
ственникам добраться до Туруханска.Туруханск уже можно было считать цивилизованным
краем. Там жили чиновники, управлявшие округом, в кото¬
ром без труда уместились бы три Франции. Население же
состояло всего из двух с половиной тысяч, включая тунгу¬
сов, самоедов, якутов и остяков. Из Туруханска шла
дорога на Красноярск, куда и прибыли наши герои в конце
ноября в страшный мороз. Красноярск лежал на большой
сибирской дороге и был соединен с Петербургом телеграф¬
ной линией.Местное начальство предоставило экспедиции все необ¬
ходимое для продолжения пути, и пятого января 1889 года
экипаж «Галлии» во главе с капитаном был уже в Петер¬
бурге.Там храбрецам оказали теплый прием — в то время как
раз завязывалась франко-русская дружба.Читатель, вероятно, забыл, что невольным виновником
полярной экспедиции был русский путешественник Серя-
ков. Узнав из газет о приезде французских моряков, он
помчался к капитану, бросился ему на шею и от души по¬
здравил.343
—	Победа, голубчик де Амбрие! — восклицал он.—
Блестящая победа! Я сейчас из Лондона. Там все только и
говорят о вашем подвиге. Даже завистливый Джон Булль
признал вашу победу... Вы — настоящий герой! Вас ждут
лавры и медаль. Дай Бог, чтобы надпись на ней оказалась
пророческой.—	Что же там написано?—	Gallia victrix.Конец
—	Право, сударь,— сказал мне несколько лет назад
один знаменитый укротитель,— животные, традиционно
именуемые хищниками, в действительности несправедливо
оклеветаны человеком, или, лучше сказать, совершенно ему
незнакомы. Путешественники, в особенности охотники,
упрочили за ними скверную славу, против которой я ста¬
раюсь, увы, тщетно, бороться и продолжаю утверждать...—	Что ваши львы, медведи, тигры — невинные бараш¬
ки, не так ли?—	Я бы не стал заходить столь далеко. Но настаиваю,
что в условиях абсолютной свободы они никогда не нападут
на человека первыми. Вы хорошо меня поняли: никогда!
Так называемая свирепость диких зверей не идет дальше
самозащиты. Они вступают в схватку, когда загнаны в угол
или ранены.—	Вполне возможно, спорить не стану.—	Трудность, как вы понимаете, состоит не в том,
чтобы убить большую дикую кошку, слона или носорога.
Это дело не хитрое, если в руке карабин с разрывной
пулей. Нет, трудность заключается в том, чтобы незаметно
подкрасться к животному, которое чует человека на огром¬
ном расстоянии и убегает при его приближении, даже
будучи голодным. Вы, принадлежащий к убийцам, именуе¬
мым охотниками, убедитесь в том, если вдруг решитесь, как
какой-нибудь Гартарен, отправиться воевать с большими
хищниками....Эти слова припомнились мне пять или шесть месяцев
спустя, когда, влекомый любовью к приключениям, я путе¬
шествовал в бассейне реки Амазонки, больше для собствен¬
ного удовольствия, чем по научному заданию Мини¬
стерства народного просвещения.346
Само собой разумеется, хотелось есть, поскольку дичь
практически не водится в густых чащах, и особенно мучила
жажда,— страшная, томительная, такая, какую можно
испытывать, только находясь на три градуса выше эква¬
тора, в центре бесконечного, не доступного никаким ветрам
строевого леса, задыхаясь под непроницаемым зеленым
куполом великолепных жестколистых деревьев, характер¬
ных для экваториальной флоры.Носильщики с запасами провианта отстали на полдня
пути; со мной был только один индеец-проводник.Тянулся бесконечный девственный лес, ничто не указы¬
вало на близость реки, предсказанной Иарурри, амазон¬
ским краснокожим.Иарурри, без единой капли пота на лбу, продвигался
вперед большими размеренными шагами, ступая босыми
ногами по гигантскому лесному ковру из мхов, иголок и
веток.С грехом пополам, неповоротливый в своих сапогах,
отягощенный портупеей, к которой были прикреплены
револьвер и ножны моей сабли, увешанный ружьем, патрон¬
ташем, шерстяными одеждами, каской,— короче, всем
походным снаряжением, необходимым по мнению цивили¬
зованного человека для путешествия в тропиках,— я следо¬
вал за ним.Иногда, чтобы освежиться, приходилось мимоходом
разрубать саблей кору каучукового дерева, припадать
губами к струйке растительного молочного сока, а затем,
ускоряя шаг, нагонять своего проводника, совершенно
нечувствительного к любой усталости и лишенного всякого
сострадания.Такой метод был больше, чем просто плох.Продолжая идти, я размышлял над нелепостью жизни:
«Бог мой, до чего же глупо обсасывать непромокаемую
одежду в надежде хоть немного утолить жажду».Вдруг лес внезапно преобразился.В нескольких шагах от меня виднелась огромная живая
изгородь, за которой угадывалось свободное, залитое све¬
том пространство. Высокие деревья исчезли, уступив место
немыслимому сплетению лиан, цветов, водяных растений и
орхидей.Сомнения отпали, река рядом.Я устремился было вперед с поспешностью человека,
горло которого превратилось в настоящую Сахару, но347
индеец, медленно отведя рукой зеленый полог, повелитель¬
ным жестом предложил осторожно следовать за ним.За изгородью все разительно переменилось.Наверху исступленно верещали попугаи и туканы.
Колибри распевали над самым ухом, а касики свистели во
все горло.Иарурри, осторожно опустив руку мне на плечо, вновь
призвал к особой осторожности. Я еще теснее прижался к
нему, скорчившись за непроницаемым кустом ауары.К чему столько таинственности? Вода хлюпала у меня
под ногами, и жажда от этого становилась еще нестерпи¬
мей.«Посмотри!» — прошептал наконец туземец, неслышно
раздвигая ветки колючего кустарника, скрывавшего про¬
тивоположный берег.Ах! Бог мой! На мгновение я забыл жажду, высушив¬
шую все мои слизистые, и с трудом сдержал крик удивле¬
ния.Над водой, на другой стороне реки, не более чем в пят¬
надцати метрах от нас, неподвижно сидел великолепный
ягуар, вытянув шею и выпустив когти, словно самый обы¬
кновенный кот, подкарауливающий уклейку.Поглощенный этим занятием, он, казалось, даже не
подозревал о нашем присутствии, и потому я смог не спеша
рассмотреть его.Пусть мои сент-уберские собратья простят меня, но
охотник тотчас уступил место натуралисту, и, отбросив
возникшую было мысль об убийстве, я смотрел во все глаза
на прекрасного зверя, посасывая пулю, чтобы заглушить
жажду.Это был редкостный экземпляр. Длина его тела от
морды до основания хвоста, по-видимому, составляла сан¬
тиметров сто семьдесят, а высота в загривке, как мне пока¬
залось, превышала девяносто!Ворс ягуара, тонкий, гибкий, сверкающий, как шелк,
местами топорщился, когда нервное сокращение приводило
в движение какой-либо из мощных мускулов, рельефно
выделявшихся на солнце. Ослепительно белая шея, грудь,
морда, внутренняя сторона ляжек, живот, раковины всегда
подвижных ушей — все переливалось и вызывало восхище¬
ние.Часть живота была золотисто-рыжая, усыпанная кру¬
глыми пятнышками цвета ржавчины, в центре которых при¬
чудливо соединялись две черные точки.348
Лапа ягуара, застывшая над водой, разжалась, как рес¬
сора... но поразила лишь пустоту.«Неловкий»,— едва слышно выдохнул индеец и бес¬
шумно засмеялся.Раздосадованный тем, что промахнулся, хищник провел
по своим длинным, как метелка, усам мокрой лапой, потя¬
нулся, зевнул и сердито заворчал. Это походило на глухой,
короткий, резкий рык — словно граблями провели по куску
железа.Наконец он поднял голову, жмурясь, посмотрел на
солнце вытянутыми щелочками зрачков, убедился, что оно
клонится к закату, и, казалось, сказал себе: «Однако пора
бы и пообедать».Прошла минута, но новых попыток со стороны рыболова
не последовало. Мучимый, судя по всему, нестерпимым
голодом, он, казалось, скрупулезно изучал новый план
атаки.Затем с медлительностью и благородством в движе¬
ниях, присущих лишь диким кошкам, он вспрыгнул
на нависший над рекой сук, расположился на нем и
стал ждать, застыв как изваяние, не шевелясь и даже
не жмурясь. Он находился всего в двадцати сантимет¬
рах над водой, следя глазами за нижним течением
реки.Затаив дыхание, весь поглощенный необычным зре¬
лищем, я боялся сделать малейшее неловкое движе¬
ние и чувствовал, как пот ручьями струился по моему
лицу.Ягуар, совершенно не подозревая о нашем присутствии,
продолжал спокойно наблюдать.Вдруг он, к моему глубокому изумлению, опустил к
воде рыжевато-черный кончик своего хвоста, проделав это с
такой виртуозностью, что лишь несколько волосков косну¬
лись поверхности.Прикосновение крылышка бабочки или стрекозы не
могло бы быть нежнее.Внезапно догадка озарила меня. Сам случай предоста¬
вил возможность разрешить один из дискуссионных вопро¬
сов, над которым ломают головы натуралисты. Эх, узнать
бы, подражает ли ягуар, руководствуясь каким-то необы¬
чайным инстинктом, тем рыболовам, которые приманивают
и ловят рыбу, заставляя подпрыгивать на воде закреплен¬
ную на крючке муху, живую или искусственную.349
Сомнений не было! Мой красавец прекрасно знал этот
прием и проделывал его с безупречной ловкостью. Так как
он не имел ни удочки, ни лески, ни наживки, то все это
заменил ему собственный хвост. А своим терпением, непо¬
движностью и точностью он мог бы послужить примером
для самого отважного ловца форели.Это было настоящее чудо — видеть пучочек волосков,
слегка касавшихся спокойной воды, иногда слабо шеве¬
лящихся, затем неподвижно замирающих в середине
концентрических кругов, чтобы потом прийти в силь¬
ное движение с нерегулярными рывками, имитируя кон¬
вульсии утопающей мухи, да так, что трудно было не оши¬
биться!Ах, черт возьми! Если рыбка не клюнет, то лишь
потому, что в высшей степени нежна и недоверчива.Едва я так подумал, как увидел, что вода вспенилась,
словно от внутреннего толчка, прямо под хвостом возник
водоворот, и кончик был прожорливо схвачен.С дьявольской точностью когтистая лапа устремилась в
самую середину воронки и без видимого усилия, словно кот
пескаря, ягуар поймал за жабры рыбину весом в одинна¬
дцать килограммов.Несмотря на конвульсии, рыба — это был один из видов
лосося, называемый индейцами пираруку,— была отбро¬
шена на десять метров от берега и поймана на лету соско¬
чившим на землю ловким рыболовом.В тот момент, когда он собирался наконец спокойно
пообедать, мое внезапное вмешательство разрушило все его
планы. И я, и Иарурри были голодны, поэтому пираруку,
поджаренная на вертеле или раскаленных углях, вполне бы
подошла нам.Поскольку было бы глупо предположить, что ягуар
добровольно уступит свою добычу, я приготовился захва¬
тить ее силой.Быстро раздвинув ветки, за которыми мы скрывались, я
прицелился в хищника, сжимавшего в когтях рыбу и жадно
впившегося зубами в ее голову.К моему величайшему удивлению, пока я пытался при¬
целиться, он, бросив добычу, внезапно обратился в бегство
и скрылся в чаще леса.Это было больше чем бегство. Это было, безусловно,
полное и безвозвратное исчезновение. Я не мог поверить
собственным глазам, ибо это исчезновение сильного,350
как королевский тигр, вполовину превышающего своими
размерами пантеру и явно голодного зверя перевернуло
все мои представления о кровожадности больших хищ~
ников.Решительно, мой друг-укротитель оказался прав. На
свободе эти животные бросаются наутек при приближении
человека.И вот доказательство: не торопясь разделив мой багаж
на две партии и не спеша переплыв реку, мы завладели
брошенным лососем, а ягуар и не помыслил воспротивиться
такому бесчестному захвату своей собственности.Самое большее, на что он решился,— глухое ворчание,
раздававшееся по временам под лесными сводами, пока
индеец поджаривал рыбу, изысканный запах которой
быстро распространился по округе.Основательно подкрепившись, мы великодушно усту¬
пили значительную часть добычи нашему поставщику, про¬
должавшему ворчать невдалеке и не решавшемуся, однако,
подойти.Затем, оставив стол накрытым, ушли.Думаю, что пятнистый рыболов не стал привередни¬
чать.Коней,
Буссенар А.Б92 Собрание романов.— Т. 3: Десять миллионов
Рыжего Опоссума; Французы на Северном полюсе:
Романы; Ягуар-рыболов: Рассказ; Пер. с фр./Приме¬
чания И. Аосиевского; Художник А. Махов.— М:
Аадомир, 1992.— 352 с., ил.В третий том Собрания романов популярного французского
писателя Луи Буссенара (1847—1910) вошли впервые переведен¬
ные полностью романы «Десять миллионов Рыжего Опоссума.
Через всю Австралию» и «Французы на Северном полюсе», а
также рассказ «Ягуар-рыболов», публикуемый на русском языке
впервые.к 4703010100-001 к -	ccvQiiAЬ 	 Ьез объявления	ЬЬК 84.4Фр593(03)-92СОДЕРЖАНИЕДесять миллионов Рыжего Опоссума. Роман.Перевод Н. Лосевой и А. Ворониной	 5Французы на Северном полюсе. Роман.Перевод М. Ветровой 	153Ягуар-рыболов. Рассказ.Перевод А. Ворониной	345ЛУИ БУССЕНАРСобрание романов
Том 3Редактор Дорошев А. В.
Технический редактор Суровцева С. И.
Корректор Наренкова О. Г.Сдано в набор 17.08.92. Подписано в печать 23.10.92. Формат
84х 1081/32. Бумага типографская № 1. Гарнитура «Академическая».
Высокая печать. Печ. л. 11. Тираж 100 000 экз. Заказ № 8627. С 6Научно-издательский центр «Ладомир». 103527, Москва, а/я 202
Ордена Трудового Красного Знамени ПО «Детская книга»
Мининформпечати РФ. 127018, Москва, Сущевский вал, 49Отпечатано с фотополимерных форм «Целлофот»
Л Л ДОМН >