Ф. Б О Н О С К И
(КАК БЫЛ СОЗДАН ПРОФСОЮЗ
НА ЗАВОДАХ ФОРДА)
Перевод с английского
В. МАЧ АВ АРИ АН И, В. РЕПИНА, Л. ХИТРОВА
под редакцией Н. Алипова
ИЗДАТЕЛЬСТВО ВЦСПС
ПРОФИЗДАТ — 1956
^PHILLIP BONOSKY5
rother Bill McKie
Посвящается памяти Бесс Макки,
тех, кто боролся с Фордом и побе-
дил, и тех, кто пал в борьбе: Джо
Йорка, Джо Бассела, Коулмэна Ли-
ни, Джо Дебласио...

ПРЕДИСЛОВИЕ
Создание профсоюзов в трестированных отраслях мас-
сового производства в период тридцатых годов явилось
для американского рабочего класса огромным шагом впе-
ред. Великая борьба за организацию профсоюзов сокру-
шила главную крепость «открытого цеха» 1 и заложила
прочный фундамент под всем организованным рабочим
движением. В итоге численность профсоюзов, в огромной
степени усиливших свою экономическую и политическую
мощь, выросла с 3 до 15 миллионов членов.
Центром этого широкого движения рабочих за орга-
низацию профсоюзов была борьба в, автомобильной про-
мышленности. В этой огромной отрасли концентрация
производства достигла высокой степени, выпуск основной
массы продукции был сосредоточен в трех колоссальных
концернах: «Дженерал моторе», Форд и Крайслер. Для
автомобильной промышленности характерно массовое
производство. Здесь получили свое наибольшее развитие
антирабочие методы насаждения компанейских профсою-
зов и так называемых систем «организации благосостоя-
ния». Нигде в мире рабочих не эксплуатировали так си-
стематически и безжалостно. Автомобильные короли дес-
потически правили своей промышленной империей, насчи-
тывавшей миллион неорганизованных наемных рабов.
Талантливо написанная книга Филиппа Боноски пред-
ставляет собой историю завоевания профсоюзами этой
важнейшей отрасли промышленности. Это одно из наибо-
1 «Открытый цех» — в США предприятие, на котором
администрация набирает рабочих без согласования с профсоюзной
организацией, в отличие от «закрытого цеха», где набираются
только члены профсоюза.
5
лее волнующих проявлений социального эпоса наших
дней. Конкретно книга рассказывает об организации проф-
союза на огромном заводе Форда в Детройте — в самой
крупной и мощной крепости «открытого цеха» в автомо-
бильной промышленности. Генри Форд, неограниченный
диктатор этого огромного предприятия, не имел себе рав-
ных в искусстве эксплуатировать рабочих и препятство-
вать им в создании профсоюза, защищающего их корен-
ные интересы.
Это не сухая, отвлеченная официальная история 'проф-
союза, написанная равнодушным профбюро кратом, ото-
рванным от жизни, от завода. Это реальный, живой, го-
рячий рассказ о том, что переживали и как вели себя
во время всей этой исторической борьбы рабочие от стан-
ка и конвейера. Книга рисует незабываемые картины чу-
довищной эксплуатации, гнусную систему шпионажа, гру-
бое насилие, постоянные попытки натравить белых рабо-
чих на негров, ужасы глубокого экономического кризиса,
долгую ожесточенную 'борьбу за организацию профсоюза
и, наконец, победу. И все это изложено простыми словами
фордовского рабочего Билла- Макки, который на протя-
жении всей этой суровой борьбы являлся ее главным ру-
ководителем.
Одна из наиболее поучительных сторон этой книги,
написанной в сердце индустриальной Америки, — это яр-
кое изображение ведущей роли Коммунистической партии
в организации рабочих в автомобильной промышленности.
Именно коммунисты, горячие защитники производствен-
ного принципа построения профсоюзов, единства между
негритянскими и белыми рабочими, боевой профсоюзной
политики, возглавляли эту ожесточенную борьбу еще с
начала двадцатых годов, 'когда лидеры АФТ потерпели
безнадежное поражение со своей устаревшей системой це-
хового построения профсоюзов и политикой классового
сотрудничества. И именно коммунисты находились в пер-
вых рядах в волнующие дни победы. В сталелитейной и
других отраслях массового производства, где профсоюзы
были организованы Конгрессом производственных проф-
союзов в конце тридцатых годов, происходило то же, что
в автомобильной промышленности. В книге о Билле Мак-
ки живо показана героическая деятельность коммуни-
стов — рабочих автомобильной промышленности, полно-
стью разоблачена клевета тех реакционных профсоюзных
6
лидеров, которые утверждают, будто Коммунистическая
партия — сила, чуждая рабочим, эгоистично стремящая-
ся «спекулировать» на их недовольстве.
Главное действующее лицо книги — Билл Макки,
настоящий символ неукротимого боевого духа рабочего
класса, его решимости добиться своего окончательного
освобождения. Он, как небо от земли, отличается от Рей-
теров, Мэзи’и им подобных приспособленцев, ренегатов
и оппортунистов, которые пробрались к руководству проф-
союзом рабочих автомобильной промышленности и как
«агенты предпринимателей в рядах рабочих» сейчас ста-
раются подчинить себе рабочих, убить их боевой дух и
заставить поддерживать военную, программу агрессив-
ного империализма Уолл-стрита. Билл Макки скроен
из того же крепкого материала, что и все коммунисты.
Логика его жизненного пути, долгая борьба за органи-
зацию профсоюзов, за улучшение положения рабочих и
непреклонная вера в конечную победу социализма дол-
жны были привести его в ряды Коммунистической партии,
подлинной партии рабочего класса и демократических
масс американского народа.
Уильям 3. ФОСТЕР
Глава первая
ЭТО ФОРД, США!
Перед его взором открылась невероятная картина. Он
смотрел на нее, не решаясь идти дальше. Площадь была
величиной с городской квартал. Покрытая угольной
пылью и обрывками бумаги, она была окружена высокой
железной оградой, за которой 6 тысяч человек стояли,
сидели на корточках или спали на ходу, все время беспо-
койно двигаясь, похожие на грязную армию, такую же
серую и усталую, как рассвет, медленно поднимавшийся
сейчас над заводскими крышами. Люди ногами размалы-
вали угольную крошку в пыль, она поднималась и, как
облако, (висела над толпой. Она проникала в поры, и кожа
у людей была пепельно-серого цвета. Она забивалась в
глотку и хрустела на зубах. Некоторые простояли в оче-
реди всю ночь, другие ушли в соседний ресторанчик, что-
бы выпить на рассвете чашку кофе.	7
Люди стояли с воспаленными глазами, обернувшись
газетами, чтобы защитить себя от сильного апрельского
холода. Какая-то таинственная сила загнала сюда, как в
загон для окота, всех этих незнакомых друг с другом лю-
дей, которые сейчас в терпеливом ожидании стояли у
небольшой закрытой калитки. Они бросили свои дома,
семьи, прежнюю работу. Может быть, скоро калитка от-
кроется. Может быть, сегодня понадобятся те рабо-
чие навыки, которые они приобрели за многие годы ра-
боты на шахтах и заводах и теперь принесли к этим
воротам. Они поднимали глаза к заводской крыше. Отту-
да на них смотрели четыре гигантские сверкающие бук-
вы: ФОРД.
Худощавый, длиннолицый человек с мягким взглядом
голубых глаз, в темном костюме иностранного покроя, в
8
аккуратно сидящей на голове шляпе, занял место в этой
плотной извивающейся линии рабочих и с любопытством
^беспокойством огляделся вокруг. Здесь были люди всех
вЬзрастов — даже старше его пятидесяти лет, всех цве-
тов кожи и всех национальностей. Все они были рабо-
чими. Они пришли в своей рабочей одежде: горняки в
остроконечных шлемах, моряки в штурмовках, сталевары
в подбитых стальными подковами ботинках, железнодо-
рожники в куртках. У всех были лица и руки рабочих.
Они говорили о том, как бы получить работу. «Кого будут
брать сегодня?» — спрашивали они. «Говорят, сегодня
сборщиков брать не будут». — «Им нужны люди в литей-
ном цехе». — «Форд сказал, что возьмет всех, кто хочет
получить работу!»
Он заметил, что жадно прислушивается ко всему,
вглядывается в лица, приближаясь к кучкам людей, соби-
равшихся вокруг того, кто говорил последним. Кого бу-
дут нанимать сегодня? Каменщиков? Штамповщиков?
Сверловщиков? Они спустились с холмов Пенсильвании,
пришли с плантаций Миссисипи и полей Миссури. Они
прибыли из Мексики и Южной Америки, они приехали из
Европы. И по крайней мере, один из них, этот худощавый
человек с суровым, но приветливым лицом, приехал из
Шотландии, куда также дошел слух о том, что Генри
Форд — этот доморощенный американский автомобиль-
ный промышленник, никогда не забывающий о простом
человеке, каким он некогда был сам, платит простому ра-
бочему 6 долларов в день.
Было странно стоять здесь и дышать пылью, видеть,
как люди падают от слабости на том месте, которое они
ревниво оберегали всю ночь. Было странно видеть людей,
завернувшихся от утреннего холода в газеты. Ему каза-
лось., что они загнаны сюда, как звери в загон. Вокруг
была ограда, но не ограда удерживала их здесь всю ночь
и наложила на их лица отпечаток страха и надежды. Он
чувствовал, что в этом пространстве заключена огромная
притягательная сила. Он ощущал ее, когда она приводила
в движение ряды людей в потертых костюмах и, подобно
внезапному электрическому удару, пронизывала его тело.
Люди напирали на калитку так, как будто хотели сломать
ее. Его невольно охватил испуг.	л
Неожиданно, без всякого предупре^^ёйй^калйткКрт-
ворилась. Он не заметил этого. Но не/успев подумапЛрб
h Ъъ
этом, спросить, что случилось,. он почувствовал,'как его
поднял и швырнул вперед внезапный толчок. Страшная
сила всколыхнула серую армию и потащила его за собой.
Он был охвачен паническим страхом, пытался сопротив-
ляться, но его, как пробку, выбросило вперед. Помешать
этому было нельзя. Сопротивление только усиливало на-
тиск.
Он так и не понял, как это произошло, но неожиданно
оказался у самого входа, как у врат рая. Каким-то вол-
шебством толпа доставила его как раз туда.
— Я жестянщик, еле выговорил он.
Как раз это и было нужно.
— Входи! — приказал голос.
Калитка была открыта. Он неуверенно шагнул и ока-
зался внутри!
СзадИч по толпе пролетело известие, что сегодня наби-
рают жестянщиков. Все сразу стали жестянщиками.
Он никогда не мог забыть, что произошло в этот пер-
вый день. Это был кошмар, хуже которого ему никогда
ничего не приходилось испытывать. Он получил табель-
ный жетон, и проводник ввел его внутрь этого завода-кон-
вейера, известного во всем мире и ставшего символом
новой эры. Все еще ошеломленный, он шел дальше и впер-
вые увидел огромный конвейер, , с которого каждые четыр-
надцать минут сходила фордовская машина — модель Т.
Конвейер двигался без остановок, но не слишком быстро,
как ему показалось тогда. Только когда он увидел напря-
женные лица людей, копошившихся вокруг незакончен-
ных кузовов автомашины, привертывавших мотор, за-
креплявших рулевое колесо, без перерыва двигавшихся
от одной * детали к другой, — только тогда впервые в
жизни он понял, что такое «фордовское» лицо.
Это была человеческая маска. На ней не было напи-
сано ничего, кроме напряженного внимания. Глаза следи-
ли только за работой. Они не выражали ничего: ни чув-
ства, ни мысли. Каждый человек стоял в одиночестве, был
изолирован от других, загнан в тупик, окружен потенци-
альными врагами. Его охватило странное ощущение, буд-
то он смотрит на движущиеся трупы. Его взгляд перехо-
дил с одного лица на другое; никто не поднял голову, не
ответил на его вопросительный взгляд. Как зеркало, бес-
конечно протянувшееся вдоль всей линии конвейера, гла-
за отражали лишь это безжизненное выражение.
10
И рядом с этим «фордовским» лицом было «фордов-
ское» молчание. В цехе было тихо, как в церкви. Тишину
нарушал лишь торжествующий звук работающего конвейе-
ра. Не было слышно ни одного человеческого голоса.
Никто не говорил со -своим товарищем по работе. В тече-
ние восьми часов они двигались вокруг этой нескончаемой
ленты, которая лишила их дара речи. Был еще «фордов-
ский» шепот, но в тот день он его не услышал. Тишина,
как стеклянный колпак, покрывала огромный цех.
Его провели в жестяной цех. Там он встретил челове-
ка, который не только взглянул на него, но открыл рот -и...
заговорил!
— Меня зовут Билл Макки, — сказал новичок, пожи-
мая ему руку. Рабочий оказался его соотечественником,
англичанином, недавно приехавшим из Ныокасла-на-
Тайне.
— Да, — сказал Билл, — я бывал в Ньюкасле.
Англичанин разговаривал так, как будто это было для
него редким удовольствием. Обнаружив, что они соотече-
ственники, они поговорили о родине. Естественный звук
человеческого голоса заставил Билла забыть на миг о
молчавших людях у конвейера, и он машинально спро-
сил:	I i
— Между прочим, что здесь у вас за профсоюз?
В течение тридцати двух лет задавал он этот простой
вопрос в Шотландии и Англии. Если ему отвечали: «Здесь
профсоюза нет», он приступал к его организации.
Но реакция этого человека на заданный вопрос по-
разила его. Сначала Биллу показалось, что англичанин
вообще впервые об этом слышит. Мгновение он просто
смотрел на Билла.
Наконец, очнувшись, Он проговорил:
— Здесь нет никакого профсоюза! — Красные пятна
выступили у него на щеках, и он в упор глядел на Билла:
может быть, новичок шпион, подосланный, чтобы зама-
нить его в ловушку? Это был взгляд, которого Билл не
Видел никогда раньше, но который ему так часто прихо-
дилось видеть потом! Затем рабочий осторожно оглянул-
ся вокруг.
— В чем дело? — тревожно спросил Билл и тоже
оглянулся.
— Запрещен, — почти беззвучно прошептал англича-
нин.
U
Билл изумленно глядел на него. Человек чуть не уми-
рал от страха. Он не мог понять, в чем дело. Но что-то
подсказало ему, что лучше прекратить этот разговор.
Вспомнились те мертвые лица и губы, которые никогда
не открывались. По.его спине пробежал мороз.
Англичанин провел Билла по цеху и рассказал ему о
его обязанностях официальным, сухим тоном, ни разу не
взглянув ему в глаза. Потом сразу ушел. »
Едва Билл успел взяться за инструмент, чтобы начать
работу, как высокий долговязый немец — мастер по фа-
милии Дейч — отвел его в сторону и пригнулся к его уху.
— Я слышал, ты тут спрашивал про профсоюз?
Билл кивнул.
Немец оглянулся и еще больше понизил голос.
— Слушай, друг, — сказал он, — если хочешь остаться
здесь работать, тебе лучше не заикаться об этом!
Билл взглянул на него широко раскрытыми голубыми
глазами.
— Боже мой, — его голос тоже понизился до шепота,
в то время, как он смотрел в сузившиеся глаза немца.
Билл думал об этом все утро, пока его переводили с
одного места на другое и объясняли, что он должен де-
лать.
Билл был жестянщиком. Он стал жестянщиком, когда
был еще мальчишкой. Еще до того, как у него начал ло-
маться голос, он уже умел изготовлять медные котелки
и чайники, спаивать отдельные части и придавать им нуж-
ную форму, он мог изготовить двадцать четыре штуки в
день — рекордное число для ученика. Их продавали по
шиллингу за штуку, а ему платили три шиллинга в неде-
лю. Но это было давно. Тогда еще была жива королева
Виктория, а в маленьком городке Карлейль, на границе
между Англией и Шотландией, ремесло еще было чем-то
вроде искусства и предметом гордости.
Но теперь, спустя много десятков лет, в Детройте,
суровом гигантском городе, который возник как раз в то
время, когда Билл родился, его мастерство использова-
лось для изготовления вентиляционных труб, кожухов
машин, щитов. Он ходил по всему цеху, останавливаясь
там, где необходима была починка или где устанавлива-
лись новые станки.
Осваиваясь с обстановкой, он не заметил, когда насту-
пил обеденный перерыв.
Н2
Обеденный перерыв! Время, когда можно отдохнуть,
Побеседовать с друзьями, иногда даже вздремнуть. В Ан-
глии можно было послать мальчика за горячим чаем.
Но Билл не знал, что такое обеденный перерыв по-
фордовски.
Когда прозвучал гудок, люди бросились к фургону,
который подъехал к воротам. Они толпились вокруг, рас-
плескивая друг на друга кофе и молоко, наскоро глотая
бутерброды. Шкафчиков у рабочих не было. Некоторые
'принесли висячие замки, которыми примкнули одежду и
обеденные судки. Рабочие ели стоя, быстро проглатывая
пищу, глядя прямо перед собой, среди грязи, пыли и от-
крытых бутылей цианистого калия. Здесь господствовала
прежняя тишина: слышно было только, как люди жуют и
быстро проглатывают кофе; и затем все было кончено.
Они бросились назад к конвейеру, который вновь начал
судорожно двигаться. Еда, как камень, лежала у них в
желудках.
Тем не менее еще до того, как прошли пятнадцать ми-
нут перерыва, Билл все еще не в силах поверить тому, что
он слышал й видел, снова спросил, в чем здесь дело.
— Ты что не знаешь, — ответил один из рабочих, —
что здесь платят больше, чем на любом заводе в городе?
. Именно эта перспектива — получить высокую заработ-
ную плату и собрала здесь всех этих людей. Но Билл по-
думал о лицах рабочих у конвейера «и о полном ужаса
взгляде англичанина.
— Может быть, это и так, — ответил он шепотом, —
но то, что Форд дает, он может взять обратно.
Но людям достаточно было посмотреть из окна, на
тот загон для скота, где теснилась огромная масса рабо-
чих, ждущих возможности занять их места. И это. был
более убедительный ответ, чем все, что они могли приду-
мать.
Всю вторую половину дня работа не прерывалась ни
на минуту. Некогда было перевести дух. Люди вообице
не могли отойти от конвейера до тех пор, пока не кончи-
лась смена.
Следующая смена стала прибывать еще до половины
четвертого. Те, кто не мог работать из-за нехватки дета-
лей и поломки станка, тоже ждали возможности возоб-
новить работу, за вынужденный простой они ничего не
получали,
13
Рабочие новой смены вошли на завод как каторжни-
ки; мертвая маска «фордовского молчания» уже опусти-
лась на их лица. Никто не обратил на них внимания. Лю-
ди у конвейера лишь спиной чувствовали, как мимо них
проплывают тени. Их нервы и мускулы напрягались до
крайности. Наступал самый опасный момент рабочего
дня — момент абсолютного истощения, когда- начинались
несчастные случаи.
Двадцать пять минут четвертого. Вновь пришедшие
стоят за спиной у тех, кто еще работает на конвейере. По
сигналу, не теряя ни одного мгновения, новая смена зани-
мает места рабочих прежней смены. Конвейер продолжает
двигаться.
Но теперь рабочие первой смены свободны. Теперь
прежняя маска на их лицах сменилась выражением пол-
ного истощения. В чем есть, в замасленной и грязной
одежде, они бросаются к выходу.
Когда они выходят за ворота, происходит нечто фан-
тастическое. Все неожиданно бросаются бежать. В одно
мгновение тысячи людей обращаются в паническое бег-
ство, как будто за ними гонится сумасшедший. Они бегут
до тех пор, пока за их спиной не скрывается силуэт за-
вода, пока они не перестают слышать и видеть завод
Форда. Они бегут к трамваям, к автобусам, к своим ма-
шинам. Они вскакивают в них и уезжают. Они не могут
ждать. Им нужно уехать подальше от Форда. Они мчатся
по Миллер Род, несутся по Мичиган Авеню, пересекают
Дикс, пока не теряются в сером центре Детройта.
Билл тоже бежал, в то же время поражаясь Себе.
Он не мог понять, что заставляло его бежать. Почему он
так мчится? Кто за ним гонится? Но он должен был бе-
жать, должен был убежать с завода, где рабочие второй
смены уже стояли у конвейера, как приговоренные к
смерти. Ему необходимо было добраться куда-нибудь, где
он мог бы открыть рот и заговорить, где он Мог бы улы-
баться, смотреть в глаза другому человеку и не отводить
глаз в сторону!
Билл бежал, пока не добрался до трамвая, и вскочил
в него, как спасается последний человек с тонущего ко-
рабля. От бега ему стало жарко, он дышал, как пьяный.
Только после того, как Дирборн благополучно остался
позади, его сознание постепенно стало проясняться.
От чего он убегал? Кто за ним гнался?
14
Он вытер со лба выступивший от страха пот й огля-
дел своих товарищей по работе, сидевших в трамвае. Кто
были эти люди? Что случилось с ними? Они сидели, по-
грузившись в тяжелый сюн, с выражение^ глубокой
усталости на лице. Те, у кого глаза были открыты, неви-
дящим взглядом смотрели на серые дома рабочих, жизнь
которых, как и их жизнь, зависела от Форда. Билл пой-
мал случайный взгляд соседа.
На минуту он зажегся, обнаружил признаки жизни.
Потом, появился обычный страх перед Фордом и погасил
его. Взгляд как бы спрашивал: кто этот пожилой шот-
ландец, с выражением лица, говорящим о том, что он еще
не сломлен Фордом, разглядывающий м'еня в упор? Мо-
жет быть, он на службе у Форда и подослан, чтобы
проверить меця?
Взгляд скользнул мимо и потух. На лицо вновь надвИ-
-нулась каменная маска.
Билл с ужасом огляделся вокруг. И это Америка? Это
свободные американские рабочие, о которых он так много
слышал?
Кто их преследует?
Кого они боятся?
Год — 1927. Место действия — Детройт, США.
Глава вторая
ДАВИД И ГОЛИАФ
Когда Билл вернулся домой, Бесс готовила ужин.
«Дом» представлял собой четырехкомнатную квартирку
На Кэбот-стрит в Спрингуэллс. Не очень уставший чело-
век мог бы дойти сюда от завода Форда пешком. Четыре
крохотные комнатки, похожие на коробки. Одни голые
стены. Солнце редко заглядывало сюда. Длинная дере-
вянная лестница вела наверх с грязного, покрытого обрыв-
ками бумаги тротуара. Трава, которую когда-то посеяли
между стеной и тротуаром, давно и безнадежно погибла,
а когда поднимался ветер, клубы пыли кружились, как
темные призраки. Как все это было непохоже на его уют-
ный дом в Эдинбурге, который он оставил «совсем нена-
долго», чтобы повидать свою дочь, теперь американку. Он
вздохнул, поднимаясь по лестнице. 
— Ну, что? — с тревогой спросили его домашние.
Билл утвердительно кивнул.
— Устроился на работу?
Он кивнул опять.
— Вот это здорово! — воскликнул зять. — Работаешь
у Форда. Ну теперь у тебя все в порядке.
Его жена Бесс стояла у стола.
— Садись, Билли, — сказала она. Бесс заметила вы-
ражение его лица, когда он входил. Она не мешала ему
молча есть. Он сидел погруженный в свои мысли, едва
ощущая вкус пищи. Подняв голову, он взглянул на свою
жену, она молча убирала посуду. В комнате было тихо:
наступал вечер.
— Бесс, — произнес он, наконец, — это был ужасный
день. Сегодйй я видел такие вещи, которые никогда не
забуду.
16
— Ты бы лучше лег спять, Билли, к утру тебе станет
Легче.
Он покачал головой.
— Нет, Бесс. Сон тут не поможет!
Он замолчал, прислушиваясь к Звукам этого города,
которого он начинал почему-то бояться. Повсюду, где он
бывал, — было ли это на фабриках Англии или в окопах
во Франции — глаза людей всегда отвечали на его взгляд.
Но эти потупленные, прячущиеся, полные страха глаза
преследовали его.
— Нет, Бесс, — сказал он, — ты не знаешь, что там
происходит. Об этом мало кто знает. Это не люди, Бесс,
это тени. Это люди, у которых страх и- голод ограбили
души.	,
 Она открыла томик Вальтера Скотта, одного из его
любимых писателей.
— Давай я почитаю тебе, — сказала она..
Но он не успокаивался. Он повернулся к ней.
— Бесси, ты знаешь, о чем я думаю? Я не смогу ра-
ботать там и ничего не делать. Ты ведь знаешь, что я не
могу позволить так обращаться со мной.
— Билли, — прошептала она, — ведь мы J проживем
здесь недолго, а потом вернемся на родину, и все остаг
нется позади. Это не твоя страна. Разве ты не можешь
оставить все это в покое на то короткое время, пока мы
здесь?	‘	' ч
Он понимал ее чувства. Это была чужая страна. Эти
люди не были его товарищами. В известном смысле, они
были здесь только гости. Они проживут здесь, может
быть, год, а потом вернутся обратно. Кроме того, ему
было уже пятьдесят лет — возраст, в котором человек
начинает серьезно подумывать об уходе с работы
вообще.
Но, с другой стороны, Бесс знала, что он никогда не
мог быть спокоен, если видел рабочих в адских условиях
«открытого цеха», нуждающихся в помощи, в поддержке
тех неподкупных людей, опыт которых накапливался в
течение долги^ лет борйбы. Она знала, что для Билла все
рабочие — братья. И это были для него не просто слова:
они действительно были для него братьями. Трудовой пот,
класс, к которому они принадлежали, — вот чтО скрепляло
всех их узами братства. Пот оказывался даже сильдее
крови. Семьи раскалываются, а рабочие сплачиваются.
2 Ф. Боноски
17
Сколько раз говорили они об этом в те далекие TpyjV
ные дни, когда он был еще молодым рабочим и стремился
постигнуть сложные вопросы современности, когда она
учила его правильно и грамотно писать и помогала ему
избавиться от заикания. Она решилась стать его, женой,
зная, что в каком-то смысле он предан делу рабочих боль-
ше, чем ей, и избрала себе роль, которая, как она чув-
ствовала, подходила ей больше всего. Она знакомила его
с художественной литературой.. Она читала ему и учила
его. А он отвечал ей своей любовью, которая становилась
все глубже и сильнее.
Его отличала глубокая любовь к другим людям — к
рабочим. На этом фундаменте они основали свою жизнь.
И этот фундамент был незыблем.
Она вернула его от воспоминаний о прошлом к дей*
ствительности. В этой чужой комнате, в чужом города
она сказала:
— Билли, ты знаешь, как я всегда к этому относилась*
Я знаю, что ты должен это сделать и что никто не сможет
помешать тебе.
Он'не привык показывать свои чувства, но лицо его
просветлело.
— Живей, Бесс, — воскликнул он, доставая свою
флейту. Он позвал дочь.—Давайте устроим концерт перёд
сном! 1
Он играл, играла его дочь. Он слушал, как поет его
жена.
- Поздно ночью, лежа в постели, Билл шептал:
— Должны же быть на этом большом заводе люди,
которые не бледнеют при слове' «профсоюз»! Там ведь
много иностранцев, и, наверное, у себя на родине они
были членами профсоюза. Наверное, многим из них приш-
лось покинуть родину из-за'политических преследований.
— Попробуй заснуть, Билли, — сказала Бесс.
Когда он обдумывал все это ночью, ему представилась
вся грандиозность задачи. Да, он должен попытаться ор-
ганизовать профсоюз на фордовских заводах. Он не был
бы самим собой,, если бы не попытался это сделать. Дол-
жны же быть еще и другие, которые думают, так же как
он. Как ему отыскать их? Как сможет он распознать их,
если губы у всех сжаты, а мысли скрыты?
Всем своим существом он чувствовал, что где-то в этой
огромной тюрьме должны быть рабочие, которые уже
18
сейчас в глубокой тайне выступали против террора, стре-
мясь как-то организовать рабочих. Кто они?
Давид вышел, на бой с Голиафом только с трёмя ма-
ленькими камнями в руках. У Билла была только глубо-
кая вера в рабочий класс, уверенность в своей правоте и
свои взгляды на историю развития общества. Может
быть, он был Давидом, сошедшим с ума? Кто, кроме
сумасшедшего, мог в 1927 году — в год американского
процветания — думать о борьбе против этого Колосса,
этой силы, располагающей своей армией и покрывшей
весь завод сетью шпионажа, распоряжающейся! в целом
городе, как в собственном доме?
Если он не сошел с ума, то откуда у него взялась эта
уверенность в борьбе?
Если он не сошел с ума, то что тогда внушило ему в
ioT час, когда он стоял перед заводскими воротами и
Смотрел на огромный завод, занимавший 12 тысяч акров
й нанимавший 60 тысяч рабочих, что наступит, обязатель-
но наступит день, когда те же самые рабочие, которые
сейчас не осмеливаются и головы поднять во время рабо-
ты, встанут на площади Кадиллак, громовым голосом
бросят свой вызов, и тогда рухнут стены и Голиаф падет
на колени.
Как можно было, находясь среди молчащих и запуган-
ных людей, верить в эту мечту?
Глава третья
В ПОИСКАХ ПРОФСОЮЗА
Билл знал, что профсоюз где-то должен быть. Но ни-
каких его признаков видно не было. Он знал кое-что об
американском рабочем движении, 'например, что для ква-
лифицированных существовала Американская федерация
труда. Он знал также, что во главе АФТ стоят консерва-
тивные лидеры, роль которых заключалась в том, чтобы
контролировать, тормозить или, когда это было невозмож-
но, «возглавить» борьбу рабочих и завести ее в тупик.
В результате стараний тогдашнего председателя АФТ
Сэмюэля Гбмперса АФТ поддержала войну,- которую
Вудро Вильсон во всеуслышание объявил «коммерче-
ской». Непродолжительный спад, наступивший вслед за
первой мировой войной, сменился подъемом. В 1927 году
страна находилась на высшей точке подъема. Профсоюз-
ные руководители публично преклонялись перед мудро-
стью «великого финансового мага» в правительстве Кэль-
вина Кулиджа, министра финансов Эндрю Меллона, ко-
торый уверял, что процветание будет продолжаться беско-
нечно.
Генри Форда перед всем миром рекламировали как
символ американской противоположности европейскому
загниванию и марксизму. «Не Маркс, но Форд!» — такой
лозунг выдвинул и руководитель АФТ Билл Грин. Биллу
Макки казалось, что ни один нормальный человек не стал
бы выдвигать такой лозунг как средство против бед-
ствий страны.
«Не Маркс, но Форд!» Те, кто выдвинул этот лозунг,
видно, никогда не переступали порога этого огромного за-
вода, не пытались поспеть за безостановочно движущим-
ся конвейером. Кому шла на пользу система массового
20
производства? Если она помогала рабочим Форда, то по-
чему они каждый день проводили в таком смертельном
страхе?
Почему же Билл так настойчиво искал какую-нибудь
организацию, какой-нибудь профсоюз, чтобы помочь этим
рабочим выбраться из ада, который преподносили всему
миру, как земной рай?
Хотя Билл и знал, что какой-то профсоюз должен
существовать, у него не было ни малейшего представле-
ния, где его искать. Люди, у которых он спрашивал об
этом, или не знали или отмалчивались. Неожиданно его
Осенило, что, возможно, какие-нибудь профсоюзы.упомя-
нуты в телефонном справочнике. Он искал в нем проф-
союз жестянщиков, но напрасно, нашел только телефон
Американской федерации труда. Чей-то голос лениво сооб-
щил ему по телефону, что да, профсоюз жестянщиков
существует, но собеседник был явно удивлен, что кто-то
может им интересоваться. Биллу сказали, что если ему
так уж хочется, он может зайти и поговорить с кем-
нибудь.
Это уже был прогресс! Билл поспешил к помещению
профсоюза. Он был взволнован от одной мысли, что проф-
союз существует, что он впервые увидит живые признаки
организации рабочего класса в Америке. Он отправился
туда с сияющим лицом, как будто вновь очутился на
родине! Больше тридцати лет он был членом Националь-
ного профсоюза жестянщиков Англии, Шотландии и
Уэльса. Профсоюз был для него родным домом. Он любил
вдыхать его воздух и всегда носил при себе профсоюзный
билет, правда, немного поблекший и потертый., Он и сей-
час был при нем. Там, конечно, примут Билла с распро-
стертыми объятиями. В конце концов разве рабочие во
всем мире не одинаковы? Разве ими командуют не такие
же хозяева?
Молодой человек, с официальным выражением лица,
на котором бюрократизм уже оставил свой неизгладимый
отпечаток, посмотрел на него.
Тут что-то было не так, и Билл, сразу почувствовал
это. В этом учреждении было что-то слишком официаль-
ное.
’ Слушайте, ~ начал он, запинаясь, я пришел
сюда, чтобы вступить... я хочу сказать, что.я работаю же-
стянщиком вот с этих пор... —г Он поднял руку над полом,
.21
чтобы показать, с каких пор, и протянул молодому чело-
веку свой профсоюзный билет.
Молодой человек небрежно взглянул на билет и ска-
зал:
— Здесь чон не годится.
Билл уставился на свой желтый профсоюзный билет.
В этой книжечке заключалась для него вся .жизнь, а
«здесь» она «не годилась»!
— Но если вы хотите,— сказал молодой человек,— вы
можете вступить.
— Вот именно, этого я и хочу, — сказал Билл, прихо-
дя немного в себя и убирая свой билет. — Вот именно!
Запишите меня!
Молодой человек посмотрел на него и мягко сказал:
— Вступительный взнос 125 долларов.
Билл не понял.
— Что? — спросил он.
— Вступительный взнос, — очень спокойно повторил
молодой человек, — 125 долларов.
Билл кивнул в ответ. — Понятно. Он огляделся вокруг,
посмотрел на стены, вдоль которых были развешаны в
рамках портреты старых профсоюзных лидеров, уставы и
правила профсоюзов. — Слушайте, — оборачиваясь, ска-
зал Билл, — я работаю у Форда. Там нет профсоюза. Но
теперь я понимаю, почему. Я думал, что рабочие боятся
вступить в профсоюз. Теперь я вижу, что они просто не*
достаточно богаты! Кто 'согласится уплатить 125 долла-
ров — и за что?
Молодой человек пожал плечами.
— Вы можете устроить меня на работу? — спросил
Билл. — Можете вы восстановить меня на работу, если
меня уволят?
Нет, вежливо разъяснил ему молодой человек, проф-
союз еще недостаточно силен для этого. Вероятно, это
станет возможным когда-нибудь, когда между  рабочими
и предпринимателями установятся лучшие отношения.
Сейчас профсоюз старается сделать все, что в его силах,
чтобы создать такие отношения.
Затем он рассказал Биллу, как работает профсоюз,
Он отвергает применение силы в любой форме, предпочи-
тает обходиться без забастовок и пикетов. Можно до-
биться гораздо большего, просто ведя переговоры с пред-
принимателями, и при взаимопонимании достичь согла-
22
Шения сторон по всем важным вопросам без ссор и беспо-
койства и, разумеется, без неприятных столкновений.
Профсоюз объединял на отдельных заводах по нескольку
десятков жестянщиков, конечно, только квалифицирован-
ных рабочих., В годы теперешнего процветания профсою-
зу было нетрудно временами договориться с хозяевами о
повышении заработной платы для квалифицированных ра-
бочих, за что они были чрезвычайно благодарны.
t Когда он кончил, Билл продолжал стоять спокойно и
молча, почти не глядя на него.
г- Да, — сказал, наконец, Билл, — я думаю, мне неза-
чем вступать в этот профсоюз.
Даже'сейчас ему хотелось, чтобы молодой человек воз-
разил что-нибудь; Но тот лишь пожал плечами.
г— Очень хорошо, — бодро сказал он. У него не было
никакой неприязни к этому простодушному шотландцу,
который по ошибке зашел в его контору без 125 долла-
ров и с надеждой, что профсоюз создаст свою организа-
цию у Форда. Организовать профсоюз у Форда! Все зна-
ли, что Форд платит самую высокую заработную плату в
стране и олицетворяет собой американский дух! Это все
равно, что организовать профсоюз ангелов на небе!
Странная эта страна, думал Билл, выходя из здания
профсоюза. Он был ошеломлен еще больше, чем в первый
день работы у Форда. Ему не хотелось возвращаться до-
мой, и он бродил по улицам, все время думая об одном
и том же. Не может быть, чтобы американский рабочий
класс был полностью во власти хозяев и профсоюзных
бюрократов. Это невозможно! В этой огромной стране
должны быть рабочие, готовые вести борьбу.
Разбросанные по всей стране гигантские города,
бгррмные здания, великие железнодорожные магистрали,
колоссальные фабрики, созданные руками людей, трудом
зарабатывавших: себе на жизнь, — все это ярко свидетель-
ствовало о наличии мощного рабочего класса. Все рабо-
чие, чтобы отстоять.свое существование, рано или поздно
вынуждены будут организовать профсоюзы. Он думал о
том, что где-то должна быть какая-то крупная организа-
ция.
. Билл нё-заметил, куда зашел. Эта часть Детройта
была ему' незнакома. Время от времени он бросал взгляд
на .рекламные щиты, мимо которых проходил. Они
интриговали его и поражали своим фантастическим ви-
23
дом. Яркие обложки журналов с изображением женщин,
газеты с такими крупными заголовками, что их можно
было читать с противоположной стороны улицы, журна-
лы, которые расшифровывали гороскопы, афиши, предска-
зывавшие результаты скачек, книги, разъяснявшие значе-
ние снов.
Однако среди размалеванных газет и журналов он за-
метил нечто не похожее на них и почти совсем скрытое от
глаза. Все же он разобрал слово «Уоркер» и, отодвинув в
сторону журналы, прочел полный заголовок — «Дейли
уоркер». Билл взял газету, расплатился за нее и тут же
на улице открыл и прочел все четыре страницы, прочел,
стоя в центре Детройта, как будто не веря своим глазам.
Эта газета была как бы картой той потерянной стра-
ны, которую он искал, — страны американского рабочего
класса. В заметках на страницах газеты рассказывалось
о схватках, происходивших по всей стране, о забастовках,
о борьбе за освобождение рабочих активистов — Сакко и
Ванцетти, о борьбе за свободу слова, за организацию не-
организованных рабочих, среди которых, как он увидел
с замиранием сердца, были упомянуты и рабочие автомо-
бильной промышленности.
Это была другая Америка — Америка боевого рабоче-
го класса, Америка, которая не верила в лозунг «Не
Маркс, но Форд!» Билл пожирал страницы глазами. Он
жадно проглотил статью о борьбе рабочих автомобильной
промышленности в Детройте, в том самом городе, кото-
рый, как ему казалось, был обречен террором и апатией
на безмолвие. В статье давались адреса, где можно ку-
пить радикальные и прогрессивные книги и материалы.
Подняв голову, Билл сощурился от боли в глазах —
так сильно он напрягал зрение, когда читал! Кровь при-
лила к сердцу. Он засунул газету в карман пальто й
спросил, как добраться до Клиффорд-стрит, где находился
книжный магазин, адрес которого был указан в газете.
Всё еще в своей шотландской рубашке с высоким во-
ротником и узким галстуком, в аккуратно надетой нё
голову английской шляпе, похожий, наверное, на пожи-
лого священника Билл вошел в довольно невзрачный, ма-
газин на Клиффорд-стрйт и начал рыться в грудах книг
на прилавках.
Для него это не было обычным делом. Он едва сдер-
живал биение сердца. Там в книгах, брошюрах и газетах
24
была правда, которую он искал. Он набрал большую
стопку наиболее интересных для него книг и отнес их До-
мой. Здесь Билл прочитал все, от первого до последнего
слова. Постепенно из этих книг и другой литературы, ко-
торую он доставал, перед ним встала картина рабочего
движения в. Соединенных Штатах. Это было печальное
зрелище.
Шел 1927 год. В Белом Доме проводилась политика
«держись за Кулиджа». Еще живы были воспоминания о
первой мирово» войне, но ее вспоминали без горечи, если
не считать разочарованных^интеллигентов так называемо-
го «'потерянного поколения». Отколовшаяся от социали-
стической партии молодая Компартия вскоре после войны
подверглась жестоким преследованиям со стороны мини-
стерства юстиции. В начале 1919 года министр юстиции
Пальмер, которому с готовностью помог Эдгар Гувер, ор-
ганизовал сотни ночных налетов на квартиры рабочих и
лиц иностранного происхождения и бросил, их в тюрьмы
без всякого обвинения и суда.
Двадцатые годы были годами процветания. Но это
было «процветание», во время которого насчитывалось
два миллиона безработных и которое не повысило низкую
заработную плату горняков и сталеваров; это было про-
цветание американского капитала. Соединенные Штаты
превратились в кредитора всего мира и серьезно начали
угрожать владениям основных империалистических дер-
жав, поделивших между собой мир. Американские капи-
талисты проникли в Южную Америку, на Дальний Во-
сток, в Африку с помощью Всесильного Доллара, подку-
пая и ставя у власти местных заправил и грабя страну,
прячась за их спиной. В тех случаях, когда нельзя было
одержать верх сразу, американские капиталисты сговари-
вались с французскими, английскими И германскими капи-
талистами о дележе мировых рынков без конкуренции.
Эти картельные соглашения распространились на весь
мир, За исключением России, которая выпала из системы
капитализма. Эти соглашения означали мир между граби-
телями. Но это был непрочный мир. По мере того как
американский капитализм усиливался, он требовал себе
всё большую долю добычи.
Таковы были толчки и течения, происходившие в глу-
бине. Но на поверхности в то время все казалось спокой-
ным. Это была эра «нормального» развития, Капитализм
нашел ключ к будущему — массовое производство. Форд
был пророком этой новой эры.
Биллу это было знакю1М1О, так как он сам был уча-
стником многих из тех событий, которые стали достоя-
нием истории. Он 'боролся против империалистиче-
ской войны в тылу и на фронте, где был награжден за
храбрости Он участвовал в рабочем движении в этот пе-
риод. Но в Америке происходило нечто необычное. Она
становилась самой мощной капиталистической державой
мира. Это имело очень серьезные последствия для амери-
канского рабочего класса.
Американское процветание отразилось на американ-
ском рабочем классе, по крайней мере, в двух отноше-
ниях: • во-первых, верхушка квалифицированных рабочих
была развращена более высокой заработной платой; во-
вторых, на рабочих оказала влияние пропаганда идеи,
что американский капитализм никогда не будет знать
кризиса и будет беспрепятственно развиваться на общее
благо: «Не Маркс, но Форд!»
Однако промышленные рабочие мало выиграли от про-
цветания, о котором кричали газеты. Работы было боль-
ше, но стоимость жизни была очень высока. В то же
время большинство промышленных рабочих (за исключе-
нием рабочих угольной и металлургической промышлен-
ности) не имело профсоюзов, которые защищали бы их
права.
Большая забастовка рабочих сталелитейной промыш-
ленности под руководством Уильяма 3. Фостера в 1919 го-
ду была подавлена, и в долинах рек Монангахелла, Алле-
гани и Огайо свирепствовал такой же террор, как и на
заводах Форда. В этих «стальных и угольных» городах,
управлявшихся железным кулаком агентов компании
«Юнайтед стейтс стил» и угольных баронов, жизни проф-
союзного организатора, если он там появлялся, грозила
опасность. В других отраслях промышленности, картина
была та же: повсюду господствовала система «открытого
цеха», самые зверские формы эксплуатации, вплоть до еле
прикрытого рабства. Предпринимателям не ставилось ни-
каких ограничений в эксплуатации труда рабочих текс-
тильной, резиновой, деревообрабатывающей, нефтяной,
швейной промышленности и моряков.
На ясном горизонте капиталистического мира было
только одно небольщое облачко —? еще молодая, борю*
:б
Щаяся Советская Республика. Сразу же после войны пред-
принимались бешеные попытки уничтожить Советы. Враги
объединились, чтобы послать армии в эту голодную стра-
ну. Все эти армии были выброшены обратно, в том числе
и американский экспедиционный корпус во главе с гене-
ралом Гревсом. Рабочие всего мира считали борьбу рус-
ских рабочих за свое освобождение своим кровным де-
лом и поддерживали их. Устраивались забастовки про-
теста против интервенции, Грузчики отказывались грузить
на корабли оружие, предназначенное для войны против
молодой республики. Трехлетняя борьба закончилась по-
ражением всех армий интервенции и контрреволюции.
Но хотя капиталисты всех стран проиграли первый
раунд борьбы, они были уверены, что этот дерзкий
«эксперимент» со временем провалится. В их распоряже^
нии-были и другие средства, которые они использовали
постепенно, одно за другим. Они пытались задушить мо-
лодую страну экономическим бойкотом, расколоть ее
изнутри с помощью предателей, спровоцировать ее на
войну.
Они просчитались.
Тот факт, что впервые в истории человечества рабочие
владели и управляли своей страной, не мог не оказывать
влияния на рабочее движение всего мира. Он оказывал
значительное воздействие и на рабочее движение в Аме-
рике.
Социализм не был для Америки новой идеей. Как уто-
пическая мечта, он возник почти одновременно с образо-
ванием страны. Но только Маркс и Энгельс сформулиро-
вали идею о том, что рабочий класс возглавит борьбу за
построение социализма и явится решающей силой в' его
построении. Победа в России показала, что под руковод-
ством рабочего класса социализм может быть завоеван и
достроен, несмотря на яростное сопротивление всего ка-
питалистического мира! С этим приходилось считаться
всем.
Глава четвертая
СТРАХ—ЕЩЕ ОДИН ПРОДУКТ ФОРДА
Изучая американскую жизнь, Билл> в то же .время
должен был каждое утро отправляться на работу. И каж-
дое утро, когда он подходил к этим воротам, ему прихо-
дилось преодолевать сильное отвращение. Впоследствии
ему рассказывали о рабочих, которые, как и он,
подходили к этим воротам, подавляя в себе страш-
ный ужас перед ними. В конце концов их нервы и сердце
не выдерживали, и они уже не могли войти внутрь. Они
уходили с работы, навсегда оставляя за собой пыль го-
рода. «Алькатрац»1, называли его рабочие.
Отправляться туда каждое утро было все равно, что
добровольно идти в тюрьму, даже еще хуже. Люди каж-
дый день продавали себя, предлагали сйою жизнь для
обогащения других. Это везде было мерзко и унизитель-
но. У Форда было хуже, чем где-либо.
В первый день работы Билл громко. произнес слово
«профсоюз». Теперь он стал опытнее. Он слышал, что за-
вод был наводнен армией шпионов и провокаторов. Он
знал о существовании Фордовской полиции. Он не мог не
знать этого. Люди, одетые в форму, находились повсюду.
Билл знал, что во главе, их стоял бывший боксер Гарри
Беннет, правая рука Генри Форда.
Но он едва ли представлял себе в точности, что все
это значит. Вскоре он узнал обо всем.
Биллу приходилось ходить.по всему заводу Ривер
Руж потому, что он нужен был повсюду. Поэтому он мог
составить себе полную и ясную картину огромного заво-
1 Алькатрац — тюрьма на острове Алькатрац, близ Сан-
Франциско.	,
28
да. Вскоре рабочие привыкли к его фигуре и стали кив-
ком здороваться с ним; он узнал даже имена некоторый
из них, например имя парня, которого звали Джо,
Джо работал на конвейере, на сборке шасси. Это был
молодой белокурый парень, похожий на словака. Его
естественный жизненный оптимизм просто нельзя было по-
давить. «Фордовское лицо» выглядело на его веселой от
природы физиономии как гротескная маска. Джо знали
все, и Билл, проходя по заводу, никогда не. упускал слу-
чая перекинуться с ним парой слов — шепотом, как все
разговаривали у Форда.
Однажды он не застал Джо на месте. Улучив минуту,
Билл спросил партнера Джо по конвейеру, не заболел ли
тот.
Никто никогда не отвечал здесь на вопросы прямо.
Рабочий сначала огляделся, собрался с мыслями и с бес-
страстным выражением лица, нагнув голову, пробормотал
ответ, который можно было расслышать на расстоянии
не далее двух шагов.
Биллу трудно было привыкнуть к такому виду чело-
веческой речи, но его слух уже обострился.
— Джо уволен.
. — Уволен? За что?
Партнер Джо взглянул на Билла, криво усмехнулся и
пожал плечами.
— Ни за что — уволен и точка!
И это было действительно так.
В течение двух, трех, шести месяцев Джо приходил на
работу в противоположность другим в веселом настрое-
нии. Й однажды его уволили. Все понимали, что его уво-
лили без всяких оснований. «Молния» сверкнула и порази-
ла его — вот что было важно. И рабочий у конвейера еще
ниже согнулся над своим рабочим местом, в страхе ожи-
дая, что он явится следующей, жертвой «молнии».
Билл догадывался, что его увольнение было частью
какого-то плана. Но какого? Кто поверит этому чудовищ-
ному предположению? В это было трудно поверить. Джо,
наверное, был уволен потому, что не выполнял норму, не-
брежно относился к своим обязанностям или опоздал?
Билл еще не мог поверить этому. Ему нужны были
более веские доказательства.
Если и нужно было какое-то подтверждение пропаган-
ды Форда, утверждавшей, что он был гуманистом, то та*
29
ким подтверждением являлся тот.факт, что, как вскоре
заметил Билл, он нанимал много негритянских рабочих.
Большинство из них, правда, работало в литейном цехе.
Но «Дженерал моторе» и другие компании отказывались
нанимать негров и в литейные цехи. Несколько негров
работало даже на конвейере.
Агенты Форда приезжали на Юг и распространяли об
этом слухи. В результате тысячи рабочих покидали, план-
тации и направлялись в Детройт. Лозунг «Пять долларов
в день!» привел в движение целую армию, которая пере-
секла линию Мэсона—Диксона на товарных поездах, пет
шком и в автомобилях. Когда они добирались до Детрой-
та, Форд нанимал их. У него была квота — 10 процентов
негров от всей рабочей силы
И слух о Форде, как о «друге» негритянского народа,
распространялся повсюду.	>
Билл видел, что за дружба это была. Проходя по за-
воду там, где непр работает рядом с белым, он слы-
шал, как белый мастер кричал белому рабочему: «По-
шевеливайся! Или ты хочешь, чтобы этот негр обогнал
тебя?»
А негра в подходящий момент он предупреждал:
— Если ты не поспеешь за этим белым парнем, тебя
вытолкают в шею!
И если негр и белый не кончали тем, что ненавидели
друг друга и, работая наперегонки, не загоняли друг дру-
га в раннюю могилу, это было еще хорошо.
И это тоже входило в план. И все же это был еще не
весь план. Он постепенно вырисовывался, несмотря на то,
что Билл с большим трудом верил этому.
Форд также довольно охотно набирал рабочих иност-
ранного происхождения. На заводе было такое смешение
языков, что общение между людьми становилось почти
невозможным. В то же время иностранцам постоянно на-
поминали, что их могут отправить обратно на первом па-
роходе, если они будут прислушиваться...
Прислушиваться к чему? Ему не нужно было много
времени, чтобы понять это, — прислушиваться к тому,
что говорят об организации профсоюза, к чему он сам
стремился.
Форд не упустил ничего. Он постарался использовать
в' своих целях все человеческие предрассудки и натравить
белых против негров, американцев против рабочих иност-
30
ранного происхождения, молодежь против пожилых рабо-
чих, новичков против ветеранов. Чтобы ничего не упустить,
он использовал целую армию шпионов и провокаторов.
Что же надо было сделать, чтобы объединить все эти
разнородные и, повидимому, враждебные друг другу эле-
менты?
Сделать это было нелегко. Форду недостаточно было
того, что на него работали голод и страх. Он активно до-
бивался того, чтобы изолировать рабочих друг от друга,
отравлял их. умы при помощи своей газеты «Дирборн
Индепендент», которая утверждала, что евреи виновни-
ки всех бед рабочих, а по вдСкресениям по радио в
«фордрвский час» голос В. Д. Камерона распространял
еще большую отраву.
Билл искал хоть кого-нибудь, кто выразил бы сйой
протест, искал намека на существование организаций и
наличие сопротивления. Он хотел вступить в эту органи-
зацию, помочь ей усилиться и вырасти.
Он был совершенно уверен в том, что она существова-
ла. «Дейли уоркер» сообщала об активности рабочих
автомобильной промышленности. В материалах, которые
он купил в книжном магазине на Клиффорд-стрит, также
упоминалось об организации рабочих на заводе.
Он обязательно их где-то встретит. Они узнают друг
друга по голосу, по взгляду, по тому, как они реагируют
на неизбежные несчастные случаи, ежедневно происходив-
шие на заводе.
Но повсюду, куда бы он ни приходил, находились лю-
ди фордовской полиции. Некоторые неумело выдавали
себя за «рабочих», но не могли скрыть, кем они в дей-
ствительности были. Билл знал о существовании шпионов,
штрейкбрехеров, провокаторов—целой галереи осведоми-
телей, дегенератов, отбросов общества, которых хозяева
нанимали для слежки за своими рабочими. Но он никог-
да не встречался с такой, тщательно разработанной и бес-
пощадной системой.
Если Соренсон следил за работой станков, то Гарри
Беннет отвечал за людей. Это означало, что из человека
все надо было выЖать, все что у него есть, даже если это
было выше его сил. У Форда был почти самый высокий
в стране процент несчастных случаев и самое низкое по-
собие по инвалидности, если он вообще платил что-ни-
будь. Форд яростно оспаривал в суде каждое дело о вы-
31
плате компенсации. В целях пропаганды он иногда вы-
плачивал пособие какому-нибудь пострадавшему рабо-
чему. Но в большинстве случаев он лишал их всякого
пособия. Когда Форду не удавалось выиграть дело в суДе
(а это изредка случалось), он заманивал пострадавшего
рабочего обратно на завод и на несколько месяцев да-
вал ему легкую работу, а затем увольнял навсегда.
В Детройте было много таких людей. Город был по-
лон калек, которые всем своим видом говорили: «Сделано
Фордом».
Но в Дирборне их не было, потому что Дирборн был
частной собственностью .Ренри Форда, и в нем безработ-
ные не могли жить. Завод Форда находился в Дирборне.
Он был окружен Детройтом, но налогов Детройту не пла-
тил. Все его управление, в особенности полиция, подчиня-
лось Беннету, а значит, было под контролем Форда.
Общественное расследование обнаружило то, о чем все
уже давно знали: полицейское управление содержало для
рабочих Форда огромные публичные дома. В нйх попада-
ли дочери впавших в нужду рабочих Форда, а также
девушки со всей страны, которые польстились на «шесть
долларов в день». Как впоследствии обнаружилось на су-
де, эти дома ежегодно платили начальнику полиции и ар-
мии взяточников больше полумиллиона долларов.
Задача Беннета состояла в том, чтобы не допустить
вообще организации профсоюза среди рабочих Форда. Но
здесь на этом заводе, где потогонная система была так
ужасна и где рабочие б!?1ли так беззащитны, постоянно
нарастало стихийное стремление к 'взаимной защите, та-
кое же стихийное, как самопроизвольное стремление че-
ловека дышать, чтобы жить. Беннет должен был подавить
движение, убедить рабочих в том, что они настолько без-
защитны, настолько беспо1М1ощны и разъединены, что их
борьба бесполезна. Для достижения этой цели Беннету
нужны были люди, способные убивать, избивать, драться,
запугивать, люди физически сильные, без совести- и ума.
Где можно было найти таких людей?
Легче всего их было найти там, где они были собраны
вместе, — в тюрьме.
И Беннет отправился за ними в тюрьму. Ему это было
не трудно сделать, потому что он был назначен республи-
канским правительством штата Мичиган членом комис-
сии по амнистии. В порядке осуществления «программы
32
амнистирования» Беннет заставлял досрочно освобождать
из тюрем преступников по своему выбору. Он обещал пре-
доставить им работу на заводах Форда и с помощью
честного труда превратить в хороших граждан. По его
слову приговор сокращался на несколько лет. Беннет
начал с отбора таких амнистированных преступников по
пять человек в неделю, пока, наконец, под его контролем
не оказалась армия в составе более 8 тысяч бывших за-
ключенных. Сюда входили люди, совершившие самые раз-
нообразные преступления; у него были специалисты во
всех областях. Он нанимал людей, которые в прошлом
были арестованы за подлог, растрату, кражу со взломом,
ограбление, убийство, отравление, изнасилование, непри-
личные поступки, — за все преступления: от А до Я.
Одним из работников фордовской полиции был Честер
Ламар, детройтский рэкетир и бутлегер 1, ежегодный до-
ход которого доходил до четверти миллиона долларов.
После ареста по обвинению, предъявленному федераль-
ным правительством, он был амнистирован й принят на
работу к Форду, не проведя в тюрьме ни одного дня.
Было известно, что он убил до десятка своих бывших
друзей — гангстеров. Но это нисколько не беспокоило ни
Беннета, ни старого бандита, который своими пронизы-
вающими глазами следил за каждым движением на заво-
де. Ламар в конце концов был убит в собственном доме.
Другим «товарищем по работе» был гангстер по имени
Легс Ламан, осужденный за похищение ребенка, впослед-
ствии найденного мертвым. Срок его тюремного заключе-
ния в 30 или 40 лет был сокращен fco 6 лет, когда он со-
гласился стать свидетелем штата. Но он и не начинал от-
бывать наказание. Вместо этого он пошел работать к
Форду.
Бруклинский1 2 гангстер Адонис, слово которого было
законом в этом районе Нью-Йорка (пока он не был аре-
стован и посажен в тюрьму в 1951 году), также находил-
ся на службе Форда, . Форд поручил ему руководство
Транспортом компании.
1 Рэкетир — человек, занимающийся рэкетом, то есть шан-
тажом, соединенным с насилием или угрозой насилия; бутле-
гер — контрабандист, занимающийся нелегальным провозом и
продажей спиртщях напитков во время так называемого «сухого
закона» в США.
2 Бруклин — один из районов Нью-Йорка.
3 Ф. Боноски
33
Среди них были также Джеймс Б. Солдан и Чарльз
Стовер, осужденные за убийство, Антони Чевитте и Джо-
зеф Лаборн, осужденные за изнасилование, Уиллард Кли-
ри, Роберт Кук и Деннис Кофлин, осужденные за воору-
женный грабеж...
Таких под начальством Беннета было много. Одного
его слова было достаточно, чтобы послать большинство из
них обратно в тюрьму, а некоторых даже на электриче-
ский стул. Они полностью зависели от него. Он мог за-
ставить их выполнить любой приказ.
Именно по образцу этой восьмитысячной армии, со-
стоящей из наиболее кровожадных, потерявших человече-
ский облик, закоренелых преступников, создал свои отря-
ды коричневорубашечников Гитлер, тщательно изучавший
методы Форда, пользовавшийся поддержкой Форда и
впоследствии наградивший его за это железным кре-
стом. Во время второй мировой войны летчики отме-
чали, что зароды Форда в Германии не подвергались бом-
бардировкам.
Эта тактика сопровождалась соответствующей пропа-
гандой. Фордовская газета «Дирборн йндепендент» печа-
тала пресловутые антисемитские фальшивки, так называе-
мые «•протоколы Сиона», чтобы вызвать ненависть к
евреям. Чтобы заставить людей работать, как рабов, не-
обходимо изобразить их рабами. «Самыми бедными, —
говорил Форд, — почти исключительно становятся люди,
которые не хотят думать и поэтому не желают прилежно
работать».
И далее: «Средний^человек будет работать только тог-
да, когда у него нет другого выхода».
Неторопливо ходивший по заводу высокий, приветли-
вый шотландец не знал, что за ним наблюдает целая
армия преступников. Он искал боевых товарищей, с кото-
рыми можно было бы начать организацию профсоюза на
заводе. В то время было вполне возможно, что человек,
С которым он говорил и который маскировался под рабо-
чего, был на службе у Беннетта и являлся закоренелым
убийцей. Такой человек, не задумываясь, уничтожил бы
приветливого пожилого рабочего, идеи которого не нра-
вились его хозяину!
Билл переходил из цеха в цех, прислушиваясь к дру-
гим, говорил сам. Так вырисовывались контуры стоявшей
перед ним огромной задачи. Он считал, что надо начать с
34
поисков проявления недовольства, но ничего другого, кро*
ме недовольства, он и не встречал. Весь цех целиком вы-
зывал недовольство рабочих. День работы на Форда был
одним огромным несчастьем.
Люди старше сорока лет жили в постоянном страхе
потерять работу. Рабочих старше пятидесяти лет вышвы-
ривали с работы каждый день. Здесь не имели понятия
о правах по стажу работы, никто не занимался разбором
жалоб рабочих. Рабочим не разрешалось свистеть, разго-
варивать и улыбаться, им отводилось строго определенное
время на туалет. Рабочего >могли уволить, если фордов-
ский агент слышал, как он жаловался своему товарищу,
если он пару раз затягивался сигаретой, если рабочий
опаздывал, если он пытался дать агенту взятку, чтобы
остаться на работе, но сделал это не вовремя, если агенту
просто не нравилось лицо рабочего.
Рабочего «охраняла» армия вооруженных агентов. Но
рабочий утешался тем, что его хозяина, Генри, также
охраняли. Старика всюду сопровождали телохранители.
Он ездил вооруженный, в бронированном автомобиле.
Его замок охранялся днем и ночью. Когда Генри приез-
жал куда-нибудь, впереди шли его люди и обыскивали
всех встречных.
Генри Форд тоже испытывал страх.
Страх был еще одним продуктом Дирборна.
Но внешний мир знал об этом очень мало или вообще
ничего не знал. Печать повсюду распространяла басни о
Генри Форде. Форд платил самую высокую заработную
плату. Форд начал вводить пятидневную рабочую не-
делю. Он исправлял преступников, предоставляя им ра-
боту и избавляя от них общество. Форд давал работу
неграм, помогал бедным, строил дома для своих рабочих,
спасал бедняков от работных домов. Форд никогда не
увольнял человека, получившего увечье на его заводе, и
платил неплохое пособие в случае производственной
травмы.
Сэмюэль Гомперс превозносил его. Уильям Грин твер-
дил на всех перекрестках, что после Христа наибольшее
благодеяние оказал рабочим Форд. «Не Маркс, но
Форд!» — кричали профсоюзные «идеологи».
Но для Билла все это выглядело иначе. Он видел, в
чем заключается замысел Форда и как он осуществляет-
ся. На заводе не было стариков, если не считать неболь-
3*
35
шой группы, предназначенной специально для показа
журналистам. Он знал, почему Форд нанимал негров.
Знал, почему тот набирал иностранцев. Знал, почему так
много людей ежедневно приезжало в Детройт и поступало
на работу. Это было возможно потому, что ежедневно
Форд увольнял рабочих так же произвольно, как и на-
бирал.
Личный комментатор Форда Камерон распростра-
нял по радио детские сказки о простом добродушном ста-
рике Форде, в то время как настоящий Форд приобретал
все большее состояние, больше домов, больше заводов,
новые и новые миллионы долларов.
Но одно соответствовало действительности — завод
был «чист».
Глава пятая
ОТЧЕ НАШ, ИЖЕ ЕСИ В ДИРБОРНЕ
Однажды в руки Биллу попала размноженная на ма-
шинке четырехстраничная газетка. Называлась она «Фор-
довский рабочий». Он прочитал в ней, что профсоюз рабо-
чих автомобильной промышленности все-таки существо-
вал. Он назывался — Союз рабочих автомобильной, авиа-
ционной и транспортной промышленности Америки, или
сокращенно РААТП. Профсоюз вырос на основе профсою-
за рабочих, пройзводящих пассажирские и товарные ваго-
ны, организованного в 1891 году и входившего в органи-
зацию «Рыцари труда».
Два года спустя профсоюз вступил в АФТ, где ему
пришлось пережить немало передряг. Это был профсоюз,
построенный по производственному признаку, и ему сразу
пришлось столкнуться с цеховой политикой АФТ, в соот-
ветствии с которой он должен был пойти на самороспуск.
После отказа выполнить это требование профсоюз в
1918 году был исключен из АФТ; он насчитывал в тот мо-
мент 23 тысячи членов. Когда Уильям 3. Фостер органи-
зовал в Кливленде «Лигу профсоюзной пропаганды»
(ЛПП), впоследствии преобразованную в «Лигу проф-
союзного единства», РААТП вошел в нее.
«Лига профсоюзной пропаганды» ставила своей целью
организацию рабочих по производственному принципу.
Исторически она явилась предшественницей КПП. В то
время «Лига профсоюзной пропаганды» объединяла ра-
бочих нескольких заводов, среди которых были заводы
фирмы Фишер, Паккард, Мэррей, Додж, Крайслер, Хад-
сон, «Дженерал моторе», а также Форд. Профсоюз был
еще малочислен и бессилен.
37
Но именно члены этого профсоюза на заводе Форда и
выпускали газету «Фордовский рабочий». Эта газета ста-
ла выходить на доллары и центы, собранные коммуниста-
ми и рабочими, принимающими участие в борьбе на за-
воде. Затем жены, сестры и дети рабочих распространяли
газету перед заводскими воротами. Полиция запретила
открытый выпуск газеты. Тогда она превратилась* в .под-
польную газету, которая появлялась на заводе подобно
призраку, приводя в ярость агентов секретной службы
Форда, пытавшихся найти тех, кто выпускал ее.
Попавший в руки Билла номер был написан живым
языком и изобиловал шутками и остротами, характерными
для горького юмора рабочих.
«Дух Форда означает, — саркастически подчеркивала
газета — помоги ближнему своему остаться рабом, кото-
рый доволен собой». Далее: «Первые английские слова,
которые иностранец слышит у Форда: — Давай, поторап-
ливайся, быстро!»
Форд давал много советов всем вообще и рабочим, в
частности, поучая их, когда ложиться спать, как скопить
деньги, что есть, о чем думать. «Форд, — язвительно го-
ворилось в газете, — дает любые советы, за исключением
того, как прожить неделю на заработную плату за три
дня».
Форд говорил, что у рабочих и предпринимателей одни
и те же интересы, что те и другие — партнеры в одном
большом деле и т. д. Маленькая газета комментировала:
их интересы едины в том же смысле, в каком едины инте-
ресы блохи и собаки. Блохе требуется, чтобы у собаки бы-
ло много хорошей крови.
Анонимный поэт сочинил новый текст молитвы для
фордовских рабочих;
Отче наш, иже еси в Дирборне, Генри — имя тцре,
Да приидет день получки.
Да будет воля твоя в Фордзоне, яко в Хайлэнд-парке.
Наши шесть долларов (плюс сорок центов?) даждь
нам днесь.
И отпусти нам леность нашу, яко мы отпускаем тебе
*	твой спид-ап *,
Не введи нас в просвещенные мысли или действия.
'Спид-ап (англ. — ускорение) постоянное ускорение темпа
работы на производстве, потогонная система работы, широко при-
менявшаяся Фордом.
38
Но избави нас от всех свобод, ибо твоя свобода —это
настоящее рабство.
Да будет воля твоя над нами ныне и присно и вовеки
веков. Аминь!
Газета боролась против потогонной системы, отмечая
все несчастные случаи, вызванные нечеловеческими темпа-
ми работы. Она смело называла имена мастеров, которые
отличались особой жестокостью или брали взятки с ра-
бочих. В результате среди рабочих поднималось такое
возмущение, что иногда мастера действительно перево-
дили в другой цех. Когда это случалось, когда станови-
лось известным это крохотное свидетельство уязвимости
Форда, рабочие всего завода издавали глубокий вздох,
вздох надежды. Может быть, некоторые даже осмелива-
лись кое о чем мечтать.
Газета стоила один цент, и рабочие покупали ее на-
расхват. Они приносили ее домой, читали, а потом сади-
лись и сами писали для нее заметки.
«В нашем цехе, — пцсал один из них, — отмечают вре-
мя, которое рабочий тратит на туалет. Если рабочий раз-
вяжет тесемки своего фартука до звонка, мастер радиа-
торного цеха Форчун заставляет его завязать их снова».
Газета стала голосом безмолвных.
«Может быть, вы напечатаете сообщение об одном не-
счастном случае, — писал другой рабочий. — Недавно од-
ному рабочему раздавило палец под штамповочным прес-
сом. Вместо того чтобы приказать использовать клещи,
мастер показал ему, как он может увеличить выработку,
действуя голыми руками. Рабочий подчинился. По иро-
нии судьбы все это произошло во время «кампании за
охрану труда». С тех пор я не видел этого человека. Его
или уволили или перевели на другое место, потому что он
уже не может сейчас работать так же быстро, как рань-
ше. Это случилось в радиаторном цехе».
Эти правдивые заметки, опубликованные в смелой кро-
хотной центовой газете, были для фирмы Форда чем-то
ужасным. Ее не волновали потрясающие факты, которые
разоблачала газета. Но сама газета являлась живым до-
казательством чего-то такого, что беспокоило Форда. Она
показывала, что, несмотря на все старания запугать, обма-
нуть, подчинить и разъединить рабочих, среди них все же
находились такие, которые не хотели молчать, которые
39
разбирались в событиях, боролись за свои права и знали,
как организоваться.
Эти люди были коммунистами, — это знали все.
Каждое утро перед воротами завода появлялись юно-
ши и девушки с пачками газет и распространяли их. Они
продавали столько газет, сколько могли продать до при-
бытия полиции. Некоторых арестовывали. Но на следую-
щий день они появлялись снова.
Билл продолжал заходить в книжный магазин на
Клиффорд-стрит. Именно там он впервые обнаружил га-
зету «Ауто уоркерс ньюс», издававшуюся членами ЛПП
в профсоюзе рабочих автомобильной промышленности.
Один из номеров представлял для них особую важность,
так как в нем сообщалось о конференции рабочих, которая
должна была состояться в следующее воскресенье в по-
мещении союза электриков на Аделаида-стрит, 55.
Как раз это ему и было нужно.
Он никогда еще так не волновался, как в то воскрес-
ное утро, когда вышел из дома и направился к небольшо-
му публичному залу на Аделаида-стрит. Это означало,
что он впервые в Америке встретит мужчин и женщин,
которые думают и чувствуют, как и он сам.
В зале ничего не было, кроме голого стола и несколь-
ких складных стульев. Было душно, слегка пахло таба-
ком и старым пивом, хотя сухой закон еще был в силе.
Это был запах, типичный для помещения рабочих митин-
гов. Ноздри Билла вдыхали его, как чудесный аромат
розы. Такой запах ему приходилось вдыхать в Лондоне
и Эдинбурге.
Он улыбался, когда вошел в зал. Он пробыл в Соеди-
ненных Штатах уже почти год, но чувствовал себя таким
одиноким, так вдалеке от пульса жизни, как никогда. Это
было в феврале 1928 года. В стране наблюдался страшно
быстрый подъем производства. Некоторые называли это
здоровым ростом, другие подозревали в нем болезненную
лихорадку. Но'среди рабочих усиливалось беспокойство,
и это уже явственно чувствовалось в цехах и литейных
завода Форда. Наступало время для действий. Билл был
рад, что попал в этот зал.
Когда все собрались, народу оказалось не боЛыпе 70
человек. В зале было больше мест, чем делегатов. Прит
сутствовали представители лишь пяти профсоюзов.
40
Остальные были от землячеств и касс взаимопомощи —
организаций иностранцев. Все, вместе взятые, представляв
ли 4 500 рабочих. Он заметил тогда и впоследствии часто
замечал, насколько высоким боевым духом отличались
организации иностранцев. Их мужество было тем фунда-
ментом, на котором развертывалась борьба. Многим из
сидевших в этой комнате спустя двадцать лет пришлось
испытать преследования ФБР (Федеральное бюро рас-
следований), тюремное заключение, а некоторым вы-
сылку.
Сидя на простых складных стульях, они терпеливо
ждали прихода остальных. Когда стало ясно, что в этот
день больше никто не придет, из-за стола поднялся мо*
лодой черноволосый человек и взглянул на присутствую-
щих. Его звали Филипп Рэймонд. Он был коммунистом и
занимал пост секретаря местного отделения № 127
РААТП.
Негромким голосом Филипп приветствовал делегатов
и объяснил причину созыва и цели конференции. Перед
собранием стояла одна главная задача — объединить все
силы, какие только возможно, а затем начать решитель-
ную кампанию по организации профсоюза рабочих
автомобильной промышленности. Приближалось критиче-
ское время. «Спид-ап» был в полном разгаре: автомо-
бильные магнаты проводили все более жестокую эксплуа-
тацию. Настроение рабочих становилось все более
решительным и боевым. Сейчас настало время по-на-
стоящему приступить к организации профсоюза. Он при--
звал присутствовавших по возвращении в свои местные
организации активно вовлекать в профсоюз новых
рабочих.
Следующим выступил Артур Рогэн, главный органи-
затор РААТП. Он подробно обрисовал положение, создав-
шееся в автомобильной промышленности, и заявил, что
если организационную кампанию развернуть как следует,
она быстро увенчается успехом.
Выступали другие — женщины и мужчины, коммуни-
сты и некоммунисты. Это говорило о том, что только со-
трудничество коммунистов и некоммунистов может при-
нести успех, если вообще он возможен. Коммунисты не
спрашивали других, верят ли они в коммунизм, онц спра-
шивали их лишь о том; считают ли они необходимым ор-
41
ганизовать профсоюз в автомобильной промышленности.
А нечлены Компартии не требовали от коммунистов, что-
бы они отказались от своих коммунистических убежде-
ний, а просили лишь их бросить все свои силы на осуще-
ствление одной стоящей перед ними задачи — организа-
цию профсоюза в автомобильной промышленности.
При таком взаимном доверии и согласии они могли
многого добиться и преодолеть все препятствия.
Были приняты резолюции против снижения заработ-
ной платы, против потогонной системы, против неограни-
ченного рабочего дня, против плохих условий труда.
Семьдесят мужчин и женщин, в том числе и неизбежный
полицейский шпик, запоминавший имена, лица, слова,
записывавший все, что он мог запомнить, и выдумывав-
ший то, чего запомнить не мог, — все они торжественно
проголосовали за осуществление этой программы.
Был создан Комитет четырнадцати для созыва новой
конференции и отчета о достигнутом прогрессе и для вы-
работки планов создания организационного фонда.
Во время обсуждения, которое то разгоралось в ожив-
ленную дискуссию, то проходило спокойно и почти зами-
рало, Билл сидел на своем стуле и чувствовал себя пре-
красно. Наконец-то он был в своей стихии. Эта страна
была ему чужой, но сейчас среди рабочих, которые гово-
рили на его языке, с самым различным акцентом —
итальянским, еврейским, румынским, венгерским, —
он чувствовал себя так, как будто В'Мовь 'Попал в род-
ную семью.
Рабочий класс интернационален по своей' природе.
Билл как будто сидел в зале в Ньюкасле-на-Тайне, а
не в страшном Детройте — крупнейшем в мире городе,
принадлежавшем одной компании!
Он разглядывал темный зал, прислушивался к словам
выступавшего, изучал глаза мужчин и женщин, чье муже-
ство было настолько очевидным, что оно не бросалось в
глаза, и чьи мечты охватывали весь мир. Он думал о
том, что эта страна — его вторая родина.
После принятия резолюций к желающим обратились
с предложением вступить в профсоюз.
Для него наступил решающий момент. Билл медлен-
но поднялся и вышел вперед. Через несколько минут он
был членом местного отделения № 127 профсоюза рабо-
42
чих автомобильной, авиационной и тракторной промыш-
ленности Америки. z
Это был великий день.
Имеющие уши могли услышать в голосах этих 70 че-
ловек отзвук мощного голоса 70 тысяч рабочих Форда,
организованных в профсоюз лишь спустя тринадцать
лет.
«Профсоюзный» шпик записал: «Присутствовала лишь
небольшая кучка людей, и у меня записаны имена боль-
шинства из них...»
Глава шестая
ПЕРВЫЕ ШАГИ
Теперь у Билла было нечто большее, чем просто на-
дежда.
Когда-нибудь на заводах Форда будет создан проф-
союз! Теперь он знал это. Теперь нужна была работа и
еще раз работа. Надо было тщательно продумать органи-
зацию профсоюза, отдаться этому делу целиком, жить
только мыслями о нем, изучить дело так, чтобы была ясна
его сущность.
Билл приступил к делу. Он изучил и внешнее и вну-
треннее построение завода. Он знал расположение всех
цехов, всех ворот, всех выходов и входов, он знал, где жи-
вут рабочие Форда, знал их национальную принадлеж-
ность, возраст, их нужды и чаяния. Билл стал специали-
стом в области проблем, стоявших перед рабочими. Он
мог предсказать характер этих проблем, объем и момент
их возникновения на заводе, знал состав администрации,
изучил историю завода. Он определил значение этой ис-
тории с точки зрения того общества, которое породило за-
вод, и с точки зрения рабочего класса, построившего его
и порабощенного им, определил ее значение с точки зрения
социализма.
Каждый вечер после ужина Билл набрасывался на
книги. В свои пятьдесят два года он учился со страстью
школьника.
Он изучал книги единственно правильным путем —
из опыта самой жизненной борьбы. Билл привез с собой
из Англии несколько ящиков, в которых заключалась вся
его библиотека, собранная на протяжений жизни. Эти
книги представляли собой историю его исканий и борьбы
44
на пути к познанию мира. Он возил их с собой по Англии,
привез в Соединенные Штаты. Сейчас они стояли на пол-
ках в этом безвкусном стандартном доме в Детройте.
Тут были его любимые книги: «История тред-юнио-
низма» Беатрисы и Сиднея Вебб, впоследствии написав-
ших монументальный труд «Советский коммунизм — но-
вая цивилизация»; «Очерки материалистического понима-
ния истории» Лабриолы, крепкий орешек для зубов че-
ловека, получившего образование самостоятельно: Билл
читал и перечитывал книгу Уильяма Морриса «Мечта
Джона Булля». Однажды Билл встретил этого видного
социалиста, одного из первых, который выступал на боль-
ших рабочих уличных митингах и мечтал о социалистиче-
ской Англии. Он изучал также «Введение в науку» Томп-
сона, «Коллективизм» А. Наке, «Историю промышленно-
сти в Англии». Много трудных вечеров провел он над
первым английским изданием «Капитала» Маркса. Он
привез с собой Бировскую «Историю британского социа-
лизма», которая многому научила его. Среди его книг
были также: «Очерк экономической географии», «Социа-
лизм и позитивная наука», «Поля, фабрики и мастер-
ские» Кропоткина, «Экономика социализма» Г. Н. Гайнд-
мана, теорию которого он оспаривал, а также «Учебник
этической философии».
Вновь и вновь критически изучал он эти и многие дру-
гие книги, не соглашаясь с выводами одних, соглашаясь
с другими. Билл оставил школу, когда ему было двена-
дцать лет. Поэтому эти крепкие орешки ему приходилось
разгрызать своими зубами. Бесс ему помогала. В длинные
зимние вечера при свете лампы они оба пытались разо-
браться в трудных вопроса^, поднимавшихся в этих кни-
гах.
Она помогала ему развить вкус к художественной ли-
тературе, а также к тем книгам, которые стремились объ-
яснить мир теоретически. Они оба наслаждались «Прыга-
ющей лягушкой» Марка Твена, романтическими книгами
Вальтера Скотта. Байрон зажег его мечты.
Он читал с ней Шекспира, Дюма, Гольдсмита и
Г. Дж. Уэльса. Вместе они читали пьесы Бернарда Шоу.
Впоследствии Билл встретил этого выдающегося челове-
ка, который говорил: «Карл Маркс сделал меня челове-
ком!»
Эти книги помогли ему понять, что человеческое об-
45
щество на всем земном шаре подчинено одинаковым за-
конам развития. Детройт не был теперь для него загад-
кой, тайной. Опыт и книги позволили ему понять город
автомобилей.
Он знал, что на заводах Форда можно организовать
рабочих, потому что Форд не представлял самодовлею-
щей силы. Существовали экономические и исторические
законы, которые были сильнее Форда. Для «старика Ген-
ри» история была «болтовней», но для Билла в истории
было много уроков, и самым главным был урок о том, что
все изменяется, в том числе и Форд и Детройт. И они не
просто изменяются, а определенным путем, в определён-
ном направлении. И он должен был понять, когда и ка-
ким путем произойдут эти изменения, и способствовать
их развитию в нужном направлении.
Один он не смог бы этого сделать. Прежде всего ему
нужно было найти боевых товарищей, входивших в под-
линный профсоюз. Одновременно он искал коммунистов,
чья хладнокровная и бесстрашная деятельность уже зало-
жила на заводе какие-то основы этого дела. Как рабочий,
стремящийся к борьбе, он хотел предложить им свое со-
трудничество.
Где они были? Он чувствовал их присутствие, видел
их литературу, но не встречал ни одного из них. Билл ча-
сто заходил в книжный магазин на Клиффорд-стрит. На-
ходившиеся в магазине рабочие с любопытством разгля-
дывали его небольшие усы, высокий воротничок, темный
узкий галстук. Они не могли и предположить, что этот че-
ловек, по виду фермер или пуританский священник из
Новой. Англии, посвятил свою жизнь тому, чтобы похоро-
нить «короля» Генри под горой из профсоюзных билетов.
Завод бурлил. Форд пытался подорвать рынок доро-
гих автомобилей, но «Дженерал моторе» нанесла Форду
поражение, и одно время ему угрожала катастрофа. Ког-
да же он опять перешел на выпуск дешевой модели «А»,
большая часть рынка была уже захвачена. На рынке де-
шевых автомобилей возникла новая ^угроза в лице фирмы
Шевроле.
। Чтобы вернуть себе рынок, Форд максимально снизил
издержки производства. Когда завод был закрыт, он уво-
лил тысячи рабочих. Они должны были сидеть дома до
тех пор, пока Генри не позовет их обратно, чтобы снова
надрываться у конвейера.
46
Это они и делали — другого выхода у них не было. Тем
временем целая армия инженеров приступила к переобо-
рудованию завода и установке конвейерной линии длиной
в 2 мили — самой длинной и самой быстрой в мире. Дви-
жение конвейера можно было по желанию ускорить или
замедлить незаметно на несколько секунд в день, так что*
рабочие не могли уловить этого!
Шестьдесят тысяч уволенных рабочих были вновь при-
няты на работу, как только завод был подготовлен к пу-
ску. Но к их ужасу, они были наняты за более низкую
заработную плату! Те, кто раньше зарабатывал по 7—8
долларов в день, получали теперь за ту же самую работу
по 5 долларов. Пожилых рабочих вообще не приняли об-
ратно. Выпускникам средних школ предоставили работу
за заработную плату «учеников». Кроме того, вернувшие-
ся на работу столкнулись с новым чудовищным конвейе-
ром. Они вскоре поняли, что вырабатывают больше за
меньшую заработную плату.
«Ауто уоркерс ньюс» писал о новых условиях в цехах.
Один рабочий писал: «У нас была срочная работа и нас
-гнали так, что мы не успевали принести ведро воды, что-
бы смочить наждачный круг. А когда я пожаловался ма-
стеру, тот сказал: — Здчем тебе рода! Плюй на наждак!»
Билла тоже заставили работать быстрее. Во время
перерыва его не увольняли. Он помогал устанавливать
новое оборудование и знал, каких затрат рабочей силы
оно потребует. Его охватило зловещее предчувствие. Та-
ких темпов не мог выдержать никто! Что-то должно было
произойти. Вопрос стоял так — или рабочие создадут ка-
кую-то форму организации или не выдержат!
Билл узнал из объявления, что организация коммуни-
стической партии в Детройте созывает митинг в Финском
зале, на Четырнадцатой улице.
Он не удивился, когда увидел, кто стоит в дверях и
регистрирует входящих. Это был тот самый человек, кото-
рый принял его в профсоюз рабочих автомобильной,, про-
мышленности. Опыт Билла подсказал ему, что это ком-
мунист. Это был црвысокий плотный немец, по фамилии
Миллер. В Германии этот быстрый, энергичный и вежли-
вый человек был членом социалистической партии. После
митинга Билл подошел к Миллеру и сказал:
— Вы записали меня в профсоюз рабочих автомо-
бильной промышленности, и я хотел бы работать с вами.
47
— Вы работаете у Форда? — спросил Миллер. — Это
хорошо, такие люди, как вы, нигде нам так не нужны,
как там.
Затем Миллер рассказал Биллу о положении, сло-
жившемся в Коммунистической партии. Партия только
что пережила ожесточенную внутреннюю борьбу по во-
просу о характере американского капитализма и его бу-
дущем. Находились люди, утверждавшие, что американ-
ский капитализм отличается от европейского капитализма
и его не постигнет судьба последнего. Напротив, утверж-
дали они, он будет бесконечно развиваться, рабочий
класс выиграет от этого развития и поэтому не станет
революционным.
Слушая Миллера, Билл думал, что такие теоретики,
видимо, никогда не бывали на заводах Форда. Они нико-
гда не видели нового конвейера, этой машины смерти,
которая высасывает из, человеческого тела всю энергию,
до последней капли и оставляет пустую оболочку, неспо-
собную думать, чувствовать, реагировать на события
жизни.
Миллер рассказал ему, что, обеспечив теоретическое
единство и выработав единую программу, Коммунистиче-
ская партия направила свою энергию на осуществление
великой задачи — помочь рабочим создать профсоюзы во
всех отраслях промышленности страны. Партия заявила,
что еще никогда признаки надвигающегося экономическо-
го краха не были так явны. Рабочие окажутся беззащит-
ными перед лицом кризиса, если не создадут необходимую
организацию. Поэтому нужно было создавать проф-
союзы.
Добиться этого можно было лишь на самой широкой
основе. Одни коммунисты не смогли бы сделать всего: за
организацию профсоюзов должны были взяться сами ра-
бочие, но коммунисты могли и должны были помочь им.
Билл был готов к этому. На следующий день, когда
он пошел на работу, огромный расползшийся во все сто-
роны завод уже не казался ему страшным. Правда, тяж-
кое чувство глубокого уныния, сохранившееся у него с
первого Дня, никогда не покидало его полностью в «Аль-
катраце». Но теперь он ощущал какую-то уверенность в
исходе борьбы.
Когда человек попадал в Дирборн, ему казалось, что
весь город принадлежит одному владельцу.
48
Все напоминало времена феодализма, когда вокруг
какого-нибудь лорда, сидевшего в своем замке, в хижинах
ютились его крепостные и трудились на его полях.
. Генри Форд соорудил образцовую деревню, в которой
рассчитывал выращивать рабочих так же, как ученые вы-
водят белых мышей. Они должны были жить там в сте-
рильной атмосфере, очищенной от всех «иностранных»
идей, помещать выстроенную для них церковь, жениться
на тех женщинах, которых он укажет, и воспитывать де-
тей в соответствии с его принципами, пока они не выра-
стут во взрослых мужчин, образцовых рабочих для его
конвейеров.
— Нет работы, — проповедовал Генри Форд, — на-
столько грубой, чтобы рабочий не смог возвысить ее; нет
работы настолько безразличной, чтобы он не смог вдох-
нуть в нее душу; нет работы такой скучной, чтобы он не
смог оживить ее.
Эти рабочие так успешно «оживили» свою работу, что
В 1926 году дали Форду 275 миллионов долларов прибы-
ли. В 1927 году прибыли еще более возросли. Затем Форд
попытался выпускать машины для богатых, но проиграл.
Теперь, в конце 1928 и начале 1929 года, ему необходимо
было возместить свои потери. Эта означало, что он дол-
жен заставить рабочих работать интенсивнее.
Билл должен был быть на территории завода до звон-
ка, в половине четвертого. Люди проходили быстро, как
будто их толкали в спину. Они спешили через цехи, пока
не добирались до своего, как Билл добирался до жестя-
ного цеха. Все были уже одеты в рабочую одежду, пото-
му что на заводе не было места и времени для переоде-
вания. В руках у них были только их завтраки. Около по-
ловины четвертого они выстраивались за спиной рабочих
у конвейера. Билл стоял около станка в завязанном фар-
туке. Ящик с инструментами открыт, инструменты го-
товы.
Сигнал!г
На мгновение весь завод как бы вздрогнул. Рабочие,
стоявшие ужонвейера, резко подались назад, как подстре-
ленные, и новые рабочие сразу стали на их места. Ни од-
ного потерянного движения!
Билл приступил к работе. Он работал на участке вы-
хлопных труб. Его молоток пришел в движение. Но как
все это отличалось от тех дней, когда он с любовью при-
4 Ф. Боноски
49
давал меди нужную форму! Сейчас эт,о были жесткие пря-
мые линии серого металла.
Но он мог передвигаться по заводу. Его помощь была
нужна при установке печи в литейном цехе. Это был по-
длинный ад, подобного которому не существовало на зем-
ле. Там было жарко, грязно. В этом цехе человек долго
не выдерживал. Форд посылал в эту дыру главным обра-
зом негров, и когда Билл проходил среди них, он чувство-
вал, что в этих людях дух возмущения нарастал, как в
сжатой пружине. Инстинкт говорил ему, что, для того
чтобы добиться успеха, любая организация должна опи-
раться на этих людей, которые трудились в грязи, между
горячими печами за самую низкую заработную плату.
Им приходилось хуже всех, а жаловаться на свое поло-
жение они могли меньше всех, если вообще у них была
такая возможность.
Основа для создания любой организации лежала
здесь. Он осязал это почти физически.
Из литейной он переходил в цех штамповки стальных
деталей. Здесь он проходил мимо людей, дрожавших, как
листы у паровых молотов,
Проходя мимо рабочих, он мог перекинуться с ними
несколькими словами. За завтраком, стоя у фургона, по-
сле нескольких малозначащих фраз Билл смог сказать:
— Я заметил, что на этой неделе скорость конвейера
возросла.
Человек, к которому он обратился, не был совершенно
незнакомым. Прежде чем обратиться к этому рабочему,
он долго приглядывался. Ему было около сорока, он был
женат, имел двоих детей, родился в Америке, но никогда
не состоял в профсоюзе.
—" Верно, — угрюмо ответил тот, немного помолчав.
Он в свою очередь каждый день приглядывался к Биллу,
когда тот проходил по цеху.
Они уже раньше начали здороваться и разными спо-
собами «прощупывать» друг друга.
. — На следующей неделе, — заметил Билл,—конвейер
будет двигаться еще быстрее.
— Будь он проклят! °	»
Минута молчания. Слышно лишь, как люди сосредото-
ченно жуют пищу, не ощущая вкуса.
— С этим надо как-то кончать, — сказал Билл.
50
Тот пожал плечами. ЕЬо ясные голубые глаза потем-
нели. Взгляд приобрел то безнадежное выражение, кото-
рое Билл так часто замечал, в них.
— Как? Каким образом? Везде шпики, — и он взгля-
нул на свой бутерброд, как будто ожидал, что оттуда вы-
скочит голова шпика. — Они развалят его прежде, чем он
начнет создаваться.
Они уже начали говорить о «нем», не называя его по
имени.
'— Он уже создается...
Рабочий засмеялся и сказал:
— Знаете, Билл, Форд силен. — Он сделал беспомощ-
ный жест своей замасленной рукой. — С ним не сладишь.
У Форда профсоюза не создать.
— Он уже создается. ,
Рабочий опять пожал плечами:
— Я его не вижу. — Потом спросил почти с бешен-
ством: — Кто вступит в профсоюз? Эти? — Резким дви-
жением руки он показал на людей, тупо жевавших свои
завтраки. — Они слишком глупы, чтобы понимать, что
им на пользу! Или слишком запуганы!
Как часто замечал Билл, каждый его собеседник счи-
тал, что он-то не был «слишком глуп» или «слишком за-
пуган». Всегда это относилось к другому.
— А как вы сами?— настаивал он.
— Я? — человек пожал плечами, как бы желая ска-
зать: «Я — другое дело». Но вслух сказал: — Люди здесь
слишком много зарабатывают.
Билл ответил своим излюбленным доводом:
— Форд дает, и Форд может взять обратно. Эта зара-
ботная плата не гарантированная, — добавил он со своим
шотландским акцентом. Тихим, доверительным голосом он
сказал: — Единственный путь защитить себя — это орга-
низовать профсоюз.
т— Этого вы никогда не добьетесь! — повторил человек
и с любопытством взглянул на Билла. — Здесь 65 тысяч
рабочих. Как вы охватите их всех?
— Слушайте, — ответил Билл. Рабочий оглянулся.
Они говорили, почти не шевеля губами, как будто по дви-
жению губ можно было узнать о содержании беседы.
— Я приехал из Англии. Вы знаете, там есть лейбо-
ристская партия. Она возникла не сама собой. Ее надо
4*
51
было создать. Как же, по-вашему, это делалось? Мы ор-
ганизовали небольшие группы в различных профсоюзах,
затем объединили их, и когда набралось достаточно, у
нас уже была партия. Что нам следует сделать здесь? Ор-
ганизовать группы в разных корпусах по всему заводу.
Его собеседник задумался.
— А сколько человек уже вступило? — спросил он
скептически, но с проблеском интереса.
— На это я ответить не могу, — сказал Билл. — Но. в
одном корпусе у нас тридцать членов профсоюза. Мы
выпустили листовки и добились устранения некоторых
безобразий.
— Почему вас не уволили? — в упор спросил он.
— Мы приняли меры предосторожности. Ни я, ни дру-
гие не известны.
—• Почему вы решили, что я не выдам вас? — спросил
рабочий;
Билл улыбнулся.
— Вообще я спорить не охотник, но тут могу поспо-
рить, что вы этого не сделаете.
Тот покраснел и улыбнулся.
— Хорошо, — сказал он, — кто же уже вступил?
— Разные национальности,
— А как американцы?
— Их не так много, — не сразу признался Билл. — У
американских рабочих пока еще мало опыта в профсоюз-
ной деятельности. Они не понимают, что может сделать
профсоюз. АФТ мало что сделала для них. Мы стоим за
организацию профсоюзов по производственному прин-
ципу.
— Что это значит?
— Объединение рабочих не по профессиям, а по от-
раслям промышленности.
— Это план ИРМ!1
’ИРМ (Индустриальные рабочие мира} — созданная в
1905 году профсоюзная организация, отстаивавшая принцип произ-
водственного построения профсоюзов и выступавшая против цехо-
вого принципа АФТ. В отличие от АФТ ИРМ привлекала в свои
ряды неквалифицированных рабочих независимо от расы и нацио-
нальности. ИРМ, сыгравшая прогрессивную роль в американском
рабочем движении, впоследствии попала под влияние анархо-син-
дикалистов, а затем правооппортунистических элементов и утра-
тила свой массовый характер.
52
— Да, — согласился Билл, — индустриальные рабо-
чие мира тоже были за это. Но мы считаем, что необхо-
димы также и политические действия.
— Вы хотите создать политическую партию?
— Конечно, — решительно ответил Билл. — Со вре-
менем! Одними профсоюзами всего не добьешься. Мы
должны вдиять на Конгресс, иметь там своих людей.
Его собеседник снова задумался. Наконец, он сказал:
— А вот говорят, что за всем этйм стоят коммунисты,
которые хотят таким путем добиться своих собственных
целей.
Билл спокойно посмотрел на него.
— Да, — сказал он, — есть коммунисты, которые по-
могают нам создавать профсоюз. Но если человек хочет
нам помочь создать профсоюз, мы не собираемся выяс-
нять его политические убеждения. Слушайте. Я предла-
гаю вам присоединиться. Я говорю вам, что мы можем
создать профсоюз. Так скажите, разве вам не все равно,
коммунист я или нет?
— Если вы можете гарантировать мне замедление ско-
рости конвейера и сохранение работы, тогда мне все рав-
но, кто вы.
— Этого достаточно, — ответил Билл, пожимая ему
РУКУ-
— Так что я могу сделать?
— Вы знаете, где живет Тони Дьюбас?
— Знаю.
— Приходите туда завтра в десять утра.
Билл пошел через двор вдоль стены, проходя мимо
висевших на ней рядов пальто. Когда в этот вечер рабочие
выходили с завода, они обнаружили в карманах своих
пальто листовки, в которых говорилось: «Замедляйте
темп (работы! Кончайте с потогонной системой!» Там было
и название профсоюза...
На следующий день в десять часов утра Билл ожидал
людей, которых он убедил прийти в этот дом. В комнате
было тихо. Стол был накрыт красной клетчатой скатер-
тью. Хозяин дома, рабочий иностранного происхождения,
и его жена сидели с Биллом на кухне. Дети были в
школе.
Они беседовали о профсоюзе и о домашних делах с
Биллом, державшим в руках небольшой стакан красного
вина, к которому он и не притронулся. Билл всегда нат
53
стаивал, чтобы жены участвовали в обсуждении всех во-
просов. Он перемежал разговор о профсоюзе с разгово-
ром на бытовые темы, показывая связь между ними. Билл
всегда с большим уважением, с рыцарской галантностью
относился к женщинам. И хотя, казалось^ это было ме-
лочью, мужья глубоко уважали его за это, а жены счи-
тали его настоящим джентльменом.
Желтые солнечные лучи пробивались через накрахма-
ленные белые занавески, сквозь стоявшие на подоконнике
комнатные растения и проникали на кухню. Билл был
одет так, как будто ожидал важных гостей: в чистый, вы-
глаженный костюм и свежую рубашку. На нем был гал-
стук. Он подстригся и тщательно причесался. Его лицо
было так же чисто, как и душа.
Неожиданно постучали. Билл с приветливым видом
направился к двери, чтобы встретить гостя.
Он ввел его под руку и представил хозяину и его же-
не. Женщина налила стакан красного вина. Пробили оло-
вянные часы на камине. В кухне на стене висело изобра-
жение кровоточащего сердца Христа. Над дверью была
большая картина с изображением лежащего на животе
голого малыша, который смотрел на них своими круглы-
ми черными глазами.
Снова раздался стук. Билл опять подошел к дверш
Снаружи в дом на мгновение заглянул неприветливый и
опасный город, и он поспешно закрыл дверь. В кухне бы-
ло Просто и уютно. Здесь люди постепенно приходили в
себя.
Скоро собралось пять человек: два хорвата, итальянец,
венгр и американский рабочий. Они сидели у стола с ма-
ленькими стаканами вина в руках. Большинство говори-
ло с сильным акцентом. По их лицам видно было, что в
Старом свете они были крестьянами и рабочими. Но в
выражении лиц было и нечто новое. Новым был тот «дет-
ройтский» отпечаток, который накладывает на человека
работа у Форда.
— Товарищи рабочие, — начал Билл своим протяж-
ным голосом.
< Гости повернулись к нему. Билл открыл собрание. Он
говорил, тщательно отбирая слова, как можно проще, все
время удостоверяясь, что все сказанное понятно.
— Мы собрались ^здесь, — сказал он, — чтобы орга-
низовать рабочих Форда в профсоюз. Такие же маленькиё
54
группы рабочих собрались сейчас во всех частях города.
Они обсуждают тот же самый вопрос, что и мы, как орга-
низовать в профсоюз рабочих Форда. Профсоюз у нас
уже есть. Теперь нужно увеличить его численность. Нам
надо будет организовать по всему заводу другие группы,
небольшие группы, которые знают только друг друга и
которые потом соединятся. Никто не будет называть сво-
его'имени. Не бойтесь, что Форд узнает, кто вы. Вы мо-
жете принять любое имя.
Он предсказал, что по мере роста боевых настроений
рабочих, в результате све^хинтенсификации потогонной
системы труда и снижения зарплаты все большее и боль-
шее их число будет готово вступить в профсоюз. Во всех
цехах будут созданы небольшие группы, известные друг
другу только по своим делам. Далее Билл объяснил, что
американский капитализм приближается к кульминаци-
онному пункту «перепроизводства» и что надвигается
крах. Только сильные профсоюзы смогут выдержать бу-
рю и защитить интересы рабочих.
Затем он стал расспрашивать их об условиях труда в
цехах. Они обрушились на мастера по фамилии Кинг,
который загонял рабочих до полного изнеможения. Реше-
но было выпустить листовку под заголовком «Кинг дол-
жен быть уволен!» Они согласились распространить, эк-
земпляры «Фордовского рабочего», стопку которых Билл
захватил с собой. Был избран председатель их группы.
Все обещали поговорить с друзьями и родственниками
(а их у бедняков немало!) и привести их на собрание на
следующей неделе.
Затем разошлись. Выходили из дома по одному, чуть
расправив плечи, встречая Детройт лицом к лицу.
Но Билл спешил. Для него день только начался. Он
присоединился к группе людей, стоявших перед серым де-
ревянно домом и ожидавших выноса гроба. На крыльце
стоял уже знакомый Биллу профсоюзный руководитель
Фил Рэймонд. Небольшая толпа была окружена полицей-
скими с дубинками наготове.
Медленно, четким голосом, который звенел над тол-
пой, Рэййонд начал свою речь. Он говорил об умершем
фордовском рабочем Тони, рассказал о жизни Тони — ря-
дового рабочего, в которой дни тяжелой работы'сменялись
месяцами безработицы. Ночами он терзался от' страха;
днем его подгонял убийственный «спид-ап». _
55
— Но Тони не был просто рабочей скотиной, — вос-
кликнул Рэймонд, глядя на поднятые к нему лица людей,
знавших Тони. — Тони был человеком, у него были меч-
ты. Он мечтал не только о своем будущем, но и о буду-
щем своих товарищей, о будущем всего человечества>
Тони мечтал, что наступит день, когда рабочие Форда пе-
рестанут быть рабами.
Рэймонд говорил затем, какая жизнь ожидает рабочих
при социализме — при демократии для рабочих, навсег-
да освобожденных от гнета капиталистов. В социалисти-
ческом государстве рабочие направят свои огромные си-
лы на преобразование человеческого общества и самой
природы на благо человечества, а не для обогащения
кучки полусумасшедших, кровожадных и преступных бо-
гачей, которые сохраняют свою власть с помощью наси-
лия и бесконечного обмана.
— Но ни одна мечта, — продолжал Рэймонд, — не
претворяется в жизнь сама по себе. Социализм не придет
неожиданно, как рождественский подарок. Его придется
завоевывать шаг за шагом. И понимая это, Тони боролся
с врагом организованным путем, с помощью профсоюза
рабочих автопромышленности и Коммунистической
партии. '
Слушавшим его рабочим казалось, что это их собст-
венные слова, рвущиеся из сердец.
«Не Маркс, но Форд!» — пела бюрократия АФТ. Га-
зеты кричали, что американский капитализм разрешил
все проблемы и будет вечно процветать, производя все
больше товаров на все ускоряющихся конвейерах, пока в
сияющем будущем не наступит царство Массового Произ-
водства с Фордом на троне.
Голос Уильяма Грина, произносившего имя Форда,
таял в религиозном экстазе. Но для стоявших сейчас на
тротуаре людей, которые работали у конвейера, Форд
был чудовищем. Его завод был входом в ад. Детройт прит
надлежал Форду; город кишел шпиками, а полиция была
готова в любой момент пустить в ход оружие.
С похорон Билл направился на другой митинг, на этот
раз на митинг румын, с этого митинга — на третий. Он
пересек Детройт несколько раз, а в половине четвертого
был уже у своего рабочего места в жестяном цехе. Но и
здесь не прекратилась его работа организатора.
56
После рабочего дня где-то в ночном Детройте его ожи-
дала группа рабочих, и он поспешил к ним. Когда он до-
брался домой, было уже далеко за полночь.
Кухня была слабо освещена. На столе стояли тарелка,
чашка и блюдце, лежали нож и вилка. В плите был еще
теплый ужин..
Билл ₽л и читал. Из спальни его окликнула жена.
— Билли, — сказала она, — я напечатала листовки.
— Зачем ты меня дожидаешься? — спросил он.
Она подошла к двери, держа листовки в руке.
Она училась печатать и обрезать листы по трафарету.
Он взглянул на листовку.
— Ну как листовки, ничего?
— В нескрльких местах я исправила орфографиче-
ские ошибки, — сказала она.
Глава седьмая
«ПРОЦВЕТАНИЕ ЗА УГЛОМ»
i.
«Процветание!» Затем его крах. Вся система была по-
трясена до основания. Безумие системы неожиданно вы-
глянуло, как гримаса на лице идиота.
Как по мановению волшебного жезла, миллионы рабо-
чих оказались на улице без работы, без пищи, без крова.
Дымовые сигналы громадных костров из зерна разнесли
по всему миру весть о банкротстве американского капи-
тализма.
«Великий инженер» Гувер, выглядывая из Белого До-
ма на очереди безработных, утверждал: «Процветание за
углом».
Генри Форд, уволивший за год 60 тысяч своих рабо-
чих, преимущественно нанятых в 1927—1928'годах, за-
явил, что небольшая голодовка никогда не повредит ра-
бочему и что если в стране есть безработица, то причиной
тому лень и нежелание рабочих трудиться.
Итак, это произошло! Миллионы рабочих без пищи,
крова, мебели и одежды, с одной, стороны, и тысячи скла-
дов, забитых продовольствием, строительными материа-
лами, мебелью и одеждой — с другой!
Как могло сложиться такое фантастическое положе-
ние? Впервые в жизни миллионы людей стали задаваться
вопросом, действительно ли единственный путь разреше-
ния этой проблемы состоял в том, чтобы ждать пять, де-
сять, пятнадцать лет, пока те, у кого есть деньги, не ску-
пят всю одежду, все продовольствие и всю мебель, и толь-
ко после этого большинство рабочих сможет* возобновить
работу и снова есть досыта.
Американские коммунисты, как и коммунисты всего
58
мира, предсказывали наступление кризиса; экономисты
Уолл-стрита считали, что кризиса не будет. Американские
коммунисты вовремя предостерегли рабочих и начали
организовывать их в профсоюзы для защиты от ударов
кризиса.
Организация РААТП откликнулась на. предупрежде-
ние. Она выдвинула требование о пособии по безработице
уже в 1926 году.
В сентябре 1929 года делегация местного отделения
№ 127 РААТП побывала в Кливленде по приглашению
Лиги профсоюзной пропаганды, которая возникла в АФТ
как левое оппозиционное крыло, выступающее против по-
литики пресмыкательства руководства АФТ перед пред-
принимателями.
Во главе левого крыла внутри АФТ стоял Уильям
3. Фостер. Его профсоюзная деятельность была самой,
историей американского рабочего класса. Едва ли была
такая схватка, в которой он не участвовал бы либо, как
руководитель, как это было в знаменитой стачке стале-
варов в 1919. году, либо как советник и теоретик, но всег-
да как непосредственный и смелый участник.
700 делегатов съехалась сюда из всех, промышленных
районов США, чтобы обсудить вопросы, затрагивающие
интересы рабочих. Они видели, что с таким руководством
можно кое-чего добиться. Важнейшую роль играло их ре-
шение о создании Лиги профсоюзного единства (ЛПЕ),
которая могла бы объединить все прогрессивные силы
внутри АФТ. Делегаты, не призывали к расколу АФТ, но,
редлагая уже существовавшим вне АФТ профсоюзам про-
грамму боевых действий, рассчитанную на организацию
рабочих в профсоюзы по производственному принципу,
они предвосхищали создание КПП.
Профсоюз РААТП вошел в ЛПЕ и стал называться
Профсоюзом рабочих автомобильной промышленности. Он
принял решение организовать всех рабочих автомобиль-
ной промышленности независимо от цвета кожи, религи,-
озных убеждений и политичёСких взглядов, работавших и
безработных. Рабочие, например, у Форда, увольнялись
на длительный промежуток времени и, как указывали де-
легаты, этих рабочих нельзя было предоставить самим
себе. Нельзя было допустить, чтобы из них рекрутирова-
лись штрейкбрехеры. Нельзя было допустить, чтобы Форд
59
мог располагать этим резервом для подрыва тех достиже-
ний, которых добились рабочие.
Билл, присутствовавший на собраниях в Детройте, где
был создан Профсоюз рабочих автомобильной промыш-
ленности, видел в этих решениях тот путь, по которому
должен пойти американский рабочий класс независимо от
того, хотят этого его руководители или нет.
Печать расписывала организацию профсоюза как
«коммунистический заговор», рассчитанный на захват
промышленности. «Заговор» состоял из следующих, оче-
видных для всех пунктов:
1. Общее повышение заработной платы и введение
минимальной недельной заработной платы в 40 долларов.
2. Восьмичасовой рабочий день и пятидневная рабочая
неделя. 3. Право на организацию профсоюза. 4. Оплата
сверхурочной работы в полуторном размере и работы по
воскресеньям в двойном. 5. Ликвидация премиальной и
сдельной системы труда. 6. Оплата за вынужденный про-
стой. 7. Равная оплата за равный труд независимо от воз-
раста, пола, расы. 8. Прекращение дискриминации негров,
женщин, молодежи и стариков. 9. Ликвидация ночных
смен работы для женщин и молодежи. 10. Установление
и введение системы мер по охране и оздоровлению труда.
11. Ликвидация потогонной системы. 12. Установление
под контролем профсоюзов пособий по безработице за
счет государства и предпринимателей.
Заработная плата в автомобильной промышленности
вообще была низкой, а у Форда она была фактически бо-
лее низкой, чём где-либо, несмотря на дневной заработок
в шесть и семь долларов. Темпы работы превосходили
всякие человеческие силы. Они не возмещались разницей
между заработной платой у Форда и в других. автомо-
бильных компаниях. Рабочие не получали никакой платы
за вынужденные простои, когда им приходилось ожидать
необходимых деталей или наладки станков, хотя из цеха
они выходить не могли. Процветала Дискриминация нег-
ров и женщин.
В марте 1929 года у Форда работало 122 тысячи чело-
век. Через полтора года, к августу 1931 года, осталось
только 37 тысяч.
Что произошло с остальными 85 тысячами?
В марте 1929 года их эксплуатация настолько усили-
лась, что прибыли Форда достигли найвысшего уровня за
€0
все время существования фирмы. В 1931 году все эти ра-
бочие оказались на улице!
— Цель промышленности, — говорил Форд, — состоит
в том, чтобы производить товары для людей. Но она
существует не для того, чтобы содержать людей.
Но катастрофа затронула не только рабочих Форда.
Пошатнулась вся американская индустриальная империя.
Рабочим всей страны пришлось испытать такое, о чем они
раньше не могли и помыслить. В основе лозунга «Не
Маркс, но Форд!» лежала теория, будто массовое произ-
водство спасает капитализм. Но вместо этого оно породи-
ло массовую безработицу.
Американский народ переживал неслыханные муки.
Миллионы лишились работы и крова. Началось неве-
роятное передвижение людей «в никуда». Тысячи амери-
канцев, подчас целые семьи, пускались в путь и, подобно
библейским ордам, пересекали страну * в различных на-
правлениях. Все они искали работу. Куда бы они ни при-
бежали, сии видели, как бегут люди. Взрослые и дети
тысячами уезжали на товарных поездах. Куда — никто не
знал. Они были бесполезны для общества, никому не нуж-
ны. Голодные, они колесили по стране, ехали на попутных
ашинах и в товарных поездах. Они увидели, что огром-
ную богатую страну как будто разбил паралич, хотя по-
прежнему тучнели поля, зеленела трава, а озера и реки
манили прохладой.
Природа была ни при чем, виноват был человек. При-
рода была полна сил, порождала изобилие, а фабрики
были мертвы. Паралич был вызван общественными, соци-
альными причинами. И миллионы людей, прислушиваясь
к урчанью в голодных желудках, постепенно начинали
понимать, в чем дело.
Безработным ветеранам, которые направились в Ва-
шингтон, чтобы потребовать выплаты пособий, не предо-
ставили квартир в Анакостии, вместо этого их встретили
свинцом. Герберт Гувер, президент, которого они выбра-
ли, отдал приказ начальнику штаба армии Макартуру —
и палатки, раскинутые бывшими солдатами, были сож-
жены. На этом месте остались лежать убитые.
Американские рабочие были в смятении. Со всех сто-
рон они подвергались оскорблениям и нападкам. Желтая
пресса насмехалась над ними, называла их «лентяями»,
61
не желающими работать. Возникали утопические обще-
ства, предлагавшие нереальные меры для спасения рабо-
чих. Среди них были самые различные — от опасного фа-
шистского движения, вроде движения «социальной спра-
ведливости» Кофлина и планов «раздела собственности»
Хью Лонга, до более безобидного движения «Назад к
земле».
Путь рабочим указала Коммунистическая партия.
Партия предвидела наступление краха и видела выход из
него. Коммунисты сразу же начали организовывать без-
работных для совместной борьбы. Рабочие тянулись к
партии, как умирающий от жажды тянется к кружке с
водой.
Появилось множество вожаков безработных. По всей
стране, как по волшебству, возникли советы безработных.
Рабочие твердо решили не допускать, чтобы с ними обра-
щались, как с отверженными на том основании, что будто
бы они сами виноваты в том, что остались без работы.
Они не были намерены сидеть сложа руки, голодать и
ждать, пока не рассосется «перепроизводство», и снова
можно будет вернуться на фабрики и вновь создать его
только для того, чтобы их опять вышвырнули за ворота—
и так без конца.
> Советы безработных, организованные «Лигой проф-
союзного единства», охватывали сначала дома по сосед-
ству, затем кварталы и города.
Билл ЭДацки, теперь член Профсоюза рабочих автомо-
бильной промышленности, помещавшегося на Вудворд
авеню, 3782, с головой ушел в борьбу. Зал профсоюза был
открыт для безработных и стал штаб-квартирой совета
безработных Детройта.
6 марта 1930 года Национальный комитет Коммуни-
стической партии обратился ко всем рабочим, организо-
ванным и неорганизованным в профсоюзы, работающим и
безработным, неграм и белым, принадлежащим, ко всем
политическим партиям, с волнующим призывом выйти в
этот день на улицу во всех городах США на демонстра-
цию и потребовать от правительства предоставления ра-
боты и пособий безработным. «Мы имеем право на
жизнь» — таков был лозунг, выдвинутый коммунистами^
Миллион рабочих откликнулся на этот призыв.
Это проявление силы рабочих так напугало правящий
62
класс, что его газеты взвыли, как будто почувствовали
приближение конца.	/-
В Детройте советы безработных, ЛПЕ, Коммунисти-
ческая партия if Профсоюз рабочих автомобильной про-
мышленности совместно опубликовали листовку. В ли-
стовке говорилось, что в городе насчитывается 150 тысяч
безработных, и содержался призыв к рабочим и их семьям
собраться в городской ратуше и там предъявить свои тре-
бования о работе и пособиях по безработице.
Была избрана делегация из пяти человек, которая по-
сетила мэра города Боулса. Делегация сообщила ему, что
собирается устроить митинг в час дня. На митинге высту-
пят ораторы и будут приняты резолюции для вручения
мэру и городскому совету. Это было право, которое кон-
ституция гарантирует всем гражданам. Кто мог отказать
в разрешении?
Боулс не отказал. Он заявил, что «поскольку собрание
носит мирный характер, он ему мешать не собирается».
Биллу приходилось оставаться в подполье, потому что
он все еще работал у Форда. Весь город был опутан
сетью шпиков, которые обо всем доносили Гарри Беннету,
а Билл не мог рисковать. Важнее было работать у Форда,
где еще оставались рабочие. Но он помогал составлять
листовку и участвовал в обсуждении плана проведения
демонстрации, а затем решил во что бы то ни стало уча-
ствовать в демонстрации.
6 марта Детройт был похож на вооруженный лагерь.
Центр города был наводнен решими и конными полицей-
скими. Мэр города отменил свое решение, может быть, по-
лучив приказ сверху. Было ясно, что он решил не допу-
стить никаких выступлений.
Газеты встретили объявление о демонстрации истери-
ческими воплями. «Полиция перед красной толпой! — во-
пила «Детройт тайме». — 5 тысяч полицейских в деловой
части города. Пулеметные отряды и броневики наготове!
Все имеющиеся силы мобилизованы для отпора коммуни-
стической демонстрации! Национальная гвардия в боевой
готовности!»
Это был призыв к насилию.
Тысячи людей прошли на площадь с высоко подняты-
ми знаменами, с песнями, выкрикивая лозунги. Чувство-
валось даже какое-то ликование. Видя, как их много, они
испытывали волнение и почти благоговейный трепет. Сто
63
тысяч человек! Они заполнили площадь от края до края.
Их лица сияли; страх и голод не подавили у них чувство
уверенности в своих силах. Такого зрелища город не ви-
дел никогда. Это собрались его обитатели! Его тайна,
спрятанная в серых лачугах, теперь выступила наружу.
Город голодал—вот что пытались скрыть. Город хотел
есть — вот что означала собрание ста тысяч людей.
Они подняли американский флаг. Развевались их зна-
мена, на которых было написано: «Работы и заработка!»
Слышались шутки. Все были настроены спокойно и дру-
желюбно и ждали, когда откроется митинг.
И тогда это началось. Никто ничего не заметил, никто
даже не слышал, как был отдан приказ. Он был отдан за-
ранее. Неожиданно полицейские набросились на демон-
странтов. Взметнулись в воздух дубинки. Полицейские
прорвали толпу, рассекли ее на части, осыпая ударами
людей, бросившихся бежать вслепую, куда угодно, лишь
бы укрыться от дубинок. Демонстранты, зажатые на пло-
щади между рядами полицейских, метались во все сто-
роны в отчаянных попытках скрыться от истязателей. По-
лицейские гнались за ними, избивая женщин, топча детей,
особенно преследуя негров.
Так ответил раббчим мэр Боулс.
Охваченных гневом, растерянных, залитых слезами и
кровью, голодных людей вытеснили с площади и погнали
по прилегающим улицам. Весь день полиция набрасыва-
лась на людей, если они собирались группами по три-че-
тыре человека. Весь день в Детройте свирепствовал тер-
рор. Десятки людей были арестованы и брошены в
тюрьму.
«Детройт тайме» писала: «Схватка продолжалась в
центре города, пока рабочих буквально не вытеснили от-
туда с помощью полицейских дубинок. Арестовывали ни
в чем не повинных людей... была схвачена и доставлена в
полицию женщина из Нью-Йорка, дочь бывшего члена
Верховного суда штата Мичиган, когда она попросила по-
лицейского не бить негра».
Мэр Боулс заявил: «Очень жаль, что полиции приш-
лось пустить в ход дубинки. Но это было неизбежно. Один
полицейский был сбит с ног и вполне естественно, что
другие полицейские были вынуждены применить дубинки,
чтобы заставить уважать свои приказы». Применять ду-
бинки — естественно!
64
Много лет спустя Гарри Беннет в своей книге писал чо
Боулсе: «Боулс был неприятный тип. Однажды, когда мы
пригласили его нгГ завтрак, он так объелся, что чуть не
скончался у меня в конторе. Нам пришлось отправить его
в пункт первой помощи, где врач сделал ему промывание
желудка».'
5 Ф. Боноскй
Глава восьмая
ШЕРИФ ВЫСЕЛЯЕТ АМЕРИКАНСКИЙ ФЛАГ
Билл оказался организатором вдвойне: рабочих авто-
мобильной промышленности он вовлекал в Профсоюз ра-
бочих автомобильной промышленности, а безработных —
в совет безработных.
Дни были наполнены до краев. Каждый день рано
утром он спешил в штаб-квартиру на Вудворд авеню. Со-
вет безработных превратился в огромный открытый клуб,
куда безработные приходили за советом, за помощью
(потому что каждый помогал друг другу), чтобы сыграть
в карты, достать продовольствие. Домой их загоняли ду-
бинки полиции. Сама жизнь убеждала, что, только добив-
шись единства негров и белых, работающих и безработ-
ных, они смогут избежать гибели, и не только избежать
гибели, но и пойти вперед и добиться победы.
Биллу было около шестидесяти лет, но седых волос у
него было еще немного. Он был слишком занят, слишком
подвижен — ему просто некогда было стареть. Худоща-
вый, с мягким взглядом голубых глаз, он всегда спешил.
Лишь походка его стала немного 'медленнее, чем несколько
лет назад. Когда безработные видели Билла, они оживля-
лись, глаза их теплели; они расступались, принимая его
в свои ряды, как будто без него их ряды были неполны.
Они уже давно полюбили его. Это чувство сочеталось
с большим уважением. Они уважали его за энергию и пре-
данность делу. Но более всего они ценили в нем его неиз-
менный реалистичный, чисто рабочий подход ко всем во-
просам, его проницательность, которая всегда указывала
правильный выход. Это была ходячая энциклопедия путей
и методов борьбы рабочего класса. Он чутьем угадывал,
что надо делать в каждом конкретном случае, обдумывал
66
все на ходу. За его плечами были годы борьбы в Англии
и Шотландии, где безработица преследовала рабочего до
самой могилы.
Прайда, ему никогда не приходилось видеть нацио-
нального бедствия такого масштаба, но он, изучая
марксизм, предвидел это и знал, что капитал всегда нуж-
дается в резервной армии безработных. Те, кто думал, что
капиталистов тревожат народные нужды, были наивными
людьми. Политика капиталистов именно в том и состоя-
ла, чтобы за воротами завода постоянно сохранялся опре-
деленный резерв рабочих —живое предостережение имею-
щим работу о. том, чтобы они и не думали бастовать или
мечтать о повышении заработной платы. Билл видел, как
фордовские агенты, как бешеные собаки, носились по
заводу, выхватывая отдельных рабочих, и выбрасывая их
вон! Это был метод, продиктованный безумием.
Макки знал, что хозяева делают ставку на использова-
ние безработных как угрозу тем, у кого еще была работа.
Они хотели убить сразу двух зайцев: работавшие не бу-
дут организовываться в профсоюз, боясь, что хозяева за-
менят их безработными, а безработные не будут органи-
зовываться в надежде занять место .тех, кто работает.
' Безработные же, организовываясь, ставили перед со-
бой именно такую цель — расстроить этот план. Как у ра-
ботавших, так и у безработных был один враг — хозяева,
миллионеры — Форд, если говорить конкретно.
Каждый день все больше и больше безработных тол-
пилось в огромном сером зале, пропахшем дымом само-
круток. Как ни странно, но вместо уныния там всегда ца-
рило бодрое настроение. Рабочие помнили, как тысячи их
собрались на площади Кадиллак. Они видели, что что-то в
корне неправильно, но что их вины здесь нет. Газетные
пропагандисты на все лады твердили, что все зависит от
самого человека, что дело тут в отсутствии личных спо-
собностей, врожденной неполноценности и т. д., что, если
рабочий сидит без работы, в этом никто не виноват, кроме
него самого, и, сидя у себя дома, рабочий мог почти пове-
рить этому. Но когда он видел, что тысячи таких же ра-
бочих, как и он сам, отчаянно борются против безрабо-
тицы, это было совсем другое дело.
На словах и на деле этот энергичный шотландец объ-
яснял им, что именно было неправильно. Всей душой они
впитывали эти уроки.
В*
67
Пели йесни. Они любили петь:
Мы хотим сколотить,
Мы хотим сколотить,
Мы хотим сколотить профсоюз!
Если Генри Форд будет путаться в ногах,
Профсоюз раздавит его,
Профсоюз раздавит его.
Ибо они все еще считали себя рабочими автомобиль-
ной промышленности, лишь временно неработающими.
Билл никогда, ни на минуту не терял Голиафа из виду.
Он никогда не забывал о Форде. Темная тень Форда легла
поперек его жизни, она накрыла весь город. -
Именно о Генри Форде он думал, даже когда с вооду-
шевлением распевал песни Мориса Шугара:
И вот, й вот!
Мне, дали в чашке суп, суп, суп.
И вот, и вот!
Мне дали в чашке паршивый суп!
В тот год в Детройте возникло восемьдесят местных
организаций советов безработных. Сильные местные ор-
ганизации группировались вокруг Мартин-Холла, Ферри-
Холла и в небольшом зале в Окленде. Может быть, эта
комната и была жалкой дырой, но, она была озарена све-
том боевого духа рабочего класса.
Билл посещал эти организации, помогая им наладить
работу, пропагандируя их. Они должны были понять, что
с ними произошло. Никогда не, отказываясь ответить на
откровенный вопрос, разъясняя сомнения и рассеивая не-
доумения, шаг за шагом, с неистощимым терпением он
показывал им, как прогнила система, которая называлась
здесь цивилизацией, хотя при ней миллионы рабочих и их
семьи стали жертвами голода' и войн из-за алчности не-
большой кучки людей.
Но работа далеко не ограничивалась пропагандой.
Когда какой-нибудь Семье был нужен уголь, в Отдел со-
циального обеспечения направлялась делегация и требо-
вала его. Требовала, ибо они не собирались выпрашивать
то, что по праву им принадлежало. Если Отдел социаль-
ного обеспечения отказывал им, они отправлялись в му-
ниципальный совет, где предъявляли требования мэру го-
рода, принадлежащего Генри Форду.
Так они учились помогать друг другу, на деле опровер-
гая американский закон джунглей «каждый за себя — и
68
гибель отставшими. Вместо этого? звериного закона дни
провозгласили закон взаимопомощи и поддержки. Глубо-
кая нищета породила глубокий дух братства.
Они боролись против выселений.
Однажды на улицу должны были выбросить мебель
некоего Джо Томаса. Он не мог уплатить за квартиру, и
поэтому его выселяли. Он был безработный, нс/это дела
не меняло.
Томас верил в справедливость существующей системы,
считая, что ею управляют люди, а не волки. Он считал
Форда, Меллона, Кулиджа, Тувера великими людьми,
считал, что коммунисты не имеют права критиковать эту
систему. Когда кто-то сообщил в совет безработных о его
предстоящем выселении, Джо Томас возмущенно и гордо
сказал: «Я не хочу никакой помощи от коммунистов!»
' Джо Томас достал огромный национальный флаг. Он
завернулся в него и стал перед дверью, победоносно огля-
дываясь вокруг. Билл и его товарищи все-таки пришли
сюда и стояли внизу на улице, смотря на Томаса, завер-
нувшегося в свой флаг.
Наконец, пришел помощник шерифа. Он бегло взгля-
нул на человека в полотнище американского флага, вы-
плюнул длинную струю табачной жвачки, затем поднял
и вышвырнул на мостовую Джо Томаса вместе с его фла-
гом, гордостью и иллюзиями. Потом помощник не спеша
вернулся в дом и начал вытаскивать мебель Джо Томаса.
Мийуту Джо остолбенело смотрел на него. Неожидан-
но он завопил:
— Видали? Видали? У него нет уважения даже к
флагу!
Джо явно начал видеть окружающее «в красном све-
те». Билл положил руку ему на плечо и мягко сказал:
/ — Видишь ли, Джо, когда дело касается собственно-
сти, им наплевать на национальный флаг.
— Но ведь, — пробормотал Джо. — Но ведь...
Помощник шерифа и его люди вытащили остатки ме-
бели на улицу, влезли в свою машину и уехали. Билл по-
дошел к стулу, поднял его и втащил в дом. Другие «крас-
ные» последовали его примеру. И вот чудо! Джо Томас,
не желавший иметь с «красными» никакого дела, пыхтел
и тащил кушетку за один конец, а коммунист за другой!
Билл поднял флаг и внес его обратно в дом.
Глава девятая
НЕГРЫ И БЕЛЫЕ В ОДНИХ РЯДАХ
Это был не единственный урок. Больше всех от жесто-
кости полиции, голода и безработицы страдали негритян-
ские рабочие. Правда, Форд нанимал определенный про-
цент негритянских рабочих для работы главным образом
в литейных. Негров он тоже увольнял.
Во время первой мировой войны большой поток нег-
ров — сельскохозяйственных рабочих устремился с план-
таций Юга на Север. Военной промышленности Севера
нужны были рабочие. Они тысячами бежали на фабрики
Севера от нищеты южной издольщины. Агенты Форда да-
вали щедрые обещания и повсюду распускали слух, буд-
до Форд главным образом набирает негров. В Детройт
стремились многие только что получившие свободу негри-
тянские рабочие.
Но с ферм и гор Юга в Детройт в поисках работы
устремился также^ поток разорившихся белых фермеров.
Детройт все еще был процветающим городом, который
лишь 30 лет назад стал промышленным центром. Это был
город одной отрасли промышленности, и, так же как
«стальные», «угольные», «текстильные» города, Как все
города с одной отраслью промышленности, Детройт при-
надлежал одной компании. В таких городах средний
класс был очень малочислен или его вообще не было.
Контрасты были резкие: с одной стороны, широкие массы
рабочих, с другой — небольшая кучка богачей.
Чтобы держать эти массы рабочих под своим контро-
лем, капиталистам необходимо было полностью контроли-
ровать политическую машину. Стоявшие у власти не хо-
тели рисковать. Как они убедились, система, при которой
граждане каждые два или четыре года голосовали за лю-
70
дей, назначавшихся политическими боссами, полностью
соответствовала их целям.
Они контролировали обе главные партии и в зависимо-
сти от условий и времени одну из них навязывали изби-
рателям.
В городах, принадлежащих отдельным компаниям, не
было и видимости политического выбора. Рабочие вынуж-
дены были голосовать так, как этого хотела компания.
В противном случае они теряли работу.
Негритянское население не пользовалось даже и этими
жалкими остатками демократических свобод.
Форд открыто распоряжался всем. Предоставление ра-
боты и увольнение он использовал как награду или угро-
зу. Его организация, контролировавшая весь город, со-
стояла из платных осведомителей, сила которых заключа-
лась в том, что они могли нужного человека устроить у
Форда. Главарь организации Гарри Беннет признал это
совершенно открыто и даже хвастливо в своей книге «Мы
никогда не звали его Генри». Он раскрыл то, что давно
было ясно коммунистам. Генри Форд хладнокровно выра-
ботал определенный план, который был рассчитан на то,
чтобы разъединить людей различных политических взгля-
дов, натравить их друг на друга и всегда держать их в
полной зависимости от него. Но теперь тысячи негров ока-
зались без работы. С ростом безработицы жестокость по-
лиции усилилась. Полиция бесчинствовала в негритян-
ских кварталах. По малейшему поводу или подозрению
полицейские врывались в ветхие лачуги негров. Для нег-
ров было введено осадное положение. Если негра заста-
вали на улице после девяти часов вечера, его избивали и
бросали в тюрьму.
Так они жили, охваченные страхом.
В процветающем городе Генри Форда страх провожал
человека на работу, преследовал в цехе и опять провожал
его вечером, когда он шел к себе домой, в негритянский
квартал. В этой обстановке перед прогрессивными сила-
ми возникла серьезная проблема. Чтобы вовлечь в проф-
союз рабочих автомобильной промышленности, прежде
всего надо было показать белым рабочим, что они могут
добиться успеха только в совместной борьбе с неграми.
Негритянские- рабочие издавна страдали от последствий
раскола, дискриминации и сегрегации. Белые рабочие
должны были понять необходимость борьбы за права
71
негров, за равенство в профсоюзе, за участие негров в ру-
ководстве профсоюзом.
Много препятствий пришлось преодолеть, прежде чем
белые рабочие это поняли.
Этого невозможно было добиться только путем «разъ-
яснительной работы»; нужна была практика совместной
борьбы негров и белых. Советы безработных были шко-
лой и проверкой этой борьбы.
Здесь бедняк встречал бедняка, белый и негр вместе
шли за продовольствием, одеждой и топливом в отдел со-
циального обеспечении. Во время голодных демонстраций
кровь негров смешивалась с кровью белых. Полицейские
дубинки мэра Боулса «демократически» одинаково обру-
шивались на головы белых и черных.
Рабочие боролись всеми способами, большими и малы-
ми. Борьба поджидала их за каждым углом, она не пре-
кращалась ни на минуту, даже когда они садились за
стол.
С двумя неграми, членами совета безработных, Билл
раз отправился в-ресторан. Они сели за столик и стали
ждать. Когда, наконец, подошел официант, они заказали
яйца и.кофе. Взглянув на них, официант ушел в кухню, но
через минуту вернулся и сказал Биллу:
— Мы можем обслужить вас, но не их, — и он кивнул
в сторону его товарищей.
Бйлл резко ответил со своим шотландским акцентом:
• — Если вы не будете обслуживать моих друзей, вы не
будете обслуживать и меня!
Официант стал объяснять, как будто Билл не понял
его: — Да нет, вас это не касается, против вас мы ничего
не имеем.
— Позовите управляющего, — решительно потребова-
ли Билл и двое негритянских рабочих.,
Официант неуверенно взглянул на них, пожал плеча-
ми и ушел на кухню. Через минуту он вернулся в сопро-
вождении коротенького толстенького человечка, который,
искоса посмотрев на негров, важно спросил:
— Ну, что тут у вас случилось?
— Да ничего у нас, не? .случилось, — небрежно сказал
Билл. — Я со своими друзьями просто хочу чего-нибудь
поесть. Здесь ведь ресторан, правда?
Толстяк пытался перейти на доверительный тон, уве-
72
ренный, что его позиция «между нами, бёлыми» произве-
дет' впечатление на гордого шотландца. Он прошептал:
— Вы же знаете, приятель, в чем дело. Я ничего не
имею против негритосов, но вы знаете, как относятся к
ним посетители... — Он подмигнул.
Билл вспыхнул.
— Я тоже посетитель, — сказал он..
Управляющий теперь сообразил, с кем он имеет дело,
и грубо сказал:
— От этого страдает дело. Мы можем обслужить вас,
но не... — И он пожал плечами.
Билл в упор взглянул на его трясущееся бледно-розо-
вое лицо и сказал: z
— Я буду сидеть здесь, пока не рухнут эти стены!
Лицо управляющего покрылось белыми и красными
пятнами.
— Посмотрим! — задыхаясь от злости, прохрипел он
и замахнулся на негров.
Билл схватил его за руки, произошел скандал, кто-то
бросился к телефону, а в дверях появилась полиция.
Полиция выбросила их из ресторана, но не арестовала.
Час спустя совет безработных выставил у ресторана
пикет.
В темноте, в глубине ресторана, маленький управляю-
щий бесился от злобы, глаза его горели ненавистью, он
задыхался.
Это был незабываемый случай. После этого у них ни-
когда не было столкновений с хозяином ресторана. Он по-
лучил хороший урок. Но, пожалуй, еще важнее был урок,
который извлекли из него сами рабочие.
Они послали в муниципальный совет делегацию с тре-
бованием освободить негритянских юношей, которые бы-
ли арестованы на пути из кино домой.
Рабочие объединились, чтобы помешать выселению
негритянской семьи.
Они боролись за то, чтобы негры имели право лечить-
ся в больницах.
Когда Муссолини вторгся в Эфиопию, они заклеймили
итальянский фашизм и призвали Лигу Наций принять
санкции против убийц.
В этой борьбе они научились взаимному уважению и
доверию. Доверие, окрепшее в эти голодные дни, принес-
73
ло победу в дни борьбы против Форда. Каждая
схватка и борьба закаляла и готовила ее. участников к
будущим великим битвам, хотя в то время это понимали
немногие. Каждый раз, когда белые рабочие объединя-
лись с неграми и боролись вместе с ними, Форд терпел
поражение.
Этот урок глубоко запал в душу Билла.
Глава десятая
ДА БУДЕТ СВЕТ!
Они вновь пытались собраться на митинг в открытом
парке, и снова орды полицейских прогнали и безжалостно
избили их. Затем они направили свою оборванную армию
в голодный поход на Вашингтон. Там по приказу прези-
дента Гувера их встретили сотни вооруженных пулеметами
полицейских. Генри Форд был доволен, глядя, как страна
голодает. Его не очень беспокоило то, что на его предприя-
тиях работа почти полностью прекратилась. Билл Макки
бродил в необычайной тишине фордовского завода, физи-
чески ощущая паутину молчания, повисшую над огром-
ными машинами, глядя на окоченевшие тени в отдален-
ных углах цехов, прежде полных трудового оживления.
Нет более гнетущей картины, чем вид остановившегося
завода!
Но сам он еще работал — один из нескольких тысяч
рабочих, — потому что'жестянщик — квалифицированный
рабочий, а такого не так легко найти. К тому же, будучи
прекрасным рабочим, он был полон гордости, естествен-
ной гордости умелого работника за свой труд. На работе
вел себя спокойно, тихо и ничем не походил на газетный
образ агитатора. Он скорее был похож на набожного за-
всегдатая церкви, строгого блюстителя пуританских во-
скресных законов.
Бродя по заводу, Билл заметил, что моторостроитель-
ный цех и литейная были закрыты; не работали также
мартен и прокатный стан. В штамповочном цехе, где ког-
да-то грохотали молоты горячей штамповки, объем работы
сильно сократился. В корпусе «Б» он уменьшился более
чем вдвое. Рабочим все чаще и чаще предлагали вернуть
табельные жетоны.
75
Вернуть свой табельный жетон — значило подпи-
саться под собственным увольнением. Это значило, что
твое имя вычеркивается из платежной ведомости заводов
Форда — и, возможно, навсегда. Многие рабочие отказы-
вались даже получить последнюю получку, чтобы их фа-
милии не были вычеркнуты из'ведомости, предпочитая го-
лодать, лишь бы числиться в ней — пусть даже только
формально.
Боевой и едкий «Фордовский рабочий», прежде регу-
лярно выходивший каждую неделю, очень часто под ре-
дакцией Билла (с помощью Б^сс), теперь стал выходить
в виде листовки, размноженной на мимеографе. Кризис
коснулся и его. Но он не утратил своей остроты.
«Что делает правительство? — возмущался «Фор-
довский рабочий». — Гувер говорит: «Больше никаких
претензий к министерству финансов»; Губернатор Бракер
сказал: «Мы должны экономить» — ив Детройте уреза-
ют пособия безработным.
Позиция рабочих-активистов на предприятиях Форда
определена четко и ясно: «Безработные, объединяйтесь в
советы и боритесь за работу и пособия по безработице, а
те, кто еще работает, объединяйтесь в Профсоюз рабочих
автомобильной промышленности!»
Форд по-своему реагировал на этот кризис. Не призна-
вая открыто, что безработица уже существует, что люди
голодают, он тем не менее принял определенные меры,
чтобы справиться с положением, которого он не призна-
вал.
В конце концов Дирборн был его собственным горо-
дом. Хотя тысячи рабочих Форда жили в Детройте, оц не
обращал на них никакого внимания: «они могут обра-
щаться за помощью к городским властям». Но тех рабо-
чих, которые жили в Дирборне и обращались в бюро по-
мощи безработным, обычно направляли к Форду, который
сказал, что его рабочие будут и дальше получать «фор-
довское пособие». Считалось, что эта помощь несколько
отлична от государственной и что получать ее «не Э'ак
стыдно». Но чеки, которые рабочие получали из государ-
ственного фонда помощи, могли быть реализованы где
угодно; кроме того, оплачивалась половина квартирной
платы. У Форда же рабочий получал пособие на питание
в размере 60 центов в день, причем он мог покупать про-
дукты только в фордовских продовольственных лавках
76
(в которые целыми грузовиками поставлял фрукты ганг-
стер Ламар). Когда рабочий приносил домой муку, полу-
ченную в фордовской лавке, трудно было сказать, чего
было больше — муки или мучных червей.
Рабочие, которые обращались к Форду за помощью,
полагали, что этот почтенный старец с. его широко рекла-
мированной благотворительностью дает им по 60 центов
в день в качестве подарка — вознаграждения за то, что'
они так напряженно и долго работали на него и сделали
его миллиардером. Теперь наступили трудные времена,
а что значит 60 центов в день для такого человека, как
Форд?
Но в действительности каждая порция пищи, которую-
они получали, записывалась в книгу. Каждый полученный
ими цент, каждый прожитый ими день был вычислен в
долларах и в центах. А когда они снова возвратились на
работу, Форд представил им счет, в котором были указа-
ны все его издержки на них во время кризиса, и они дол-
жны были вернуть ему весь долг до последнего цента, вы-
плачивая по 15 долларов в месяц.
Форд оказался даже еще более изобретательным. Он
получал прибыль от продажи рабочим продуктов, и это
было естественно. Но он пошел еще дальше. Одним из
самых заветных его мечтаний было вырастить группу ра-
бочих «в образцовом селении», которое он сам построил
бы в местности, далекой от разлагающего влияния горо-
да, воспитывал бы их в своих собственных школах, вну-
шал бы им страх перед богом в церквах, которые он сам
бы построил, сам бы подобрал для них и оплачивал свя-
щенников. А затем намеревался заставить этих идеально
воспитанных, послушных людей работать на своих заво-
дах до тех пор, пока их смерть не разлучила бы с ними.
Когда они умрут, Форд устроит им приличные похороны
на построенном специально для них кладбище.
Такую попытку воспитать «идеальных» рабочих он
сделал в небольшом жалком городишке возле Дирборна.
Этот городок назывался Инкстер. В нем жило около пя-
тисот семей, негритянских рабочих.
Сюда, в Детройт, их притянул магнит фордовских по-
сулов, а сейчас, став безработными, они медленно опуска-
лись в бездонную пучину нищеты и отчаяния.
Маленький городок представлял собой картину неопи-
суемого убожества. В ветхих' некрашеных лачугах не
77
было водопровода, они отапливались не углем, а дровами,
освещались керосиновыми лампами, ветер завывал в ще-
лях их дощатых стен. Мостовые были самые примитивные,
улицы представляли собой открытые сточные канавы.
В них играли дети. Взрослые слонялись без дела.
Но вот воплотилась в действительность «великая
идея» Форда. Он объявил на весь мир, что собирается
превратить Инкстер в «образцовое селение». По его при-
казу на поселок обрушилась целая армия плотников, во-
допроводчиков, дорожников и началось столпотво-
рение. Как будто по волшебству, улицы были заново вы-
мощены, жалкие хижины засияли свежей краской, были
проложены канализационные трубы, проведено электри-
чество. По мановению скипетра «короля» Генри все эти
блестящие достижения цивилизации возникли здесь почти
мгновенно.
Газеты всей страны пришли в восторг. Какой великий,
несравненный и великодушный, какой гениальный человек
этот Генри Форд! Они никогда не перестанут восхвалять
его. Он был образцовым американцем — мальчиком из
фермерской семьи, поднимавшимся с низов добрым ста-
рым американским путем, покуда не стал сеятелем добра,
современным Иеговой, глядящим с высоты небес, создаю-
щим миры. Форд говорит: «Да будет свет!» и—о, чудо!—
в Инкстере появляется свет; «Да будет вода!» — ив кра-
нах появляется вода без тифозных бактерий; «Да будет
твердь!» — и улицы оказываются вымощенными. И глядя
. вниз на созданный им рай, Форд сказал: «А теперь, пусть
они платят!» и — о, чудо! — они платили, платили, пла-
тили...
Едва армия строителей покинула Инкстер, как Генри
Форд развернул свой заветный план дальше: все рабо-
чие Инкстера, заявил он, могут возвратиться к нему на
работу... за доллар в день! В ведомостях будет отмече-
но, что они зарабатывают четыре доллара в день, но еже-
дневно у каждого будут из его заработной платы вычи-
тать по три доллара в уплату за Инкстер!
И так они были порабощены, порабощены без цепей.
Каждый день они получали по доллару, который после
этого могли тратить в фордовских продовольственных
лавках, и каждый день они зарабатывали еще три долла--
ра, которые Форд «вычитал» из их заработной платы и
вносил в какую-то таинственную книгу, обозначенную
78
словом «Инкстер»; в эту книгу могли заглядывать только
конторщики Форда. Сколько стоит этот Инкстер, никто не
знал. Сколько должен был за него Форду каждый рабо-
чий, тоже никто не знал и не осмеливался спросить.
В один прекрасный день в Инкстер приехал и Билл
Макки. Да, это действительно был новый городок — бле-
стящий, сверкающий городок. Но когда он забрел в ко-
фейню, произошло вот что:
— Да, — сказал он, пододвигая к себе стул,— это уже
не старый Инкстер!
Посетители подозрительно поглядели на него и про-
должали играть в карты.
— Сколько вам платит Генри? — спросил он, хотя ему
это было известно.
Негры, игравшие в карты, пошевелились. Один из них
повернулся к нему и спросил:
— А зачем тебе это?
Билл пожал плечами.
— Да так, — ответил он.
Негры вернулись к своим картам.
— Генри Форд — хороший человек, — заметил
один. — Прежде мы жили здесь в грязи, теперь у нас чи-
стота.
— Сколько же вам платят? — снова спросил Билл.
Один из них рассмеялся:
— Не он нам, а мы ему платим.
— Доллар в день, — добавил кто-то угрюмо.
Билл повернулся к тому, кто только что объяснил ему,
кто кому платит.
—• И сколько же вы ему платите? —спросил он.
— Три доллара в день!
Движение карт прекратилось, игравшие подняли глаза
и минуту внимательно глядели на Билла; кто-то повторил:
— Три доллара каждый день, черт бы его побрал!
— Когда же вы закончите выплату?
Отвечавший дрогнул, словно от боли:
— Будь я проклят, если я знаю это!
Он взглянул на других, но они лишь пожали плечами:
— Похоже на то, что мы с ним не расплатимся ни-
когда!
— Сколько же вы ему должны? — допытывался Билл.
— И этого не знаю! — ответил негр.
79
— Почему же вы не спросите у него?
— Спрашивали!
•— Ну й что же?
Игрок со злостью швырнул карту на стол, повернулся
й плюнул. Он поглядел в упор на Билла и ткнул ему в
грудь (пальцем.
— Мне наплевать, кто ты такой! — сказал он.
— Член профсоюза, — ответил Билл.
— Я говорю,- мне наплевать, кто ты такой, — повторил
игрок. — Может быть, ты из фордовских шпиков — мне
наплевать. Можешь передать ему от меня! Я хочу полу-
чать то, что я заработал, не хочу больше платить ему ни
цента!
— Почему же ты сам не скажешь ему об этом?
— Говорил!
— Ну, и что же?
— Пришел в контору, — мрачно сказал тот, — спра-
шиваю конторщика: «Сколько я еще должен Генри?» А он
поглядел на меня и сказал: — «Не забивай свою голову
всякой чепухой. Когда придет время, тебе скажут об
этом».
В соседнем городке Линкольне, которого не коснулась
божественная рука Форда, люди по-прежнему жили в глу-
бокой нищете, спали на полу в домах без всякой мебели,
ели черствый хлеб, который выпрашивали в пекарнях или
покупали за несколько центов, трижды пользовались
одной заваркой кофе. Их хижины разукрашивали лишь
ветры и непогода. У них не было никакой работы, даже
за доллар в день.
И тем не менее Генри провозглашал на весь мир: «Ни
один фордовский рабочий не будет голодать!» Его сын
Эдзел, который словно на лифте поднялся в высшие круги
корпорации, заявил во всеуслышание: «Если какой-либо
безработный фордовский рабочий нуждается в пособии, он
знает, где его получить!»
Безработные поймали его на слове.
Собравшись на митинг, советы безработных Детройта
и Дирборна с руководителями Профсоюза автомобильной
промышленности решили организовать голодный поход на
фордовский завод в Ривер Руж и там потребовать, чтобы
Эдзел и Генри выполняли свои обещания перед голодаю-
щими рабочими. Это им семейство Форда обязано своим
богатством. Что же теперь, Форд поможет им?
60
Билл сидел в комнате и читал проект листовки, кото-
рую они пытались составить.
«Не ждите голодной смерти! Организуйтесь! Бори-
тесь!»
Так это и началось. Словам, написанным карандашом
крупными буквами, не хватало места на листке бумаги.
Рабочие- решили отправиться сперва в Ривер Руж, неся
знамена, повторяя данные Эдзелем и Генри обещания,
выдвигая в то же время более широкие политические тре-
бования.
«В поход на фордовский завод в Ривер Руж!» — было
написано дальше в листовке. «Собирайтесь в час дня в
Оквуде и Форте, в конце Форт-стрит, у стоянки автома-
шин, затем двигайтесь по направлению к Миллер Род и
бюро найма»' Направление было указано точно: каждый
знал, где находится бюро найма; здесь побывали все.
Листовка обращалась ко всем безработным, ко всем
рабочим Форда — работающим и безработным.
Билл продолжал читать, водя карандашом по строкам:
«Прекрасные обещания, данные боссами во время рас-
цвета автопромышленности, о том, что автомобильная
промышленность придет к процветанию, оказались на-
сквозь лживыми».
Он вспомнил невероятные россказни Форда и других
крупнейших автопромышленников о предстоящем процве-
тании. Гуверовское «процветание за углом» стало объ-
ектом шуток и острот во всей стране.
«Фордовское обещание, — читал он далее, — нанять
30 000 рабочих означает для тысяч рабочих ожидание всю
ночь перед бюро найма, «водяные души..к»
«Водяные души!» ...Ужасная ночь, когда тысячи их
стояли в загоне в ожидании, когда настанет утро и откро-
ются ворота (те же ворота, через которые когда-то про-
ходил и он) только дйя того, чтобы узнать, что работы
нет. Форд надул их. Он, уговорил тысячи рабочих всей
страны бросить свою ]?аб6ту, потратить свои сбереже-
ния на поездку в Детройт только для того, чтобы выстоять
всю ночь напролет, задыхаться в пыли, набивать газеты
под пальто, чтобы защитить себя от холода. Они не ухо-
дят, не в состоянии уйти домой. Внезапно появляется кон-
ная полиция — «ковбои», как называю!' ее рабочие, и на-
чинает носиться взад и вперед в толпе, и из груди тысяч
мечущихся людей вырывается хриплый крик возмущения
6 Ф. Боноски
81
предательством. На сцене появляется пожарная команда
фордовской автомобильной компании. Вытаскиваются
шланги и без всякого предупреждения тонны ледяной во-
ды выливаются на головы кричащих людей, разбегаю-
щихся по всем направлениям и на бегу покрывающихся
ледяными сосульками. Этого никогда не забыть! «Водя-
ные души, — говорилось в листовке,—слезоточивые газы...
Слезоточивые газы! Бомба взрывалась в самой гуще
толпы, и, задыхаясь, с режущей болью в глазах, они дико
метались туда и сюда, как затравленные звери. Вот стран-
ный безумный крик донесся из туманного облака газа: это
кто-то, не видя ничего в этом слезоточивом облаке, с раз-
гону налетел на телефонный столб... и аресты, — говори-
лось далее в листовке, — но почти никакого или вообще
никакого приема на работу. Работающим же снижают за-
работную плату и вводят «спид-ап».
Спид-ап!.. Будучи уволенными во время перевода
производства с одной модели на другую, рабочие были
вынуждены возвращаться на старую работу, но уже на
более низкую заработную плату. С наступлением кризиса
заработная плата упала до четырех долларов в день. Но
темп работы на конвейере ускорялся. Так или иначе/Со-
ренсон, управляющий Форда и «индустриальный гений»,
достиг невозможного: путем еще более тщательного изу-
чения^ процессов производства, мобилизовав целую армию
экспертов по повышению производительности труда и хро-
нометристов, он нашел способ выжимания еще большей
энергии из рабочих.
«Эдзель Форд сказал, — говорится в брошюре, — что
если безработный фордовский рабочий нуждается в посо-
бии, он знает где его получить».
Что ж, поход для этой цели и организован. Они соби-
рались все вместе прийти к мистеру Форду с этими сло-
вами Эдзеля на своих знаменах.
«Итак, — язвительно говорила листовка, — единствен-
ное, что дает фордовский отдел социального обеспе-
чения, — это совет».
Эта мрачная шутка неизменно рождала горькую
усмешку. Фордовские работники социального обеспечения
знают тысячу один способ подсказать рабочему, как оття-
нуть смерть, причем дают такой совет совершенно бес-
платно.	,	। ' - - .
82
«Городская система социального обеспечения обеспечи-
вает безработным холод и голод», — продолжала свое су-
ровое обвинение листовка.-— «Форд получил миллионные
прибыли, несмотря на кризис. Фордовские рабочие ли-
шаются своих домов, машин, всего, что они имеют. Как
долго намерены мы позволять Форду безнаказанно зани-
маться этими убийствами? Как долго мы еще будем уми-
рать голодной смертью? Каждый безработный — в этот го-
лодный поход 7 марта!»
Но никакая листовка не обходится без того, чтобы
не показать рабочим их будущие цели.
В листовке было перечислено четырнадцать пунктой:
1.	Возвращение на работу всех уволенных рабочих.
2.	Немедленная выплата 50 процентов полного зара-
ботка.
3.	Семичасовой рабочий день без снижения заработ-
ной платы.
4.	Снижение убийственных темпов работы.
5.	Два пятнадцатиминутных перерыва во время рабо-
чего дня.
6.	Ликвидация дискриминации негров в отношении
получения работы, пособий, медицинской помощи.
7.	Бесплатная медицинская помощь в фордовских
больницах .для работающих и безработных фордовских
рабочих и их сеМей.
8-	Выдача пяти тонн кокса и угля на зимний период.
9.	Ликвидация фордовской специальной службы
(шпионов, частной полиции и т. п.).
10.	Покончить с продажей домов фордовских рабочих
по просроченным закладным.
11.	Немедленная выплата пособий на зимнее время в
размере пятидесяти долларов.
12.	Выплата полных недельных ставок для рабочих;
используемых не полную неделю.
13.	Запрещение взимания взяток при найме на работу.
14.	Право рабочих на организацию.
«Этот перечень можно было бы продолжить еще на не-
сколько страниц, — подумал Билл, — но для начала до-
статочно и этого».
Листовка была распространена в тысячах экземпляров.
Билл вместе с другими активными рабочими, коммуниста-
ми и некоммунистами, понесли листовки к воротам завода
6*	83
Форда, к трамвайным остановкам, разносили из дома в
дом.
В воскресное утро, когда он с трудом поднимался с по-
стели, жена сказала ему:
— Билл, ты не проводил бы меня сегодня в церковь?
Мы с тобой так редко видимся в последнее времй.
Он глядел на нее и видел на ее лице — уже не впер-
вые — признаки старости: ей было около пятидесяти пяти
лет. Каждую ночь, приходя домой, Билл находил пищу
на плите; ужин, ожидающий его на столе. Часто, когда
жена еще не ложилась спать, он садился с ней в кухне.
Они разговаривали, в то время как все в доме уже спали.
И, вставая рано утром на следующий день, перебросив-
шись с ней нескол'ькими словами за завтраком, уходил в
совет безработных или на собрание группы польских ра-
бочих. Иногда уходил на целый день, отрывался от своих
дел в совете безработных, чтобы провести, день среди ра-
бочих Форда, и приходил домой далеко за полночь.
И он и она хорошо знали, что им никогда уже не вер-
нуться в Шотландию,.хотя долгое время они все говорили
о своем пребывании в Детройте как. о кратковременном
«посещении». Билл погрузился в самую гущу американ-
ского рабочего класса и уже не мог выбраться из нее.
В это воскресенье он не торопясь оделся, и почти тор-
жественно они направились в церковь. Был холодный, яс-
ный день. Они говорили о приближающейся весне, о пла-
нах их дочери, о весне в Шотландии.
У церкви они остановились.
— Я должен вернуться, Бесс, — сказал он.
Одно мгновение она вопросительно смотрела на него,
затем кивнула головой в знак согласия. Она никогда не
отрывала его от дел. Он помолчал немного, видно было,
что он хочет что-то сказать, и вдруг промолвил:
— Ты можешь помолиться за всех нас, если хочешь.
Глава одиннадцатая
ГОЛОДНЫЙ поход
Наступил день — холодный, хмурый.
По дороге на работу Билл думал о том, много ли ра-
бочих выйдет в поход в такую погоду. С реки дул ледя-
ной ветер. Многие придут (если придут вообще) одетые
лишь в тонкие свитеры или поношенные пальто, с почти
пустыми желудками. Воспоминания о нападении полиции
на демонстрантов возле муниципального совета тоже мо-
гут удержать дома. И именно голод, на борьбу с которым
они поднимались, помешает (Многим из них отправиться в
этот поход.
Он сделал свое дело. Больше уже ничего нельзя сде-
лать. Эти дни были заполнены лихорадочной деятельно-
стью. Билл писал листовки, размножал их на мимеографе
в тысячах экземпляров, связывался с разными людьми.
Теперь, бродя по опустевшему заводу, мимо застывших в
полумраке бездействующих машин, он думал об армии
людей в лохмотьях, q тех, кто пришел, и о тех, кто не при-
шел к мосту Бэби Крик^ на Форт-стрит и на Оквуд.
Он не мог вспомнить, что делал в то утро. Рабочие в
цехе были возбуждены ц, взволнованы; Билл знал, что
тоже не сможет спокойно весь день работать на этом за-
воде, в то время как его друзья отправлялись в поход, где
их, возможно, ждали опасности, уходили в поход без него.
Никогда не поступавший поспешно и опрометчиво, не про-
являвший безрассудной храбрости, он тщательно обдумы-
вал теперь, как ему присоединиться к ним так, чтобы его
отсутствие на заводе осталось незамеченным. В полдень
он ускользнул с завода и, жадно вдыхая холодный мар-
товский воздух, поспешил к Миллер Род.
85
И вот он увидел их. Было еще рано и холодно, когда
первые из безработных фордовских рабочих прибыли к
мосту Бэби Крик. Вскоре там собралась небольшая груп-
па угрюмых людей, они стояли, хлопая себя по бокам,
чтобы согреться, и думали о том, придет ли еще кто-ни-
будь, кроме них. Затем стали подходить другие; их сгорб-
ленные фигуры появлялись одна за другой на Миллер
Род. Неожиданно показалась, бодро шагая с флагами в
руках, целая сотня рабочих; послышались приветственные
возгласы, раздались песни.
Затем подкатили грузовики из Дирборна, Линкольн
Парка, Мелвиндейла, Эркорса, даже из Инкстера. Каж-
дый грузовик, прибывающий с участниками похода, со-
бравшиеся встречали шумными приветствиями, все гром-
че и торжественнее звучали песни, все чаще раздавался
смех. Каждый находил своих старых друзей; крепким объ-
ятиям и рукопожатиям не было числа', нетерпение все
возрастало.
Прибыли руководители: Эл Гетц, коммунист-и предсе-
датель Мичиганского совета безработных; Джо Йорк,
окружной комсомольский организатор, сильный парейь с
энергичным лицом; ему не было еще и девятнадцати
лет; Джеймс Ашфорд, молодой рабочий-негр, развивший
бурную деятельность по организации безработных и актив-
но участвовавший в кампании за освобождение узников
Скоттсборо (он нес флаг с надписью: «Освободите узни-
ков Скоттсборо»); Билл и другие — их имена никогда не
будут забыты, хотя тогда это были простые, обыкновенные
люди: молодой Джо Бассел, Джо Дебласио, Коулмэн
Лини...
Они построились по восемь человек в ряд и зашагали
через мост Бэби Крик к перекрестку улиц Форт-стрит и
Миллер Род, где их ожидала другая большая толпа. Над
головами людей вдоль колонны поплыли знамена. Эл
Гетц взобрался на грузовик и, говоря медленно и отчетли-
во, так, чтобы каждый мог его слышать, напомнил участ-
никам похода, зачем они собрались здесь в это холодное
мартовское утро. Он сказал:
— Мы идем к Форду не для того, чтобы учинить бес-
порядок. Мы, рабочие, хотим изложить наши требования.
Мы собираемся пойти на завод Форда, и если на нас на-
падут, мы будем знать, как защищать себя!
Гул одобрения прокатился по рядам.
86
Затем они снова построились и плечом к плечу по во-
семь человек в ряд с поднятыми знаменами и с песнями и
радостными возгласами направились к городу Форда —
Дирборну.
Не доходя одного квартала до границы Дирборна, Эл
Гетц снова поднял руку. Это был знак для полицейских.
Пятьдесят дирборнских полицейских и фордовских охран-
ников выстроились в шеренгу, охраняя дорогу. Гетц взо-
брался на грузовик и прокричал:
— Помните, что мы не хотим никакого насилия. Все,
что мы собираемся делать, — это пройти к фордовскому
бюро найма. Избранный нами комитет изложит наши тре-
бования. Никаких беспорядков. Никаких драк. Сохра-
няйте строй! — Мгновение он пристально глядел на участ-
ников похода. — Я вижу, — медленно сказал он, — что
дирборнская полиция намерена попытаться остановить
нас. И тем не менее мы попытаемся как-нибудь пробрать-
ся. Но помните — никаких беспорядков!
Белые флаги с призывами, написанными на них крас-
ными и черными буквами, ярко блестели на солнце. Имен-
но в этот момент подошел Билл. Сердце его учащенно за-
билось, когда он увидел огромную толпу. Он занял свое
место в рядах, поднял вверх флаг.
«Мы хотим хлеба, а не объедков!» — было написано
на нем. На соседнем флаге Билл прочитал решительное
требование: «Обложите налогом' богачей, накормите бед-
ных!» Дальше, на всем протяжении колонны колыхалось
целое море флагов. «Откройте двери гостиниц ЛХМ 1 для
бездомной молодежи!» — кричала надпись на флаге, ко-
торый нес молодой комсомолец — юноша, чьего подбород-
ка еще ни разу не касалась бритва.
«Долой молочный демпинг, когда дети умирают с го-
лоду!» — было начертано на другом флаге. Вся скрытая
тайна голода была вынесена на яркий облйчительный свет
дня; это была та тайна, которую Форд пытался скрыть и
которая вышла сейчас наружу и стояла перед его поли-
цейскими, выстроившимися в шеренгу с револьверами в
руках. «Весь военный бюджет — на пособия безработ-
1 Л X М (Лига христианской молодежи) — буржуазная моло-
дежная организация, занимающаяся благотворительностью и «на-
ставлением на путь истинный» молодежи из бедных слоев насе-
ления. ЛХМ, в частности, содержит дешевые гостиницы.
87
ным!» — говорила надпись на одном из флагов в конце
колонны. Надпись звала к. жизни в противовес смерти.
Кто-то затянул песню на мотив старого «Боевого гим-
на республики», но с новыми словами:
Солидарность навсегда!
Солидарность навсегда!
Солидарность навсегда,
Ибо профсоюз дает нам силу!
Длинная колонна с песнями двигалась по дороге; из-
редка ее освещало выглядывавшее из-за туч солнце, ка-
саясь своими лучами флагов, реющих в воздухе словно
белые птицы. Казалось, что это люди идут домой, что они
идут туда, где громче смех, где вдоволь пищи, где их не-
терпеливо ждут друзья.
Исполняющий обязанности начальника полиции
Чарльз А. Слеймер (который, как выяснилось позднее, ре-
гулярно получал взятки от детройтских публичных до-
мов) крикнул:
— Кто ваши руководители?
— Мы все руководители! — с гордостью закричали в
ответ участники похода.
— Разойдись! — вопил полицейский начальник. — От-
правляйтесь по домам!
— Мы идем к Генри Форду, — раздалось, в ответ из
надвигающейся колонны. Толпу нельзя уже было остано-
вить, словно все пережитые ими дни голода, страданий и
унижений неудержимо. Толкали ее вперед и придавали ей
силу.
— Остановитесь, иначе будем стрелять, — кричал по-
лицейский. Но голод уже поздно было останавливать пу-
лями. Колонна участников похода продолжала продви-
гаться вперед.
Начальник полиции выкрикнул еще приказание, и бом-
ба, наполненная слезоточивым газом, описав в воздухе
кривую, упала на землю и разорвалась. Тот же ветер, ко-
торый пронизывал людей до костей, теперь благоприят-
ствовал им: он сдувал в сторону и уносил прочь клубы
слезоточивого газа. Колонна продолжала продвигаться
вперед.	z
И тогда прогремел залп.
Некоторые бросились бежать По железнодорожной
платформе, и полицейские погнались за ними,, избивая их
дубинками. Другие рассыпались-по полю, находившемуся
88
у дороги, и стали собирать камни. Град камней заставил
полицейских отступить; отходя, 1 они продолжали
стрелять.
Совершалось невозможное — колонна двигалась так
еще пол мили: передние, наступая грудью на направлен-
ные на них дула, задние, продвигаясь за ними по пятам.
Билл видел, как взлетали в воздух бомбы, слышал выстре-
лы. Он ощущал острую боль в груди, от боли перехваты-
вало дыхание. Он крикнул:
— Йе выходите из строя! Не выходите из строя!
Он знал, что эти пули были отлиты защитниками кор-
рупции и угнетения; эти пули защищали золото и прибы-
ли, а стрелявшие были безжалостны. Он, затаив дыхание,
следил за борьбой. У Дикс Род пожарники Дирборна ли-
хорадочно возились с пожарными гидрантами и шланга-
ми: они готовились вылить на участников похода целые
потоки ледяной воды.
Но участники похода прошли мимо них.
Дирборнская полиция продолжала отступать. Еще пол-
мили — и колонна была уже у ворот № 3. Там рабочих
ждали гангстеры. Они стояли, вооруженные ружьями и
револьверами, за теми воротами, через которые голод при-
гнал в свое время рабочих к ^Форду и заставил работать
на него. Преступник, осужденный за изнасилование, стоя
за воротами, старательно прицеливался в женщину, ша-
гавшую в строю. Осужденный за похищение детей смот-
рел через прицел, дрожа от радости, что ему позволено
безнаказанно убивать людей. Третий — убийца — быстро
шевелил губами, наводя свое ружье на юношу в одном из
первых рядов колонны. Четвертый — бандит, недавно из-
бежавший пожизненного заключения, смеялся, наводя
ружье, купленное ему Фордом, на первые ряды голодных
людей.
Еще большая группа бандитов была на мосту, переки-
нутом через железнодорожную линию; другие собрались
внизу, на дороге.
Участники похода заколебались; и прежде чем они
успели принять какое-либо решение, два пожарных шлан-
га, соединенные с гидрантом высокого давления, обрушили
на них бешеный поток ледяной воды. Удар струи, как удар
кулаком в живот, сбивал человека с ног, и тот, задыхаясь,
барахтался в грязи.
Потом засвистели пули.
8$
Они со свистом проносились мимо Билла, и он с содро-
ганием вспомнил те дни, которые он провел в окопах во
Франции. Он что-то выкрикнул, стараясь предупредить
людей, как старый солдат. Словно подкошенные, падали
идущие впереди мужчины и женщины. Рухнул на землю
молодой Джеймс Ашфорд, которому пуля попала в ногу;
возле него упал его флаг с надписью: «Освободите узни-
ков Скоттсборо!» Впереди упал Джо Йорк. Некоторые из
рабочих бежали крича, и кровь лилась у них из ран на
груди, на плечах; другие корчились от боли, лежа на зем-
ле и с ужасом глядя на свои перебитые ноги.
Участники похода отступили; но затем вновь последо-
вала вспышка невероятной смелости. Они — эти люди, ни-
когда прежде не видевшие раненых, подобрали своих
товарищей (их было около 60 человек), а не разбежались
в панике. Вся дорога была залита кровью.
Укрывшись за грузовиками, они ожидали дальнейших
указаний. Истекая кровью, Джо Йорк, прислонившись к
грузовику, сказал:
— Обо мне не беспокойтесь, у меня все в порядке.
Помогайте другим.
Кто-то, взобравшись на автомобиль, кричал: «Идти
дальше бесполезно. Форд уже дал нам свой ответ!»
Они начали отступать.
В это время из ворот вылетела машина. В ней сидел
Гарри Беннет, генерал этой бандитской армии и веселый
собутыльник старика, сидящего в своем имении на холме,
откуда хорошо была слышна стрельба. Снова роем по-
неслись пули. Сея смерть, заговорил пулемет, установлен-
ный в воротах. Беннет стрелял из револьвера. Снова ста-
ли падать участники похода. Безоружные, беззащитные,
они лежали на дороге, глядя в небо, с лицами, искажен-
ными болью, прижимая бессильные руки к кровоточащим
ранам.
«Это резня!» — слышал свой голос Билл.
Он знал, что, если участники похода быстро не укроют-
ся где-нибудь, потери будут ужасны, и поэтому кричал
всем, кто мог его услышать, чтобы они выходили за пре-
делы досягаемости огня. Вокруг них свистели пули. По-
всюду раздавались стоны. Из-за ворот был сделан еще
один залп. Насильник, убийца, похититель детей и бандит
глядели на свои жертвы, беспомощно лежавшие на мо-
стовой, барахтавшиеся в лужах крови.
90.
Этим залпом были убиты еще трое: Джо Бассел, Ко-
улмэн Лини и Джо Дебласио. Двадцать три человека бы-
ли тяжело ранены. Рабочие отступили, унося с собой ра-
неных товарищей. Теперь им надо было бежать от ареста,
они были вынуждены прятаться. Билл помог отправить
нескольких раненых на машине к доктору. Полиция аре-
стовывала направо и налево обессиленных мужчий и жен-
щйн, избивая всех, кто попадался им в руки. Обезумевшая
женщина бежала под обстрелом, крича:
— Отец! Боже, они убили отца!
— Что же вы, леди, не уговорили его остаться до-
ма? — спросил ее полицейский. — Надо было держать его
дома, если вы не хотели, чтобы ему попало.
— Убийцы! — кричала она. — Вы даже не даете нам
сказать, что мы умираем от голода. О, боже мой, где же
отец?
— Они били меня дубинкой по голове, — твердил ка-
кой-то старик двум полицейским, которые нашли его исте-
кающим кровью на откосе железнодорожной насыпи и
остановили машину, чтобы подобрать его. — Я ничего не
делал. Генри Форд поместил в газете большие объявления.
Я и торопился. Я думал, что, может, получу работу...
Рабочий, раненный пулей в ногу, сидел неподвижно,
глядя перед собой. Полицейские схватили его и бросили в
тюремную машину. Два молодых офицера втолковывали
ему, как неправильно он поступает.
— Вот видишь, — сказали они, — не к чему было все
это затевать. Какая польза?
— Ясно, — сказал другой, — теперь кризис, денег нет.
Что вы насели на Форда?
— Ты что, коммунист?—спросил первый полицейский.
Он посмотрел вниз на кровоточащую рану на ноге рабо-
чего и внезапно сказал, отводя взгляд в сторону: — Да,
может быть, вам надо было действовать как-нибудь по-
другому...
Разбитая армия растаяла в безвестном мраке детройт-
ской нищеты. Она отступила назад, в царство голода « хо-
лода, в надежде, что там полиция не будет преследовать.
Назад в трущобы, назад в гетто, назад к спорам о высе-
лении, веря в то, что, если никто не приходил к ним сюда,
когда они умирали с голоду, никто не придет и сейчас.
Но полиция преследовала их и в этом царстве нище-
ты, вторглась в трущобы Детройта, она обшарила все ще-
til
ли и закоулки, где были только страдания, находила там
свои жертвы и вытаскивала их оттуда. То, чего не знают
сенаторы и президенты, известно любому полицейскому,
который вторгается туда, где царят голод и болезни, без-
работица и страдания. Целый день Детройт бурлил, как
пчелиный улей, и всю ночь полиция разыскивала участ-
ников похода и бросала их в тюрьму.
В ту ночь весь город прятался от ареста и пыток. Ра-
неных прятали в укромных уголках, где они могли < ле-
жать и залечивать свои раны, в то время как за зашторен-
ными окнами, на улицах города, раздавались звуки сирен
полицейских мотоциклов, сновавших взад и вперед и со-
провождавших сумасшедшим ревом эту охоту за ране-
ными.
В три часа Билл Макки проскользнул обратно на за-
вод, пробил свою карточку в табельном автомате и снова
ушел с завода.
Он возвратился на поле сражения, на котором еще
оставались жертвы, и помогал раненым добраться до док-
торов, которые, перевязав им раны, тут же «забывали» о
них. Подбирая убитых, он нашел Джо Йорка, которого
последний раз видел еще раненым; теперь .Джо был
мертв — его застрелили полицейские. Биллу пришлось со-
общить о его смерти родителям.
Теперь «охота на красных» была в полном разгаре.
На той же неделе в Берлине коричневорубашечники,
подстрекаемые маниаком Гитлером, вытаскивали комму-
нистов из их домов, евреев из синагог, рабочих с заводов
и линчевали их!
Детройт — Берлин; и тут и там лилась кровь.
Прокурор — игрушка в руках Генри Форда, масон
тридцать третьей степени, частый посетитель Гарри Бен-
нета, приказы которого он свято выполнял, заявил, что
он применит закон о преступной деятельности профсою-
зов, год назад принятый законодательным собранием шта-
та Мичиган (находящимся во владений и под контролем
«Дженерал моторе» и Генри Форда). Полиция совершала
налеты на помещения руководящих органов Коммунисти-
ческой партии, Профсоюза рабочих автомобильной про-
мышленности, братских обществ; повсюду она искала
спрятанных рабочих. Она арестовала 60 участников голод-
ного похода. Она требовала разрешения на арест Уилья-
92
ма 3. Фостера, кандидата в мэры Линкольн Парка Уилья-
ма Рэйнольдса, Эла Гетца и сотен других.
Она бросила в тюрьму Мэри Гроссмен, которая виде-
ла, как умирал Джо Йорк.
— Кто был руководителем похода? — визгливо кричал
ей обвинитель.
— Массы, — ответила она.
— Кто возглавлял голодный поход?
— Все.
— Что вы там делали? —в бешеной злобе дсричал на
нее обвинитель.
— То же, что и все остальные.
— Вы слышал и. разговоры о том, что вы выйдете) с
оружием? >
Она презрительно поглядела да него.
— Я слышала, как ораторы говорили, что наш поход
будет носить мирный характер.
— Где вы узнали ч>б этой демонстрации?
, — В совете безработных от фордовских рабочих.
— Кто сказал вам о том, что надо идти на демонст-
рацию?
— Фордовские рабочие.
Всю ночь продолжались допросы, всю ночь проводи-
лись обыски.
«Кто вас послал? Зачем вы пришли? У вас не было
оружия?»
«Это у вас было оружие. У Форда было оружие! Форд
убивал!» — был ответ.
Помощник прокурора Майлс Кьюлхэн, закончив обыск
50 заключенных, сказал с отвращением: «Знаете ли вы,
что, когда мы обыскали всех арестованных, то нашли у
них в карманах пять центов. Пять центов на всю банду!»
Они не нашли ни денег, ни оружия, они нашли лишь
отвагу.
Весть об этом разнеслась по всему миру, и мир отклик-
нулся. Город был засыпан телеграммами. Телеграммы
протеста приходили даже из Германии, которая сама
дрожала от ужаса накануне прихода фашизма к власти.
В Италии, порабощенной Муссолини, в фашистском Риме
рабочие разгромили торговую контору Форда.
Билл чувствовал, что в цехе происходит что-то новое.
Первоначальный страх и потрясение вскоре сменились
гневом, глубоким непрощающим гневом. Стихийно начал-
I
93
СЯ сбор средств в пользу семей погибших. Один рабочий-
румын сказал:
— Я знал троих из них. Хорошо знал. С Лини я не
был знаком, но эта расправа привела меня в такое бе-
шенство, что я не могу оставаться спокойным. Пусть ме-
ня увольняют. Теперь я открыто вступаю в борьбу.
Имя Форда стало самым ненавистным именем в. мире.
Глава двенадцатая
«СПИТЕ, ОТВАЖНЫЕ...»
Они лежали в Доме рабочих, просторном помещении
Для собраний на Ист Ферри авеню. Смерть смягчила вы-
ражение их юных лиц, голод и ужас не светились больше
в их глазах, теперь уже закрывшихся навеки; они лежали
в гробах, обитых шелком, в такой роскоши, какой они не
знали никогда в жизни. С их лиц были сняты памятные
маски и надежно запрятаны.
Джо Йорк — организатор комсомола, девятнадцати-
летний юноша. Он обычно съедал за весь день один бу-
терброд в полдень и один вечером (этого было достаточно,
чтобы молодой безработный не умер с голоду); он отка-
зывался брать пищу у других и при этом говорил: «Нет,
не надо. Если я сегодня много поем, я растяну себе желу-
док, и завтра мне потребуется столько пищи, сколько я не
смогу достать, и мне будет еще труднее, чем с моей обыч-
ной нормой». Ночи напролет Джо занимался изучением
классиков марксизма, сознательно готовя себя к борьбе за
дело народа.
Джо Дебласио, — активный участник борьбы безра-
ботных. Он был жестоко избит полицией во время демон-
страции у муниципального совета. Полицейские снова из-
били его, когда Дебласио не давал им выселить негритян-
скую семью из квартиры. Он жадно читал свою любимую
газету «Дейли уоркер» и всегда находил новых читателей
для нее, читал также журнал «Нью мэссиз», книги Фре-
дерика Дугласа и Дюбуа. В день кровавой расправы он
был среди участников похода, убеждая их соблюдать
дисциплину и не поддаваться на провокации.
Коулмэн Лини — рабочий-активист; не думал он так
скоро умереть.
95
Джо Бассел—высокий и широкоплечий юноша со спо-
койным и совсем еще детским лицом. Ему только на днях
исполнилось шестнадцать лет. Он часто ходил от магази-
на к магазину с корзиной в руках, выпрашивая пищу для
умирающих с голоду рабочих. Казалось, сама жизнь гор-
дилась им, сияла в нем, нашла в нем своего вниматель-
ного ученика. В его глазах светился ум, всем сердцем и
душой он был предан своему классу; его место всегда бы-
ло в первых рядах. У его гроба сидела мать.
— Он был сыном рабочего, — просто сказала она, —
и я горжусь тем, что pa's ему суждено было пдгибнуть,
он погиб в борьбе за рабочее дело.
Она одела своего сына в старую одежду.
— Не все лй равно, чему гнить в земле, — сказала
она его возмущенным друзьям. — Лучше послать его но-
вую одежду горнякам Кентукки. Им она больше нужна
сейчас...
Непрекращающимся потоком шли люди, пришедшие
проститься с убитыми; проходя мимо гробов,' они снимали
головные уборы, некоторые становились на колени и мо-
лились. Сюда пришли тысячи детройтских тружеников, ко-
торые вот уже три года вели непрестанную борьбу, до-
биваясь работы и пособий по безработице. Они спасались
бегством от полицейских лошадей, бежали от полицей-
ских дубинок; им не раз удавалось .обойти ловушки, рас-
ставленные провокаторами и шпиками; не раз приходи-
лось -Им охранять свою мебель,- выброшенную на улицу;
многим из них суждено было погибнуть,,так же как этим
юношам.
Из Дома рабочих собравшиеся на похороны — их бы-
ло более десяти тысяч — прошли к Арена гарденс на тра-
урный митинг. Они замерли в молчании, склонив головы,
и звуки рабочего похоронного марша отдавались эхом в
безмолвном зале.
Затем" послышался голос оратора:
«Мы отдаем вам последний долг лишь кратким молча-
нием, товарищи, потому что наш важнейший долг перед
вами — не молчание, а крик возмущения, буря протеста и
продолжение той борьбы, которую вели вы». При звуках
этого голоса зашевелились полицейские, окружившие зал
тесным кольцом, подняли свои головы пришедшие на по-
хороны рабочие. Это был голос Гетца, за которым охоти-
лась полиция, которого она тщетно разыскивала во всех
96
закоулках нищих районов города. Теперь он был здесь, в
самой гуще рабочих, в безопасности. Полиция не реша-
лась арестовать его.
Юная девушка начала говорить о Джо Йорке. Она ра-
ботала вместе с ним. Худенькая девушка, бледная .от вол-
нения, стоит перед огромной толпой народа. Она пытает-
ся рассказать о том, как жил Джо, во что он верил; ее го-
лос срывается, слезы текут по ее лицу — и собравшиеся
рыдают вместе с ней.
После девушки говорил брат Джо Бассела, Бен. И как
только он поднялся на трибуну, все присутствовавшие
поднялись со своих мест; над головами вырос лес рук с
крепко сжатыми кулаками. Бен поглядел на обращенные
вверх лица, на эти сжатые кулаки и сказал тихим, но
твердым голосом, четко раздававшимся в огромном зале:
«Товарищи, это тяжелый день для каждого из нас, но
нам некогда горевать. Слезы нам не помогут. Мы долж-
ны сплотиться и бороться. Именем моего убитого брата,
Джо Бассела, я призываю вас организоваться и бороться.
Да здравствуют рабочие всего мира!»
Рано утром в субботу, когда Билл пришел в Дом ра-
бочих, где лежали четверо убитых, там уже собрались ты-
сячи рабочих. Двадцать тысяч рабочих Детройта прошли
через зал за эти три дня, чтобы проститься с погибшими.
Поступавшие со всех концов мира протесты говорили
лицемерным газетам, что цивилизованное человечество
клеймит детройтских палачей. Тогда «Детройт тайме»
вдруг заговорила разумно: «Дирборнская полиция долж-
на была предотвратить беспорядки, происшедшие в поне-
дельник». Теперь, накануне похорон убитых, она признала
то, что было очевидным с самого начала: «Действия дир-
борнской полиции превратили мирную демонстрацию в
беспорядки, что повлекло за собой кровопролитие и че-
ловеческие жертвы. Убийство ни в чем не повинных ра-
бочих— удар по американским традициям».
И тем не менее фордовская полиция продолжала с бе-
шенством разыскивать демонстрантов. Куда они дева-
лись? Ведь не все же были убиты, некоторые по-прежнему
работают на заводе Форда. Полицейские взламывали обе-
денные коробки, разрывали пальто, обшаривали карманы,
допрашивали каждого, на кого падал их злобный взгляд.
Маленький «Фордовский рабочий» предупреждал своих
читателей:	(
7 Ф, Боноски
97
«Мы хотим, чтобы рабочий читали нашу газету, но не
хотим, чтобы кто-нибудь из-за этого потерял работу. Спо-
соб распространения газеты будет изменен так, чтобы ра-
бочие не были жертвами зверства распоясавшихся убийц.
Научимся же проявлять отвагу, смелость и осторожность.
Мы победим!»
Семьдесят тысяч рабочих пришло принять участие в
похоронной процессии. Откликнулся весь рабочий люд го-
рода. Они не только отдавали последний долг своим ге-
роически погибшим товарищам, но и предупреждали Фор-
да, что рабочие не потерпят больше убийств. Процессия
под звуки небольшого оркестра двинулась по Вудворд
авеню, мимо Института- 'искусств к Г рэнд Сёркус парку.
Это были необычные похороны. Вынесли четыре гроба,
задрапированные красной материей. Рабочие пришли с
красными бантами на груди, в красных беретах. В воздухе
реяли красные флаги. На них были те же лозунги, за кото-
рые погибли эти четверо: «Присоединяйтесь к Профсоюзу
автомобильных рабочих» — было написано на одном из
них. «Долой дискриминацию Негров!» — было на другом.
«Семичасовой рабочий день без сокращения заработной
платы!», «Мы требуем страхования по безработице!»,
«Отменить убийственный «спид-ап!», «Свободу узникам
Скоттсборо!»
Это был поход армии, которая понимала международ-
ное значение своей борьбы. «Руки прочь от Китая!»—кри-
чали лозунги, реявшие над мертвыми телами. Это Амери-
ка предупреждала тех, кто продавал железный лом Япо-
нии и позволял ей захватить Китай. Это было предупреж-
дение о Пирл-Харборе, Коррегидоре и Корее.
Здесь были друзья Джо Йорка — девушки и юноши —
члены комсомола, а также сыновья и дочери фордовских
рабочих и члены Профсоюза рабочих автомобильной про-
мышленности;. На них были красные банты и галстуки.
Они громко повторяли одну и ту же фразу:
Форд убил
Комсомольцев
Джо Йорка и Джо Бассела!
Вступайте в комсомол!
Дальше несли огромные карикатуры, на которых' бы-
ли изображены, большие тракторы с пулеметами, стреляю-
щими в рабочих; надпись гласила: «Новая модель образ-.
98
ца 1932 года». Тысячи рабочих шли и своей серой потре-
панной одежде; это было все, что оставил им кризис, и
эта одежда как нельзя лучше подходила для похорон.
Здесь были члены совета безработных, Профсоюза рабо-
чих автомобильной промышленности и Международной
лиги защиты рабочих. Они доже громко повторяли:
Форд дает
Пули вместо хлеба,
Форд дает
Пули вместб хлеба.	f<
Вступайте в Профсоюз рабочих автомобильной
Промышленности I
Форд убивает^
Рабочих пулями,
Форд убивает
Рабочих пулями.
Вступайте в Профсоюз рабочих автомобильной
:	промышленности!
Покончим с кровавым террором!
Полицейские, стоявшие длинной сплошной черной
цепью, протянувшейся от Дома рабочих до кладбища, ви-
дели и слышали все, но молчали.
Мы ХОТИМ
Хлеба, а не пуль!
Еще 30 000 рабочих ожидали их у Грэнд Сёркус пар-
ка. Они молча стояли под серым безмолвным небом Дет-
ройта и слушали, как ораторы клялись возобновить борь-
бу за организацию рабочих заводов Форда, за ликвида-
цию голода в стране, за создание государства рабочих,, в
борьбе за которое погибли эти четверо.
Затем они двинулись в долгий путь к кладбищу Вуд-
мир, где тела погибших были преданы земле. Один за
другим подходили участники траурной процессии к откры-
тым могилам и бросали в них розы, пока не заполнили мо-
гилы до краев. Заиграл оркестр, и многотысячная толпа
запела:
Вставай проклятьем заклейменный
Весь мир голодных и рабов!
Кипит наш разум возмущенный
И в смертный бой вести готов!
Четыре молодых американца не могли уже. услышать
их; они лежали глубоко в земле, под толстым покровом
7*
99
роз. Но слова песни были обращены к тем, кто пришел
после них, рабочим и работницам фордовского конвейе-
ра, тем рабочим, которые пали на полях сражений в чу-
жих странах.
Безвестный поэт писал:
Спите, отважные... Кровавая ночь
Солнца восход предвещает.
Люди земли, как один человек,
Вашей дорогой шагают!
Мощь миллионов к победе ведет!
Глава тринадцатая
КАК БЫЛА ПОДАВЛЕНА СТАЧКА
Еще не успели остыть тела четырех погибших, как Дет-
ройт потрясло другое крупное событие. а
Бриггсовская кузовная компания делала кузова для
фо'рдовских автомашин марки V-8. На заводе Бриггса ра-
бочие за тяжелый изнурительный труд получали жалкие
гроши—10 центов в час. Их рабочий день не был ограни-
чен определенными часами: иногда они не выходили из
цеха по 16 часов подряд В швейных цехах женщины по-
лучали в среднем 25 центов в час и часто за 4 доллара ра-
ботали полных 16 часов. Сварщики получали 90 центов за
Н’/г-часовой рабочий день.
В цехах не было никаких предохранительных приспо-
соблений, и рабочие называли завод Бриггса «бойней».
Здесь процветала потогонная система. Завод был наводнен
шпиками. Рабочие подолгу простаивали, но простои им не
оплачивались.
И в то время, когда Бриггс платил нищенскую зара-
ботную плату рабочим, делавшим кузова для фордовских
машин, Форд хвастался на весь мир, что платит своим ра-
бочим семь долларов в день!
Профсоюз рабочих автомобильной промышленности
уже имел своих членов на заводе Бриггса. Члены этого
союза были среди рабочих почти всех автомобильных за-
водов. Они рассказывали Биллу такие вещи о страданиях
и угнетении рабочих, что он невольно вспомнил о первых
английских фабриках, где дети были прикованы к своим
рабочим столам и ночью спали тут же, прямо на холод-
ном. полу.
Бриггс не допускал никаких жалоб даже в тех слу-
чаях, когда рабочие целыми часами, а иногда и весь
день ждали возможности поработать час или Два за
плату. Но рабочего, которому посчастливилось получить
работу, заставляли работать в бешеном темпе, и нередко
эта привилегия стоила ему пальца, руки, а иногда и са-
мой жизни. Каждый кузов, производимый на заводе
Бриггса, был обильно полит кровью и потом рабочих.
На заводе в Детройте не было никакие забастовок (за
исключением незначительных и стихийных вспышек недо-
вольства), с тех пор как корпорации заняли здесь моно-
польное положение и стали гигантской силой. У рабочих
не было опыта борьбы, головы их были забиты иллюзия-
ми, которые распространялись газетами, школами, церк-
вами и книгами; и когда они поднимались на забастовку,
то нередко делали это вопреки всему тому, во что они ве-
рили, что они думали.
В январе 1933 года внезапно забастовали пятьсот ра-
бочих завода Бриггса в Ватерлоо. Шесть часов спустя о'ни
вернулись на работу, добившись удовлетворения почти
всех своих требований. Это была фантастическая и небы-
валая победа, достигнута^ с невероятной легкостью.
Забастовка началась по инициативе группы квалифи-
цированных рабочих — членов Профсоюза рабочих авто-
мобильной промышленности. Эти рабочие были абсолют-
но незаменимыми на производстве, и Бриггс предпочел
пойти на уступки, но не останавливать производства. Ком-
пания сдалась сразу! Рабочие требовали восстановить те
ставки заработной платы, которые существовали до ее
20-процентного сокращения; установить ставки оплаты в
40 центов в час для мужчин и 30 центов для женщин; оп-
лачивать вынужденные простои; создать аппарат для рас-
смотрения Жалоб рабочих; не применять никаких репрес-
сий по отношению к руководителям забастовки.
Победа оказалась столь полной и была достигнута так
просто, с такой поразительной легкостью, что через две
недели 10000 других рабочих Бриггса бросили работу на
«бойне». К ним присоединились 5 000 рабочих заводов
«Мотор продакте», «Мэррей боди» и «Хадсон мотор
шопе».
И тут произошло нечто неожиданное!
Фордовская автомобильная компания, зависящая от
поставок частей с этих заводов, прекратила работу. Более
100 000 рабочих компании осталось без работы.
Эта поразило Билла.. Столь же поразительным было
101
это событие для фордовских и вообще для всех рабочих.
Ведь Форд столько раз хвастался, что только он может
закрыть свой завод и никакие рабочие не заставят его сде-
лать это вопреки его желанию! Теперь же именно рабочйе
закрыли его заводы, хотя бы даже путем косвенного воз-
действия. Это было удивительно!
После победы на заводе Бриггса в Ватерлоо Профсоюз
рабочих автомобильной промышленности созвал конфе-
ренцию в финском зале. На конференцию прибыло 560 де-
легатов от заводов «Плимут», «Кадиллак», «Бриггс»,
«Шевроле», «Мэррей боди», заводов Форда и других пред-
приятий. От рабочих фордовских заводов на конференции
присутствовало 102 делегата; это было замечательным
предвосхищением грядущих событий.
Конференция была созвана с целью разработать стра-
тегию борьбы, единую для всех рабочих автомобильной
промышленности. Претензии и жалобы посыпались гра-
дом. «Спид-ап» принял настолько чудовищные формы, что
рабочий должен был бежать, чтобы не отстать. Число не-
счастных случаев росло с каждым днем. С «боен» еже-
дневно вывозили мертвых или изувеченных рабочих (им
или их семьям выплачивалась ничтожная компенсация
или вовсе ничего не выплачивалось). Газеты не обращали
никакого внимания на условия жизни и труда рабочих. Об
этих условиях нигде не говорилось и не писалось, и прав-
ду о Своей жизни рабочие узнавали лишь на запрещенных
собраниях, вроде этой конференции. Цех был изолирован
от цеха, и рабочие только по слухам узнавали, что такой
же ад, как у них, был повсюду.
Едва конференция начала свою работу, как вошла де-
легация из Бриггс-Хайленд парка и объявила: забастовал
металлообрабатывающий цех и рабочие настроены так,
что к понедельнику забастовка охватит весь завод.
Делегаты встретили это сообщение . одобрительными
возгласами.
Они собрались здесь, чтобы разработать стратегиче-
ский план борьбы, и эта забастовка являлась для них пер-
вым реальным завоеванием, своего рода отправной точкой.
Присутствовавший на конференции Билл ликовал. На-
конец-то дело двинулось вперед! Профсоюз все ближе и
ближе подходил к своей главной цели — к объединению
рабочих «самого» Форда. Но на пути к этой цели стояла
еще одна преграда — «Дженерал моторе», занимавшая
103
ключевое положение во всей автомобильной промышлен-
ности. Стоит только пробить брешь в этой империи, и си-
стема открытых цехов в автомобильной промышленности
будет подорвана; через эту брешь профсоюз найдет дорогу
на заводы Форда.
Но глядя на уверенные и решительные лица делегатов,
слушая их страстные речи, он понял, что этим рабочим
еще недоставало опыта. Им еще предстояло многому на-
учиться, расстаться со многими иллюзиями; впереди их
ожидало еще много мук и страданий. Их научит только
собственный опыт.
Утром в понедельник Билл был уже на месте, возле за-
вода Бриггса. В забастовке приняло участие 4 000 рабо-
чих завода. Большинство из них бастовало впервые.
Они были настолько неопытны, что не приняли почти ни-
каких мер, чтобы поддержать начавшуюся забастовку-
Билл хорошо понимал, что если рабочие сразу же не со-
здадут соответствующих органов для ведения забастовки,
то будут разбиты. Наивность этих людей, бродивших взад
и вперед около завода, была поистине фантастической.
Они даже не намечали никаких дальнейших шагов и, ка-
залось, думали, что стоит им лишь затрубить в трубы,
как стены вражеской крепости рухнут!
Но на этот раз бастовала уже не кучка квалифициро-
ванных рабочих. Бриггс и другие хозяева автомобильной
промышленности видели в этих действиях рабочих реаль-
ную угрозу системе открытых цехов и готовились разгро-
мить забастовку, разгромить ее так, чтобы рабочие надол-
го отказались от забастовок. -Руководители профсоюза не-
медленно сняли большой зал поблизости от завода; затем
приступили к созданию забастовочных органов для/веде-
ния долгой, упорной борьбы. Рабочие битком заполнили
зал, чтобы ознакомиться с планом действий, разработан-
ным руководством профсоюза. Они впервые услышали о
том, как должно быть организовано пикетирование и что
должны делать пикетчики. Они узнали, что для успешного
проведения забастовки нужны такие вещи, как кухни для
раздачи еды забастовщикам, комитеты по изданию листо-
вок, по оказанию помощи больным, по переговорам, ко-
мандиры пикетов и великое множество других вещей. '
Душой забастовки был Фил Реймонд, его можно бы-
ло увидеть здесь и ранним утром и поздней ночью; он
убеждал, учил, организовывал. Фил был хорошо известен
104
своими коммунистическими взглядами. Рабочие инстинк-
тивно почувствовали в нем руководителя, которому они
могут доверять, и они, доверившись ему, поручили руко-
водить забастовкой.
Билл Макки, хотя он еще работал у Форда и таким
образом должен был ежедневно платить дань своему ке-
сарю, тем не менее был избран в «Комитет сорока пяти»—
главный забастовочный комитет, проводивший забастов-
ку под руководством Реймонда.
И тут, одно за другим, начались неожиданные собы-
тия.
Во-первых, 1 500 рабочих компании «Мотор продакте»,
забастовавших несколько дней назад, вернулись на рабо-
ту, одержав победу. Эта победа резко подняла боевой дух
забастовщиков завода Бриггса, так как показала, что
Бриггс тоже не всесилен, и что они тоже могут одержать
победу над хозяевами.
Во вторник забастовали рабочие завода «Бриггс-Мак»:
построившись в ряды, они отправились к Фейрвью-холл,
где присоединились к остальным- Они создали такие же
забастовочные органы, как те, которые были образованы
на заводах «Бриггс-Хайленд» и «Мотор продакте».
В четверг забастовал последний из бриггсовских заво-
дов, а в пятницу в знак солидарности забастовали шесть-
сот квалифицированных рабочих кузовного завода «Мэр-
рей боди». На заводе Форда работа тоже прекратилась.
Над городом повисла тишина. И в'этой напряженной ти-
шине, казалось, можно было слышать, как голос Генри
Форда неистово и панически кричит на Уолтера О. Бригг-
са: «Как это произошло? Как они осмелились? Где были
твои шпики и громилы? Почему они не смогли выкорче-
вать активных рабочих?»
Едва началась забастовка, как газеты, придя в
себя от потрясения, тотчас же подняли визг «о красных».
«Забастовка — дело рук коммунистов», — вопили они.
Оказывается, забастовка произошла не потому, что завод
был подлинной бойней для рабочих, не потому, что они,
работая в условиях потогонной системы, получали всего
десять центов в час, не потому, что длительные вынужден-
ные простои рабочих не оплачивались, а из-за «агитато-
ров»! Эти «друзья» всегда оскорбляли рабочих, изобра-
жая их безмозглыми автоматами, неспособными понять,
в чем заключаются их собственные интересы.
105
Но теперь,, когда рабочие действительно забастовали
и заводы закрылись, их глазам открылась поразительная
картина. Годами жили они в нищете и страданиях; беско-
нечный «спид-ап» калечил, уродовал и убивал их; они до-
бивались какой-либо помощи, когда у них не было работы,
они вымаливали эту помощь, они устраивали походы без-
работных, просй о помощи, они видели, как болеют и чах-
нут их дети — и никому до них не было дела. Правитель-
ство словно не знало об их.существовании, газеты не слы-
шали о них; полиция, проходя мимо их домов, не стуча-
лась в дверь, чтобы спросить: «Нет ли здесь голодных?»
Но теперь, когда они забастовали, на них обратили
внимание все!
Все, что они сделали, это дружно прекратили работу,
а переполох поднялся такой, словно мир раскололся попо-
лам: они тотчас же стали и чудовищными преступниками,
от которых отступились бог и родная страна, и предате-
лями, и глупцами, й трусами. Они оказались неблагодар-
ными перед страной, которая их кормила, они кусалй руку,
протягивавшую им пищу.
- Забастовщиков поражало внимание, которое им уделя-
ли. Они ударили по какому-то очень больному месту! Ни-
кто им ничего не показывал, они сами случайно натолкну-
лись на это. И как бы подтверждая, что они попали в наи-
более уязвимую точку, на место происшествия прибыли
крупные силы полиции. Зачем? Разве кого-нибудь граби-
ли? Разве кому-нибудь угрожала опасность?
Но и этим не ограничивалось теперь внимание к'заба-
стовщикам. Со всех сторон в город съезжалась конная по-
лиция штата. Почему? Газеты, которые»раньше не могли
вспомнить имя ребенка, умершего от голода, или адрес ра-
бочего, которому оторвало руку на заводе Бриггса, вне-
запно узнали о рабочих все и Стали давать им бесплат-
ные советы. Почему же газеты не интересовались рабо-
чими прежде, когда они молча и одиноко страдали, и по-
чему так интересуются теперь, когда они дружно подня-
лись на забастовку?
Рабочие подняли национальный флаг и в четыре часа
утра направились к заводу. «Довольно работать за
25 центов в час! — кричали они, — безработные, органи-
зуйтесь! Помогайте забастовщикам одержать победу!»
Они с воодушевлением пели:
106
Скэб ’, С пути Д0Л0Й1
Здео?не место вам!
За рабочие права
Мы идем на бой —
Не мешай, на пути не стой!
Политика «Лиги профсоюзного единства», Профсоюза
рабочих автомобильной промышленности и Коммунистиче-
ской партии полностью оправдала себя во время этой за-
бастовки. Безработные, вместо того чтобы стать штрейк-
брехерами и занять на заводе места забастовщиков, как
предлагал им Бриггс, вышли в пикет под руководством
Уилла Парри, бывшего.шахтера.
В задачу Билла входила организация кухонь для за-
бастовщиков и наблюдение за их работой. Чтобы добить-
ся бесперебойной работы кухонь, нужно было следить за
тем, чтобы продовольствие поступало регулярно, чтобы
всегда был кто-нибудь, умеющий готовить пищу. Он ходил
по пекарням, и, поскольку местные пекарни зависели от
рабочих, они жертвовали хлеб для забастовщиков. Билл
заходил в рестораны, и там также вносили пожертвова-
ния.
Обычно он вставал в 6.30 утра и приходил в зал. До
него доносились слова песни, которую пели пикетчики,
стоя на своих постах. «Скэб, с пути долой!» Запах горя-
чего кофе распространялся по всей улице. Войдя в зал, он
узнавал, что пикетчиков не хватает, и рассылал посыль-
ных известить рабочих, записавшихся в пикетчики, чтобы
они выходили на пост. Затем писал листовки для распро-
странения среди окружающего населения, в которых рас-
сказывалось о причинах и целях забастовки, следил за
тем, чтобы на доске объявлений вывешивались извеще-
ния о митингах, сам ходил на собрания во всякое врек^я
дня и ночи. В перерывах между собраниями он ходил в
пикет.
Иногда Билл проводил в работе целую ночь. Теперь он
был безработным, уволенным вместе с тысячами других
квалифйцированных фордовских рабочих. «Голиаф» осла-
бевал. Впервые с того времени как Билл собрал груду
своих камней, ему представился случай швырнуть один из
них. Правда, Форд подвергался не фронтальной атаке,
наступление велось через завод «Бриггс», поставлявший
1 Скэб — штрейкбрехер.
107
для Форда кузова машин; тот факт, что Форд сокращает
произродство потому, что Бриггс не может поставлять ему
кузова, был ценным уроком, который не прошел незаме-
ченным для фордовских рабочих.
Каждый день Билл встречался с членами комитета по
переговорам и вместе с ними отправлялся в контору ком-
пании Бриггса. Там у дверей их встречали охранники и
сообщали им, что Уолтеру Бриггсу нечего им сказать. Тем
не менее, в пятницу компания расклеила по цехам изве-
щение, обещая ликвидировать вынужденные простои и
предлагая установить для всех общую ставку заработной
платы в размере 25 центов в час. Руководители компании
делали вид, что это предложение продиктовано бескоры-
стными побуждениями, идущими из самой глубины их
добрых сердец, упорно отказываясь признавать, что за-
бастовка действительно происходит и что существует ка-
кой-либо комитет рабочих.
Билл разъяснил тем, кто хотел принять условия, вы-
двинутые в этих извещениях, что без признания профсою-
за хозяевами и без создания органов, рассматривающих
требования рабочих, «то, что компания даст сегодня, она
может отнять завтра». В этом заключалась суть дела.
Рабочие решили откровенно высказать Бриггсу и Фор-
ду свое мнение об этих предложениях; в понедельник
утром больше 6 000 рабочих собралось около главных
корпусов завода и громко кричали: «Довольно работать
за. 25 центов в час!»
Это утро Билл провел у завода в Хайленд-парке. Здесь
же были и тысячи рабочих, которые никогда раньше не
стояли в пикете. В семь часов утра раздался свисток, за-
бастовщики развернули два огромных государственных
флага, и построившись, стали маршировать взад и вперед
у ворот завода. Полицейские кишели всюду, как черви
после, дождя. Они были вооружены баллонами со слезо-
точивым газом, некоторые из них уже надели на лицо мас-
ки. Они глядели на пикетчиков через глазные отверстия в
масках и были похожи на обитателей какой-то другой
планеты.
Рабочие пели:
Слава, слава, аллилуйя!
Слава, слава, аллилуйя!
Слава, слава, аллилуйя!
Профсоюз дает нам силу! ..
108
Они держались смело и смеялись; как всегда, когда их
собиралось так много, в них вселялось сознание своей соб-
ственной силы, и они вдруг поняли, что величайший сек-
рет их успеха — у них в руках, что он заключается в орга-
низации! Вот прекратилась работа на этом огромном за-
воде, и он стоит, погруженный во мрак и безмолвие. Это
они остановили завод, и только они могут снова вдохнуть
в него жизнь. Уолтер О. Бриггс этого сделать не может!
Это было замечательно!
Шагая рядом с ними, Билл также ощущал силу кол-
лектива, хотя он и раньше знал, какая мощь кроется в
единении рабочих. Он был глубоко взволнован, видя, ка-
ким огнем загораются глаза людей, впервые осознавших
свою -силу.
Американских рабочих многому учили в школе, их учи-
ли читать и писать; только одному их не учили — именно
этому сознанию. Что означала их мощь, умноженная на
миллионную мощь других рабочих, занятых в угольной,
сталелитейной, текстильной, резиновой, в пищевой про-
мышленности и на транспорте? Она означала, что рабо-
чие, производящие все материальные блага, являются
огромной не только потенциальной, но и реальной силой,
и что для того, чтобы использовать свою мощь, им надо
ясно осознать ее и организоваться. Но всем тем, что про-
изводили рабочие и что по праву должно было принадле-
жать только им самим, владели другие — всякие Форды,
Бриггсы, Уилсоны, Меллоны, Морганы и т. п., а также их
политические прислужники в Лансинге, Вашингтоне и т. д.
Было очень важно понять это, и понимание родилось
в борьбе. Но даже тогда не все еще было понято.
Некоторые из рабочих, которые шагали сейчас рядом
с ним, считали, что они лишь осуществляют свое право,
право граждан Америки, открыто и во всеуслышание про-
тестовать против варварских условий труда, что справед-
ливость безусловно восторжествует. Эти люди верили, что
они имеют полное право не работать, если захотят. Что
они, в конце концов, рабы, что ли? Некоторые считали, что
весь конфликт — лишь семейная ссора между Бриггсом
и рабочими, и что полиция должна остаться в стороне, на-
блюдая только за порядком; что губернатор и мэр города,
за которых они отдали свои голоса и таки!л образом обес-
печили их избрание, должны следить за тем; чтобы все
велось открыто и честно.
109
Некоторые верили во все это и. шли, распевая «Слава,
слава, аллилуйя!» Как вдруг, без всякого предупреждения
один полицейский швырнул гранату со слезоточивым га-
зом в колонну рабочих, а затем целая армия полицейских
напала на них, зверски избивая дубинками. Ряды рабочих
смешались, расстроились, и люди бросились - бежать,
оставляя за собой кровавый след. Некоторые не хотели
верить тому, что это могло произойти, что Генри Форд и
Уолтер Бриггс (в конце концов, всего лишь два граждани-
на США, как и любые двое рабочих) имеют власть
приказать губернатору совершить это варварское нападе-
ние или что губернатор так покорно выполнит этот приказ.
Суть дела, которая со всей наглядностью была препод-
несена рабочим на конце полицейской дубинки, заключа-
лась в том, что в действительности страной правили не го-
лоса и обыкновенные граждане — правил капитал.
На заводе Мака в пикетировании участвовало 4 000 ра-
бочих, и их разогнала конная полиция.
Но даже этими террористическими мерами не удалось
расколоть рабочих. Террор лишь еще крепче сплотил их.
Хозяевам компании стало ясно, что если тотчас же не из-
менить свою тактику, то можно потерпеть поражение. Им
оставалось попытаться сорвать забастовку изнутри.
С этой целью они заслали в ряды рабочих группу шпи-
ков и провокаторов. Инструкции были просты: обвинить
руководителей забастовки в «коммунизме», твердить всю-
ду, что коммунизм означает господство иностранной дер-
жавы, и попытаться таким образом настроить рабочих
против их руководителей. В то же время эти шпики долж-
ны были записывать фамилии активных и честных рабо-
чих с целью шантажирования их и занесения в «черные
списки». Но главной, первоочередной их задачей была
«травля красных»; им было- приказано заниматься этим
яростно, постоянно, не считаясь ни с какими доводами
разума; так истерично вопить о «красных», чтобы заглу-
шить всякий голос здравого смысла.
В отобранную для этих целей группу входили четверо:
«красный» Корнелл, Бейли, Кознаки и Дарроу. Корнелл
работал раньше мастером на заводе Бриггса, Бейли одно
время был агентом по продаже недвижимого имущества;
Кознаки был Лрофессиональным шпиком и значился в
списках организации платных шпиков, работающих в про-
мышленности; Дарроу был платным шпиком компании.
ПО
Они были настойчивы и упорйы, и им оказалось не-
трудно пробраться на ключевые позиции. Рабочие, слиш-
ком скромные для того, чтобы самим занять посты, на ко-
торых они никогда не работали, предоставили эти посты
своим «собратьям-рабочим». В невероятно короткий срок
все эти шпики уже занимали руководящие посты.
И тогда они занялись своим делом.
Руководящие органы забастовщиков, а также. актив
профсоюза состояли из коммунистов и некоммунистов.
Опыт показал, что именно такое сочетание обеспечивало
самое лучшее, самое крепкое, самое прочное руковод-
ство. Шпикам было поручено попытаться вбить клин ме-
жду профсоюзной массой и руководством. Травля крас-
ных была их главным оружием. Они неизменно старались
изобразить коммунистов как людей, стремящихся создать
хаос и беспорядок, говорили, что коммунистам неважно,
победит забастовка или нет, для них важен лишь сам
процесс забастовки, насилие. Они утверждали, что ком-
мунисты заинтересованы не в повышении заработной
платы, а в создании новой системы, что, выступая против
Форда и Бриггса, коммунисты выступают против прави-
тельства Соединенных Штатов. Они заявляли, что комму-
нисты «просочились» в профсоюз извне (как это сделали,
сами шпики) для того, чтобы сеять смуту и сбивать с пути
истинного тех честных, законопослушных рабочих и ра-
ботниц, которые до сих пор были согласны на повышение
заработной платы на 25 центов в час.
Они говорили не только это, но и многое другое.
Они начали с уязвимого места и добились успеха.
Преамбула устава Профсоюза рабочих автомобильной
промышленности содержала такие выражения, каким
было не место в уставе профсоюза. Когда однажды на со-
брании рабочих разбирался важнейший вопрос об обра-
зовании единого забастовочного комитета для всех четы-
рех забастовавших заводов, с места поднялся «красный»
Корнелл и сказал: «А как понимать преамбулу к уставу
Профсоюза рабочих автомобильной промышленности?
Как понимать то, что в ней сказано, что мы уже видим
впереди тот день, когда рабочие не будут работать
за заработную плату, когда промышленность будет нахо-
диться в руках рабочих? Что же это, если не коммунизм?»
Это не имело никакого отношения к обсуждавшемуся
вопросу, но рабочим стало не по себе. Слово взял Фил
111
Реймонд: «Даже в библии говорится, — сказал он, — что
не единым хлебом жив человек. У него есть сокровенные
желания; У него есть мечты о будущем. Он хочет быть хо-
зяином своего будущего. Сегодня он борется за хлеб на-
сущный, а завтра он захочет чего-нибудь еще. Как гово-
рится в библии? «Придет день, когда люди построят
дома и будут жить в них, посадят фруктовые деревья и
будут вкушать их плоды». Мы все верим в это, и если это
коммунизм, как вы относитесь к нему?»
Этот простой ответ был встречен аплодисментами.
Но шпики не хотели так скоро сдаваться.
У шпиков, действующих внутри профсоюза, были
союзники, действовавшие вне его: они работали в тесном
контакте с газетами, с полицейским управлением и с хо-
зяевами компании, которым сообщали все подробности о
планах забастовочного комитета. Они донесли, что руко-
водитель забастовщиков Реймонд — коммунист, что
Шмайз, другой руководитель, — тоже коммунист.' Они за-
носили в свой список каждого активного рабочего. Газе-
ты, выполнявшие отведенную им роль в заговоре с целью
срыва забастовки, опубликовали статьи о собрании заба-
стовщиков, в которых утверждали, что рабочие вышвыр-
нули коммунистических лидеров из зала собрания. Это
была наглая ложь, и они знали это, но их целью было
подсказать эту мысль тем ставленникам компании внутри
союза, которые должны были раздуть шумиху, выдавая
написанное в газетах за «голос народа», и таким образом
попытаться посеять панику в массе рабочих. '
Тем временем «красный» Корнелл твердил, что доб-
рый старина Бриггс охотно начал бы переговоры с заба-
стовочным комитетом, если бы только профсоюз изба-
вился от коммунистов. Вот все, о чем он просил. Многим
рабочим это казалось весьма соблазнительным. Газеты
подняли страшный шум по поводу коммунистов, рассуж-
дали они, а раз целью забастовки является отнюдь не под-
держка коммунистов, а всего лишь более высокая за-
работная плата и лучшие условия труда, почему бы и не
согласиться на это условие Бриггса? Людям, бродившим
с пустыми желудками, это казалось неплохим’ выходом.
— Понимаешь, — сказал Биллу один из рабочих, —
я отдал бы правую руку за Фила Реймонда, Шмайза и
других. Я знаю, они работали, как лошади. Забастовки
112
не было бы, если бы они не боролись за нас. Но теперь
положение меняется.
— Почему меняется? — удивленно спросил Билл.
— Теперь они мешают. Если бы они вышли из коми-
тета, куда-нибудь спрятались, мы, может быть, могли
бы начать с Бриггсом деловой разговор.
— Значит, ты считаешь, что ты забастовал не потому,
что получил в среднем 15 центов в час, а потому, что есть
такой Фил Реймонд? Так, что ли?
— Ты же знаешь, что дело не в том, Билл, но видишь
ли...
Но трудно было точно сказать, в чем же дело. Газеты
твердили рабочим, что, если они выбросят коммунистов,
их ждет блаженная жизнь. Может быть, и в самом деле
стоит это сделать? Не то, чтобы они стали меньше ува-
жать Реймонда и других, но тем не менее...
И когда на одном из собраний взял слово Корнелл и
завопил, что единственная помеха, не позволявшая коми-
тету прийти к соглашению с Бриггсом, это Реймонд, рабо-
чие были в таком замешательстве, как никогда прежде.
В то же время вне профсоюза делались еще более от-
вратительные дела. Полиция затягивала железную петлю
вокруг бастовавших заводов. Никто не мог пройти через
их заслоны, кроме штрейкбрехеров; одиноко маячили фи-
гуры пикетирующих рабочих, и казалось, что все вокруг
вымерло.
Затем полиция арестовала Фила Реймонда.
На следующий день его выпустили, но над его голо-
вой нависла угроза оказаться под судом по обвинению в
«преступной деятельности в профсоюзе». Несмотря на это,
он воскликнул: «Я возвращаюсь к забастовщикам!»
Страна^ энтузиазмом откликнулась на эту первую за-
бастовку в столице автомобильной империи и оказывала
бастующим денежную помощь. Повсюду рабочие инстинк-
тивно чувствовали, что в Детройте ведется борьба за
их интересы^ Широкая огласка, которую получили в рабо-
чей и либеральной печати события в Детройте, заставила
мэра Марфй создать «комиссию по изучению фактов», со-
ставленную из руководителей церкви и видных граждан
Детройта; и эта комиссия в представленном ею через две
недели докладе полностью подтвердила справедливость
требований забастовщиков. Только чиновники АФТ отка-
зались поддержать забастовку.
В Ф. Боноски
113
Затем появилась первая трещина. Рабочие кузовного
завода «Мэррей Боди» большинством голосов решили вер-
нуться на работу, пойти на компромисс. Комиссия пред-
ложила штамповщикам и инструментальщикам 20-про-
центное^ повышение заработной платы, и те польстились
на это. Мастера ходили по домам рабочих и каждому су-
лили повышение зарплаты.
Но за этим нарушением единства рабочих почти не-
медленно последовала забастовка 3 000 рабочих завбда
«Хадсон», которые потребовали 30-процентного повыше-
ния заработной платы и сверх того 5-процентного повы-
шения ее за ночную работу.
Тогда компания решила, что пришло время пойти с
козырной карты. Газеты и провокаторы уже провели
предварительную пропагандистскую обработку, теперь
заговорил сам босс.
«Нет никакого сомнения в том, что эта забастовка Яв-
ляется коммунистической как по своему замыслу, так и
по своей организации и характеру руководства, — гово-
рилось в заявлении, появившемся в печати. — Это тща-
тельно разработанный план, имеющий своей целью ско-
вать автомобильную промышленность нашего города».
Далее в сообщении перечислялись уступки, которые ком-
пания выразила готовность сделать, и говорилось, что эти
уступки покрывают все нужды рабочих, что рабочие охот-
но .вернулись бы на работу, если бы не влияние коммуни-
стов, которые удерживают их. В конце сообщения приво-
дились слова Уолтера О. Бриггса: «Этот вопрос значи-
тельно шире, чем вопрос о Бриггсе. Уступить в нем —
значит погубить автомобильные заводы и другие пред-
приятия нашего города. Мы не можем пойти Здесь на ком-
промисс или быть участниками подобной затеи».
Прочтя это сообщение, Билл понял, что автопромыш-
ленники Детройта решили сохранить в городе систему
«открытых цехов». Он чувствовал, что здесь приложил
свою руку Форд; Билл всегда узнавал эту руку, где бы
она ни появлялась. В сообщении были типичными и те вы-
ражения, в которых говорилось о «тайных замыслах» ком-
мунистов; которые якобы хотят «сковать автомобильную
промышленность нашего города». Зачем, кому бы то ни
было надо сковывать автомобильную промышленность?
Объяснения никакого, кроме того разве, что коммунисты
просто больше всего на свете любят'сковывать промыш-
114
ленность! Их хлебом не корми, только дай сковать про-
мышленность.
Коммунисты, так же как и все другие рабочие Бригг-
са, хотели создать профсоюз, который мог бы бороться за
требования рабочих? Вряд ли это были подлинные моти-
вы деятельности коммунистов!	i
Самое главное для хозяев было расколоть людей.
Чтобы расколоть их, предприниматели развернули бе-
шеную активность. Они еще покажут пикетчикам! Ника-
ких компромиссов -г- забастовка должна быть подавлена.
«Этот вопрос значительно шире, чем вопрос о Бриггсе!»
Если рабочие победят сейчас, вся автомобильная промыш-
ленность окажется под угрозой таких же забастовок за
повышение заработной платы. Поэтому надо убедить ра-
бочих в том, что забастовка никогда ни к чему не приве-
дет, что профсоюз никогда не приживется в Детройте,
что для рабочих нет иного выхода, кроме покорности
предпринимателям и «сотрудничества» с ними.
Первым делом надо было собрать на заводе морально
неустойчивых, отчаявшихся и деморализованных безра-
ботных, пьяниц, мелких жуликов, бродяг из ночлежек и
гангстеров.
Когда эта новая «рабочая сила» была собрана, сле-
дующей задачей было отправить их на завод в грузови-
ках и трамваях под усиленной охраной полиции; на заво-
де для них уже были приготовлены казармы с двухъ-
ярусными койками и радиорепродукторами, открыты кух-
ни. Газеты стали писать об этих людях, как о «лойяльных
рабочих».
Полиция работала, не зная отдыха. Полицейские регу-
лярно арестовывали пикетирующих рабочих, освобождали
их и снова арестовывали, затем снова освобождали. При
этом они не считали даже нужным получить ордер на
арест.
Но дело не ограничивалось этими мелкими наскоками.
Снова была дана команда действовать провокаторам, ору-
довавшим внутри профсоюза. Дарроу, платный агент ком-
пании, пробрался на пост командира отряда пикетчиков.
Он выступил на одном из собраний и потребовал, чтобы
Массовое пикетирование, которое до сих пор проводилось
возле ворот завода Бриггса, было прекращено!
Это «насилие», заявил он, а никто не станет защищать
«насилие». Некоторые пикетчики, заявил хитрый шпик,
8*
115
были «не наши, не бриггсовские рабочие»; при этом неко-
торые из них были коммунистически настроенными, а, как
известно, Бриггс не любит коммунистов, он не хочет иметь
дело ни с коммунистами, ни с их тактикой. Дарроу зая-
вил, что каждый подлинный американец должен порвать
с коммунистами и что касается его, то будучи стопроцент-
ным американцем (и к тому же тайным наймитом компа-
нии), он намерен сделать это немедленно. «Коммунисты,—•
вопил он,"— не могут служить одновременно и вам, и
своей партии. Пошли, ребята!» Он вышел из зала, и груп-
па рабочих последовала за ним.
Газеты были в диком восторге. «Конец забастовке!» —
визжали они.
Но они явно поторопились. Рабочие еще продолжали
сопротивляться.
Вслед за этим в газетах появился отчет «эксперта по
красным», привезенного в Детройт шерифом для «изуче-
ния обстановки». Этим экспертом был некто Джекоб Спо-
лянский, платный «профсоюзный» шпик.
Из его собственных показаний перед коллегией при-
сяжных, разбиравшей дело о кровавой расправе с фор-
довскими рабочими, и из статей в рабочей и либеральной
Прессе видно, что он сотрудничал с Федеральным бюро
расследований еще во время первой мировой войны и по-
сле нее. Он руководил пресловутыми пальмеровскими об-
лавами в районе Чикаго, где арестовал 650 человек без
единого ордера на арест, без всяких оснований, кроме по-
казаний провокаторов.
Позднее, в 1926 году, он «работал» для текстильных
компаний в Пайссейке (штат Нью-Джерси), где пытался
сорйать забастовку. В 1927 году он появился в Детройте
и стал шпионить среди рабочих для концерна «Нейшенел
метал трейдс ассосиэйшен», который имел свои отделения
в тридцати девяти городах, в том числе и в Детройте. Чле-
нами этой «ассоциации» были «Дженерал моторе», «Крайс-
лер» «и все другие ведущие автопромышленники нашего
города», хвастался Сполянский. Он показал, что его обя-
занностью было шпионить за рабочими по заданиям своих
хозяев и руководить работой целой армии шпиков, орудо-
вавших в профсоюзных организациях города.
Его отчет, красовавшийся на первой полосе всех го-
родских газет, состоял из следующих «неопровержимых
фактов»?
116
«Есть два основных факта, которые должен знать каж-
дый рабочий автомобильной промышленности, — писал
этот шпик, который за всю свою жизнь ни одного дня не
проработал честно: — 1) люди, которые призывают ра-
бочих автомобильных заводов бастовать, являются ком-
мунистами; 2) коммунисты хотят не устранения неспра-
ведливости в этой промышленности, они хотят хаоса.
Каждый, кто бросает свою работу, не улучшает этим сво-
его положения, каким бы бедственным оно ни было; этим
самым он лишь играет на руку коммунистам. Но как от-
личить честного рабочего от коммуниста?
1. Те, кто вернулись на работу после того, как их жа-
лобы были рассмотрены, — это честные рабочие.
2. Коммунист не хочет устранения несправедливостей.
Если они устранены, коммунист не возвращается на рабо-
ту и не пускает других. Все это делается для того, чтобы
создать хаос, свергнуть правительство, породить нищету!»
Он доверительно сообщил: «В Детройте существует
определенное организованное подрывное движение, ста-
вящее своей целью истребление белой расы».
Затем он сообщал, что человек, как только он стано-
вится коммунистом, уже не может рассуждать самостоят
тельно, что он передает свое право рассуждать партии,
которой он должен после этого лишь слепо повиноваться.
Сполянский утверждал, что если убеждения коммуниста
идут вразрез с политикой какого-либо профсоюза, он дол-
жен выступать против профсоюза, а поэтому коммунист не
может быть в одно и то же время верен и своей партии и
профсоюзу.
Билл боролся против этих «теорий» относительно ком-
мунистического движения и тогда, когда они выдвигались
этим профсоюзным шпиком, и много лет спустя, когда они
выдвигались приспешниками Рейтера среди руководства
профсоюза автомобильных рабочих. Он указывал, что ни
при каких обстоятельствах коммунист не пойдет против
интересов рабочих, поскольку коммунизм есть наука рабо-
чего класса. Когда рабочий становится коммунистом, он не
«отказывается» от независимости своих суждений, от сво-
его «права думать». Напротив, рабочий, ставший комму-
нистом, впервые в своей жизни начинает действительно
думать, действительно познавать то общество, в котором
он находится, действительно понимать, как надо бороться
и как Одержать победу в борьбе. Коммунисты ни от кого
117
не требуют слепого повиновения. Такие «слепые» люди не
смогут завязать и шнурков на своих ботинках, а не то,
чтобы вести рабочих к социализму. Настоящий коммунист
живет и умирает вместе с рабочими и только с ними. Он
служит рабочим и никому больше; у него нет стремлений,
отличных от стремлений других рабочих; он, не ставит
своей целью «подняться» на руководящий пост, стать
«важной фигурой» или транжирить взносы рабочих, кото-
рым нелегко достается каждый цент. Единственная цель
каждого настоящего коммуниста — это посвятить свою
жизнь процветанию рабочего класса.
Такие люди не могут иметь интересов, отличных от ин-
тересов рабочих. Это присуще только тем, кто пытается
отделить» рабочих от коммунистов. Опыт повседневной
жизни постоянно говорит об этом. Об этом свидетель-
ствует и забастовка, и деятельность «красного» Корнелла
и его подручных, и деятельность Джекоба Сполянского.
Тем не менее давление, оказываемое со всех сторон, в
конечном счете начало влиять на рабочих. На следующем
собрании был поднят вопрос о замене Фила Реймонда.
Реймонд, Билл и другие пытались доказать, что это был
ложный путь, что при этом ставилось на карту самое су-
ществование союза. «Если вы пойдете на это, — восклик-
нул Билл, — то это будет означать, что вы отказываетесь
от профсоюза. Бриггс может вам дать сегодня ваши
25 центов в час, но как только вы вернетесь в цех, как
только единство ваших рядов будет разрушено, а ваши
лидеры , будут устранены, — завтра же. он сможет снрва
взять обратно то, что он дал сегодня! И попробуйте вы
тогда начать забастовку! Забастовки трудно начинать,
трудно вести, и когда забастовка оказывается подавлен-
ной, вы лишаетесь своего единственного средства заста-
вить предпринимателей вести переговоры! Если вы не бу-
дете бороться за признание профсоюза, который поможет
добиться удовлетворения ваших требований, то вам снова
придется многие годы терпеть все, что вы терпели раньше,
терпеть до тех пор, пока желудок не заставит вас снова
начать забастовку, чтобы добиться того же, чего вы дол-
жны добиться теперь, — призцания профсоюза!»
Рабочие слушали в тяжелом раздумье. «Да, это вер-
но, — говорили выступавшие. — Но мы так или иначе бу-
дем продолжать борьбу за признание профсоюза. Фил,
который так блестяще провел работу по организации за-
118
бастовки, не может нам теперь помочь. Он свое дело сде-
лал».
Реймонд сказал, что он с готовностью отказывается от
руководства забастовкой, но предупредил, что противники
забастовки не успокоются; они истолкуют его уход как
успех их тактики. Они не откажутся от своих методов, они
будут и впредь применять их. Никто не прекращает игру,
когда выигрывает.
И Фил отказался от руководства, обязавшись по-преж-
нему оказывать личную поддержку рабочим. А рабочие
снова отправились к Бриггсу со своим новым комитетом.
И он Дал им ответ. Этот ответ заключался в следую-
щем: штрейкбрехеры будут оставлены на работе; заба-
стовщики будут вновь приниматься на работу, но в инди-
видуальном порядке. Что же касается признания профсою-
за и создания органа для рассмотрения требований и
ж^доб рабочих, —да что они, смеются? Уже согласившись
рассматривать эти условия Бриггса, рабочие потерпели
поражение. Клеветническая травля коммунистов, принесла
Бриггсу успех. Для Бриггса коммунизм именно это и озна-
чал — признание профсоюза и создание органа для рас-
смотрения требований рабочих; и если вы стоите за это,
то не имеет никакого значения, что вы неизменно голосуе-
те за твердокаменных республиканцев, что ваши предки
делали то же самое в течение многих поколений, — все
равно в глазах Бриггса вы будете олицетворением «ком-
мунизма».
Забастовочный комитет пришел в ужас. Но забастовка
была уже проиграна. Рабочие не смогли справиться с си-
лами шпиков и раскольников, действовавших изнутри, по-
лиции, газет и правительства, оказывавших давление из-
вне. Рабочие знали, как устоять перед дубинками поли-
цейских; они затягивали туже пояс, когда голодали; они
маршировали в походах безработных до полного изнемо-
жения. Но они не знали одного, — как относиться к так
называемому вопросу о «красных».
Очень многие были убеждены в том, что когда против-
ники забастовки кричали о «красных», они действительно
считали, что ведут борьбу только с самыми настоящими
коммунистами. Поэтому рабочие и предложили коммуни-
сту Реймонду уйти с руководящего поста. Но затем они
обнаружили, к своему удивлению, что это совсем, не то,
что Бриггс и компания называли «коммунизмом»,-«^ом-
119
мунизмом» Бриггс и компания называли все, что способ-
ствовало созданию профсоюза, улучшению условий труда
и повышению заработной платы.
Рабочие поняли тогда и чем дальше, тем яснее пони-
мали, что о «коммунизме» всегда кричат со злобой те, кто
хочет расколоть, разъединить рабочих или скрыть свои
собственные замыслы. Со временем рабочие научились,
как надо относиться к жупелу «коммунизма», которым
предприниматели пытались сбить их с правильного пути.
Но когда этим жупелом их стали запугивать профсоюз-
ные руководители, это было уже нечто новое. Было труд-
нее разобраться, почему одно и то же кричат о «комму-
низме» и «руководители» рабочих и предприниматели, про-
тив которых эти руководители должны были вести борьбу.
Открыто признав свою слабость, рабочие были не в
силах защититься и от последнего удара. 15 февраля по-
лиция арестовала тридцать забастовщиков. Забастовку
едва удалось протянуть до марта; ряды пикетчиков непре-
рывно редели. В них оставались лишь наиболее активные.
И на одном из собраний они, угрюмые и усталые, решили,
что битва закончена. Они проиграли ее.
Некоторые считали это поражение ужасным. Все по-
теряно. Но на лице Билла была та же уверенность, что и
тогда, когда он появлялся среди пикетирующих рабочих.
— Ради чего ты стараешься? — устало и удивленно
спросил его один рабочий, — что это тебе дает?
Билл также удивленно поглядел на него:
— О чем это ты?
— А вот об этом, — сказал рабочий, скептически по-
жав плечами. — Что из всего этого получилось? Нас по-
били. Профсоюз окончательно разгромлен. Где же смысл
борьбы? Что это тебе дает?
Что он мог ответить? Работать и бороться вместе со
всем народом, с рабочими было для него так же естест-
венно, как дышать; здесь он чувствовал себя, как рыба в
воде.
— Нет, — произнес Билл медленно, — я не думаю,
что мы действительно все проиграли. Конечно, мы про-
играли эту битву.—Он поглядел на завод, на рабочих, мед-
ленно плетущихся вновь на работу. — Но заметил ли ты
одно? Завод Форда был остановлен. Завод Форда был
остановлен!

Глава четырнадцатая
«Я ТОЛЬКО НАЧИНАЮ БОРОТЬСЯ!»
Битва на заводе Бриггса была проиграна. На Биллу
довелось увидеть подлинное чудо: завод Форда был оста-
новлен! Он никогда не терял из виду главной цели — ор-
ганизовать профсоюз на заводе Форда. Билл уже раньше
обнаружил взаимосвязь между Фордом и смежными пред-
приятиями, работающими на него и зависящими от него;
он увидел, что и Форд в такой же степени зависел от нихч
Когда остановился завод Бриггса, прекратилась рабо-
та и на заводе Форда. Великий «Голиаф» должен был
склониться перед некой силой. Это важно было знать,
важно было показать рабочим, что Форда можно
победить, сколько бы громил и убийц он ни держал на
своем заводе. Форд вовсе не был «самодовлеющим зако-
ном». Законом его жизни был капитализм, а капитализм
был смертельно болен. Его не могли спасти убийцы; ника-
кие насильники не могли перестрелять из своих винтовок
всех врагов капитализма.
Круппами и тиссенами и нью-йоркской банковской
группой Моргана в Германии был поставлен у власти Гит-
лер. Гитлер изучал методы Форда, а также некоторые
стороны его «доморощенной» философии, в том числе и
его бешеный антисемитизм. По образу и подобию убийц и
бандитов фордовской заводской охраны были созданы
банды убийц и громил в гитлеровской Германии — отря-
ды штурмовиков. Еще в 1924 году, через год после прова-
лившегося гитлеровского «пивного» путча, вице-президент
баварского парламента заявил, что парламенту уже дав-
но было известно, что гитлеровское движение частично
финансируется главарем амерйканских антисемитов Ген-
121
ри Фордом. Гитлер открыто хвастался, что его поддержи-
вает Форд. А когда Гитлер пришел, наконец, к власти, он
наградил Генри нацистской свастикой/. Гитлер в свою оче-
редь показал Форду, как обращаться с профсоюзами, и
«очистил», заводы Форда в Германии от всех «коммуни-
стов», которых смогло выследить его гестапо.
Поездка, которую Билл совершил в Соединенные Шта-
ты, чтобы повидаться со своей дочерью, длилась почти
семь лет. Он знал, что ему никогда не вернуться на ро-
дину. Завод Форда уже стал ему родным, и для Билла
во всем мире не было дела важнее, чем организация
рабочих Форда. Уже несколько лет назад он подал бума-
ги о принятии его в гражданство США, и недавно закон-
чились последние формальности в этом деле. Теперь он
был полноправным гражданином Соединенных Штатов и
в то же время гражданином еще более обширного ми-
ра — рабочего класса нашей планеты.
Форд не разрешал своим рабочим курить в заводских
помещениях, не разрешал им пить, даже жениться на «не-
подходящих» женщинах. У него была целая армия согля-
датаев, которые совали свой нос в частные дома, и карто-
тека, ведущаяся у Форда на его рабочих и служащих, пре-
восходила даже картотеку, составленную в ведомстве
Эдгара Гувера на рабочих США. Он знал обо всем, что
происходит в Дирборне и Детройте, но когда ехал в своем
бронированном автомобиле, у него були при себе два ре-
вольвера, а у его шофера висело по револьверу с правой
и с левой стороны. В качестве меры борьбы с кризисом
Форд требовал, чтобы все его рабочие занимались огород-
ничеством. Форду не было дела до того, что у некоторых
рабочих не было ни фута земли возле дома; они должны
были выезжать за город, вскопать там себе участок для
огорода и ездить туда каждый день, следя за тем, чтобы
помидоры не засохли. Если кто-нибудь не будет ухажи-
вать за своим огородом, его завтра же выбросят с завода,
и ему останется только есть свои зеленые помидоры.
Однако Билл оФказался получать огородный участок
от Генри. Он вообще не хотел принимать никаких «мило-
стей» от Форда. Для него Форд был важнее, чем его по-
мидоры. Пришло время предпринять более . открытые и
энергичные шаги, с тем чтобы добиться организации фор-
довских рабочих в профсоюз. Фордовское отделение Проф-
союза рабочих автомобильной промышленности решило
122
распустить свои организации и присоединиться к АФТ,
для того чтобы продолжать борьбу с помощью этой при-
знанной организации.
С этой целью Билл вместе с группой фордовских рабо-
чих отправился к Френсису Диллону, организатору АФТ.
Диллону, круглолицему, седоволосому, жизнерадостному
бюрократу АФТ, было около пятидесяти лет; он плохо
разбирался в политике, но хорошо разбирался в деньгах.
Тем не менее он был единственным представителем АФТ
на заводе Форда, и им надо было повидать его.
—,,Мы с завода Форда,— сказал ему Билл.— Мы счи-
таем, что пришло время по-настоящему организовать на-
ших рабочих.
Диллон внимательно разглядывал их. Ему часто при-
ходилось встречаться с такими же вот делегациями рядо-
вых рабочих, и он заслужил признание своим умением
обращаться с ними.
— На заводе Форда есть несколько членов нашей фе-
дерации, — снисходительно сказал он. Да, ему нравится
мысль о безболезненном вовлечении еще нескольких че-
ловек. — У вас есть организационные способности? —
спросил Диллон Билла.
— Я работал жестянщиком в Шотландии, — ответил
Билл.— Там я работал по организации профсоюза же-
стянщиков.
,— Мы были бы рады, если бы вы помогли нам, — ска-
зал Диллон.
— В течение недели мы вовлечем в организацию около
двадцати новых членов, — заверил Билл.
— Хорошо, вовлекайте, — с улыбкой сказал чиновник
АФТ. — Мы готовы их принять.
Затем Диллон принялся подробно разъяснять струк-
туру организации. Он сказал, что будет создана местная
организация АФТ, объединяющая рабочих, занятых на
производстве, но штамповщики и инструментальщики вой-
дут в местную организацию Профсоюза механиков, плот-
ники — в местную организацию Профсоюза плотников и
так далее; каждый — в отдельную организацию рабочих
данной профессии, каждый в свою конурку, и они уже не
будут никогда встречаться.
— Так мы никогда не организуемся!—заявил Билл.—
Нельзя же дробить рабочих. Все они работают у Форда.
У плотников, такие же задачи, как и у каменщиков и элек-
123
триков. Их надо объединить в единый большой союз.
Если вы будете их дробить, Форд сможет использовать
одних для борьбы против других. Плотники забастуют,
а все остальные будут работать по-прежнему. Разве мож-
но чего-нибудь добиться таким путем?
Диллон спокойно улыбался:
— Как я сказал, так и надо делать.
— Как же нам приступить к организации рабочих? —
спросил Билл.—Должны ли мы собирать собрания? Когда
у нас будут профсоюзные собрания?
Диллон вытянул ноги и принялся поучать их, как ма-
леньких детей: «Вот что, ребята. Мы не хотим устраивать
слишком много собраний. Ставить это дело на широкую
ногу нет смысла. Мы не хотим, чтобы в профсоюзе были
крупные массы рабочих, потому что с этим всегда не обе-
решься хлопот. Надо, чтобы в профсоюзе была, тысяча,
две, ну, может быть, три тысячи рабочих. Это дело раз-
дувать не надо. Вовлеките немного рабочих, играющих
ведущую роль в своем цехе, соберите определенную сум-
му денег и валяйте! — Он наклонился к ним, его сигара
торчала, как указующий перст. — Боссы с таким же
вниманием будут слушать маленькую группу, входящую
в АФТ, как и более крупную, а, может быть, даже еще
внимательнее».
Он цинично улыбался, глядя на них. Это было преде-
лом и итогом его мудрости: собрать несколько человек
рабочих, выпросить у босса подачки для этих нескольких
человек — и к черту всех остальных рабочих!
Билл удивленно уставился на этого рыхлого чиновни-
ка, развивающего свои глупые планы.
Он подумал про себя, что надо использовать Диллона
как ударную силу. Все рабочие, которых он организовал,
должны быть рабочими одной отрасли производства. Ни-
какого дробления рабочих! Один профсоюз для всех! АФТ
должна будет помочь созданию производственного проф-
союза, независимо от того, будет она знать об этом или
нет.
Немедленно после этой встречи они провели собрание.
Билл Макки был избран председателем, Дэвид Миллер —
вице-председателем, Рубен Мардирос — ответственным
секретарем. Они запросили руководство АФТ в Вашингто-
не о высылке им устава и через определенное время по-
лучили его. Так официально начало свою деятельность
114
местное отделение АФТ № 600, хотя в то время оно суще-
ствовало не под этим номером, а как местная организация
АФТ федерального подчинения № 19374.
Они начали вовлекать в нее новых членов, примерно
по пяти человек в неделю. Организация росла.
Билл целиком отдавался этой борьбе. Уже почти семь
лет он работал на заводе Форда и знал все ходы и выхо-
ды, он знал здесь каждый уголок не хуже инженера, со-
ставлявшего план завода. Он был так же близок заводу,
как и сам мистер Форд. А рабочим он был гораздо
ближе.
Рабочие провожали его глазами, когда он проходил
через их цех. Тайком они приветствовали его. Он знал
здесь сотни людей. Рабочие уже привыкли видеть его изо
дня в день в цехах, привыкли доверять ему. Когда он про-
сил кого-либо записаться в профсоюз, Тот обычно делал
это без всяких колебаний.
Ряды профсоюза быстро росли. Казалось, что,- если
профсоюз будет и дальше так бурно расти, он скоро выра-
стет в действительно мощную организацию.
И вдруг Билл заметил, что как только он записывал
какого-либо рабочего в профсоюз, того почти тут же
увольняли с работы. Значит, где-то был шпик или прово-
катор.
Он пошел к Диллону и рассказал ему об увольнениях,
но тот ничего не мог ему посоветовать. Они решили вно-
сить людей в списки под номерами, а списки с указанием
фамилий направлять только Диллону и в национальный
центр АФТ в Вашингтон.	ш
Но Билл уже не доверял АФТ. Он решил дать Диллону
список с совершенно другими фамилиями, а другой эк-
земпляр списка с теми же вымышленными фамилиями по-
слал в национальный центр Вашингтон, учитывая, что в
Вашингтоне сидит Билл Грин, — мало ли что может слу-
читься!
Собрания были немногочисленными и проходили втай-
не. Фактически они проводились подпольно. Так же соби-
рались члены профсоюзов в Германии для борьбы против
гитлеровского фашизма. В Детройте члены профсоюза со-
бирались по пяти-шести человек, и никто не называл сво-
его подлинного имени. Тех, в ком подозревали шпика,
немедленно исключали. Вскоре увольнения записавшихся
в профсоюз прекратились.
125
До сих пор Билл был словно заколдован. Никто его и
пальцем не тронул, хотя он активно участвовал в борьбе
безработных и во всех мероприятиях по организации ра-
бочих автомобильной промышленности, был одним из
руководителей местной организации Профсоюза (хотя и
не под своим подлинным именем) и вел большую работу
по организации рабочих завода Бриггса. И тем не менее
он ни разу не попался.
Но, когда он попался, это произошло почти случайно.
В один из дней 1934 года, когда он выходил с завода,
заводский полицейекий остановил рабочего, который шел
впереди, и стал проверять его чемодан. Билл знал, что на
заводе процветало воровство. Административные служа-
щие Форда среди бела дня вывозили- на, грузовиках за-
водские материалы, которые потом продавали на сторону.
Мастера часто посылали рабочих строить частные дома
для заводской администрации, а деньги за эту работу ра-
бочие- получали по заводской платежной ведомости. Ра-
бочие тоже иногда подбирали валяющиеся гайки и болты
и уносили их с собой, чтобы отремонтировать что-нибудь
у себя дома. Но какие это были пустяки по сравнению с
оптовым грабежом, которым занимались заводские слу-
жащие! Форд знал об этом грабеже, но смотрел на него
сквозь пальцы. По иронии судьбы заводские полицейские,
которым было поручено проверять чемоданы рабочих, са-
ми были крупными ворами, досрочно освобожденными из
тюрьмы и отданными на попечение Форду.
На этот раз заводский полицейский, осматривавший
чемодан рабочего, нашел в нем два десятицентовых
болта.
— Где ты это взял? — заорал он.
— Я просто взял их, чтобы починить детский автомо-
биль сынишке, — ответил рабочий.
— Иди за мной! — скомандовал хранитель и защит-
ник фордовского завода.
Билл слегка хлопнул рабочего по плечу.
— В чем дело? — спросил он.
— У меня в чемодане было два болта... — начал ра-
бочий.
Но в это время полицейский заорал:
— Тебе что надо? Где твой номер? — Он записал но-
мер Билла.
126
Фордовский полицейский поехал с «преступником» к
нему на дом, вошел в дом, обшарил подвал, перевернув
все вверх дном, довел до истерики жену и детей рабо-
чего./Затем он и его подручный, прибывший с ним, с шу-
мом уехали, оставив- всю семью в отчаянии.
Они не нашли ничего, кроме тех двух десятицентовых
болтов. Ордер на обыск? На такие пустяк», форду было
наплевать.	'	.
Придя домой ночью, Билл сел писать статью. Он опи-
сал обстановку на заводе. Когда статья была закончена,
возник вопрос о том, куда ее послать, в какую газету?
В детройтские газеты? Они не только не напечатают ее—
они выдадут ее вместе с автором Форду. Есть только одно
место в Соединенных Штатах, где публикуются такие
статьи, — нью-йоркская газета «Дейли уоркер».
«Менее трех месяцев назад, — писал он, — в здании
Хай Лайн были сделаны двенадцать проволочных курят-
ников. Их изготовлением из заводских материалов были
заняты десять рабочих завода в течение почти трех не-
дель. Чтобы скрыть, чем рабочие занимаются, их застав-
ляли работать главным образом в ночную смену. После
того как курятники бйли изготовлены, их вывезли ночью,
до прихода утренней смены, а когда на работу пришли
рабочие утренней смены, шести или восьми рабочим было
поручено делать холодильник для того же администра-
тора... Тот, кто захочет убедиться, солгал я или нет, мо-
жет пройти в здание Хай Лайн; он увидит там два спаса-
тельных бота, сделанные из заводских барж с мотором
У-8. Предполагается построить на этих ботах палубы
из алюминия. Оба бота построены по фиктивным заказам
и предназначены для личного пользования администрато-
ров завода».
Статья появилась в «Дейли уоркер» 28 августа
1934 года за подписью: «Фордовский рабочий».
Несколько дней спустя к Биллу подошел мастер.
' — Пойдем со мной.
На Билле был рабочий фартук.
— Фартук можешь снять, — сказал мастер.
Он повел Билла к зданию Хай Дайн, в цех двигате-
лей, и приказал ему подождать. Вскоре вошел Уильямс,
генеральный директор отдела технической эксплуатации.
— Ты Макки? — спросил он грубо.
— Да, — ответил Билл.
127
— Садись в автомобиль, — приказал Уильямс. .
Они подъехали к воротам № 4, возле которых нахо-
дился кабинет Роуза. Когда Билла вызвали в кабинет, он
услышал там тот же отрывистый вопрос:
— Ты Макки?
— Да, — ответил он еще раз.	* •
Фордовский" администратор выдвинул ящик письмен-
ного стола и вынул из него газету.
— Ты это написал?
Билл взял в руки газету и медленно, внимательно
прочитал всю статью. «Это и я мог бы написать. В нашем
цехе любой рабочий мог это написать. Все знают, что
главные администраторы занимаются воровством...»
— Твое дело кончено, — резко сказал Роуз. — Мо-
жешь получать деньги там, где печатают такие статьи.
Билл некоторое время стоял молча. Это был момент,
которого он ожидал каждый день, каждый час все пос-
ледние семь лет. Он был совершенно спокоен. У него не
было никакого намерения обнаруживать страх или трепет
перед этим фордовским слугой, который, вероятно, сам
был замешан в воровстве крупного масштаба.
Он наклонился над столом и похлопал Роуза по плечу.
— Ошибаешься, — сказал он. — Мое дело не кончено.
Я еще только начинаю.
Глава пятнадцатая
НАСТАЛО ВРЕМЯ ВСТУПАТЬ
В КОММУНИСТИЧЕСКУЮ ПАРТИЮ!
Он пытался найти работу. Утром он шел на. завод.
«Кадиллак». Там нужен был опытный жестянщик, и его
немедленно брали. В тот же день, к половине второго, его
увольняли.
. «Черный список» неотступно преследовал его.
Ему оставалось теперь одно: сдаться, уехать куда-ни-
будь nponbj делать все, что прикажут, стать на колени и
просить милостыню,
Но он ни за что не стал бы на колени ни перед кем.
У него был долгий разговор с жецой. Она ходила по ком-
нате, от стола к креслу, от дивана к буфету; слушая его,
она не прекращала свою домашнюю работу. Он расска-
зал ей, как он,ходил к несчастному рабочему, к которому
в дом ворвались заводские полицейские; об увеличении
скорости конвейера, которое влекло за собой, новые жер-
твы среди рабочих; о безжалостных , увольнениях; об
убийствах... >
— Когда ты собираешься завтра идти, Билли? — не-
ожиданно спросила она.,
Она понимала его с полуслова. Никогда она не требо-
вала, чтобы он был не таким, каким, она его знала с тех
пор, когда он был еще двадцатидвухлетним боевым шот-
ландским рабочим, стремящимся найти объяснение соци-
альных преступлений,; совершавшихся вокруг него;, и вый-
дя за него замуж, она вместе с ним искала, ответа на эти
вопросы.	/......  .	.... . .
И в последующие годы своей жизни он. всегда был
•близок к рабочим, каждое их горе отзывалось'больно в
9 Ф. Боноскн
129
его душе. «За рабочих умереть не трудно, — как-то раз
сказал он. — Что действительно трудно, так это научить-
ся бороться за них!»
Его библиотека была полна книг, которые он жадно
читал. Он читал их со словарем в рукак, перед его гла-
зами вставали сталеплавильные заводы Глазго, покры-
вающие небо черной пеленой дыма, верфи Ньюкасла.
Никогда еще в истории человечества знания не играли
такой роли в поисках правильных путей и целей борьбы.
Именно эти знания помогут навсегда вывести рабочий
класс из царства нищеты и страданий; вот почему капи-
талисты всеми способами скрывают знание от народа.
Те, кому капиталисты доверили учить рабочий класс,
не учат его этому, не проводят занятий на тему:
«Как нам, рабочим, завоевать свободу?» Ни одному уче-
нику не ставили в журнале «отлично» за правильный от-
вет на вопрос: кто создает богатства и кто их присваи-
вает?
Знания были важнее, чем смелость, чем самопожер?
твование и даже чем готовность пролить свою кровь, хотя
все эти качества были необходимы для того, чтобы при-
обрести знания. За знания рабочему надо было бороться,
а иногда даже идти в тюрьму. Борьбу за знания не могли
вести люди, отдавшие свой ум и свою волю во власть
другим людям. Эта борьба была по плечу только людям,
охваченным неукротимым стремлением учиться и позна-
вать.
Билл так ясно понимал эту истину, что никакие силы
не могли заставить его забыть о ней. Во всей своей работе
он никогда не упускал из виду исторического смысла про-
исходящих событий. Вот почему для него не было ничего
неважного; никто не был бесполезным или «мелким». Вот
почему победы не мешали ему трезво оценивать положе-
ние, не могли толкнуть его на неверный путь, а пораже-
ния не пугали его.
— И это все? — спрашивали его рабочие, глядя на
свой новорожденный профсоюз. — Значит, конечной
целью этой борьбы была организация профсоюза, с по-
мощью которого рабочие будут из года в год вести с пред-
принимателями переговоры об условиях продажи своего
труда, один год проигрывая что-нибудь, другой — что-ни-
будь выигрывая, и так до бесконечности?
— Нет, — ответил Билл. — От создания союзов мы
130
должны перейти к созданию партии, своей собственной
политической партии, партии рабочих. Это будет следую-
щий шаг.
А затем будет сделан еще один шаг вперед, затем еще
один. Но все это будет постепенно, шаг за шагом!
...Он снова посмотрел на Бесс.
" — Вчера я был у Диллона... — медленно сказал он.
— Как он поживает, Билли? — спросила она.
— Как же? Прекрасно! Выглядит прекрасно. Я думаю,
что он всегда выглядит прекрасно, — проворчал он.—
Его .никогда и ничто не беспокоит.
Билл помолчал немного, глубоко задумавшись, и за-
тем добавил:
— Я сказал ему, что меня уволили.
Ему пришлось подождать, пока Бесс вернулась из
кухни.
— Что же он сказал, Билли?
— Что? — Билл поднял голову и посмотрел на нее.—т
Что рн сказал, неважно, дело в том, что сказал я, —про-
бормотал он. — Я... Я сказал ему, что меня уволили.
— Ты сказал ему это, Билли?
— Да, а он опросил: «Что же собираетесь теперь де-
лать, Билл?»—Тогда я сказал ему...
— Что ты ему сказал, Билли?
—- Тогда я сказал ему, что хотел бы продолжать ра-
боту по организации рабочих автомобильной промышлен-
ности.
Она молча дышла на кухню.
— Я сказал ему, — повторил Билл громче, — что хо-
тел бы продолжать работать по организации рабочих
автомобильной промышленности.
— Да, Билли, — сказала она из кухни, — я слышала.
— Мы как будто пришли к соглашению, — внезапно
быстро проговорил Билл, словно спешил скорее выска-
зать все, после того как он сказал уже так много. — Ты
.знаешь, я буду продолжать...
Он только сейчас заметил с удивлением, что она уже
стояла возле него. Как это она успела так быстро вер-
нуться из кухни?
— Не беспокойся об этом, Билли, — сказала она, по-
казывая ему сберегательную книжку. — Отсюда не взято
еще ни одного цента.
Он невольно вздохнул.
9*

— Но я буду получать десять долларов в неделю, —
промолвил он с надеждой в голосе.
— Прекрасно, — ответила она;—Лучшего мы и не
могли ожидать.
И вот он уже сидит с ней на кухне, й все его так ста-
рательно подобранные доводы оказались совершенно не-
нужными. Он привез с собой из Шотландия 3 000 долла-
ров,— все, что он скопил за всю жизнь. Но Бесс имела
такое же, если не большее, право решать, как с ними по-
ступить. Они решили вверить обеспечение своей старости
банку. У них не было ни малейшего сомнения в том, что
она будет обеспечена.
Он проснулся в восемь часов, позавтракал вместе с
женой и в девять часов был уже в Мэлвиндейл, где встре-
тился с шестью итальянцами — рабочими завода Форда,
собравшимися в подвальном помещении. Они csтрудом
говорили по-английски, а его быструю шотландскую речь
им было понять еще труднее. Тем не менее они кое-как
столковались. Собрание началось торжественно; -Билл
всегда считал, что каждое собрание рабочих — торже-
ственное и важное дело. Он сел за стол, развернул ма-
ленький 'Клочок бумаги, на котором заранее старатель-
но записал повестку дня, и, говоря медленно и как мож-
но проще, открыл собрание.
Когда он говорил, рабочие схватывали отдельные по-
нятные им английские слова, складывали вместе все то,
что понял каждый^ из них, и, поняв фразу, сообщали ее
содержание друг другу. Таким образом, хотя и медленно,
они понимали все, что он говорил. Во всяком случае этим
труженикам (некоторые из них бежали Из фашистской
Италии) не трудно было понять, что организация должна
быть тайной, что в ней должна быть строгая дисципли-
на, что в Детройте, как и в Италии, только осторожные;
благоразумные и организованные рабочие сумеют выдер-
жать все испытания.
Мэлвиндейл был окраиной города. Билл начал созда-
ние организации с окраины, постепенно приближаясь к
центру города; после группы итальянцев он создал
группу литовцев, затем поляков,, венгров, румын, греков,
негров...
Музыка была универсальным языком, и он верил в си-
лу песни. Он учил всех их музыке и словам старой ра-
бочей песни. Затем он вставал и, внося в песню какой-
132
то* особый шотландский колорит, руководил пецием этого
многоязычного хора:
Солидарность навсегда!
Солидарность навсегда!
Солидарность навсегда,
Ибо Профсоюз даёт нам силу!
Пожалуй, никто из прохожих не мог бы разобрать
слов, этой песни!	\
Он был теперь свободен, абсолютно свободен. Он был
свободен от работы на'заводе Форда, но стал еще креп-
че связан с заводом. Он был свободен для того, чтобы* с
еще большей энергией отдаться достижению сво$й цели.
Он изведал, что такое борьба рабочих в Америке. Она
была такой же, как и повсюду в мире. Но он боролся не
вслепую. С тех пор как он увидел «Дейли уоркер» в га-
зетном .киоске на Клиффорд-стрит, эта газета стала его
.неразлучным спутником. Она регулярно сообщала о борь-
бе рабочих не только в других частях страны, но и во всем
мире. И наконец, из нее он узнавал о той гигантской
борьбе, которую вел советский народ, чтобы превратить
свою страну из аграрной в индустриальную.
Билл прожил в Соединенных Штатах уже семь лет,
он многое узнал об американском народе вообще и об
американских рабочих в особенности. Это знание он при-
обрел в непосредственной борьбе, а не только путем на-
наблюдения и «изучения». Билл был свидетелем гигант-
ского краха, подкосившего страну. Он видел, как руши-
лись все теории, утверждавшие, что американский капи-
тализм — это капитализм исключительный, отличней,
уникальный и не типичный.
. Нет, капитализм в Америк© был даже более типич-
ным, 'более варварским, более хищным, чем какой-либо
другой. Появившись последним на мировой арене, он раз-
жирел за счет других стран, разрушая их экономику. Он
отбрасывал огромную тень и выглядел сильнее, чем был
на самом деле.
Рост американского капитализма сопровождался рос-
том, сознательности и организованности эксплуатируемых
рабочих. Летописцы всегда пытались изобразить историю
Соединенных Штатов в духе рассказов для школьников
воскресных школ, как огромный рост и развитие без вся-
кой классовой борьбы. Народ пытались уверить даже в
том, что в Соединенных Штатах нет «классов».
133
Но верно было как раз обратное. Рабочие и фермеры
ожесточенно боролись против банков й капиталистов, и
не раз многие из них жертвовали своей жизнью в этой
борьбе. Ни в одной стране мира капиталистический класс
не был так жесток и безжалостен. Он ни на миг не оста-
навливался перед убийствами! Как легко он проливал
Кровь американского рабочего!
Классовая принадлежность человека определялась не
титулами и не социальным происхождением, не правами,
передаваемыми по наследству из поколения в поколение.
Принадлежность к рабочему классу, среднему классу или
классу капиталистов определялась тем, каково ваше поло-
жёние по отношению к средствам производства и распре7
деления. Если вы работаете в качестве наемного рабочего
на шахте или Заводе и производите материальные блага,
тогда вы рабочий, вы принадлежите к рабочему классу.
Если вы владеете этой шахтой или Этим заводом (или,
более того, владеете банками, которым принадлежат щах-
.ты и заводы) и не производите никаких материальных
благ, а только присваиваете богатства, производимые ра-
бочим, то вы капиталист, даже если вы и едите на улице
бутерброды и любите смотреть бейзбол. Если вы юрист,
доктор, священник, мелкий предприниматель, писатель,
инженер, директор завода, — вы занимаете промежуточ-
ное положение, вы представитель среднего класса.
Все эти различные классы могут жить в одном и том
Же городе на расстоянии нескольких остановок метро, как,
например, в Нью-Йорке. Но на самом деле они отделены
друг от друга целой рекой крови, которая льется на про-
тяжении всей истории человечества, они отделены таки-
ми толстыми стенами, которые могут быть разру-
шены только величайшими историческими потря-
сениями. И больше всего их отделяет друг от друга то,
что рабочие создают богатства, а капиталисты присваи-
вают их.
Сколько бы ни фотографировался Дж. Пирпонт Мор-
ган с умилительным ребенком на коленях, он все равно
остается представителем тех мощных финансовых кругов,
которые могут свергать правительства, финансировать
войны и наживаться на голоде миллйонов безработных.
Вы можете посадить Генри Форда в его новейшую маши*
ну и сфотографировать его, но это не помешает ему
быть хозяином целого города и распоряжаться жизнью
134
W смертью многих тысяч людей! Такие люди вышли не из
тех простецких веснушчатых ребят, какие живут по со-
седству с вами. Это люди, в руках которых находится ва*
ша судьба.
Это те люди, которые учинили кровавую расправу над
горняками в Лодлоу и заживо жгли маленьких^ детей.
Это маккормики, убивавшие рабочих на площади Хей-
маркет в Чикаго, когда те вели борьбу за восьмичасовой
рабочий день. Это карнеги и фрики, убивавшие забастов-
щиков Хоумстеда; это морганы, расстреливавшие рабо-
чих-сталеплавильщиков... Это представители монополи-
стического капитала, которые расправились с Муни и
Биллингсом, казнили на электрическом стуле Сакко и
Ванцетти, в течение многих и многих лет линчевали нег-
ров; они создали свои богатства на костях простых ра-
бочих и работниц, погибших на их шахтах и заводах.
Рабочие непрестанно вели с ними ожесточенную, кро-
вавую борьбу.
Доказательства, этой борьбы Билл видел на каждом
шагу. Никогда раньше ему не приходилось видеть такой
жестокости. Он видел ее теперь не только в ее открытой
трагической форме, но и в скрытых и замаскированных
формах. Он видел, например, какие усилия прилагались
для того, чтобы другие слои населения не знали о страда-
ниях и угнетении рабочих; как создавался прессой тот же-
лезный занавес, который отгораживал их от рабочих.
В то время как фордовские рабочие умирали у конвей-
ера от непосильного труда и жили в смертельном страхе
перед шпиками, безработицей и голодом^ та же пресса
распространяла цовсюду сказки о том, что Генри Форд—
великий гуманист и что его рабочие живут в раю!
Но Билл уже привык к лжи этой продажной прессы,
принадлежащей капиталистическим боссам. Он видел так-
же, какому угнетению подвергались рабочие, живущие в
тех городах, в которые они были согнаны своими хозяева-
ми, в тех домах, которые были отведены для них бос?
сами.
В этих городах не было никаких условий для культур-
ной жизни; они были лишь тем местом, где рабочие долж-
ны были работать и умереть, как рабочий скот; ничто не
облегчало тяжести их пустого, монотонного и скучного су-
ществования.
136
Уродство этих городов не поддается описанию. В них
почти нет парков, деревьев, в них отсутствует красота при-
роды. Богачи покинули источник своего богатства и про-*
жигают жизнь, бездельничая на курортах всего мира. Ра-
бочим же оставалось лишь смотреть на прокопченное ды-
мом йебо, бродить по унылым улицам, прозябать в своих
лачугах.	г
Огромная творческая сила рабочего класса, создав1
шая великую индустрию, дремала под опудом или про-
являлась лишь по желанию тёх, кто удерживал рабочих
в наемном рабстве. Мощь рабочего класса оставалась в
услужении капиталистов. Совместный общественный
труд рабочих создал неисчислимые богатства материаль-
ной культуры, но в них нё чувствовалось души. Чуть ли
не с колыбели рабочих убеждали, Что у них нет ни духа
коллективизма, ни творческих сил, что они существуют
лишь, чтобы продавать свою рабочую силу на крупных
заводах Форда или «Дженерал моторе» (которые они
сами построили) за такую* заработную плату, которая
позволяла им жить как рабочей скотине, не давая воз-
к ожности проявлять свои таланты и способности.
Это подавление и уродование созидательных сил рабо-
чего класса, Способного превратить весь мир в цветущий
сад, — вёличайшее преступление капитализма. Дело нё
только в том, что капиталисты присваивали себе богат-
ства, созданные рабочими, и использовали их В своих соб-
ственных целях, но и в том, что все они стремились поме-
шать рабочим познать; какова их подлинная роль в об-
ществе, какой могучей созидательной силой онй являют-
ся, как огромна их мощь, их способность преобразовать
Мир по-своему.	>
Шел 1935 год, третий год президентства Рузвельта.
Возмущение масс политикой, связанной с именем Гувера,
безработицей, системой «открытых цехов», расстрелами
ветеранов войны й т. д., привело Рузвельта в Белый Дом.
Народ пришел в движение, и остановить его было невоз-
можно. Попытка преодолеть кризис исключительно за
счет рабочих, как это сделал Гитлер, не привела ни к че-
му. Для того чтобы удержать рабочий класс от револю-
ционных настроений, угрожавших самому существованию
капитализма, капиталистические силы, стоявшие за Руз-
вельтом, решили поддержать на короткий срок полити-
ке
Ку «Нового курса» 1 в надежде, что его реформы удержат
рабочий, класс от выступлений.
На горизонте маячили признаки великих событий,
рабочий класс пришел в движение. Консерваторы из ру-
ководства АФТ с удивлением и страхом глядели на про-
буждающегося Гулливера, которого они, казалось, так
надежно связали.
Пришло время теснее сомкнуться с теми, кто был луч-
ше всего подготовлен для того, чтобы осуществлять ру-
ководство и дать верное направление борьбе в надвигаю-
щиеся бурные дни.
1 «Новый курс» — провозглашенная Рузвельтом програм-
ма «оздоровления» экономики США, предусматривавшая проведе-
ние ряда мероприятий по \ «планированию» производства и ликви-
дации безработицы.
Глава шестнадцатая
ЦИАНИСТЫЙ КАЛИЙ НА ОБЕД
Пришла пора вступать в Коммунистическую партию!
Летом 1935 года Билл сделал этот шаг, явившийся
крупным событием в его жизни. Он был уже далеко не
юноша. В это время ему было 60 лет и у него не было ра-
боты.
Но никогда в жизни он не был так счастлив, не испы-
тывал такого удовлетворения. Логика мышления и борь-.
бы привели его в Коммунистическую партию, в единствен-
ную партию, которая, по его мнению, могла привести ра-
бочих к их цели. Он вступил в Коммунистическую партию
потому, что любил рабочих больше собственной жизни.
Коммунистическая партия была не похожа на демо-
кратическую или республиканскую партию. Она была
партией совершенно иного рода. Она не имела ничего об-
щего с этими двумя партиями, находившимися в руках
капиталистических боссов.
Прежде всего, она состояла из лучших, наиболее вер-
ных и наиболее преданных рабочих. Она ставила своей
целью не закват политической власти, йсходя из интере-
сов только самой партии или интересов нескольких чело-
век — ее руководителей. Ее целью было завоевать власть
для всего рабочего класса. Ее целью было воспитать и
просветить рабочий класс, чтобы он знал, как завоевать
власть и что делать после того, как власть будет завое-
вана.
Но партия не могла сделать этого одна. Нужно было,
чтобы весь рабочий класс и большинство остального насе-
ления выразили ей свое доверие. Тогда, и только тогда,
она сможет одержать победу! Она придет к власти лишь
волей самого народа.
138
Главным методом ее работы было убеждение. Партия
никому не приказывала, никого не заставляла! что-нибудь
делать. Ее единственным оружием было разъяснение. Она
считала, что истина сильнее пулеметов. Если человек по-
знал истину, его ничто не остановит, ничто не запугает,
ничто не заставит свернуть с избранного им пути. Только
тот, кто сам без всякого принуждения проникся принци-
пами коммунизма, только такой человек будет бороться
за эти принципы, пойдет за них в тюрьму, не побоится,
если надо, умереть за них. Было бы абсурдно думать, что
обманом, запугиванием или принуждением можно заста-
вить кого-нибудь признать правильными партийные прин-
ципы, пойти в борьбе за них на все муки и лишения. Это
может сделать "только человек с глубокими убеждениями;
которые никто, кроме него самого, не может ему дать.
Членство в этой партии было добровольным. Вступивший
в партию становился коммунистом потому, что верил в
коммунизм, а не по какой-либо другой причине.
Это было верно и в отношении Билла. И более того,
он был убежден, что только став коммунистом, только по-
сле того, как он обретет опыт и чувство дисциплины на-
стоящего коммуниста, он сумеет организовать рабочих
Форда.
Он не чувствовал, что эта дисциплина связывает его.
В отличие от буржуазных интеллигентов Билл считал,
что дисциплина освобождает его, ибо она основывалась
на необходимости. Чем лучше плотник знает законы сво-
его ремесла, тем свободнее он себя чувствует при выпол-
нении своей работы. Плотник, не знающий своего дела,
ничего не может построить: он только портит лес. Ког-
да Билл, проработав несколько лет учеником на произ-
водстве, познал законы обработки металла, он стал рабо-
тать «свободно», следуя этим законам.
Это было верно и в отношении организации фордов-
ских рабочих. Билл познал законы, в силу которых эти
люди стали рабочими Форда и в силу которых они мо-
гут быть организованы, и только неуклонно следуя этим
законам, он всегда может быть «свободным» от Форда.
Коммунисты лучше других поняли эти законы и стро-
же других соблюдают их.
Билл вставал теперь с рассветом, как молодой сту-
дент, охваченный неукротимой жаждой знаний. С пачкой
листовок «Фордовского рабочего», спрятанной подмыш-
139
кой под пальто, он размеренной, неторопливой походкой
отправлялся на Миллер Род и в Дирборн.
Встретившись с ним внезапно в серой полумгле рас-
света, рабочие толкали локтем соседей и говорили: «Вон
идет старый Макки объявить смертный приговор Форду!»
Его лицо было им так же хорошо знакомо, как лицо Лин-
кольна на медном центе. Вид седеющего человека., бегу-
щего по улице, чтобы не опоздать на трамвай, был.им
приятен и почему-то, — они даже не могли сказать поче-.
му, — радовал их.
. «Эй, — кричали они вожатому, — подожди старину!»
Билл взбирался в вагон и, проходя между рядами, раз-
давал листовки. Листовки клеймили фордовский «спид-
ап» и призывали рабочих замедлять темп работы.
Рабочие обменивались шутками и остротами. «Ну, что
сегодня нового, Билл?»
«Небольшая профсоюзная беседа», —отвечал он, пере-
давая листовку.
Они с радостью слушали его сообщение, понимая его
смысл, но едва осмеливаясь поверить, что сбываются их
надежды.
В то утро он отправился в самый Дирборн, хотя и
знал, что фордовская полиция разыскивала там его. Трам-
вай, ехавший по Шеффер Род, был уже недалеко от заво-
да, но Билл оставался в вагоне^ пока они не подъехали к
Мичиган авеню. Выглянув в окно, он заметил дирборн-
ских полицейских, поджидавших трамвай, чтобы войти в
него и вытащить оттуда Билла.	ч
Он подошел к вожатому.
«Вы окажете мне большую услугу; — сказал он,—►
если остановите трамвай не на этой, а на следующей оста-
новке».
Следующая остановка находилась уже по другую сто-
рону границы между Дирборном и Детройтом, за этой
границей была словно другая страна.
Вожатый кивнул и с грохотом промчал трамвай мимо
остановки, не обращая никакого внимания на полицей-
ских, неистово размахивавших руками. Когда трамвай
остановился, Билли выпрыгнул из вагона и, обвесив лег-
кий поклон в сторону бесновавшихся вдали полицейских,
пошел своей дорогой, тихо улыбаясь про себя.
Рабочие охраняли его, куда бы он ни пошел; Они сти-
хийно собирались вокруг него тесным кольцом, словно
140
его личная охрана; он находился под надежной защитой
этих людей, молчаливо шагавших рядом с ним.
С чемоданчиком подмышкой, в своей рабочей одеж-
де, он шел к заводским воротам, выходившим на Мйллер
Род. Он был похож на фордовского рабочего, возвращаю-
щегося домой с работы. Смешавшись с.толпой рабочих,;
он стал распространять листовки, быстрым движением
вынимая их из потайного кармана, сделанного с внутрен-
ней стороны пальто, и раздавая рабочим. Он делал это
так незаметно, что на расстоянии нескольких шагов ниче-
го нельзя было увидеть.
Но когда он прошел, заводские полицейские вдруг за-
метили, что ' сотни рабочих читают маленькую газетку.
Они бросились .на поиски того, кто распространяет газе-
ту. Им и в голову не приходило, что именно этот худо-
щавый старый рабочий с лицом доброго дедушки носил
с собой такой «взрывчатый» материал.
Раздача листовок была лишь началом той работы, ко-
торую он наметил себе на этот день. После этого Билл
занялся проведением собраний, в которых участвовало че-
тыре, пять, а иногда и до двадцати рабочих.
Теперь в местную профсоюзную организацию были во-
влечены уже сотни членов, причем, как было задумано
Биллом с самого начала, все они были организованы по
производственному признаку. Он передал их список Дил-
лону, но каждая фамилия в этом списке была вымышлен-
ной. Теперь уже никого из них не увольняли; система дей-
ствовала безотказно.	\
Известия о том, что делается на заводе Форда, дохо-
дили до него тысячами путей. Если у Форда были свои
глаза и уши, то и у Билла были свои. Как только в цехе
происходил какой-либо инцидент, рабочие немедленно со-
общали об этом Биллу, и он тотчас же публиковал эти
факты в листовке или в очередном номере «Фордовского
рабочего».
Именно таким путем он узнал о том, как умер Луис
Шерри. Щерри было немногим более двадцати лет. В тот
'полдень он вместе со своим другом Уильямом Уикером по7
бежал к машине’ в которой развозили в обеденный пере-
рыв бутерброды. Рабочие должны были спешить, потому
что перерыв длился всего 20 минут. Шерри купил бутер-
брод, сел прямо на пол у своего рабочего места (было
некогда искать места поудобнее) и начал есть. Вдруг он
141
скорчился от боли и, не успев сказать ни слова, умер.
Уикер, сидевший рядом с ним, упал на пол и в тяжелом
состоянии был срочно отправлен в фордовскую больницу.
Вскрытие показало, что Шерри умер от отравления
цианистыми солями!
Банки с цианистыми солями без крышек или с полу-
открытыми крышками стояли в цехе повсюду, и рабочие
вдыхали ядовитую пыль и пары синильной кислоты.
Часть ядовитой пыли попала на бутерброды Шерри и
Уикера. Но Гарри Беннет немедленно заявил газетам
(которые торжественно опубликовали эти слова), что пи-
ща была куплена где-нибудь вне завода или принесена
на завод тайком. Полиция начала для вида производить
обыски в аптеках, чтобы установить, был ли в какой-ни-
будь из них куплен или украден этот яд. Некоторые даже
набрались смелости предположить, что это было убий-
ство, что две молодые жены этих рабочих подсыпали
тайком своим мужьям в бутерброды цианистый калий...
для того, чтобы остаться нищими вдовами в двадцать
лет! Возможно, это было убийство, сообщило печати
фордовское информационное агентство; возможно, что не-
которые их товарищи по работе...
Это действительно было убийство.
Когда Билл узнал эту новость, он поспешил выяснить
все подробности от очевидцев несчастного случая. Ему
хорошо были известны условия работы в здании цеха мо-
торов, а также, что администрация не обращает никако-
го внимания на то, что бацки с цианистыми солями стоят
с открытыми крышками. Узнав у рабочих подробности,
он вместе с Филом Реймондом написал листовку по пово-
ду этого случая.
Листовка обвинила компанию Форда в убийстве. В ней
говорилось, что в цехе стояли открытые двухсотфунто-
вые банки с цианистыми солями, что «рабочие, работаю-
щие у печей для цианирования, не имеют времени для под-
держания чистоты и порядка на своем рабочем месте.
На полу остается цианистая пыль. Она разносится и осе-
дает повсюду. Обеденный перерыв у рабочих длится все-
го 20 минут. Рабочие хранят свою пищу там, где они мо-
гут ее быстро достать в перерыв... Цианистая пыль может
накапливаться в обеденных коробках и свертках. Циани-
стая пыль может в любой момент попасть в пищу ра-
бочих...»
142
«Подлое заявление администрации фордовской авто-
мобильной компании, — говорилось далее в листовке, —
в котором они намекают на то, что рабочие отравили сво;
их товарищей по работе, не что иное, как трусливая и
подлая ложь!»
Листовка заканчивалась перечнем требований: немед-
ленно провести открытое расследование, в состав комис-
сии по расследованию должны быть включены представи-
тели церкви, АФТ и медицинских учреждений; установить
45-минутный обеденный перерыв без снижения заработ-
ной платы; установить умывальники или души, шкафы
для хранения пищи и одежды; департамент труда шта-
та Мичиган должен принять меры, чтобы защищать ра-
бочих Форда, подвергающихся вредному действию ядов,
испарений и газов. Наконец, листовка требовала заста-
вить Форда выплачивать соответствующую компенсацию
семьям рабочих, ставших жертвами несчастного случая.
Листовки с этими «коммунистическими» требованиями
летели по фордовским цехам, как птицы: они вдруг по-
являлись в карманах пальто, в обеденных коробках, в ку-
зовах автомобилей, движущихся на сборочном конвейе-
ре. За один день было распространено десять тысяч лис-
товок. Уже одно это ясно показывало, что на заводе ра-
ботала хорошо организованная и довольно многочислен-
ная группа.
Появление листовок привело в бешенство фордовскую
полицию и ее хозяев; в припадке слепой ненависти компа-
ния уволила попавшихся под руку 15 рабочих и угрожа-
ла уволить еще 750 рабочих из цеха № 197, если никто не
согласится назвать имена тех, кто писал и распространял
листовки. (Позднее этот же метод применяли нацисты,
расстреливая заложников.)
Ни один человек не согласился. Никто ничего «не
знал», хотя знали все.
Детройтская рабочая газета приводила слова Бил-
ла: «Я не очень верю, что какой-нибудь один инспектор
может в корне изменить условия труда». Департамент
труда штата Мичиган намеревался послать на завод сво-
его инспектора Уильяма Дина, чтобы изучить положение.
«Департамент пошлет инспектора, — сказал Билл (не до-
тянутся ли до него длинные руки Гарри Беннета?),—
и тот будет доволен тем, что все происходит в рамках за-
кона; результатом его деятельности могут быть лишь не-
143
значительные улучшения. Но мы не согласимся с такими
улучшениями. Мы требуем, Чтобы положение было изме-
нено в корне, чтобы было произведено публичное рассле-
дование условий, при которых рабочие могут получать
отравление, чтобы широкая публика знала, в каких усло-
виях создаются новые сверкающие автомобили «Форд
У-8».
Наконец, на завод прибыли два инспектора. Они «про-
вели обследование», в результате которого людям, непо-
средственно работающим с цианистыми солямй, были вы-
даны белые резиновые перчатки; кроме того, было запре-
щено использовать банки из-под этих смертоносных ве-
ществ.
Профсоюз, а особенно его председателя не удовлет-
воряли эти резиновые перчатки.
Билл обратился непосредственно к общественности.
Он посещал одно собрание за другим и всюду, где ему
удавалось получить слово, рассказывал о действительном
положении на заводе, требуя публичного рассмотрения
дела о последнем ужасном случае.	' 7-
Общественность Детройта была так взволнована этим
своего рода убийством, что сначала широко откликнулась
на событие. И лишь позднее, когда щупальцы Беннета
стали добираться и сюда, некоторые почтенные участни-
ки конференции, которую Биллу удалось сколотить, по
данному вопросу, улизнули в кусты.
Тем не мёнее на конференции присутствовало 400 де-
легатов от разных организаций. Вопрос пришлось обсуж-
дать открыто. Рабочие завода Форда были представлены
адвокатом Морисом Шугаром, который как Тогда, так и
позднее активно участвовал в рабочем движении в Дет-
ройте. Билл решил показать делегатам конференции поло-
жение на заводе как можно, драматичнее. Он спрятал
за перегородкой фордовского рабочего. Делегаты с ужа-
сом слушали голос невидимого человека, рассказывавший
о том, как умер Луис Шерри.	 ' -
Морис Шугар выступал представителем рабочих при
расследовании. Комната, где велось расследование, похо-
дила да цех фордовского завода: она кишмя-кишела за-
водскими полицейскими, осведомителями и шпиками. Бы-
ло'очень трудно убедить людей согласиться быть свиде-
телями со стороны рабочих. Одним из немногих такйх
свидетелей был Джон Гоуриллос.	. <
144
Он встал со своего места, попросил слова и стал рас-
сказывать о том, что на заводе банки из-под цианистых
солей валяются повсюду без крышек и нйкем не -убира-
ются; вдруг он побледнел и тяжело опустился На стул: в
комнату вошел начальник его цеха.
Билл также присутствовал при расследовании. Он
предупредил других фордовскйх рабочих, чтобы оНи Не
появлялись здесь. Когда следователь Неблок решил от-
правиться с присяжными на место происшествия, Билл
помчался на завод. Он "знал, что если Форд пожелал,
чтобы его завод был осмотрен, значит тут была Какая-то
Хитрость.	• .
У ворОт моторостроительного Цеха заводский поли-
цейский остановил Билла и Потребовал пропуск. У него
никогда не было пропуска, но Когда он, запинаясь, мям-
лил что-то нечленораздельное, пытаясь придумать какое-
нибудь правдоподобное объяснение, сторож, знавший его,
закричал: «Ба, да это Макки! Как поживаешь?—и, обра-
щаясь к полицейскому, сказал: Пропусти, это свой».
Когда Билл вошел в цех, присяжные были уже там.
Они торжественно осматривали несколько огромных
шкафов с большими замками на них; на шкафах, выкра-
шенных в ярко-красный цвет, как пожарные машины, вид-
нелись крупные, отчетливые буквы: «Цианид. Яд».
«Так вот оно что!» — быстро смекнул Билл.
— Если рабочему требуется Цианистая соль, — почтив
тельно разъяснял фордовский агент, — он идет к мастеру
и получает ключ.
Билл незаметно подошел к стоявшему вблизи рабо-
чему и быстро спросил:
—• Давно здесь Стоят эти шкафы?
•— Со вчерашнего дня, — ответил рабочий. — Их
срочно красили всю ночь.
— Ты не скажешь этим господам/—спросил его
Билл,— то, что ты сейчас сказал мне.
— Скажу, — ответил рабочий без всяких колебаний.
Билл подйел сюда присяжных.
— Вы видели эти шкафы? — начал он, показывая йа
ярко красные шкафы с цианистыми солями. — Так вот...—*
Он не успел договорить, как агент заорал:	" \
— А что ты тут делаешь? Тебе какое дело?
— Я выступаю здесь представителем убитого рабо-
10 Ф. Боноски
145
чего,—спокойно ответил ему Билл и, обращаясь к при-
сяжным, сказал: — Этот человек говорит, что эти ящики
были выкрашены минувшей ночью.
Рабочий посмотрел на присяжных, бросил быстрый
взгляд на агента и медленно произнес:
— Когда я сегодня утром пришел на работу, ночная
смена'заканчивала их окраску.
Сказав это, рабочий тут же побрел за ворота полу-
чать расчет. Этими показаниями он порвал свои отноше-
ния с Генри Фордом.
Присяжные вернулись в свою комнату, посовещались,
и... гора родила мышь. С самым серьезным видом они
решили, что это был достойный сожаления несчастный
случай, но обязали компанию Форда хранить цианистые
соединения отдельно, держать в цехе только 8-часовой
запас этих веществ и притом только в закрытых контей-
нерах. Лэди и джентльмены из жюри присяжных и сло-
вом не обмолвились о пятнадцати уволенных рабочих.
Не могли они вернуть к жизни и Луиса Шерри.
- Хотя этот случай лишь на миг приподнял завесу, скры-
вавшую преступления Форда, картина, представившая-
ся взору, была ужасной. Она произвела огромное впечат-
ление на общественность. Фордовские рабочие были пора-
жены той смелостью, с которой профсоюз вел свою борь-
бу. Ряды профсоюза пополнились новыми членами. В ог-
ромного Голиафа был брошен еще один камень, и на этот
раз^без больших жертв.
Подул свежий ветер. Американский рабочий класс,
этот гигант, до сих пор распростертый на земле, начинал
подниматься.	’> I
На съезде АФТ, состоявшемся в 1935 году в Атлан-
тик-сити, Джон Л. Луис, руководитель профсоюза гор-
няков, нанес поражение Хатчесону, долгое время являв-
шемуся председателем профсоюза плотников, и вышел из
зала заседаний съезда, чтобы создать Конгресс производ-
ственных профсоюзов (КПП).
Обстановка, в которой был нанесен этот удар, назре-
вала уже давно. Рабочие рвались вперед. Они хотели уча-
ствовать в движении. Они решили участвовать в нем, ка-
ких бы бед и страданий это ни сулило.
А бед и страданий впереди их ожидало немало.
Глава семнадцатая
«ХОТЯ ТРУСЫ ОТСТУПАЮТ!..» 4
Билл был готов к борьбе за создание КПП. Вся его
жизнь подготовила его к этой великой битве.
Подготовка началась с самого его рождения в семье
железнодорожника, в которой он был десятым из
одиннадцати детей. У него было девять сестер и один
брат. Семья жила в Карлейле, расположенном на гра-
нице между Англией и Шотландией, и название этого
города Билл позже сделал своим литературным псевдо-
нимом.
Билл родился в 1876 году. Уже в двенадцатилетнем
возрасте он полностью приобщился к жизни рабочего
класса. Он вынужден был покинуть тогда школу, научив-
шись лишь читать и писать. Но это было все, что нужно
было тогда заводскому ученику, чтобы работать на сво-
его мастера. Его настоящая учеба началась семью года-
ми позже, когда он стал подмастерьем жестянщика. В это
время сестры его пошли на работу на текстильную фабри-
ку, где трудились от зари до зари.
Его отец был квакером; он часто брал с собой Билла
на собрания квакеров, решив направить Билла по пу-
ти религиозной деятельности, чтобы он в конце концов
мог служить кем-нибудь в церкви. Мать же его посе-
щала собрания Армии опасения *. Лишь в пятнадцать лет
оц сделал выбор между примером его отца и. матери.
Произошло это совсем случайно.
1 Армия спасения — религиозно-филантропическая бур-
жуазная организация, содержащая ночлежные дома и столовые и
пытающаяся при помощи подачек и проповедей разрядить недоволь-
ство трудящихся, отвлечь их от классовой борьбы.
10*
147
Как и все другие ученики, готовящиеся стать под-
мастерьями, Билл приобрел определенные привычки:
пить, заводить знакомства с девушками, одним махом тра-
тить с таким трудом заработанные деньги (3 шиллинга в
неделю). Это был обычный путь английского рабочего,
заканчивающийся ранней женитьбой, работой от зари до
зари, множеством детей, безысходной нищетой.
В эту пятницу они с приятелем гуляли вечером по
улице. Им нечего было делать. Получка будет только в
субботу; у них не было денег, они были взвинчены и не
знали куда девать себя.
' — Может, сюда заглянем? — опросил он своего дру-
га, когда они проходили мимо дома, где происходили со-
брания Армии спасения. Там говорил проповедник, играл
оркестр, и именно этот оркестр и привлек внимание Бил-
ла. Сам он играл на пикколо *. Его отец,- плативший за
уроки сына по музыке, предпочитал пикколо флейте.
— В оркестре флейту никогда не услышишь, — глубо-
комысленно поучал его отец, — а пикколо там есть; а я
хочу услышать, как ты там будешь играть!
Проповедник закончил петь, поднял глаза на немного-
численную толпу и сказал:
— Есть ли здесь желающие послужить богу?
К удивлению своего друга, Билл поднял руку. Пропо-
ведник попросил его выйти вперед. Билл встал на ко-
лени, косясь одним глазом на медные трубы оркестра.
«Хороший оркестр, — думал он, — конечно, и я мог бы
найти здесь место Со своим пикколо».
Проповедник попросил его исповедаться в своих гре-
хах, и стоявший на коленях Билл вдруг густо покраснел.
Как же он будет исповедоваться в грехах на глазах у
всех? Он разрыдался; проповедник сочувственно кивнул
головой, положил руку на голову Билла и принял его
слезы, как покаяние.
Так Билл стал членом Армии спасения. Он думал, что
матери это йонравится.
Этот случай сперва подействовал на него благотворно.
Его приняли в оркестр, где он играл на английском рож-
ке; пикколо им не нужно было.
Какое-то время Билл был доволен. Тем не менее отец
по-прежнему брал его с собой на различные собрания, где
1 Пикколо — малая флейта.
148
обсуждались жгучие проблемы дня. Капитализм в Англии
был еще новой системой, и отцы рабочих помнили, как
они жцли в деревне и как закон и .голод вынудили их по-
кинуть ее и искать работу на только что построенных
заводах и фабриках больших городов.
Так появлялся на свет современный рабочий класс.
Трущобы и нищета возникали и множились в промыш-
ленных городах. Дети работали весь день. Сестры Билла
работали по двенадцати часов в день с часовым переры-
вом на обед.
Хотя Билл и не получил сколько-нибудь серьезного
образования, тем не менее непрошенные вопросы все же
лезли ему в голову. Правда, он продолжал играть на сво-
ем рожке в оркестре Армии спасения, жадно проглаты-
вать книгу за Книгой и мечтать о будущем Англии, о
котором писали авторы фантастических и приключенче-
ских книг. В конце концов вопросы о том, почему возни-
кает нищета, как она возникает, и все другие проблемы,
порождаемые неравенством людей, — все это было дело
взрослых. Он же был всего лишь подмастерьев, и маль-
чишеские забавы поглощали почти все его внимание.
Но это длилось недолго. Детство тогда проходило
быстро. Его ученичество закончилось, когда ему было де-
вятнадцать лет, и он тут же, немедленно стал безработ-
ным. В маленьком Карлейле для него не было работы,
и ему оставалось лишь ждать, пока не умрет какой-нибудь
жестянщик.
Именно так он бы и поступил, если бы ему не посча-
стливилось познакомиться с руководителем «Братства
приятного воскресного отдыха». Этим руководителем был
г-н Эпуорт, проводивший неприятные будни на посту ди-
ректора городской газовой компании. Когда г-н Эпуорт
был переведён в Эдинбург, Билл написал ему письмо;
ответ Эпуорта и дал Биллу возможность приехать в Эдин-
бург и получить там первую в его жизни постоянную ра-
боту.
На второй день его работы в цехе к нему подошел
цеховой староста и спросил:
— Ты член союза?
— Нет, — ответил. Билл.
Староста сказал ему, что компания платит Биллу
21 шилдинг в неделю, то есть на 3 шиллинга меньше, чем
членам профсоюза, выполняющим такую же работу, Пос-
149
ле этого разговора Билл вступил в члены Национального
Союза жестянщиков и медников. Это было в 1894 году.
И с тех пор он всю жизнь состоял в том или ином проф-
союзе.
Уильям Ангус, «отец трудового коллектива», то есть
председатель цеховой организации, стал лучшим другом
Билла. Он был членом Социал-демократической федера-
ции. И именно благодаря ему, благодаря многочисленным
беседам с ним Билл впервые в жизни начал читать со-
циалистические газеты и книги.
Он внимательно и регулярно читал «Клэрион»
(«Горн») —единственную газету того времени, выступаю-
щую за социализм или по крайней мере за То, что счи-
тали социализмом рабочие Англии в то время. Он был
завсегдатаем библиотек, тде читал «до потери сознания».
Ведь должен же он, говорил Билл обычно девушке, с
которой здесь бывал, найти в этих грудах кйиг ответы на
мучившие его вопросы. Она также не знала, как ответить
на них, но была гртова искать вместе с ним ответа в этих
книгах. Не расскажут ли книги, как появилась нищета,
почему рабочие до самой смерти остаются рабами и уми-
рают, ничего не добившись; почему богатые живут бес-
печно, хотя они «не жнут, не сеют...»; почему женщины,
не достигнув еще зрелого возраста (как,у например, его
сестры), должны идти работать на- текстильные фаб-
рики; почему фабрики и заводы принадлежат «господам»,
которые не строили их, не работают на них?
Когда Адам нахал, а Ева пряла —
Кто господином был тогда? ’
Когда он вновь стал посещать собрания Армии спасе-
ния, его ум был уже намного сильнее и острее. Разве все
эти несчастные создания были вынуждены искать прибе-
жище у Армии спасения только вследствие каких-то лич-
ных недостатков или неудач? Разве надежда на спасение
только в загробном мире? Неужели для этого надо было
умереть? Неужели это их вечный удел?
Его ум не мог примириться с тем, что нищета и -бес-
просветный труд — это вечная печать проклятия, лежа-
щая на рабочих.
х Нельзя было объяснить это и пьянством, леностью,
душевной слабостью, психологической неприспособленнб-
150
стью; все это было бесстыдной клеветой на рабочих, кото-
рой усердно занимались высшие классы.
Ответ надо было искать где-то в другом месте — мо-
жет быть, в грудах книг, хранящихся в библиотеке; может
быть, у уличных ораторов, на страницах газеты «Клари-
он», а может быть, в самом себе.
- И они твердо решили найти этот ответ — он и Бесс.
Когда Биллу было двадцать два года, он женился на
ней.
С тех пор он навсегда порвал с Армией спасения.
Вместе с Бесс Билл вступил в Социал-демократиче-
скую федерацию и все свои силы отдал рабочему движе-
нию.
Ближайшие несколько лет он занимался организацией
уличных митингов (на которых выступал с речами Уильям
Моррис), собраний (где выступал с речами Бернард
Шоу), возглавлял демонстрации безработных на улицах
Эдинбурга, так же как это довелось ему делать чуть не
полвека спустя в США, в Детройте.
И все эти годы он читал, читал, читал.
В Федерации ему дали прочесть «Наемный труд и ка-
питал» Маркса, но он не мог понять в этой книге ни сло-
ва. Однако прочитав «Коммунистический манифест», Билл
словно увидел то, что было скрыто за горизонтом. Он
организовывал митинг за митингом на площадях и в пар-
ках. Его жена сшила красный флаг, и этот флаг разве-
вался на ветру во время митингов. И вместе с ним в воз-
духе реяли слова песни рабочего класса, написанной
Джеймсом Конноли, позднее убитым англичанами за уча-
стие в восстании:
Народный флаг — густокрасный, как кровь,
Нашим жертвам нередко надгробный -покров.
Пусть трус бежит, пусть глумится подлец —
Флаг наш огненный реет, как пламя сердец.
С нами он в первые битвы ходил,
Когда темным, как ночь, было все впереди.
Свидетелем многих был дел и обетов,
Не нужен нам флаг иного цвета!
Глава восемнадцатая
БИЛЛ ВЫСТАВЛЯЕТ СВОЮ КАНДИДАТУРУ
В МУНИЦИПАЛЬНЫЙ СОВЕТ
Таким образом, для Билла создание КПП было тем,
чего он ждал уже давно. Он готовился к этому в течение
более сорока лет. Еще будучи в Англии,, он вынашивал
в себе много вопросов, которые только теперь начинали
возникать в сознании американских рабочих.
Возникновение КПП вызвало со стороны правитель-
ства самые различные контрмеры: от демагогии до тер-
рора. Комитет Лафоллета впоследствии опубликовал дан-
ные об огромных суммах, уплаченных «Дженерал мо-
торе», «Дженерал электрик», «Юнайтед стейтс стил» и
другими крупными корпорациями за. услуги профессио-
нальных шпиков ,и за оружие. Но какие суммы были вы-
плачены за убийства, так и не было сказано. Между тем
Джонни Марчук, коммунист и организатор Профсоюза
рабочих автомобильной промышленности (ПРАП), был
однажды найден на пустыре мертвым с простреленной го-
ловой.
В Детройте был создан Черный легион —тайная орга-
низация, поддерживаемая финансовыми кругами. Перед
ней была поставлена преступная задача — уничтожить
всех наиболее активных, рабочих, связанных с. организа-
цией профсоюза в автомобильной промышленности. Но
одно неуклюже совершенное убийство привело к разобла-
чению этой организации перед общественностью и к? ее
ликвидации.	— - . .....
Отец Кофлин, молодой приходский священник, имев-
ший вложения в серебряные рудники, стал поносить по
радио «менял Уолл-стрита». Он грозил «изгнать их из
152
храма», как изгнал из храма менял сын плотника Христос.
(В то же время он поддерживал с ними закулисные свя-
зи.) При помощи демагогии он сумел заручиться значи-
тельной поддержкой среди рабочих. В те давние дни
каждый воинствующий голос легко привлекал к себе воз-
мущенных и взбудораженных рабочих. Выход горняков из
«Дома труда» 1 и вступление их в Комитет производствен-
ных профсоюзов были огромным стимулом к организации
рабочих.
Остерегаясь нападений Черного легиона и Других тер-
рористических групп, Коммунистическая партия органи-
зовала охрану Билла. Его предупредили, чтобы он никуда
не выходил без охраны. Детройт кищел гангстерами, ко-
товые охотно шли на «мокрые дела». Гарри Бенет под-
держивал тесные связи с этим уголовным миром и похва-
лялся впоследствии: «Я мог делать дела с этими людьми
в течение долгого времени и оставаться в живых потому,
что они всегда были обязаны мне, я же никогда не был
обязан им ничем».
Гитлер был у власти уже три года. Газеты, «освещав-
шие международное положение», выходили каждый день,
но они так и не пролили света на события. Билл был хо-
дячей газетой для рабочих, их энциклопедией, их радио.
Его карманы были полны вырезками из газет, .которые он
получал со всех концов света.
Благодаря этим простым беседам с Биллом многие
обманутые рабочие увидели связь между поджогом рейх-
стага в Берлине и приходом к власти фашизма. Многие
узнали от Билла, что чем сильнее фашизм, тем ближе
угроза войны, и что, если народы не сумеют заставить
свои правительства остановить Гитлера, война неизбежно
разразится. Билл указывал, что нежелание Франции,
Англии и Соединенных Штатов подписать совместно с Со-
ветским Союзом пакт о коллективной безопасности про-
тив Германии было связано с тайной (а подчас и открыто
выраженной) надеждой, что Гитлер выступит против
русских, уничтожит их и погибнет в этой борьбе сам,
Билл доказывал, что так не будет. Гитлер развяжет
войну, и если Запад не придет к согдащению с Востоком,
то от этого пострадает именно Запад.
1 Американская федерация труда.
$3
Билл говорил рабочим, что, если они хотят добиться
более или менее прочных успехов, они должны создать
свою собственную политическую партию. Американских
рабочих перебрасывали, как теннисный мяч, между рес-
публиканской и демократической партиями, похожими
друг на друга, как два близнеца. Обе партии находились
под контролем одних и тех же крупных финансовых кру-
гов, крторые управляли ими в соответствии с требования-
ми данного момента. Если рабочие ограничатся поддерж-
кой Одной из этих политических партий крупного капи-
тала, они всегда будут во власти этих кругов.
Вскоре от разговоров перешли к делу. Была созвана
конференция семидесяти организаций, включая двадцать
профсоюзов, из которых четырнадцать входили в АФТ.
Эта конференция выдвинула Билла Макки, Мориса Шу-
гара и руководителя Профсоюза рабочих шлифовальной
промышленности Фея О’Кама кандидатами в муници-
пальный совет Детройта на выборах 1935 года.
Билл дал . согласие на выдвижение своей кандидатуры
не потому, что он был особенно заинтересован в том, что-
бы выступить на политической арене, — наоборот, он тер-
петь не мог вылезать на первый план, — а лишь потому,
что хотел показать рабочим, как необходим'© было вести
наряду с экономической также и политическую борьбу.
Что даст победа забастовки, говорил он, если потом вла-
сти сведут на нет эту победу, опираясь на «закон». Какой
смысл одерживать победу над предпринимателями в
стачечной борьбе лишь затем, чтобы оказаться побитым
ими в муниципальном совете, в Лансинге1, в Вашинг-
тоне?
Опубликование нового избирательного списка потряс-
ло Детройт. Никто никогда еще не осмеливался так откры-
то бросать вызов Форду. Профсоюзная организация на
заводе Форда, где председателем был Билл, разослала ко
всем-профессиональным союзам обращение7 с призывом
поддержать его кандидатуру. АФТ через Фрэнсиса
К-.Мартелла опубликовала свое позорное «письмо к орга-
низованным рабочим», в котором «предостерегала» мест-
ные организации против участия в конференции (которая
1 Лансинг- главный город штата Мичиган, где находится
Детройт.
154
представляла 3&060 членов профсоюзов), размахивая
красным пугалом.
Билл с головой окунулся в избирательную кампанию.
Выступая с политической трибуны, он говорил в основ-
ном о тех же вопросах, о которых он говорил как проф-
союзный организатор. Он уже знал город, как свои.пять
пальцев: его промышленные предприятия, его классовый
состав, национальные группы. Он- наперечет знал всех
их — арабов, канадских французов, греков, живших на
Монро авеню, ирландцев, евреев и литовцев, которые
группировались вокруг церкви святого Георгия на Вест-
минстер авеню, негров, живших в Гастингсе, мексикан-
цев, сербов, турок, украинцев из западного и восточного
Детройта и поляков из Хамтрамка.
Когда он вечером приходил домой усталый физически,
с тяжелой, головой, еле держась на ногах, и, несмотря на
это, с ясным сознанием, совестью чистой, как у ребенка,
он ложился на кушетку и рассуждал, как бы поступили
в той обстановке, в которой он сейчас находится, те люди,
которых он считал путеводными звездами, — Маркс,
Энгельс, Ленин.
Недели избирательной кампании, выступлений в неве-
домых районах Детройта, где царствует нищета и горе и
где люди никогда раньше не принимали участия в голо-
совании, подняли его энтузиазм до небывалой высоты.
Левые нашли дорогу к сердцам подавляющего большин-
ства угнетенных, низкооплачиваемых, живущих на посо-
бие людей, представителей национальных групп, женщин.
По вечерам они шли к этим людям и обещали вести борь-
бу за повышение благосостояния тех, кто жил на пособие,
за бесплатные учебники, обучение и школьные завтраки
для детей, за принятие закона о пособиях для безработ-
ных, пенсии для престарелых, муниципальные жилища.
Они обещали выступать за 30-часовую рабочую неделю,
за отмену потогонной системы на автомобильных заводах,
обещали поддерживать борьбу за повышение зарплаты,
загзаконы, охраняющие труд мужчин, женщин, детей в
промышленности’ Они обещали бороться против приме-
нения детского труда, против бесчеловечного увольне-
ния рабочих в возрасте свыше сорока лет. Заявления кан-
дидатов о том, что они будут бороться за превращение
Детройта в профсоюзный город, за уничтожение штрейк-
брехерских агентств, агентств профсоюзных шпиков, во-
15Q
оружейных агентов на заводах и черных списков^ нахо-
дили отклик у этих людей. Вопросы возникали на каждое
шагу. Люди требовали прекращения дискриминации нег-
ров в области труда, в области предоставления пособий и
социального обеспечения, запрещения ограничительных
соглашений, то есть соглашений, запрещающих неграм
поселяться в определенных жилых районах. Все три кан-
дидата выступали пробив налогов на продажу и требова-
ли обложить налогами богатых. Они требовали немедлен-
ного расследования вопроса о высоких ценах на продукты
питания и высокой квартирной плате и, наконец, они тре-
бовали бесплатной медицинской помощи для бедных.
Вечером накануне первичны^ выборов они собрали все
машины, находившиеся в их распоряжении, усадили в них
своих сторонников й, отправившись с различных концов
города, объединились в большую яркую процессию на
Истерн маркет. Они пели песню, сочиненную Морисом
Шугаром: .
Они думают, что могут урезать нам зарплату
И поступать, как им заблагорассудится.
Их полиция избивает наших пикетчиков
Каждый раз, когда мы организуем стачку.
Припев:
Мы идем в муниципальный совет,
Идем в муниципальный совет,
Там есть для нас работа,
И мы ее сделаем.
Итак, м$ идем в муниципальный совет.
На другой день 500 добровольцев пришлц и предло-
жили свои услуги по распространению предвыборной
литературы, 500 других вызвались наблюдать за проведе-
нием выборов. В избирательный список было включено
44 кандидата. Социалистическая партия отвергла, предло-
жение профсоюзных кандидатов создать коалицию и вы-
ставила собственных кандидатов. Френсис Мартелл, быв-
ший республиканский босс, в тот период руководитель
АФТ, яростно поносил красных.
Но их ничто не могло остановить. Город бурлил. Все
были охвачены чувством, что назревают какие-то необы-
чайные события. Газеты неистовствовали, превратясь в
антипрофсоюзные листовки, посвященные одной цели —
добиться поражения трех кандидатов. В последний мо-
мент оппозиция прибегла к подлогу. Они опубликовали
135
листовку, якобы изданную Коммунистической партией.
Листовка призывала поддержать Шугара за то, что он
«обещал» неграм, что профсоюзные кандидаты будут «бо-
роться за право негров жениться на белых женщинах».
В них говорилось также, что Шугар немедленно после
своего избрания упразднит церковь.
Полиция по данному сигналу Совершила налет на ме-
стный комитет Коммунистической партии.
Газеты также по сигналу стали печатать крупные за-
головки, которые, хотя ничего и не доказывала, поскольку
доказывать было нечего, сумели тем не менее внушить,
что революция уже на подступах к Детройту.
Итак, все было подготовлено для проведения «демо-
кратических» выборов.
И избиратели откликнулись. Они пошли к избиратель-
ным кабинам и в. первый раз в истории Детройта прого-
лосовали за профсоюзных кандидатов на первичных вы-
борах.
Морис Шугар получил 18 367 голосов, заняв десятое
место в списке из 44 кандидатов.
Билл получил 8 588 голосов. Хотя он и выбыл из
списка кандидатов на ноябрьские выборы, тем не менее
расценивал этот факт, как победу, заявляя: «Если я, ни-
когда раньше не выставлявший свою кандидатуру на
политический пост... сумел получить такое большое коли-
чество голосов в условиях, когда избирательный список
состоит из 44 кандидатов, то это, несомненно, означает,
что рабочие начинают проявлять серьезный интерес к
самостоятельным политическим действиям».
Избирательная кампания приняла широкий размах.
Особенно яростная борьба развернулась вокруг кандида-
туры Шугара на выборах в муниципальный совет. До
основных выборов оставалось всего два месяца. И опять
рабочие-добровольцы пошли во все концы города, прони-
кая в такие районы, куда раньше проникали только ми-
кробы, мыши и судебные исполнители. В город прибыл
Эптон Синклер, чтобы выступить на собрании совместно
с Шугаром. Кларенс Дарроу 1 прислал телеграмму, одо-
бряющую кандидатуру Шугара.
1 Дарроу — известный чикагский адвокат, неоднократно вы-
ступавший в защиту профсоюзов на процессах по трудовым кон-
фликтам.	>
157
В день выборов ноток листовок с дикими обвинениями
против Шугара наводнил город. Вновь были пущены в
ход фальшивые воззвания. Объединенный профсоюзный
комитет выпустил листовку, разоблачающую подлог:
«Фальшивая листовка была выпущена кругами, действу-
ющими в союзе с газетой «Детройт тайме», —“говорилось
в листовке. — Эта фальшивка содержит обычную клеве-
ту, будто Шугар выступает против церкви, «намерен,
истребить капиталистов», и другие подобные лживые, кле-
ветнические заявления».
Напряженно ждали они в эту ночь результатов выбо-
ров. Уже под утро зазвонили телефоны. На доске стали
появляться цифры. Они приходили из одного участка за
другим; сначала это были сотни, затем тысячи.
Газеты с воинствующими заголовками, радио с его
наглой ложью, полицейские налеты сумели запугать до-
статочное число избирателей, чтобы помешать победе
Мориса Шугара. Он собрал 55 577 голосов. Газета «Фри
пресс», с затаенным дыханием ждавшая результатов,
писала: «Стоило 14 тысячам избирателей воздержаться от
голосования, и в муниципальный совет мог быть избран
радикал. Это недопустимо малый запас прочности».
Недопустимый для Форда и «Джёнерал моторе», но
не для рабочих.
Для Билла это был яркий проблеск надежды, кото-
рый — пусть даже на мгновение — осветил будущее. Он
был спокоен за это будущее.
Глава девятнадцатая
«Я УОЛТЕР РЕЙТЕР»
— Билл, познакомься с парнем, который только что
вернулся из Советского Союза.
Билл обернулся й протянул руку молодому рыжему
Человеку, почти юноше, который улыбнулся мальчише-
Ькой улыбкой.
— Я Уолтер Рейтер, — сказал он.
— Билл Макки, — ответил Билл.	(
Но Уолтер уже слышал о Билле.
— Я знаю, — сказал он.
Билл тоже слышал кое-что о братьях Рейтер, которые
уехали в Советский Союз и работали на автомобильном
заводе в Горьком. Уолтер и,его братчВик писали друзьям
о своих впечатлениях о Советском Союзе. В одном из пер-
вых писем они писали:
«То, что вы пишете относительно забастовок и вообще
о рабочих беспорядках в Детройте, а также сведения,
полученные нами из других источников, вызывают в нас
большое желание быть сейчас па родине вместе с вами,
на передовых линиях борьбы. Однако постоянное чувство
удовлетворения, которое мы получаем, работая бок о бок
с русскими товарищами на нашем заводе, мысль о том,
что мы навсегда уничтожим эксплуатацию человека чело-
веком, что то, что мы строим, будет служить на пользу
рабочего класса не только России, но и во всем мире,
является компенсацией за наше временное отсутствие и
неучастие в борьбе, ведущейся в Соединенных. Штатах.
И не верьте никому, кто утверждает, что мы здесь, в. Со-
ветском Союзе, не идем по пути социализма. Не верьте
никому, кто утверждает, что рабочие Союза Советских
159
Социалистических Республик не находятся на пути к обес-
печенности, образованию и счастью...
Здесь никто не держит рабочих в страхе, их не застав-
ляют работать в бешеном темпе. Хозяева здесь рабочие.
Даже начальник цеха на собраниях имеет не больше
прав, чем любой другой рабочий. Я много рай видел, что*
происходило, когда начальник цеха говорил с трибуны
слишком долго. Рабочие в зале решали, что он уже ис-
пользовал свое время, и слово предоставлялось токарю,
который говорил о своих трудностях и вносил предложе-
ния. Можно ли представить что-либо подобное у Форда и
Бриггса. И это заграница называет «безжалостной дикта-
турой в России». Поверь мне... ни в одной стране, в кото-
рой мы до сих пор побывали, мы никогда не видели по-
добной, подлинно пролетарской демократии...
В СССР мы наблюдаем и ощущаем великие события:
На наших глазах самая отсталая страна в мире стреми-
тельно превращается в страну самую современную—*
страну, где процветает наука, где претворяются в жизнь
новые идеи и новые принципы. Здесь мы каждый день
видим, как социализм из книжной теории претворяется в
дела. Разве может это не вЬтзвать воодушевления?» .
Билл слушал восторженные рассказы Уолтера Рейте-
ра о виденном в Советском Союзе. На него произвели
впечатление энергия, искренность и даже нетерпеливость
Рейтера. Молодой Рейтер видел, как в Советском Союзе
будущее становится настоящим, и он Горел нетерпением
принести это настоящее в Соединенные Штаты. В усло-
виях подъема всего рабочего движения было Достаточно
оснований полагать, что это будущее не так уж далеко.
Рейтер хотел бороться за социализм здесь, среди амери-
канских рабочих. Билл был готов сотрудничать с ним.
Рейтер нуждался в помощи Билла, чтобы вступить в
местную профсоюзную организацию на заводе Форда.
В этой невероятной спешке молодому человеку даже не
пришло в голову, что ему следовало пойти работать на
завод Форда и уж затем скромно предложить свои услуги
в местном профсоюзном комитете. Уолтер был крайне за-
интересован в том, чтобы его приняли в члены хоть какой-
нибудь местной организации (помимо Того, что он был
члёнбм профсоюза рабочих автопромышленности в Горь-
ком, в СССР). Приближался II съезд Профсоюза рабочих
автомобильной промышленности, который должен был со-
160
стояться через три месяца в Саут Бенде, и Рейтер хотел
быть делегатом Зтого съезда.
Рейтер не присутствовал на I съезде Профсоюза рабо-
чих автомобильной промышленности, который состоялся
ранее и был собранием представителей местных отделе-
ний федерации под прямым надзором национального
руководства АФТ и без каких-либо самостоятельных
прав.
Это было исключительно важное собрание, созванное
АФТ. В Детройт съехались делегаты от всех местных от-
делений автопромышленности, входящих в федерацию.
Чтобы приветствовать их, в Детройт приехал Билл Грин;
Билл Диллон, известный рабочим-активистам своим
типичным для АФТ бюрократизмом, председательствовал
на собрании. Зал заседания был переполнен вожаками
АФТ; однако и среди них имелись независимые делега-
ты, которые издавна находились среди рабочих и бесплод-
но боролись в течение многих лет против цеховых пре-
град, выдвинутых АФТ вопреки их требованиям о созда-
нии производственных союзов, способных противостоять
предпринимателю как единая организация для всех рабо-
чих одной отрасли промышленности. Виндхэм Мортимер,
делегат местного отделения завода «Уайт мотор» в Клив-
ленде, находился среди тех, которые были готовы бороть-
ся за новый тип организации. Из Канзас-сйти прибыл
молодой рабочий, бывший проповедник, по имени Гомер
Мартин.
Конференция, заранее задуманная как шаблонное со-
брание с заготовленными решениями, в разжеванном виде
преподносимыми делегатам, оказалась не в состоянии
сдержать новые силы, прибывшие со всех концов страны
и требовавшие, чтобы им дали высказаться. Мортимер
вынужден был бороться за право выступать. Он осудил
«решение» руководства АФТ о создании «Национального
совета» из 11 человек, избранного конференцией, но не
имеющего никаких прав. Этот совет мог собираться толь-
ко в тех случаях, когда председатель созывал его. Но и
тогда он мог только «давать советы».
Гомер Мартин выслужился на этой конференции тем,
что выступил с критикой Мортимера, а затем стал поно-
сить идею производственных профсоюзов как теорию,
исходящую только от коммунистов и неизбежно ведущую
к революции.
И Ф.Боноски
161
Результаты конференции были незначительны, если не
считать, что среди левых кругов усилилось убеждение в
необходимости более настойчиво и решительно проявлять
инициативу. Рабочие будут организованы, хочет этого
АФТ или нет.
Еще раньше было создано несколько местных отделе-
ний, которые оставались разбросанными по городу. В во-
сточной части Детройта возникло местное отделение
№ 155 Профсоюза рабочих автомобильной промышленно
сти (ПРАП), организованное Томом Парри (который при-
шел в автомобильную промышленность из движения «Спа-
сайте профсоюзы на угольных шахтах»), Джоном Андер-
соном и Натом Генли. Имея прочную базу в инструмен
тально-штамповочных мастерских и зачатки организации
на заводах Бриггса «Мидлэнд стил», «Мичиган стил ка-
стинг», «Эйнсуорт» и других, местные отделения стали
возникать и на других предприятиях, как, например, на
заводе «Бон алюминиум», и объединяться под руковод-
ством негритянского лидера Ходжеса Мэеона и Фреда
Вильямса в местное отделение № 208.
За год до этого длительная упорная стачка рабочих
завода «Мотор продакте» (в которой Билл принимал
активнейшее участие), несмотря на ее поражение, подго-
товила первую сидячую забастовку в автомобильной про-
мышленности. Эти пионеры завода «Мотор продакте»
вступили в местное' отделение № 155.
Рабочие завода «Бендикс» в Саут Бенд первыми про-
вели сидячую забастовку в 1936 году. Забастовка закон-
чилась победой рабочих. Томас Джефферс был председа-
телем этой организации, а Лео Кржицкий вел переговоры
с предпринимателями.
В том же году местное отделение № 155 организовало
успешную сидячую забастовку в Детройте на заводе
«Мидлэнд стил», где изготовлялись автомобильные шасси.
Забастовкой руководил Джон Андерсон.
Забастовка на заводе «Мидлэнд стил» вызвала пре-
кращение работы на заводах «Плимут», «Крайслер»,
«Додж» и «Линкольн». Забастовка привела не только к
признанию профсоюза и прав, даваемых выслугой лет, но
также к общему повышению заработной платы на 10 цен-
тов в час и к признанию права отказываться от сдельной
работы. В то же время рабочие «А/^юминйум компани оф
162
Америка» начали сидячую забастовку, а Стенли Новак
(впоследствии избранный в сенат штата) и Нат Генли ру-
ководили забастовкой извне. Эти первые участники сидя-
чей забастовки провозгласили лозунг «Негры и белые,
объединяйтесь и боритесь!»
В западной части Детройта профсоюзные организации
имелись на предприятиях «Тернстедт», «Фишер боди»,
«Кэлси-Хейс уил компани», «Форд», «Кадиллак» и «Ро-
бертс Брасс». Билл участвовал в создании почти всех
этих организаций. Все они были созданы практически
одним и тем же путем — образовались вокруг групп рабо-
чих — активистов, коммунистов и просто рядовых честных
рабочих, которые не побоялись черных списков и сгруп-
пировали вокруг себя своих товарищей по работе.
Многочисленные сидячие забастовки этого беспокой-
ного знаменательного года предшествовали главной битве
против всесильной империи «Дженерал моторе» — сидя-
чей забастовке на заводе этой компании во Флинте в 1937
Тоду. Настойчивая организационная работа Виндхэма
Мортимера во Флинте принесла плоды. Самое крупное из
этих предприятий капитулировало в результате жестокой
стачечной борьбы, которой руководил Боб Тревис, один
из функционеров ПРАП, разрабатывавший всю стратегию
стачечной борьбы. Бад Симонс возглавлял местные силы
забастовщиков на важном предприятии Фишера. Рой
Рейтер выступал с грузовика, оборудованного громкого-
ворителем. Именно здесь, на заводе во Флинте, рабочие
автомобильной промышленности нанесли решающий удар
системе «открытого цеха».
Билл помогал организовать борьбу Против «Дженерал
моторе» во Флинте, хотя сам он и не был там во время
этой знаменитой стачки. Он понимал, что надо нанести
удар «Дженерал моторе», прежде чем начать действовать
на заводах Форда.
В 1936 году местные организации Уэст Сайда были
разбросаны по всему району. Численность их была раз-
личной. Они были слабы вследствие своей разобщенности.
Для обсуждения вопроса об объединении всех существу-
ющих ячеек в одну крупную местную организацию было
созвано собрание. Решение было принято, и участники
потребовали оформить организацию. Она была оформлена
под № 174 и впоследствии названа «Отделение Уэст
Сайда».
11*	1138
Общее число членов достигало нескольких тысяч,
однако в условиях руководства АФТ оно сокращалось.
Необходимо было что-то предпринять, чтобы доказать ра-
бочим. действенность этой организации, доказать, что она
могла принести плоды, могла защитить рабочих от ре-
прессий.
Если бы организация смогла добиться какого-то
реального результата и показать рабочим всех заводов,
что она сильна, это дало бы толчок для массового всту-
пления рабочих в профсоюз. По-видимому, успеха скорее
всего можно было добиться на заводе «Кэлси-Хейс».
Билл особенно стоял за то, чтобы начать борьбу имен-
но на «Кэлси-Хейс», потому что там, помимо прочего,
изготовлялись колеса для Форда, а все, что имело отно-
шение к Форду, затрагивало его. ,
На этом заводе работало всего несколько коммунистов.
Они и другие активные рабочие собрались на совещание,
на котором был поставлен вопрос об организации заба-
стовки на предприятии. Рейтер хотел знать, насколько это
возможно. Откликнутся ли рабочие? Как надо браться за
Дело? Рабочие боялись посещать собрания, даже когда
они охранялись. Как же вовлечь их в забастовку? Будут
ли они бастовать?
Они организовали штаб-квартиру на перекрестке
Джанкшен авеню и Мичиган аьеню. Там встречались
Билл, технический секретарь организации на заводе
«Кэлси-Хейс» Фрэнк Мэнфорд и Уолтер.
— Да, — говорили им рабочие «Кэлси-Хейс», — пред-
приятия можно остановить, если будет остановлен глав-
ный цех. Люди жаждут бастовать, вы только начните!
Билл писал листовки. Он складывал их в пачку и шел
к воротам завода, чтобы распространять среди рабочих.
«Будь сознательным, — призывал лозунг, — вступай в
союз!» От распространения листовок он перешел к не-
большим частным сообщениям, организуемым отдельны-
ми рабочими-активистами, иногда с участием, иногда без
участия Уолтера. Они обедали в «Бинери» — этот комму-
нист и этот рыжий молодой человек, который принимал
свое первое, боевое крещение.
Сидя на стульях перед кофейником (Билл пил чай),
они обсуждали важные вопросы дня. Билл разъяснял мо-
лодому человеку значение борьбы, которую они ве-
ли, рассказывал о том, что ему предстояло, и пора-
164
жал его своей скромностью и отсутствием честолюбия.
Это последнее больше всего озадачивало Рейтера. Что
могло заставить человека выполнять эту ужасную работу,
если не честолюбие? Иногда Билл ловил насмешливый
взгляд Уолтера, наблюдавшего, как он возбужденно го-
товил последние листовки, чтобы отнести их к воротам
завода «Кэлси-Хейс». Уолтер качал головой: «Этот
старый Билл Макки — он тверд, как скала Гибрал-
тара!»
На Рейтера производило впечатление и кое-что другое.
Он знал, что одними листовками не пробить даже бумаж-
ную стену. А большие стены могла сокрушить только
упорная, непрерывная, настойчивая организаторская дея-
тельность, которую вели этот старик и сотни подобных
ему, воодушевленные перспективой будущего, своим ми-
ровоззрением, указывавшим путь, и преданностью рабо-
чих, которая должна была обеспечить победу.
Коммунисты были организованы: он уже видел нечто
подобное в России. В основе этой организации лежала
неукротимая воля не сдаваться, и она подняла на ноги
весь народ. Рейтер верил в то, что если кто-нибудь мог
сокрушить эти стены, то именно коммунисты. • Хорошо
было в битве иметь таких людей на своей стороне. Он на-
меревался крепко держаться за них.
Они водили Уолтера с одного собрания на другое.
Теперь он обычно по утрам встречал Билла восклица-
нием: «Какие собрания у нас сегодня в расписании,
Билл?»
Билл вел его к кому-нибудь в Делрее. Там он пред-
ставлял его хозяину дома, который обычно говорил: «Если
вы друг Билла, то вы и мой друг!»
Отсюда Билл вел- его на какое-нибудь другое, такое же
собрание и снова на нем выступал Рейтер.
Однако проходили дни, недели и месяцы, а результа-
тов не было видно. Для Уолтера события развивались
слишком медленно, и его охватило чувство уныния и по-
раженчества. То будущее, которое он видел в Советском
Союзе и которое, казалось, так легко может прийти в Дет-
ройт, потребовало настойчивой и длительной работы.
Вместо того чтобы вырваться в передние ряды марширую-
щих рабочих масс, поднять знамя и запеть песню, ему
Предстоял повседневный тягостный, изнурительный труд—
165
тяжелая, неоплачиваемая, неблагодарная работа. Его на-
чали злить эти тяжелые на подъем неотзывчивые массы
рабочих, которые не понимали, что им нужно. Рейтер
знал, что им нужно! Ведь он разъяснял им — почему же
они не откликаются? Неужели они так тупы? '
Эти настроения убивали в нем энергию. Временами он
исчезал на недели, и никто не знал, где он Находится.
Билл невозмутимо продолжал свою работу. Он всегда
был опрятно одет, неизменно внимателен и вежлив, ни-
когда не забывал поговорить с хозяйкой дома, где про-
исходило собрание, и заверить ее, что деятельность, кото-
рую вели он и ее муж, преследовала благородные цели.
Он принципиально отказывался от угощений, соглашаясь
лишь на чашку чая. .
Никто не допытывался о взглядах Билла. Всем было
известно, что он коммунист. Его доводы были убедитель-
ны, поступки скромны и продуманны. Правда, он не был
рубахой-парнем, которого встречают приветственными
криками, и не ораторствовав в трактирах, но люди знали,
что он был хозяином своего слова. Билл был так непохож
на того коммуниста, которого . изображали газеты, что
подчас пораженные рабочие объясняли это несоответствие
тем, что он был «идеальным» коммунистом, то есть таким
коммунистом, который верит в идеалы.
, По утрам,, как только открывалась их штаб-квартира
на Джанкшен авеню, он приходил туда, чтобы восполь-
зоваться тишиной раннего утра и, сидя в одиночестве, ду-
мать о том, что ему предстояло сделать в течение дня.
Как улучшить работу? Как лучше всего разрешить тот
или иной вопрос?
Рейтер, пропадавший где-то по нескольку дней, появ-
лялся вновь. Он смиренно выслушивал внушение от Бил-
ла, оправдываясь тем, что был занят где-то в другом
месте. В это время ни Билл, ни Рейтер не имели никакого
заработка.
— У нас имеется план работы, Уолтер, — едко напо-
минал ему Билл. — Если ты не в состоянии вести эту ра-
боту, можешь уходить, я найду кого-нибудь другого.
Рейтер извинялся, и глаза старика вновь теплели.
Конечно, все это было нелегко! Но старый Билл дей-
ствовал так, как будто бы он этого не замечал. Он при-
ходил в штаб-квартиру чем свет. Как всегда, он был одет
в голубую рабочую сорочку с аккуратно повязанным
166
галстуком, в выглаженный темный костюм. Он был гладко
выбрит, волосы аккуратно причесаны.
Каждый день он вовлекал в союз новых членов.
Уолтер появлялся не так. Он подъезжал к штаб-квар-
тире немного позднее, врывался в комнату, окидывал ее
своими острыми глазами и шумно приветствовал Билла,
Мэнфорда и других. Эти люди представляли собой стран-
ное сочетание Джимми Хиггинсов и «рядовых лидеров» —
самые опасные люди во всей промышленности. Они всегда
ставили Рейтера в тупик.
— Неужели ты никогда не устаешь? •
— Устаю? — Билл никогда не мог понять этого. Тело
уставало, да. Но Уолтер имел в виду нечто иное:
— Неужели ты никогда не падаешь духом, не теряешь
надежды? Неужели ты никогда не задаешь себе вопроса,
что ты от этого получишь? Неужели тебя никогда не воз-
мущает, что ты отдаешь всю свою жизнь этой изнуритель-
ной борьбе без какой-либо оплаты, без какой-либо гаран-
тии, что ты когда-либо получишь вознаграждение за эту
деятельность?
Но у Билла никогда не было подобных тревог. Он
хорошо спал по ночам, ему не нужны были никакие ду-
ховные впрыскивания, так же как он не нуждался и в
алкоголе, чтобы получить зарядку на день. Борьба за
интересы рабочих — это все, что ему нужно было в
жизни.	,	/
В этот день они собрались вместе с коммунистами и
активистами на предприятиях Тернстедта и решили, что
настало время «ударить по этой лавочке». Рейтер присут-
ствовал на этом совещании. Он имел дело с коммуниста-
ми и, конечно, знал это. Он даже хвастался этим ’.
1 В 1948 году на ноябрьском съезде КПП группа Рейтера тре-
бовала исключения коммунистов из КПП на том основании, что
коммунисты «ставят верность партии выше'верности КПП и верности
своей родине». Рейтер писал в своем докладе: «Члены Коммуни-,
стической партии и те, кто следует линии Коммунистической пар-
тии, не признают демократических принципов (не выполняем поли-
тических решений Меррея), потому что они не являются профсоюз-
никами. Это агенты, использующие профсоюзное движение Как базу
своей деятельности, которая поставлена на службу внешнеполити-
ческим целям Советского Союза». Это было написано после того,
как Рейтер решил, что ни одна из тех лошадей, *на которые он ста-
вил (коммунизм и социализм), не выиграет. (Прим, авт.) '
167'
Это совещание происходило на квартире простого ра-
бочего.
Мэнфорд сказал: «Мы готовы, главный цех в наших
руках. Ну что же, тогда нам остается только, нажать
кнопку!»
«Как насчет Рейтера?» — этот вопрос вставал всегда.
Они не совсем доверяли ему, но он был хорошим орато-
ром и все еще спекулировал на своем пребывании в Со-
ветском Союзе. Он был очень энергичен. Честолюбие, ко-
торое сжигало его, можно было принять за стремление
скорее завершить дело организации рабочих. А такие
энергичные работники всегда были нужны.
Они выработали план, который сводился к следующе-
му: смена заканчивала работу в 3 часа, а следующая
смена приходила в 2 часа 30 минут. Цех должен был
остановиться в И часов утра. Нескольким рабочим пору-
чалось запереть ворота, чтобы. воспрепятствовать новой
смене войти внутрь. Затем они будут ждать действий со
стороны компании.
Все это время Рейтер должен был сидеть в штаб-
квартире у телефона. Сидеть и ждать —больше ниче-
го, — ждать до 3 часов 10 минут и не брать трубки, сколь-
ко бы телефон ни звонил. Только после назначенного часа
он мог отвечать на звонки. Билл Макки и Фрэнк Мэнфорд
осуществляли общее руководство. Остальные должны
были взять на себя выполнение важных мелочей, связан-
ных с организацией стачки.
Все вместе они собрались и составили листовку: «Мы
бастуем внутри, — говорилось в ней, — вы пикетируете
снаружи». День прошел в хлопотах. Люди нервничали, их
стали охватывать сомнения, голоса звучали глуше. Они
смотрели на Билла.
— Почему ты не едешь долгой, Билл? — спросил его
один из них.
Глаза Билла сверкнули., .
•*— Думаешь мне это не по силам, да? — отрезал он.
— Я вам еще покажу!
Он работал весь день, как. заведенная машина, забыв
о своих сединах. Была глубокая ночь. Пробило час. Билл
сидел за столом и писал. Один из товарищей устало подо-
шел к нему, заглянул через плечо.
— Что ты пишешь? — Он нагнулся, чтобы прочесть.
Там стбяло: «Что делать».
158
— Кто-то должен наметить, что мы должны делать
вавтра. — Билл хитро взглянул на него и невинно ска-
зал: — Правда, хороший заголовок: «Что делать».
— Я встречал его раньше, — сказал рабочий сухо. —
Так или иначе, —добавил он, — нам не удается взять за-
вод в свои руки.
— Так вот, — сказал Билл, и лицо его приняло серьез-
ное выражение. — Мы берем завод в свои руки. Это ве-
личайший день в жизни его рабочих. Знаешь ты, какой
это будет замечательный день для них! Не будет больше
потогонной системы, не будет шпиков.
Он посмотрел на Рейтера, который наблюдал за ним.
В голубых глазах этого старика Уолтер увидел выраже-
ние, которое было ему уже знакомо, — безграничная пре-
данность, даже восторженность, которая охватывала Бил-
ла каждый раз, когда он находился в гуще борьбы. Ста-
рик редко проявлял так сильно свои чувства. Он не мог
себе часто позволять эту роскошь; весь свой пыл он От-
давал работе. Но сейчас перед ними появились первые
признаки победы, и победы не только в Детройте, но
повсюду. Уолтер почуял в этом старом человеке нечто
такое, что действовало устрашающе на их врагов и заме-
чательно укрепляло дух их друзей — он почуял в нем
преданного, неустрашимого коммуниста. Этот образ пре-
следовал его впоследствии, когда он начал открытую
борьбу против своих бывших товарищей по оружию.
В комнате стояла тишина. Билл продолжал писать. Он
составил подробный перечень того, что надо было сделать
завтра. «Да, не забыть, надо, чтобы была машина с гром-
коговорителем. Нужно будет достать пластинку с песней
«Солидарность навсегда», и чтобы она была под рукой.
Эта небольшая деталь, но это важно. Листовки должны
быть наготове. Надо сверить часы...
Все это не делается само собой.
Ночь кончалась. Рейтер, утомленный до последней
степени, лег на диван. Билл повернулся к нему:
— Помни, Уолтер, завтра мы не откроем ворот, когда
ты приедешь, мы не откроем ворот, пока они не подпишут
соглашение. Тебе придется перелезть через ворота.
— Перелезть?
— Да, рабочие, находящиеся снаружи, помогут тебе.
Они поднимут тебя. Мы ни в коем случае не откроем во-
169
рот.— Он посмотрел на свои часы, вздохнул и сказал: —
Пожалуй, надо пойти домой и немного поспать.
«ПоспатЬ». Но в 6 часов утра он уже снова был й
этой маленькой комнате, пахнущей » мимеографическими
чернилами и бумагой. Они еще раз собрались вчетвером,
чтобы вновь проверить свои планы. Ворота будут наглухо
закрыты в 11 часов. Билл и Рейтер будут ждать на месте.
Они вышли и направились к заводу в машине Рейтера.
Билл с тщательностью проверил все. Рабочие были на
месте, готовые действовать по первому сигналу, готовые
взять завод в свои руки. А что потом? Каковы будут пер-
вые шаги компании? Как бы предугадать и обезвредить
их? Итак, еще одна сидячая забастовка. Сидячая заба-
стовка возникла не в Америке — французские, японские
рабочие еще раньше применяли ее. Это был лучший метод
борьбы с черными списками, способ защиты лидеров, луч-
ший способ помешать штрейкбрехерам .прорвать линию
пикетов. Эта'надежная тактика потрясла до основания
автомобильную промышленность.
Был обычный жаркий день. Мистер Кеннеди, прези-
дент компании, и не подозревал о том,' что готовится.
В своей безграничной самоуверенности он считал, что ра-
бочие слишком запуганы, чтобы прекратить работу на
его заводе. От шпиков никаких сообщений не поступало,
кроме того, ведь он производил части и колеса для Фор-
да, а Форд был богом.
Внутри завода пять человек находились в' напряжен-
ном ожидании. Время от времени они поглядывали на
свои часы, но продолжали работать. Все было спокойно.
Мастер, проходивший мимо, не заметил ничего подозри-
тельного. 1
Внезапно в 11 часов 15 минут нажали кнопку. Элек-
троэнергия была выключена, машины со скрежетом оста-
новились.
— Билл, он остановился! — воскликнул Рейтер.
Более трех часов Билл и Уолтер стояли у ворот заво-
да. Подъехал грузовик с громкоговорителем. Отсюда да-
вались распоряжения людям, собравшимся у ворот внутри
завода. В 2 часа 45 минут они дернулись в штаб-квартиру.
В 3 часа 10 минут зазвонил телефон. Рейтер взял
трубку. Это был Кеннеди, директор завода «Кэлси-Хейс»:
— У нас тут сидячая забастовка!	’ \
— Неужели?
170
— К черту, вы прекрасно знаете, что это так! Они
сидят внутри завода!
— Кто?
— Немедленно приезжайте сюда, — заревел Кеннеди.
Рейтер положил трубку, выбежал и вскочил в машину.
Он подъехал к заводу и увидел наглухо закрытые ворота.
Он взглянул на них и закричал:
— Все в порядке!	>
Билл посмотрел на него.
— Они ждут меня, — сказал Рейтер. — Как мне по-
пасть внутрь?
Рабочие поднесли его к воротам, подняли. и помогли
перелезть. Он шел сквозь толпу ликующих людей к заво-
доуправлению.
Когда он поднялся над толпой на плечах приветствую-
щих его рабочих, на его лице была торжествующая улыб-
ка. Вот он смотрит сверху вниз, счастливый, опираясь на
сильные плечи рабочих. Он стоял на их спинах. Это был
большой день для рабочих завода «Кэлси-Хейс».
Это был большой день для Уолтера Рейтера!
Глава двадцатая
РЕЙТЕР НАЧИНАЕТ ПОНИМАТЬ, ГДЕ ЕМУ
ВЫГОДНЕЕ
Завод «Кэлси-Хейс» бастовал 13 дней. За ним после-
довал «Тернстедт», потом «Фишер Боди» и «Кадиллак».
Затем в Забастовку стали включаться все мелкие пред-
приятия Уэст Сайда, но путь указал «Кэлси-Хейс».
К концу 1937 года профсоюзная организация Уэст
Сайда насчитывала 30 тысяч членов. Сюда же вместе с
другими входили рабочие Форда, но Билл мечтал о созда-
нии отдельной организации профсоюза для фордовских
рабочих. Рейтер не очень одобрял эту мысль о выходе
местных отделений из этой объединяющей организации,
которую он возглавлял. И уже приходилось считаться с
тем, что нравится и не нравится Рейтеру.
Билл с некоторым беспокойством наблюдал за тем, как
менялся Рейтер. Уолтер называл себя иногда социалистом,
иногда иомму1нистом, иногда всего лишь сторонником Но-
вого курса. В нем все сильнее проявлялся этот его стиль-
на ходу перекрашиваться, чтобы понравиться тому,
с кем он в данный момент разговаривал. Когда он нахо-
дился среди коммунистов, он любил цитировать Ленина и
Маркса и был краснее розы. С другой стороны, в глазах
своего брата Виктора он был не более чем добропорядоч-
ным социалистом типа Нормана Томаса. С троцкистом Бо-
бом Кантором он соглашался, что социализм нельзя по-
строить в одной стране.
Он даже заставил нарисовать на стене Местного отде-
ления № 174 портрет Ленина Ч Однако Билл все яснее
’ Позднее он был закрашен. (Прим, авт.) •
172
чувствовал, что у этого человека не совсем чиста совесть.
Билл и раньше встречался с подобными явлениями. Он
встречал подобных типов и знал их историю. Люди, кото-
рые когда-то стояли на перекрестках улиц и пели «Крас-
ное знамя», превратились со временем в социалистиче-
скую «оппозицию Его Величества» в парламенте. Призна-
ки неуёмного честолюбия проявлялись в этом человеке,
который, стоя на плечах у рабочих, почуял, что^ такое
власть.
Помимо всего, ему очень везло. Он появился на сцене
как раз вовремя, когда раздался гул поднимающегося
рабочего класса, охваченного боевым пылом, который
привел к созданию КПП. «Человека иногда поднимает
волна удачи, иэтим надо уметь воспользоваться», — гово-
рил Рейтер. Он был на гребне волны. Люди вроде Билла,
преданность которых рабочему делу была безгранична, бы-
ли незаменимы во время подъема. Когда нужно было рас-
пространять листовки, просиживать ночи, составляя и пе-
чатая их, укрываться от полиции, увертываться от когтей
фордовских охранников, тогда требовались коммунисты,
и они появлялись.
Однако, когда шторм утихал и казалось, что теперь
плаванье будет спокойным, тогда положение менялось.
Рейтер встречался с рабочими, беседовал с ними, скло-
нял их, как ему казалось, к своей точке зрения, обманы-
вал их (с большой легкостью), водил их за нос, преподно-
сил им правду и ложь в различных дозах и убеждался, что
это достигало цели. Но его пугали до смерти зрелость их
мышления, а еще более пугало его сознание того, что у
него нет никаких чудодейственных средств, а лишь слова
и что рабочие в конечном счете уличат его в этом.
Но самым страшным открытием для него было то, что
коммунисты неподкупны, что люди вроде Билла никогда
не изменяли своим взглядам. Их преданность рабочему
классу и рабочим автопромышленности в особенности
была безгранична. Это было самым страшным потому, что,
когда их пути разошлись, Рейтер знал, что коммунисты
при всех обстоятельствах пойдут в ногу с рабочими.
Теперь вокруг Рейтера вертелось много людей, курив-
ших фимиам, который стал уже ему необходим. Воз-
можно, когда-то он верил, что не может быть примирения
между рабочими и капиталистами, но теперь подле него
был Виктор, который доказывал ему, что вполне возмож-
17В
но пройти по канату, натянутому между рабочими и капи-
талистами, и при этом не упасть. Было время, когда он
верил, в то, что рабочие должны вести классовую борьбу
и что капиталисты неизбежно будут действовать против
них как класс. Но теперь он приходил к заключению, что
в Америке нет классов, есть лишь народ и что коммуни-
сты ведут себя слишком фанатично в этой - вопросе.
В 1934 году в Советском Союзе он писал: «Здесь никто не
держит рабочих, в страхе».
К концу 1937 года и в последующие годы он открыто
выступал против самого себя, объявил себя лжецом, по-
носил ту рабочую демократию, развитие которой «он на-
блюдал много раз». В 1951 году он уже окончательно ска-
тился на дно, написав статью в тот номер журнала «Коль-
ере», в котором содержались призывы к войне. В этой
статье он обещал горьковским рабочим, с которыми он де-
лил хлеб, пил чай и жил под одним кровом, «освободить
их при помощи атомной бомбы!»
Билл знал, что те успехи, которые видели в Советском
Союзе Виктор и Уолтер в начале тяжелых тридцатых го-
дов, когда страна напрягала все свои силы, чтобы поднять-
ся на ноги, стали еще больше в конце тридцатых годов.
Секрет перемены, происшедшей в отношении Рейтеров к
Советскому Союзу и социализму, следовало искать не в
«переменах» в Советском Союзе, а в них самих или скорее
всего в смене времен.
Изменился именно Уолтер. Советский Союз стал опло-
том мира. Он быстро развивался как индустриальная дер-
жава, он ликвидировал помещиков и капиталистов и соз-
дал новое общество, какого мир. еще не видел никогда,—
общество, где природу покоряли для блага человека!
Билл и Уолтер не раз обсуждали текущие события.
Билл терпеливо разъяснял Уолтеру, как младшему брату,
насколько важно было помочь рабочим осознать свою силу
и будущее, рабочим в целом, как классу, а не как отдель-
ным индивидуумам. Билл не стремился «подняться» быст-
рее, чем другие рабочие, или идти вверх по их спинам.
Уолтер не хотел ждать, пока весь класс поднимется к
власти. Те, кто его знал, уже говорили о нем, как о проф-
союзном Бонапарте. Отделение № 174 стало все больше
походить на его личную спальню, куда никто не мог войти
без его разрешения.
Однажды Билл сказал ему:	;
174
— Кажется, наступило время, Уолтер, сбросить тебя с
твоего пьедестала.
Билл" пользовался в организации достаточным влия-
нием, чтобы победить Рейтера на выборах председателя
сЬюза. В конце концов все знали, кто создал организацию.
Эта угроза вызвала панический страх у Уолтера, страх,
который долго преследовал его. Он знал, что по сравнению
с Биллом он был попросту мелкой сошкой. Билл олицетво-
рял автомобильных рабочих в Дейтроте. «Брат Билл», —
называли они его.
Рейтер утверждал, что он глубоко предан рабочим.
В это время он был активным членом социалистической
партии. Казалось, что он был в партии уже много лет, что
единственной целью его жизни было отдать все свои силы
делу рабочих...
— Если за него не взяться, — говорил Билл, — он ста-
нет одним из самых опасных людей для ПРАП.
— Разве ты не знаешь, — возражали ему, — что он
разделяет наши взгляды?
— Вам так кажется, но мне циднее.
Билл подчинился мнению других и снял свою кандида-
туру. Уолтер баллотировался и был избран. Теперь Уолтер
находился там, где он хотел быть, где он должен был быть,
чтобы подняться на следующую ступень. Однако он едва
избежал опасности, и это его беспокоило. Если он хочет
добиться «независимости» от людей вроде Билла, ему при-
дется взяться за дело и создать собственную профсоюзную
машину, подчинить себе людей любыми средствами. Ме-
тод, который он применил, был чрезвычайно прост и стар,
как, мир. Как только освобождалась какая-нибудь плат-
ная должность, которой он распоряжался, он назначал на
нее одного из своих услужливых и признательных сторон-
ников. Профсоюзный фонд заработной платы стал как бы
его личным фондом. Это был старый трюк — заставлять
рабочих оплачивать собственную карьеру.
Он стал также собирать вокруг себя «социалистов» с
университетским образованием, которые изощрялись в
ораторском искусстве.
Эти люди, которые писали его речи и изобретали для
него лозунги, были настоящими фокусниками. Их искус-
ство заключалось в трм, чтобы придавать словам то значе-
ние, которого они не имели, или лишать их того значе-
ния, которое они имели. Впоследствии именно они ввели
175
в употребление такие лозунги, как: «Моральный эквива-
лент водородной бомбы», «Шовинизм наизнанку», «Выбор
между хлебом и свободой» и так далее.	i
Билл был более чем встревожен тем, что он видела и
он сказал Рейтеру со всей серьезностью, на какую был
способен:	''
— Уолтер, заруби себе на носу, я намерен организо-
вать рабочих Уэст Сайда с единственной целью, а именно,
чтобы сокрушить империю Форда.
Рейтер посмотрел на него и хлопнул его по плечу.
— Ладно, Макки, — сказал он,— когда-нибудь мы
это сделаем.
Их взоры встретились. Билл увидел в нем молодого
оппортуниста, уже тронутого коррупцией, признаки кото-
рой были пока еще слабо различимы. Он сухо сказал:
— Надеюсь, ты будешь участвовать в этом.
Билл никогда не терял из виду Форда, даже тогда, ког-
да он проводил битву за битвой против «Дженерал мо-
торе». Он регулярно посещал собрания, на которых разра-
батывались планы действий.
Среди рабочих все больше усиливалось желание стать
подлинными хозяевами своей судьбы. Рабочие автомо-
бильной промышленности не могли быть организованы без
боевой повседневной деятельности тысяч отдельных рабо-
чих. Нельзя было руководить союзом сверху, посредством
инструкций, напечатанных на машинке. Руководить можно
было лишь снизу, через людей, пришедших прямо с заво-
дов, с мозолистыми руками и со знанием нужд рабочего
класса.
В мае 1936 года после многомесячной сложной и на-
пряженной борьбы против заправил АФТ, мятежные мест-
ные низовые организации завоевали себе автономию, до-
статочную для того, чтобы противостоять парализующей
политике руководства союза. Борьба закончилась исклю-
чением мятежных союзов из АФТ.
Тем временем Рейтер не сидел сложа руки. Он знал,
что времени терять нельзя, иначе может наступить новый
кризис, который заставит его выбирать между политикой
и честолюбием. Отныне он хотел поставить дело так, что-
бы честолюбие Рейтера стало политикой ПРАП или его
большинства.
Отделение № 174 составляло большую часть союза.
176
Рейтер начал с того, что стал расставлять своих людей на
важные участки. Он намеревался создать прочную проф-
союзную машину — не какой-нибудь легковой «Форд» мо-
дели «Т», а скорее нечто вроде бульдозера. Он протащил в
руководство союза сначала своего брата Виктора, затем
Джорджа Эдвардса и Боба Кантора; тех, кто не шел к
нему сам, он покупал. Так он поступил с Майклом Маннин-
гом, которого Билл выдвинул кандидатом в председатели
организации на второй срок против Джорджа Эдвардса,
ставленника Рейтера. Победил Маннинг, но Рейтеру уда-
лось заполучить его. В дальнейшем Рейтер убрал также
Фрэнка Мэнфорда и заменил его Джеком Фуллером, ко-
торый был выбран казначеем. Все это делалось якобы в
интересах борьбы, ради укрепления и расширения союза.
Все было прикрыто левой фразой.
Билл знал, что придет и его черед, и, действительно,
однажды Рейтер спросил его, что он делает. Рейтер, ко-
нечно, знал, что Билл создавал организацию среди рабо-
чих «Детройт брасс компани» в Виандотте, проводя, как
обычно, собрания среди рабочих Форда, поспевая всюду
пешком, — и все это за 20 долларов в неделю.
— Ты сейчас не так загружен, как в прежние дни?
— Нет, — ответил Билл, — сейчас работы меньше.
Рейтер сделал это довольно вежливо, однако Билл был
уволен. Не потому, что он стал менее полезен для рабо-
чих, но потому, что он стал менее полезен Рейтеру. Никто
из рейтеровских приспешников не проявлял и не пытался
проявлять самостоятельность. Тот, кто хотел иметь соб-
ственные идеи, мог позволить это себе, но только не в ка-
честве сотрудника Рейтера.
Теперь Билл был уволен. У него не было даже слабой
поддержки в виде какого-либо официального положения
или постоянного, пусть даже незначительного жалованья.
Он было огорчен не тем, что случилось с ним (у него не
было личного честолюбия), а тем, что он видел, как стре-
мительно деградирует этот человек, который всего не-
сколько лет назад явился к нему полный энтузиазма,
энергии и кажущейся преданности социализму.
Билл следил за всеми переменами, происходившими в
этом честолюбивом человеке, — от кичливости до пресмы-
кательства, от того момента, когда он стоял на плечах ра-
бочих, до того момента, когда он попал в «почетный спи-
сок защитников предпринимателей».
12 Ф. Боноски
177
Теперь было очевидно, что союз Рейтера с коммуни-
стами был лишь ловким шагом в его карьере. В те дни
только коммунисты и те, кто был с ними связан, пользо-
вались полным доверием рабочих. И надо было либо стать
коммунистом, либо притворяться коммунистом, .либо раз-
решать принимать себя за коммуниста до тех пор, пока
это удавалось. Целые толпы оппортунистов то присоеди-
нялись к рабочему движению и партии, то уходили прочь.
Партия должна была вычесывать подобных типов, как на-
секомых из волос; то же делали профсоюзные организа-
ции. На спине Рейтера рабочие автомобильной промыш-
ленности поставили несмываемое клеймо: оппортунист.
Оппортунист — это человек, который готов ^предать
рабочий класс, связать его по рукам и ногам, завязать ему
рот, глаза, уши и выдать его врагам,— и все это ради
личного честолюбия.
То, что' эту роль Рейтера высоко оценили те, кто дол-
жен был быть его врагом, стало очевидным из ряда публи-
каций, вроде брошюры, изданной несколько лет позже
торговой палатой под названием «Коммунисты в рабочем
движении». В этой брошюре разъяснялось, что если Рей-
тер иногда казался «радикальным», то только потому, что
в союзе были коммунисты, и он был вынужден притворить-
ся радикалом, дабы не потерять поддержку рабочих.
«В политической борьбе рабочих Рейтер считается ли-
дером антикоммунистического блока, — с любовью гово-
рится в этой брошюре, изданной крупными боссами. —
Однако в то же время он является главой профсоюза, в
котором имеется влиятельное коммунистическое меньшин-
ство. Он сталкивается с саботажем не только со стороны
этой клики, но также со стороны национального руковод-
ства КПП (брошюра была опубликована >до «чистки»
КПП 9- Коммунисты убедили высшее руководство союза
в том, что Рейтер представляет собой угрозу его позициям.
В результате Рейтер стоит перед альтернативой: либо он
должен быть агрессивен, либо уступить место последова-
телям коммунизма. Это отчасти объясняет противоречия
в его публичных выступлениях. С одной стороны, он вы-
сказывается за повышение производительности труда и
осуждает инфляционное повышение зарплаты. С другой
1 Имеется в виду исключение в 1949—1950 годах из КПП 11 про-
грессивных профсоюзов, составлявших левое крыло конгресса про-
изводственных профсоюзов.
178
Стороны, он требует повышения зарплаты, что не может
не вызвать инфляции».
Чтобы собрать деньги, необходимые для финансирова-
ния деятельности - по организации рабочих, Билл отпра-
вился в поездку по автомобильным предприятиям, прода-
вая профсоюзные значки и книгу Эптона Синклера «Авто-
мобильный 'король». Он 'выступал перед рабочими
в ряде местных организаций — во Флинте, где Виндхэм
Мортимер и Боб Тревис вырвали большую часть рабочих
из царства «открытого цеха», в Толидо, где впервые вы-
ступил на сцену Джордж Аддес. Билл собрал 50 долла-
ров в одном месте,. ГОО долларов в другом; ему разрешили
тратить из выручки 10—15 долларов в неделю, чтобы не
умереть с голоду.
Однако поездка дала ему ценный опыт. Он хорошо по-
знакомился с обстановкой в различных частях страны, он
установил непосредственные контакты с активистами, ли-
дерами местных организаций; его уверенность в оконча-
тельной победе рабочих возрастала от города к городу.
Рузвельт победил Лэндона. Рабочие оказывали твер-
дую поддержку Новому курсу. Опираясь на эту силу, Руз-
вельт был в состоянии загнать некоторые упорствующие
группировки своего класса под знамя Нового курса. Рес-
публиканцы вопили, что реформы, которые проповедовал
- Рузвельт, означали, что рабочие будут ходить с собачьими
номерками на шее.
Генерал Франко при помощи Гитлера и Муссолини,
, при неприкрытой поддержке со стороны Англии и Фран-
ции и при «нейтральной» помощи со стороны Соединенных
Штатов начал вторжение в Испанию, явившееся прелю-
дией второй мировой войны. Фашизм все еще продолжал
свой смертоносный марш. Лидер Коммунистического ин-
тернационала Димитров предупредил человечество, что
фашизм идет к войне' и для того, чтобы его остановить,
народы должны создать несокрушимый народный фронт
во всех странах. Советский Союз настаивал на проведе-
нии политики «коллективной безопасности» среди стран,
которым угрожал Гитлер. Однако эта мирная программа,
которая могла остановить Гитлера и предотвратить вто-
рую мировую войну, была отвергнута великими держа-
вами.
Боевой КПП-не прошел мимо угрозы поднимающегося
фашизма. Он потребовал оказания помощи республикан-
12*	179
ской Испании и отмены эмбарго на вооружение с тем,
чтобы республиканцы могли получить оружие и отбро-
сить фашистов. Три тысячи молодых американцев, среди
которых было много членов КПП, отправились в Испанию
и сражались там против фашизма. Тысяча пятьсот из этих
«преждевременных» антифашистов не вернулйсь назад.
Рабочая коалиция, образованная из левого крыла и
центра, под руководством Джона Л. Люиса руководила
действиями КПП. Этот союз левых и центра принес КПП
величайшие победы в его успешной борьбе против систе-
мы «открытого цеха» в промышленности. В ходе этой
борьбы численность членов КПП к 1941 году достигла"
7 миллионов человек.
По числу членов КПП сравнялся с давно упрочившей
свое положение АФТ и угрожал превзойти ее. Он вырвал
инициативу из рук закоренелых консерваторов, заправ-
лявших Американской федерацией труда. Он начал ока-
зывать прямое воздействие на конгресс и на правитель-
ство, поскольку был одним из основных факторов, обеспе-
чивших' победу Рузвельта на выборах. КПП был той си-
лой, которая обеспечила принятие закона Вагнера *, при-
дала действенность Национальному управлению по делам
труда, той силой, которая в конечном итоге добилась про-
ведения социальных реформ, в том числе пенсий для пре-
старелых, компенсаций для безработных и пособий по
болезни. Его боевая деятельность вынудила даже АФТ
занять более левую позицию, чем когда-либо раньше.
Но еще более важным, чем любое из этих достижений,
было то прогрессивное влияние, которое КПП оказывал
на рабочих. КПП оказывал культурное влияние на целое
поколение писателей, художников и музыкантов. Впервые
в жизнь миллионов людей вошло чувство подлинной сво-
боды.
Для Билла КПП был той силой, которая должна бы-
ла одолеть Форда.
1 Закон Вагнера (по имени его автора сенатора Вагнера) —
«Закон о трудовых взаимоотношениях», принятый в 1935 году во
время президентства Рузвельта. Закон запрещал предпринимателям
препятствовать рабочим организовывать профсоюзы и заключать
коллективные договоры. Закон Вагнера, вызванный ростом заба-
стовочного движения и являвшийся попыткой смягчить классовые
противоречия, был отменен в 1947 году.
Глава двадцать первая
БИТВА У ВОРОТ № 5
Компания «Дженерал моторе» потерпела поражение
во Флинте. То же произошло и с «Крайслером». Один ги-
гант за другим склонял свою голову перед неотразимым
натиском организации.
На каждом съезде Билл вставал с места и спрашивал:
«Когда мы организуем рабочих Форда?» Теперь боль-
шая часть автомобильной промышленности была орга-
низована. Рабочие могли сконцентрировать свое внима-
ние на последнем оплоте капитала в автомобильной про-
мышленности. История, наконец, настигла Форда. «Исто-
рия — это болтовня!», — говорит Форд, и Билл намере-
вался доказать ему обратное. Он сражался на всех авто-
мобильных заводах от «Кэлси-Хейса» до Флинта. Он лич-
но принял в союз около 2 тысяч рабочих, он завербовал
около 200 рабочих в Коммунистическую партию. Рабочие
знали его так же хорошо, как и «старину» Форда, кото-
рый больше не ходил по цехам, а отдавался своим галлю-
цинациям, музеям, великосветским приемам и злости.
Гарри Беннет также знал, что жребий брошен. Исто-
рия стучалась в его ворота, охраняемые гангстерами. Он
реагировал на это по-своему. Первым долгом он набил
собственные карманы на тот случай, чтобы ему не приш-
лось идти по миру, если дела примут плохой оборот. За-
тем Он принялся за работу. Он увеличил штат отдела
охраны на 3 тысячи головорезов. Гангстеры со всех кон-
цов страны, как саранча, налетели на Детройт, когда рас-
пространилась весть, что Беннет принимает без разбора
всех прибывающих. Он рыскал по тюрьмам в поисках все
новых бандитов, освобождая из заключения.
1&1
Но это не давало ему полного спокойствия. Часть тех
людей, которых Беннет маскировал под. рабочих в цехах,
он засылал в профсоюз. Эти гангстеры стали уважаемыми
членами союза. Но он не удовлетворился и этим. Теперь
он пытался подкупить и разложить тех руководителей
профсоюза, которые на это поддавались, подсылая
посредников, чтобы прощупать их, выяснить, насколько
они падки на деньги, женщин, вино, какие у них тайны в
личной жизни и самое главное — насколько они «анти-
крммунистичны».
Последнее особенно интересовало этого пронырливо-
го специалиста по части человеческих страстей, слабо-
стей и пороков. Он знал, что все профессиональные анти-
коммунисты— братья по крови. Гомер Мартин, этот
«веЛикий крикун», со всех крыш кричал, что он стоит за
«американский» союз, что он как патриот осуждает «ком-
мунизм» и будет бороться с ним до кбнца.
Беннет любил таких патриотов. Он сам был патрио-
том такого толка. Он был готов даже, уничтожить союз,
чтобы только спасти рабочих от ужасной участи, которую
им сулил коммунизм.
Беннет давно уже следил за Гомером Мартином. Лю-
ди, которые мыслят одинаково, всегда могут договорить-
ся, несмотря на все их разногласия. Официальная поли-
тика КПП, направленная против преследования комму-
нистов, вырвала это оружие раскола профсоюза из рук
раскольников. Аддес, Томас, Боб Тревис, Виндхэм Мор-
тимер, Уолтер Рейтер — все они выступали против пре-
следования коммунистов, разоблачая эту тактику пред-
принимателей, направленную на раскол профсоюза. Вы-
сказывания Рейтера по этому вопросу были особенно убе-
дительны и красноречивы. Но Гомер Мартин, который
чувствовал, что почва колеблется под его ногами, уце-
пился за политику травли коммунистов, как утопающий
за соломинку. Беннет направил для переговоров с Гоме-
ром некоего Джона Гиллеспи.
Однако Беннета не могло полностью успокоить Даже
это. Теперь он создал четыре организации: Американ-
ский легион свободы, Совет рабочих — сторонников со-
циальной справедливости, Ассоциацию независимых ра-,
бочих автопромышленности,. Американское братство ра-
бочих Форда — и «признак» эти организации одну за
182
другой добропорядочными профсоюзами, действительно
представляющими рабочих Форда.
Он усилил террор в цехах. Шпики множились, как
поганки после дождя. Бидлу постоянно рассказывали о
том, как агенты секретной, службы ходили по пятам за
рабочими в уборную, закусочные, провожали до автомо-
билей.
Беннет начал расправляться с неугодными ему рабо-
чими; он подстраивал поломку инструментов и деталей,
а затем обвинял в них отдельных рабочих и тут же их
увольнял. Перси Левелин в своей книге рассказывает,
как людей, уволенных с завода, приглашали вновь в за-
водоуправление и, спрашивали: «Будешь поддерживать
«американский» профсоюз Гомера Мартина?» Если ра-
бочий соглашался, ему возвращали его табельный жетон
и место у сборочного конвейера. За четыре года такую
«обработку» прошли 4 тысячи рабочих.
В Национальном управлении по вопросам труда ско-
пилось множество заявлений профсоюза с жалобами на
незаконные действия администрации Форда в вопросе о
найме рабочих. Однако адвокаты Форда сумели задер-
жать их рассмотрение. Тем временем террор достиг выс-
шей точки.
Наиболее поразительным было то, что, несмотря на
30 лет подобного террора, все рабочие, за исключением
наиболее покорных, запуганных и робких, продолжали
оставаться на заводе Ривер Руж и на других заводах
Форда. Людей убивали, раньше времени загоняли в моги-
лу изнурительной работой, их выгоняли с работы, и они
стояли в очередях за чашкой супа. Многие жили эти го-
ды в обстановке террора, каждую минутку ожидая, что их
выгонят с работы. И все же они оставались на месте и
среди них коммунисты, непобедимые, несокрушимые.
Все это подтверждало взгляды Билла. Капиталисты
нуждались в рабочих й не могли обойтись без них, как
бы они ни опустошали их ряды и ни подрывали их воли,
а всюду, где были рабочие, появлялись и коммунисты.
Они выходили из недр рабочего класса, из его гущи.
: Для того чтобы распространять листовки в Дирборне,
надо было представить копию в муниципальный совет,
где ее читали и выдавали разрешение на распростране-
ние.	'		„
Уолтер и Билл совместно написали листовку, и Билл
183
отнес ее в муниципальный совет для получения офици-
ального разрешения. Чиновник муниципального управле-
ния взглянул н^ нее и сказал небрежно:
— Оставьте здесь, мы ее обсудим.
— Что значит «обсудим?» — спросил Билл возму-
щенно.
— Видите ли, — сказал клерк, будто он никогда и не
слышал о Конституции,—там могут быть вещи, которые
не понравятся Форду.
Билла взорвало.
— Можете быть уверены, что там есть вещи, которые
не понравятся Форду, — сказал он.
Чиновник, пораженный, уставился на Билла. За всю
его жизнь он никогда не слышал, чтобы кто-нибудь гово-
рил подобным образом. Он ждал, что сейчас разверзнут-
ся небеса и молния поразит этого еретика. Это, конечно,
коммунист — кто еще осмелится потребовать свободу
слова.	'	’
Однако Биллу все же пришлось оставить листовку,
чтобы распространять ее «легально». Он пришел за ней
на следующий день. На листовке стоял штамп. Билл от-
нес ее Рейтеру и распорядился, чтобы напечатали. После
этого оба направились к заводу для рекогносцировки.
— Как ты думаешь, каким образом нам 'действо-
вать? — спросил Уолтер.
Билл мысленно представил себе завод, который он
знал вот уже столько лет.
. — Надо расставить людей у ворот № 3, 4, 5, — сказал
о.н.
Рейтер посмотрел вверх на переход.
— Хорошо бы раздавать листовки на переходе у во-
рот № 4, — сказал Рейтер, — мы бы охватили много на-
роду.
— Слушай, Уолтер, — сказал Билл, — держись по-
дальше от перехода у ворот № 4, а то ребята из фордов-
ской охранки изобьют и сбросят тебя с моста вниз на
улицу.
Билл не признавдл ненужных авантюр.
Они разработали план действия по распространению
листовок совместно с Ричардом Франкенстином, который
приехал в город. Они понимали, что чиновник из муни-
ципалитета уже донес об этом фордовской охране и что
они подготовятся длй расправы с ними. Прошлый опыт
184
Билла не оставлял никаких иллюзий на этот счет. Надо
было любыми средствами избегать насилия.
Был ясный майский день 1937 года. Билл во главе
небольшой группы рабочих подошел к воротам № 5.
Охранников Форда можно было узнать по темным очкам,
которые они носили, чтобы их не узнавали. Повсюду сно-
вали фоторепортеры — любимцы Рейтера тогда и впо-
следствии.
К воротам № 5 можно подойти либо через туннель,
начинавшийся у Миллер Род, либо со стороны главной
дороги.
— Удобнее всего пройти через туннель, — предло-
жил кто-то.
— Этим путем ходить нельзя, — отрезал Билл, — там
может быть устроена засада. Держитесь главной дороги.
Он посмотрел в сторону перехода у ворот № 4 и уви-
дел, что по нему идут Рейтер и Франкенстин.
«Что эти дураки там делают? — пробормотал он про
себя. — Их могут убить».
Ему была известна страсть Рейтера к саморекламе;
он не останавливался ради этого даже перед опасностью.
Билл не верил в пользу такой рекламы, но сейчас было
не время для размышлений, так как не успели они подой-
ти к воротам № 5, как на них набросилась группа охран-
ников Форда, человек сорок. У одного из вожаков суста-
вы пальцев были забинтованы. Они налетели на малень-
кую группу рабочих и начали их избивать. Увидев Тони
Мариновича, на котором была надета профсоюзная фу-
ражка, привезенная им из-за границы, они заорали: «Хва-
тай этого ублюдка в профсоюзной фуражке!»
Билл бросился на помощь Тони, которого окружили
бандиты. Его ударили по ноге и в лицо. Билл видел, как
Тони упал и на него навалились наемные бандиты. Он
слышал крики женщин, смешанные с непристойной ру-
ганью гангстеров.
— У нас есть разрешение из городского управления
Дирборна, — кричал Билл,
— К черту, оно здесь никому не нужно, — ответил
один из фордовских молодчиков и поднял кулак, похожий
на дубину.
Они заметили рабочего-негра и целой группой набро-
сились на него. «Бей его в брюхо— голова v него не Чув-
ствительная!»
i&i
В это время полиция Дирборна, руководимая Карлом
Бруксом, пользующимся печальной известностью со вре-
мен расправы над участниками голодного похода, стояла
поодаль и бездействовала.
На мосту молодчики Форда набросились на Рейтера
и Франкенстина и стали основательно и со знанием дела
обрабатывать Франкенстина. «Меня сбили с ног, кто-то
схватил мой пиджак сзади и натянул его мне на голову.
Они вновь сбили меня с ног, повернули на бок и стали
бить меня ногами в живот... Пять раз они принимались
за это. Они давали мне отлежаться; пока я лежал, время
от времени кто-нибудь ударял меня каблуком. Они били
меня ногами в пах», — показывал позже Франкенстин.
Из карманов у них торчали дубинки и рукоятки револь-
веров. На руках были надеты кастеты.	"
Рабочие дрогнули и бросились бежать: фордовские
молодчики гнались за ними по пятам. Рабочие бежали
разрозненной, окровавленной толпой. Тони М.ариновича
отвезли в госпиталь с трещиной в черепе.
Знаменитая «Битва в переходе», как ее назвали в га-
зетах, кончилась полным разгромом рабочих. Форд вновь
был спасен. В воздухе чувствовался запах крови.
Но если Беннет думал, что это побоище остановит
рабочих, он жестоко ошибся. Конечно, у него был один
козырь про запас — Мартин, который в это время уже пе-
ребирал- фордовские. денежки и совместно с Беннетом
разрабатывал планы предательства. Гомер Мартин само-
вольно создал местную организацию № 600 взамен преж-
ней организации № 98, преемницы организаций
№ 19374 — первой профсоюзной организации на заводе
Форда, которую в свое время возглавлял Билл. Такйм об-
разом; Мартин вычеркнул из устава организации имена
его основателей. Вместо них в числе имен, записанных в
новый устав, было включено имя профсоюзного шпика
Ноуэлла (позднее он зарабатывал тем, что шпионил за
рабочими и активистами и давал показания по делам о
депортации в соответствии с законом Маккарэна).
Для того чтобы создать местное отделение на заводе
Форда, нужно было вопреки протестам Рейтера пере-
смотреть картотеку организации № 174 и отделить кар-
точки фордовских рабочих от других с тем, чтобы потом
собрать их вместе. Они встречались тайно, предъявляя на
собраниях карточки, которые были пронумерованы или
186
выдавались только тем, кто был трижды проверен Бил-
лом и другими, заслуживающими доверия руководите-
лями. Этот метод был проверен долголетней практикой.
Опыт Билла играл здесь решающую роль. Этот метод
сбивал с толку Диллона и -давал возможность организо-
вать союз и в то же время избежать расправы. «Никто не
долженхлишиться работы!» — было их лозунгом.
Джон Л. Люис встретился с лидерами рабочих авто-
мобильной промышленности в Акроне и решил поручить
Майку Видману возглавить движение Но созданию орга-
низации в последнем оплоте «открытого цеха» в автопро-
мышленности. Видман взял с собой Нормана Смйта,
которому уже приходилось бороться с Фордом в других
местах. Смит и Билл обнаружили, что их взгляды по
вопросу о том, как взорвать эту крепость, полностью сов-
падают.	-
Они столько раз объезжали завод снаружи, что, за-
крыв глаза, могли представить себе его. Смит был круп-
ном мужчиной, всегда в рубашке с открытым воротом,
неустрашимый, трезво смотрящий на вещи, упорный. Он
сказал Биллу свое мнение б Рейтере и Франкенстине, видя
в них рыцарей рекламы, людей, появлявшихся на сцене,
когда лев уже мертв, чтобы быть сфотограФироваиными,
поставив ногу на голову льва.
— Это что? — спросил Смит Билла, остановившись
перед воротами, которые выглядели как ворота замка —
не хватало только рва и подъемного моста.
— *Ворота № 4.
— Что мы будем здесь делать?
— Здесь надо будет расставить пикетчиков.
Они сделали памятки в своих записных книжках.
— А там?
— Где, в проходе? — То Же, — Билл кивнул головой.
Они шли дальше, и Билл подробно указывал, где надо
было особенно следить за тем, чтобы не прошли штрейк-
брёхеры. Он тысячи раз рисовал план завода в своем
уме. Он ставил значок против всех ворот, сотни раз пред-
ставлял себе, как эти ворота запрудят тысячи рабочих,
'ёидел пикеты на Миллер Род, видел завод Ривер Руж,
окруженный снаружи тысячами рабочих, которые сейчас
в цехах старались угнаться за бешено мчащимся конвей-
ером.	1	/
187
Дело приближалось к развязке. То, о чем он мечтал,
превращалось в реальность, облеченную в плоть и кровь.
Он учитывал каждую деталь, продумывал по сто раз
каждый шаг, тысячу раз мысленно проводил стачку. Он
тщательно взвешивал каждую мелочь задолго до того,
как эти мелочи возникали в действительности.
Смит чувствовал, как опытен и умен Билл. На него
производил большое впечатление этот старый человек,
который излагал факты и цифры, указывал ему на стра-
тегические районы, раскрывал перед ним план наступле-
ния, обороны и в конечном счете победы.
Это мысленное наступление на завод возбудило Билла
так, будто ему снова было шестнадцать лет. Всегда сдер-
жанный Билл, сейчас слышал, как колотится его сердце.
Он чувствовал: что-то должно произойти, что-то произой-
дет. Он это знал еще тогда, когда попал в тот загон с
беснующимися людьми,. дравшимися за работу, 11 лет
тому назад — целую вечность.
Где все они были в то время? Тогда с трудом можно
было собрать вокруг себя горстку людей, чтобы погово-
рить с ними о профсоюзе. В то время рабочие бледнели
от одного этого слова; лишь несколько стойких, неустра-
шимых, смелых людей — коммунистов и те, кто работал
с ними, группировались вокруг него и осмеливались пред-
сказать то, что тогда решились бы предсказать лишь
безумцы, а именно: будут организованы не только рабо-
чие заводов Генри Форда, но и рабочие всей автомобиль-
ной промышленности.
Он всегда знал, что люди будут с ним. Он знал, что
в обществе действуют законы, перед которыми Форд
бессилен. Эти законы должны неизбежно привести рабо-
чих к столкновению с Фордом. Они выступят, движимые
силами более мощными, чем желания или воля одного
человека. Если бы в 1927 году на заводе не было ни од-
ного коммуниста, все равно обстоятельства создали бы
их задолго до 1941 года. Он знал, что даже если бы он
оставался в Англии, если бы рабочие Форда никогда не
узнали имени Билла Макки, все равно их повели бы на
борьбу другие Биллы Макки.
Это было не заслугой отдельных лиц, даже не заслу-
гой одной лишь Коммунистической партии. Партия осу-
ществляла руководство, но дело двигали вперед простой
рядовой рабочий, рабочий-негр вроде Нельсона Дэвиса
168
из литейного цеха, рабочий-эмигрант, которому угрожала
высылка, тысячи жен рабочих, создавших женскую вспо*
могательную организацию и ведших борьбу, фронт кото-
рой проходил через их кухни.
В борьбе участвовали рядовые вроде Джона Галло,
который был уволен Фордом за то, что «улыбался», и ко-
торый сейчас отдавал все свое время организации проф-
союза; вроде Поля Боутина, который работал в фордов-
ском аду с 1925 года и в конце концов так же, как и
Билл, был уволен за профсоюзную деятельность в 1937
году. Он тоже был профсоюзным организатором^добро-
вольцем.
Дейв Мур, молодой рабочий-негр, который в течение
долгого времени работал в качестве организатора-добро-
вольца, много сделал для победы забастовки. Имен-
но он вместе с пятью другими рабочими в решающий мо-
мент выключил рубильники в осевом цехе и остановил
работу цеха. Ему никогда не приходило в голову превра-
тить работу по организации союза в доходное занятие.
Эд Локк был с 1934 года активным функционером
вроде Билла. Он с гордостью носил одну из первых де-
сяти членских книжек, отпечатанных для фордовсйих ра-
бочих. Он был членом исполнительного совета профсоюз-
ной организации на заводе Форда с 1938 года; он тоже
был уволен за профсоюзную деятельность.
Тысячи рабочих знали Вила Клофа, чья история была
типичной историей американского рабочего. Свою дея-
тельность он начал еще в двадцатых годах как органи-
затор Союза проводников пульмановских вагонов, а ког-
да он получил работу в литейном цехе у Форда, то занял-
ся организаторской деятельностью и там. Вил включился
в эту работу с самого начала и был активным членом
организационного комитета по созданию профсоюза на
заводах Форда. Наступил день, когда Форд добрался и
до него и выгнал с завода, как и многих других, однако
Вила ничто не могло остановить. Когда был подписан
коллективный договор, он предпочел лучше вернуться в
цех, чем получать жалованье за счет профсоюза.
Эти люди и сотни подобных им были злейшими врага-
ми Форда. Когда Рейтер, пробравшись к власти, решил
отдалить их от рабочих, которые любили их и верили
им, — в чьих интересах он действовал?
Настоящими героями были рабочие...
189
Рабочие были гёроямй, и рабочие рёагйровалй йе йа
громкие речи,1 и даже не на хитрые речи, вроде тех, что
произносил Рейтер, не на проявление личного героизма,
каким бы сенсационным оно ни было, а на реальные со-
циальные законы, которые ни один человек нет может ни
изменить, ни отменить. Возможность руководить зависе-
ла от того, в какой мере человек понимал эти законы и
способствовал их проявлению. Он не мог их изобрести.
Скорее эти законы «изобретали» его.
Билл никогда не ставил себя выше законов ^жизни.
Никогда он не принимал силу обстоятельств, которые
выдвигали его в руководство, за свою личную силу. Ле-
вые настроения носились в воздухе, и люди вроде Рейте-
ра,* Аддеса, Франкенстийа и Томаса, которые шли тогда
в ногу со временем, казались левыми. Эти люди, подняв-
шиеся тогда на гребне волны, выглядели великанами.
Джордж Бернард Шоу был прав, когда сказал: «Маркс
сделал из меня человека». Маркс чуть не сделал человека,,
хотя бы на время, даже из Рейтера.
Закончив мысленно «окружение» завода, Билл рас-
стался со Смитом и направился домой. Сейчас, как никог-
да, ему нужно было время, и уединение для размышле-
ний. История — это длинная цепь, которую можно вытя-
нуть звено за звеном, если только знать, когда и за какое
звено нужно ухватиться! Это «звено» всегда предстает
в виде насущных проблем, требующих разрешения — не
в будущем, не в прошлом и не в идеальных обстоятель-
ствах, — но всегда в настоящем. Каковы бы ни были об-
стоятельства, как бы сильна ни была реакция, марксизм
учит, что всегда имеется какой-то выход, какое-то пра-
вильное и осуществимое решение, которое укажет путь
к победе. В истории не бывает и не может быть безна-
дежных обстоятельств для народа.
Секрет состоит в том, чтобы суметь в сумятице жиз-
ненной борьбы отделить то, что жизненно и развивается,
от того, что умирает и исчезает. Надо ухватиться за это
звено — и тянуть!
Рабочие должны были взять фордовский завод в соб-
ственные руки. Эти тысячи возбужденных людей должны
будут почувствовать всем своим сердцем, кровью и пло-
тью, что они сражались и победили в этом сражении!
Эту победу им не поднесут на серебряном блюде какие-
190
нибудь крупные шишки из профсоюзной бюрократии, ойй
придет потому, что они ее добьются сами.
Грядущая битва должна заложить основание для бу-
дущего, и когда рабочие будут думать о Форде, они бу-
дут думать о ^героической борьбе, о единстве, о боевом
духе рядовых рабочих, о честных, неподкупных руково-
дителях, о коммунистах, готовых на самопожертвование,
о победе над реакционерами, об узах, связывающих не-
гров и белых, о тех людях, которые день за днем в тече-
ние долгих одиннадцати лет могли думать и мечтать о
победе, — одиннадцать лет, наполненных мужественной
пбдпольной борьбой до победы. •
Форд станет символам не автомобиля, но людей, бо-
рющихся, упорных, решительных, смелых, людей, которые
не отступают перед наглым натиском со стороны предпри-
нимателей или руководителя хозяйского профсоюза, ког-
да затрагиваются их интересы, — людей, которые откры-
вают перед рабочими всей страны горизонты более ши-
рокие, чем владения Форда, горизонты их будущего.
.Время наступило, история нетерпеливо ждала.
Глава двадцать вторая
ВСЕ ГОТОВО
Когда они поймали Гомера Мартина на месте пре-
ступления, они созвали совещание Исполнительного коми-
тета и выгнали его. Проповедник запустил руку в проф-
союзную кассу. Ему нечем было оправдаться, он был кон-
ченный человек, и Беннет мог теперь забирать его себе.
Его выбросили из союза, и он вернулся в АФТ, где его
приняли без особого энтузиазма. Путь был расчищен *.
Томас был избран на съезде 1939 года. Объединитель-
ное собрание, представляющее левое крыло, руководи-
мое Натом Гэнли, Виндхэмом Мортимером, Биллом
Макки, Джоном Андерсоном, Бобом Тревисом, Эддом
Холлом, Нельсоном Дэвисом, Джорджем Аддесом и дру-
гими. образовало рабочую коалицию с центром, который
возглавлял Томас; они стремились к тому, чтобы в автомо-
бильной промышленности ни один завод не оставался вне
профсоюзной организации. Левое крыло на съездах вело
борьбу за единство, за руководящую роль рядовых чле-
нов союза, за создание профорганизации на заводах
Форда, за создание сети «зубастых» цёховых старост, за
изгнание из цехов осведомителей, против передвижной
1 Попытка Гомера перетянуть автомобильных рабочих в АФТ
провалилась, и он остался на мели. Когда это случилось, расска-
зывает Гарри Беннет в своей книге «Мы никогда не называли
его Генри», Гомер оказался в тяжелом положении. Форд пришел
ко мне, чтобы поговорить о неудачах Гомера. «Гарри,—сказал он,—
мне кажется, это наша вина, мы должны помочь Гомеру». Мы от-
крыли Гомеру пару текущих счетов — один из них в химической
компании. Кроме того, подарили ему полностью меблированный дом
в Детройте. Позднее Гомер сменял тот дом на ферму близ Энн
Арбор, где он живет-до сих пор». (Прим. авт.).
192
шкалы зарплаты, за политическую борьбу, за единство
негров и белых, за ликвидацию фракций, против «вож-
дей» с бонапартистскими тенденциями.
Внутренняя борьба сотрясала профсоюз почти с мо-
мента его зарождения. Рейтер был безжалостен и бес-
принципен; он примыкал то к одной группе, то к другой,
умея в случае необходимости удачно выкрутиться. После
1939 года фракция Томаса—Аддеса, хотя она и была свя-
зана с левым крылом и следовала ему в большинстве
важных вопросов, стала все больше поддаваться соблаз-
ну честолюбия. Для этих людей власть была самоцелью,
а принцип лишь ступенькой на пути к власти. Левое кры-
ло последовательно боролось за единство на основе об-
щей программы борьбы независимо от того, какие
имена и какие лица- стояли во главе союза. Оно неодно-
кратно шло на компромиссы, преследуя эту цель, и не вы-
двигало своих лидеров в председатели союза даже тогда,
когда свободно могло это сделать, как, например, на
Кливлендском съезде в 1939 году.
Вся эта внутренняя борьба заставляла Билла стра-
дать: он видел, что от этого выигрывают только хозяева.
Союз должен быть союзом в полном значении этого сло-
ва. Если рабочие не могут быть едины в своей собствен-
ной организации, как же они смогут объединить тех ра-
бочих, которые еще не организованы? Трудности созда*
вали не рабочие — они охотно шли на объединение, а
честолюбивые карьеристы —г «профсоюзные бонапарты»,
рейтеры и иже с ними, видевшие свое будущее начертан-
ным яркими буквами над фабричными зданиями Детрой-
та. Такое личное честолюбие вытекало из того взгляда,
что рабочие — это навоз для удобрения почвы, из кото-
рой должны вырасти лидеры. Эти люди пришли в рабо-
чий класс с грузом враждебных рабочему классу идей,
заражая этими идеями всех, кто был им подвержен. Эти
скрытые идеи профсоюзных босов (пропагандистская ма-
шина Рейтера производила их на свет в массовом поряд-
ке) 'делали таких людей, как Рейтер, любимцами торговой
палаты, журналов «Тайм», «Лайф» и «Форчун»,- принад-
лежащих Моргану. Он раболепствовал перед ними, и они
окрестили его в своей печати «государственным деятелем
из профсоюза».
Однажды Билл явился к Р. Дж. Томасу с просьбой о
предоставлении ему денежной помощи от союза, который
13 Ф, Боноски
193
имея штат-постоянных работников. Билл вел такую ак-
тивную деятельность, чТо его принимали за штатного ра-
ботника профсоюза. Они не знали, что он перебивался на
те деньги, которые получал от продажи книги «Автомо-
бильный король» и профсоюзных значков. Они не знали
также, что завтрак его состоял из чашки чая, в то время
как профсоюзные бюрократы привыкали к бифштексам и
шотландскому виски.
Скоро Билл понял, почему его не включают в штат.
— Эта чертова организация, — как-то сказал он То-
масу, — давно уже содержит в штате целую кучу наро-
да, а я до сих пор не могу попасть в штат.
— Разве ты не состоишь в штате? — с невинным ви-
дом спросил Томас.
— Да нет же, — сказал Билл. — Я получаю лишь то,
что выручаю от продажи значков и книг...
Томас подошел к двери и прикрыл ее.
— Я тебе скажу, сколько я хотел бы получать, — ска-
зал Билл. — Могу я получать десять долларов в неделю?
Это все, что мне надо.
Томас посмотрел на него и сказал:
— Ты член Коммунистической партии, Билл?
— Да, — ответил Билл.
— Знаешь что, — Томас цинично рассмеялся, — если
я включу тебя в штат, я полечу ко всем чертям. Един-
ственный способ занять штатную должность — это выйти
из Коммунистической партии.
Билл вспыхнул.
— Пошел ты к черту, Томми, — сказал он дрожащим
голосом. — Всей твоей казны, не хватит на то, чтобы за-
ставить меня выйти из Коммунистической партии.
Когда в 1941 году на сцене появился Майк Видман,
для Билла стало, ясно, что профсоюзная организация на
заводах Форда будет создана не потому, что Видман или
Люис, который послал его, были гениями, но потому, что
созрело время. На всех предприятиях автомобильной
промышленности были заключены коллективные догово-
ры. Лишь Форд составлял исключение.
Томас пытался заставить Билла принести ему при-
сягу верности, но Билл послал его к черту. К Видману
также поступали «протесты» относительно Билла. Однако
его подход к Биллу был простым: «Он помогает созда-
вать профсоюз, а это все, что мне нужно».
194
Не раз встречался с фордовскими/ рабочими Уильям
Фостер, который предсказывал/каким путем произойдет
организация профсоюза: сила Форда имела свою оборот-
ную сторону. Террор и преследования, которые разобща-
ли рабочих, были одновременно той силой, которая спла-
чивала рабочих, ищущих защиты. На заводе было мно-
жество национальных групп. Беннет надеялся, что это
многоязычие явится источником противоречий — Вави-
лонской башней, где не поймут шотландского выговора
Макки. Завод представлял собой также притон для воров
и убийц, насильников, головорезов, подонков общества
людей без чести и совести, отщепенцев, единственным на-
значением которых являлось подавить путем открытого
террора любую попытку организовать рабочих.
Однако все имеет оборотную сторону. Эти роботы,
обслуживающие сборочный конвейер, люди, чьи нервы и
мозги онемели от ночной работы, эти лунатики могут
стать жизнедеятельными людьми, готовыми к борьбе,
если заронить в них искру надежды.
Задачей коммунистов было указать путь, убедить лю-
дей в том, что они могут победить. Фостер указывал, что
завод Форда — это пороховая бочка, что положение Бен-
нета, сидящего на этой бочке, ненадежно и он в любой
момент может взлететь на воздух. Он указал на то, о чем
Билл Макки говорил каждый день,— что рабочие-негры в
литейном цехе давно уже готовы к борьбе, что это ахил-
лесова пята Форда. Форд рассчитывал, что они откажутся
объединиться с белыми рабочими. Вместо этого негры
оказались застрельщиками объединения. Среди них
выделялись такие люди, как Нельсон Дэвис, Вил Клоф,
Джо Биллапс, Гарольд Робинсон, Дуглас Ли.
Все было готово; подготовка велась много лет. Меха-
низм для установления связи, для организации и, нако-
нец, для остановки завода создавался медленно, и с не-
вероятным напряжением с 1926 года — в течение 15 дол-
гих, страшных, мучительных лет, в течение которых тыся-'
чи были уволены, сотни погибли у конвейера, десятки
были убиты.
Но механизм уцелел. Он окреп, разрастался вокруг
ядра, состоящего из активных, честных рабочих, которые
умудрялись вести организационную работу и остаться
на работе. Они встречались группами по три, четыре, по
пяти и десяти человек, в домах слишком бедных, чтобы
14 Ф. Боноски
196
привлечь внимание полиции йо ночам^ слишком темным
для фордовских молодчиков. Они вели организационную
работу в домах, где женщины дрожа сторожили на кух-
нях, следя из-за занавесок за теми, кто проезжал мимо по
ночной улице; в домах, где рабочие говорили на ломаном
английском языке, однако понимали глубочайшие идеи,
точно эти идеи им вколотили полицейскими дубинками.
Они знали одно: Форд был чудовищем, перемалывающим
человеческие жизни, огромным зверем, из года в год пожи-
равшим рабочих. Рабочие Форда должны быть организо-
ваны! Добиться этого надо было в борьбе. Иного выбора
не было.
Когда Видман прибыл в Детройт, механизм был уже
налажен и дожидался его. Рабочие были Тотовы. Лидеры
были закалены годами длительной подпольной борьбы.
Рейтер, Франкенстин. Аддес, Томас — все эти любители
поживиться, за чужой счет—имели мало отношения к
борьбе фордовских рабочих, если не считать того, что они
всегда были готовы принять аплодисменты. Не профсоюз-
ная верхушка организовала рабочих Форда. Наоборот,
их борьба за власть между собой мешала фордовским ра-
бочим организоваться. Рабочие были организованы теми
людьми, которые вели борьбу в течение всех этих не-
приметных и тяжелых лет; когда лидеры отсутствовали.
Профсоюз был создан теми людьми, которые погибли в то
холодное утро с пулями в сердце на Миллер Руд.
Когда пришел Видман, они уже были готовы. Штаб
был подобран. Даже технические планы были отработа-
ны й отточены, как сверкающий меч: Видману оставалось
лишь дать сигнал..
Биллу было поручено вывести и возглавить инстру-
ментальщиков. Но схем а" действий, принятая , на первых
стадиях борьбы, была разработана им, а также
активными организаторами, рядовыми рабочими, не
?расстававшимися с мечтой об этом дне в течение многих
тяжедых лет.
Собрания, как и раньше, происходили тайно— пооче-
редно в разных домах, у разных людей. Коммунисты вели
вновь прибывших по всем скрытым закоулкам тех тру-
щоб,, где жил рабочий класс Детройта, и группы быстро
объединялись друг с другом — квартал за кварталом. Го-
ды борьбы приносили теперь свои плоды.
196
Билл уже не поМНиЛ/,когда ой спал, когда он ел, что
происходило с его семьей. Он знал только одно: час на-
ступает! История никогда не отступала там, где не отсту-
пали люди.
Десятого февраля 1941 года Верховный, суд поддер-
жал решение окружного апелляционного суда, который в
свою очередь поддержал выводы Национального совета
по вопросам труда о том, что фордовская автомобильная
компания была повинна в нарушении трудового законо-
дательства.
Это была последняя капля. Рабочие толпами повали-
ли в штаб-квартиру профсоюза. Это было волнующее зре-
лище. Необычно было видеть, как они открыто идут в
Ш1аб-квартиру союза, где сверкают огромные буквы
«ПРАП—КПП», вносят вступительные взносы, засовыва-
Ют. в Карманы свои профсоюзные билеты и прикалывают
значки. Они приходили тысячами. Персонал работал
днем и ночью, оформляя их вступление. На следующий
дець фордовский завод пестрел профсоюзными значками,
вызывающе приколотыми к шляпам и курткам.
Что это был за день! Что за чудесное зрелище —эти
значки, красующиеся повсюду, куда ни глянь, на этом за-
воде, где всего неделю назад достаточно было шепотом
произнести слово «союз», чтобы тебя 'уволили.
- Люди смотрели друг на друга, на тысячи таких же ра-
бочих, как они, идущих нескончаемым потоком; они вдруг
начинали громко смеяться, узнавая своих приятелей, —
этих людей с каменными лицами, сжатыми губами, кото-
рые бегали вдоль конвейера, как безличные истуканы.
Этих людей Билл вел когда-то молчаливой, угрюмой
группой на параде в День труда. Теперь они стояли здесь,
улыбаясь во все лицо; маленькие синие значки, как кро-
хотные букеты, были прикреплены к их фуражкам.
Они говорили — и как говорили! Можно было поду-
мать, что немым возвратили речь. Черт возьми! Они да-
же смеются — и это на заводе! А ведь когда-то Джон
Галло был уволен за то, что улыбнулся. А теперь они
надрывались от смеха, они смеялись так, что сквозь сле-
зы едва различали то, что делали. Их смех сотрясал сте-
ны завода, как вихрь. Он прорвался сквозь заслон со-
трудников отдела охраны и достиг слуха старика, живу-
щего на холме.
.14*
197
Они говорили и смеялись, острили, подтрунивали друг
над другом и были полны радостного чувства свободы.
Они произносили слова, которые раньше никогда не реша-
лись бы произнести вслух. На лицах у них было тако§
выражение, какого раньше никогда нельзя было увидеть.
Люди пожимали друг другу руки. Они жали трУку соседу,
который мог быть шпионом, однако носил синий значок
и заставлял себя улыбаться. Они испытывали необычное
чувство освобождения, они чувствовали себя такими силь-
ными!
Рабочие чувствовали себя такими свободными, такими
независимыми, что объявляли стачки в цехах просто
для того, чтобы дать отдых своим мускулам, про-
сто, чтобы показать свою силу. Если и.м не нра-
вился мастер — вон его! Они останавливают конвейер,
администраторы бегут со всех ног. «Уберите этого чело-
века, мы не желаем его видеть!» Они созывают собрания
цехов и избирают цеховых старост, открыто выкрикиваю?
имена, имена простых рабочих, от конвейера, людей с за?
саленными волосами и огрубевшей кожей, не рейтеров,
не аддесов, не томасов. Теперь это представители просто-
го народа; у них есть власть — рабочие говорят им: «Ты
наш представитель — будешь говорить с мастером. Укажи
ему его место!»
Требования рабочих были простыми, но имели глубо-
кий смысл — они имели право курить, и Гарри Беннет
быстро уговорил Генри Форда согласиться на это! Они
хотели быть людьми, говорить, мыслить, действовать, как
люди.
Они до того «обнаглели», стали так самоуверенны, так
несговорчивы, что перепугался не только Беннет, но и
Рейтер. Рейтер созвал свой «мозговой трест», чтобы найти
Выход из создавшегося положения. Беннет тоже пытался
найти выход. Он пытался заключить сделку с АФТ, но ни-
чего не получилось. Люди не поддавались на уловки. Тог-
да Беннет прибег к крутым мерам.
Утром цеховые старосты, придя на завод, обнаружили,
что за ночь для них придумали новые назначения. Их пе-
ревели в другие цехи, подальше от людей, которых они
представляли. Рабочих, которые, ничего не подозревая,
закуривали сигарету, хватали и тащили в контору, где
их ждал расчет, и они снова оказывались на.улице.
198
Затем Беннет уволил восемь ведущих цеховых ста-
рост, и тогда пламя вспыхнуло.
Рабочие были сыты всем этим по горло. Они ощущали
свою силу и знали, что им незачем было терпеть дальше.
Три тысячи рабочих прокатного цеха в этот ясный мартов-
ский день сели у своих станков и сложили руки. Восста-
новить уволенных старост—и побыстрее, пожалуйста! Те-
перь они знали, в чем состоит секрет; теперь они знали
все: сила заключалась в них самих, в прочной организа-
ции. Когда Уолтер Рейтер попытался образумить их, уп-
рашивая не прибегать к таким методам и предоставить
ему и другим заключить сделку с Фордом путем перего-
воров, они лишь высмеяли его.
В течение одного часа все восемь старост вернулись
на работу.
Известие об этом быстро распространилось по заводу,
исидячая забастовка охватила все огромное предприятие.
Во вторую половину месяца свыше 15 тысяч человек ба-
стовало на этом заводе, представлявшем собой святая
святых Генри Форда. Их лозунгом было: «Соглашение —
или завод будет стоять!»
Эта волна стихийных демонстраций перепугала Коми-
тет по организации рабочих Форда или вернее самую- вер-
хушку его; они исходили из того, что организация фор-
довских рабочих может быть осуществлена путем пере-
говоров — спокойно и мирно. Рейтер глубоко верил в та-
кой метод. Ему хотелось видеть свое отражение на зер-
кальной поверхности орехового стола!
Но люди думали иначе. Они ощущали прилив силы.
Ее необходимо было испытать. Они просто не знали, как
выразить свою радость каждый раз, когда еще один цех
прекращал работу, — радость возмездия за все долгие
годы страданий и мучений. Никакой Рейтер не мог отго-
ворить их от этого, терпение иссякло.
Больше они* терпеть не желали.
I	• .
Глава двадцать третья	i(
ЗАВОД НЕ РАБОТАЕТ!
Трамвай со скрежетом остановился, и водитель высу-
нулся из окна. Улицы были запружены: трамвайные вагог
ны, стоящие впритык один за другим, растянулись на це-
лую милю; их дуги торчали, как худые, беспомощные
руки. Автомобили стояли вплотную, кузов к кузову, тоже
растянувшись на целую милю.	•
Это происходило в среду, 2 апреля 1941 года, в 5 часор
30 минут утра. Биллу удалось урвать три часа сна, и он
выбежал в предрассветную мглу. С площадки трамвайоц
огЛядел широкое море сверкающих машин и вскочил на
ноги: «Сегодня вы работать не будете, "ребята!»
Пассажиры выглядывали из окон.
— Что там случилось?
Огромная толпа людей заполняла пространство между
машинами.
— Завод не работает, — кричал Билл.
Завод Форда был остановлен — закрыт - наглухо!
Створки ворот были соединены сваркой, так же как /ц
на заводе «Кэлси-Хейс», образуя непроницаемый пояс во-
круг завода. Никто не мог проникнуть сквозь эти воро-
та —ни туда, ни обратно. Это был поистине «закрытый
цех».
Пятнадцать человек собрались накануне вечером и в
последний раз проверили план действий во всех подроб-
ностях. Они знали, что Беннет ожидал повторения тех
.же приемов сидячей забастовки, которые применялись в
течение последнего месяца рабочими, и Билл был уверен,
что Беннет подготовил свою армию. Но вместо,этого они
решили запереть завод так, чтобы даже мышь не могла
пролезть в него. Приварить створки ворот одну к другой
200
и таким образом изолировать находящихся внутри от тех,
кто находился снаружи. .
Забастовка началась накануне в 7 часов вечера — на-
чалась, так же, как и прежние. Люди бегали по заводу
крича «Стачка!» Люди оставляли недоеденные сэндвичи,
кружки с кофе, куски пирога, горящие окурки. Рабочая
одежда валялась грудами там, где рабочие ее сбрасыва-
ли с себя, и на стенах появились лозунги, написанные ме-
лом: «Выходите все!», «Началось!» и «Как это вам нра-
вится, мистер Беннет?»
Эта забастовка также возникла вопреки Советам и
предупреждениям руководящей верхушки союза.— Рей-
тера, -Франкенстина, Томаса и Аддеса. Они увещевали,
ссылаясь на то, что еще не готовы, что им нужно время,
что нужно лучше организоваться, то есть другими слова-
ми: «Мы еще не подготовились, подождите, пока мы бу-
дем готовы руководить вами».
Забастовку начали сами рабочие. И когда Рейтер,
Франкеистин и К0 прибыли к воротам № 4, она уже охва-
тила завод. Повсюду рабочие были хозяевами положения,
в том числе в цехах передаточных механизмов и 'осей, где
шесть рядовых рабочих выключили рубильники, как это
сделал раньше Дейв,Мур.
Когда забастовка была в полном разгаре, Морис Шу-
гар связался с Томасом, находившимся в то время на
Западе.
— Вам лучше одобрить забастовку, — посоветовал То-
масу. Шугар, — так или иначе она уже началась.
— Что бы вы сделали на моем месте? — спросил То-
мас беспомощно.
— Я бы одобрил ее.
— Ладно, — сказал Томас, — я ее одобряю.
Так блестящие профсоюзные лидеры возглавляли за-
бастовки!
Билл пешком пробирался по запруженной улице. Ты-
сячи машин забили проезд вдоль Миллер Род. Рабочие,
прибывшие на дневную смену, толпились вокруг. Возвра-
щавшиеся домой застряли из-за невероятной путаницы.
Билл забрался на яшик и кричал:
— Не бродите толпой! Пусть 15—20 человек подой-
дут ко мне, и я покажу.вам, как ходить в пикете, не на-
рушая движения.
201
Подъехали четыре полицейские машины. В передней
машине сидел Карл Брукс, старый враг рабочих.
Билл заорал на него:
— Куда это ты собрался?
— Это наше дело, — отрезал Брукс;
— Нет, это не ваше дело, — ответил Билл, — это на-
ше дело! Вам здесь нечего делать.
— Мы хотим посмотреть, что здесь происходит, —
кротко возразил этот полицейский чиновник, который на-
блюдал расстрел участников голодного похода.
— Мы знаем, что там происходит,—сказал Билл не-
терпеливо.
— Если вы хотите неприятностей... — пригрозил- было
Брукс.
— Мы не хотим неприятностей, — ответил Билл. —
Однако эти люди могут вскоре выйти из себя, а я не хочу
брать на себя ответственность за то, что может произой-
ти. Я вас предупреждаю! Поворачивайтесь-ка назад и
возвращайтесь в полицейское управление. Здесь ^ам не-
чего делать!
Брукс глядел на рабочих, а те глядели на .него.
— Ладно, Макки, — сказал он, — мы уедем.
Они не были обязаны рисковать собой ради Форда!
Затем Билл приказал людям расставить машины во-
круг ворот, нагромоздить ящики, бревна, бидоны — все,
что было под рукой, чтобы построить баррикаду. Он рас-
ставил внушительные пикеты вокруг ворот № 5, которые
были поручены ему. Вокруг всего огромного завода дру-
гие профсоюзные активисты перекрывали подходы, строи-
ли баррикады у ворот и выстраивали пикеты. Наконец,
территория фордовского завода в 23 квадратных мили
оказалась окруженной цепью автомобилей, поставленных
впритык друг к другу: «Шевроле», «Бюики», «Хадсоны» и
много-много «Фордов»!
Завод стоял. Гарри Беннет сумел доставить несколько
сот штрейкбрехеров, которых он завербовал в отдаленных
районах и тайком, со стороны реки, провел на завод’. Но
почти во всех гигантских корпусах завода воцарилась
жуткая зловещая тишина. Конвейер, длиной почти в ми-
лю, затих. Он стоял без движения; Огромная змея, по-
жравшая бесчисленное количество жизней, была теперь
неподвижна. Ее механизм и колеса бездействовали. Ремни
безжизненно болтались под ней, ее движущаяся платфор-
502
мА_остановилась, ее шкивы и ремни были парализова-
ны. Шаги гулко отдавались в этих пустующих помеще-
ниях. Серые тени, выползли из углов и легли на затихшие
станки. Непригнанные шасси так и оставались непригнан-
ными, машины так и не были заправлены бензином и не
вышли за пределы завода. Уже готовый «Форд» на кон-
вейере так и не ожил. Он ждал, чтобы рабочий сел в ка-
бину, нажал на стартер и вдохнул в него жизнь, но рабо-
чего в цехе не было, он был на улице, он бастовал.
Беннет был застигнут врасплох^ Он рыскал по горо-
ду в поисках штрейкбрехеров, он врывался в негритян-
ские кварталы с пачками долларов в кулаках. Он обещал
Штрейкбрехерам по 100 долларов в день, но ни один
негр-рабочий в Детройте не откликнулся! Теперь никто
не хотел получить работу у Форда, эту особую, истинно
американскую работу, ради которой когда-то тысячи ра-
бочих со всех концов света прибывали в США, чтобы но-
чами выстаивать и мерзнуть в загоне перед воротами!
Беннет поднял шум в печати. Это вылазка коммуни-
стов, вопил он. Они подрывают национальную, оборону!
Он приказывал штрейкбрехерам, находившимся на заво-
де, затеять драку с пикетчиками, находившимися снару-
жи, чтобы спровоцировать беспорядки. Он подсылал сво-
их людей забрасывать пикетчиков кусками железа и кам-
нями. Он требовал помощи у города, у штата, у прави-
тельства. Он пытался подкупить главных лидеров
профсоюза, но обнаружил, что они бессильны воздейство-
вать на забастовщиков. Подкупать пришлось бы всех
85 тысяч забастовщиков!
За ворота № 5 отвечает Билл!
Его ворота останутся запертыми, его люди закроют
их своей грудью. Он был вместе со своими, и рабочие,
проходя мимо его ворот, кричали ему: «Здорово, Билл!»
Он даже снял галстук. Его рубашка была расстегнута —
куда девалась его всегдашняя аккуратность? Стихийно
возникали песни и. пляски... Девушки, члены профсоюзно-
го отделения № 155, одетые В зеленую и оранжевую фор-
му, шли танцуя по Миллер Род, били в барабаны и тру-
били в рожки. Впереди шли знаменосцы—негры и бе-
лые.
Торжествуя, они шли по Миллер Род в этот веселый
апрельский день. Они пели песни и смеялись. Когда про*
203
цессия остановилась, девушки образовали круг и- начали
танцевать—они танцевали, эти веселые молодые девушки,
на том самом месте, где комсомолец Джо Йорк умер с
фордовской пулей в сердце почти 10 лет наз^д!
Ворота № 5!
Солдаты серой голодной армии поклялись встретиться
когда-нибудь вновь перед этими самыми воротами и по-
ставить Генри Форда на колени. Несколько сот людей
пришли на эту унылую дорогу, замерзшие, голодные, и
их встретил шквал бандитских пуль; они оставили на по-
ле боя четырех убитых и унесли с собой десятки раненых.
Где теперь твои гангстеры, Гарри Беннет?
..Эти люди выполнили свою клятву. Теперь их были
тысячи — завод был окружен! Но девушки, весело тан-
цующие и трубящие в свои рожки, и не подозревали, что
они танцуют на священном месте.
Ветераны, находившиеся в этой огромной процессии
пикетчиков, помнили все. Многие из них, так же как Я
Билл, участвовали в походе безработных в то роковое
мартовское утро. Их избили до крови, — и вот теперь де?
сять лет спустя они вернулись сюда вместе со всем наро-
дом! Форд был одинок в своей крепости в Гринфильде,
со своим . сыном Эдзелем, охраняемый своей полицией,
вооруженной до зубов...
Рейтер вскарабкался на один из автомобилей у штаб-
квартиры союза, на улице Мичиган, и увещевал рабочих
приступить к работе. Его не стали слушать, но он заса-
дил своих-работников за мимеографы и пытался выиграть
войну чернилами. •
Забастовка продолжалась по-прежнему. Это была пре-
красно организованная забастовка. Люди . заняли свои
места так, как будто они репетировали забастовку тысячу
раз; и действительно, Билл Макки и сотни других людей,
находившихся сейчас среди пикетчиков, сотни раз мыс-
ленно репетировали ее. Пикетчики сменялись через каж-
дые 8 часов; питание они получали из кухни, организо-
ванной 'Фрэнком Мэнфордом, тем самым Мэнфордом, ко-
торого предал Рейтер после Забастовки на заводе «Кэл-
си-Хейс».
Кухня, помещалась в принадлежащем профсоюзу ста-
ром школьном здании в Бейсайде. Женская.вспомогатель-
ная организация взяла дело в срои руки и превратила
204
школу в кухню, которая готовила по 30 тысяч блюд в
день.
Женщины отправлялись на рынок и приносили оттуда
солидную ношу: 14 тысяч батонов хлеба, тонну шницелей,
2’/2 тонны отбивных котлет, 1 тысячу фунтов разных мяс-
ных изделий, 3А тонны кислой капусты, 2 тысячи галло-
нов молока, 1 тысячу галлонов’Сливок, 30 тысяч пирожков,
2 тонны сахара и тонну кофе.
Все были сыты. Шофера прибывали из пикетов и воз-
вращались с чашками кофе и огромными бутербродами.
Нуждающихся посещали на дому, им оказывали помощь
продуктами, лекарствами, одеждой и деньгами. «Ни одна
семья фордовского рабочего не будет голодать во время
забастовки!» — они выдвинули этот лозунг, и выполнили
его!
Ни в одной забастовке женщины не играли такой ак-
тивной роли, как в этой. В ней участвовали целые
семьи — матери, отцы и даже дети. Женская вспомога-
тельная организация широко развернула свою работу,
сплачивая вокруг себя всех женщин, направляя их не
только на кухни, но также и в пикеты. Те дни, когда
профсоюзные шпики докладывали своим хозяевам, будто
женщины жалуются, что их му?кья слишком много «уде-
ляют внимания профсоюзу», теперь прошли. Женщины
организовали женские дни, во время которых они — до-
чери и матери вместе — окружали завод сплошной
стеной, шествуя со знаменами и распевая песий. Здесь не
повторилось то, что произошло во время сидячей заба-
стовки во Флинте. Жены не слали отчаянных писем своим
мужьям, находившимся на территории зйвода: «Вернись
домой, сынишка заболел корью». Женщины сами находи-
лись среди пикетчиков, везя сынишек в колясках, и муж-
чины с энтузиазмом приветствовали их.
Кухня в Бейсайд^ была хорошо организована. Когда-
то Фрэнк Мэнфорд по поручению профсоюза купил ста-
рое школьное здание. Сейчас оно тряслось и скрипело
под тяжестью сотен йог. Электросистема работала с пере-
боями, но кухня работала день и ночь.
Когда Мэнфорд и женская комиссия пришли, чтобы
осмотреть здание, они обнаружили, что в подвале живет
какой-то старик. Он поселился там во время кризиса.
Никто, кроме крыс, никогда не беспокоил его в этом вет-
хом жилище.
205
Мэнфорд сказал ему, что его никто не выселит. Ой
может продолжать жить здесь по-прежнему. Затем Мэн-
форд и женщины стали осматривать подвал, в котором
вот уже десятки лет никто не жил.
В подвале пахло заплесневевшими книгами и углем
от старомодной печки. Мэнфорд копался в старом хламе,
влезал на ящики и осматривал покрытые паутиной балки.
И вот здесь он обнаружил какой-то белый йредмет.
Молча он стоял и глядел на него.	‘
К нему подошли жещцины и также молча смотрела
на предмет в его руках. Наконец кто-то спросил шепотом:
«Как вы думаете, что это может быть?»
Это была потемневшая маска, покрытая паутиной: по-
смертная маска. Одна женщина взяла ее из его рук и
продолжала рассматривать ее, не веря своим глазам. Она
медленно повертывала маску во все стороны и потом ска-
зала странным глухим голосом:
— О, Фрэнк, это Джо Йорк — это посмертная маска
Джо Йорка!
Медленно Мэнфорд полез обратно в потайное место
и извлек остальные маски: Джо Бассела, Коулмэна Ли-
ни и Джо Дебласио.
Они молча смотрели на четыре спокойных лица. Не-
которые из них в последний раз видели эти молодые лица
.девять лет назад в узких гробах в рабочем зале, шли за
этими телами до кладбища Вудмир, опускали их в землю.
— Ты только подумай, Фрэнк, — прошептала женщи-
на, — только подумай! Только подумай обо всем этом!
Она вспомнила старую женщину, сидевшую возле тела*
своего 16-летнего сына, и ее слова: «Если его смерть не
была напрасной, если он умер^ сражаясь за рабочих, то
я счастлива».
Как же эти маски попали сюда?
Вновь она слышала треск пулеметов, видела тела, па-
дающие на землю, Беннета, выскочившего из машины и
стреляющего из револьвера. Это было 9 лет назад, и ни-
что тогда не казалось более невозможным и безнадеж-
ным, чем мысль о том, что когда-нибудь рабочие овладе-
ют империей Форда.
Эти четверо вернулись необычным путем; они как буд-
то следили за событиями. Держа маски в руках, люди ви-^
дели счастливое предзнаменование в этом невероятном
совпадении.
06
Мертвецы вернулись, как обещали, они вернулись с
победой, извлеченные из тайника, куда их поместили руки
товарищей и где они лежали во мраке в течение долгих
9 лет. Наверху мужчийы стали прибывать из пикетов,
приходили женщины, чтобы работать на кухне, слышался
смех и пение, воздух был насыщен победой.
Они взяли с собой маски и поднялись наверх.
Глава двадцать четвертая
ФОРД СДАЕТСЯ
Ровно через два часа судья Артур Таттл вручил Бен-
нету судебное решение с требованием прекратить пике-
тирование и блокирование завода. (Он выслушал только
трех свидетелей.) Но было уже слишком поздно, никто й
не пытался пройти через ворота. Дал£е огромные туннели,
которые были задуманы для переброски штрейкбрехеров
на завод и обратно, были блокированы людьми. Беннету
удалось тайком провести штрейкбрехеров на завод со
стороны реки, но не через ворота.
Рабочие составили команды для игры я мяч и игралй
на поле на виду у штрейкбрехеров, находившихся внутри
завода. Они организовали импровизированные спектакли
и концерты. Среди 85. тысяч бастовавших мужчин и жен-
щин таланты проявлялись неожиданно и -стихийно. За-
глушенные огромным заводом, они сейчас расцвели; ра-
бочие, которые никогда не подозревали в своих товари-
щах певцов, танцоров и имитаторов, встретили их шум7
ным одобрением.
Обходя ряды, говоря с людьми и наблюдая демонстра-
ции, Билл вновь ощущал то, что ему было давно изве-
стно: огромную скрытую силу, которая таилась в этих лю-
дях, силу, которая теперь была немного высвобождена и
проявляла себя с такой мощью.
На каждом шагу проявлялись организаторские спо-
собности рабочих. Гигантская работа по проведению стач-
ки велась блестяще — без помощи инженеров, директо-
ров, экспертов с университетским образованием, норми-
ровщиков или специалистов по производительности труда.
Рабочие инстинктивно понимали, что от них требовалось,
хотя для многих это была первая забастовка. Они уста-
208
новили дисциплину, так как понимали ее необходимость,
Они быстро разобрались во всех видах раскольнической
деятельности — от преследования негров до травли крас--
йых.
Эта гигантская мощь, Мощь объединившихся ра-
бочих, ярко проявилась здесь, на заводе Форда. Рабочие
почувствовали свою силу, когда увидели, что жизнь в го-
роде стала замирать, а на заводе раздавалось только эхо,
Теперь были хозяевами они, а не «хозяева»! Даже Карл
Брукс, привыкший танцевать под дудку Беннета, почув-
ствовал себя беспомощным перед этой огромной силой.
Не удивительно, что рейтеры, мэрреи и им подобные пред-
почитали вести переговоры с комиссиями из 4—5 «экспер-
тов», изображая дело так, будто соглашения достигались
благодаря их дипломатическому таланту, а не благодаря
силе рабочих.
На третий день стало ясно, что Форд проиграл битву.
Теперь вопрос заключался в том, как прийти к соглаше-
нию. Ван Ваггонер, губернатор штата, вместе с Дьюи, фе-
деральным посредником, пригласил представителей проф-
союза и компании встретиться и обсудить условия согла-
шения. Беннет повез Вана Ваггонера к Форду.
— Ну, — сказал Генри губернатору, — завод в ваших
руках. Что же вы намерены сделать?
«Ван Ваггонер, пишет Гарри Беннет в своей кни-
ге, — пришел в крайнее возбуждение и, казалось, потерял
способность связной речи. Он вновь и вновь повторял ка-
кие-то бессмысленные фразы.
Когда стало очевидно, что губернатору сказать нечего,
я выпроводил его за дверь. Позже мистер Форд сказал
Мне: «Шесть долларов 'в день я бы ему заплатил — но не
больше».	’
Все же Беннет заявил: «Мы будем торговаться, пока
не замерзнет ад, но мы нрчего не уступим».
Он держал взаперти своих штрейкбрехеров как запас-
ной козырь. Беннет послал для них лодку, нагруженную
провиантом. Штрейкбрехеры набросились на лодку, как
пираты, отшвырнули ошеломленную команду, растащили
груз и потом продавали продукты втридорога другим
штрейкбрехерам.
По приказу Беннета они продолжали совершать на-
леты на пикеты. Беннет пытался стравить негров и бе-
лых, но потерпел полный крах. Коммунисты разъяснили
' 209
пикетчикам смысл тактики Беннета и научили, как с ней
бороться. Они приняли специальные меры для вовлечения
рабочих-негров в забастовку и в руководство. Они осо-
бенно добивались этого, понимая, что угнетение негри-
тянского народа было особым видом угнетения, с кото-
рым надо бороться особыми средствами.
Сторонники Рейтера и тогда и впоследствии отказы-
вались бороться за негритянский народ на том основании,
что это было бы «шовинизмом наизнанку» — пример тех
словесных выкрутасов, которыми они так искусно поль-
зовались. Человеческое сознание может понять, что такое
«изнанка шовинизма». Это зцачит, противоположность
шовинизма, то есть равенство. Но что такое «шовинизм
наизнанку»? По Рейтеру это означает, что если оказать
особую помощь негритянскому народу в его борьбе, то
это будет своего рода «фаворитизмом». Они ни за что не
пойдут на проявление такого «фаворитизма» в отношении
негров.	ч
Получается так: два человека барахтаются в воде.
Обоих сбросили туда бандиты, но одному из них бандиты
завязали руки. Несмотря на все усилия, он должен пойти
ко дну. Но вот появляются братья Рейтеры. «Мы не ста-
нем помогать человеку со связанными руками, — говорят
они, — потому что если мы это сделаем, то этим мы про-
явим особое расположение по отношению ко всем людям
со связанными руками. Нет, мы должны помочь тому че-
ловеку, который уже плывет к берегу». Мы не будем особо
помогать негритянскому народу, говорят рейтеры, потому
что мы не хотим, чтобы нас обвинили в фаворитизме. Мы
подождем, пока негритянский народ освободится сам, а
затем протянем ему руку помощи.
Негры отвечают на это: «Не надо нам особой помощи,
мы сами себе поможем. Помогите лишь нам объеди-
ниться».
Чтобы обеспечить успех стачки, было необходимо уда-
лить с завода тех, которых Беннету удалось удержать
там. Из 12 тысяч рабочих-негров, большинство которых
работало в литейной, 10 тысяч приняли участие в заба-
стовке и находились среди пикетчиков; остальные 2 ты-
сячи вместе с теми штрейкбрехерами, которых удалось
наскрести Беннету, были заперты внутри. Они боялись,
что,, если они выйдут наружу, пикетчики их изобьют. Во
всяком случае так говорил им Беннет.
210
Но фордовские рабочие нашли выход. Чарльз Хилл,
видный негритянский священник, все время принимав-
ший активное участие. в организации фордовских рабо-
чих, целый день простоял за воротами литейной и громо-
вым голосом, проникавшим сквозь бетонные стены, при-
зывал людей, находившихся на заводе, не бояться рабо-
чих, стоявших за стенами завода, отбросить страх и при-
соединиться к ним, как к братьям.
Негры, находившиеся в рядах пикетчиков под руко-
водством таких людей, как Нельсон Дэвис, Вил Клоф,
Джо Биллапс, Гарольд Робинсон, Дейв Мур, показали
на примере, что это означает. В пикетах были и негры и
белые, и когда первый штрейкбрехер выбежал с завода,
его накормили и напоили, зачислили его в союз, и люди,
которые оставались на заводе, увидели, как он шагает в
шеренге пикетчиков.
После этого штрейкбрехеры постепенно стали выхо-
дить один за другим — сначала пугливо, колеблясь, а за-
тем уже без страха. Они записывались в союз, включа-
лись в ряды пикетчиков. Форд был обречен.
Беннет видел, что оружие оказалось бессильным, и
понимал, что борьба окончена. Он делал ставку на низ-
менные инстинкты людей и проиграл. Это, наверное, по-
трясло его — его, умевшего ладить с гангстерами и с
Генри Фордом. Он твердо верил в то, что все люди по
своей природе алчны, жестоки и преступны, — и вдруг
перед его глазами человеческая природа, которую «не-
возможно изменить», внезапно изменилась.
Штрейкбрехеров не было видно. Даже те люди, ко-
торых Беннет держал взаперти, покинули его. Ему не
удалось разжечь вражду между белыми рабочими и нег-
рами. Мир Беннета — мир преступников, лжецов, убийц,
взяточников и эксплуататоров — уступал место новому
миру — миру человечности, миру рабочих, который был
совершенно недоступен пониманию Форда, Беннета или
его заместителя, агента ФБР 1 Джона Бигэса, ибо Гарри
Беннету пришлось вскоре уступить место ФБР. Начина-
лась эра господства ФБР в области трудовых отношений,
культуры, кино, радио, телевидения, газет. Но прежде
чем уйти, он пустился еще на один трюк. Первая часть
его плана не удалась. Пора было пустить в ход вторую.
1 ФБР — федеральное бюро расследований.
211
Форд говорил Беннеру, чтобы он «боролся до конца».
Беннет рассказывает в своей книге: «Он приказал мне во-
оружить всех наших людей на заводе и в случае необходи-
мости применять слезоточивые газы». «Я был1, — добав-
ляет он (совершенно излишне), — того же мнения, что и
Форд».
Однако этот метод не оправдал себя. Говорят, что там,
где не берет сила, берет хитрость. Теперь Фдрд говорил
Беннету; «Дай им все — и дело у них разладится».
И Форд пояснил, что, по его мнению, если сделать союзу
лишь небольшую уступку, рабочие немедленно начнут
требовать большего. Если же дать им «все», то, по его
мнению, они передерутся между собой. Другими словами,
он предлагал «дать им возможность сломать себе голо-
ву». Между тем Билл узнал, что конгрессмен Мартин
Дайс, глава комиссии по расследованию антиамерикан-
ской деятельности, вызывает его и Мориса Шугара в ко-
миссию.
Комиссия по расследованию антиамериканской дея-
тельности была последним козырем Гарри Беннета. Этот
козырь Он держал про запас. Дайс вызвал в комиссию
множество людей, надеясь таким образом захватить в
сбои сети побольше «красной добычи». Они исчерпали все
средства и теперь использовали свой последний шанс.
Но и эта хитрость Беннета провалилась. Рабочие не
поддались на нее. Забастовщики — рядовые члены сою-
за — слишком пристально следили за поведением своих
лидеров. Коммунисты были среди рабочих, в рядах пи-
кетчиков, и их можно было тронуть, только пробившись
через трупы тысяч рабочих.
Но это была последняя предсмертная судорога. Гу-
бернатор Ван Ваггонер и правительственный посредник
Джеймс Ф. Дьюи, настаивали на том, чтобы Беннет встре-
тился с профсоюзными лидерами и договорился о пре-
кращении забастовки. Руководство АФТ, члены которой
отказались прорвать шеренгу пикетчиков и пройти на за-
вод, выдвинули Гомера Мартина в качестве арбитра в
возникшем споре, и Беннет заявил, что единственным
представителем своих рабочих в переговорах Форд при-
знает АФТ.
Но и эта попытка провалилась, несмотря на бешеное
ликование газет. Через 10 дней после начала забастовки
Беннет поднял белый флаг. Теперь он был готов сделать
. 212
то, чего клялся никогда не делать, — вести переговоры с
профсоюзом..В результате переговоров он согласился вос-
становить на работу тех 8 человек, увольнение которых
вызвало забастовку; согласился передавать спорные во-
просы примирительной комиссии и признйть результаты
выборов, которые должны были состояться 21 мая.
Забастовка закончилась.
Люди вернулись на работу.
16 Ф. Боыоски
Глава двадцать пятая
БРАТ БИЛЛ МАККИ
Билл медленно прошел через ворота и шел по моще-
ной дорожке. Его сердце усиленно забилось. Он шел
мимо огромных, вновь оживших машин, вдыхал смешан-
ный запах пота, маела и железа, вновь слышал глухой
ритмичный гул работы машин и людей.
— Вон идет старина Билл Макки, — донесся до него
чей-то голос.
— Вон идет старина Билл!
Они останавливались, чтобы пожать ему руку, чтобы
с гордостью и любовью обнять его. Он шел через длин-
ный коридор улыбающихся лиц и приветливо поднятых
рук. «Билл Макки идет», — говорили' они, и эта весть
распространилась вдоль конвейера, опережая Макки; и
его уже издали встречали улыбками.
Волосы Билла были седы, он был худ, голубые глаза
стали еще мягче, чем раньше, а походка чуть тяжелее.
Ему было 63 года. Он шел на работу.
Он шел вновь на работу, пробыв семь лет за стенами
завода, часто голодая (его максимальный заработок со-
ставлял 20—25долларов в неделю), организуя этих лю-
дей. Давид, он боролся с Голиафом и повсюду находил
других Давидов, а Голиаф лежал раненый, хотя и не уби-
тый. Это был старый Билл Мацки, старый опытный же-
стянщик, квалифицированный рабочий и коммунист.
«Вон идет Билл Макки!» — разносилось по заводу. «Он
побил Форда!» Й пожимая руку этому коммунисту, когда
он проходил мимо, они как бы пожимали руку самим
себе. И так они провожали его улыбками в его победо-
носном шествии по цеху.
214
Он стоял вместе с ними на площади Кадиллак, когда
из груди 80 тысяч людей вырвался могучий клич победы,
потрясший каменные здания Детройта, пронесшийся над
гладью озера и проникший сквозь стены, за которыми си-
дел «старик».. Нужны были 11 лет борьбы, чтобы добить-
ся победы на площади Кадиллак. Возбуждение, охватив-
шее его,- пронизало все его существо.
Комитет по ведению переговоров добился замечатель-
ного соглашения на совещании с представителями Форда.
21 мая произошло голосование, и 58 тысяч рабочих голо-
совали за присоединение к КПП. Это был сокрушитель-
ный, уничтожающий ответ наемным убийцам, фордов-
ской охранке й его потогонной системе.
Беннет и фордовский совет директоров сдались; и
когда члены' комитета вошли в зал переговоров, они на-
шли Беннета более чем готовым пойти на уступки. Ста-
рый Форд распорядился, чтобы Беннет дал им все, что
они просят. Таким образом, он не только принял требо-
вания союза, но даже пошел дальше: Беннет по своей
инициативе предложил установить на заводе систему
найма на работу через союз и удержания членских взно-
сов при выдаче зарплаты. Хитрый Форд сказал по поводу
удержания членских взносов: «Это поставит нас в поло-
жение их банкиров, не так ди? Тогда они без нас не
обойдутся. Мы им будем нужны так же, как и они нам».
Словом «Они» он называл профсоюзных лидеров, к кото-
рым он уже присматривался опытным взглядом оцен-
щика.
Беннет согласился на требования союза: вести пере-
говоры о заключении справедливого коллективного до-
говора; выплачивать сверхурочные за воскресные и праз-
дничные дни и за часы, отработанные сверх 40 часов в
неделю; одеть охранников в форму и восстановить на
работе рабочих, уволенных за профсоюзную деятель-
ность.
Это означало, что на работу вернутся 400 человек, в
том числе и Билл. Но Беннет все еще не мог примирить-
ся с тем, что Билл опять вернется на завод. Биллу при-
шлось дожидаться до июля; и в извещении, присланном
через Национальный совет .по трудовым отношениям, со-
общалось, что он направляется в литейный цех!
— Нет,— ответил Билл, — в литейную я не пойду, я
вернусь в тот цех, откуда был уволен, в жестяный цех.
15*
215
Наконец, его приняли в этот Цех; а час спустя его це-
ховой мастер Джэк Люис подошел к нему и сказал:
— Билл, тебя вызывают в отдел найма. — Он бросил
на Билла странный взгляд и добавил извиняющимся то-
ном: — Кажется, произошла какая-то ошибка — это была
не твоя очередь.
— Как не моя очередь? — вскричал Билл. — Я был
уволен первым.
Он рассказал все Перси Ливеллину, который поста-
вил вопрос о нем на собрании руководства союза. В сен?
тябре он был снова принят на работу, но и на этот раз
только на один час. Теперь он обратился к Пату Райсу,
который сказал ему:
— Если завтра ты не будешь допущен к работе, мы
внесем тебя на руках!
Но на следующий день препятствий не было. Рабочие
обступили его и жали ему руку; они хотели сказать ему,
как им не хватало его, хотя они знали, что он действовал
вне завода. Они хотели, чтобы он был здесь — как окон-
чательное свидетельство того, что Форд был побит, а его
скромнейший и вместе с тем самый мощный противник
коммунист Билл Макки добился победы. Его победа
была их победой, его поражение — их поражением; они
знали это. Сама жизнь преподала им этот урок. ?
Билл смотрел, как работают жестянщики, и разминал
руки., Как давно все это было! Много лет пронеслось над
ним, но он их не ощущал. Он остался молод, потому что
жил. У него чесались руки взяться за работу. А мысль
обращалась к Советскому Союзу. Нацисты напали на
страну, социализма через несколько месяцев после капи-
туляции Форда. По заключению «экспертов», страна не
могла продержаться дольше шести недель; эти шесть нет
дель давно прошли. Новый глубокий интерес возник по-
всюду к стране социализма и ее народу. Героическое со-
противление советского народа подтверждало все то, что
братья Рейтер писали о’ нем 10 лет назад. Они видели
этот народ своими глазами и превозносили его огромную
энергию и мужество, его решимость добиться мира и изо-
билия; а теперь в этом убеждались умирающие немцы.
Истина, которую еще раньше усвоили рабочие цсего
мира, стала еще более полной и глубокой: само сущест-
вование демократии, даже буржуазной демократии, за-
216
висело теперь от сопротивления народа этой шестой ча-
сти мира. Будущее человечества зависело от того, Доста-
точно ли глубоко верит советский народ в свою социали-
стическую систему, чтобы отдать за нее свою жизнь.
Рабочие подходили к Биллу на улице, в цехе, прихо-
дили домой. Они хотели знать, в чем «секрет» этого «чу-
да». Что заставляло этих красных солдат сражаться так
упорно, сопротивляться так стойко, биться даже тогда,
когда они были отрезаны или окружены? Где они научи-
лись побеждать лучших солдат Европы? Падет ли Мо-
сква? Удержится ли коммунизм до конца года?
— Не.только до конца года, — говорил им Билл, — но
навсегда. Он верил в это также твердо, как когда-то
верил в то, что наступит день, когда рабочие Форда будут
организованы.' — Слушайте, говорил он, -f- о каком
«чуде» вы' толкуете? Если вы хотите понять это «чудо»,
то оглянитесь на себя! Не вы ли побили Форда после де-
вяти лет тяжелой борьбы? Ведь он применил все Виды
насилия и террора против вас — и все же вы побили его.
Разве это не вид фашизма? А чем отличается Форд от
Гитлера, кроме того, что один заправляет страной, а Дру-
гой господствует в Дирборне? Вы боролись и победили
потому, что вы не могли жить, в рабстве! Теперь, когда вы
создали профсоюз и добились коллективного договора,
разве не будете вы драться, как черти, с любым, кто йо-
пытается отнять все это у вас? И вы победите. То, что вы
завоевали в малом масштабе, русские рабочие завоевали
еще раньше, но в гораздо большем масштабе. Им при-
надлежит вся страна — все, что в ней есть! Они отняли
ее у царя и капиталистов. Представьте, как вы сражались
бы, если бы кто-нибудь попытался отнять у вас ваш
профсоюз.
Они понимали это. Пыл борьбы еще не остыл. Онй
испытывали какую-то гордость за далеких русских
рабочих, теперь превратившихся в солдат, и они желали
Им успеха. Они писали мелом лозунги и знаки на маши-
нах, р затем на танках, когда завод «Уиллоу ран» был
пуЩен в ход. Они одобрили резолюцию не бастовать^
потому что они поддерживали антифашистскую, войну!
Все' для победы! Сторонники Рейтера все это время зани-
мались махинациями, играя на антагонизме рабочих и ру-
ководителей корпораций, которые велц борьбу против
Гитлера по мотивам, отличным от мотивов рабочих. Кор-
217
порации зашибали огромные прибыли, не неся никаких
жертв. Добровольный отказ рабочих от такого оружия,
как забастовка, помог капиталистам усилить эксплуата-
цию. Это оправданное самопожертвование рабочих ис-
пользовалось в узких фракционных ' интересах группой
Рейтера, позицию которой по отношению к этой войне и
к «следующей войне» изложил вскоре после капитуляции
Гитлера секретарь КПП Джеймс Кэри: «В прошлой-войне
мы воевали вместе с коммунистами против фашистов, в
следующей войне мы будем вместе с фашистами воевать
против коммунистов».
Однако во время антифашистской войны . рейтерам
было тяжело двигаться против течения. И им приходи-
лось выступать с хвалебными заявлениями в адрес Краси-
ной Армии и советского народа. Правда, которую печать
скрывала от американского народа с 1917 года, была те-
перь слишком велика, чтобы ее можно было скрывать.
Биллу оставалось лишь указывать на очевидный факт:
Красная Армия была велика именно тем, что она вышла
из недр социалистического народа и защищала страну
социализма, где эксплуатация человека человеком была
уничтожена навсегда. Ему достаточно было попросту со?
слаться на широкое партизанское движение, чтобы до-
казать (если такое доказательство вообще требовалось) ,
что в борьбу был вовлечен весь народ. Каждый камень,
каждое дерево и каждый куст превращались в укрепле-
ние и даже дети участвовали в сопротивлении. У истории
нет более сурового испытания устойчивости страны и
прочности общественной системы, чем война; и страна,
которая вела до этого двадцатичетырехлетнюю борьбу,
выдержала это испытание.
Общественные деятели постоянно выражали свое вое?
хищение. Американские рабочие чувствовали, что они
близки русским рабочим, и приветствовали их с эн*
тузиазмом. Черчилль воздвигал одно за другим препят*
ствия для открытия второго фронта, и рабочие со всех
концов США и особенно в Детройте потребовали: «От-
кройте второй фронт!» Они знали, что это их война, и моло?
дые люди охотно шли добровольцами во все рода войск;
а люди на производстве заглушали в себе чувство воз?
мущения против «Дженерал моторе», Крайслера и Форда
и производили орудия войны.
Пожалуй,, лучше всех рабочих в США это понимали
21$
фордовские рабочие. Они слушали, как Билд разъяснял
вопросы политической обстановки с точки зрения инте-
ресов рабочих, слушали, соглашались и помогали ему,
так как они помнили, как этот человек день и ночь ша-
гал в шеренге пикетчиков, в дождь и жару раздавал ли-
стовки на Миллер Род, беседовал с ними в небольших
группах у подпольных профсоюзных организаторов в тя-
желые годы реакции. Они знали, что этот человек не мог
лгать, даже если бы захотел!
Позже лидеры КПП и Рейтер вместе с органами круп-
ных монополий открыли грандиозную кампанию лживой
пропаганды, пытаясь создать гнусное впечатление об
американских коммунистах. Но эти люди — фордовские
рабочие, видевшие коммунистов в действии, отказались
верить этому.
Билл Макки был живым примером, показывающим,
что такое коммунисты. Он показал своей жизнью, что
коммунизм означает безграничную преданность рабочим.
«Если моя жизнь может принести какую-нибудь пользу
рабочим, — говорил Билл просто (и вся его жизнь слу-
жила подтверждением этих слов), — я отдам ее без сожа-
ления».
Как только фордовские рабочие смогли это сделать,
они избрали Билла на пост председателя в своем местном
отделении профсоюза. Он был их первым председателем,
до того как Гомер Мартин совершил перебежку; теперь
они значительным большинством два раза подряд изби-
рали его доверенным лицом.
Они избрали его в комитет по переговорам с пред-
ставителями фордовской автомобильной компании. Груп-
пу представителей компании возглавлял Джон Бугае,
бывший агент ФБР. «Как коммунист, — сказал ему этот
агент ФБР, — ты получаешь приказы из Москвы».
... Стояла жаркая июльская ночь. Профсоюзный коми-
тет вел переговоры с Бугасом и комитетом компании в но-
мере гостиницы. Переговоры зашли в тупик. В комнате на-
против холла «Форд мотор компани» снабжала участни-
ков переговоров едой и напитками.
Переговоры затянулись до утра. Билл решил что-ни-
будь перехватить.
— В комнате против холла много всякой всячины, —
сказал ему один из людей Форда.
219
— Номер не пройдет, — отрезал Билл, — я закажу
что-нибудь сам через гостиничного служащего.
Так он и сделал.
На следующий день Марк Беллтайр, газетный кор-
респондент, описал этот случай в своей статье в газете
«Детройт фри пресс». Он писал, что Билл Макки, извест-
ный коммунист, купил еду на свои деньги, ведя перегово-
ры с представителями Форда. «Макки, — отметил кор-
респондент, — сказал, что он не желает Принимать еду
и питье от «Форд мотор компани». Он предпочитает пла-
тить из своего кармана». На сей раз пресса сказала
правду.
Откуда получал Билл «приказы» действовать подоб-
ным образом? Из Москвы?	_
Корреспондент з^я удивлялся. Любой честйый рабо-
чий поступил бы так же.
' <	Главадвадцать шестая
КОНЕЦ — ЭТО НАЧАЛО
Когда человек оставляет работу в возрасте семиде-
сяти четырех лет, ему можно простить слова: «Я свое
дело сделал. Теперь я буду отдыхать».
Но Билл меньше всего думал об отдыхе, когда весной
1950 года он в последний раз вышел из ворот фордовско-
го завода. Он получал теперь пенсию в 90 с небольшим
долларов в месяц. Но привязанность к профсоюзу, кото-
рому он отдал всю свою сознательную жизнь, глубоко
укоренилось в его сердце. Он гордо предпочел подать в
отставку, чем склоняться перед законом Тафта — Хартли.
Чтобы быть в штате профсоюза, он должен был выйти из
Коммунистической партии. Это была слишком высокая
цена.
Он вышел из штата профсоюза с тем, чтобы еще бо-
лее активно служить ему. Этот урок не прошел даром
для тысяч рабочих, голосовавших за него. Через своих
слуг в конгрессе Национальная ассоциация промышлен-
ности устами своих конгрессменов предписывала фор-
довским рабочим: «Вы свободны голосовать за любую
кандидатуру, которую я вам укажу, — а если она вам не
понравится, то вы, вероятно, коммунист».
Они .пришли чествовать его на банкете в ознаменова-
ние Пятидесятилетия его деятельности в рабочем движет
ний. Всякий, кто в Детройте имел хоть какое-нибудь от*
ношение; к рабочему движению, был там, чтобы, разде-
лить трапезу с Биллом. Его товарищи по работе препод-
несли ему золотые часы с надписью. Ему вручили брон-
зовый почетный значок в знак признания его заслуг, Но
всего важнее для него были добрые пожелания тысяч
простых, рядовых рабочих.
121
Теперь он может идти на покой, надеть домашние
туфли и сидеть на веранде, дремать под лучами заходя-
щего солнца и слушать радио. Теперь он может переби-
рать старые газетные вырезки, встречаться со. старыми
друзьями и обмениваться воспоминаниями о прош-
лом...
Теперь он...
Но тогда он не был бы тем человеком, который в два-
дцать два года поклялся посвятить всю свою жизнь ра-
бочему движению. •_
Есть люди, которые мертвы уже в тридцать лет. Но
есть люди, которые не умирают никогда, потому что их
разум жив, и они идут в ногу с тем, что ново и разви-
вается.
Билл не мог примириться со старостью, не мог он так-
же примириться с мыслью выйти из боя. В семьдесят че-
тыре года его ум был свежее и моложе, чем у многих вы-
дохшихся молодых людей нашего «молчаливого поколе-
ния».	V
Он продолжал быть активным во всем, включая проф-
союз. Люди приходили к нему за советом, и он давал им
совет из богатой сокровищницы своего пятидесятилетнего
опыта борьбы с капитализмом и, что не менее важно,
борьбы с агентами капитализма в рядах рабочих — с рей-
терами и им подобными.
Когда президент Трумэн начал «полицейскую акцию»
в Корее в июле 1950 года, Билл нисколько не испугался
кровожадного воя печати и профсоюзных лидеров, спо-
койно заклеймил эту войну и вскрыл ее истинные цели.
Газеты вопили о том, что войну начали северокореД-
цы. К счастью, Билл знал. больше, чем тд, что пишется в
газетах. Он не был желторотым птенцом, и война не бы-
ла неожиданным происшествием, у нее были корни в
прошлом.
Билл направил открытое письмо членам профсоюза
на фордовском заводе, где он писал: «Лживыми мотива;
ми хотят прикрыть действительные цели Уолл-стрита и
банкиров — прибыли, колонии, подавление колониальных
народов, атомная война. Эта война в Корее увеличит
военные заказы и прибыли от производства оружия, при-
ведёт к неограниченной интенсификации труда, замора-
живанию зарплаты, запрещению стачек и милитаризации
страны.
222
Нас, рабочих, а не кого-нибудь другого, будут истреб-
лять атомные бомбы — наши дома, наши семьи будут
уничтожены. И именно нам принадлежит право и мы
обязаны сказать свое слово.
Никакого вмешательства в борьбу колониальных на-
родов за свою независимость! Убрать из Кореи все аме-
риканские самолеты, пушки, войска! Запретить атом-
ную бомбу! Объявить страну, первой применившую атом-
ную бомбу, военным преступником!»
Рейтеры пели хвалу войне и видели в ней блестящую
возможность расправиться с оппозицией под прикрытием
патриотических лозунгов. В ней они видели ту войну, о
которой мечтал Джеймс Кэри: войну «Вместе с фашиста^-
ми» против простого народа. Они объявили, что эта вой-
на принесет работу — через трупы корейских женщин
и детей, этих «желтомордых», которых можно не прини-
мать в расчёт! «Желтомордые» — это цветные, а как из-
вёстно, рейтеры не считают «цветных» первоклассными
людьми. Руководство ПР АП было живым свидетельством
Этого.
Кроме того, война означала «процветание» — своего
рода массовый подкуп. Это было то самое «процветание»,
которым восторгались нацисты, поглощая французское
шампанское, пожирая польскую ветчину, нося чехосло-
вацкие ботинки, поблескивая кольцами, снятыми с паль-
цев рабочих, брошенных в печи Майданека.
С виноватым видом слушали рабочие Билла, когда он
предупреждал их, что война явится бедствием для ра-
бочих автопромышленности. Она не даст им даже пол-
ной занятости в_ обмен на то, что они заглушат в себе
голос совести. Каждый рабочий понимал, что в общест-
венном строе есть что-то глубоко порочное, если он мо-
жет предоставлять работу только для целей разрушения
и убийства. «Но, что же нам остается, — говорили они, —
умирать голодной смертью, жить без работы, на благо-
творительную помощь?»
— Нет, — утверждал Билл, — это не единственный
ответ, даже если Рейтер будет клясться в этом на кипе
библий высотой в шесть футов. Надо заставить прави-
тельство прийти к соглашению с Советским Союзом и
Китаем, начать с ними торговлю, жить с ними в мире —
пусть каждая система покажет мирным путем, что она
223
может дать человечеству! Почему американские капита-
листы боятся соревнования?
Разве они не хвастаются вечно, что «наша» система
дает больше всего народу? Единственное, чего хотят люди
всего мира от Америки, это, чтобы она перестала разма-
хивать атомной бомбой и занималась своими делами.
Соревнуйтесь, но соревнуйтесь мирно. Лучше стройте,
больницы. Стройте дома! Стройте библиотеки! Избавьте
мир от рака и болезней сердца! Производите больше про-
дуктов питания и обеспечьте едой весь мир! Перестаньте
орать, что «у нас» атомные бомбы больше и смертонос-
ней, чём у кого-либо другого. Прекратите размножать
микробов для уничтожения людей; уничтожьте микробов!
Вот о чем говорили люди во всех концах мира.
Первое время, когда Билл разъяснял значение войны
в JKopee, он не имел большого успеха. Когда тысяча га-
зет, бесчисленное множество радио и телевизоров изо дня
в день твердят одно и то же, чего может достигнуть Билл
Макки, утверждая обратное?	*
И все же он*продолжал утверждать обратное. В тече-
ние шести месяцев великая ложь о том, что война в Ко-
рее ведется «ради демократии», была разоблачена. Рабо-
чие узнали правду из собственного Повседневного опыта.
Когда велась действительно народная'война, как, напри-
мер, последняя война против фашизма, в стране расши-
рялись демократические права. Профсоюзы завоевывали
новые привилегии, гражданские свободы становились пол-
нее, добивался успехов негритянский народ.
В этой войне — войне реакционной, войне против ко-
рейского народа — происходило обратное: рабочий класс
был приперт к стенке законами Тафта — Хартли, Смита,
МакКарэна, а в конгрессе юристы корпораций обещали
провести новые антирабочие законы.
В такой же мере урезывались и гражданские свобо-
ды. Человек не мог уже рассчитывать на неприкосновен-
ность своего жилища, своей переписки, на свободу в вы-
боре литературы. Он не решался высказать свое мнение,
он не решался вступить в организацию, в цели которой
он верил, или поставить подпись под Петицией, состав-
ленной во имя достойных целей (включая Декларацию
независимости), или протестовать в какой бы то ни было
форме против того, что одобряло правительство Трумэна.
В этой атмосфере разжигания истерии был инсценирован
224
направленный против рабочего класса процесс о «заго-
воре», на котором были осуждены лидеры Коммунисти-
ческой партии, так же как много лет назад были осужде-
ны лидеры тогда еще молодого профсоюзного движения.
Особенно преследовали негритянский ^народ. -Террор,
всегда преследовавший их, теперь усилился. Вилли Мак-
ги умер на электрическом кресле. Во Флориде супруги
Мур, сотрудники Национальной ассоциации содействия
прогрессу цветного населения, были убиты брошенной
бомбой. ФБР не удалось найти убийц, хотя убийцы фак-
тически рекламировали себя.
Но этот террор, больно бьющий по негритянскому на-
роду и рабочим, был полезен Рейтеру и компании. Они
использовали его в собственных целях. Они выбрали
этот момент для раскола рабочего движения. Подобно
Кэри, внесшему раскол в ряды рабочих электропромыш-
ленности, они заняли следующую позицию: либо союз;
подчиняется им, либо они его уничтожат.
Вместо того чтобы разоблачить «ползучий фашизм»;
рейтеры высоко цревозносили человека, который прикры-
вал собой все бесчинства, которые происходили в этот пе-
риод,—Гарри Трумэна.
Кроме того, Рейтер продолжал пускать пыль в глаза
рабочим своими нескончаемыми проектами, которые так
и не осуществлялись, ни На кого не производили впечат-
ления и сбивали с толку лишь тех, кто не успел еще
раскусить его.
В то же время Рейтер все сделал для того, чтобы
привязать авторабочих к компаниям> пятилетними кол-
лективными договорами, включавшими пункт о пере-
движной шкале зарплаты, в соответствии с которым ра-
бочие получали прибавку на 2—3 цента, хотя стоимость
жизни росла.
Чтобы застраховать себя от ответных действий со
стороны рабочих автопромышленности, Рейтер предпри-
нял свою самую дерзкую и наглую интригу: он повел на-
ступление на самый боевой аванпост сопротивления сре-
ди рабочих автомобильной промышленности — на мест-
ную организацию №	600, организацйю Билла
Макки.
Комиссия по расследованию антиамериканской дея-
тельности, возглавляемая поборником рабовладения,
225
диксикратом 1 конгрессменом Вудом, взялась за эту one-
рацию. Рейтер избрал этот момент, чтобы начать блитц-
криг против' союза и, как Гитлер в миниатюре, изгнал
или лишил какой-либо инициативы законно избранных
руководителей союза и расставил на их место собствен-
ных гаулейтеров — своих марионеток. Он объявил позже,
что это было совершено потому, что «коммунисты»
(имея в виду всех, кто противоречил Рейтеру) были. не в
состоянии одновременно «служить и профсоюзу и Пар-
тии»!
Волна негодования пронеслась над Детройтом, как
знойный вихрь.
Фордовские рабочие были не дети. Идя на выборы,
они отдавали себе отчет, за кого им следует и за ксй’о не
следует голосовать; они никогда не подчинялись чьему-
либо диктату и теперь не хотели подчиняться ему. Ни
Рейтер, ни комиссия по расследованию антиамериканской
деятельности, ни наемные головорезы не смогли их за-
пугать.
Если на заводе и были рабочие, на которых действо-
вала тактика Рейтера, то это были новички, незнакомые
с кровавой историей Отделения № 600.
Билл Макки опубликовал письмо к рабочим Форда.
В нем говорилось: «Почему именно отделение № 600 на^
мечено в качестве объекта наступления со стороны «Форд
мотор компани», комиссии по расследованию. антиамери-
канской деятельности и руководства объединенного сою-
за рабочих автопромышленности?»
В самом деле, почему?
Каковы бы ни были другие ответы, Билл мог доба=
вить от себя следующее: ответ заключался в его жизни
и борьбе. Пытаясь ликвидировать отделение № 600, Рей-
тер в то же время пытался стереть память о прошлом,
устранить таких активистов, как Билл, разрушить в Бил-
ле сознание, что он был частью истории и что историю
творят рабочие.
Пытаясь свести на нет достижения отделения № 600,
Рейтер пытался также предать забвению то, о чем рас-
сказано в этой книге. Стереть память о том, как созда-
1 Диксикраты (южные демократы) — деятели демократи-
ческой партии в Южных штатах, наиболее реакционное крыло
партии.
226
валась организация на заводе Форда... память о Беннете
и его гангстерах... память о создании подпольной проф-
союзной организации... память о Миллер Род и тех, кто
там умер... память о борьбе за создание ПРАП, о Чер-
ном легионе, о борьбе за создание отделения на заводе
Форда... память о том славном дне, когда Форд капиту-
лировал! ...
Но больше всего Рейтер хотел вытравить память о
коммунистах, которые боролись плечом к плечу со всеми
устными рабочими на протяжении всех тех тяжелых лет
террора и общими усилиями достигли победы.
. Рейтер хотел заставить людей забыть ту истину, без
которой ни один рабочий не может чувствовать себя в
безопасности: если коммунисты и некоммунисты действу-
ют совместно, то они непобедимы! Ничто не в силах оста-
новить их!
•' Рейтер хотел уничтожить память о Билле Макки и о
его жизни, полной борьбы.
А это' невозможно.
Рейтер натолкнулся в Детройте на каменную стену.
Рабочие, которые хотели добиться увеличения зара-
ботной платы, приличных пенсий, освободиться от вы-
годных Для компании пятилетних коллективных догово-
ров, остановили этот, натиск в зародыше.
Когда им предоставлялась возможность голосовать,
они отдавали голоса своим людям.
Билл Макки вместе с рабочими всего мира следит за
тем, что происходит в Детройте. Их взгляды прикованы
к Детройту, потому что в Детройте поставлены на карту
честь и совесть рабочих Америки. Фордовские рабочие
ведут бой за светлое будущее рабочего класса Америки.
Их совесть чиста, и они говорят людям всего мира:
«Мы, американские рабочие, не хотим войны, мы хо-
тим мира!
Мы хотим работы, так как мы рабочие.
Но мы хотим трудиться в мире со всеми, так как мы
люди. Мы не гангстеры, и мы не хотим убивать корейцев,
китайцев или русских.
Все, 'что мы хотим, — это делать автомобили».
ОГЛАВЛЕНИЕ
Стр.
Предисловие..........................................5
Глава первая. Это Форд, США! .......	8
Глава вторая. Давид и Голиаф . .	.....	16
Глава третья. В поисках профсоюза	20
Глава четвертая. Страх — еще один продукт Форда 28
Глава пятая. Отче наш, иже еси в Дирборне .	...	37
Глава шестая. Первые шаги...........................44
Гл ава	седьмая.	«Процветание за углом» .	...	58
Глава	восьмая.	Шериф выселяет американский	флаг .	66
Глава	девятая.	Негры и белые в одних рядах	.	.	70
Глава	десятая.	Да будет свет! .......	75
Глава одиннадцатая. Голодный поход .	85
Глара двенадцатая. «Спите, отважные...» , . .	95
Глава тринадцатая. Как 4>ыла подавлена стачка .	ИЦ
Глава четырнадцатая. «Я только начинаю бороться!» 121
Глава пятнадцатая. Настало время вступать в Ком-
мунистическую партию!....................  129
Глава шестнадцатая. Цианистый калий на обед .	. ->138
Глава семнадцата я.. «Хотя трусы отступают!..» , .	147
Глава восемнадцатая. Билл выставляет свою канди-
датуру в муниципальный совет...............152
Г ла ва девятнадцатая. «Я Уолтер Рейтер» . . .	159
Глава двадцатая. Рейтер начинает понимать, где ему
выгоднее .	.	.......................	172
Глава двадцать первая. Битва у ворот № 5 . .	181
Глава двадцать вторая. Все готово .	...	192
Глава	двадцать	третья. Завод не работает!	.	.	2С0
Глава	двадцать	четвертая. Форд сдается .	.	.	208
Глава	двадцать	пятая. Брат Билл Макки .	.	.	214
Глава	двадцать	шестая. «Г- это начало.	.	.	221
-----
Издательство просит читателей посылать
х	свои отзывы на книгу по адресу:
Москва, Калужское шоссе, 66, Профиздат
ИЗДАТЕЛЬСТВО -ВЦСПС ПРОФИЗДАТ — Калужское шоссе, 66
/	Ф._ Боноски
__________________________Брат Билл Макки__________________________
Художник В. И. Чистяков
Редактор Л. М. Железнова	Техн. ред. А. А. Голиченкова
Сдано в набор 31/VIH 1956 г. Подп. к печати 31/Х 1956 г. А 12540
Бумага 84Х108/за= 14.25 п. л.	или усл. 11,68 л.	Уч.-изд. 11,12 л.
Тираж 10.000 экз.	Цена 5 р. 60 к.______________Зак. № 1017.
1-я типография Профиздата, Москва, Крутицкий вал, 18.