1
Библиотека атеиста
Гуманизм атеизма
Библиотека
1981
Библиотека атеиста
А. Г. Маслова
Гуманизм атеизма
Москва
Издательство
политической
литературы 1981
86.1
М31
Маслова А. Г.
М31 Гуманизм атеизма.— М.: Политиздат, 1981.— 64 с.— к (Б-ка атеиста).
Наши идеологические противники, стремясь опорочить научный атеизм, обви* няют его в том, что он якобы обесценивает духовную, нравственную жизнь человека, лишает людей надежды на вечное существование, а следовательно, антигуманен по своему существу.
В работе кандидата философских наук А. Г. Масловой показывается несостоятельность этих утверждений, раскрывается гуманистическая сущность марксистско-ленинского атеизма и атеистического движения в СССР, направленных против того, что мешает человеку обрести свое реальное счастье на земле.
Книга адресована пропагандистам и агитаторам, организаторам атеистической работы.
10509—021
М 079(02)—81 263—81 0400000000
86.1 2
© ПОЛИТИЗДАТ, 1981 г.
Введение
Проблема человека — его природы и сущности, его места и роли в обществе, его свободы и социальной ценности, смысла его жизни, его предназначения, призвания и ответственности, всегда волновавшая человечество, в современную эпоху приобрела особую остроту и актуальность. К ней обращаются философы и социологи в своих научных трудах, политики — в своих выступлениях, публицисты и журналисты — в печати, писатели и деятели искусств — в художественных произведениях, простые люди — в своих раздумьях и разговорах. То или иное событие, политическая доктрина, социальное учение, научная теория и т. д. сейчас все чаще оцениваются в зависимости от того, как они соотносятся с кардинальными проблемами мира, социальной справедливости и прогресса, насколько соответствуют потребностям людей — как всего человечества в целом, так и отдельной личности. Гуманистической претенциозностью отмечены сегодня практически все идейные течения и направления буржуазной философии, представители которых — и откровенные апологеты капитализма, и воинствующие антикоммунисты, и христианские идеологи — ведут интенсивные поиски решения (в нужном им плане) вопросов, связанных с положением личности в современном мире.
Наиболее общие причины столь пристального внимания к гуманистической проблематике следует искать прежде всего в переходном характере нашей эпохи. Углубление общего кризиса капитализма, обострение всех его органических противоречий, сопровождающееся небывалыми процессами деперсонализации личности, моральной деградации, приводит к осознанию широкими массами растущего социального отчуждения, экономического и гражданского неравенства, несостоятельности системы ценностей, выработанной капиталистической цивилизацией. Для многих же верующих людей, задумывающихся и над глобальными проблемами бытия человечества и над конкретными вопросами своей жизни, драматизм ситуации усугубляется еще и осознанием того, что двухтыся
3
челетние нравственные ценности христианства в XX веке особенно наглядно обнаружили свою несостоятельность.
Тем притягательнее становится для трудящихся всего мира опыт осуществления принципов социалистического гуманизма, реального обеспечения прав и свобод человека, создания необходимых предпосылок для его всестороннего и гармонического развития в социалистических странах.
Естественно, что все это выдвигает проблемы гуманизма на передний край современной идеологической борьбы. В своих попытках реабилитировать ценности, авторитет которых пошатнулся, а главное — в нападках на марксизм-ленинизм, в антикоммунистических идеологических диверсиях против Советского Союза и других социалистических стран идеологи империализма псячески спекулируют на проблемах гуманизма, стремятся лишить марксистско-ленинское учение его классового содержания, превратить его из методологии революционного действия в абстрактную, бездеятельную, морализирующую доктрину.
Буржуазные идеологи и ревизионисты объединяют свои усилия, стремясь придать марксистско-ленинскому учению абстрактно-гуманистическую направленность, создать некий «гуманистический марксизм», подменить реальный, революционный гуманизм научного коммунизма рассуждениями о человеческой личности вообще, а затем противопоставить абстрактную, вырванную из конкретных социальных условий вневременную «индивидуальность» социалистической общественной системе. По сути дела, перед нами своеобразная «идеологическая конвергенция» — попытки слить воедино реальный марксистский гуманизм с гуманизмом абстрактным, бесклассовым, религиозно окрашенным, а точнее — растворить первый во втором.
Клерикальные антикоммунисты, также значительно активизировавшие в последнее время свою деятельность, основное внимание уделяют тому, чтобы извратить марксистско-ленинский атеизм, представить его в ложном свете — как учение антигуманное, обедняющее духовный мир человека.
Гуманизм (от лат. humanus — человечный) — это система идей и взглядов, представляющих человека как высшую ценность мира, проникнутых уважением к человеку, к его достоинству и правам, заботой о его благе, свободе, всестороннем нравственном, интеллектуальном и физическом развитии. Теоретической основой социалистического гуманизма является марксизм, гуманизмом пронизано все марксистско-ленинское учение научного коммунизма, учение об освобождении человечества и человека от всех форм угнетения и насилия, о соз
4
Дании такого общества, в котором «свободное развитие каждого является условием свободного развития всех» L Социалистический гуманизм обладает активным, действенным началом. Он не ограничивается критикой тех социальных условий, в которых человек остается угнетенным и униженным, но и указывает путь к его освобождению, нацелен на революционное преобразование общества.
Принципами социалистического гуманизма определяется политика Коммунистической партии и Советского государства по отношению к верующим и религиозным организациям, на этих принципах основывается вся работа по атеистическому воспитанию советских людей. Теми же гуманистическими идеями проникнут и научный атеизм. Не просто критика религии, а утверждение человеческой личности, которую религия духовно порабощает и унижает, создание таких условий жизни, при которых людям не требуется религиозное восполнение действительности, духовное освобождение людей от гнета религиозных иллюзий,— вот в чем пафос марксистско-ленинского атеизма.
К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленин не раз подчеркивали, что научный атеизм совпадает с реальным гуманизмом. И совершенно правомерно, отвечая клерикальным фальсификаторам марксистского атеизма, пытающимся прилепить к нему ярлык атеизма «политического», академик П. Н. Федосеев заметил, что «если уж давать определение марксистского атеизма, то можно было бы сказать, что это гуманистический или социальный атеизм, выдвигающий в противовес культу сверхъестественного существа идею свободного развития человека в свободном обществе» 1 2.
Словосочетания «гуманистический атеизм», «атеистический гуманизм» не просто образные выражения, а научные термины, определяющие природу, сущность марксистского атеизма, его ценностный срез.
Именно эти проблемы и рассматриваются в настоящей книге. Разумеется, автор не претендует на всестороннее их освещение и останавливается только на тех аспектах, которые, как нам представляется, имеют наиболее важное значение для теории научного атеизма и практики атеистического воспитания.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 4, с. 447.
2 Федосеев П. Н. Ленинизм — основа современного научного мировоззрения.— Вопросы научного атеизма, вып. 8. М., 1969, с. 11.
Реальный гуманизм атеизма
Прослеживая историю атеистической мысли, мы не можем не заметить характерную особенность: идеям атеизма, антиклерикализма, свободомыслия всегда сопутствовала идея гуманистическая— забота о благе и счастье человека, о защите его свободы, достоинства и прав.
Уже в первых проблесках богоборческой мысли древнего мира, в древнеегипетской «Песне арфиста», в древнеиндийском учении чарваков проступает этот гуманистический мотив. Он явственно сформулирован древними греками в их философских и художественных произведениях, прежде всего в мифе о Прометее. Богоборческая линия прослеживается и в эпоху Средневековья, как на Востоке, так и в христианских странах Запада, где протест народных масс против феодального угнетения и духовной диктатуры католической церкви выражался в «ересях» — тогдашней форме народного свободомыслия.
А в эпоху Возрождения атеизм и гуманизм уже слиты в единое органическое целое. У французских материалистов XVIII века единство атеизма и гуманизма — философски обоснованная концепция. Человек с его разумом суверенен — с этой точки зрения они подвергли беспощадной критике и тогдашнее общество, и государственные порядки, и религию.
Вершиной буржуазного атеистического гуманизма на Западе явилось учение Людвига Фейербаха, его «антропологический материализм», отрицающий бога во имя человека. «Я отрицаю бога; для меня это значит: я отрицаю отрицание человека, я утверждаю чувственное, истинное, следовательно, неизбежно также политическое, социальное место человека взамен иллюзорного, фантастического, небесного пребывания человека, которое в действительной жизни неизбежно превращается в отрицание человека» 1.
Марксистский атеизм явился одновременно и продолжением и отрицанием всего предшествующего атеизма. Он вос
1 Фейербах Л. История философии. Собр. произв. в 3-х т. М., 1967, т. 1, с. 44.
6
принял, критически переосмыслив, продолжил и развил все лучшее в атеистических учениях прошлого и в этом смысле стал наследником, продолжателем, итогом и вершиной многовекового развития атеистической мысли. Но вместе с тем он отверг все ненаучное, непоследовательное, половинчатое в атеистических учениях прошлого, провозгласил качественно более высокое атеистическое учение — последовательно материалистическое, строго научное, органически входящее в целостную систему взглядов диалектического и исторического материализма, научного коммунизма.
Прежде всего это касалось понимания самой природы религии, ее происхождения, роли в общественной жизни, перспектив ее существования в будущем. Марксизм преодолел узость рационалистической критики религии, дал научный ответ на эти вопросы. Указывая на бесплодность попыток объяснить религию исходя только из нее самой, Маркс еще в 1842 г. писал: «Религия сама по себе лишена содержания, ее истоки находятся не на небе, а на земле, и с уничтожением той извращенной реальности, теоретическим выражением которой она является, она гибнет сама собой» !.
Марксистский атеизм исследует земные истоки религии прежде всего как социального явления, которое рождается на определенном этапе развития общества и закономерно существует до тех пор, пока существуют условия, его порождающие и питающие. Такой единственно научный подход позволил не только понять истинную природу религии, но и в полной мере раскрыть гуманистический смысл как атеизма, так и тех конкретных социальных действий, результатом которых будет полное отмирание религии.
До марксизма богоборчество, свободомыслие, безбожие в большинстве своем не выходили за пределы религиозных систем, в лучшем случае выступая в качестве концепций, хотя и противостоящих религии, но тесно с нею связанных. «...Атеизм, как голое отрицание религии,— писал Энгельс,— ссылающийся постоянно на религию, сам по себе без нее ничего не о 9 представляет и поэтому сам еще является религией» .
Даже Фейербах, который раскрыл земную, человеческую основу религиозных представлений, в своей «антропологической» концепции религии не смог преодолеть эту ограниченность: «Фейербаховский «человек»,— писал Энгельс,— есть производное от бога, Ф[ейербах] пришел от бога к «человеку», и потому его «человек» еще увенчан теологическим нимбом аб
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 27, с. 370.
2 Там же, т. 36, с. 161.
' 7
стракции. Настоящий же путь, ведущий к «человеку»,— путь совершенно обратный»
Обоснование этого «совершенно обратного» пути как раз и характерно для марксизма. Маркс и Энгельс считали, что человечество освободится от религиозных иллюзий в результате коренной переделки мира, его социального обновления, полного и всестороннего освобождения человека, которое возвратит ему его подлинную сущность и обеспечит наилучшие возможности для его всестороннего физического, духовного, нравственного развития и совершенствования.
Таков тот единственный, исторически и социально обусловленный путь, идя по которому человечество придет в «царство свободы», избавляясь попутно и от духовной несвободы — религии. Поэтому гуманен по самой своей сущности тот атеизм, который включает себя в общее учение о социальном обновлении мира — учение научного коммунизма, учение реального гуманизма. «Критика религии завершается учением, что человек — высшее существо для человека, завершается, следовательно, категорическим императивом, повелевающим ниспровергнуть все отношения, в которых человек является униженным, порабощенным, беспомощным, презренным существом...»1 2— так сформулировал Маркс гуманистическую сущность атеизма высшего типа в знаменитой работе «К критике гегелевской философии права. Введение».
Именно в этой работе в афористической форме раскрыта Марксом антигуманная сущность религии. Религия, пишет он, «превратное мировоззрение», «вздох угнетенной твари, сердце бессердечного мира», «дух бездушных порядков», выражение «действительного убожества» человека. И здесь же указан реальный путь освобождения человека — революционное преобразование того мира, духовной усладой которого является религия. «Упразднение религии, как иллюзорного счастья народа,— писал Маркс,— есть требование его действие тельного счастья. Требование отказа от иллюзий о своем положении есть требование отказа от такого положения, которое нуждается в иллюзиях» 3.
Выдвигая требование полного освобождения, возрождения человека, Маркс указывает и силу, призванную совершить его,— пролетариат — единственный класс, объективно заинтересованный в уничтожении таких общественных отношений, при которых человек оказывается существом униженным, порабощенным, в уничтожении всякой эксплуатации человека
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 27, с. 12.
2 Там же, т. 1, с. 422.
3 Там же, с. 415.
8
человеком. Последовательный гуманизм становится тем самым равнозначным коммунизму.
Итак, по Марксу, критика религии — это критика антигуманной действительности, порождающей потребность в религиозных иллюзиях, действительности, изменить, очеловечить которую может только революция, осуществленная пролетариатом. Она призвана создать такие условия человеческого существования, когда не будет нужды в религиозном восполнении и оправдании бессердечного мира с его бездушными порядками. Об этом же много лет спустя Маркс напишет в «Капитале»: религиозное отражение мира исчезнет лишь тогда, когда утвердятся прозрачные и разумные связи между людьми и природой, когда свободный общественный союз людей сознательно и планомерно будет контролировать весь строй общественного жизненного процесса 1 2.
Разрабатывая теоретические принципы пролетарского гуманизма, основы научного решения гуманистических проблем, Маркс обращается к понятию «отчуждения».
Уже в ранних работах Маркса были сформулированы те главные идеи, которые затем были развиты в «Капитале» и других работах зрелого Маркса, и хотя в дальнейшем марксизм действительно выработал более точные философские и политэкономические категории, это никоим образом не умаляет значения марксовой теории отчуждения.
Все творчество Маркса — единое, динамичное целое, в котором последовательно, не прерываясь ни на одном из этапов, разрабатывалась гуманистическая программа. В зрелый период Маркс развивал и исполнял намеченное ранее, естественно, рассматривая при этом старые проблемы в новом контексте. И теорию отчуждения, служившую характеристикой существования человека в эксплуататорском обществе, Маркс в дальнейшем насыщает материалистическим, социальным содержанием.
С ее помощью Маркс сформулировал основные положения научного взгляда на религию и пути ее преодоления. Не случайно и по сей день религиозные идеологи пытаются опровергнуть, фальсифицировать марксову теорию отчуждения. Известный католический теолог Джулио Джирарди в свое время откровенно похвалил «некоторых марксистов», которые, «хотя и оставаясь верными марксизму, отходят от тезиса о о религии как отчуждении» , которые склонны считать, что сегодня вера в бога не только не отчуждает от человека его че
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 90.
2 Girardi J. Marxismo е cristianesimo. Assisi, 1966, р. 165.
9
ловеческую сущность, а, наоборот, позволяет ей проявиться наиболее полно.
Уже в работах «К еврейскому вопросу», «К критике гегелевской философии права. Введение», опубликованный в 1844 г., Маркс выявляет и анализирует социальные и классовые источники любых форм отчуждения, в работах же «Эко-номическо-философские рукописи 1844 года», «Святое семейство», «Немецкая идеология», развивая эти мысли, он обосновывает необходимость преодоления отчуждения революционным путем. Маркс показал, что на определенном историческом этапе развития общества, в результате социального разделения труда, происходит объективное превращение человеческой деятельности и ее результатов в самостоятельную силу, господствующую над человеком, враждебную ему, порабощающую его. Отчуждение обезличивает жизнь рабочего человека, превращает его в придаток машины, отнимает у человека радость творчества, превращает труд в средство для удовлетворения одной потребности — сохранения физического существования.
В основе всех форм отчуждения, начиная с отчуждения продукта труда и кончая политическим, идеологическим, психологическим отчуждением, лежит отчуждение труда. Маркс вскрывает корень этого отчуждения — частную собственность. Условием ликвидации отчуждения, по Марксу, станет уничтожение частной собственности, ибо «никаким иным способом невозможно свергнуть господствующий класс», «свергающий. класс только в революции может сбросить с себя всю старую мерзость и стать способным создать новую основу общества» 1.
В ходе анализа механизма отчуждения Маркс неоднократно соотносит экономическое отчуждение с религиозным, проводит параллель между ними. Он прибегает к примерам из области религии — как более очевидным, наглядным. В этих сравнениях Маркса прежде всего интересует отчуждение экономическое, отчуждение человека в труде. Но и в совершавшемся попутно анализе религиозного отчуждения им достаточно определенно сформулирован принципиально новый подход к критике религии как социального явления, к анализу ее социальных корней, ее исторически преходящей роли, впервые намечены пути ее преодоления.
Если экономическое отчуждение есть отчуждение действительной жизни, то религиозное происходит лишь в сфере сознания, в сфере внутреннего мира человека. Маркс рассмат
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 3, с. 70.
10
ривает религиозное отчуждение как одну из форм ложного идеологического сознания, как крайнюю форму отчуждения, в которой социальная реальность человеческого бытия отражается в еще более опосредованной, еще более мистифицированной форме, чем в других его видах.
Для отчуждения духовного, отчуждения в сфере сознания характерно то, что господствующие над человеком чуждые ему силы отражаются в форме фантастических образов, которые наделяются особыми сверхъестественными свойствами, становятся предметом поклонения, религиозной веры. Именно этим особым, только религии присущим превратным способом отражает она, как форма общественного сознания, свой «особый круг» объективных условий жизни, определенные формы общественного бытия. И Маркс характеризует религию как «священный образ человеческого самоотчуждения»
В религиозном отчуждении происходит своеобразное удвоение объекта. Реальный объект — господствующие над человеком чуждые ему стихийные силы — дополняется воображаемым, фантастическим объектом — миром иллюзий и призраков. Таким образом, человек оказывается в двойном порабощении — и у реальных, чуждых ему сил, и у фантастических, существующих только в его воображении. И если антигуманно реальное, осуществляемое в действительности порабощение труженика в мире эксплуатации, то в религиозном отчуждении, которое верующему представляется избавлением от его реального порабощения (а на деле остается лишь иллюзорным его восполнением и в то же время его освящением и санкцией), это антигуманное, враждебное человеку начало удваивается, ложится на него двойным гнетом, вдвойне деформирует его человеческую сущность.
На действительный и мнимый раздваивается не только объект, но и субъект религиозного сознания. От действительного субъекта — самого человека — как бы отделяется его воображаемый двойник, фантастический субъект, продукт его религиозного самоотчуждения — бессмертная душа, воображаемое персонифицированное сознание, будто бы «вдохнутое богом» в человека, как бы выдаваемое человеку богом взаймы на время его земной жизни, а затем снова возвращающееся к своему хозяину — богу. Таким образом, все лучшее, что есть у человека, его истинно человеческая сущность для верующего переносится с действительного субъекта, с него самого, на субъект вымышленный — на его второе «я» (и в то же время «не-я»), связанное особой мистической связью с богом.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 415.
11
И без того порабощенная, униженная, человеческая личность, чувствующая себя заброшенной во враждебном ей мире частной собственности, да к тому же еще таким образом раздвоенная, расколотая,— очень удобный объект для эксплуатации. В этом как раз и состоит главная социальная, классовая функция религиозного отчуждения человека в условиях эксплуататорского общества. И чем крепче захватывает труженика в свои лапы бесчеловечный механизм выкачивания прибавочной стоимости, тем определеннее проявляется антигуманная сущность этого отчуждения, которое кроме всего прочего, вредно для человека и тем, что мешает ему правильно ориентироваться в реальной действительности, изменять ее, «очеловечивать», как выражался Маркс.
Религия — не только результат социально-экономического и политического отчуждения человека, но в какой-то мере и осмысление, объяснение его и даже своеобразный иллюзорный протест против него. В этом смысле можно усмотреть известное сходство религии с блестяще описанным Марксом в «Капитале» товарным фетишизмом, сущность которого состоит в том, что определенное общественное отношение людей приобретает в их глазах фантастическую форму отношения между вещами, а труд и его продукты — также отличную от их реального бытия фантастическую форму.
Но религия идет дальше. Сходство между товарным фетишизмом и религией Маркс видел в том, что в первом случае продукты человеческих рук, а во втором — продукты человеческого мозга «представляются самостоятельными существами, одаренными собственной жизнью, стоящими в определенных отношениях с людьми и друг с другом» L При этом самостоятельная жизнь продуктов человеческого мозга оказывается несравненно более активной и плодотворной. Они не только получают собственную жизнь, не только образуют «мир осязаемых, ощущаемых призраков», но человек делает их предметом поклонения, обожествления, наделяет сверхъестественным могуществом, порабощается ими.
Специфика религиозного отчуждения заключается и в том, что если отчуждение в сфере труда, государства, права, морали, философских систем осмысливается человеком (в той мере, в какой он в состоянии его осмыслить) в форме каких-то логических построений, умозаключений, то религиозное отчуждение прежде всего переживается человеком. Это «непосредственная,— как писал Энгельс,— т. е. эмоциональная
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 82.
12
форма отношения людей к господствующим над ними чуждым силам» L
Именно этим качеством — связью с эмоциональной сферой — обусловливается особенно пагубное, деструктивное воздействие этого вида отчуждения на человеческую личность, на ее активное, творческое начало. Причем это воздействие сказывается не только в сфере непосредственно религиозной жизни, но и на восприятии других форм общественной жизни, которые благодаря взаимодействию с религией обретают в представлении человека божественную санкцию. Так в эксплуататорском обществе освящаются государство и право, стоящие на страже капитала, мораль, оправдывающая эксплуатацию человека человеком, и т. д.
Прослеживая самоотчуждение подневольного труда в самом его процессе, Маркс отмечает, что рабочий не утверждает себя в труде, а отрицает, чувствует себя не счастливым, а несчастным, не развертывает свою физическую и духовную энергию, а изнуряет свою физическую природу и разрушает свой дух, самоистязает себя, приносит себя в жертву. То же самое происходит и при обращении человека к богу. По образному выражению Маркса, «в обманчивом мареве царства небесного» растворяется чувство человеческого достоинства, стремление людей к свободе 1 2. Сходную характеристику религиозного отчуждения в 1844 г. дал и Ф. Энгельс, подчеркнув, что религия по существу своему есть выхолащивание содержания из человека и природы и перенесение его на призрак бога, есть акт самоопустошения человека, отчуждение человечности 3.
В религии, которую Маркс называл выражением «отрыва и отдаления человека от человека»4, отчужденность между людьми находит своеобразное закрепление. Это касается не только отношений между приверженцами разных конфессий, но и единоверцев. Ведь вследствие религиозного отчуждения простые отношения людей друг к другу опосредуются через бога. Люди не просто братья друг другу, а «братья во Христе», все человеческие и естественные отношения между ними преломляются сквозь призму потустороннего отношения к богу.
Печатью отчуждения отмечена и вся религиозная нравственность. Посредником в отношениях между людьми опять-таки является бог или же от его имени выступает священно
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 329.
2 См. там же, т. 1, с. 373.
3 См. там же, с. 590, 594.
4 Там же, т. 3, с. 397.
13
служитель. Все лучшие свои качества человек присваивает богу — доброту, любовь, милосердие, мудрость, гордость, благородство и т. д. То же, что, вопреки отчуждению, остается от этих качеств у людей, религия объявляет даром божьим, его милостью. Поистине, как заметил Энгельс, бог «из милости возвращает людям... частицу щедрот своих» Еще ранее это дегуманизирующее влияние религии на человека отметил Фейербах: «Чтобы обогатить бога, надо разорить человека; чтобы бог был всем, человек должен сделаться ничем» 1 2.
Чем сложнее, рафинированнее становилась религия, обраставшая церковными институтами, чем более активно и изощренно действовали ее служители, тем полнее отчуждалась в религии человеческая сущность человека.
Характерная особенность марксовой концепции состоит в том, что, констатируя наличие отчуждения в современном ему обществе, Маркс не обращается к прошлому в поисках исходного, неотчужденного состояния человека,— он исследует, каким способом оно будет достигнуто в будущем. Осуществление идеалов гуманизма, «возвращение человека к самому себе» Маркс ставит в зависимость от упразднения частной собственности, от революционного преобразования действительности, утверждения коммунизма. Проблематика философии переносится в практический план, философия становится теорией революционного действия.
Осознание людьми антигуманности религиозного отчуждения, его враждебности человеку возникает ранее, чем становятся ясны действительные пружины и социальный механизм этого процесса. К выводу о необходимости избавиться в интересах человека от его самоотчуждения люди пришли раньше, чем были намечены действительные пути такого избавления, о чем свидетельствует вся многовековая история домарксистского атеизма. Если для упразднения религиозной идеи достаточно идеи антирелигиозной, атеистической, то для упразднения религии как реального порождения реальной действительности требуется реальное действие. И это не какое-то особое, только для снятия религиозного отчуждения предназначенное действие, а то же самое «действительное коммунистическое действие»3, которое уничтожает частную собственность, порожденное ею экономическое отчуждение, а в результате этого упраздняет и все производные формы отчуждения, в том числе и религиозную.
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 590.
2 Фейербах Л. Избр. философ, проиэв. М., 1955, т. 2, с. 56.
3 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 42, с. 136.
14
Маркс специально подчеркивает гуманистическую сущность как «снятия частной собственности», так и «снятия бога»: «...Атеизм, в качестве снятия бога, означает становление теоретического гуманизма, а коммунизм, в качестве снятия частной собственности, означает требование действительно человеческой жизни, как неотъемлемой собственности человека, означает становление практического гуманизма; другими словами, атеизм есть гуманизм, опосредствованный с самим собой путем снятия религии, а коммунизм — гуманизм, опосредствованный с самим собой путем снятия частной собственности. Только путем снятия этого опосредствования,— являющегося, однако, необходимой предпосылкой,— возникает положительно начинающий с самого себя, положительный гуманизм»
Так сливаются воедино гуманизм коммунизма — социального освобождения человека — и гуманизм атеизма, знаменующего его духовную свободу. В мире социальной справедливости, без бога человек наконец обретает самого себя, обретает достойные условия для самоутверждения и самовыражения, «во всей полноте человеческих проявлений жизни» 1 2. Осуществление истинного «царства свободы», в котором развитие человеческих сил является самоцелью, по Марксу, создаст условия, при которых человек сможет ощутить себя целостным человеком, когда в полной мере раскроется его действительное духовное богатство, всецело зависящее от богатства его социальных связей, его действительных отношений.
Освобождение человека, возвращение ему его отчужденной человеческой сущности, его духовную свободу и всестороннее проявление его сущностных потенций Маркс и Энгельс неразрывно связывают с той действительностью, в которой живут люди, и с их деятельностью — с революционным преобразованием этой действительности. Именно этим марксистский гуманизм отличается от гуманистических концепций прошлого, именно это позволило определить его как реальный гуманизм.
Каков же смысл этого марксового определения?
Если под гуманизмом понимать учение о человеке как высшей ценности в мире, то реальный гуманизм — это такой гуманизм, который не только провозглашает такое учение, но и переводит его из абстрактного плана в реальный, намечает практические пути его осуществления. В реальном гуманизме
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 42, с. 169.
2 Там же, с. 125.
15
преодолевается извечный разрыв между идеалом и действительностью, гуманистический идеал впервые получает возможность реального воплощения.
О единстве материализма, гуманизма, коммунизма Маркс писал еще в «Святом семействе» (1845). Он указывал, что развитый, достигший своего завершения, последовательный материализм совпадает с гуманизмом, и тут же подчеркивал его решительную враждебность всяческой метафизике, в том числе и религии. А через несколько страниц Маркс характеризует «учение материализма как учение реального гуманизма и как логическую основу коммунизма» Примечательно, что Ленин, конспектируя в 1895 г. «Святое семейство», выписал обе эти формулировки.
Реальный гуманизм как философская концепция — это и есть марксистское учение о революционном преобразовании мира, о становлении коммунизма. Но марксизм необходимо включает в себя и атеизм. На атеизм, пронизывающий учение диалектического и исторического материализма, распространяются и те качества этого учения, которые охарактеризованы понятием реального гуманизма — его революционно-критический дух, творческий и деятельный характер. «Абстрактной филантропии» атеизма прошлого Маркс противопоставил реальную «филантропию коммунизма», нацеленную «непосредственно на действие» 1 2.
Гуманизм марксистско-ленинского атеизма — это реальный гуманизм действенного революционного атеизма, который не ограничивается теоретической критикой религии, воспитательными и иными действиями в сфере сознания, а видит пути избавления человечества от духовного гнета религии прежде всего в преобразовании общественного бытия людей, в ходе которого изменяется их общественное сознание. Составной частью процесса становления коммунистического общественного сознания является избавление людей от религиозных иллюзий, формирование у всех граждан научного материалистического мировоззрения.
Защитники религии тщатся доказать, будто атеизм — это начало разрушительное, будто он бездуховен и безотраден, лишает человека идеала, духовных устремлений, приводит к деперсонализации и дегуманизации личности. Но это не более чем злонамеренная клевета на атеизм, опровергаемая всей его историей, особенно историей становления общества массового атеизма в первом социалистическом государстве, в
1 См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 2, с. 139, 146.
2 Там же, т. 42, с. 117.
16
которохм господствует научное материалистическое мировоззрение. Одна из главных черт марксистского атеизма, качественно отличающая его от атеистических учений прошлого,— как раз жизнеутверждающий, созидательный, позитивный его характер.
Если до Маркса и Энгельса атеистические концепции были по сути своей антиклерикальными, в лучшем случае антирелигиозными, призванными прежде всего опровергать учение религии, религиозные представления и догмы, и в этом случае выступали как сила главным образом разрушительная, то марксистский атеизм — не только и даже не столько отрицание бога, учения религии, ее представлений и догм, освященной ею нравственности и образа жизни, сколько утверждение не связанных с религией позитивных ценностей, материалистических представлений о мире и человеке, нравственных норм и т. д. Такой атеизм не ограничивается только разрушением ложных религиозных иллюзий и надежд. Он призван помочь человеку обрести уверенность в своих силах, утвердить его в оптимистическом мировоззрении, помочь стать хозяином своей судьбы, обрести правильное понимание смысла и цели своей жизни. Отрицание бога для марксистского атеизма — не самоцель, а средство утверждения человека. «Атеизм,— подчеркивал Маркс,— является отрицанием бога и утверждает бытие человека именно посредством этого отрицания...» 1
Устранение религии из жизни общества марксизм ставит в зависимость от положительного решения тех экономических, социальных, политических проблем, с которыми связано существование религии, от устранения условий, ее порождающих. Представление о боге, вера в него, прочие религиозные воззрения не просто отрицаются — в обществе утверждается такой образ жизни, такой социально-нравственный климат, что просто не остается возможности существования для них ни в реальной жизни людей, ни в их сознании. Коммунизм, как «истинное царство свободы» 2, призван обеспечить людям такие условия жизни, которые исключают потребность в религиозном восполнении действительности.
1	Маркс К„ Энгельс Ф. Соч., т. 42, с. 127.
2	Там же, г. 25, ч. II, с. 387.
2 А. Г. Масгэва
17
За свободу и счастье трудящихся
Глубокий смысл имеет дальнейшая разработка проблем гуманизма в произведениях В. И. Ленина. Творчески развивая марксизм, он конкретизировал некоторые его положения в связи с процессами, характеризующими эпоху империализма, уделяя особое внимание обоснованию теории социалистической революции, разработке практических путей и средств освобождения человека от всех видов порабощения и угнетения, в том числе и религиозного.
Идея пролетарского гуманизма пронизывает все ленинское учение. По сути, ленинизм и представляет собой гуманизм эпохи социалистических революций и перехода человечества от капитализма к коммунизму. Он дает теоретическое обоснование и определяет практические пути и средства реального освобождения человека от всех экономических, социальных, политических и духовных оков.
В. И. Ленин убедительно показал, что самые глубокие корни религии в эксплуататорском обществе — это корни социальные: угнетенное положение трудящихся, господство над ними чуждых и враждебных социальных сил, чувство бессилия, беспомощности перед эксплуататорами. Исходя из этого, он поставил перед марксистской партией задачу — подчинить борьбу с религией требованиям классовой борьбы пролетариата, борьбы против самодержавия и капитализма, борьбы за социализм.
В. И. Ленину принадлежит заслуга и теоретической разработки и применения на практике Коммунистической партии коренных положений марксистского атеизма. Именно в нашей стране в ходе классовой борьбы пролетариата, возглавленной ленинской партией, были впервые воплощены в жизнь заветы основоположников марксизма о преодолении религии. Показав на практике свою гуманистическую сущность, атеизм явил себя как духовную свободу человека.
Исторические судьбы нашей Родины сложились таким образом, что в условиях царской России антигуманная социальная роль религии была усилена тем, что самодержавное экс
18
плуататорское государство откровенно использовало ее для духовного порабощения народа.
Если антигуманна, противочеловечна всякая вера в бога, то насколько усугубляется это ее качество в том случае, когда религия пребывает в стане самой махровой, самой черносотенной реакции, представляет собой, как отмечал Ленин, ведомство полицейского православия, полицейскую казенную церковь. В самодержавной России государственная церковь особенно усердно и изобретательно вколачивала в умы и сердца угнетенных масс веру в божественность угнетателей, прививала трудящимся качества послушных рабов, стремилась всецело прибрать к рукам внутренний мир человека, подчинить себе каждый его шаг, каждый помысел, пресечь любое проявление протеста.
На фоне такой религиозной ситуации особенно очевиден глубоко гуманный смысл тех требований, с которыми с самого начала выступала ленинская партия. Уже в «Проекте программы Российской социал-демократической рабочей партии» (1902) Ленин выдвинул такие требования: «Полную равноправность всех граждан, независимо от пола, религии и расы» и «Отделение церкви от государства и школы от церкви» L Эти же требования были включены в Программу партии, принятую на II съезде РСДРП в 1903 г. 1 2.
Особенно важно подчеркнуть, что требования, гуманистическая направленность которых очевидна, выдвигались не как самостоятельные, а в ряду других программных положений, таких, как «низвержение царского самодержавия и замена его республикой на основе демократической конституции», «самодержавие народа», восьмичасовой рабочий день, и других, составляя с ними одно органическое целое.
Так с самого начала в работах В. И. Ленина, в деятельности марксистской партии в России гуманистическая направленность ее подхода к решению религиозного вопроса сливается с гуманизмом всей ее программы в целом, поставившей своей целью освобождение трудящихся от гнета эксплуататоров. Именно в таком духе — как составную часть программы РСДРП — объяснял В. И. Ленин в популярной брошюре «К деревенской бедноте» (1903) требования социал-демократов об отмене существовавших тогда в России позорных законов, направленных против «иноверцев» и охранявших привилегии православия 3.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 6, с. 206.
2 См.: КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М., 1970, т. 1, с. 63.
2 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 7, с. 173.
19
Но этим, разумеется, не исчерпывалось отношение ленинской партии к религии и церкви. Не ограничиваясь требованием отделения церкви от государства и свободы совести, русские марксисты в свое «всестороннее политическое обличение самодержавия» 1 органически включили и обличение верной его служанки — русской православной церкви, вскрывая при этом социальную роль религии вообще в эксплуататорском обществе. С первых своих выступлений партия постоянно подчеркивала гуманистический смысл борьбы за духовное освобождение трудящихся от религиозных ^иллюзий и предрассудков.
1 февраля 1902 г. в 16-м номере «Искры» в статье «Политическая агитация и «классовая точка зрения» Ленин писал: «Святыня православия тем дорога, что учит «безропотно» переносить горе! Какая же это выгодная, в самом деле, для господствующих классов святыня! Когда общество устроено так, что ничтожное меньшинство пользуется богатством и властью, а масса постоянно терпит «лишения» и несет «тяжелые обязанности», то вполне естественно сочувствие эксплуататоров к религии, учащей «безропотно» переносить земной ад ради небесного, будто бы, рая» 2.
В № 22 «Искры» (июль 1902 г.) отношение русских социал-демократов к религии охарактеризовано как «борьба за освобождение человека... от рабства духовного», как звено в общей борьбе «за освобождение человека от всякого рабства».
А в декабре 1905 г., в кульминационные дни первой русской революции, в 28-м номере большевистской газеты «Новая жизнь» появляется первая из ленинских статей, специально посвященных отношению большевистской партии к религии и церкви,— «Социализм и религия» 3. Обосновывая гуманистический аспект марксистского взгляда на религию, Ленин вскрывает социальную функцию религии, производную от экономического угнетения — быть одним из видов духовного гнета. Тем самым освобождение от него ставится в зависимость от уничтожения эксплуататорского общества: рабочие избавятся от всякого гнета лишь тогда, когда будет сброшена власть капитала. Глубоко гуманная по своей цели задача освобождения трудящихся масс от духовного гнета религии включена, таким образом, как составная часть в кардинальную, всеобъемлющую по своей высшей гуманности цель — революционное преобразование общества.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 6, с. 57.
2 Там же, с. 265.
3 См. там же, т. 12, с. 142—147.
20
Ленинское определение религии как рода духовной сивухи и его призыв повести широкую открытую борьбу за устранение экономического рабства — истинного источника религиозного одурманивания трудящихся — проникнуты глубоким сочувствием к людям, обманутым религиозной иллюзией.
С таким же пафосом революционного гуманизма говорит Ленин далее о требованиях большевистской партии: отменить «средневековые, инквизиторские законы... преследовавшие за веру или за неверие», осуществить «полное отделение церкви от государства... как необходимую составную часть политической свободы». Знаменательно, что в этой статье Ленин делает следующий шаг в сторону дальнейшей гуманизации требования свободы совести — провозглашает требование из только свободы вероисповедания, но и свободы атеистических убеждений.
Ленин писал, что партия берет на себя миссию «борьбы против всякого религиозного одурачения рабочих», рассматривает ее как «общепартийное, общепролетарское дело», что атеистическая пропаганда становится одной «из отраслей нашей партийной работы».
Разъяснение позиции партии по этим вопросам Ленин продолжил в статьях «Об отношении рабочей партии к религии» и «Классы и партии в их отношении к религии и церкви» (1909). В них еще определеннее сформулирован и подробнее разработан основной революционный гуманистический тезис марксистского атеизма: борьба против религии — это звено классовой борьбы пролетариата, подчиненное главным целям революционного преобразования мира. «Подчинение борьбы с религией борьбе за социализм...— подчеркивает Ленин,— надо поставить в связь с конкретной практикой классового движения, направленного к устранению социальных корней религии». Только «классовая борьба рабочих масс, всесторонне втягивая самые широкие слои пролетариата в сознательную и революционную общественную практику, в состоянии на деле освободить угнетенные массы от гнета религии», дело борьбы с религией нужно ставить «конкретно, на почву классовой борьбы, идущей на деле и воспитывающей массы больше всего и лучше всего» 1 и т. д.
Емко и полно раскрывает В. И. Ленин отношение большевиков к религии также в проекте речи для большевистского депутата второй Государственной думы, подготовленном весной 1907 г. в последний период первой русской революции.
К тому времени, когда Ленин писал проект речи, в пре
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 17, с. 425, 418, 416, 421.
21
ниях по аграрному вопросу уже выступил депутат от крестьян, священник из Вятской губернии Ф. В. Тихвинский. Ленин представляет его как человека искренне преданного интересам крестьянства, безбоязненно их защищающего (к слову, после разгона второй Думы Тихвинский был лишен священнического сана), и противопоставляет его другому депутату с духовным саном — «крепостнику в рясе», реакционеру-черносотенцу епископу Евлогию (Георгиевскому). Так вот, разъясняя несостоятельность наивной веры священника Тихвинского в возможность с помощью уравнительного хозяйства спасти крестьянство от нищеты и угнетения, Ленин вместе с тем определенно и основательно излагает отношение марксистов к религии: «Социал-демократы не разделяют воззрений христианской религии. Мы думаем, что действительное общественное, культурное и политическое значение и содержание христианства вернее выражается взглядами и стремлениями таких духовных лиц, как епископ Евлогий, чем таких, как священник Тихвинский. Вот почему и в силу нашего научного, материалистического мировоззрения, чуждого всяких предрассудков, и в силу наших общих задач борьбы за свободу и счастье трудящихся мы, социал-демократы, относимся отрицательно к христианскому учению. Но, заявляя это, я считаю своим долгом сейчас же, прямо и открыто сказать, что социал-демократия борется за полную свободу совести и относится с полным уважением ко всякому искреннему убеждению в делах веры, раз это убеждение не проводится в жизнь пут^м насилия или обмана» *.
Один абзац, изложенный ленинским сжатым стилем, выразил в концентрированной форме как суть марксистских взглядов на религию и церковь, так и политику большевиков в этом вопросе в условиях самодержавной России. Здесь и решительное требование полной свободы совести, и требование уважать религиозные убеждения верующего человека, и обличение всех реакционеров-клерикалов, действовавших методами насилия и обмана. И ответ на вопрос, почему социал-демократы не разделяют воззрений христианской религии, отрицательно относятся к христианскому учению.
Причин этому отмечено три:
Во-первых, потому, что православная церковь в России — реакционная политическая сила, выступающая в едином строю контрреволюции, духовная узда для рабов капитала. Реакционную, антинародную позицию и деятельность государственной православной церкви как одну из мотивировок
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 15, с. 156—157.
22
негативного отношения марксистской партии к религии и церкви Владимир Ильич подчеркивал неоднократно.
Во-вторых, Ленин с порога отвергает ошибочную в одних случаях и злонамеренную в других точку зрения, будто выступления большевиков против религии диктуются только требованиями политической борьбы. Более полно освещая этот вопрос в статье «Об отношении рабочей партии к религии», Ленин подчеркивал, что атеизм марксистов — прямой и неизбежный вывод из диалектического материализма, «нашего научного, материалистического мировоззрения, чуждого всяких предрассудков». Тех, кто хочет понять отношение марксизма к религии, Ленин призывал вдуматься в его философские основы, с которыми неразрывна его политическая линия. «Марксизм есть материализм,— писал Владимир Ильич.—В качестве такового, он... беспощадно враждебен религии...» 1
В-третьих, в полном соответствии с революционным духом марксизма Ленин делает следующий шаг: от философских основ атеистических убеждений марксистов — к вытекающим из них практическим революционным действиям.
«Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его» 2,— этот знаменитый тезис Маркса целиком и полностью применим и к марксистско-ленинскому атеизму. Задача состоит не только в том, чтобы показать ошибочность, ненаучноСть религиозного учения, но и в том, чтобы освободить человека от унижающей, обезволивающей, порабощающей веры в призраки, искажающей действительную картину мира. Духовное освобождение личности, преодоление религиозного отчуждения, утверждение самоценности человека — таков смысл революционного, гуманистического по своей сущности марксистского атеизма.
Итак, перед нами триединая ленинская формулировка, объясняющая, почему марксисты выступают против религии: из-за реакционной позиции церкви, в силу материалистического мировоззрения и в силу общих задач борьбы за свободу и счастье всех трудящихся. Последний тезис выражает активное, революционное, гуманистическое начало атеизма марксистов-ленинцев, и в этом смысле революционный гуманизм с полным правом может быть назван движущей силой марксистско-ленинского атеизма.
Можно привести и другие многочисленные ленинские высказывания, характеризующие религию как одну из форм ду
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 17, с. 418.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 3, с. 4.
23
ховного порабощения трудящихся масс, «духовную сивуху», как антигуманную, враждебную человеку силу, а атеизм — как духовное освобождение, раскрепощение в борьбе за подлинное земное счастье.
В своем конспекте фейербаховских «Лекций о сущности религии», относящемся к этому же периоду, Ленин выписал и трижды отчеркнул на полях слова Фейербаха о том, что со словом «религия» постоянно связываются суеверные и негуманные представления 1.
В известных письмах А. М. Горькому 1913 г., в которых идет речь о богоискательских и богостроительских тенденциях в среде русской интеллигенции, затронувших тогда и великого пролетарского писателя, Владимир Ильич отмечает, что богостроительство обожествляет «самые грязные, тупые, холопские черты или черточки своего «я». Отвечая на вопрос, чем реакционно приукрашивание бога, Ленин подчеркивает, что «идея бога всегда усыпляла и притупляла «социальные чувства», подменяя живое мертвечиной, будучи всегда идеей рабства» 2.
Читая в те же годы книгу И. Дицгена «Мелкие философские работы», Ленин отчеркнул на полях, отметил значком «нотабене» и одобрительной пометкой «альфа» те места, где говорится, что христианская религия самая раболепная из раболепных, что тот, кто возлагает все свои надежды на жалость,— жалкое создание 3.
В 1915 г. в работе «Крах II Интернационала» Ленин еще резче формулирует антигуманную сущность религии, ее реакционную социальную функцию: «Все и всякие угнетающие классы нуждаются для охраны своего господства в двух социальных функциях: в функции палача и в функции попа. Палач должен подавлять протест и возмущение угнетенных. Поп должен утешать угнетенных, рисовать им перспективы (это особенно удобно делать без ручательства за «осуществимость» таких перспектив...) смягчения бедствий и жертв при сохранении классового господства, а тем самым примирять их с этим господством, отваживать их от революционных действий, подрывать их революционное настроение, разрушать их революционную решимость» 4.
И тут же Ленин опровергает тезис защитников религии, твердящих (и сегодня, как и в те времена, когда писались эти
1 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 29, с. 54.
2 См. там же, т. 48, с. 227, 232.
3 См. там же, т. 29, с. 375—376.
4 Там же, т. 26, с. 237.
24
ленинские строки), будто религиозное утешение — действие гуманное, благотворное, облагораживающее человека: «Справедливо указывал Фейербах защищавшим религию тем доводом, что она утешает человека, на реакционное значение утешений: кто утешает раба, вместо того, чтобы поднимать его на восстание против рабства, тот помогает рабовладельцам» 1.
О религиозном опиуме, оглупляющем народ, упоминает Владимир Ильич в «Государстве и революции», работе, написанной им в 1917 г. Можно еще привести немало ленинских высказываний такого рода — от работы к работе, от выступления к выступлению красной нитью проводит он главную мысль: освобождение человечества от духовного гнета религии — составная часть выработанной научным коммунизмом программы революционного преобразования мира, создания такого общества, в котором всестороннее развитие личности является самоцелью.
Так гуманизм марксистского атеизма становится частью, одним из звеньев гуманизма социальной революции. Причем звеном не пассивным, не только следствием социальных сдвигов, а активным фактором прогресса, революционного действия: «И чем больше будет распространяться просвещение в народе, чем более религиозные предрассудки будут вытесняться социалистическим сознанием, тем ближе будет день победы пролетариата, избавляющей все угнетенные классы от их порабощения в современном обществе» 2.
Характернейшая черта гуманизма марксистско-ленинского атеизма — его действенность, активность, непримиримость к абстрактному, прекраснодушному, псевдогуманистическому резонерству, на которое либеральные и буржуазные «друзья человека», в том числе и христианские, сегодня такие же мастера, как и во времена Маркса или Ленина. Фразой о гуманизме прикрываются и защитники религии, сетующие на то, что-де негуманно лишать человека «облагораживающей» и «утешающей» его веры в бога, и апологеты капитализма, которые тщатся представить мир наемного рабства как царство гуманизма и человечности, и враги социализма, вынашивающие несбыточные надежды на восстановление капитализма в социалистических странах под видом «гуманного социализма».
Ленин умел безошибочно распознавать любителей «гуманной фразы», учил видеть сущность словесного «социализма», «гуманистических» деклараций, прикрывающих намерения и действия, далекие от подлинного гуманизма.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 26, с. 237.
2 Там же, т. 6, с. 265.
25
Так, в статье «Что делается в народничестве и что делается в деревне?» (1913) Ленин разоблачает «маниловщину», слащавые фразы, сентиментальную надклассовую точку зрения, пошлый «народный социализм», высмеивает «гуманитарных» буржуа, «интеллигентов-народников», которые тяготеют к примирительной или «общечеловеческой» фразе. В. И. Ленин пересказывает свидетельства некоего сельского священника, напечатанные в народническом, полукадетском журнале «Русское богатство». «Сладенький попик», так называет его Ленин, рассказывает об обстановке в деревне в те предреволюционные годы. Отмечая отпадение от церкви и рост революционных настроений среди крестьянства, священник объясняет это не только влиянием «новых разъяснителей» и «толкованиями о свободе», но и тем, что прежде «верили люди в волю божию и тщету мирских благ, верили и находили силу терпеть в уповании на загробную награду. Нынче этой веры уже нет. Нынче там вера такая: мы — поработители, они — порабощенные».
И Ленин, приведя обширную цитату из его рассказа, делает вывод: «Попик — сторонник «любви», враг «ненависти». В этом отношении он целиком разделяет ту толстовскую (можно также сказать: ту христианскую) глубочайше-реак-циои’ную точку зрения, которую постоянно развивают наши кадеты и кадетоподобные... Словесный, фразистый «социализм» («народный, а не пролетарский»)—сколько угодно, это и в Европе любой мещанин из грамотных одобрит. Ну, а ежели дошло дело до «ненависти» вместо «любви», тут финал. Социализм гуманной фразы — мы за; революционная демократия — мы против».
А в картине деревенской жизни, нарисованной священником, Ленин отмечает «глубокий разрыв со старым, безнадежно-реакционным миросозерцанием, глубокое усвоение именно того учения о «порабощенных», которое является залогом не мертвого сна, а живой жизни»
Так Ленин еще раз противопоставляет реакционному, антигуманному религиозному мировоззрению проникнутое живой жизнью учение об освобождении порабощенных.
В послереволюционные годы В. И. Ленин разработал цельную программу пропаганды атеизма, проникнутую гуманистическим духом, заботой о человеке, вниманием к нему, стремлением сделать его действительно свободным — свободным и от религиозных иллюзий.
Надо уметь бороться с религией, предупреждал Ильич.
1 Ленин В. Ик Поли. собр. соч., т. 22, с. 357, 368, 369.
26
Для этого необходимо не только быть на уровне современных знаний, но и уметь ими пользоваться, знать методику атеистической воспитательной работы, владеть искусством воздействовать на сознание, на чувства. Ленин проявлял постоянную заботу о кадрах пропагандистов, понимающих, что нельзя разрывать то, что неразрывно связано в живой действительности, обособлять религию как специфическое общественное явление от конкретной социальной обстановки, отделять ее от ее носителей, не учитывая, как те или иные классы относятся к религии и т. д. Если атеистическая пропаганда вращается в узком кругу лишь сугубо антирелигиозных проблем, занята главным образом опровержением доказательств «бытия божия», поиском противоречий и несуразностей «священного писания», она не принесет большой пользы, ибо представляет собой не что иное, как «атеистическую проповедь». •
Атеистическое воспитание, учил Ленин, необходимо тесно связать с «борьбой, идущей на деле», в которой только и воспитывается новый человек. Вовлечение тружеников в эту борьбу — и неверующих и верующих — содействует утверждению социалистического образа жизни, развитию социалистической демократии и общественной инициативы, прививает человеку чувство хозяина страны, уверенность в своих силах, веру в торжество коммунистических идеалов.
Говоря об условиях эффективности воспитательной работы, Ленин указывал на необходимость знать «настроения массы, ее действительные потребности, стремления, мысли, уметь определить без тени фальшивой идеализации, степень ее сознательности и силу влияния тех или иных предрассудков и пережитков старины, уметь завоевать себе безграничное доверие массы товарищеским отношением к ней, заботливым удовлетворением ее нужд» 1.
Атеистическое воспитание, указывал Ленин, должно базироваться на диалектико-материалистическом мировоззрении, быть глубоко аргументированным, опираться на новейшие данные естествознания, на факты из самых различных областей жизни, расширяющие кругозор верующего человека. Следует не просто пополнять его знания, а заинтересовывать, давать ему пищу для раздумий, давать возможность самому прийти к правильным выводам, поощрять любознательность, смелость мышления. Торопиться здесь не следует, надо дать время вызреть сомнению в истинности того, во что он привык
1 Ленин В. И. Поли. ссбр. соч., т. 44, с. 348.
27
верить слепо. Пусть он прежде всего усвоит ту истину, что человеку мыслящему свойственно все проверять своим разумом. А когда он заинтересуется, он уже не сможет, как прежде, некритически, на веру принимать то, что преподносит ему религия.
Религиозные пережитки, подчеркивал В. И. Ленин, чрезвычайно живучи, и поэтому трудящиеся избавляются от них не сразу, не чудом, не по велению лозунга, резолюции или декрета. Отход от религии сопровождается ломкой годами складывавшихся и укоренившихся взглядов и привычек. Однако, чтобы человек окончательно порвал с религией и перешел на позиции атеизма, недостаточно только разрушить его религиозные убеждения. Надо освободить его психику от сковывающего влияния религиозного чувства, сказывающегося на всех его помыслах и поступках.
Естественно, что вначале и новые факты, и новые убеждения человек пытается объяснись себе в привычных ему понятиях. «Так, новичок,— отмечал К. Маркс,— изучивший иностранный язык, всегда переводит его мысленно на свой родной язык; дух же нового языка он до тех пор себе не усвоил и до тех пор не владеет им свободно, пока он не может обойтись без мысленного перевода, пока он в новом языке не забывает родной» Расшатанные религиозные представления могут быть окончательно устранены лишь при условии замены религиозных верований твердыми научными убеждениями, прогрессивными идеями, взглядами, представлениями.
Это работа долгая, кропотливая. Главным в ней должен быть принцип убеждения. В. И. Ленин выдвинул этот принцип еще в период становления Советской власти как ведущий в работе с верующими. Он должен включать конкретноисторический подход к объяснению и разоблачению религии, принцип партийности, требование ясности и четкости антирелигиозной пропаганды, умение использовать эмоциональные средства, учет особенностей аудитории. Начинать надо с азов, с простейшего, постепенно углубляя анализ, связывать каждый частный вопрос с конечным выводом. При этом Ленин предупреждал, что популярность и простота коммунистической пропаганды не имеют ничего общего с упрощением, вульгаризацией сложных, трудно понимаемых вопросов.
Ленин выступал против таких поверхностных, крикливых форм антирелигиозной пропаганды, как «комсомольское рождество», «комсомольская пасха», антирелигиозные митинги, отталкивавшие верующих, не способствовавшие их отходу от
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 8, с. 119—120.
28
религии. Надо больше разъяснять, чем громить, говорил он и добавлял: «Агитатору... полезно принимать во внимание кроме «политической» и «педагогическую» точку зрения, ставить себя в положение своих слушателей»
Формулируя принципы атеистической работы, Ленин не уставал напоминать, что следует «относиться с полным уважением ко всякому искреннему убеждению в делах веры» 1 2, что надо «бороться с религиозным туманом чис*го идейным и только идейным оружием» 3, ибо «много вреда приносят те, которые вносят в эту борьбу оскорбление религиозного чувства» 4. Сам Ильич доброжелательно, чутко относился к верующим людям. Долго и терпеливо разговаривал он с крестьянами-ходоками о вере в бога, о том, почему не верует сам, почему не тратит время на молитвы,— и был счастлив, когда крестьяне понимали его, верили ему, благодарили.
Ленинские нормы отношения к верующему — дружелюбный, чуткий подход, уважение его человеческого достоинства и его убеждений, терпеливая, доброжелательная воспитательная работа по переделке взглядов, чувств, привычек, всего образа жизни верующих людей, выработка у них активного отношения к действительности.
Свое полное воплощение в жизнь ленинские положения о воспитательной атеистической работе получили в советское время. Но уже и в те годы, когда большевистская партия готовила трудовые массы нашей страны к решающим революционным боям за свержение самодержавия, за победу пролетарской революции, партийные пропагандисты и агитаторы руководствовались ими в своей работе. Так, гуманную мйс-сию пробуждения трудящихся от религиозного сна взяли на себя учителя-марксисты, работавшие в воскресных рабочих школах, в вечерних классах и на общеобразовательных курсах для взрослых. Рискуя быть арестованными за вольнодумство, они пропагандировали материалистическое учение о строении мира, о происхождении жизни на земле, с марксистских позиций раскрывали историю человеческого общества, борьбу классов, причины тяжелых страданий и угнетения масс. Таким образом, рабочие школы и курсы были трибуной и атеистической пропаганды, хотя ее приходилось вести в условиях поповско-полицейской слежки, под постоянной угрозой тюремного заключения или ссылки.
1 Ленин В. И. Поли. ссбр. соч., т. 11, с. 177.
2 Там же, т, 15, с. 157.
3 Там ж^, т. 12, с. 145.
4 Там же, г. 37, с. 186.
К обществу массового атеизма
В предреволюционный период гуманистический аспект борьбы с религией неразрывно вплетался в гуманизм революционного действия и выражался в том, что большевистская партия ставила освобождение от духовного гнета религии в связь с классовой борьбой пролетариата. Исходя из этого, она разоблачала православную церковь как служанку самодержавия, требовала отделения церкви от государства, свободы вероисповедания и права на неверие, разъясняла рабочим социальную роль религии как «опиума народа», «духовной сивухи». После победы Великой Октябрьской социалистической революции на первый план выступают другие стороны атеистического гуманизма. Партия большевиков стала правящей партией первого в мире государства рабочих и крестьян, и требования, прежде выдвигавшиеся как программные, обрели теперь свое воплощение в первых декретах и других законодательных актах молодой Республики Советов, превращались в закон и норму новой жизни. Это касалось не только таких кардинальных мероприятий, как взятие всей полноты власти Советами, национализация земли, банков, крупной промышленности и т. д., но и множества частных вопросов общественной жизни, среди которых немаловажное место занимали и вопросы, касающиеся религии, новых условий деятельности религиозных организаций, сообществ верующих и т. д.
В том, как эти вопросы решались в интересах трудового народа, убедительно проявился гуманизм победившей пролетарской революции. Декрет «О земле», принятый 26 октября (8 ноября) 1917 г., наряду с помещичьими конфисковал и передал крестьянам все монастырские и церковные земли. «Декларация прав народов России», обнародованная 2 (15) ноября 1917 г., отменила «все и всякие национальные и национально-религиозные привилегии и ограничения».
Дело воспитания и образования было передано из рук духовного ведомства в ведение Народного комиссариата просвещения. Декреты «О расторжении брака» от 16 (29) декабря 1917 г. и «О гражданском браке, о детях и о ведении книг
30
актов состояния» от 18 (31) декабря 1917 г. признали законным только гражданский брак (церковный объявлялся частным делом граждан), узаконили гражданские похороны, а регистрацию брака, рождения и смерти передали из духовного ведомства в ведение местных Советов.
Важнейшим из государственно-правовых актов, касавшихся религиозных организаций, был подготовленный по инициативе и при непосредственном участии В. И. Ленина декрет «Об отделении церкви от государства и школы от церкви», принятый Советом Народных Комиссаров 23 января 1918 г.
На фоне засилья черносотенно-церковной реакции, религиозной нетерпимости, гонений на инаковерующих и неверующих в самодержавной России особенно явственно видна гуманистическая направленность ленинского декрета. Отделив церковь от государства, он создал условия для осуществления подлинной свободы совести. Декрет уравнял в правах верующих всех вероисповеданий и неверующих граждан, отменил религиозную клятву и присягу, религиозные церемонии во время государственных и иных общественных актов. Отделение школы от церкви положило конец массовой религиозной муштре детей; освобождение школы от церковной опеки благотворно сказалось на развитии народного образования, содействовало успехам культурной революции в нашей стране.
Гуманизм ленинского декрета выразился и в том, что он гарантировал религиозным обществам, всем верующим право свободного исповедания любой религии, беспрепятственного исполнения религиозных обрядов, передал в бесплатное пользование религиозных обществ здания и предметы, предназначенные для богослужебных целей.
Декрет стал основой разработанного в последующие годы советского законодательства о культах, которое, как и все социалистические законы, носит последовательно демократический характер, выражает волю народа и охраняет права всех советских граждан — как верующих, так и неверующих, проникнуто духом гуманизма, уважения к человеческой личности и убеждениям людей.
Первая Советская Конституция, принятая V Всероссийским съездом Советов 10 июля 1918 г., законодательно закрепила завоевания Октября и на их базе провозгласила ряд важных прав и свобод граждан. При этом одной из свобод в статье 13 Конституции провозглашалась свобода совести: «В целях обеспечения за трудящимися действительной свободы совести церковь отделяется от государства и школа от церкви, а свобода религиозной и антирелигиозной пропаганды
31
признается за всеми гражданами». Вполне естественно, что первая Конституция первого в мире государства трудящихся особо подчеркивала, что целью провозглашенных в ней прав и свобод — свободы выражения мнений, собраний, союзов, свободы совести — является обеспечение их прежде всего для трудящихся. Конституция провозглашала также, что осуществление свободы совести будет действительным, то есть гарантированным, чего не было в буржуазных конституциях.
Можно только предполагать, какова была бы в нашей стране в ту пору религиозная ситуация, как осуществлялся бы процесс секуляризации общественной жизни, отход народных масс от религии, какие формы приняло бы атеистическое движение и антирелигиозная воспитательная работа, если бы становление нового общественного строя проходило в мирных условиях. Но мирная передышка продолжалась считанные недели — внутренняя контрреволюция и силы международного империализма навязали Республике Советов длительную кровопролитную и разрушительную войну. В этой войне религиозные организации, прежде всего русская православная церковь, оказались в стане врагов революции.
В своем стремлении восстановить старые порядки контрреволюция делала ставку, в частности, и на лицемерный лозунг защиты религии, церкви от «безбожников-большевиков». Вот типичные призывы того времени: «Церковь должна поднять и крест и палицу свою против этой гидры (революции.— А, М.), как подняла бы она все оружие свое против антихриста»
Контрреволюционная деятельность церковников в период подготовки и во время Октябрьской революции, в годы гражданской войны достаточно известна. Всероссийский поместный собор (август 1917 — сентябрь 1918 г.), ставший центром церковной контрреволюции; антинародная деятельность избранного на этом соборе патриарха Тихона, выпустившего десятки антисоветских посланий и воззваний к духовенству и верующим, а 19 января 1918 г. предавшего Советскую власть анафеме; многочисленные антисоветские крестные ходы в Петрограде, Москве, Пензе, Харькове, Саратове, Нижнем Новгороде, Одессе и других городах; создание под эгидой церкви разного рода контрреволюционных организаций: «союза объединенных приходов», «союза духовенства и мирян», «пастырских союзов», «союза ревнителей православия», «церковнонародных братств», «братства животворящего креста» и т. д.; участие в контрреволюционных мятежах; поддержка бело-
1 Антирелигиозник, 1929, № 10, с. 35.
32
гвардейских армий и иностранных интервентов; прямое участие в вооруженной борьбе против Советской власти в так называемых «полках Иисуса», «полках богородицы», «дружинах святого креста» и т. п.; сопротивление изъятию церковных ценностей для помощи голодающим в 1921 —1922 гг.— вот далеко не полный перечень «богоугодных деяний» церковников.
Известно, какой печальный финал постиг орды белогвардейцев и интервентов, двинувшиеся с мечом на молодую республику рабочих и крестьян. Что же касается крестоносных и рясоносных участников похода, то они не только потерпели бесславное поражение, но и разоблачили себя в глазах трудящихся масс как реакционная сила, враждебная интересам народа.
Как же в тогдашних условиях ожесточенной классовой борьбы проявлялась гуманистическая сущность атеизма?
В ходе самой вооруженной борьбы атеистический гуманизхМ сливался с гуманизмом революционного классового действия. Солдат революции, вооруженный рабочий и крестьянин, с одинаковой классовой ненавистью сражался против любого врага — будь то колчаковец, деникинец, махновец, английский или японский интервент, монах-доброволец из «полка Иисуса» или дьячок, помогающий белогвардейцам устанавливать пулемет на церковной звоннице. Эта борьба была для революционного народа школой не только классового самосознания, но и антирелигиозного воспитания. В ходе ее на место безоглядного доверия, благоговения перед «слугами божьими» приходило умение трезво, с классовых позиций оценить, кто настоящие друзья народа, а кто его враги. В горниле гражданской войны не только закалялось классовое сознание защитников революции, у многих из них таяла и вера в бога.
В этсм смысле особенно наглядным и действенным был урок, который преподало реакционное духовенство всем, кто еще верил ему, в голодные 1921—1922 гг., когда оно встретило в штыки гуманную акцию Советского правительства, решившего изъять церковные ценности для нужд борьбы с голодом. Тут в понятной каждому рабочему и крестьянину форме столкнулись реальный гуманизм Советской власти, пронизанный заботой о голодающих, с лицемерной псевдогуманностью церковных иерархов, которые не захотели поступиться хотя бы частью своих огромных богатств, к тому же нажитых трудсм людей, нуждавшихся теперь в помощи. Все зто не могло не оказать отрезвляющего действия на народные массы. Контрреволюционное духовенство оказалось в еще более глубокой изоляции.
3
А. Г. Маслова
33
Об этом свидетельствует в первую очередь тот факт, что кампания была проведена успешно. На изъятые ценности государство смогло купить за границей около трех миллионов пудов хлеба и других продуктов питания, а также израсходовать значительные суммы на закупку скота и инвентаря для голодающих районов, на помощь детям, инвалидам и т. д.
Как известно, и в годы вооруженной борьбы с контрреволюцией большевистская партия и органы Советской власти строго соблюдали социалистическую законность, пресекали произвол и неоправданное насилие, избегая излишнего кровопролития. Красный террор был лишь временной чрезвычайной защитной мерой диктатуры пролетариата. Что же касается лиц духовного звания, ставших на путь контрреволюции, то на репрессии против них Советская власть шла лишь в случае крайней необходимости. И объяснялось это отнюдь не слабостью, нерешительностью или нежеланием окружать таких «пастырей» ореолом мученичества, а необходимостью терпеливого, осторожного отношения к верующей массе, о котором В. И. Ленин говорил тогда: «Внося остроту в борьбу, мы можем озлобить массу; такая борьба укрепляет деление масс по принципу религии, наша же сила в единении» Об этом же говорилось и в резолюции VIII съезда партии (март 1919 г.): «...съезд обращает внимание на совершенную недопустимость... даже тени насилия в вопросах религии» 1 2.
«Антицерковный террор», «репрессии против духовенства» в первые годы Советской власти — излюбленная тема демагогических инсинуаций разного рода антисоветских писак в духовном сане и без него. На самом же деле речь может идти скорее о великодушии, гуманном и снисходительном отношении к духовенству, ставшему на путь контрреволюционной борьбы.
В первые месяцы после революции Советская власть обычно ограничивалась кратковременным, порой даже домашним арестом таких духовных лиц. Только 30 июля 1918 г. было принято постановление Совета Народных Комиссаров, по которому «виновные в созыве населения набатным звоном, тревожными гудками, рассылкой гонцов и т. п. способами с контрреволюционными целями предаются революционному трибуналу»3.
Если на скамье подсудимых и оказывалось то или иное духовное лицо, то вовсе не за веру, а исключительно за контр
1 Ленин В, И. Поли. собр. соч., т. 37, с. 186.
2 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М., 1970, т. 2, с. 83.
3 Декреты Советской власти. М., 1964, т. 3, с. 117.
34
революционную деятельность. ВЧК предупреждала летом 1918 г.: «Ни один священник, епископ и т. д. не был и никогда не будет арестован только за то, что он духовное лицо; те же, кто ведет контрреволюционную деятельность, независимо от своей принадлежности к духовному званию будут привлекаться к ответственности, но не за религиозную, а за антиправительственную деятельность»
Этот факт подтверждают и сами руководители русской православной церкви: «За годы после Октябрьской революции в России бывали неоднократные процессы церковников. За что судили этих церковных деятелей? Исключительно за то, что они, прикрываясь рясой и церковным знаменем, вели антисоветскую работу. Это были политические процессы, отнюдь не имевшие ничего общего с чисто церковной жизнью религиозных организаций и чисто церковной работой отдельных священнослужителей» 1 2.
Характерный пример в данном отношении — сам патриарх Тихон. Сразу же после избрания его на этот пост Всероссийским поместным собором православной церкви в ноябре 1917 г. он стал знаменем контрреволюции, рассылал контрреволюционные воззвания, призывал противодействовать изъятию церковных ценностей в пользу голодающих. Но только в мае 1922 г., после кровавых эксцессов, вызванных его февральским воззванием, до конца изобличенный в своей контрреволюционной деятельности, патриарх Тихон был привлечен к судебной ответственности. Причем суд обошелся с ним снисходительно. Учитывая его раскаяние в поступках против Советского государства, заявление о том, что он решительно отмежевывается от контрреволюции и обещает прекратить всякую антинародную деятельность, суд принял решение освободить патриарха из-под стражи, а позднее Президиум ВЦИК постановил прекратить само дело по обвинению Тихона в преступлениях против Советской власти.
Таков один из самых ярких, но отнюдь не единственный пример. На судебных процессах контрреволюционному духовенству обычно выносили приговор — лишение свободы до конца гражданской войны. Это еще одно подтверждение известных слов Ленина о том, что «обвинение в терроризме, поскольку оно справедливо, падает не на нас, а на буржуазию. Она навязала нам террор. И мы первые сделаем шаги, чтобы ограничить его минимальнейшим минимумом, как только мы
1 Известия, 11 июня 1918 г.
2 Правда о религии в России. М., Изд. Московской патриархии, 1942, с. 26.
35
покончим с основным источником терроризма, с нашествием мирового империализма... на нашу страну»
Показательно в этом смысле дело могилевского архиепископа Константина, который до революции был в близких отношениях с Распутиным, состоял почетным председателем местного черносотенного «Союза русского народа» в Могилеве, а после Октября активно выступал с амвона с контрреволюционными проповедями. И в данном случае советский суд счел возможным определить архиепископу Константину все ту же минимальную меру наказания: лишить свободы «до окончания гражданской войны как вредного элемента республики трудящихся». А 17 мая 1920 г. по решению ВЦИК архиепископ Константин был освобожден.
Последовательная и глубоко гуманная политика Коммунистической партии и Советского правительства по отношению к религии и верующим не могла не оказывать соответствующего влияния на трудящиеся массы. Верующие, видевшие, что Советская власть не преследует за веру, с уважением относится к религиозным убеждениям людей, начинали задумываться над тем, почему церковное руководство стало на сторону контрреволюции. Так создавалась благоприятная атмосфера для развертывания работы по атеистическому просвещению масс.
Если до революции антирелигиозная пропаганда и агитация были частью политического обличения самодержавия, то теперь на первый план выдвигаются новые актуальные задачи: разъяснение того, как социальная, классовая роль религии проявляется в условиях вооруженной классовой борьбы, чьим интересам служит религия, на чьей стороне выступает духовенство, как оно относится к революции, к взявшему в свои руки власть трудовому народу и т. д. Требованиями времени диктовались тогда и формы и методы антирелигиозной работы: разъяснение массам декрета об отделении церкви от государства и школы от церкви, необходимости изъятия церковных ценностей в пользу голодающих, массовые вскрытия «мощей святых» в 1918—1920 гг., разоблачение контрреволюционных вылазок церковников и т. д.
Собственно атеистическое просвещение масс тогда, естественно, не могло развернуться достаточно широко, однако и этот аспект работы не был забыт. В тринадцатом пункте Программы партии, принятой на VIII съезде в марте 1919 г., говорилось, что партия содействует фактическому освобождению трудящихся масс от религиозных предрассудков, «орга
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 39, с. 355.
36
низуя самую широкую научно-просветительскую и антирелигиозную пропаганду» 1.
Много сил отдали этому делу видные деятели Коммунистической партии Н. К. Крупская, А. В. Луначарский, В. Д. Бонч-Бруевич, И. И. Скворцов-Степанов, П. А. Красиков, Е. М. Ярославский и многие другие. Они выступали на митингах и собраниях трудящихся, на диспутах, в печати. На VIII Всероссийском съезде Советов П. А. Красиков, руководитель 8-го отдела Народного комиссариата юстиции, занимавшегося тогда антирелигиозной пропагандой, сообщил, что с мая 1918 г. по декабрь 1920 г. было проведено 411 лекций, митингов и диспутов, на которых присутствовало более 230 тысяч человек.
В выступлениях пропагандистов-антирелигиозников, в журнале «Революция и церковь», издававшемся в 1919—1924 гг., в газете «Безбожник», начавшей выходить в Москве в 1922 г., в местных изданиях речь шла не только о злободневных вопросах текущей политики, но и о мировоззренческих проблемах марксистского атеизма. Так, уже в первом номере журнала «Революция и церковь» в редакционной статье «Советская политика в религиозном вопросе» подчеркивалась двоякая задача атеистического движения того времени: с одной стороны, не дать возможности силам контрреволюции использовать религиозные верования масс, а с другой — развернуть позитивную деятельность для преодоления религии 2.
Весной 1921 г. Пленум ЦК РКП(б) принял отредактированное В. И. Лениным постановление, касающееся вопросов антирелигиозной пропаганды. В нем, в частности, говорилось: «...должна идти серьезная научная культурно-просветительная работа, подводящая естественнонаучный фундамент под историческое освещение вопроса о религии. Задача всей этой работы в совокупности должна заключаться в том, чтобы на место религиозного миропонимания поставить стройную коммунистическую научную систему, обнимающую и объясняющую вопросы, ответы на которые до сих пор крестьянская рабочая масса искала в религии» 3.
Большие надежды в деле борьбы с религией партия возлагала на систему народного образования. Благодаря отделению школы от церкви стал быстро распространяться опыт преподавания основ естественных наук и критики религиозных догматов, накопленный до революции учителями-социалистами. Народный комиссариат просвещения постоянно заботился о
1 КПСС в резолюциях..., т. 2, с. 49.
2 См.: Революция и церковь, 1919, № 1, с. 3-
3 КПСС в резолюциях..., т. 2, с. 279.
37
том, чтобы организовать атеистическую работу в школе, чтобы преодолеть вредную тенденцию замалчивания противоречий между наукой и религией. Внимательно следя за этим процессом, Ленин с удовлетворением констатировал, что сделано уже немало, чтобы заинтересовать старых учителей новой постановкой вопросов педагогики, особенно в таких вопросах, как религиозный. В статье «К четырехлетней годовщине Октябрьской революции», напечатанной в «Правде» 18 октября 1921 г., В. И. Ленин писал: «Мы с религией боролись и боремся по-настоящему»
А через пять месяцев в своем философском (и атеистическом) завещании, статье «О значении воинствующего материализма», Владимир Ильич намечает программу атеистической работы в новых условиях мирного строительства. Ленинская статья, подводя итог первому этапу истории атеистического движения в нашей стране, одновременно открывала новый этап борьбы против религии уже в условиях мирного строительства социализма. Мирного, впрочем, только в том смысле, что уже не надо было с оружием в руках отражать нашествие иностранных интервентов и внутренней контрреволюции, но классовая борьба еще принимала порой весьма острые формы, например, в годы коллективизации сельского хозяйства, когда кулачество в своих антиколхозных вылазках блокировалось с антисоветски настроенным духовенством.
Естественно, что в новых условиях надо было иначе вести и борьбу против религии, новые формы приобретало атеистическое движение. Гуманистическая сущность атеизма выражалась теперь в борьбе против того, что Ленин определил как «самый глубокий источник религиозных предрассудков»,— против нищеты и темноты масс1 2.
Это были годы социалистического преобразования общественных отношений — двуединого процесса разрушения, ломки системы эксплуатации, частнособственнического уклада жизни и утверждения на их месте сознательно организованного, единого всенародного коллектива тружеников города и деревни. Таким же двуединым был и процесс ломки религиозных представлений, чувств, традиций и утверждения в сознании масс материалистического мировоззрения.
Это были годы осуществления ленинской программы культурной революции, основное содержание которой составляли воспитание нового человека, подъем народного просвещения, ликвидация неграмотности, создание всех условий для привле
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 44, с. 146.
2 Там же, т. 37, с. 186.
38
чения самых широких масс трудящихся к знаниям, распространение научной социалистической идеологии и организация на ее принципах всей духовной жизни народа, преодоление мелкобуржуазных взглядов и привычек.
Освободить сознание трудящихся масс от груза религиозных предрассудков, веками усиленно насаждавшихся и поддерживавшихся эксплуататорами. Вселить чувство уверенности в свои силы, в то, что своими руками, без божьей помощи можно построить счастливую жизнь на земле, а не вымаливать несуществующее вечное блаженство за гробом. Научить руководствоваться в жизни не библейскими заповедями, а нормами новой, рожденной революцией коммунистической морали. Воспитать молодое поколение свободным от религиозных иллюзий и предрассудков. Вот в чем прежде всего проявлялся в те годы гуманизм борьбы против религии. Ленинская статья «О значении воинствующего материализма» как раз и ставила кардинальные задачи этой борьбы на новом этапа
Духовное освобождение масс от религиозных иллюзий осу< ществлялось в тот период как одно из звеньев общей задачи воспитания нового человека — творца и хозяина новой жизни. И в то же время этот аспект пропагандистской и агитационной, просветительной и воспитательной работы, будучи тесно связан с другими, имел и свою специфику, свои конкретные задачи, особые формы и методы воздействия на умы и сердца людей и нуждался в квалифицированных кадрах, знающих этот круг вопросов, способных воплотить в жизнь ту программу антирелигиозной работы в массах, которую наметил В. И. Ленин.
Эти специфические потребности воспитательной и пропагандистской антирелигиозной работы и вызвали к жизни Союз воинствующих безбожников (СВБ) — массовую добровольную организацию, лозунгом которой стало: «Борьба с религией—борьба за социализм». Принципиально важно отметить прежде всего тот бесспорный факт, что работа по атеистическому просвещению масс оказалась насущным, жизненным делом, которое привлекло к себе широкие массы энтузиастов в самых различных слоях населения как в городе, так и в деревне. В годы наибольшей активизации деятельности СВБ в его рядах насчитывалось до пяти с половиной миллионов человек, объединенных в 65 тысячах первичных ячеек, и два миллиона юных безбожников
Многолетняя, многообразная атеистическая просветительная и воспитательная работа, охватившая и развитые промыт-
1 Воинствующее безбожие в СССР за 15 лет (1917—1932). М., 1932, с. 344 -345.
39
ленные районы, и деревню, и национальные окраины, имела крайне важную для строящей социализм страны, социально значимую и в то же время глубоко гуманную и благородную цель — содействовать духовному освобождению самых широких народных масс, вовлеченных в строительство новой жизни.
Разумеется, решающее значение для пробуждения народных масс от «религиозного сна» имели всемирно-исторические социальные преобразования, происходившие в те годы в нашей стране. Но безусловна и та важная роль, которую сыграл СВБ, активно содействуя процессу угасания религии в условиях социалистического строительства, хотя в деятельности союза подчас случались и ошибки. Впечатляющим итогом всей этой работы явилось то, что с победой социализма в нашей стране СССР стал первой в истории человечества страной массового атеизма: более половины населения страны избавилось от веры в бога.
Победу социалистических общественных отношений, ликвидацию эксплуататорских классов и частной собственности на средства производства, построение основ социализма в нашей стране законодательно закрепила Конституция 1936 г. Построение основ социализма позволило значительно расширить права и свободы советских граждан — не только политические, но и социально-экономические: право на труд, на отдых, образование, материальное обеспечение в старости, а также в случае потери трудоспособности. В соответствии с марксистским пониманием свободы совести, на основе ленинских принципов отношения Коммунистической партии к религии и церкви, а также практики осуществления этого конституционного принципа Конституция 1936 г. уточнила содержание статьи о свободе совести (статья 124): «В целях обеспечения за гражданами свободы совести церковь в СССР отделена от государства и школа от церкви. Свобода отправления религиозных культов и свобода антирелигиозной пропаганды признается за всеми гражданами».
Если Конституция 1918 г. подчеркивала обеспечение свободы совести для трудящихся, то Конституция 1936 г., закрепившая создание основ социализма в нашей стране, ликвидацию эксплуататорских классов, принципы социалистического народовластия, гарантировала права и свободы, в том числе и свободу совести, всем гражданам. Было снято определение «действительная» для характеристики свободы совести, ибо недействительных, негарантированных, формальных свобод при социализме быть не может, а значит перестало быть необходимым и подобное уточнение, призванное в свое время
40
подчеркнуть гарантию действительного осуществления свободы совести по сравнению с буржуазным законодательством. К 1936 г. был завершен процесс отделения церкви от государства и школы от церкви, сформированы основы законодательства о религиозных культах, и это нашло отражение в статье Конституции. В ней записано: «Церковь отделена от государства», а не «отделяется», как было сказано в Конституции 1918 г.
В фокусе всех социальных преобразований, закрепленных Конституцией 1936 г., как и первыми советскими конституциями, был трудящийся человек, благо которого составляет высшую цель социалистического общества и государства.
Во время Великой Отечественной войны и послевоенного восстановления и развития народного хозяйства страны атеистической работе, естественно, уделялось меньше внимания. Но вопрос о ней вновь закономерно встал на повестку дня в середине 50-х годов. Это диктовалось требованиями времени, насущными задачами коммунистического строительства, активизацией борьбы против всех и всяческих пережитков прошлого, необходимостью формирования у всех советских людей научного материалистического мировоззрения. Для решения этой задачи в духе ленинских заветов к тому времени в нашем обществе уже имелись необходимые условия.
Начало новому этапу атеистического движения положили два известных постановления ЦК КПСС 1954 г. Первое из них — «О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах ее улучшения» (7 июля 1954 г.) 1 — обязывало партийные организации покончить с запущенностью антирелигиозной работы, развернуть научно-атеистическую пропаганду, использовать для этой цели все многообразные формы и средства идейно-политического воздействия на трудящихся. Во втором постановлении — «Об ошибка^ в проведении научно-атеистической пропаганды среди населения» (10 ноября 1954 г.) 2 — отмечались грубые ошибки, допущенные в ряде мест в ходе развертывания антирелигиозной работы, объяснялось, почему подобного рода действия, в корне противоречащие Программе и политике партии, не только не ведут к изживанию религиозных пережитков, но, наоборот, способствуют их закреплению и даже усилению, намечались меры по налаживанию глубокой, систематической атеистической воспитательной работы.
Этими решениями партии были созданы предпосылки для того, чтобы на новом этапе подъема атеистического движения
1 О религии и церкви. М., 1977, с. 67—72.
2 Там же, с. 72—77.
41
во всей полноте мог проявиться его позитивный, созидательный характер, его гуманистическая сущность, чтобы работа, содействующая духовному освобождению верующих от религиозных пережитков, проводилась в строгом соответствии с ленинскими принципами.
За время, прошедшее с тех пор, партия неоднократно обращала внимание на необходимость совершенствования атеистической воспитательной работы в массах, формулировала, кардинальные задачи борьбы с религией, сосредоточивала внимание партийных организаций, пропагандистов атеизма на главном направлении атеистического движения в тот или иной период.
В Программе КПСС, принятой XXII съездом партии (1961), атеистическая воспитательная работа в массах названа составной частью коммунистического воспитания. «Партия,— говорится в Программе,— использует средства идейно* го воздействия для воспитания людей в духе научно-материа* диетического миропонимания, для преодоления религиозных предрассудков, не допуская оскорбления чувств верующих» L Съезд поставил задачу создать продуманную и стройную систему научно-атеистического воспитания, которая охватывала бы все слои и группы населения и предотвращала распространение религиозных воззрений, особенно среди детей и подростков.
Вопросы атеистического воспитания были всесторонне обсуждены в 1963 г. Идеологической комиссией при ЦК КПСС. Разработанные ею «Мероприятия по усилению атеистического воспитания населения» 2 января 1964 г. были одобрены ЦК КПСС1 2. Намеченные меры охватывали обширный комплекс вопросов, связанных с атеистическим воспитанием. Их осуществление активизировало все звенья атеистического воспитания, вовлекло в атеистическое движение многих новых активистов — организаторов антирелигиозной работы на местах.
За эти годы значительный шаг вперед сделала атеистическая наука. Ее центром стал Институт научного атеизма, созданный в 1964 г. в системе Академии общественных наук при ЦК КПСС. В высших учебных заведениях был введен курс основ научного атеизма, во многих вузах созданы соответствующие кафедры. Среди партийных, советских, комсомольских и профсоюзных работников, журналистов, учителей, культпросветработников и т. д. становилось все больше людей, в той или иной форме прошедших атеистическую подготовку. По
1 Материалы XXII съезда КПСС. М., 1961, с. 412.
2 См.; О религии и церкви, с. 79—86.
42
всеместно проводились социологические изучения религиозности и путей ее преодоления. Развернулась большая работа по внедрению в жизнь новых безрелигиозных гражданских обрядов, праздников, традиций. Атеистическая литература, изданная за это время, включает в себя капитальные научные исследования, справочные издания, учебные пособия, популярные книги и брошюры и охватывает практически все отрасли знания. С 1959 г. стал выходить ежемесячный научно-популярный журнал «Наука и религия».
Новый этап ознаменован совершенствованием и такой ответственной сферы, как регулирование отношений между государством и церковью, строгое соблюдение законодательства о культах. В 1966 г. были приняты дополнения к уголовным кодексам союзных республик, более четко определяющие действия, которые следует квалифицировать как нарушения законодательства, влекущие за собой уголовную и административную ответственность. Среди прочих был принят пункту который квалифицирует как уголовно наказуемые деяния «отказ гражданам в приеме на работу или в учебное заведение, увольнение с работы или исключение из учебного заведения, лишение граждан установленных законом льгот и преимуществ, а равно иные существенные ограничения прав граждан в зависимости от их отношения к религии»
Совершенствование законодательства о религиозных культах продолжалось и в последующие годы. Так, в 1975— 1977 гг. во всех союзных республиках были обновлены и уточнены законодательные акты, регулирующие деятельность религиозных объединений. В связи с принятием в 1968—1971 гг. примерных положений о сельских, поселковых, районных, городских и районных в городах Советах народных депутатов активизировалась деятельность местных Советов и их комиссий по контролю за соблюдением законодательства о религиозных культах.
Великие гуманистические завоевания социалистической демократии отразила принятая 7 октября 1977 г. новая Конституция СССР — конституция развитого социализма, созданная на основе преемственности советского конституционного законодательства и всесторонне учитывающая требования современной эпохи. В системе политических прав и свобод, закрепленных в Основном Законе Союза ССР, направленных на всестороннее развитие советского человека, его творческой активности, на воспитание высокосознательного и активного строителя коммунизма, нашло свое место и право на свободу
1 Ведомости Верховного Совета РСФСР, 1966, № 12, с. 221.
43
совести. В. И. Ленин говорил, что Советская Конституция «концентрирует то, что уже дала жизнь, и будет исправляться и дополняться практическим применением ее в жизни» 1. Действительно, в новом Основном Законе закреплена принципиальная линия политики КПСС и практики реального социализма, направленная на расширение прав и свобод советского человека, на усиление и совершенствование гарантий их наиболее полной реализации. Если в Конституции 1936 г. было девять статей об основных правах и свободах граждан, то в Конституции 1977 г. их 20, и все они неразрывно между собой связаны, взаимообусловлены, дополняют друг друга.
Новая Конституция провозглашает равноправие советских граждан во всех областях экономической, политической, социальной и культурной жизни «независимо от происхождения, социального и имущественного положения, расовой и национальной принадлежности, пола, образования, языка, отношения к религии, рода и характера занятий, места жительства и других обстоятельств». Уже в этой статье шагом вперед по сравнению с Конституцией 1936 г. явилась замена слов «независимо от вероисповедания» на формулу «независимо от отношения к религии». Ведь свобода вероисповедания — это лишь право на свободу выбора религии, в нашей же стране каждый имеет право не только свободно исповедовать любую религию, но и быть неверующим, пропагандировать атеизм.
В Конституции 1977 г. отношение Советского государства к религии и церкви определяет статья 52: «Гражданам СССР гарантируется свобода совести, то есть право исповедовать любую религию или не исповедовать никакой, отправлять религиозные культы или вести атеистическую пропаганду. Возбуждение вражды и ненависти в связи с религиозными верованиями запрещается. Церковь в СССР отделена от государства и школа — от церкви».
Нетрудно заметить, что в новой Конституции, сохраняющей принципиальные ленинские установки, входившие в Конституцию 1936 г., содержатся очень важные положения, обогащающие гуманистическое содержание принципа свободы сосе-сти.
Во-первых, Конституция 1936 г. признала за советскими гражданами свободу совести, Конституция же 1977 г. ее гарантирует. Это никоим образом не означает, что Конституция 1936 г. лишь декларировала, но не обеспечивала реализацию свободы совести. Осуществление этого принципа обеспечивалось в то время теми же гарантиями, что и сегодня, так
1 Ленин В. И, Поли. собр. соч., т. 37, с. 21.
44
что термин «признается» не отражал действительного положения дел. Эту неточность нужно было исправить, исходя из того, что, говоря ленинскими словами, уже дала жизнь.
Основной гарантией всех прав и свобод граждан нашей страны, в том числе и свободы совести, является социализм, исключающий эксплуатацию, расовое и национальное угнетение, любые формы классового, политического, экономического неравноправия. Это — общество, в условиях которого понятия свободы, прав человека, демократии и социальной справедливости наполняются действительным содержанием, общество, в котором человек стал величайшей ценностью, активным участником коммунистического строительства, творцом всех материальных и духовных благ, хозяином страны.
Важной гарантией практического осуществления свободы совести служит отделение церкви от государства и школы от церкви, невмешательство государства в канонические дела церкви, предоставление верующим материальных условий для удовлетворения их религиозных потребностей.
Во-вторых, в новой Конституции значительно полнее и глубже раскрыто само понятие свободы совести. Причем положение о праве исповедовать любую религию или не исповедовать никакой логично вынесено в начало статьи — сначала необходимо предоставить человеку право быть верующим или неверующим, а уж затем говорить о его праве на отправление религиозных культов или ведение атеистической пропаганды. Главным в марксистско-ленинском понимании свободы совести является обеспечение широких возможностей для освобождения сознания людей от религиозных пережитков.
В-третьих, глубокий смысл имеет замена слов «вести антирелигиозную пропаганду» выражением «вести атеистическую пропаганду». Научный атеизм не сводится к отрицанию религии, не ограничивается ее критикой. Само по себе разоблачение несостоятельности религиозного миропонимания еще не решает главной задачи — вооружить каждого советского человека научным диалектико-материалистическим мировоззрением. В настоящее время все более выступает на первый план позитивный аспект научного атеизма, возрастает необходимость все более полно и глубоко раскрывать конструктивную, жизнеутверждающую роль атеистических взглядов, богатство научного мировоззрения и социалистического гуманизма.
Новая Конституция как раз и нацеливает на увеличение позитивного вклада атеистов в формирование научного материалистического мировоззрения у советских людей, на утверждение в их сознании не связанных с религией жизненных ценностей, материалистических представлений о мире и человеке,
45
коммунистических нравственных норм и т. д. В этом глубочайший гуманистический смысл марксистского атеизма. В условиях развитого социалистического общества, когда человек получает широчайшие возможности для самоутверждения, самовыражения, для всей полноты «человеческих проявлений жизни» (Маркс), воедино сливаются гуманизм коммунизма, дающего социальное освобождение человеку, и гуманизм атеизма, знаменующего его духовную свободу.
Наконец, новым положением является запрещение «возбуждения вражды и ненависти в связи с религиозными верованиями». Этот принцип, впервые закрепленный конституционно, защищает права личности как верующего, так и атеиста, не допускает использования религии в антиобщественных целях, разжигания вражды между верующими и атеистами, а равно и между приверженцами различных конфессий, поскольку признается их полное равноправие. Любой человек в любое время по своему усмотрению может изменить свою религиозную веру или совсем отказаться от нее, стать атеистом. Это его личное дело, и оно никак не отразится на его граж* данском положении в обществе.
Запрещение возбуждать религиозную вражду и ненависть предполагает и недопустимость использования религии в ан° тиобщественных, антигосударственных целях. Противники социализма, понимая, что крепнущее идейно-политическое единство советского общества является важнейшим источником его силы, стремятся всеми средствами разобщить советских людей, используя при этом и религиозный фанатизм отдельных лиц. Естественно, советское общество выступает против попыток экстремистски настроенных руководителей религиозных общин вызвать у рядовых верующих враждебное отношение к инаковерующим и атеистам, к обществу в целом, квалифицируя такие действия как посягательство на права и свободы советских граждан.
В свете прав, гарантированных советским гражданам новой Конституцией, в условиях постоянного совершенствования законодательства о религиозных культах и активизации контроля за его исполнением создаются оптимальные возможности для наиболее полного проявления гуманистической сущности марксистско-ленинского атеизма, для устранения из жизни каких бы то ни было отступлений от ленинских принципов отношения к верующим людям, нарушений программных положений партии и законодательных установлений Советского государства. Каждое отступление от них, каждое проявление администрирования, произвола, ущемление прав верующих советских граждан, оскорбление их религиозных
46
чувств и человеческого достоинства не только наносит вред борьбе с религией, но и дискредитирует политику партии в этом вопросе и советские законы, дает нашим идейным противникам за рубежом пищу для вымыслов о «гонениях на ре-* лигию и верующих» в СССР.
Атеистическое влияние на верующего может быть действенным только тогда, если он будет жить и трудиться в обстановке действительной человечности, каждодневно, ежечасно ощущать ее на себе, если у него не будет причин искать религиозного утешения.
Разумеется, неукоснительное соблюдение правовых норм и гуманистических принципов отношения к верующим не только не имеет ничего общего с примиренческим отношением к религиозной идеологии, а, наоборот, предусматривает всемерную активизацию атеистической воспитательной работы.
Принципиально важное значение в этом отношении имеет выдвинутое XXV съездом КПСС требование комплексного подхода ко всему делу коммунистического воспитания. Партия ставит задачу слить в единый поток все направления воспитательной работы: идейно-политическую закалку, патриотическое, интернациональное, нравственное, трудовое, правовое, эстетическое воспитание. В этом комплексе свое место находит и воспитание атеистическое, тысячами живых нитей связанное со всеми перечисленными направлениями воспитательной работы.
Еще одно наглядное свидетельство этому — постановление ЦК КПСС «О дальнейшем улучшении идеологической, политико-воспитательной работы», принятое 26 апреля 1979 г. Проникнутое глубоко гуманной заботой о всестороннем, гармоническом развитии советских людей, о богатстве их духовной культуры, оно ставит, в частности, задачу «разработать и осуществить конкретные меры по усилению атеистического воспитания. Повысить ответственность коммунистов и комсомольцев в борьбе с религиозными предрассудками» 1. Эту задачу, указывается в постановлении, следует решать в общем комплексе коммунистического воспитания, в тесной связи с другими его направлениями, обеспечивая высокий научный уровень атеистической пропаганды, усиливая ее связь с жизнью, деловитость и конкретность, развивая ее наступательный характер.
1 О дальнейшем улучшении идеологической, политико-воспитательной работы. Постановление ЦК КПСС от 26 апреля 1979 года. М., 1979л с. 12.
Против религии — за человека
Социализм подорвал социальные корни, воспроизводящие и поддерживающие религиозную идеологию, однако определенное время и при нем еще сохраняются явления, затрудняющие ее преодоление. К ним относятся недостаточный образовательный и культурный уровень некоторых слоев населения, не до конца преодоленное, исторически обусловленное отставание быта и культурного уровня сельского населения (отсюда более высокий уровень религиозности на селе), остатки фактического неравенства женщин, главным образом в быту (этим, в частности, объясняется тот факт, что женщины составляют преимущественное большинство в религиозных общинах), живучесть старого в быту, частнособственнические и иные пережитки прошлого и т. д.
Генеральный путь преодоления религиозных пережитков — это путь дальнейшего социального прогресса в экономической, социально-политической и духовной сферах жизни нашего общества, то есть осуществление намеченной партией программы развернутого коммунистического строительства.
Глубоко гуманен процесс освобождения сознания людей от религиозных пережитков — устранение из жизни всего того, что может питать религию, сужение сферы ее влияния, утрата религиозной моралью ее былых регулятивных функций, сокращение воспроизводства религиозной веры в новых поколениях. Наглядно гуманизм марксистско-ленинского атеизма проявляется в той многообразной просветительной, пропагандистской работе, которую ведут партийные организации и под их руководством многие учреждения и ведомства, общественные организации, многотысячный отряд пропагандистов атеизма.
В чем же проявляется вред религии именно сегодня, в развитом социалистическом обществе? Вопрос этот имеет принципиальное значение не только для теории научного атеизма, но и для его практики, ибо ответ на него определяет цель и направление антирелигиозной работы, принципы подхода к верующим людям, формы и методы атеистического воспитания.
48
Говоря о вреде религии, пропагандисты зачастую ограничиваются доводами, позаимствованными из других эпох, из иных общественных условий — из далекого прошлого, из жизни дореволюционной России, современных капиталистических стран, и тем самым, вольно или невольно, подталкивают читателей и слушателей, прежде всего верующих, к логическому выводу: «При царе религия была действительно вредна, как вредна она и сейчас в капиталистическом мире. А у нас, при социализме, совсем другое дело — теперь нет эксплуататоров, церковь поддерживает строительство коммунизма, и вреда от религии нет...»
Спору нет, наша атеистическая пропаганда должна показывать социальную роль религии в эксплуататорском обществе. Но каждый раз надо четко это оговаривать. Определяя же, чем конкретно вредна религия в наших условиях, необходимо исходить из конкретно-исторической реальности сегодняшнего дня. В социалистическом обществе верующие люди живут в принципиально новых социальных условиях. Нет эксплуататорских классов, которым нужна была бы религия как средство духовного порабощения трудящихся, уничтожены самые глубокие корни религиозности. Благодаря отделению церкви от государства и школы от церкви функции религиозных организаций ограничены удовлетворением вероисповедных потребностей верующих. Подавляющее большинство советских людей не верит в бога, не испытывает сколько-нибудь значительного воздействия религии на свое жизненное поведение. В сознании же и жизни верующих людей религиозные представления и нормы чаще всего не являются определяющими, все более вытесняются элементами научного материалистического мировоззрения, социалистической морали.
Сегодня главные, ведущие области нашей общественной жизни свободны от влияния религии.
Возьмем сферу нашей государственной жизни во всем ее многообразии: деятельность высших правительственных органов и местных Советов, государственных учреждений и т. д. В условиях отделения церкви от государства влияние религиозной идеологии и религиозных организаций здесь в принципе невозможно. Или возьмем другую важнейшую область нашей жизни — хозяйственную. Народнохозяйственное планирование, деятельность министерств и ведомств, руководящих промышленностью, сельским хозяйством, транспортом, торговлей, работа промышленных предприятий, строек, колхозов и совхозов — все это тоже сфера, свободная от влияния религии. Речь может идти, собственно, только об учете того факта, что среди граждан нашего государства имеются верующие люди,
4 А. Г. Маслова	49
об учете того обстоятельства, что тот, как отмечал Энгельс, «кто все свое бытие, всю свою жизнь рассматривает как преддверие неба, не может относиться к земным делам с тем интересом, которого государство требует от своих граждан» 1.
Советская наука, народное просвещение, культура и искусство также свободны от влияния религии. Более того, наша наука во всех своих отраслях и многообразных применениях содействует угасанию религии, наша система среднего и высшего образования способствует воспитанию подрастающего поколения в научно-материалистическом, атеистическом духе. Атеистическому просвещению масс содействует социалистическая культура и искусство.
Говоря о сокращении сферы влияния религии, необходимо учитывать и то обстоятельство, что определенные изменения происходят и в среде неверующих. Среди них все больше становится людей не просто не верящих в бога, а сознательных, убежденных атеистов, стремящихся содействовать преодолению религиозных пережитков.
Когда речь идет о вреде религии, недостаточно только констатировать те или иные его проявления — надо выяснить, где, в чем и как именно он сказывается всего сильнее, какая здесь действует тенденция. Привычные формулы, вроде: религия тормозит социальный прогресс, мешает строительству коммунизма, несовместима с научным мировоззрением и т. д.,— верные сами по себе, еще не дают достаточно полной и конкретной картины. Утрачивая возможность оказывать непосредственное воздействие на основные области общественной жизни, религиозная идеология концентрируется в самих религиозных объединениях с их специфической жизнью, в сообществах верующих людей, в семьях верующих, в быту тех социальных микроячеек, где еще сохраняется авторитет и влияние религии, где она может оказывать влияние на отношения между людьми, на их поведение, моральные представления, на их отношение к делам и интересам общества.
Разумеется, дело не следует понимать так, будто религиозность из других сфер переходит в сферу быта. Нет, «бытовая» религиозность тоже изживается. Просто в этой более консервативной сфере процесс секуляризации протекает медленнее. И в частной жизни, в быту верующих людей религия господствует не безраздельно. Как и во всей нашей жизни, здесь тоже произошли глубокие преобразования. Религия, религиозная мораль утратили свою былую роль регулятора поведения даже для верующих людей. И все же в быту, где прохо
1 Маркс К., Энлелъс Ф, Соч., т. 1, с. 490.
50
дит повседневная индивидуальная и семейная жизнь людей, старые обычаи, традиции, нормы» в том числе и религиозные, держатся прочнее. Здесь, в частности, сильнее сказывается авторитет, влияние верующих людей, более устойчиво религиозное общественное мнение.
Один из самых распространенных доводов, с помощью которых верующие защищают религию, звучит примерно так: «Я живу честно, работаю не хуже других. Чем мешает моя вера в бога?» Действительно, если верующий хорошо работает, не совершает антиобщественных поступков, то окружающим людям его вера ничем будто бы не мешает. Но советский человек не может быть равнодушным наблюдателем того, что происходит вокруг него, он не может реагировать только на то, что затрагивает непосредственно его самого, что мешает ему лично. Чья-то вера в бога может никак не сказываться на окружающих, но в любом случае она «мешает» — причиняет вред прежде всего самому верующему человеку. И крайне важно тактично, умело, на убедительных примерах его собственной жизни подвести верующего к выводу о том, что религия не только не благо для него, но, наоборот, обедняет его жизнь, что без нее он может жить свободнее, достойнее, содержательнее, богаче.
Почему? Прежде всего потому, что религия дает человеку неверное, искаженное представление о действительности. Верующий видит окружающее, по выражению Маркса, сквозь «мистическое туманное покрывало». Религия смещает реальные масштабы ценностей: обесценивает подлинные и превозносит иллюзорные, мнимые, подчиняет жизнь человека иллюзии, фантазии, бесплодной, нереальной мечте. Религия дает человеку ложную жизненную программу, внушает ему представление, что смысл и цель его бытия находятся где-то вне самой жизни, за ее пределами, и тем самым мешает ему познать смысл, цель и радость его подлинной, единственной земной жизни. Все окружающее человека — природа, общественная среда, в которой он живет, люди, с которыми он общается, сама его личность — предстает для него в мистическом свете. Так же деформируются и его духовный мир, его нравственные переживания.
Религия антигуманна в самой своей основе. Первичен здесь бог. Он — исток, причина, критерий всего сущего. Человек — производное от бога, его творение, он не может обладать самоценностью, независимым от бога достоинством. Человек только средство, с помощью которого осуществляется служение богу. Чем больше самоуничижения перед богом, тем лучше для человека, тем больше у него шансов заслужить божью благо-
51
склонность. Нет, кажется, таких унижающих человеческое достоинство слов, которыми бы в порыве религиозного само-оплевания не награждал себя верующий: «червь», «прах земной», «сосуд мерзости», «раб греха», «одержимый похотями», «преданный греху» и т. д. и т. п.
Внушить как можно большему числу людей, как можно глубже внедрить в их сознание ту простую и в то же время тлетворную идею, что человек без бога — ничто, что он становится человеком, только обращаясь к богу, посвящая себя богу,— вот чем заняты проповедники религии всех рангов. Глубоко антигуманную идею о том, что земная человеческая жизнь подчинена тому, что находится за ее пределами, религиозные проповедники внушают своей пастве постоянно, повседневно. Бог, твердят они, дарует человеку жизнь, и в распоряжение бога возвращается — после смерти человека — его бессмертная душа. Сей краткий, обрамленный вечностью промежуток времени — свою земную жизнь — человек должен посвятить тому, чтобы заслужить перед богом, вымолить у него право на «райские кущи», избежать «геенны огненной».
Аргументация «от смерти» — традиционный прием защитников религии. Разве лучше, говорят они, умерев, просто превратиться в прах, чем обрести загробную вечную жизнь? Как будто у человека действительно есть две возможности и можно выбирать одну из них. То, что предлагают здесь проповедники религии,— выбор не между двумя реальными возможностями, а между действительностью и иллюзией. И антигуманная сущность религии усугубляется тем, что она не только предлагает человеку этот самообман как альтернативу небытия, но и требует подчинить ему всю земную жизнь.
Не следует, однако, преуменьшать эффект воздействия аргументов такого рода на верующих. Они, бесспорно, производят должное впечатление. Ведь драматический факт смертности человека действительно болезнен для его сознания. Надежда на загробное бессмертие — может быть, самая стойкая из религиозных иллюзий, и для развенчания ее требуется действенное противопоставление доводам «от смерти», которые не могут стать решающими для живых, тех доводов, которые предоставляет нам реальный, марксистский гуманизм.
Действительно, жизнь человека коротка, ограничена рамками его физического существования. Но человек властен сделать ее насыщенной, содержательной. Его бессмертие в том, что он сделал, познал, оставил людям.
Чрезвычайно вредна духовная изоляция верующего человека от «мира», которой требует религиозная вера. «Зачем мне 52
на эти собрания ходить? — говорят верующие.— Суета все мирская. Мое счастье — в молитвенном уединении, в общении с богом, мне о своем спасении думать надо. Другие заботы отвлекают».
Вот он, религиозный индивидуализм — спасаться в одиночку, не отвлекаясь на чужие нужды, приучая себя оставаться равнодушным к судьбам других людей. И действительно, при всем том, что облик верующих сегодня коренным образом изменился, все же многие из них, даже хорошо работая, стремятся уйти от общественной жизни, не завязывают дружеских отношений с товарищами по работе, если те не единоверцы. Их коллективизм распространяется лишь на «ближних», «братьев», «сестер» — членов религиозной общины. Религиозный индивидуализм, подкрепленный авторитетом веры, принявший вид добровольного подвижничества, преодолевается значительно труднее, чем обычное одиночество.
Человека верующего повседневно гнетет страх перед богом. «Бога я больше боюсь, чем люблю, ведь он что захочет, то и сделает с человеком»,— такой ответ для верующих типичен. «Вот читаю жития святых — и все страшнее. Не всем заповедям следовала я в жизни и заслуживаю наказания самого большого. Я знаю это, только что-то протестует внутри. Ну как я могла бы совсем уйти от забот земных? Вон у меня детей пятеро было, всех на ноги поставить — труда сколько надо. И радости были и печали. А ведь знаю, что все это тлен, суета и томление духа»,— так верующая пытается разобраться в своих страхах, которые не дают ей покоя.
Подобные эмоции, да еще действующие повседневно, ставшие неотъемлемым компонентом духовной жизни верующего человека, разрушающе влияют на его психику, отравляют ему жизнь. Стремление жить «по заповедям бога», следовать догмам и предписаниям религии, по образному выражению Маркса, заточает человека «в монастырь бездеятельной совести и сознания своей греховности».
Повседневное вредное влияние религии на самого верующего человека выражается в том, что стремление к мистическому преображению в «образ Христа» неизбежно приводит к разрушению, дегуманизации человеческой личности. Обеднение духовной жизни человека, сужение круга духовных потребностей является неизбежным следствием культа страдания, стремления к «сораспятию с Христом», к религиозному подвижничеству, следствием понимания жизни как «несения креста» и т. д. Все эти крайние формы следования «заповедям божьим» наносят серьезный нравственный, а то и физический вред верующему человеку.
53
Вместе с верой в бога, со всей системой религиозных представлений и чувств человек обретает унижающую его достоинство привычку к вечной оглядке на «всевидящего», «всевышнего», расслабляющую покорность судьбе, привычку выпрашивать, вымаливать у бога, принимать как его милость, как «дар от щедрот его» даже то, чего человек совершенно очевидно добивается своими силами, своим трудом.
Не менее вредны и «положительные» эмоции, связанные с религией, такие, как утешение, душевная разрядка. Религиозное утешение обманчиво, иллюзорно, мнимо. Оно уводит человека от активной деятельности, дает лишь видимость решения реальных проблем, делает человека пассивно-мечтательным созерцателем своих страданий и неудач. Утешение, умиротворение, о которых любят говорить верующие,— иллюзорны. Те житейские, земные дела и проблемы, которые заботят человека, остаются нерешенными, и обращением к богу их не решить. Социальный смысл религиозного утешения как своеобразной «психотерапии» состоит в том, что оно дает только иллюзию решения реальных проблем, а на деле представляет собой бегство от них, отказ от их практического решения.
Конечно, всегда были и будут такие личные переживания, в которых помочь нельзя (потеря близких, неизлечимая болезнь, несчастливая любовь) и которые могут толкнуть к религии, в церковь слабого духом человека. Но и в этих случаях утешение, которое он там найдет, останется мнимым. В этой связи уместно еще раз напомнить марксистско-ленинское определение религии как «опиума», «духовной сивухи». «Как наркотик,— пишет об этой стороне религии известный советский психиатр, доктор медицинских наук А. Е. Личко,— вера способна приглушить душевную боль, притупить моральные терзания, внести видимость покоя в смятенную душу, когда под ударами судьбы почва уходит из-под ног. Как наркотик, вера способна создать мираж призрачного счастья, когда кругом все тяжко и безнадежно. Как наркотик, вера способна сменить тревогу, отчаяние и тоску на какую-то необычную, усыпляющую радость. Только радость эта не настоящая, а поддельная. Болезненная это радость. Не от того, что стало хорошо вокруг, что удалось добиться задуманного, воплотить в жизнь заветное. Не от того, что действительно улыбнулось счастье. А от того лишь, что перестали восприниматься трудности и невзгоды, исчезло желание бороться с ними и захотелось уйти в мир грез и несбыточных надежд»
1 Личко А. Раздумья над ленинской строкой.— Наука и религия, 1968, № 4, с. 1—2.
54
Характерная особенность духовной жизни нашего общества — прогрессирующее освобождение ее от религиозного влияния. Социалистическая действительность властно врывается и в мир верующего человека, ведет к переоценке традиционных религиозных ценностей. Однако и в условиях общества развитого социализма очевиден вред, который причиняет религия верующему человеку, подчиняя его земную жизнь ложной цели загробного воздаяния, уводя от «мира», смещая ценностные ориентиры, сужая духовные запросы, ограничивая его познавательный и культурный горизонт.
Данные социологических исследований ценностных ориентаций личности показывают, что многие верующие вообще игнорируют «мирские» ценности, подчиняют свою жизнь заботам о том, чтобы обеспечить себе блаженство в загробной жизни, оценивают свой труд не в связи с его общественной полезностью, а прежде всего как возможность заработка.
Надо ли объяснять, что такие социальные установки и ценностные ориентации отрицательно сказываются прежде всего на самих верующих людях, обедняют их духовную культуру, мешают реализовать все те возможности, которые социализм предоставил гражданам нашей страны.
Общеизвестно также, что, воздвигая между людьми вероисповедные барьеры, религия мешает упрочению дружбы народов, интернациональному воспитанию граждан нашего многонационального государства,— ведь различия религиозные зачастую соотносятся с различиями национальными. И при этом каждый раз затронуты, и, как правило, очень остро, конкретные люди: пришедший в верующую семью зять или невестка другой национальности (в религиозном сознании это преломляется как «другой веры»), повздорившие соседи разных национальностей, исповедующие разные религии и т. д. Причем такое бывает не только в многонациональных регионах, скажем в Средней Азии или на Северном Кавказе, но и в других местах.
А сколько породила религия жизненных драм, трагических ситуаций, конфликтов между родителями и детьми, сколько разрушила семей, исковеркала человеческих жизней. Но и без трагического исхода, самая, ка’залось бы, «благополучная» вера в бога, помогающая верующему жить, утешающая в трудную минуту, дающая выход его переживаниям и эмоциям,— и такая вера на самом деле (в каждом конкретном случае особенным образом) обманывает его, подменяет для него истин-Hbie ценности иллюзорными, обедняет его жизнь.
Итак, сам верующий — первая и главная жертва религиозной веры, на нем самом острее и трагичнее всего сказыва
55
ется ее вред. Но «человек — не абстрактное, где-то вне мира ютящееся существо» 1. Он живет и действует рядом с другими людьми. Он — социальная единица, и в его жизни, в жизни других верующих, соединяющихся в сообщества единоверцев, во всю верующую часть населения, вред религии слагается во вполне определенное, реальное социальное зло. Так в феномене религии, как и во всяком социальном феномене, прослеживается диалектическое единство субъективного и объективного — вредного влияния религии от отдельного индивида до масштабов всего общества.
Таким образом, необходимость борьбы против религиозных предрассудков диктуется прежде всего глубоко гуманной заботой о духовном освобождении тех наших современников, которые все еще находятся в плену религиозных иллюзий, о том, чтобы открыть перед ними все богатства жизни, все духовные ценности, доступ к которым ограничивает им религиозная вера. В этом смысле можно с полным основанием сказать, что коммунистический гуманизм и есть движущая сила нашего атеизма.
Движимые благородным стремлением помочь духовному прозрению своих верующих современников, многие тысячи энтузиастов ведут повседневную, требующую огромных затрат времени и душевных сил, работу по их просвещению и убеждению. Содействуя активизации их социальной практики, становлению активной жизненной позиции, повышению общеобразовательного и культурного уровня, пропагандисты атеизма достигают того, что религиозное миропонимание верующего изменяется, происходят сдвиги в его нравственном сознании, религиозной психологии.
Богатейший материал, подтверждающий данный вывод, дают конкретно-социологические исследования религиозности, проведенные в последние годы Институтом научного атеизма Академии общественных наук при ЦК КПСС, сектором атеизма Института философии АН УССР, кафедрой научного атеизма Киевского государственного университета им. Т. Г. Шевченко. По данным этих исследований, более 20 процентов верующих учатся или повышают производственную квалификацию, 42 процента — активно пользуются библиотеками, 85 процентов — выписывают газеты и журналы, 58 процентов — ходят в кино и театры, 9 процентов — рационализаторы и изобретатели. Характерны ответы на вопрос, в чем верующие видят свое счастье: в труде — 23 процента, в мирней жизни—19 процентов, в семье и в детях — 20, в учебе,
1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 414.
56
в овладении знаниями— 11 процентов. Только 5 процентовопрошенных ответили, что видят свое счастье в служении богу, полтора — вообще отрицают возможность счастья на земле.
В нашей литературе не раз приводилось высказывание одного православного пастыря, сожалевшего о том, что вера сегодня как бы ни к чему не обязывает: «Она сама по себе, а вся наша жизнь сама по себе. И мысли наши, и чувства, и дела неизмеримо далеки от нашей веры». Если мы его повторяем еще раз, то только потому, что оно очень точно выражает существо того противоречия, которым отмечен духовный мир современного^ верующего.
Об этом красноречиво свидетельствуют сами верующие. Колхозница из села Подгайцы Млыновского района Ровенской области хотя и верит, «что бог, что захочет, то и сделает с человеком», однако здесь же оговаривается: «Я всегда знаю и помню, что зависимость моя не от бога, а от жизни, от семьи, от самой себя». Колхозник села Яриновка Березновского района признается, что он, как и каждый человек, стремится жить лучше. «В загробную жизнь верю, верю в вечное царство праведников, но вместе с тем я хочу здесь, в земной жизни жить хорошо — в тепле, хорошо одетым, сытым, ни в чем не нуждаться». А верующий из села Курозваны прямо сказал: «Знаю одно: не будешь работать — не будешь хорошо жить. Земное счастье — не в любви к богу, а в труде. Правильно говорит народная мудрость — на бога надейся, а сам не плошай».
Своеобразный лаконичный итог подобным высказываниям подвел верующий из села Ряпушки Лебединского района Сумской области, ответивший, что к вере в бога, к религии он относится «хладнокровно». Именно прогрессирующее хладнокровие, порой переходящее в безразличие по отношению к главному в религии, ее центру — богу, забвение религиозных заповедей в повседневной жизни, поведении, в отношениях между людьми — вот характерные показатели сдвигов во взглядах, нравственном сознании, психологии современного верующего.
Показательна судьба члена общины свидетелей Иеговы слесаря Раховской мебельной фабрики Тиберия Ф. Вначале, согласно своим убеждениям, он старался оставаться в коллективе сторонним наблюдателем, ничего не принимающим близко к сердцу. Но однажды увидел, как в цехе налаживают станок тонкой обработки древесины,— и потянуло разобраться. Идея станка увлекла его, и «только ради идеи» он решил изучить конструкцию на ватмане. И ничто не могло удержать Тиберия от захватившей его творческой работы — передохнул
57
только через четыре месяца, когда новый станок был пущен в ход. И тогда уже логическими рассуждениями он доказал себе, что эта увлеченность, причастность к коллективным заботам не противоречит его религиозным убеждениям. Он стал все чаще участвовать в делах коллектива, формально не имеющих отношения к его прямым обязанностям, стал участвовать из вполне земного желания быть полезным другим людям, своим товарищам по работе, чувствовать свою причастность к тем заботам, которыми живет коллектив, в котором он столько лет проработал бесстрастно, не ощущая радости от своего труда. Человек преобразился, взглянул на жизнь другими глазами. Активное участие в жизни коллектива — вот та главная сила, которая переделывает сознание верующего, способствует выработке у него творческого, оптимистического, по существу не* религиозного, отношения к жизни.
Сочетание в сознании и поведении двух противоположных начал характерно в той или иной степени для каждого современного верующего человека. И это закономерно. Более того — неизбежно. Наша советская действительность, торжество научного материалистического мировоззрения и коммунистической идеологии, становление социалистического образа жизни, охватывающего все многообразие человеческих взаимоотношений и всех членов общества, не могут не оказывать своего определяющего влияния и на верующих граждан. Религиозное начало в их сознании все более размывается, те или иные его элементы модифицируются, отходят на второй план, теряют свою действенность, разрушаются. В то же время вызревают, выдвигаются на первый план элементы научного мировосприятия, нового мироощущения, связанного с реальными, рожденными жизнью критериями, мотивировками, нравственными нормами. Такое изменение религиозного мировоззрения верующего человека под влиянием его социальной практики и есть по существу своему постепенное осознание им общественного бытия. Насколько быстро и успешно происходит это осознание, зависит в первую очередь от социальной практики верующего, от того, насколько она развита, многогранна, с каким кругом людей связывает.
Четкое понимание этой истины имеет важнейшее значение для атеистической воспитательной работы. Ее благородная гуманистическая сущность может в полной мере проявиться только при условии, если в каждом конкретном случае, для каждого конкретного верующего человека будет найден наиболее подходящий способ активизировать его общественную практику, помочь победить мироощущение раба божьего. 1 о-ропить здесь события, навязывать верующему человеку выво
58
ды, для которых он еще не созрел, а тем более совершать насилие над его убеждениями и чувствами — все это нарушение ленинских принципов нашего атеизма, искажение его гуманистической сущности, мешающее действительному изживанию религиозных пережитков.
Помочь каждому верующему человеку реализовать в себе то человеческое, что так долго отчуждалось, переносилось на бога, научить новому образу жизни, ответственности за сегодняшний день и дела, совершающиеся вокруг,— вот в чем состоит гуманистическое призвание нашей атеистической работы. Тысячи пропагандистов атеизма изо дня в день отдают свое время, силы этому гуманному, благородному, нелегкому делу, конечная цель которого — убедить верующего человека в том, что его судьба зависит не от иллюзорных сверхъестественных сил, а от него самого, от тех, кто с ним рядом, от их совместного труда, разума, воли.
Когда у бывшего проповедника общины адвентистов седьмого дня Василия Дмитриевича Сятыни верующие спрашивают, как жить без веры, чем наполнить в неверии душу, не останется ли она пустой и холодной без веры в бога, он просто рассказывает о своей жизни: как жил и что чувствовал, когда был верующим, запутавшимся в неразрешимых противоречиях, как встретился и подружился с человеком, который помог разобраться в мучивших его вопросах и колебаниях, как сам он помог порвать с религией двум своим сыновьям, как живет теперь.
Во всех подобных судьбах знаменательно то, что человек, освободившийся от веры в бога, чувствует и оценивает свой разрыв с религией как акт духовного освобождения, как возрождение к новой жизни, ориентированной уже не на иллюзии, а на подлинные, земные, единственно достойные душевных сил ценности. В связи с этим борьба со всем, что препятствует такому переходу, со всякого рода отступлениями от социалистических принципов, с нарушениями законности и коммунистической нравственности неизбежно приобретает атеистический аспект — даже тогда, когда антирелигиозный эффект ее на первый взгляд и не очевиден. Все, что укрепляет в человеке уверенность в справедливости нашего коммунистического дела, привлекает к активному участию в нем, утверждает человека как личность, как активного творца новой жизни,— все это работает и против религии, формирует неблагоприятный для нее климат, устраняя потребность в религиозном восполнении действительности.
Несколько лет назад в цех одного из днепропетровских заводов пришла работать молодая работница Екатерина С.
59
Когда товарищи по работе узнали, что она баптистка, что ее отец был руководителем группы баптистов-«инициативников», они решили во что бы то ни стало помочь девушке найти настоящее счастье. Внимание, с которым отнеслись к Катюше в коллективе, особенно Степан Андреевич Сегеда, бескорыстная товарищеская помощь победили отчужденность, настороженность. Она поверила новым друзьям, помогавшим ей и словом и делом. Поселилась в общежитии, начала читать, ходить с подругами в кино, записалась в кружок художественной самодеятельности. Товарищи помогали ей осмысливать прочитанное, увиденное, пережитое. И хотя отход от религии был для Кати мучительным и долгим, тем дороже для всего коллектива были ее слова благодарности за вновь обретенное счастье жить.
Верующий В. Сагайдак из села Сваричев Рожнятинского района Ивано-Франковской области под влиянием односельчан и особенно Василия Дмитриевича Шаранского, директора школы, не только порвал с религией, но и решил учиться. Несмотря на годы, сел за парту вечерней школы. Педагоги помогли ему закончить школу, укрепиться в материалистическом мировоззрении.
Забота о человеке, о его духовном освобождении предполагает создание здоровой нравственной атмосферы всюду, где живут и работают люди. Нарушение принципов социализма, его правовых и моральных требований, невнимательное отношение к людям не только затрудняет преодоление религиозных пережитков, но в отдельных случаях может привести к тому, что даже не веривший в бога человек станет искать религиозного утешения. Человек, столкнувшийся с беззаконием, оскорбленный бездушным бюрократом, может разувериться в том, что в жизни вообще можно добиться справедливости, и обратиться к поискам иной, высшей, как ему кажется, справедливости — у бога, в церкви, в сектантской общине.
О том, что в религии нередко ищут утешения, душевной разрядки люди неудавшейся судьбы, обойденные счастьем, семейным теплом, преимущественно женщины, свидетельствует как общая закономерность — преобладание женщин в верующих общинах (по данным исследований, 70—85 процентов), так и состав отдельных общин. Например, в Ровенской области в селе Вильбово еще несколько лет назад из 39 членов общины было 30 женщин, из них 20 вдов. В селе Оженин из 38 женщин 14 вдов, в селе Пятигорье из 58 женщин 28 вдов и матерей-одиночек.
В редакцию атеистического журнала пришло письмо от Тамары Т. из Гатчинского района Ленинградской области. Раз
60
ладилась у нее жизнь — детишки болеют, у самой ревмокардит, с мужем плохо совсем. А совхозное начальство не считается с этим, говорит: молодая, а работать не хочешь. Не оплатили вовремя декретный отпуск. Пришла к директору — некогда ему было выслушать. Цепная реакция невнимания, нечуткости заставили молодую женщину разувериться в возможности чего-либо добиться, вылилась на бумагу горьким признанием: «Была бы у нас какая-нибудь секта — обязательно пошла бы туда, меня и агитировать не надо. Там нашли бы для меня время и помочь и посочувствовать».
Подобное письмо прислала и Ирина Ф. из Севастополя. «Такое чувство,— писала она,— будто кругом меня глухая стена. И потянуло в церковь: купишь свечку, поставишь, встанешь перед иконой и просишь (молитв я не знаю): господи, сделай так, чтобы сын не болел, чтобы не чувствовала себя сиротой, чтобы с квартирой все поскорее решилось... Побудешь так немного, и какой-то покой на тебя спускается».
Главный урок подобных историй: невнимание к человеку, равнодушие к нему становятся питательной средой для воспроизводства различного рода пережитков, в том числе и религиозных.
Особенно недопустимым нарушением принципов социалистического гуманизма становятся случаи, когда противозаконные действия выдаются за борьбу против религии. К сожалению, еще порой бывает так, что верующих ставят в неравноправное положение на производстве, лишают заслуженных премий и льгот, «очищают» от них бригады, борющиеся за звание коммунистических, а то и увольняют под тем или иным предлогом или ставят вопрос ребром: «Или бросай свою веру в бога, или на нашем предприятии тебе нет места».
Именно такой ультиматум поставил директор одной из автошкол перед инструктором практической езды, членом баптистской общины Николаем Ш. А когда увидел, что результатов это не дает, стал «готовить увольнение». На инструктора, в течение семи лет не имевшего взысканий, посыпались выговоры. На каждом собрании или совещании к месту и не к месту директор разражался гневными тирадами против религии вообще и верующего работника в частности. Кончилось тем, что Николай подал заявление об увольнении.
Каким же оказался результат? Разумеется, верить в бога Николай не перестал, хотя до вмешательства директора все шло к этому. Молодой человек отслужил в армии, закончил без отрыва от производства школу, интересовался общественной жизнью. В том коллективе, где он проработал семь лет, конечно, легче было бы помочь ему расстаться с религией.
61
В новом коллективе сделать это было уже сложнее, да и сам Николай стал менее восприимчив к атеистическому воздействию. Вот как он сказал об этом: «Я ведь сам собирался отказаться от религии. А вот теперь меня торчком поставили... Не хотелось бы мне, честно говоря, чтобы такие люди, как наш директор, потом хвастались: дескать, мы перевоспитали!»
Как рассуждают подобные «борцы против религии»? «Вот я его уволю, с другого места уволят, с третьего, пристыдят... Глядишь, и одумается, бросит своего бога». На деле же получается наоборот. Грубые административные действия, окрик, приказ, насилие над убеждениями верующего, оскорбление его чувств и человеческого достоинства не только не способствуют изживанию религиозных пережитков, но, наоборот, могут лишь «затруднить действительное отмирание религии» Вред делу атеистического воспитания наносит не только то, что верующий, с которым обошлись подобным образом, укрепится в вере в бога, разуверится в справедливости, но в отдельных крайних случаях к его религиозной вере могут добавиться и антиобщественные настроения. О каждом подобном случае быстро узнают его единоверцы, он становится предметом тенденциозного обсуждения в их среде, материалом для выступлений религиозных проповедников. Там, где с верующим поступили несправедливо, незаконно, уже долго нельзя будет наладить атеистическую воспитательную работу: «Люди уходят в себя... будут недоступны нашей разумной пропаганде» — так передал мнение В. И. Ленина по этому вопросу В. Д. Бонч-Бруевич 1 2. Ту же мысль образно выразил А. В. Луначарский: «Религия, как гвоздь: если бить ее по шапке, то она входит все глубже» 3.
Противозаконные действия отдельных администраторов бросают тень на всю политику партии и Советского государства в отношении религии и церкви, а став достоянием зарубежных пропагандистов антикоммунизма, тут же используются ими. Они искажают гуманистическую сущность марксистско-ленинского атеизма, в котором непримиримость к религиозной идеологии органически сочетается с доброжелательным отношением к жертвам этой идеологии — верующим людям, с готовностью помочь им. Ведь борясь против религии, мы боремся за верующего человека.
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 17, с. 416.
2 Цит. по: Шахнович М. И. Ленин и проблемы атеизма. М.— Л., 1961, с. 623.
3 Луначарский А. В. Почему нельзя верить в бога? М., 1965, с. 221.
Заключение
Укрепление экономического могущества Советского государства, подъем народного благосостояния, социально-политическое развитие нашего общества, дальнейшее укрепление его единства, дружбы народов, расцвет социалистической культуры, обогащение духовной жизни — все это закономерно сопровождается все более полным утверждением в сознании советских людей научного материалистического мировоззрения, сокращением сферы влияния религии.
К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленин неоднократно подчеркивали, что религия не отойдет в прошлое сама по себе, лишь в результате социального прогресса общества. Ее угасанию необходимо всемерно содействовать организованными, целенаправленными действиями и антирелигиозной пропагандой, распространением научных знаний, атеистической воспитательной работой в массах. И сегодня нельзя полагаться на самотек: дескать, сама наша жизнь идет по такому руслу, что в ней не остается места для религии. Систематическая, кропотливая атеистическая работа, находящая путь к уму и сердцу каждого человека, нуждающегося в помЛци, не утрачивает своей актуальности, о чем еще раз напомнило постановление ЦК КПСС «О дальнейшем улучшении идеологической, политико-воспитательной работы».
Забота о человеке как высшей ценности, о его всестороннем развитии и счастье — вот благородная движущая сила марксистско-ленинского атеизма, которая должна в полной мере проявиться и в отношении к верующему человеку, и во всей разнообразной атеистической воспитательной работе. Он борется за человека, за его духовное освобождение, за полноту его жизни, формирует граждански активную, социально ответственную личность, высвобождает и развивает творческие возможности человека, снимает противопоставление человека человеку, человека миру. Духовный климат социалистического общества, в котором высшей ценностью является человек, его право на счастье, наиболее полно и ярко выражает гуманистическую сущность марксистско-ленинского атеизма.
Содержание
Введение	3
Реальный гуманизм атеизма	6
За свободу и счастье трудящихся	18
К обществу массового атеизма	30
Против религии — за человека	48
Заключение	63
Алла Гавриловна Маслова
ГУМАНИЗМ
АТЕИЗМА
Заведующий редакцией А. В. Белов
Редактор М, М. Беляев
Младший редактор Ю. В. Степанов
Художник С. Я. Мительмен
Художественный редактор В. А. Тогобицкий
Технический редактор В. П. Крылова
ИБ № 2407
Сдано в набор 19.08.80. Подписано в печать 27.10.80 А00183. Формат 84 X 108732- Бумага типографская Хе 1. Гарнитура «Академическая». Печать высокая. Условн. печ. л. 3,36. Учетно-изд. л. 3,84. Тираж 100 тыс. эка. Заказ Хе 408. Цена 15 коп.
Политиздат. 125811, ГСП, Москва, А-47, Миусская пл., 7.
Ордена Ленина типография «Красный пролетарий».
103473, Москва, И-473, Краснопролетарская, 16.