/
Tags: крестьянство история англии революционное движение крестьянское движение
Year: 1952
Text
илтеч
& Хилтон и
И
алан
ВОССТАНИЕ
АНГЛИЙСКОГО НАРОДА
в 1381 г.
*
Перевод с английского
Ф. А. КОГАН-БЕРНШТЕЙН
Под редакцией и с предисловием
академика Е. А. КОСМИНСКОГО
и*л
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ИНОСТРАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Москва—1952
R. H. HILTON and H. FAGAN
THE ENGLISH RISING
OF 1381
London
1950
ПРЕДИСЛОВИЕ
^Восстание английских крестьян в 1381 г. не раз было
предметом исследования буржуазных историков и в Ан-
глии и в других странах. Лучшее из этих исследований
принадлежит русскому ученому академику Д. М. Петру-
шевскомудЕго книга «Восстание Уота Тайлера» выдер-
жала четыре издания. Большое исследование академика
Д. М. Петрушевского содержит богатый фактический ма-
териал, собранный на основе архивных изысканий, и до
сих пор является незаменимым пособием для каждого изу-
чающего историю средневековой Англии. (Но оно напи-
сано с немарксистских позиций, в последних своих изда-
ниях отражает влияние реакционных взглядов новейших
западных буржуазных историков (особенно А. Допша) и
не может удовлетворить советского читателя, желающего
получить полное представление о крестьянском восстанш]
1381 г. Особый ^интерес представляет небольшая работа,
написанная двумя английскими историками, руководя-
щими членами сформировавшейся перед войной группы
историков-марксистов — Р. Хилтоном и Г. Фаганом.
«Профессиональным» историком является только Хил-
тон — лектор Бирмингемского университета. Фаган — ра-
бочий-коммунист, партийный работник, пропагандист.
В 1938 г. он издал популярную книгу, посвященную вос-
станию 1381 г., под заглавием «Девять дней, которые по-
трясли Англию». Эта книга должна была напомнить ан-
глийским рабочим славные революционные традиции
английского народа. В дальнейшем она подверглась зна-
чительной переработке. К ней была присоединена вводная
часть, написанная Хилтоном, им же была написана заклю-
чительная глава, посвященная последствиям восстания.
1* 3
В изложение хода восстания, принадлежащее перу Фа-
гана, был внесен ряд поправок и дополнений. В этом но-
вом виде книга была издана в 1950 г. и теперь предла-
гается советскому читателю в русском переводе.
Работа Хилтона и Фагана рассчитана на массового чи-
тателя. Она не представляет собой специального исследо-
вания и этим отличается от таких работ, как «Восстание
Уота Тайлера» академика Д. М. Петрушевского. Книга
написана популярно, в ней отсутствует ученый аппарат
цитат и ссылок на источники, нет ученой полемики. Но
это не снижает ее научных достоинств. Она является ре-
зультатом большой исследовательской работы.(.Особенно
это относится к главам, написанным Хилтоном, крупным
специалистом по аграрной истории Англии XIV—XV вв.,
автором ряда интересных научных исследований в этой
мало изученной области.^Написанные им для этой книги
главы представляют краткое резюме его исследований, по-
ставивших целью освещение с марксистско-ленинской
точки зрения кризиса феодальной Англии. К сожалению,
в своей книге Хилтон и Фаган не ведут развернутой поле-
мики с буржуазной исторической литературой.
Буржуазная историческая наука, чуждая пониманию
феодализма как антагонистической общественной форма-
ции, игнорировавшая тот ' факт, что «классовая борьба
между эксплуататорами и эксплуатируемыми составляет
основную черту феодального строя» \ не могла понять
причин восстания Уота Тайлера и старалась изобразить
его как какое-то исключительное явление, нарушающее
будто бы свойственный Англии мирный, ход исторического
развития и вызванное особыми и чрезвычайными усло-
виями, в которых оказалось в то время английское кре-
стьянство. Кщыяснению этих условий обычно сводился
анализ причин восстания*При этом восстанию английских
крестьян приписывались особенности, будто, бы отличаю-
щие его от крестьянских восстаний континента, особенно
от французской Жакерии. В_вос£тднии 1381 г. хотели ви-
деть не восстание эксплуатируемых народных масс против
угнетателей-феодалов, а выступление хорошо обеспечен-
ных крестьян, домогавшихся, чтобы их юридическое поло-
жение соответствовало их экономической самостоятель-
1 «История ВКП(б). Краткий курс», стр. 120.
4
ности (Тревельян, Пауэр в «Cambridge Medieval History»).
Новейшая.„реакционная англо-американская историогра-
фия, неизменно враждебная народным движениям, рас-
сматривает восстание 1381 г. как симптом/ «социальной
болезни». По мнению реакционного американского социо-
лога Хомёнса, причиной этой «социальной болезни»
был упадок авторитета католической религии; недаром,
говорит Хомене, 1381 г. был одновременно годом и кре-
стьянского восстания и выступления Уиклифа против
догмата пресуществления.
Хилтон и Фаган восстают против этих «концепций»,
авторы которых стремятся устранить из английской исто-
рии социальную борьбу и революционные выступления
эксплуатируемых масс или видеть в них своего рода гре-
хопадение. Хилтон и Фаган резко выступает против
обычного в английской буржуазной литературе представ-
ления о восстании 1381 г. как о «злополучном перерыве
в размеренном и спокойном ходе английской истории».
Они рассматривают это восстание как событие всеевро-
пейского значения, как выражение глубокого социального
и политического кризиса, охватившего Европу в XIV в.
в связи с началом падения феодального строя. Онщставят
восстание 1381 г. в один ряд с фактами непрекращав-
шейся классовой борьбы между крестьянами и феодалами,/
одинаково свойственной как Англии, так и другим стра-^
нам в средние века, сопоставляют восстание Уота Тайлера
с крупными народными движениями в других странах
Европы. Это сопоставление можно было бы продолжить,
распространив его на XV, XVI и даже XVII в. В первой
части книги показано, что восстание было вызвано всем
ходом развития феодальной экономики, а также политиче-
ской и идеологической надстройки и представляло собой
лишь наиболее яркое проявление все обострявшейся клас-
совой борьбы.
Авторы отходят от принятых в буржуазной литературе
традиций еще в одном отношении. Эта литература, вольно
или невольно, всегда отражала точку зрения источников —
хроник, официальных документов, неизменно враждебных
трудящимся классам. Авторы стремятся исправить исто-
рическую перспективу, став на точку зрения не угнетате-
лей, а угнетенных. Они считают принятый в буржуазной
литературе анализ причин и истории восстания непра-
5
вильным как по причине его методологической порочности,
так и потому, что новейшие исследования выдвинули но-
вые, ранее не учитывавшиеся факты.
Недаром книга Хилтона и Фагана не встретила одоб-
рения в английской буржуазной прессе, поскольку
последняя увидела в ней «откровенную попытку»
рассмотреть восстание с марксистской точки зрения.
Авторы в основном выполнили свою задачу. Несо-
мненно, данная ими истерия восстания 1381 г. значительно
отличается от того, что давали на эту тему буржуазные
историки^Авторы стремятся датьуподлинно марксистский
анализ излагаемых ими событий/В исследование введено
много нового материала, неизвестного прежним исследо-
вателям или намеренно’ими'игнорировавшегося. Это осо-
бенно относится к первоТчасти книги, посвященной пред-
истории восстания. В этой части автор (Хилтон),
основываясь на своих специальных исследованиях£пока-
зал, что ожесточенная классовая борьба, нередко перехо-
дившая в открытые столкновения, характерна для англий-
ской деревни начиная, по крайней мере, с XIII в. и что
восстание было лишь кульминационным пунктом этой
борьбы, далеко не закончившим классовые столкновения*.
В этом отношении книга расходится с концепцией
Д. М. Петрушевского, который считал XIII в. эпохой «со-
циальной гармонии» между господским и крестьянским
хозяйствами и Допускал начало классовой борьбы лишь
с XIV в., когда под влиянием развития «денежных отно-
шений» начинает разлагаться феодальное noMecTbej Хил-
тон опровергает тем самым и новейшие концепции англо-
американских историков (например, Хоменса, автора
большого исследования «English Villagers in the XIII cen-
tury»), которые склонны рассматривать XIII в. как эпоху
социального «равновесия», взаимного «обмена услугами»
между феодалами и крестьянами, мирно сожительствую-
щими в деревне под регулирующим воздействием церков-
ной морали и обрядности.
~В первой части книги дано мйого интересного мате-
риала для выяснения того глубокого кризиса, который
охватил в XIV в. всю систему феодального хозяйства в
Англии, — кризиса, выразившегося в падении барщинной
системы, ликвидации господского хозяйства, развития
аренды, в росте системы наемного труда, «рабочем законо-
6
дательстве». По-новому трактуется и вопрос о «черной
смерти» — эпидемии чумы, охватившей Англию в
1348—1349 гг. Придавая этой чуме и вызванной ею убыли
населения важнейшее значение в процессе ликвидации
крепостнического феодального хозяйства, Хилтон считает
причиненные ею бедствия не исторической случайностью,
а неизбежным результатом истощения самого крестья-
нина и его хозяйства чрезмерной эксплуатацией и нуж-
дой (эта точка зрения высказывалась и другим англий^
ским историком-марксистом Морисом Доббом в его книге
«Studies in the Development of Capitalism», 1946). Много
нового вносит Хилтон и в трактовку вопроса о «рабочем
законодательстве» XIV в. и о классовой политике прави-
тельства в этом вопросе. Очень верно подмечено, что поли-
тика правительства должна была расширить политиче-
ский горизонт крестьянина,дцэторый увидел теперь врага
не только в феодале и его приказчике, но и в самом фео-
дальном государстве и его органах^Очень интересны его
замечания об отношении к «рабочему законодательству»
со стороны богатых крестьян, которые уже выступают в
это время как наниматели рабочей силы.г
Большой заслугой автора является то, что, объясняя
причины восстания, он не ограничивается анализом аграр-
ных отношений (как почти все исследователи), но дает,
хотя и очень беглый, очерк социальных столкновений в гр-
родах (в частности, в Лондоне), а также характеристику
политической обстановки в период, предшествовавший
восстанию. *
Несомненный интерес представляет анализ причин
Столетней войны. Отступая от обычной модернизирую-
щей характеристики этой войны как войны за фландр-
ский рынок для английской шерсти, автор подчерки-
вает феодальный характер Столетней войны: лишившись
возможности увеличивать доходы своих поместий, фео-
далы стремятся компенсировать себя грабежом Франции.
Если говорить о торговых интересах, то Англия была го-
раздо больше заинтересована в торговле с Гасконью, чем
с Фландрией. Автор предостерегает и от модернизации при
анализе тех столкновений, которые происходили в среде
феодалов. В «баронской войне» 1259—1265 гг. он видит
не борьбу за ограничение королевской власти, 1а борьбу
соперничающих феодальных клик, продолжающуюся и
7
усиливающуюся в XIV и XV вв. Эта борьба была одной из
причин ухудшения положения крестьян. Когда ход войны
складывается неблагоприятно для англичан и приток
военной добычи прекращается, английские феодалы
начинают воевать друг с другом и грабить народ либо
непосредственно, при помощи своих военных шаек,
либо с помощью государственного аппарата, переклады-
вая бремя военных расходов на трудящихся города и
деревни.
Заслугой авторов является также то, что они обратили
особое внимание на идеологическую надстройку и на ее
роль в оформлении и укреплении базиса. Особые главы
посвящены «идеологии феодального общества» — взгля-
дам феодалов и феодальной церкви, феодальной юридиче-
ской теории, борьбе между феодальной идеологией и идео-
логией нарождающихся джентри и буржуазии и, наконец,
идеологии трудящихся масс — самый интересный, но мало
отраженный в источниках сюжет. В идеологии трудя-
щихся, при всей скудости источников, можно через по-
следующие наслоения рассмотреть все более отчет-
ливо проявляющийся дух борьбы и революционной
энергии.
Вторая часть книги посвящена истории самого восста-
ния. Она, как было указано, принадлежит другому ав-
тору—Фагану и значительно отличается от первой стилем и
характером изложения. В отличие от первой части, где пре-
обладают выводы и обобщения, в этой части преобладает
живое и красочное изображение фактов. Стремясь дать
историю восстания с точки зрения эксплуатируемых, а не
с точки зрения эксплуататоров, как ее дают резко Окра-
шенные в классовый цвет источники, а за ними и буржу-
азные историки, автор, естественно, не доверяет всем
показаниям источников и дает им свое толкование. К со-
жалению, почти вся предварительная критическая и твор-
ческая работа не могла войти в краткое популярное изло-
жение, и поэтому нам трудно проверить ее результаты.
Автор стремится глубоко проникнуть в мотивы, руково^
дившие действиями как восставших, так и их противников,
дополняя таким образом данные источников. При этом он
старается по возможности связать события этого отдален- •
ного времени с живыми вопросами современности. В этом
отношении показательно как старое название работы;
8
«Девять дней, которые потрясли Англию», так и новое:
«Восстание английского народа.в 1381 г.». Книга при-
звана воскресить в памяти английского народа его слав-
ные революционные традиции. Джон Болл является для
автора одним из самых ранних носителей этих традиций.
В восставших крестьянах автор видит предков левеллеров
и чартистов. Это вполне понятное желание актуализиро-
вать проблему не свободно, однако, от опасности модер-
низации.
Фаган всюду подчеркивает организованность и поря-
док в рядах восставших крестьян, их стремление избегать
ненужного кровопролития и нарушения законов. В то же
время он отмечает мужество крестьян, их упорное сопро-
тивление во время финального акта восстания. Умерен-
ности и лойяльности крестьян он противопоставляет ко-
варство, жестокость господствующих классов, их готов-
ность идти на всякий обман и предательство, их зверскую
и гнусную расправу с восставшими. В судье Роберте
Трезильяне он видит первого в длинном ряду «английских
судей-палачей». Но в целом ему кажется, что репрессии
не были велики, если исходить из средневекового мас-
штаба. Преследования скоро прекратились — причиной
этого была боязнь вызвать новое восстание, а также опа-
сение остаться без рабочих рук, в которых нуждалось
феодальное хозяйство. Все же нам кажется, что репрессии
были очень жестокими и надолго оставили в народе недоб-
руюпамять.
““ Заключительная глава книги принадлежит Хилтону.
В ней он подчеркивает, что восстание, несмотря на его
разгром, было важнейшим фактором падения феодаль-
ного строя в Англии. Восстание было подавлено, однако
волнения в деревне не прекратились. Но падение феодаль-
ного строя не было победой крестьян. Автор подробно
анализирует причины, в силу которых крестьяне не могли
победить.
---Зйачйтельный интерес представляют соображения ав-
тора о расслоении крестьянства, о выделении из его среды
сельской буржуазии и мелкого джентри, носителей капи-
талистического начала в английской деревне. Много
ценных мыслей содержит его краткий анализ борьбы фео-
дальных клик в XV в. и происхождения тюдоровского абт
солютизма. Отражая результаты тех дискуссий, которьщ
9
велись в последнее времяДсреди английских истори-
ков-марксистов по вопросу о классовой природе англий-
ского абсолютизма, Хилтон подчеркивает феодальный
характер абсолютизма Тюдоров и видит его основную
социальную функцию в подавлении крестьянских вос-
станий^ хотя автором выяснены далеко не все усло-
вия, определившие установление абсолютизма в
Англии.
Представляя важный шаг в освещении проблем кре-
стьянского восстания 1381 г. (а также и общей проблемы
крестьянских восстаний феодальной эпохи), книга Хил-
тона и Фагана, вместе с тем, содержит положения, кото-
рые представляются нам дискуссионными. Есть недостатки
в ее архитектонике. Нам кажется, что авторы не сумели
слить свою работу в одно монолитное целое и что главы,
написанные Хилтоном, сильно отличаются и по стилю и
по характеру от глав, написанных Фаганом. Замеча-
ния в связи с этим вопросом были уже нами сделаны
раньше.
Как уже говорилось выше, Хилтон является, крупным
специалистом в области аграрной истории Англии
XIV—XV вв. И все же некоторые его построения представ-
ляются нам спорными. В частности, вслед за некоторыми
новейшими буржуазными историками, он преувеличивает
«бум» XIII в. Под этим ходовым словцом, впервые приме-
ненном к XIII в. американским исследователем Грасом,
понимают усиленную активность феодально-крепостниче-
ского поместья с его барщинной системой — активность,
являющуюся ответом на возросший спрос и на высокие
цены, на «высокую конъюнктуру», как выражаются неко-
торые англо-американские писатели.>С этим связываетсй
рост барщины, увеличение господскоиЗапашки, «рациона-
лизация» и учет крепостного хозяйства. Все эти явления
наблюдаются в XIII в., но значение их сильно преувели-
чивалось теми буржуазными исследователями, которые не
желали видеть натурально-хозяйственной основы фео-
дального поместья и склонны были рассматривать его как
«капиталистическое» или хотя бы как'«квазикапиталисти-
ческое» предприятие. На самом деле Способность фео-
дально-крепостнического поместья приспособляться к тре-
бованиям рынка была довольно ограничена, как в связи
с малой производительностью крепостного труда, так и в
10
связи со все возрастающим сопротивлением крестьян, что
так хорошо показано самим же.Хилтоном.
/Показания источников относительно роста товарности
поместного хозяйства и роста барщинной системы прихо-
дится принимать с большими ограничениями: /в графу
продажи источники нередко заносили передачу продуктов
в другое поместье того же владельца; занесенные в по-
местные документы барщинные повинности редко требо-
вались полностью и частично заменялись денежными рен-
тами.^В XIII в., как показали мои исследования *, не-
смотря на частичный рост барщины, денежная рента
стала в Англии господствующей. Те цифры, которые при-
водятся в доказательство увеличения сельскохозяйствен-
ной продукции и особенно продукции для рынка в XIII в.,
представляются мне необоснованными. Повидимому, ак-
тивнейшую роль в снабжении развивающегося внутрен-
него рынка играли крестьянство (как крепостное, так и
довольно многочисленное свободное) и мелкие вотчин-
ники; уже в XIII в. существовало значительное количество
малоземельного крестьянства и наряду с барщинным тру-
дом эксплуатировался труд этих «коттеров», получавших
плату деньгами или продуктами.
Как и некоторые современные буржуазные историки-
экономисты (особенно М. Постан),/лилтон склонен про-
тивопоставлять XIII век, век «бума», XIV веку — как веку
упадка, сокращения населения, сужения рынка, хозяй-
ственного кризиса.— и всем этим объяснять падение
крепостнического барщинного хозяйства. Как уже выше
говорилось, во всех этих явлениях Хилтон видит не ниспо-
сланную богом случайность, а прямое следствие «перена-
пряжения «феодального принуждения» и вызванного этим
физического и хозяйственного, истощения крестьянина (но
при этом центральное место у него все же занимает чума
1348—1349 гг.). В этих соображениях Хилтона, несо-
мненно, имеется значительная доля правды./Даже буржу-
азные исследователи, вовсе не склонные преувеличивать
бедствия эксплуатируемых классов, признавали бедствен-
ное положение английских крестьян в эпоху расцвета
феодального поместья (Каултон, Хомене, Нилсон). Но
1 См. особенно Е. А. Косми некий, Исследования по аграрной
истории Англии, 1947, гл. IV.
11
никак нельзя согласиться с тем, что в XIII в. «повсеместное
недоедание широких масс» было вызвано перенаселением.
Оно было вызвано усилением феодальной эксплуатаций
Кроме того, длительное сокращение населения и особенно
длительный хозяйственный упадок Англии в XIV—XV вв.
остаются недосказанными. Упадок крепостнического бар-
щинного поместья нельзя отождествлять с упадком хозяй-
ства в целом^А упадок феодального поместья был вызван
не сокращением населения, не упадком хозяйства, а ро-
стом производительных сил и прежде всего ростом произ-
водительности крестьянского хозяйства, освобождавше-
гося от барщины, переходившего на фиксированную де-
нежную ренту и все более связывавшегося с рынком. Все
более крупную роль играет и мелкое поместье, эксплуати-
рующее наемную силу и также связанное с рынком. Паде-
ние цен на хлеб означало не сужение рынка, а увеличение
производительности зернового хозяйства. Крупное фео-
дальное поместье, основанное на эксплуатации малопроиз-
водительного крепостного труда, не могло выдержать кон-
куренции крестьянского и мелковотчинного хозяйства;
ему стало выгоднее перевести крестьян на денежную
ренту, чем продавать продукты своего хозяйства на
рынке. В этом же направлении, как превосходно показал
Хилтон, толкала феодальное хозяйство и другая сила —
сила крестьянского сопротивления.£По мнению Хилтона,
эта сила действовала непрерывно с начала XIII в. Мы ду-
маем, что она действовала и много раньше, с начального
периода феодальной эксплуатации.4
Сила крестьянского сопротивления, все возраставшая
по мере роста требований феодалов и превращения кре-
стьян в товаропроизводителей, еще более тормозила дей-
ствие барщинно-крепостнической системы. Попытки фео-
далов перейти к системе наемного труда были неудачны,
и не столько в силу сокращения населения, сколько в
силу того, что крупному феодальному поместью, строив-
шему свое хозяйство на принудительном использовании не
только крестьянского труда, но и крестьянского инвен-
таря, трудно было перестроиться на новый лад и найти
большие массы незанятых сельскохозяйственных рабочих.
«Черная смерть» могла лишь осложнить, но не создать
такое положение. (Хилтон показал ту борьбу, какая шла
тогда на почве найма рабочей силы между феодалами и
12
зажиточным крестьянством. Он мог бы показать также ту
борьбу, которая началась на этой почве между крупными
и мелкими феодалами, но он вообще склонен /игнориро-
вать самостоятельную роль мелких вотчинниковд видя в
них лишь сателлитов крупных феодалов. С этим трудно
согласиться. Мелкая вотчина была в то время носительни-
цей зарождающейся капиталистической эксплуатации —
в среде мелких вотчинников впервые стало формироваться
«новое дворянство».
Итак, по нашему мнению, падение «манориальной си-
стемы» с ее барщиной и крепостничеством было результа-
том не общего упадка экономической жизни Англии (чем
бы ни был вызван этот упадок),{а результатом роста ее
производительных сил.^«Черная смерть» лишь обострила
тот процесс, который начался раньше ее и развивался по-
мимо нее. Разложение манориальной системы и восстание
Уота Тайлера вполне объяснимы и помимо влияния «чер-
ной смерти» и тем более помимо недоказанного «упадка»
английского народного хозяйства^Восстание Уота Тай-
лера было могучим взрывом все более нараставшей клас-
совой борьбы феодально эксплуатируемого крестьянства
(и отчасти городского плебейства) против своих угнета-
телей, результатом усиливавшейся эксплуатации их как
со стороны феодалов, так и со стороны феодального госу-у
дарства. Это прекрасно выяснено самим же Хилтоном.
В восстании приняли участие разные слои крестьян-
ства. Трудно согласиться с высказывавшимся некоторыми
исследователями (например, в «Cambridge Medieval
History») мнением, будто решающую роль в восстании
играла крестьянская верхушка, /зажиточные крестьяне,
стремившиеся освободиться от тех ограничений, которые
крепостное право накладывало на их хозяйственную дея-
тельность. Эта точка зрения оказ’ала известное влияние
и на авторов данной книги, подчеркивающих «революци-
онную» роль крупного крестьянства и ставящих знак ра^
венства между революционностью зажиточного и бедного
крестьянства. Участие богатого крестьянства r рлестяини
1381 г. бесспорно. Несомненно, у него были очень веские
причины для недовольства, достаточно выясненные авто-
рами книги. Но~источники не дают оснований утверждать;
что богатому крестьянству принадлежала ведущая роль в
восстании. Среди главных вождей восстания мы йе встре-
13
чаем представителей этого слоя. Правда, майл-эндская
программа могла иметь в виду прежде всего интересы этой
группы. Но ясно, что эта программа не удовлетворила
весьма значительную часть крестьянства и- его вождей,
предъявивших новые требования в Смитфилде. Зажиточ-
ные слои крестьянства сыграли скорее отрицательную
роль в восстании, покинув Лондон после того, как их тре-
бования были приняты.
Дискуссионной кажется нам также та оценка, которую
дают авторы лоллардскому движению. Это — движение
очень сложного характера, к которому в разное время при-
мыкали разные общественные группы, враждебные «бога-
той церкви», — от высших придворных кругов до бедней-
шего крестьянства. Шо все же определяющим в нем
является наличие сильной демократической, в основном
крестьянско-плебейской струи.1.
Некоторые возражения вызывает и обрисовка самого
восстания у другого автора — Фагана. Хорошо известно,
что восставшие крестьяне в то время верили в короля,
несли королевские знамейТ. требовали от_ всех присяги
«королю Ричарду и его верным <~>бтпинам»уВ этом — в не-
достаточно развитом классовом сознании — была слабость
вгтестания и ОДйй" из ир'йЧин его поражения^ Но Фаган
стрийт на бтом основании целукГтебрйю“б“«кЗнституцион-
ности» восстания, ему кажется, что крестьяне все время
стояли на почве закона, причем «закон» постоянно нару-
шался их противниками — феодалами. Он хочет показать,
что действия крестьян не носили насильственного, рево-
люционного характера, что они не нарушали конституции
и что, главное, произведенные крестьянами казни произо-
шли в силу прямых полномочий, полученных ими от ко-
роля. Фаган подчеркивает лойяльность крестьян и нелой-
яльность высших классов, забывая, что «закон» в Англии
в то время (как и в настоящее время) есть закон господ-
ствующего класса, что конституция есть конституция
классового государства и что все это направлено на по-
давление трудящихся масс. Стараясь всячески «оправ-
дать» крестьян, Фаган невольно(снижает революционный
характер их выступления. На самом деле восставшие кре-
1 См. Энгельс, Крестьянская война в Германии. К. Маркс
и Ф. Энгельс, соч., т. VIII, стр. 130.
14
стьяне вовсе не были такими законопослушными верно-
подданными, как кажется Фагану.-1
Эта концепция заставляет иногда автора несколько пе-
ретолковывать события, делать упор на обстоятельства,
которые не играли решающей роли в восстании. Он хочет
показать,-что все восстание крестьян шло «спокойно и в
порядке» (in a quiet and orderly manner); он всячески ста-
рается выставить этих бунтовщиков как можно меньше
бунтовщиками, видит в них носителей правосудия. Для
«оправдания» насильственных действий крестьян (рас-
права с «изменниками» в Тауэре и пр.) он создает целую
конституционную теорию. Ему кажется, что король
(правда, с провокационными целями) совершенно изме-
нил конституцию, отменил все права парламента, королев-
ского совета и лордов и передал всю полноту власти вос-
ставшим крестьянам. Король разрешил крестьянам тво-
рить суд над «изменниками». Таким образом, восставшие
крестьяне волею короля стали единственной правитель-
ственной и судебной властью в стране. Чтобы выдержать
эту теорию, автор делает произвольный выбор между по-
казаниями источников. Так, по свидетельству одних источ-
ников, крестьяне ворвались в Тауэр и казнили «измен-
ников» во время майл-эндского свидания вождей восста-
ния с королем. Но автор, чтобы придать акту казни
совершенно конституционный характер, следует за теми
источниками, которые заставляют Уота Тайлера приска-
кать из Майл-Энда в Тауэр после свидания с королем, по-
лучив от него полномочие казнить «изменников».
• ^Изложение Фагана отчасти затушевывает не только
ревблюционноств, но и стихийность крестьянского вос-
стания. Он преувеличивает плановость восстания, его
обдуманность и выдержанность/С другой стороны, пре-
увеличивается также обдуманность и плановость коварных
действий королевского совета, направленных на подавле-
ние восстания. События в Майл-Энде и особенно в Смит-
филде представляются автору заранее подготовленными
инсценировками. Все это кажется некоторой натяжкой.
Данные источников заставляют думать, что восстание кре-
стьян в 1381 г., как и другие крестьянские восстания и в
Англии и в других странах Европы, было более стихий-
ным и более «бунтарским», чем это представляется Фа-
гану.
15
Несмотря на наши несогласия с некоторыми установ-
ками авторов, мы не можем не признать книгу Хилтона и
Фагана большим шагом вперед в деле изучения восстания
1381 г.; она представляет первую попытку (выяснить с
марксистских позиций основные вопросы, связанные с
историей этого восстания. В этой о.бласти историкам-мар-
ксистам предстоит проделать еще немалую работу.
Е. Л. Косминский.
ВВЕДЕНИЕ
Восстание 1381 г. в Англии не было, как это пытались
представить некоторые историки, всего лишь злополучным
перерывом в размеренном и спокойном ходе английской
истории. Оно явилось событием общеевропейского значе-
ния. XIV век был периодом глубокого социально-полити-
ческого кризиса, одного из тех кризисов, которыми сопро-
вождается обычно крушение отжившей общественной
системы. Следует напомнить, что восстание в Англии про-
изошло в том же столетии, что и восстание крестьян в
‘приморской части Фландрии, Жакерия во Франции,
классовые битвы в промышленных городах Фландрии и
других европейских стран. Почти одновременно с восста-
нием в Англии имели место восстание чомпи во Флорен-
ции (1378 г.) и восстания ткачей в Генте и Брюгге
(1379—1382 гг.) под руководством Филиппа ван-Арте-
вельде. В то же время войны в Италии, Франции и Герма-
нии показали, что в рядах господствующего класса фео-
дального общества было так же мало единства, как и
между угнетателями и угнетенными.
Много писали о причинах и ходе восстания в Англии.
Мы решаемся предложить вниманию читателей нашу по-
пытку объяснения этих событий и делаем это по двум
соображениям.
Во-первых, мы полагаем, что до сих пор эти события
описывались авторами, которые в большей или меньшей
мере, сознательно или бессознательно, находились под
влиянием того предубеждения к восставшим, которое
обнаруживают все литературные и официальные источ-
ники. Призналаq "риябежрпгтт. класспвпй .борьбы—в—об-
ществе, разделенном на классы, мы пытались исправить
2 „ р. Хилтон и Г. Фаган J7 ~ "...
ошибку предшествующих историков и показать то, что
обычно освещалось совершенно недостаточно, — стремле-
ния и цели угнетенных масс, а не угнетателей.
Во-вторых, мы полагаем, что дававшийся ранее ана-
лиз того кризиса, который обусловил восстание, — кри-
зиса, в действительности являвшегося кризисом всего фео-
дального общества в целом, — был недостаточен и непра-
вилен.
Это объясняется отчасти порочностью того метода ана-
лиза, которым пользовались до сих пор, отчасти же появ-
лением ряда новых, вскрытых новейшими исследованиями
фактов, которые дают возможность по-нОвому осветить
события.
В первой части предлагаемой работы сделана поэтому
попытка дать описание экономического и социального по-
ложения Англии в XIV в. на основании материалов, часть
которых недоступна широкому читателю. Следует, однако,
подчеркнуть, что мы не ставили себе целью дать при этом
научное исследование. Мы стремились написать книгу,
которая на определенном историческом примере показала
бы английскому народу его традиции в борьбе за народ-
ную свободу.
ЧАСТЬ ПЁРВАЯ
ПОДГОТОВКА К ВОССТАНИЮ
~ <г'чг
Глава I
ФЕОДАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО: ФЕОДАЛЫ
И КРЕСТЬЯНЕ
Летом 1381 г. вся страна была потрясена великим
восстаниемГоно было одновременно и показателем и при-
чиной разложения и-удадка-^феолальноЕ^е^ея^ь-^Анйииит-
|^кус,^яние это не было внезапной или случайной
вспышкой, оно возникло в результате множества сложных
и взаимно переплетающихся противоречий. Одндкц. в
основе всех этих противоречий лежала борьба между фео-‘
дальним лордом и крепостным^ Политическая история
средних веков не может быть понята" без детального изу-
чения хода этой борьбы, ее экономических и социальных
последствий: Феодальное общество было сложным по
своему составу; в нем сохранялись пережитки более древ-
них общественных формаций, из которых оно развилось,—
рабовладельческого строя Римской империи и родового
строя древних германцев. Кроме того, различные европей-
ские общества не только развивались неодинаковыми тем-
пами,» но и находились во взаимодействии друг с другом.
В недрах^ феодального общества — пока в зародышевом
виде — развивались новый способ производства и новые
отношения, которым предстояло в последующие столетия
взорвать феодализм и изменить сперва облик Европы,
а затем и всего мира.
При_ анализе событий 1381 г. и того кризиса феодаль-
ного обществ а, который был выявлен восстанием, мы ви-
дим также, что идеологическая и политическая надстройка,
2*
19
определяемая способом производства данного обще-
ства, — политические и правовые институты, обществен-
ные и религиозные организации, политические теории и
социальные идеалы различных классов — все это сыграло
свою роль в борьбе и обусловило те исторические формы,
которые эта борьба приняла.
^Средневековый крепостной был тем производителем,
трудом которого жили все непроизводительные элементы
данного общества—дворянство, духовенство, купцЬт.
Определяющими в феодальном обществе были отношения
между крепостным крестьянством и классом землевла-
дельцев, ибо хозяйство в те времена было главным обра-
зом земледельческим или скотоводческимЛ Крепостной
являлся главой крестьянской семьи, почти всегда жившей
вместе с другими крестьянскими семьями в одной сель-
ской общине. Подавляющее большинство крестьянских
семей имело в деревнях свои участки пахотной земли и
пользовалось, кроме того, правами на общинные угодья
и леса. Эти держания являлись источникам существова-
ния крестьянской семьи и давали ей возможность из года
в год вести хозяйство. Однако к тому времени, когда сло-
жился феодальный строй, крестьянское хозяйство имело
за собой уже многовековую историю, ведущую начало со
времен неолита (около трех тысяч лет до нашей эры).
Развитие техники и производственных навыков позволило
крестьянским общинам производить значительно больше
того, что им необходимо было для поддержания своего
существования. Как в кельтских, так и в германских пле-
менных княжествах часть этих излишков уже издавна
шла в пользу ремесленников, торговцев и знати^При фео-
дализме значительную часть их присваивало дворянство^)
Господствующий класс феодалов был землевладельче-
ским классом, который, не довольствуясь собственностью
на свои домениальные земли (земли, находившиеся в не-
посредственном ведении управляющих), претендовал,
кроме того, на право собственности по отношению ко всем
крестьянским держаниям, общинным лесам и пастбищам.
Однако, отрицая право собственности крестьянской об-
щины на ее земли, он вынужден был признавать ее право
владения на эти земли. Население было редким, и лишь
незначительная часть того, что производилось, шла на
рынок. Таким образом, сколько-нибудь значительная
20
Рыцарь и крепостной.
(XIV в.)
Работа на баршине
(XIV в.)
эксплуатация лордом наемного труда крестьян была не-
возможна. Поэтому лорды жили тем, что присваивали в
форме рент те продукты, которые производили крестьяне.
Поскольку крестьянин для обеспечения своей сёмьи“*рас-
полагал собственным хозяйством, лорд брал.^с крестья-
нина ренту путем неприкрытЬго насилия. Присвоение было
открытым и беззастенчивым. Вот почему огромное боль-
шинство крестьян в средние века было закрепощено,
то есть юридически несвободно, хотя то обстоятельство,
что крестьяне фактически владели собственной землей,
существенно отличало их положение от положения рабов
античного общества.
Лорд взимал ренту в различных формах.[Это могла
быть фиксированная или менявшаяся часть продуктов кре-
стьянского хозяйства — зерна, молочных продуктов, а
также скота. Это^мог быть подлинно прибавочный труд
крестьянина — прибавочный по. отношению к тому труду,
который крестьянин затрачивал на собственном наделе
для поддержания существования своего и своей семьи.
В подобных случаях лорд использовал этот прибавочный
труд ца своем домене или в господском хозяйстве. На сле-
дующей стадии развития, когда производство продуктов
на рынок значительно возросло и когда, соответственно,
появилось больше денег в обращении, отработочные по-
винности и натуральные ренты стали переводиться на
деньги и были заменены уплатой денежной ренты. Этот
процесс замены натуральных повинностей денежными из-
вестен под названием «коммутации»;} он был важным эта-
пом в ходе частичного "освобождения более зажиточного
крестьянства от власти лордам Значения его не следует,
однако, переоценивать. Денежная рента оставалась все
же «феодальной» рентой и представляла собой йринуди-
тельно отчуждавшийся прибавочный труд крестьянина-
производителя. Эта рента в корне отлична от ранты, упла-
чиваемой землевладельцу в капиталистическом! обществе.
Рента, уплачивавшаяся средневековым крестьянином
лорду, составляет главный признак общественных^взаимо-
отношений между классом эксплуатируемых и "классом
эксплуататоров, между феодалами и крепостными —
этими двумя основными классами феодального общества.
Аппарат принуждения, обеспечивавший эту эксплуа-
тацию, значительно видоизменялся в различные периоды.
21
причем эти изменения, в свою очередь, были различны в
отдельных областях страны. В эпоху раннего феодализма
не существовало развитой централизованной государ-
ственной машины, которая действовала бы в интересах
всего господствующего класса в целом. Принуждение было
децентрализованным. Лорды имели собственные манори-
альные курии, с помощью которых они осуществляли
управление своими поместьями. Центральная королевская
курия, из которой в дальнейшем развились главные ор-
ганы центрального государственного аппарата, вначале
была всего лишь наиболее крупным и наиболее важным
органом управления частными поместьями короля. Не-
смотря на то, что за период с XIII по XV в. западноевро-
пейские монархии достигли значительной централизации
государственной власти, как во Франции,|так и в Англии
сохранилось много остатков частной судебной власти
местных ceHbopoBj возникшей еще в X, XI и XII вв.
Что же представляли собой другие слои феодального
общества? Прежде всего следует отметить, что степень за-
крепощения крестьянского населения была различной.
В соответствии с большим разнообразйеьГ'йСТорических и
географических условий в разных областях страны эксплу-
атация была в большей или меньшей степени интенсивной.
Размеры крестьянских держаний были неодинаковы, при-
чем эти различия не'всёгда'сбвпаДали с различияМРГв ста-
тусе свободы. Еще с англо-саксонских времен существо-
вали рыночные центры, постепенно выросшие в торговые
и ремесленные города. Торговля заключалась главным об-
разом в местном обмене продуктов сельского хозяйства на
те немногие изделия, в которых нуждались крестьянские
общины, сами не производившие их. Только немногие го-
рода, в особенности такие, как Лондон, ввозили продукты,
предназначенные для торговли,, как, например, вина, пря-
ности и т. д. Ремесло основывалось на труде отдельных
мастеров-ремесленников; большинство их изготовляло
свои изделия в задних помещениях лавки-мастерской и
продавало их либо в переднем помещении, либо на город-
ском рынке. Размеры производства были невелики,
обычно в нем были заняты только ремесленник-мастер
и один или два ученика или столько же подмастерьев
(то есть полностью обученных ремесленников, не имевших
еще, однако, своих мастерских). Только в одной или двух
22
отраслях ремесленной промышленности, а именно в сукон-
ном производстве, работавшем не на местный, а на внут-
ренний и даже внешний рынок, появились богатые купцы,
которые постепенно поставили в зависимость от себя зна-
чительное число ремесленников. В этих отраслях ремесла
купцы выступали скорее в качестве посредников между
производителями и потребителями, чем в качестве органи-
заторов производства.
Городские ремесленники были организованы в цехи,
члейаМй" которых ~являлйсГ~мастера. подмастерья й"~уче-
ники/Так обстояло дело до тех лод, пока разделение ре-
месленников на мастеров и подмастерьёв нё“ приняло
характера классового расслоения. Это произошло тогда,
когда подмастерья потеряли всякую надежду стать масте-
рами, поскольку последние стали вводить такие финансо-
вые и всякие иные ограничения, препятствующие доступу
подмастерьев в цехи, что возможность превращения их в
самостоятельных мастеров становилась все более пробле-
матичной. Тогда подмастерья попытались создать свои
собственные организации. Эти попытки беспощадно по-
давлялись, подмастерьев всякими окольными путями ста-
рались поставить под контроль организаций мастеров.
Движение это началось в XIV в. и продолжалось, не осла-
бевая, в следующем столетии. Чрезвычайно острая борьба
происходила также между богатыми купеческими гиль-
диями, пытавшимися монополизировать продажу готовых
изделий, и ремесленными цехами, стремившимися защи-
тить своих членов от посягательств купцов, которые уста-
навливали цены и регулировали сбыт. Острота этой
борьбы определялась уровнем городского развития. Так,
например, борьба в Лондоне, как будет показано ниже,
была и острее и сложнее, чем в менее крупных городах,
работавших главным образом на местные рынки.
На верхней ступени социальной лестницы находились
феодалы; среди них различия в богатстве и могуществе
бШи 'ГUlUke весьма значительны. Собственники крупней-
ших поместий — эрлы, бароны, епископы, аббаты и прио-
ры—имели земельные владения, расположенные в не-
скольких графствах. Так, земельные владения приора и
монахов Кентерберийского соборного капитула состояли
примерно из 50 маноров, расположенных в Кенте, в долине
Темзы й.Восточной Англии. Кроме того, у них были стада
23
овец общей численностью в 14 тыс. голов.|Доход с этих
владений в денежном выражении составлял в конце XIII в.
около 2,5 тыс. фунтов; это был высший разряд баронских
доходов. Было, однако, несколько лиц — примерно около
шести — таких как эрл Корнуэллский, эрл Глостерский
или эрл Норфолкский, получавших со своих владений
3—4 тыс. фунтов ст. и более каждый.
Эти крупные земельные собственники, светские и ду-
ховные, составляли ближайшее социальное окружение ко-
роля и помогали ему в осуществлении его политики. Их
классовые интересы, по существу, совпадали с его инте-
ресами, хотя тот или иной конфликт личного или полити-
ческого порядка мог вызывать раздоры в их среде или
между ними и королем. Господствующий класс феодаль-
ного общества был так же'несвободен от внутренних кон-
фликтов, как и господствующие классы в предыдущие и
последующие эпохи. цЗ период, когда происходили подоб-
ные конфликты, часть мелких баронов стремилась при-
стать к той или иной из борющихся сторон. Многие из них
по ряду причин оказывались связанными с крупными
магнатами. Одни были связаны с ними родственными,
другие поземельными отношениями, поскольку они дер-
жали от какого-либо крупного барона большую часть
своих земель; третьи, даже если они и не держали от него
землю, могли быть привлечены на сторону могуществен-
ного магната вследствие того, что его влияние в данной
местности было преобладающим. Следует также подчерк-
нуть, что когда такие конфликты в среде знати приобрета-
ли скорее национальное, чем локальное значение, в них мог
оказаться вовлеченным и король; тем самым одной из бо-
рющихся сторон придавалась видимость королевской, а
другой — оппозиционной партии. Это не значит, что ан-
глийские короли были простыми пешками. У них были
свои собственные, ярко выраженные интересы; но мы не
должны представлять их себе в отрыве от их класса, вне
зависимости от того, царили ли внутри данного класса
мирные отношения или шла борьба.
Рыцари занимали самую низшую ступень социальной
иерархии господствующего класса феодалов. Обязанные
вначале нести военную службу в королевском войске
(в той части конницы, которую должны были выставлять
бароны) рыцари, получавшие за эту службу один или
24
два манора, были отнюдь не маловажным элементом фео-
дального общества. Они были ответственны за повседнев-
ную административную работу местных органов государ-
ственного управления; кроме того, рыцари сыграли важ-
ную экономическую роль в процессе перехода к капитали-
стическому способу производства. Они также были неод-
нородны по своему составу, различаясь в зависимости от
размеров своего дохода и социальной значимости. Одни
из них могли получать всего от 20 до 30 фунтов ежегод-
ного дохода с одного небольшого манора, то есть немно-
гим больше того, что получали некоторые богатые фри-
гольдеры. Другие же рыцари объединяли в своих руках
земли, которые приносили доход, в четыре или пять раз
превосходивший вышеуказанный, и сливались, таким об-
разом, с мелкими баронами. Однако их роль не следует
переоценивать, ибо политически они вплоть до XVI в. и
даже XVII в. оставались в зависимости от баронов. По-
этому при изучении тех обстоятельств, которые при-
вели к восстанию 1381 г., нам следует прежде всего рас-
смотреть, каковы были экономические и социальные
условия, которые определялись наличием крупного свет-
ского и церковного землевладения. ' k ______
Отнюдь не вся Англия была втянута в сферу хозяй-
ственной жизни крупных земельных владений. Даже в тех
областях на юге и юго-востоке Англии, где крупные по-
местья преобладали, было немало мелкопоместных фео-
далов, имевших от одного до пяти маноров. Здесь имелись
также свободные держатели, обязанные за свои держа-
ния лишь незначительными повинностями или рентой
в том или ином виде и, таким образом, относительно сво-
бодные от феодальной эксплуатации. Некоторые из них
были, тем не менее, всего лишь мелкими держателями,
которые, для того чтобы просуществовать, вынуждены
были на невыгодных условиях продавать свою рабочую
силу, выполняя во время уборки урожая различные ра-
боты в крупном поместье. ^На севере и северо-западе
Англии организация крупного поместья была менее проч-
ной, чем на юге. В этих отсталых частях страны, которые
были пригодны лишь для овцеводства и разведения круп-
ного -рогатого скота, продолжали еще существовать дофе-
одальные порядки. Даже там, где имелись крупные стада
овец, шерсть которых вывозилась за границу, потребность
25
в крепостном труде была меньше, чем в поместьях, заня-
тых производством зерновых и других сельскохозяйствен-
ных культур^
[Однако в хозяйственном строе страны преобладало
крупное землевладение, которое во многих районах опре-
деляло жизнь всего населения/Главной составной частью
крупного земельного владения являлся ManogjКаковы бы
ни были те или иные местные особенности манора, [он
обычно состоял из барской усадьбы или домена, в который
входило примерно от 100 до 500 акров пахотной земли, из
более мелких держаний (от 10 до 30 акров) свободных
и крепостных держателей, а также пахотных участков мел-
ких держателей, или коттеров \ и, кроме того, из лесов,
пустошей и пастбищ, находившихся в общем пользовании
данной деревенской общины. Часто манор совпадал
в своих размерах с деревней, иногда деревня была поде-
лена между двумя или несколькими манорами; иногда же
манор включал несколько деревень и хуторов^Манор нахо-
дился под управлением приказчика, которому подчинялся
крестьянский рив (староста). Работы на господской земле
выполнялись в основном крестьянами и {их семьями, обя-
занными лорду неоплачиваемыми повинностями, как, на-
пример, пахота, жатва или извозная' повинность, с остав-
лявшими" часть ренты. Наряду с этим домен обслуживался
трудом постоянных наемных рабочих, а также сезонными
рабочими, к помощи которых прибегали во время уборки
урожая и вообще в страдную пору. На приказчике или
старосте лежала ответственность за максимальную про-
изводительность домена, за сбор денежных и натуральных
рент, за выполнение полицейских функций и взимание
штрафов с держателей в манориальной курии (под на-
блюдением высшего должностного лица, управляющего) и
за продажу излишков производства по возможно более
высоким ценам на местном рынке. Аппарат управления
земельными владениями крупного лорда был организован
в виде целой иерархии должностных лиц — сборщиков,
контролеров, управляющих, приказчиков, — которые на-
ходили поддержку в личном совете лорда, состоявшем из
местного джентри, юристов и земельных чиновников. Это
1 Коттеры — крестьяне, державшие незначительные по своим
размерам участки земли. (Прим, ред.)
26
была очень дорогостоящая организация, которая работала
хорошо только тогда, когда доходы легко было собрать.
£ХШ век и начало XIV в. в Англии 1 были временем,
когда поместье, являвшееся наиболее мощной социально-
экономической единицей, развивало самую кипучую дея-
тельность. Показателем этой активности было то, что вот-
чинники стали составлять тщательные описи земельной
собственности, вести ежегодные отчеты и протоколы
манориальных курий. Это была последняя фаза развития
общественного строя, который установился примерно с
середины XI в. Характерными признаками этого периода
истории Англии были непрерывный рост населения, уве-
личение продукции сельского _хозяйстда_ии. .,ремесл.елног.о
производства, расширение как внутренней, так и. внешней
торговли. Цены на хлеб поднялись на-^25 процентов в пер-
вой половине и на 50 процентов- во второй^половлне ХП1 bJ
В одном типичном для того периода крупном владении
южной Англии продукция сельского хозяйства в течение
указанного столетия выросла на 150 процентов, а количе-
ство продуктов, продававшихся на рынке (по сравнению
с тем, что потреблялось внутри поместья), выросло на
44 процента^.
В обществе, основанном на эксплуатации подавляю-
щей массы крестьян немногочисленным классом землевла-
дельцев, выгоды, связанные с ростом сельскохозяйствен-
ной продукции, естественно, прежде всего использовались
помещиками и лйшь в незначительной степени другими,
промежуточными слоями общества (такими, как свобод-
ное крестьянство или разбогатевшие крепостные).|£тре-’
мясь использовать в своих интересах повышение цён~на
хлеб и на скот, лорды старались расширить площадь об-
работанной земли путем расчистки лесов и осушки болот.
Они усиливали эксплуатацию крестьянства, требуя выпол-
нения'дополнительных барщинных работ. Там же, где пре-
дел этих требований был достигнут, они старались при-
своить себе большую часть продукта труда крепостного
и его семьи, повышая денежные и натуральные ренты.J 1 2
1 Во Франции и Западной Германии период расцвета крупных
поместий начался более чем на сто лет раньше.
2 Автор имеет в виду владения епископства Винчестерского.
Приводимые автором цифры являются спорными. (Прим, ред.)
27
Во время этого периода «бума» крупные вотчинники
во многих отношениях проявляли организаторские способ-
ности и инициативу, напоминающие хозяйственные «доб-
родетели» предпринимателей последующего периода —
эпохи раннего капитализма. Никакая*экономия не каза-
лась слишком излишней, если она сулила увеличение до-
ходов, не было такой формы угнетения, какой не испробо-
вали бы под видом христианского милосердия. Действи-
телыгог-вамыми рачительными хозяевами были крупные
, монастыри. Рамсейское аббатство, владения которого
^были расположены в восточных графствах, не имело себе
‘равных в смысле умения увеличивать долю прибавочного
труда, который выколачивали из свободных и крепостных
держателей монастыря. Глостерское аббатство св. Петра
оставило нам в своей инструкции «Scriptum Quoddam»
ряд правил по управлению поместьем, которые даже са-
мый безжалостный представитель кальвинистской догмы
вряд ли мог бы улучшить в тех вопросах, которые хоть
в малейшей степени касались извлечения дохода и устра-
нения убытков.
все же, несмотря на расширение площади земли,
годной для обработки, и на известное стремление к усо-
вершенствованиям в сельском хозяйстве, таким, например,
как применение навоза и мергеля, рост сельскохозяйствен-
ного производства был в гораздо большей мере результа-
том усиления эксплуатации и угнетения, чем рационали-
зации вотчинного хозяйства.» Коренных улучшений в
технике сельского хозяйства не было. Средняя урожай-
ность с акра не возрастала; рост продукции был скорее
следствием увеличения посевной площади. Равным обра-
зом не было также коренных улучшений в животновод-
стве — улучшений, которые можно было бы хоть в ка-
кой-то мере сравнить с усовершенствованиями, достигну-
тыми в XVIII в. В погоне за повышением доходов класс
землевладельцев в течение долгого времени мог лишь
усиливать сверх всякой меры эксплуатацию; ничего иного
землевладельцы предпринять не могли, так как они неспо-
собны были увеличить производительность вотчины на-
столько, чтобы нести все более обременительные военные
повинности, платить налоги и удовлетворять собственные,
все возраставшие потребности.
23
и Юдним из симптомов экономического упадка в XIV и,
XV вв. бй'л застой, или, вернее, даже падение цен на сель-’
скохозяйственные продукты, явившееся следствием суже-
ния рынка. По сути дела, это был симптом постепенного
разложения того способа производства, который достиг
максимума своей производительности, но неспособен был
к дальнейшему техническому прогрессу, а потому мог
обеспечить существование только ограниченному количе-
ству населения. Между тем цены на товары, необходимые
для сельского хозяйства, росли. Эти «ножницы цен» не
были новым явлением, однако в XIV в. все эти явления
усилились, а чрезмерные расходы громоздкого феодаль-
ного хозяйства только обостряли кризис.
у'|-Рдной из .сторощхозяйственного кризиса XIV в. была
нехватка как крепостного, так и свободного труда.
В XIII в. усилилось перенаселение, имевшиеся в стране
средства к существованию были недостаточны для того,
чтобы прокормить все увеличивающееся население. Это
означало, что народные массы постоянно жили впрого-
лодь. Неурожаи вызывали голод, сопровождавшийся бес-
численными болезнями и эпидемиями, которые являлись
обычными спутниками средневекового общества. Чума
(«черная смерть») представляла собой одну из таких
вспышек; она не была ниспослана небом, но являлась
следствием нищеты и угнетения. «Черная -смерть» значи-
тельно обострила усилившуюся убыль населения — во
многих районах она ..унесла от трети до половины рабочего
населения.,/
L Крупным вотчинникам стало труднее сбывать на
рынке продукцию своих поместий^ к тому же они все бо-
лее убеждались в том, что не только уменьшаются имев-
шиеся в их распоряжении резервы крепостного и наемного
труда, но и сами крестьяне все менее склонны безропотно
сносить бремя эксплуатации.^Единственный практический
выход для вотчинников из этих затруднений заключался
в том, чтобы сдать в аренду свои домениальные земли и
сделать основным источником своих доходов не продажу11
сельскохозяйственных продуктов на рынке, а ренту, взи-
маемую с держателей их домениальных земель. При этих
условиях крепостной труд уже не требовался в прежних
размерах, вследствие чего работа на барской земле и
тому подобные повинности коммутировались — заменя-
29
; лись денежными платежами. Вместо обязанности работать
через день на барской земле крепостной должен был те-
перь оплачивать стоимость этого труда. Это было невы-
годно для крестьянина в том случае, если его собственное
I хозяйство давало лишь небольшие излишки для реализа-
ции на рынке; но для зажиточного крестьянина, который
уже производил на рынок, таким образом создавалась
благоприятная возможность использовать все рабочие ре-
сурсы своей семьи для работы на собственном участке,
прибегая иногда даже к наемному труду;]
иЭтот процессов результате которого лорды теряли до-
ходы с собственного хозяйства и превращались в
[ «рантье», проходил не везде одинаково. Повидимому, он
^начался раньше всего в тех частях Англии, где возмож-
ность производства на рынок была минимальной, то есть
iHa севере и западе. Южная и юго-восточная Англия была
страной городов, оживленных портов и деревенской про-
мышленности. Поэтому те вотчины, которые уже с дав-
них пор были организованы для обслуживания городского
(и даже внешнего) рынка, сохранили свое прежнее
устройство на целое столетие дольше, чем более мелкие
или более отсталые вотчины. Так, например, домениаль-
ные земли епископа Винчестерского, расположенные глав-
ным образом на юге и в долине Темзы, не сдавались в
аренду до XV в.} между тем как в некоторых местах
явления коммутации встречаются ранее середины XIV в.
^Результатом неравномерности развития было сосуще-
ствование, часто в одном и том же районе, крестьян, под-
вергавшихся со стороны своих феодальных лордов раз-
личной степени эксплуатации, в зависимости от той эко-
номической политики, которую вели последние. Это было
одной из важных причин крестьянского недовольства.
Далее, несмотря на то, что феодальные вотчинники в
конце концов находили выход из затруднений в том, что
отказывались от ведения собственного хозяйства, они
прибегали и к другим средствам, которые, однако, лишь
углубляли кризис. Как ни значительно было^^грименение
труда крепостных, однако и наемный труд всегда играл
в манориальном хозяйстве известную роль. Значение его
даже возросло, когда крепостной труд держателей стал
менее доступен. В особенности большое значение имел
наемный ~труд для ^мелкопоместного дворянства, которое
30
всегда в меньшей степени прибегало к труду крепостных
держателей, чем к оплачиваемому труду коттеров и им
подобных. «Черная смерть» привела к резкому подъему
как цен, так й заработной платы — отчасти в связи с
уменьшением предложения труда, отчасти же в связи со
значительным ростом денежной массы по сравнению с ко-
личеством товаров. Естественно, что в создавшейся об-
становке, получив большую возможность сопротивляться
нанимателям, сельскохозяйственные рабочие выдвинули
требование повысить заработную плату. Однако одни
лишь цифровые данные о заработной плате, которую пла-
тили после «черной смерти», не дают подлинного предста-
вления о том хаосе, который царил в эти годы в вопросах,
труда. Обычные формы эксплуатации, казалось, временно
исчезли. Крепостные оставляли держания, с которыми они
были юридически связаны, и покидали поместье, для того
чтобы, конкурируя со свободными мелкими держателями
и безземельными батраками, искать работы в городах и
деревнях. Поэтому отдельные лорды маноров или управ-
ляющие поместьями фактически не были в состоянии обес-
печить себе труд ни наемных рабочих ни крепостных кре-
стьян, число которых уменьшилось вследствие чумы на
треть или наполовину. *Эта необычная нехватка рабочих
рук и невозможность обеспечить обработку своего по-
местья породили среди феодалов совсем особое явление,
своего рода бандитизм, причем тем ценным товаром,
к захвату которого стремились феодалы, было не золото
или драгоценные-камни, а рабочая сила. В государствен-
ных архивах имеется много дел (а ведь только незначи-
тельная часть их сохранилась), представляющих жалобы
более слабых представителей землевладельческого класса,
в особенности, например, небольших монастырей, на то,
что соседние лорды силой заставляют переходить к себе
их крепостных. Иногда сами крепостйые охотно вступали
в такие сделки, особенно если они могли уйти от своего
прежнего сеньора — какой-нибудь прижимистой мона-
стырской организации—и попасть под власть сравни-
тельно более сносного сеньора, лишь бы он находился
возможно дальше от своего поместья, например под
власть короля.
Для борьбы с создавшимся опасным положением в
июне 1349 года, одиннадцать месяцев спустя после появ-
31
ления «черной смерти», без участия парламента был
1<здан ордонанс, именуемый обычно Статутом о рабочих.
'Этот ордонанс подвергся дальнейшей разработке в ряде
последовавших за ним парламентских статутов. Ордонанс
и статуты были тотчас же подкреплены практическими
административными мероприятиями, которые стали воз-
можны благодаря тому, что^ачиная с XIII в. централь-
ный государственный аппарат значительно укрепился^
следует отметить, что такие мероприятия, в свою очередь,
содействовали расширению сферы деятельности государ-
ственного аппарата. Применение этих мер было важным
шагом в процессе централизации:\досударство, представ-
ляя интересы господствующего класса в целом, прини-
мало на себя те задачи, с которыми не могли справиться
;на местах отдельные крупные и мелкие феодалы, обла-
гавшие лишь правами частной юрисдикции, приобретен-
ными ими в раннее средневековье. Эта характерная черта
рабочего законодательства данного периода важна по-
тому, что она объясняет, почему восставшие в 1381 г.
крестьяне почти всегда выбирали в качестве показатель-
ных примеров при совершении актов народного правосу-
дия официальных представителей центральной государ-
ственной власти. ,
Цель ордонанса и последовавши/ за ним статутов
была проста. Все здоровые мужчины и женщины до
60 лет, не имеющие достаточно собственной земли, ра-
бота на которой полностью заняла бы их рабочие руки,
обязаны были наниматься на любую предлагаемую им
работу либо за ту плату, которая была обычной в
1347 г.либо за ту плату, которая была определена для
названной работы. Единственное ограничение этого
пункта заключалось в том, что лордам, владевшим этими
крестьянами, предоставлялось преимущественное перед
другими право на их труд. Поденные договоры были за-
прещены, законными признавались лишь договоры на
полгода, год или более. В суде при разборе дела о нару-
шении статута не требовалось представления письменного
договора. Слово лорда принималось всегда на веру, оно
определяло условия договора. Должностные лица лорда
и представители государственной власти на местах имели
1 То есть до «черной смерти». (Прим, ред.)
82
право забивать в коЛодки тех, kto отказывался от прину-
дительной работы на подобных условиях. Кроме того, в
графствах были назначены избиравшиеся из местной знати
и дворянства судьи, которые на четырех ежегодных сес-
.сиях должны были судить нарушителей статута и налагать
штрафы или производить аресты в зависимости от со-
става преступления. Штрафы практиковались чаще, чем
заключение под стражу, поскольку последняя мера про-
тиворечила той цели, которую ставили себе fстатуты,—
увеличить число рабочих и поддерживать предложение ра-
бочей силы на определенном уровне^ Штрафы были, по-
мимо того, выгодны: за шесть ле’Гпервого десятилетия
после чумы доходы, полученные от штрафов на кварталь-
ных сессиях, дали возможность облегчить налоговое бремя
в тех районах, где имели место нарушения статута. По-
этому джентри, как главный налогоплательщик *, было
вдвойне заинтересовано в строжайшем соблюдении ста-
тута. Судьи, со своей стороны, были также заинтересо-
ваны в этом, ибо жалование их шло из сумм, получаемых
от штрафов. За счет штрафов, которые взимали с рабо-
чих, налоговое обложение богачей за 3 года уменьшилось
на 10 тыс. фунтов, а в некоторых местах штрафы даже
превышали всю сумму уплачиваемых налогов.
Предписания средневековых статутов нередко остава-
лись на бумаге; однако неопровержимо доказано, что
если какие-нибудь статуты были полностью проведены в
жизнь, то к числу их относится именно Статут о рабочих,
ибо он был введен*в действие в интересах класса эксплуа-
таторов при активном участии правительства и к тому же
в период серьезного кризиса, который переживал этот
класс. В одном только пункте была недоговоренность:
пункт ордонанса о поддержании цен на «разумном»
уровне не был сформулирован так же решительно, как
пункт о заработной плате. Кто должен был определять,
что означает «разумный» уровень? Зато в пункте о зара-
ботной плате не было никаких недомолвок. Максимум,
1 Джентри перекладывало тяжесть налогов на своих крестьян.
В городах правящая верхушка обычно раскладывала налоги так,
что они всей тяжестью ложились на менее состоятельные слои го-
родского населения. Таким образом, «главными налогоплательщи-
ками» всегда оказывались трудящиеся массы деревни и города.
(Прим, ред.)
3 Р. Хилтон и Г. Фаган 33 "\
который разрешалось платить, установлен был с большой
точностью, но о минимуме не было сказано ни слова. Во
всех графствах рьяно и небезуспешно проводились
квартальные сессии, о чем свидетельствуют цифры взи-
мавшихся штрафов. Центральные суды, Суд общих тяжб
и Суд королевской скамьи, со своей стороны, прилагали
все старания, чтобы, статут неукоснительно выполнялся.
Было подсчитано, ^то за период с 1349 по 1377 г. было
рассмотрено около 9 тыс. дел, и почти во всех случаях,
о которых нам что-либо известно, приговор присяжных
или решение суда были в пользу нанимателя и против на-
нимавшегося.
I, Нетрудно представить, как относились к Статуту
о рабочих те, против кого он был направлен. Уже сам тот
факт, что джентри вынуждено было все время, десятиле-
тие за десятилетием, применять этот закон, и при этом со
все большей суровостью, является доказательством сопро-
тивления рабочих попыткам поставить под контроль их
заработную плату. Другим доказательством сопротивле-
ния рабочих является растущая волна восстаний, о чем
свидетельствует ряд водруженных нападений на судей,
уполномоченных проводить статут в жизнь. Политиче-
ский горизонт крестьянства стал расширяться, его недо-
вольство не ограничивалось уже одними только хорошо
ему известными местными угнетателями — лордом ма-
нора или его управляющим, а стало переноситься на госу-
дарство, являвшееся воплощением всей организованной
системы угнетения. Вместе с тем непредвиденным послед-
ствием проведения в жизнь Статута о рабочих было
расширение социальной базы оппозиции правитель-
ству; в оппозицию вовлечена была такая прослойка, ко-
торая, на первый взгляд, должна была бы его поддер-
живать. ;
/ Попытка сковать «свободную» рабочую силу должна
'была возмущать не только сельскохозяйственных рабочих
и подмастерьев, заработная плата которых была так
низка, что обрекала их на голодное существование; эта
попытка затрагивала также интересы многих нанима-
телей. Дело в том, что дворянство, которое благодаря
своему политическому могуществу и сво'им правам част-
но^ юрисдикции в значительной степени ^контролировало
на местах предложение труда, в довольно широких разме-
34
Английские крестьяне: жнец и сеятель.
(XIV в.)
Английские крестьяне: косарь и землекоп.
(XIV в.)
pax использовало также крепостной труд. В его интересах
было обеспечить себе дополнительную рабочую силу за
низкую плату. И дворяне действительно стремились
уничтожить конкуренцию при получении наемного труда.
Конкурентами дворянства очень часто были зажиточные
крестьяне, которые во второй половине XIV в. стали в ши-
роких размерах прибегать к найму рабочей силы. Они на-
равне с мелким дворянством не располагали никакими
способами принуждения, чтобы заставить рабочих обра-
батывать их поля. Единственным их средством было пред-
ложение более высокой платы. Соблюдение статута не
входило в их интересы, ибо следствием его — в этом, ра-
зумеется, и состояла его цель — была передача контроля
над предложением труда в руки местной знати. В этом,
повидимому, одна из многих причин того антагонизма
между зажиточной частью крестьянства и правительством,
который толкнул многих зажиточных крестьян в ряды
восставших в 1381 г.
Процесс дифференциагщи.иКрестьянства, выделения из
его среды бвгИ'1'ии Ьерхушки, бедняков и безземельных
крестьян, был одним из тех процессов, которые часто по-
вторялись там, где товарное производство приводило к
разложению застойной феодальной общины. Еще в
XII и XIII вв. в каждой деревне были свои богачи и бед-
няки.
Однако классовое расслоение, типичное для этого
раннего периода, носило иной характер, чем то расслое-
ние, которое связано было с общественными изменениями,
происшедшими на протяжении XIV в. и позднее. В де-
ревне более раннего периода большинство наделов (исклю-
чая домен лорда) находилось в руках виргатариев или
полувиргатариев, составлявших костяк общины. Размеры
виргаты значительно изменялись в различных областях,
обычно колеблясь от 20 до 30 акров. Но внутри данной де-
ревни держания виргатариев были примерно одинаковы по
своим размерам. Это объяснялось отсутствием внутрен-
него рынка отчасти в связи с небольшими размерами про-
изводства на рынок, отчасти же это было результатом
контроля лорда над переходом земли в другие руки; он
следил за тем, чтобы обязанное повинностями держание!
сохраняло свои первоначальные размеры. Ниже виргата-)
риев находилось множество мелких держателей, как сво-
3*
35
бодных, так и Крепостных по своему юридическому ста*
тусу. Некоторые из них имели один или два акра в общин-
ных полях, другие — только хижину и фактические права
на пользование пустошами. Эти коттеры и были первона-
чальным источником наемной рабочей силы.
—' Рост товарного производства, аграрный кризис, голод,
чума, а также все меньшая заинтересованность лорда в
том, чтоб поддержать сохранность держаний и тем обес-
печить выполнение крестьянских повинностей, — все это,
?как правило, приводило к значительным изменениям в
среде крестьянства./К концу XIV в. появился слой зажи-
точного крестьянства? Обычно четыре или пять крестьян-
ских семейств имели теперь в деревне держания от 60 до
100 акров пахотной земли и держали по несколько сот
голов скота (сохранилось еще некоторое число виргата-
риев), но зато на другом полюсе находились жертвы про-
цесса аккумуляции земельной собственности — пока еще
небольшая, но играющая уже* значительную роль про-
слойка безземельных рабочи^/
[.Главной причиной этого расслоения, несомненно, было
растущее участие крестьян в производстве сельскохозяй-
ственных продуктов для продажи на местных рынках.
Однако одного этого недостаточно для объяснения, по-
чему в XIV в. процесс дифференциации усилился. Вообще
говоря, производство на рынок замедлилось именно в
рассматриваемый нами период; мы упоминали об этом,
говоря о кризисе, который переживало дворянство. Если
многие представители дворянства разорились, то хозяй-
ство значительной части крестьянства, располагавшего
несравненно меньшими средствами, пришло в полный упа-
док. Однако обстановка аграрного кризиса, так же как и
рост производства на рынок, способствовали той диффе-
ренциации в среде крестьянства, о которой уже говори-
лось выше. Когда земли крестьян, разорившихся или по-
гибших от чумы, появились на манориальном земельном
рынке, лорд оказался неспособен включить их в состав
своих владений, своего домена, ибо он стремился как раз
освободиться от домениальной земли. В связи с этим по-
явилось большое количество земель как из числа наделов
обедневших крестьян, так и выкроенных из домена лорда,
которые можно было приобрести при условии уплаты не-
большой ренты. Эти земли обычно приобретали
36
зажиточные крестьяне. Часто это был сельский староста,
пользовавшийся в качестве должностного лица лорда
особыми преимуществами и привилегиями. Нередко он
являлся также и деревенским ростовщиком — хорошо зна-
комая фигура в крестьянской общине. Это был человек из
числа тех, кто конкурировал с дворянством в найме рабо-
чей силы; бороться с подобной конкуренцией и был
поцзван Статут о рабочих.д
✓ \Несмотря на то, что слой зажиточного крестьянства
мог извлекать для себя выгоды из экономических затруд-
нений как дворян, так и беднейших крестьян, в социаль-
ном и политическом отношении, однако, он продолжал за-
нимать подчиненное положение в обществе. Бесчисленное
множество преград ставило феодальное общество потен-
циальному товаропроизводителю. Он все еще жил в рам-
ках манориального строя, все порядки которого так или
иначе были направлены на присвоение феодалом приба-
вочного труда или прибавочного продукта крестьянина-
производителя. Несмотря на то, что лорд предпочитал
коммутировать отработочные повинности, он мог потре-
бовать от крестьянина-производителя (как бы богат тот ни
был) человека для несения барщины в течение трех или
четырех дней в неделю на домене лорда, не считая допол-
нительных работ по пахоте, боронованию, косьбе, жатве
и перевозке. В дополнение к денежной ренте лорд мог
заставить крестьянина платить всякого рода старинные,
вошедшие в обычай оброки, например поставлять опреде-
ленное число яиц на пасху или кур на рождество. ^Наряду
с другими обитателями деревни он должен был платить
лорду ежегодную подать — талью. Его могли застави гь
молоть зерно на мельнице лорда, печь хлеб в пекарне
лорда, варить пиво в пивоварне лорда — и все это, разу-
меется, за определенную плату. 1Если сын крестьянина
находил работу за пределами манора, он платил за это
лорду ежегодную пошлину. Крестьянин должен был полу-
чить разрешение (и платить за это пошлину) на обучение
сына в школе, а также платить особую пошлину при вы-
даче замуж своих дочерей. Если он сам нанимал на ра-
боту кого-нибудь живущего за пределами манора, то он
платил ежегодно за это лорду. Если он хотел продать
скот, то должен был получить разрешение и заплатить за
это лорду. Если при всех этих условиях он умудрялся
ST
все же накопить известное богатство, то значительную
долю его лорд отнимал после смерти крестьянина у его
вдовы или наследника. Лорд брал себе (по меньшей
мере) лучшую голову его скота, так называемый гериот,
а церковь, не довольствуясь десятиной, которую крестья-
нин платил в течение всей своей жизни, брала себе вто-
рую по качеству голову скота в виде «посмертного»
(«mortuary»). Наследник мог вступить в свои права
только после уплаты особой пошлины за ввод во владе-
ние, которая обычно равнялась годовой ренте, но очень
часто и превышала ее, В начале XV в. одному крепост-
ному из Уилтшира, который занимался не'1 только сель*
ским хозяйством, но и домашним изготовлением шерсти,
удалось накопить имущество, оцененное лордом манора
примерно в 2 тыс. фунтов. Это, вероятно, была слишком
высокая оценка, и тем не менее наследник вынужден был
заплатить лорду 140 фунтов, прежде чем к нему перешла
собственность его отца.
Зажиточный крестьянин, возмущенный этими феодаль-
ными ограничениями своей хозяйственной инициативы,
настроен был столь же революционно, как и бедный или
безземельный крестьянин, угнетенный Статутом о рабочих
и обременительными рентами и повинностями. Программа
требований, выдвинутых объединенными силами кресть-
янства в Майл-Энде 14 июня 1381 г. (см. ниже
стр. 131 —132), выражала интересы всех слоев, временно
объединившихся в лагере восставших. Но в этих требова-
ниях отразилось также и усиливавшееся расслоение кре-
стьянства, с будущими капиталистическими фермерами
на одном полюсе и будущим деревенским пролетариа-
том — на другом.(Это расслоение, равно как и совершенно
различные условия, в какие поставлены были обе эти
группы в экономическом отношении, привело к тому,
что ^крестьянство как класс неспособно было вырабо-
тать программу, основанную на единстве целей, столь
необходимом для победы над господствующим клас-
сов
* Ухудшавшееся положение крестьян привело к тому,
что единственно возможный выход крестьяне видели в вос-
стании. Однако не только обстоятельства, непосредственно
предшествовавшие восстанию, побудили крестьян избрать
'этот путь.
48
За плечами английского крестьянства лежал, по край-;
ней мере, полуторавековой опыт местных восстаний,
иногда успешных, но большей частью подавленных со-
вместными усилиями лордов и центрального правитель-i
ства. /
Восстание крестьян Кента и Восточной Англии было
результатом борьбы многих и многих обособленных кре-
стьянских общин против феодального строя и даже от-
дельных крепостных против своих лордов. Следы этой
борьбы мы можем найти в письменных памятниках, по
крайней мере, с начала XIII в. Это была борьба за реше-<
ние оснобной классовой проблемы феодального обще-
ства — кто будет пользоваться плодами крестьянского
труда.
Наиболее ранними из известных нам в XIII в. случаев,
когда крестьянство оказывало сопротивление повышению
рент, явились, как и следовало ожидать, выступления от-
дельных крестьян против своих лордов. Во многих мано-
рах лорды пытались увеличить отработочные повинности
и другие формы ренты. Лишь немногие, бесспорно сво-
бодные по своему юридическому статусу крестьяне в со-
стоянии были оказывать сопротивление повышению рент.
Они имели право бороться против этого, прибегая к коро-
левским судам, и феодалам трудно было оспаривать по-
коившиеся на обычае размеры ренты свободного крестья-
нина ’. Вилланы же не имели права обращаться с жало-
бами на своего лорда в королевский суд и были отданы на
произвол лорда и*его манориальной курии, если только
они не могли оказать действенного коллективного сопро-
тивления. Однако отнюдь не все крестьяне признавали, что
они являются бесспорно несвободными; поэтому борьба за
ренту предстает на первых -этапах как борьба за опреде-
ление личного статуса. Лорды пытались доказать, что их
держатели являются юридически несвободными и потому
степень эксплуатации их зависит от «воли лорда»; кре-
стьяне же, со своей стороны, пытались доказать, что они
юридически свободны или что их рента установлена на
1 Королевские суды давали юридическую охрану нравам сво-
бодных крестьян; но платность судебного процесса и продажность
судей делали эту охрану весьма сомнительной, особенно для бед-
ного и среднего, крестьянства. (Прим, ред.)
99
определенном фиксированном уровне в силу каких-либо
других законных прав.
Поэтому в начале XIII в. в королевских судах находи-
лось на рассмотрении бесчисленное множество дел, целью
которых было определить, является ли такой-то крестья-
нин по своему происхождению вилланом или нет.
Для этого составлялись крестьянские родословные, мно-
гие из которых были настолько длинными, что вполне
могли посрамить некоторые «старинные» фамилии. Ха-
рактерный пример такого рода дел упоминается в «За-
писной книге» знаменитого юриста XIII в. Брактона.
В 1224 г. аббат монастыря Бэтл (около Гастингса, Сус-
секс) пытался удвоить повинности двух крестьян деревни
Кроумарш в Оксфордшире. Оба крестьянина, устами
одного из них, утверждали, что они свободные люди и,
следовательно, повинности их не подлежат увеличению.
Тогда аббат для решения дела со спорившим с ним кре-
стьянином привел его троюродного брата, относительно
которого доказано было, что он несвободный. Это оказа-
лось решающим обстоятельством, принесшим аббату по-
беду; в довершение аббат доказал, кроме того, что оба
крестьянина выполняли вилланские повинности и работы
наряду с другими крестьянами той же деревни, которые,
по всеобщему признанию, были бесспорными вилланами
и эксплуатация которых не была поэтому ограничена за-
коном.
Этот и многие другие подобные случаи приводили в
конце концов к тому, что по всей Англии крестьяне мно-
гих маноров были осуждены на закрепощение и неогра-
ниченную эксплуатацию. Мы знае^р об этих случаях лишь
потому, что их рассматривали королевские суды. Значи-
тельно большее число таких случаев, повидимому, не вы-
ходило за пределы манориальных курий. Движение кро-
теста, шедшее судебным путем, не ограничивалось, од-
нако, отказом отдельных лиц нести налагавшиеся на них
тяготы. В некоторых случаях крестьяне пытались дока-
зать, что они все — свободные люди, как это сделали
крестьяне Стоутона в Лестершире в 1279 г. Лестершир
был областью, густо заселенной датчанами после их втор-
жений в Британию. Скандинавские племена, у кото-
рых родовой строй сохранился лучше, чем у англо-саксов,
среди которых они поселились, создали традицию кре-
стьянской свободы в Восточной Англии. На этом основа-
нии мужчины и женщины Стоутона утверждали, что они
являются свободными «сокменами», платящими аббату
Лестерского монастыря лишь денежную ренту и обязан-
ными в определенных случаях являться в его суд. Но аб-
бат был несравненно влиятельнее в королевском суде, чем
крестьяне, и имел возможность привести свидетелей, под-
твердивших под присягой, что держатели аббата — вил-
ланы. Королевские судьи всегда готовы были защищать
интересы тех, кто без тени сомнения мог доказать свою
свободу, ибо свободные люди были полезным и даже не-
обходимым элементом в местном управлении. Но вместе
с тем судьи сами были помещиками, эксплуатировавшими
крепостных, и таким же помещиком был король. Поэтому
они не желали вмешиваться в отношения между лордами
и крепостными.
Под обманчивым покровом спокойствия в английской
деревне непрерывно бушевало скрытое пламя восстания.
Наиболее наглядным доказательством этого являются/
однако, не столько отдельные, хотя и все учащающиеся
упоминания в судебных архивах центрального правитель-
ства о крестьянских выступлениях, сколько протоколы
манориальных судов; в них мы находим наиболее верное
отражение повседневной борьбы крепостных против фео-
дальной эксплуатации. Борьба эта принимала различные
формы. Иногда она выражалась в бегстве из манора в
ближайший город, где можно было стать свободным (если
крепостной прожил в нем год и один день); иногда она
проявлялась в форме отказа платить денежную или нату-
ральную ренту, в форме сознательно небрежного выпол-
нения отработочных повинностей и — что самое важное —
в форме прямого отказа нести барщину на домене лорда.
По мере более углубленного изучения протоколов ма-
нориальных судов все более рельефно выступает непре-
рывная борьба за феодальную ренту. Это движение
трудно -представить в статистическом выражении. Наибо-
лее убедительным свидетельством этого движения яв-
ляются сами записи в протоколах манориальных судов.
Чтобы показать размах его на местах, можно привести
данные из судебных протоколов Рамсейского аббатства в
Хантингдоншире. На протяжении двадцати одной судеб-
ной сессии, которые были проведены в различных мано-
41
pax аббатства в течение последней четверти XIII в., не
менее чем в 146 случаях были наложены штрафы за на-
меренное невыполнение рабочих повинностей. И это были
не только дела отдельных лиц, не явившихся, например,
по требованию приказчика на жатву. Во многих случаях
то были массовые отказы выполнять повинности, как это
случилось, например, в Кранфилде в феврале 1294 г.,
когда 26 крестьян были оштрафованы за уклонение от
пахоты на земле лорда, или в Хоутоне в 1308 г., когда
16 крестьян были присуждены к штрафам за то, что они
в послеобеденное время ушли пахать собственную землю,
вместо того чтобы пахать землю лорда. Вот это повсе-
дневное сопротивление и было подготовительным этапом
к восстаниям целых деревень, подобно тому как восста-
ния отдельных деревень, тянущиеся чередой свыше сто-
летия, были подготовкой к восстанию 1381 г.
UC конца XIII в. ясно наблюдается нарастание упор-
ного народного сопротивления; свидетельство этому
можно найти bz документах центрального правительства^ в
тех случаях, когда требовалось вмешательство послед-
него для защиты интересов лорда. Так, например, в
1299 г. приор монастыря св. Стефана в Гемптоне обра-
тился за помощью правительства с целью произвести
«опись имущества» 1 у вустедских вилланов и заставить
их выполнять положенные повинности. Шериф Норфолка
приказал королевскому судебному исполнителю отпра-
виться в Вустед для оказания помощи приору. Этот зло-
получный чиновник подвергся нападению и оскорблениям
со стороны 66 лиц, имена которых он называет в обвини-
тельном акте против вустедских крестьян. Подобные
«заговоры» с целью отказа от выполнения повинностей
и сопротивления принудительному их выполнению стали
постоянным явлением в деревне. Объединенные действия
крестьян нередко возникали не столько в результате пред-
намеренного сговора о совместном отказе от исполнения
повинностей, сколько из солидарности с отдельными ли-
цами, жертвами манориального угнетения. Так, когда
1 Под «описью имущества» («distraint») понималось отнятие у
крестьянина вола, необходимого ему для вспашки, или какого-нибудь
инвентаря, или продуктов с целью заставить его выполнять повин-
ности, уплачивать ренту и т. д.
42
в 1338 г. должностные лица приора Тайнмаутского мона-
стыря препровождали в тюрьму его крепостного из манора
Элстуик, осужденного за потраву на земле приора, то
группа крепостных под руководством одного крестьянина
из Ньюкасла освободила арестованного, отбила его скот
и грозила расправиться с должностными лицами приора и
монахов; крестьяне захватили манор Элстуик, так что
слуги приора не могли собирать в нем ренту. Другой из
множества аналогичных случаев произошел в 1349 г. в
Кембриджшире. Должностные лица графини Пемброк
арестовали двух ее крепостных по обвинению в неповино-
вении и мятеже. Последние должны были уже «под-
вергнуться установленному наказанию», когда неожи-
данно их освободили друзья, причем освобождение это,
повидимому, сопровождалось нанесением побоев служа-
щим графини.
/^Таковы были взаимоотношения между двумя основ-
ными классами английского общества в ту пору, когд 1
«черная смерть», важные хозяйственные перемены и уси-
ление эксплуатации в связи со Статутом о рабочих еще
более обострили и без того уже достаточно сложное по|
ложение. Хотя зажиточные крестьяне и не выступали
в качестве руководителей местных крестьянских движений
(официальные документы не упоминают о таких слу-
чаях), однако уже за тридцать лет до великого восста-
ния у них имелись достаточно веские основания, чтобы
примкнуть к движению, направленному против помещи-
ков, а в связи с особенностями их положения в деревне
даже и возглавить его. События 1381 г., особенно в Во-
сточной Англии, показывают, что около этого времени
многие зажиточные крестьяне выступали в качестве вож-
дей в борьбе против своих господ.
Глава II
ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ АНГЛИИ
НАКАНУНЕ ВОССТАНИЯ
Приступая к анализу восстания, необходимо было
прежде всего рассмотреть положение крестьянства, основ-
ного эксплуатируемого класса; однако это отнюдь не зна-
чит, что можно не принимать во внимание других элемен-
тов феодального обществ а | В. английском городе, так же
как и в деревне, были свои острые экономические и поли-
тические противоречия и столкновения. Более того, ука-
занные перемены в хозяйстве деревни немыслимы без раз-
вития торговли и промышленности, сопровождавшегося
расширением денежного обращения и ростом числа
потребителей, которые сами не производили продуктов
питания.
см«В XIV и XV вв. население городов, повидимому, скорее
уменьшалось, чей* увеличивалось (исключение составляли
отдельные города, и в первую очередь Лондон и Бри-
столь). Это являлось следствием общего уменьшения насе-
ления, а отчасти было связано с уходом в деревню значи-
тельной части промышленного населения — рабочих су-
конной ремесленной промышленности. Но перемена ими
местожительства отнюдь не уменьшала того повышенного
спроса на продукты питания, который должно было удов-
летворить сельское население.
Наиболее- -важными изменениями в английской про-
мышленности и торговле в течение XIV в. были быстрый
рост суконной промышленности и начало ее перемещения
в деревню, возвышение в городах — и особенно в Лон-
доне — купеческой олигархии, а также разложение цехо-
вой системы.
В Англии XIII в. промышленность (в той мере, в какой
она не была деревенским или вотчинным ремеслом, произ-
44
водившим для удовлетворения потребностей данной де-
ревни или вотчины) большей частью обслуживала местный
рынок. Только некоторые города производили небольшое
количество высококачественного сукна на внутренний и
европейский рынок. Таким образом, типичным производи-
телем являлся городской ремесленник, вырабатывавший
свои товары, будь то седла, обувь, одежда или металли-
ческие изделия, и продававший их в одном и том же по-
мещении. Его интересы, поскольку дело шло об определе-
нии размеров производства, поддержании определенного
уровня цен, уменьшении конкуренции, охранялись той
цеховой организацией, членом которой он состоял. Цеху
обычно принадлежал контроль над предложением сырья,
выделкой и продажей готового продукта. Так обстояло
дело до тех пор, пока рынок оставался ограниченным.
Вместе с тем у ремесленников были основания для недо-
вольства. Уже в начале XIII в. городское управление стало
монополией не столько ремесленников, сколько купцов.
Однако линия водораздела между ними не была еще от-
четливой и устойчивой.
В течение указанного столетия произошло расширение
рынка, и в XIV в. грань между ремесленниками-произво-
дителями и купцами, заинтересованными лишь в продаже
готового товара, стала гораздо более резкой. Это разделе-
ние все усиливалось в тех городах (и тех отраслях про-
мышленности), где росла торговля и связанные с нею до-
ходы, где купцы в связи с этим стали устанавливать свою
монополию в розничной продаже тех или иных товаров.
Наиболее показательным примером таких монополий мо-
жет служить деятельность компании суконщиков, по-
скольку суконная промышленность была самой цветущей
отраслью производства. Лондонские суконщики застав-
ляли ремесленников, производящих сукно, продавать свои
изделия исключительно им/ и, став таким образом моно-
полистами, они получили возможность наживать огромные
барыши, устанавливая повышенные монопольные цены для
потребителей и платя минимальные цены ремесленникам,
вырабатывавшим сукно.
Монополия купцов существовала бок о бок с монопо-
лией цехов и была с ней в постоянном конфликте. В су-
конной промышленности ремесленники, объединенные
в - цехи, препятствовали расширению производства и
45
принятию в цех новых мастеров-ремесленников. Стремясь
уничтожить это исключительное положение, купцы имели
целью подчинить себе ремесленников и определять их за-
работную плату. Поэтому подмастерья, наемные рабочие,
желавшие улучшить свое положение, а также мастера-ре-
месленники, стремившиеся избавиться как от цехового
соперничества, так и от подчинения суконщикам, пересе-
лялись в сельские местности таких районов, как, напри-
мер, Эссекс, Кент, Суффолк и Уилтшир. И если ко времени
восстания эти переселенцы сильно изменили социальный
строй тех деревень, где они поселились, то в городах их
уход нисколько не повлиял на ту постоянную и ожесто-
ченную борьбу, которая шла между цехами, ремесленни-
ками, подмастерьями и купцами. \Xz
Политическое движение в тех трех городах, которые
сыграли наиболее крупную роль во время восстания, —
Сент-Олбансе, Эдмундсбери и Кембридже, было ближе
по своему характеру к движению зажиточного крестьян-
ства, чем к классовой борьбе, происходившей в более зна-
чительных городах. Первые два названных города зависели
от аббатств, во владениях которых они были расположены,
их борьба являлась борьбой за свободное развитие про-
мышленности и торговли и была направлена против фео-
дальных ограничений. Аббатства пытались обращаться со
своими городами так, как будто города эти были их сель-
скими манорами, а горожане — их крепостными. Такой же
характер носило и движение в Кембридже, так как оно
было направлено против университета, распоряжавшегося
городским рынком в своих интересах. С другой стороны,
главным противоречием в таких городах, как Кентербери
и Винчестер, было противоречие между ремесленниками и
купеческой олигархией; каждая из сторон стремилась по-
ставить городское управление под свой контроль.
Однако политика важнейшего из городов — Лон-
дона — была исключительно сложной и имела мало
общего с борьбой, происходившей за пределами его. Осо-
бенность положения в Лондоне заключалась в расслоении,
которое имело место в среде городской олигархии. В связи
с многочисленностью и пестротой населения Лондона тор-
говцы продуктами питания — рыботорговцы, бакалей-
щики, виноторговцы и др. — разбогатели и добились зна-
чительного влияния. В более мелких городах с более про-
46
стым экономическим укладом продавцы предметов первой
необходимости были обычно лишены монопольных прав,
вследствие чего могло быть обеспечено более дешевое
питание населения, занятого в промышленности. В Лон-
доне интересы потребителей были слишком различны, и
не существовало единой силы, которая господствовала бы
на таком большом рынке. Кроме того, наиболее богатые
торговцы продуктами питания еще усилили здесь свои по-
зиции, занимаясь понемногу и другими делами, такими,
например, как вывоз шерсти. Они были заинтересованы
в сохранении своей монополии на лондонском продоволь-
ственном рынке. Поэтому они выступали против свобод-
ного допуска иностранных купцов. Им ненавистна была
также власть королевского маршала в Саусуарке *, кото-
рую тот использовал для того, чтобы ввозить рыбу, нару-
шая тем самым монополию купцов, ведущих торговлю
продуктами питания.
С другой стороны, суконщики, за которыми шли более
мелкие ремесленники, стояли за свободу торговли в об-
ласти продуктов питания (а следовательно, и за вольные
цены на них). Они стремились сломить монополию куп-
цов, ведущих торговлю продуктами питания, подобно тому,
как эта монополия была сломлена или с самого начала
не допущена в других городах. Выражая интересы потре-
бителей, партия суконщиков выступила на стороне главной
партии знати — партии Джона Гентского 1 2.
Крупнейшие землевладельцы всегда стремились покро-
вительствовать свободе торговли ради дешевизны импорт-
ных продуктов. Сам Джон Гентский был, кроме того, заин-
тересован в организации похода в Испанию. Его планы
встречали сопротивление с$ стороны лиц, заинтересован-
ных в вывозе шерсти, в их числе было много лондонских
купцов, ведущих торговлю продуктами питания. Послед-
ние стремились к нападению на Францию через Фландрию
и хотели иметь в Нидерландах контролируемый ими скла-
дочный пункт для вывоза шерсти.
- Суконщики пользовались значительной поддержкой в
народе, так как они отстаивали политику низких цен на
1 Саусуарк — южное предместье Лондона. (Прим, ред.)
2 Джон Гентский, герцог Ланкастерский — сын короля Эдуар-
да III, дядя короля Ричарда II, крупнейший феодал Англии. (Прим,
оед.)
47
продовольствие, а также потому, что они были за расши-
рение доступа в Общий совет Лондона, считая, что в нем
должны быть представлены цехи, а не кварталы. Но име-
лись в их политике и весьма непопулярные стороны. Мно-
гие подмастерья и мелкие мастера-ремесленники ненави-
дели суконщиков, справедливо видя в них своих эксплуа-
таторов. Кроме того, суконщики пригласили в Англию
фландрских ткачей, чтобы подорвать монопольное положе-
ние английских. Последние поэтому были враждебно на-
строены по отношению к иностранцам и сочувствовали тем
выпадам, которые совершали против них торговцы продук-
тами питания. Кроме того, Джон Гентский возбуждал
всеобщую ненависть, а маршал короля рассматри-
вался как агент правительства, руководимого Джоном
Гентским.
Таким образом, в то время как более богатые ремес-
ленники поддерживали вождя суконщиков Джона Норт-
гемптонского, обедневшие ткачи и другие бедные ремес-
ленники были заодно с купцами, ведущими торговлю
продуктами питания. Хотя в 1381 г. эти купцы формально
стояли во главе городского управления, однако они все
больше теряли свое влияние под давлением сукбнщиков
и правительства, состоявшего из приверженцев Джона
Гентского. Интересно отметить, что олдермены, впустив-
шие в Лондон кентских и эссекских повстанцев, были
рыботорговцами и что они не пострадали после подавле-
ния восстания.
\В то время как в Лондоне развивалась эта сложная
внутренняя борьба, правительство, в свою очередь, было
втянуто в международные осложнения, приведшие к вой-
не, которая лишь усилила имевшиеся в стране противоре-
чия и трудности. Война часто является отчаянной попыткой
найти выход из затруднений. История Столетней войны
(обычно датируемой 1337—1453 гг.) является иллюстра-
цией этого положения.
Одной из наиболее примечательных черт большей части
правления Эдуарда III (1327—1377 гг.) является отсут-
ствие политических конфликтов в рядах господствующего
класса, несмотря даже на то, что налоги, вызванные дли-
тельной войной, взимались с большими, чем это было
обычно для средних веков, вымогательствами, беспоря-
дочностью и лихоимством. Поразительно, что дворянство
48
так активно поддерживало войну. Это было нечто новое
в истории Англии. Одной из главных жалоб баронов Ген-
риха III были его дорого стоившие походы в Гасконь и
Пуату. Эдуарду I удалось заручиться поддержкой баронов
уэльской марки в войнах против Уэльса лишь благодаря
совпадению интересов короля и баронов: большая часть
влиятельной английской знати была заинтересована в
уэльских походах. Однако Эдуарду I совершенно не уда-
лись попытки втянуть ее в войны с Шотландией и Фран-
цией. Вопрос о войне с Францией снова возник в правле-
ние Эдуарда II, но и в этот период в Англии, несомненно,
не было воинственных антифранцузских настроений. Если
в то время у оппозиционных баронов и проявлялась неко-
торая враждебность по отношению к иностранцам, то она
направлена была против итальянских банкиров, с по-
мощью которых король пытался стать независимым от
знати. Между тем война Эдуарда III, которая началась без
заметных успехов и в течение которой затем самые порази-
тельные успехи были достигнуты случайно (и остались
неиспользованными), была популярна и возбудила весь
тот романтический воинственный пыл, который, по сути
дела, свидетельствовал о банкротстве господствующего
класса.
Знать именно потому стояла за войну, что дошла до
банкротства. Было бы неправильно утверждать, что
Эдуард и английская знать сознательно начали войну с
Францией вследствие того, что феодальная эксплуатация
внутри страны стала невыгодной; однако мы не преуве-
личим, если скажем, что они продолжали войну, потому
что поняли, какие огромные доходы в виде военной добычи
и выкупов могли дать постоянные грабительские походы,
характерные для этой войны.
Главной причиной возникновения Столетней войны
была борьба за обладание Гасконью, то есть той частью
юго-западной Франции, в состав которой входят порты
Бордо и Байонна. Английские короли держали Гасконь на
правах ленного владения от французской короны, но стре-
мились превратить ее в свою собственность, устранив воз-
можность французского вмешательства. Со своей стороны,
французские короли в течение Двух веков вели политику
собирания всех французских земель, с тем чтобы поста-
вить их под свой политический контроль. Хотя они не воз’
4
Р. Хилтон и Г. Фаган
49
ражал'И против того, чтобы английский король оставался
герцогом гасконским, однако они стремились сохранить его
в качестве вассала, покорного их верховной власти. Гас-
конь стоила той борьбы, которая велась из-за нее: она
была главным винодельческим районом Европы; здесь,
кроме того, добывалась соль, выделывалась сталь, строи-
лись суда и т. д. Ее двухвековая связь с Англией содейст-
вовала установлению тесных экономических отношений
между обеими странами. Большую часть пшейицы и сукна
Гасконь ввозила из Англии, а не из Франции, и как гаскон-
ское, так и английское дворянство было весьма заинтересо-
вано в торговле между обеими странами. Для английского
короля Гасконь была источником не только феодальных
доходов и таможенных пошлин, но и, самое главное, поли-
тического могущества.
Двумя другими факторами, которые обычно указыва-
ются в числе причин англо-французского конфликта, яви-
лись выдвинутые Эдуардом III притязания на француз-
скую корону и заинтересованность английских торговцев
шерстью во фландрском рынке. Однако оба эти фактора в
действительности имели второстепенное значение. Притя-
зания на французский престол покоились на формальных
генеалогических аргументах, которые и сам Эдуард III не
считал серьезным основанием для войны. Эти притязания
использовались главным образом для успокоения совести
тех, кто, подобно некоторым группам фландрского бюргер-
ства или подобно герцогу Бретани, совсем по другим при-
чинам не хотел признавать французского короля своим
сюзереном. Чего стоили притязания Эдуарда III на фран-
цузскую корону, показывают условия мирного договора в
Бретиньи (1360 г.), в силу которого он добровольно отка-
зывался от этих притязаний в обмен на признание его
верховной власти над расширенным герцогством Гас-
конским. /
Почти полная монополия Англии на ввоз во Фландрию
шерсти — сырья для фландрской суконной промышлен-
ности — также использовалась правительством Эдуар-
да III как средство для достижения тех главных целей,
ради которых была начата война. Графство Фландрское,
в котором имелись крупные города, обязанные своим бо-
гатством суконной промышленности, — такие, как Брюгге,
Гент, Ипр и множество других более мелких, — находи-
50
лось в вассальной зависимости от французского короля.
Граф Фландрский, верный вассал французской короны,
был ненавистен большей части фландрского бюргерства.
Путем угрозы прекратить вывоз шерсти во Фландрию
англичане заставили фландрских суконщиков изгнать
своего графа; захватив власть в свои руки, они принудили
Фландрию сначала занять позицию нейтралитета, а затем
заключить открытый союз с Англией. Контроль над выво-
зом на континент шерсти осуществлялся Эдуардом III
через складочный пункт, то есть тот или иной порт или
город, через который шла вся вывозившаяся шерсть. Со-
здание такого складочного пункта во франдрском городе
было, разумеется, весьма выгодно для узкого круга на-
живавшихся на войне английских подрядчиков и финан-
систов, осуществлявших контроль над ним в интересах
короля (и своих собственных). Вместе с тем существование
этого складочного пункта было не по душе английским
торговцам шерстью; они предпочитали свободный въезд
иностранных купцов в районы, поставлявшие шерсть, ибо
благодаря конкуренции между купцами можно было под-
нимать цены на этот товар. Складочный пункт вызывал
также враждебное отношение английских купцов и сукно-
делов, не входивших в тот узкий круг монополистов, кото-
рый контролировал его. Во время войны вопрос о скла-
дочном пункте также породил ряд острых разногласий, но
определенно можно сказать, что ни один класс в Англии
не был заинтересован в войне с Францией ради приобре-
тения выгодного рынка для английской шерсти. Франция
не была в этом отношении конкурентом Англии, и англий-
ская монополия во Фландрии или какой-нибудь другой
части Франции была настолько полной, что покупа-
тели шерсти вынуждены были приобретать ее только
по тем ценам, какие были продиктованы им англича-
нами.
Как указывалось выше, одним из важных результатов
Столетней войны было создание благоприятной почвы для
сплочения всего английского дворянства. Разумеется, во
время войны возникали политические столкновения, боль-
шей частью происходившие из-за финансовых вопросов
или связанные с ведением войны. Подобного рода причи-
нами был вызван кризис 1340 г., который, однако, отнюдь
не был глубоким. Его нельзя сравнить с борьбой, проис-
4*
51
ходившей в правление Генриха III между 1259 и 1265 гг.,
или с событиями царствования Эдуарда II, кульминацион-
ным пунктом которых явилось убийство короля, совершен-
ное в 1327 г. его женой и ее возлюбленным. Ожесточенная
политическая борьба в более ранний период, подобно по-
литической борьбе, происходившей в позднейший период
правления Ричарда II или во время «войны Роз» в XV в.,
была настоящей борьбой за государственную власть. Вре-
менами эта политическая борьба могла казаться попыт-
кой крупной знати ограничить произвол короны, однако
эта сторона дела была сильно преувеличена в тех концеп-
циях, которые выдвинули историки в период буржуазной
революции XVII в. Более углубленный анализ показывает,
что исторически неверно в феодальном обществе отделять
короля от его баронов. Такого рода теории обычно по-
коятся на ложном представлении о некой надклассовой
государственной власти, играющей в обществе нейтраль-
ную роль. При внимательном изучении борьбы, которая
велась в интересующий нас период, всегда обнаружи-
вается, что она возникает вследствие разногласий в рядах
самой знати, часть которой имеет на своей стороне короля
и благодаря этому осуществляет контроль над государст-
венной машиной.
По причинам, изложенным выше, в среде английской
знати на протяжении большей части правления Эдуар-
да III не было сколько-нибудь крупных разногласий.
Однако во время войны обнаружилось множество таких
явлений, которые приводили ко все большему обострению
возникавших противоречий. Эти явления были отчасти
непосредственным результатом войны, отчасти же след-
ствием неизбежных тенденций самого феодального обще-
ства. Самым существенным из этих явлений было умень-
шение численности крупной знати как класса. Обществен-
ное богатство — а в этот век оно определялось размерами
земельной собственности — все более сосредоточивалось в
руках небольшого количества лиц. К концу правления
Эдуарда III большая часть старых графских и баронских
владений находилась в руках тесной группы крупных маг-
натов (менее десяти), большинство которых являлись чле-
нами королевской семьи или были связаны с ней либо
брачными, либо кровными узами. Это было результатом
процесса, начавшегося еще при Эдуарде I. Важнейшим
52
следствием тесных фамильных связей между королем и
крупной знатью было то, что притязания каждой из дво-
рянских партий на контроль над государственной машиной
связывались теперь с династическими притязаниями на
корону. Ожесточенные междоусобные войны в рядах дво-
рянского класса, происходившие в конце XIV в. и в тече-
ние всего XV в., были вместе с тем, в буквальном смысле,
семейными распрями, причем все они восходят к этому
периоду относительного спокойствия среди правящей
клики.
В дополнение к концентрации земельных богатств в ру-
ках все суживавшегося круга крупной знати последняя
получила большую возможность мобилизовать бывшие в
ее распоряжении военные силы, которые к тому же стали
более эффективными, чем .в предыдущий период. Ко вре-
мени Столетней войны старая система, в силу которой
рыцари несли военную службу за пожалованную им в по-
стоянное пользование земельную собственность (рыцар-
ские лены), перестала существовать. Число рыцарей) кото-
рые в XI—XII вв. обязаны были нести военную службу,
было сокращено Эдуардом I, и он на основе старой си-
стемы в состоянии был мобилизовать войско, состоящее
всего лишь примерно из 230 рыцарей и 300 других конных
воинов — по всей Англии. В связи с этим Эдуард I, желая
создать достаточно многочисленную, а главное, хорошо
дисциплинированную армию для своих войн в Уэльсе, стал
набирать людей, которые должны были нести военную
службу не за земельные пожалования, а за деньги. Он до-
говаривался со своими эрлами и баронами, которые обязы-
вались выставлять определенное число хорошо снаряжен-
ных рыцарей и вооруженных людей, причем рыцарю упла-
чивалось жалование из расчета 2 шиллингов в день. Та-
ким образом, несмотря на то, что социальный состав армии
оставался прежним и отражал иерархическое строение гос-
подствующего, класса феодалов, развитие товарно-денеж-
ных отношений дало возможность перестроить ее на более
гибких началах.
Ко времени войны с Францией уже окончательно сло-
жилась подобная система комплектования армии. Корона
заключала договоры с представителями высшей знати о
поставке контингентов воинов, обычно на срок всей кам-
пании — от шести месяцев до года. Магнаты, в свою оче-
53
редь, стали заключать субдоговоры. Каждый магнат, же-
лая иметь в своем распоряжении достаточно внушитель-
ную силу для захвата добычи во время грабительских
походов во Францию, создавал себе постоянную сильную
свиту из рыцарей и вооруженных людей, которые связаны
были с ним пожизненным договором. Магнат обязывался
выплачивать рыцарю определенное жалование деньгами,
заменять убитых в бою коней, а также предоставлять ему
долю в добыче и выкупах, полученных от плененных вра-
гов. Рыцарь, со своей стороны, обязывался защищать ин-
тересы своего лорда в мирное и в военное время. В период
крестьянского восстания глава наиболее организованной
дворянской клики Джон Гентский — герцог Ланкастер-
ский и наследник графских владений Лестера, Дерби и
Линкольна — имел постоянную свиту из 227 рыцарей
И-сквайров, причем это, разумеется, было лишь ядром зна-
чительно большей военной силы, которую он мог собрать
в нужном случае. Эти вооруженные свиты обычно носили
форму, или «ливрею», своего нанимателя — обычай, кото-
рый мог только усилить раскол среди дворянства. Эти
свиты терроризировали деревню, особенно там, где сильно
было влияние их лорда. Ни один человек не мог ожидать
справедливого суда со стороны представителей короны на
местах или со стороны местных судов графства, если его
противник имел за собой поддержку влиятельного магната
и его свиты. Поэтому большинство людей либо вступало в
свиту крупного лорда, либо старалось попасть к нему в
милость, заслужить то, что они называли его «благосклон-
ностью». Бедствия, вызванные этим террором, обрушива-
лись прежде всего на крестьянство, на него же, в конечном
счете, ложились и все расходы по содержанию частных
армий.
Политические раздоры в среде господствующего класса
возобновились после 13J60 г., когда Франция стала оправ-
ляться от понесенных поражений, когда военное счастье
стало изменять англичанам и их военные действия свелись
к ряду неудачных и разорительных походов, каким был,
например, поход Джона Гентского в 1373 г. Лишившись
добычи во Франции, магнаты начали распрю между собой.
В 1376 г., в год первого (считая с 1340 г.) крупного поли-
тического кризиса, мишенью нападок сделалась ланкастер-
ская партия Джона Гентского, поскольку ему фактически
54
принадлежал контроль над государственной властью.
Эдуард III впал к этому времени в старческий маразм, а
Черный Принц1 был на смертном одре. Главным предме-
том нападок оппозиции стали неудачное ведение войны во
Франции и беззастенчивая коррупция правительства.
Крупнейшими военными спекулянтами в тот период были
лорд Латимер и два лондонских купца — Лайонс и Печ:
все трое — креатуры Джона Гентского. В их финансовых
махинациях не было, однако, ничего нового. Подобные
мошенничества постоянно сопровождали финансовые опе-
рации в период Столетней войны, начиная с первых лет
ее, когда складочный пункт по вывозу шерсти, а также
взимание пошлин были переданы в руки узкой группы,
каждый член которой являлся таким же взяточником, как
Лайонс или Латимер.
Но в 1376 г. между отдельными кликами магнатов на-
чалась настоящая война за власть. Эта борьба, сопровож-
давшаяся короткими перемириями, значительными изме-
нениями в составе борющихся сторон, переменами в лозун-
гах, методах и непосредственных целях, продолжалась
свыше столетия. Парламент 1376 г. добился лишь иллю-
зорной победы над сильно укрепившейся ланкастерской
партией. Но подобная победа лишь показала гнилость рас-
падавшегося феодального государства. Все это, разумеет-
ся, отнюдь не означало, как это нередко пытались утверж-
дать, победы палаты общин как представительного учреж-
дения джентри и горожан. Спикер палаты общин Петр де
ла Мар действительно произносил смелые речи против
Джона Гентского и обличал правительственную корруп-
цию, но он вовсе не был представителем нового обществен^
ного класса. Он был управляющим эрла Марча, главы ба-
ронской фракции, враждебной Джону Гентскому. Мелкое
дворянство было в это время пешкой в руках крупных
лордов, и классовые интересы тех и других во всех сущест-
венных вопросах совпадали. Именно мелкое дворянство,
заседавшее в палате общин, особенно рьяно настаивало на
правительственных мероприятиях по неукоснительному
проведению в жизнь Статута о рабочих. Парламентские
представители городов и графств стали предметом особой
1 Черный Принц — Эдуард, принц Уэльский (1330—1376 гг.),
старший сын Эдуарда III. (Прим, ред.)
55
ненависти революционных крестьян и ремесленников в
1381 г.
Несмотря на то, что политические перетасовки, проис-
шедшие после смерти Эдуарда III и прихода к власти в
1377 г. Ричарда II, смягчили на время противоречия, вы-
явившиеся в 1376 г., господствующий класс отнюдь не
представлял собой единого целого.[Борьба соперничавших
клик за контроль над государственной властью не могла
быть решена ни временными компромиссами, ни перебеж-
ками из одной партии в другую. Явное противоречие
между целями войны и средствами для их осуществле-
ния — противоречие, всегда существовавшее в средневеко-
вом государстве, — проявилось гораздо резче, теперь его
нельзя было игнорировать, как раньше, когда были на-
дежды на богатую добычу во Франции. Парламент, на-
стаивавший раньше на активной и победоносной войне,
теперь, когда надо было расплачиваться по счету, стал
выказывать отвращение к ней. Быстрота, с какой Эду-
ард III растратил баснословные суммы, полученные в виде
выкупов по договору в Бретиньи (включая 3 млн. крон за
взятого в плен французского короля), показала землевла-
дельцам и горожанам, главным налогоплательщикам ’, что
их деньги уходят в бездонную бочку. С другой стороны, их
иллюзии относительно тех выгод, какие может принести
j3Ta война, все еще были сильны, ибо, когда военные дела
’шли успешно, это было чрезвычайно выгодно для всех наи-
более крупных представителей дворянского класса, а так-
же для купеческой олигархии лондонского сити. Они по-
просту решили переложить все бремя налогов на'плечи
беднейших слоев городского населения и на крестьян.
Парламент, заседавший в Нортгемптоне в 1380 г., вотиро-
вал поголовный налог по образцу налога, взимавшегося за
три года перед тем, с той разницей, что теперь он стал
втрое больше, чем предыдущий. С целью придать ему вид
прогрессивного налога, якобы для облегчения положения
более бедных налогоплательщиков, были установлены
повышенные ставки для их более состоятельных соседей.
Результатом этого были лишь массовые злоупотребления
со стороны сборщиков налога; попытки правительства
1 См. примечание на стр. 33.
66
взыскать его с тех, кто уклонился в первый раз, явились
непосредственным поводом к восстанию.
Однако это был не более чем непосредственный повод.
Все предпосылки восстания к этому времени вполне со-
зрели. Все слои управляемых, хотя и по разным причинам,
не желали, чтобы ими управляли по-старому. Те же, кто
стоял у кормила правления, были разъединены, дошли до
банкротства и, как бы они ни хотели, оказались не в со-
стоянии проводить в жизнь даже самые заветные свои
планы. Нам мало известно об организации и идеологи-
ческой подготовке восстания, но несомненно, что и то и
другое в какой-то мере было налицо. Правда, по самому
характеру своей деятельности и по своему социальному
составу крестьянство неспособно было создать сплоченную
и дальновидную политическую организацию. Толки о
«Большом сообществе», которое будто бы организовало
восстание в национальном масштабе, объясняются в зна-
чительной мере страхом феодалов перед народными мас-
сами, страхом, свидетельство о котором можно найти в мо-
настырских хрониках и в обвинительных ’актах против
участников восстания, составленных после подавления его.
Это, однако, не значит, что отсутствовало взаимопонима-
ние деревни с деревней, округа с округом (как, например,
между Кентом и Эссексом, между южным Линкольнширом
и Норфолком). Это взаимопонимание не шло, повидимому,
дальше сознания общности претерпеваемых ими бедствий;
однако это сознание охватывало все более широкие массы,
распространению его способствовало не только непосред-
ственное общение крестьян между собой на местных рын-
ках, но также и деятельность странствующих торговцев и
проповедников.
Оформлению идей, стихийно возникавших в сознании
крестьянства, особенно содействовали проповедники. По-
этому нам следует теперь рассмотреть, каковы были
взгляды тех, кто формировал мнение феодального обще-
ства, его верхов и низов, как эти идеологи феодального об-
щества пришли к подобным идеям, как они выражали эти
идеи и передавали их т$м классам, от имени которых они
выступали.
Глава III
ИДЕИ ФЕОДАЛЬНОГО ОБЩЕСТВА
ИДЕОЛОГИ
Господствующими идеями в обществе XIV в. были идеи
правящего класса этого общества. Но поскольку, как мы
видели, оно находилось в процессе разложения, то, есте-
ственно, это разложение проявилось и в идеологической
области. Разброд царил даже в рядах господствующего
класса. Благоприятной социальной средой для распростра-
нения ереси являлись теперь не только бедняки и угнетен-
ные, ремесленники и торговцы. Источником ереси стал
Оксфордский университет, до этого бывший оплотом орто-
доксии.
Идеологов господствующего класса феодального обще-
ства можно разделить на три категории: это были юристы,
представители духовенства и литераторы. Юристами были
большей частью миряне. Именно они сформулировали не-
которые важнейшие положения средневековых политиче-
ских и социальных теорий; им были хорошо знакомы по-
литические проблемы феодального общества-, ибо именно
они председательствовали или выступали в судах, как
частных, так и государственных, — важнейших органах,
с помощью которых осуществлялось управление в средние
века. Эти идеологи были тесно связаны в повседневной
жизни с крупными лордами — светскими и духовными —
с королем и членами королевской администрации. Они
прекрасно знали поземельное право, имевшее столь важ-
ное значение в обществе, хозяйство которого все еще оста-
валось преимущественно аграрным. Они считались также
хранителями законов и обычаев, регулировавших отноше-
ния между королем и его баронами, и поэтому вынуждены
были участвовать во многих распрях политического харак-
тера, приводивших к расколу в рядах господствующего
58
класса в XIII и XIV вв. Они сплели ту сеть законов, кото-
рая держала крестьянина в крепостном состоянии, ставила
его в полную зависимость от воли лорда. Несмотря на то,
что политические конфликты, имевшие место между коро-
лем и его баронами или между различными группами ба-
ронов, находили отражение и во взглядах юристов, тем не
менее, последние были единодушны в своем отношении к
крестьянству, полностью выражая интересы своих господ,
которые все — каковы бы ни были временные разногласия
между ними — жили за счет труда крестьян.
Духовенство — черное (то есть принадлежавшее к раз-
личным монашеским и нищенствующим орденам) и белое
(то есть жившее в миру) — занималось более отвлечен-
ными вопросами. В то время как юристы приобретали опыт
в практических делах, члены духовного сословия в период
пребывания в университетах получали прежде всего основ-
ные знания в области латинской грамматики и логики. Это
было подготовкой к изучению курса «искусств», покоив-
шегося (начиная с XIII в.) на тогдашних толкованиях про-
изведений Аристотеля. По окончании этого подготовитель-
ного курса они могли специализироваться в области кано-
нического (то есть церковного) права или теологии. Наибо-
лее существенными и важными науками в университетах
были философия и теология и все то, что студенты-кли-
рики (ибо те, кто обучался в университетах, считались
лицами духовного звания) усваивали здесь, они потом, по
окончании своего образования, распространяли в миру.
Звание магистра- искусств Кембриджского или Окс-
фордского университета открывало доступ ко многим дол-
жностям, поэтому университеты были переполнены.
Можно было устроиться в государственном или церковном
аппарате или в том и другом одновременно. Королевская
администрация была заполнена главным образом клири-
ками, большинство которых оставалось на самых низших
ступенях церковной иерархии и никогда не достигало сана
священника. В XIV в. происходило значительное расшире-
ние государственного аппарата, прежде всего таких круп-
ных государственных учреждений, как Канцлерство и Каз-
начейство; затем шли мелкие учреждения королевского
двора, такие, как «Гардероб» или «Камера», функции ко-
торых далеко выходили за пределы управления личными
делами короля. В этих учреждениях было занято множе-
59
ство духовных лиц, начиная от самого незначительного
писца и кончая могущественными, пользовавшимися осо-
бым доверием сановниками, которых провинциальные ба-
роны нередко с возмущением обвиняли в том, что они вер-
шат королевскую политику. Большинство юристов и судей
были мирянами, однако клирики также находили себе при-
менение в Суде королевской скамьи и Суде общих тяжб,
а также в разъездных и местных судебных комиссиях,
которые были важной составной частью системы тогдаш-
него управления. Сложные дипломатические переговоры,
являвшиеся постоянным спутником войн, перемирий и мир-
ных договоров XIV в., со своей стороны, доставляли за-
нятие множеству клириков.
Клирики занимали должности не только в органах
центрального государственного аппарата, но и в системе
местного управления, которое все более усложнялось по
мере роста центральных государственных учреждений в
Лондоне. Поэтому в каждом городе графства шериф дол-
жен был иметь штат своих чиновников, как имели йх и
другие должностные лица, например коронеры, казначеи,
бейлифы и др. Во многих областях местное управление
находилось еще в частных руках, и множество клириков
находило себе применение, занимая различные должности
в системе частной администрации. Крупные поместья, как
уже упоминалось, имели свою иерархию должностных лиц,
начиная от управляющих и казначеев и кончая манориаль-
ными старостами и приказчиками. Многие из этих мано-
риальных административных должностных лиц были кли-
риками, как, например, генеральный казначей и его
помощники в поместьях герцога Ланкастерского. Кроме
того, все протоколы и отчеты хранились клириками. В по-
местьях Мертонского колледжа (Оксфорд) каждый ста-
,.роста манора имел своего личного клерка. Помимо того,
было много местных иммунитетных округов и курий, кото-
рые вели те же дела, что и королевские должностные лица,
но находились под контролем частных лиц — бйронов, аб-
батов и епископов. Эти округа были известны под назва-
нием «свобод» («liberties») или «вольностей» («franchises»),
(вроде, например, соки 1 Питерборо); некоторые из них
1 Сока — иммунитетный округ, территория, в пределах которой
сеньор обладал по отношению к населению правами государствен-
ной власти — правом суда, сбора налогов и т. д. (Прим, ред.)
60
оставили след на современной карте. Иммунитетные курии
большей частью также обслуживались клириками.
Церковь имела почти такой же разветвленный аппарат
управления, как и центральное правительство, и в органах
ее было занято множество клириков, совершенно незави-
симо от их чисто религиозной деятельности. Огромные
светские владения церкви — земли и другое имущество, —
которые она держала на тех же основаниях, что и светские
собственники, состояли из крупных и мелкгйс поместий,
епископств, деканств, церквей, аббатств, приоратов и т. п.
Другие владения церкви, связанные с ее религиозными
функциями, такие, как земли приходских церквей, а также
различного рода поборы — десятины, приношения на ал-
тарь — также составляли важную статью церковных до-
ходов; их нужно было собирать, учитывать, ими нужно
было тем или иным способом распоряжаться. Далее, цер-
ковь как высшая духовная организация, приобщавшая к
таинствам, якобы необходимым для спасения души, была
организацией со сложным аппаратом, поглощавшим боль-
шое число клириков. Церковные суды, которые занима-
лись делами, касающимися нравственности, браков, при-
сяги (включая завещания), были не менее сложны по
своему устройству, чем светские суды. Каждый диоцез
имел свое управление со сложной иерархией должностных
лиц, начиная от епископа и кончая приходским священни-
ком (включая сюда архидиакона и сельского декана), при-
чем все эти лица, помимо непосредственно религиозных
обязанностей, выполняли различные административные
функции. Таким образом, в Англии XIV в. из всего духов-
ного сословия лишь сравнительно небольшое число лиц
было занято тем делом, которое простым людям казалось
главным оправданием существования духовенства, то есть
«спасением душ».
Из этого краткого описания занятий духовенства видно,
что его нельзя рассматривать как однородную обществен-
ную группу — взять хотя бы тот разительный контраст,
который существовал между лордами-епископами и бед-
ными писцами, составлявшими манориальные отчеты.
Было и другое обстоятельство, обострявшее противоречие
между практикой церкви и ее лицемерной программой, —
противоречие, которое усиливало политические конфликты
в английском обществе XIV в.
61
Обычно короли, епископы и бароны награждали своих
преданных духовных служителей, давая им церковные бе-
нефиции, чаще всего должность настоятеля прихода.
Крупные феодалы распоряжались приходскими церквами
и их доходами, потому что большинство приходских церк-
вей было в свое время основано лордами маноров и полу-
чило от них вклады; таким образом, право давать священ-
нику бенефиции осталось прерогативой частного лица. По-
скольку в связи со слабым развитием налоговой системы
средства для оплаты гражданских чиновников были недо-
статочны, единственный способ удержать нужного чинов-
ника заключался в том, чтобы предоставить ему доход,
который был бы не меньше того, какой он мог получить в
другом месте; поэтому при раздаче церковных должностей
руководствовались меньше всего тем, насколько данное
лицо годилось в приходские священники. Подобная прак-
тика не ограничивалась приходами, она распространялась
в значительной мере и на раздачу церковных должностей
различных степеней, включая архиепископские кафедры.
Действительно, в течение ряда веков сан епископа зачас-
тую давался в виде награды за политические услуги.
Еще одно обстоятельство начиная с середины XIII в.
осложняло церковные дела: в английской церкви появи-
лась новая группа претендентов на доходные бенефиции.
Папская администрация была еще более сложной и еще
менее, чем королевская администрация или администра-
ция национальных церквей, была в состоянии награждать
своих служителей. Папы нашли известный выход из поло-
жения, раздавая тем, кого они хотели наградить — часто
английским клирикам, но во многих случаях и иностран-
цам, — бенефиции в Англии и других странах. Папа пре-
тендовал на это право в силу того, что ему как главе
католической церкви принадлежала вся полнота власти в
сфере церковных дел. Эти папские «провизии» не только
раздражали представителей национального духовенства,
лишавшихся из-за этого выгод, на которые, по их мнению,
они имели право, но и наносила ущерб тем феодалам
(главным образом церковным), которым принадлежало
право раздачи бенефициев. Такова была важнейшая при-
чина антипапских настроений, существовавших в то время.
Итальянские священники, занятые в папской курии,
разумеется, не выполняли своих пастырских обязанностей
62
в полученных ими бенефициях. Обычно этого не делало
также и английское духовенство, получившее бенефиции в
награду за уже оказанные услуги или услуги, которые тре-
бовались от него в будущем. Они, по сути дела, и не в со-
стоянии были выполнять их, даже если бы им не препятст-
вовали их другие обязанности, так как большинство из них
имело одновременно не один, а несколько бенефициев
(таких людей называли «плюралистами»). Ярким образ-
цом в этом отношении является священник, который был
бакалавром права на службе у херифордского епископа;
он получал бенефиции у ряда сменявших друг друга епис-
копов и, таким образом, к 1356 г. пользовался доходами
от шести бенефициев. Нередко обязанности, связанные с
бенефицием, выполнялись крайне небрежно. Для их испол-
нения иностранец или «плюралист», живший в другом
месте, ставил вместо себя бедного священника, получав-
шего за это определенную плату. Доходы же от земель
приходской церкви, десятин и т. д. шли в пользу отсутст-
вующего владельца бенефиция.
Были и другие причины, по которым некоторые кли-
рики служили в приходах в качестве «наемных» священ-
ников. Монастыри «апроприировали» себе множество
церквей; это означало, что они приобретали такое количе-
ство прав в разных приходах — право представления свя-
щенника на приход, право на десятину, — что становились
по закону настоятелями приходов со всеми правами на
приходские доходы. Но поскольку монастырь как коллек-
тив не мог выполнять обязанностей священника, он дол-
жен был нанимать для этой цели бедного священника, пре-
доставляя ему незначительную долю из десятины или
очень небольшую плату.
Несмотря на то, что церковь считалась главным рас-
садником знания, далеко не все члены духовного сословия
были образованными людьми. Только небольшое число
клириков обучалось в университетах, большая же часть
приходского духовенства, а также, несомненно, и клири-
ков, находившихся на светской службе, была крайне не-
вежественна. Тем не менее, поскольку духовные лица были
почти единственными грамотными членами общества, тео-
рии церковных схоластов, преподававших в школах и уни-
верситетах, получали широкое распространение и могли
становиться достоянием низшего духовенства, которое,
63
вероятно, воспринимало эти идеи в сильно измененном
виде.
В XIV в. были широко распространены различные сбор-
ники проповедей на латинском и английском языках.
С помощью этих проповедей приходские священники могли
не только наставлять свою паству в делах веры, но и про-
свещать ее в более общих вопросах, таких, как обществен-
ное устройство или права и обязанности различных клас-
сов общества. Но, как будет показано ниже, ортодоксаль-
ные теории, касающиеся политических прав и обязанно-
стей, можно было толковать по-разному. Воздействие, ко-
торое проповедь оказывала на политическую и социальную
жизнь, в значительной мере зависело от проповедника и
его аудитории. Само собой разумеется, что архиепископ
или епископ, произносящий проповедь об общественных
обязанностях перед лордами, рыцарями и горожанами,
представленными в парламенте, должен был подойти к
этому делу с иной точки зрения, чем «наемный» священ-
ник, который обращался к аудитории, состоявшей из
^крестьян, столь же бедных и бесправных, как и он сам.
'Церковь фактически была разделена по классовому прин-
ципу, и интересы высшего и низшего духовенства были
так же несовместимы, как и интересы различных социаль-
ных слоев светского общества. Восставшее крестьянство
было поэтому многим обязано таким представителям низ-
шего духовенства, как Джон Болл, и, несомненно, также
другим, менее известным. Со времени возникновения хри-
стианской религии некоторые положения христианства не-
однократно использовались простым народом как рево-
люционный символ веры.
* Наиболее важная роль в формировании идеологии в
XIV в. принадлежала духовенству^_£>днако мы не должны
забывать поэтов и других литераторов, которые в стихах
и прозе выражали взгляды господствующего класса фео-
далов и высших слоев городского сословия. Эти поэты
обычно не принадлежали к верхушке господствующего
класса, хотя в Европе XII в. были такие разбойники-ба-
роны, как Бертран де Борн или вояка и грабитель Ри-
чард I, которые слагали стихи на французском или про-
вансальском языке в духе куртуазной лирики. Поэты, про-
изведения которых выражали взгляды правящих кругов
средневекового английского общества и в свою очередь
64
оказывали на них влияние, будь то миряне или клирики,
большей частью принадлежали к мелкому дворянству или
полностью зависели от какого-нибудь знатного патрона.
Примером может служить Джефри Чосер, клиент Джона
Гентского. Имена И происхождение многих его предшест-
венников в области романа неизвестны, но их поэмы до-
статочно ясно говорят о социальном окружении этих авто-
ров. Независимо от того, были ли сюжеты их произведений
заимствованы из французских эпических поэм о Карле
Великом или из французских аллегорий, из кельтских ле-
генд о короле Артуре и его рыцарях или из саг англо-сак-
сонского периода, — все они были выражением настроений
одной и той же социальной среды. Герои и рыцари, бароны
и короли в своих любовных, воинских и благочестивых
подвигах неизменно отражают феодальную точку зрения
на верность, кастовый дух и беспрекословное подчинение
господствующей религии. В пределах этих узких рамок, из
которых исключены были (до Чосера) все классы, за ис-
ключением «священного круга благородных», был полный
простор для аллегорий, описаний и психологического ана-
лиза. Возможно, что крайний символизм и постоянно по-
вторяющаяся тема видений и снов были следствием соци-
альной исключительности многих из этих произведений, их
оторванности от действительности. Во всяком случае, ясно,
что дворянство, воспитанное на такой литературе, харак-
терным, хотя и более поздним примером которой является
«Morte d’Arthurs Артура Малори, должно было испытать
сильное потрясение, когда оно услышало поступь кресть-
янского «Башмака» 1 на его дороге к свободе.
Круг английских и англо-французских писателей XIII и
XIV вв., конечно, не ограничивался теми, кто занимался
пересказами деяний Карла Великого или короля Артура.
Но писатели именно такого типа поставлены нами на
первый план потому, что пропагандировавшийся ими ис-
кусственный рыцарский кодекс играл важную роль в
жизни английского дворянства в годы, предшествовавшие
восстанию. Среди этих писателей были и историки. Фру-
1 Крестьянский башмак был символом крестьянского восстания
в Германии в начале XVI в. См. Ф. Энгельс, Крестьянская война
в Германии. К-Маркс и Ф. Энгельс, соч., т. VIII. (Поэтому один
из крупнейших революционных союзов крестьян накануне крестьян-
ской войны получил название «Башмака». — Прим, ред.)
Б Р. Хилтон и' Г. Фаган 65
ассар, клирик и рыцарь из Северной Франции, автор
«Хроники Англии, Франции и Испании», целиком стоит
на точке зрения тех, для кого предназначались рыцарские
поэмы. Существовали, однако, авторы, воззрения которых,
оставаясь дворянскими, носили все же несколько иной ха-
рактер. К их числу относятся монастырские хронисты, пи-
сания которых представляют ценный материал для нашего
знакомства с историей Англии. Хотя монастырский устав
и предписывал отречение от мира, монастырские хронисты
верно отражали политические взгляды английских аббатов
и приоров, которые были прежде всего баронами, а потом
уже духовными лицами. Многие монастыри часто посе-
щались королем и светской знатью, так что историки-мо-
нахи, жившие в больших монастырях вблизи Лондона,
имели множество возможностей получать сведения о том,
что творится на свете. Хроники Сент-Олбансского аббат-
ства XIII и XIV вв.,несмотря на обычную для подобных
произведений форму, часто приближаются к подлинным
историческим сочинениям и пронизаны той классовой не-
навистью, которая характерна не для одних только средне-
вековых монахов. Эти исторические произведения важны
потому, что они не только выражали современные им
взгляды, но и способствовали их формированию, а равно
оказывали влияние на воззрения позднейшего времени^
Частые заимствования одних историков у других по-
казывают, как широко распространены были эти произве-
дения. Наконец, сама историография крестьянского вос-
стания свидетельствует об их важной роли. Сильнейшие
классовые предубеждения хронистов, отразившиеся, на-
пример, в хронике Сент-Олбансского аббатства, повест-
вующей о событиях и целях крестьянского восстания, на-
ложили Отпечаток на работы последующих историков, на-
чиная с авторов XVI в. и вплоть до «ученых» историков
XX в.
ОФИЦИАЛЬНЫЕ ВЗГЛЯДЫ
В XIV в., как уже указывалось, исчезла одна из самых
характерных черт, присущих феодальному обществу в пору
его расцвета. Это был тот порядок, в силу которого все
феодалы держали землю взамен той рыцарской службы,
которую они несли. Но хотя феодальная армия уже
больше не строилась на основе рыцарской службы, мно-
66
гие представления, связанные с вассальными отноше-
ниями, продолжали еще сохраняться в социальных и поли-
тических воззрениях всех слоев господствующего класса.
В XI и XII вв. вассал при получении земли, за которую он
нес лорду военную службу, приносил ему оммаж и клятву
верности. Эта церемония, как тогда считалось, создавала
между лордом и его вассалом весьма важные, обязывав-
шие обе стороны отношения, причем связь эта представ-
лялась тем более тесной, что церемония оммажа имела
весьма древнее происхождение; возникновение ее можег
быть отнесено к последнему периоду родового строя> когда
члены вооруженных дружин приносили аналогичную
клятву своему вождю.
Эти взаимоотношения между лордом и его вассалом
имели очень важное социальное значение в раннефеодаль-
ном обществе, в период, когда господствующий класс не
создал еще центральной государственной машины и когда,
в довершение к основному общественному противоре-
чию — между лордом и крепостным, — внутри самого дво-
рянства были очень сильны тенденции к раздробленности
и усобицам. Те узы, которые соединяли лорда и его вас-
сала, должны были способствовать созданию связей эмо-
ционального и морального характера, чтобы тем самым
еще более упрочить вассальные отношения. Благодаря
этому долг вассала по отношению к лорду представлялся
не только простым выполнением договорных обязательств,
но превращался в вопрос жизни и смерти, ибо верность
вассала его лорду считалась самой важной его обязан-
ностью, в которую вкладывалось большее эмоциональное
содержание, чем, например, в отношения между мужем и
женой. Верность считалась высшей добродетелью, а из-
мена лорду — самой отвратительной низостью. По англо-
саксонским законам IX и X вв. такого рода измена не
могла быть искуплена штрафом, между тем как это воз-
можно было в отношении преступлений, которые считались
менее важными, как, например, убийство. В крупнейшей из
феодальных эпических поэм, «Песне о Роланде», написан-
ной в начале XII в., повествуется о последствиях подобной
измены, совершенной во время войны Карла Великого с
арабами в Испании в конце VIII в. Отношение феода-
ла к измене иллюстрируется в конце поэмы, где гово-
рится о том, как архиизменник Ганелон был привязан
Б* 67
к четырем коням, которые вслед за тем разорвали его
на части.
Эгоистические интересы, а также осложнения, возни-
кавшие в вассальных отношениях, в особенности в том
случае, когда вассал держал землю от нескольких лор-
дов, в действительности значительно ослабляли связь
между феодалом и его вассалом, но, тем не менее, прин-
ципы вассальной верности продолжали властвовать над
умами, являясь немаловажным элементом социальной свя-
зи между членами феодального класса. Благодаря этим
принципам общество представлялось единым целым, и это
представление оказывало влияние на политические идеи
даже тех социальных слоев, на которые не распространя-
лись вассальные отношения. Подчинение низших слоев
общества высшим, отрицание социального равенства и
присущих всем естественных политических прав, представ-
ление о неизменной и нерушимой иерархии — все это было
типично для тех отношений, которые существовали между
членами господствующего класса, стоящими на различных
ступенях феодальной иерархии. Легко поэтому предста-
вить, что к отношениям между классом феодалов в целом
и крепостными эти представления были приложимы в не-
сравненно большей степени.
Но уже в самых принципах, лежащих в основе вассаль-
ных отношений, были известные элементы, противоречив-
шие представлениям о иерархии и подчинении. В самом
деле, в силу договора между феодалом и его вассалом
лорд предоставлял вассалу не только землю, но и покро-
вительство. Некоторые средневековые теоретики феодаль-
ного права утверждали даже, что обязанности лорда не
отличаются от обязанностей его вассала; разница заклю-
чается лишь в тех знаках почтения, которые вассал обязан
был оказывать лорду. Поэтому вассалы имели право —
подчас даже обязанность — отказывать лорду в подчине-
нии, если, он, со своей стороны, нарушал феодальный до-
говор. На практике лорды часто нарушали этот договор,
чрезмерно повышая денежные повинности своих вассалов
и выходя, таким образом, за пределы тех размеров, кото-
рые были установлены для них феодальным обычаем. Ко-
роли нормандской династии XI и XII вв. не раз вызывали
оппозицию своих вассалов тем, что, пытаясь найти выход
из финансовых затруднений (если взять только один из
68
примеров), взимали с наследников своих вассалов за право
наследования их феодов суммы, которые были несравненно
больше установленных феодальным обычаем. Подобные
злоупотребления в области вассальных отношений привели
к политическому кризису 1215 г., когда Иоанну Безземель-
ному пришлось подписать баронскую Великую хартию
вольностей.
Если бы крестьяне усвоили себе те же правила пове-
дения по отношению к своим лордам, какими руководство-
вались в некоторых случаях низшие слои дворянства по
отношению к высшим, это могло быть очень опасным для
господствующего класса в целом. Идеи часто выходят за
те пределы, которые, казалось, должны были бы их лими-
тировать. крестьянские общины с незапамятных времен
имели обычаи, которые могли препятствовать попыткам
лордов усилить эксплуатацию. Поэтому важной задачей
юристов-теоретиков XII и XIII вв. было подкрепить тео-
ретически то, что было ясно на практике,[а именно, что
взаимоотношения между высшими и низшими слоями фео-
дальной аристократии не имеют ничего общего со взаимо-
отношениями аристократии в целом и крестьянства.] Вы-
полняя эту задачу, они многое заимствовали из римского
законодательства о рабах и из других законов поздней
Римской империи, в силу которых крестьянин считался
прикрепленным к земле независимо от того, был ли он по
своему правовому положению рабом, или нет.
По английским законам, крепостной был бесправен и
целиком находился во власти лорда; однако лорд не имел
права убить крепостного, и уже одно это было значи-
тельным шагом вперед по сравнению с античным рабст-
вом. Средства к жизни и собственность крепостного пол-
ностью зависели от воли лорда. Не только земля, обраба-
тываемая крепостным как «его» надел, считалась собствен-
ностью лорда, но и всякая движимость или деньги, кото-
рые крепостной мог накопить в своем хозяйстве. Отсюда
следовало, что крепостной лишен был возможности вы-
купа, так как он мог приобрести свободу, только заплатив
лорду деньги, которые, согласно феодальному праву, все
равно принадлежали последнему. Поэтому всегда третье
лицо должно было купить отпускную грамоту, предостав-
лявшую крепостному свободу. Крепостные не могли за-
ключать сделок о продаже или покупке земли непосред-
69
ственно друг с другом, ибо переход земли в другие руки
мог происходить только через курию лорда. Лорд или его
представитель определяли условия, на которых она пере-
давалась. В феодальных правовых теориях не могло быть
и речи о равенстве в правах крестьян и лордов. Важней-
шим обстоятельством, ограничивающим эксплуатацию
крепостных со стороны лорда, была сила и сплоченность
крестьянской общины, нашедшая выражение в деревен-
ском обычае. Другой преградой для усиления эксплуата-
ции была убыль населения, которая мешала лорду полу-
чить достаточное количество рабочей силы и тем обеспе-
чить себе прибавочный труд крестьян.
Применение к крестьянам как римских законов о раб-
стве, так и норм германского «варварского» права направ-
лено было к тому, чтобы превратить крестьянство не про-
сто в эксплуатируемый класс, а в закрепощенную касту.
В связи с этим разрабатывались теории об особой рабской
крови; поэтому — как уже было указано — в тех случаях,
когда дело о вилланском статусе разбиралось в судебной
курии, приходилось прибегать к составлению длинных ге-
неалогических таблиц. Юристы и хронисты из рядов гос-
подствующего класса стали утверждать, что смешанные
браки между крепостными и свободными приводят к «пор-
че крови» свободных. Представление о крестьянстве как
о закрепощенной касте получало все более широкое рас-
пространение еще и потому, что определенные виды повин-
ностей и различные формы обычных платежей считались
признаком крепостного состояния лиц, земли которых
были обременены этими повинностями и платежами.
Правда, были и прямо противоположные тенденции. Даже
некоторые юристы, причислявшие крестьян с неопределен-
ным правовым статусом к крепостным, все же предлагали
ввести (как, например, английский юрист Брайтон в
XIII в.) известные гарантии для свободных, державших
вилланскую землю. Но подобные тенденции представляли
исключение в Англии XIII в. Применявшееся всегда лишь
в теории христианское учение о равенстве всех людей
перед богом, было окончательно оставлено. Такие бого-
словы, как Фома Аквинский, наряду с другими учениями
Аристотеля, ставшими тогда впервые известными средне-
вековому миру, восприняли и аристотелевское оправдание
рабства как естественного института. Одна монашеская
10
сатира, написанная в 1276 г. в Англии, заканчивалась сло-
вами: «Что может делать раб, если не нести рабскую
службу? Пусть будет он просто рабом, лишенным свободы,
а после него пусть будет таким же рабом его сын».
Такой взгляд на большую часть тогдашнего населения,
не мог неотразиться и на представлениях об обществе в
целом. уР^деологи господствующего класса откровенно
оправдывали деление общества на классы, указывая на
недопустимость перехода из низшего класса в высший.
Но поскольку идея иерархического строя общества была
сформулирована господствующим классом, то, естествен-
но, отрицался эксплуататорский характер самого обще-
ства. Каждый из классов получал в нем особое назначе-
ние. При этом для утешения крестьян им внушалось, что
без них общество не могло бы существовать. Тем больше
было оснований к тому, чтобы они попрежнему оставались
в положении, предназначенном им богом. .
Иерархия изображалась по-разному. Основное разде-
ление проходило не столько между свободными и не сво-
бодными (как ни важно было это разделение при судебном
разбирательстве), сколько между благородными и небла-
городными. Интересно отметить, что эта грань особенно
подчеркивалась в период, когда подобная идея уже поте-
ряла смысл — в конце средних веков, когда и в социаль-
ном и в экономическом отношении некоторые группы бур-
жуазии были гораздо ближе к дворянству, чем к крестьян-
ству. Впрочем, именно тот факт, что эти группы буржуазии
тянулись к дворянству, и побуждал дворян еще более до-
рожить «особым цветом своей крови». Французские авторы
XV в. называли богатых и могущественных фландрских
горожан вилланами; также называет хронист Сент-Ол-
бансского аббатства мятежных горожан Сент-Олбанса, ко-
торые, разумеется, были юридически свободны.
Другое весьма обычное для средних веков деление об-
щества проходило между светскими феодалами, духовен-
ством и крестьянами, то есть между теми, кто воюет, кто
молится и кто работает. Здесь следует отметить, что война,
которую вели дворяне, теоретически мыслилась как война
в защиту всех тех, кто молится и работает, точно так же,
как, по мнению феодальных идеологов, духовенство моли-
лось за всех, а крестьянство должно было трудиться для
содержания всех. Интересно отметить, что горожане оста-
* 71
вались вне этой классификации. Иногда этот взгляд на
особое назначение каждого слоя иерархии выражался ал-
легорически. Наиболее принятой аналогией было сравне-
ние политического организма с телом человека, причем те
или иные общественные классы приравнивались к различ-
ным частям и членам тела. Король представлялся головой,
дворяне — руками, духовенство — душой, а крестьяне —
ногами. Были и другие варианты, но члены господствую-
щего класса всегда сравнивались с важнейшими органами
человеческого тела.
Стремление человека создавать бога по образу и подо-
бию своему, а потом утверждать, что бог создал по образу
и подобию своему человека, находит свое отражение в со-
циальных воззрениях средневековья. Социальная иерархия
мыслилась как земное отражение небесного порядка. Бог
был окружен архангелами, целой иерархией святых, анге-
лов, херувимов и других небесных созданий.
Это устройство, по сути дела, не только отражало зем-
ную иерархию, но и служило оправданием существующего
строя. Ибо если земная иерархия была отражением не-
бесной, то всякая попытка изменить соотношение частей в
этом божественном устройстве считалась греховной. При
таком взгляде на общество в нем так же не оставалось
места для каких бы то ни было изменений, как и в том
случае, когда строение общества аллегорически уподобля-
лось строению человеческого тела. Не следует думать, что
средневековые мыслители считали, будто земная иерархия
сходна с небесной только потому, что такая форма общест-
венной организации была наилучшей как для людей, так
и для святых и ангелов. Земной строй рассматривался
буквально как отражение небесных порядков. Во всеобъ-
емлющем единстве управляемой богом вселенной опреде-
лено было место всякому созданию — от самого скромного
члена человеческого общества до бога, восседающего на
небесах. По такому образцу строилась вся социальная
лестница. i
Глава IV
ИДЕИ ФЕОДАЛЬНОГО ОБЩЕСТВА
РАЗЛИЧНЫЕ ТЕЧЕНИЯ В ОФИЦИАЛЬНЫХ ВЗГЛЯДАХ
При наличии реальных трещин в этом космическом
единстве трудно было поддерживать теорию иерархиче-
ского общественного устройства; наиболее глубокими тре-
щинами были конфликты между церковью и отдельными
национальными монархиями. Начиная с середины XI в.
феодальный строй утвердился в Европе и в экономиче-
ском и в социальном отношении. Укрепилось политиче-
ское могущество и увеличилось богатство феодалов. Но
во всех европейских странах существовало противоречие
внутри самого класса феодалов. Духовные лица — епи-
скопы и аббаты — также принадлежали к классу феода-
лов; их экономические и социальные интересы совпадали
с интересами баронов. Однако в каждой стране светские
феодалы, начиная с короля, стремились поставить соб-
ственность церкви под свой контроль. Духовенство,
разумеется, противилось этому, хотя многие архиепи-
скопы и епископы, будучи главными королевскими совет-
никами, оказывались в затруднительном, двойственной
положении. Папство пыталось превратить вселенскую
церковь в мощную политическую силу, организовать ее
как государство, отличное от светских феодальных госу-
дарств с . определенными географическими границами,
составлявших христианскую Европу. Папы как с равными
вели переговоры с германскими императорами, с француз-
скими и английскими королями, вступали с ними в борьбу,
иногда принуждали их смириться перед властью римского
престола. Они создавали в государствах своего рода
«пятые колонны» из церковников; их агенты путем интриг
натравливали одного правителя на другого. Они орга-
низовывали крестовые походы, причем вновь завоеванные
73
территории подчинялись верховной власти папы. Поли-
тическая история Европы в XI, XII и XIII вв. заполнена
борьбой папства против императоров Священной Рим-
ской империи за гегемонию в Европе. В XIV в. эта борьба
сменилась конфликтом, не только более опасным для по-
литической власти пап, но и ставившим под угрозу сами
средневековые политические теории, как папские, так
и другие.
Этот новый конфликт возник между папством и фео-
дальными государствами Европы. В XIV в. главные го-
сударства Западной Европы — Англия и Фр'анция — уже
не представляли собой совокупности полунезависимых
графств и бароний, объединенных под властью короля,
который был только первым среди феодальных лор-
дов. Происходила консолидация правящего класса.
Функции низших местных судов отошли к сложному
централизованному бюрократическому аппарату. Но, тем
не менее, эта государственная машина не была еще на-
циональной по своим масштабам. В XIV в. как во Фран-
ции, так и в Англии некоторые наиболее могуществен-
ные магнаты пытались создать в своих собственных вла-
дениях такой же централизованный государственный
аппарат. Примером может служить Ланкастерское гер-
цогство Джона Гентского или еще более показательное
в этом отношении французское герцогство Бургундское.
Несмотря на то, что происходившее на данном этапе
ожесточенное соперничество между немногочисленными
представителями крупной знати тормозило процесс скла-
дывания и упрочения централизованного государства, тем
не менее, рост королевского государственного аппарата
в это время подготовлял пути для абсолютизма XVI в.
и более позднего времени. Господствующий класс, кото-
рый стал более сплоченным, и создал свой соб-
ственный центральный государственный аппарат, крайне
неприязненно относился к политическим и экономическим
притязаниям папства. Особенную неприязнь вызывали
папские провизии (см. выше, стр. 62—63), которые рас-
сматривались как посягательство на права дворянства.
Неприязненное отношение к папским финансовым
операциям усугублялось в Англии новыми проявлениями
вражды к церкви со стороны некоторых представителей
дворянства и горожан. Ясно наметилось критическое ОТ*
74
ношение к церковной иерархии и богатствам церкви. Это
направление (несмотря на то, что к нему примкнули
многие клирики) можно определить как антиклерикаль-
ное. Как правило, подобный антиклерикализм не всегда
был связан с критикой основных учений церкви. Уиклиф
и его последователи были в конце концов объявлены ере-
тиками, однако они отнюдь не одни выступали с антикле-
рикальными идеями.
\/Глубоко укоренившееся враждебное отношение к
церкви исходило от низших слоев общественной иерар-
хии — торговцев и мелких дворян, — и этот их антикле-
рикализм, повидимому, находил поддержку в настрое-
ниях народных масс, настроениях крестьянства. Антицер-
ковные настроения народных масс были вызваны резким
противоречием между моральными доктринами церкви и
поведением виднейших ее представителей. Богатства ста-
рейших монашеских орденов уже в самом начале XLI в.
определили такой образ жизни аббатов и монахов, кото-
рый в корне противоречил их обетам бедности, чистоты
и смирения. Даже Ричард I в конце XII в. в ответ про-
поведнику, внушавшему ему необходимость избавиться
от трех его порочных дочерей — гордости, корыстолюбия
и роскоши, предложил отдать гордость Тамплиерам,
корыстбЗПббие—цистерцианцам, а роскошь — епископам.
Престиж духовных ордецов несколько поднялся в начале
XIII в. в связи с созданием нищенствующих орденов —
францисканцев и доминиканцев. Хотя францисканцы
весьма недолго придерживались идеала апостольской бед-
ности, а доминиканцы никогда не следовали этому идеалу,
однако их учение и их рвение некоторое время оказывали
известное воздействие на массы. Но к середине XIV в. пре-
стиж нищенствующих орденов сильно пошатнулся. Мно-
гие политические поэмы конца XIII в. и начала XIV в. вы-
смеивают монашество. Так, например, в одной поэме
времен правления Эдуарда I описывались устав и жизнь
монахов и монахинь ордена «Беспечной жизни», в котором
вполне допускались все плотские удовольствия. Стоит
отметить, что вступать в этот орден приглашались пред-
ставители всех классов общества, за исключением кре-
стьян:
«...так как было бы постыдно для ордена, если бы
бедняк или виллан завоевал себе положение, при
котором он мог бы быть господином, ибо в таком слу-
чае он легко уподобился бы волку, пожирающему
овец».
Наиболее едкой антиклерикальная сатира XIV в. была,
пожалуй, у автора, который придерживался умеренных
взглядов, — у Джефри Чосера. Чосер происходил из купе-
ческого рода и большую часть своей жизни подвизался на
разных поприщах, в частности, работал в таможенном
ведомстве. Но в молодости он был сквайром 1 при дворе
первой жены Джона Гентского, герцога Ланкастерского,
и, повидимому, оставался его сторонником и в дальней-
шем. Он был выразителем взглядов дворянства, богатого
купечества и преуспевающего чиновничества. В его писа-
ниях нет, по существу, ничего революционного. Но именно
он лучше, чем кто бы то ни было, сумел разоблачить в
своих «Кентерберийских рассказах» жадность монахов,
монахинь и других клириков, их потворство собственным
слабостям и отрицание, по существу, самых принципов
монашеской жизни. Единственными представителями
духовного сословия, изображенными им с положительной
стороны в прологе к его «Кентерберийским рассказам»,
являются бедный приходский священник и оксфордский
школяр. В обоих случаях основной чертой, которой Чосер
стремится вызвать симпатии читателей к этим героям
своего произведения, является их равнодушие к земным
богатствам.
Взгляды Чосера устанавливают известную связь
между такими явлениями, как народное негодование, ко-
торое было вызвано резким противоречием между учением
церкви и ее земными богатствами, и враждебное отноше-
ние к церковным богатствам верхушки светских дворян,
которые сами стремились завладеть этими богатствами.
Оппозиция духовенству со стороны высшего класса обще-
ства была непостоянной и непоследовательной. В прав-
ление Эдуарда III в двух случаях советники из числа духо-
венства стали козлами отпущения за происшедшие, пови-
димому не по их вине, политические ошибки и были заме-
нены светскими людьми. Эти события были результатом
явно выраженного — хотя и временного — антицерковного
движения среди знати. Но дворянству — как высшему, так
1 В данном случае — оруженосец. (Прим, ред.)
те
и менее крупному — трудно было вести антицерковную
политику. Оно зависело от клириков, деятельность кото-
рых обеспечивала нормальную работу государственной
машины. Епископы и аббаты были их друзьями и род-
ственниками. Многие лорды и джентри были материально
заинтересованы в обогащении церквей и монастырей, над
которыми им принадлежал патронат, поскольку основа-
нию этих церквей содействовали либо сами лорды, либо
их предки. Поэтому всякое движение в пользу конфиска-
ции монастырской собственности на практике сводилось
лишь к стремлению конфисковать владения иностранных
(то есть французских) монастырей в Англии, которые и
были захвачены в 1414 г. Уничтожения монастырских и
церковных богатств решительно добивались только после-
дователи Уиклифа, лолларды, бывшие большей частью
представителями джентри и провозвестниками того
класса, которому предстояло больше всего выиграть от
ликвидации монастырей в 1536—1540 гг.
/оворя о критике социального и политического строя в
средние века, необходимо отметить весьма важную ее осо:
бенность. Нападки на церковь и ее институты — во всяком
случае, вплоть до XVII—XVIII вв. — были неотделимы от
выступлений против всего средневекового общества в це-
лом. Это совершенно очевидно, даже если только принять
во внимание, как тесно переплетены были собственность
и юрисдикция церкви и светской знати, какая тесная связь
была между светскими и духовными феодалами. Если мы
учтем, кроме того, тот факт, что официальная религия в
основном определяла идеи господствующего класса, то
станет ясно, что решительная борьба против феодальной
системы не могла не быть одновременно борьбой с фео-
дальной церковью. При этом всякая борьба против господ-
ствующего строя должна была принимать форму рели-
гиозашь-ерЕГи. Поэтому ереси подавлялись всегда са'Мьш
беспощадным образом. Приверженцы империи или фео-
дальных монархий часто позволяли себе резкие нападки
на светскую власть и богатства пап, не погрешая при этом
против ортбдоксии. Необходимо отметить, что подобные
теоретики всегда могли найти защиту у своих могущест-
венных покровителей. Кроме того, при любых обстоятель-
ствах с ними никогда не обращались с такой беспощад-
ной свирепостью, как с еретиками, проповедь которых,
77
йа первый взгляд, казалась политически куда более
безобидной.
Здесь не место пересказывать историю средневековых
ересей, однако необходимо дать общую характеристику
тех из них, которые признавались наиболее опасными.
Прежде всего считалось еретическим учение о том, что
каждый человек может достичь личного спасения путем
непосредственного общения с богом, — основная идея пу-
ританства и нонконформизма в эпоху раннего капитализма.
Такие идеи приводили в конечном счете к отрицанию не
только церковных таинств (причащение, крещение и др.),
но и к отрицанию надобности в самом духовенстве, от кото-
рого зависело приобщение к таинствам. Из этого следовал
вывод, что каждый человек может быть своим собствен-
ным священником. Подобное учение освобождало людей
от зависимости, на которую обрекал их феодальный строй
с его неразрывной связью церковных и светских установ-
лений. Короли и бароны относились к этим идеям с той
же непримиримой враждебностью, что и духовенство,
w/ Реформатор Джон Уиклиф и его последователи были
осуждены именно за подобного рода идеи. Уиклиф, несо-
мненно, выступил со своей критикой слишком поздно,
вследствие чего она ни в какой мере не могла оказать
непосредственного влияния на крестьянское восстание;
тем не менее, его выступление было важным симптомом
разложения феодальной системы, и не потому, что он
выступил с проповедью новых идей, — важно было то
обстоятельство, что он облек в новые формулы критиче-
ские выступления своих предшественников, способствуя
таким образом более широкому распространению этих
идей. Сам Уиклиф не был человеком, который мог бы воз-
главить какое бы то ни было восстание. Он был выдаю-
щимся ученым и в течение большей части своей жизни
являлся преподавателем Оксфордского университета.
Первоначально он занимался абстрактными и философ-
скими проблемами и стоял на позициях крайнего «реа-
лизма» (то есть, в переводе на современный язык, край-
него идеализма). Но в дальнейшем ему пришлось решать
более практические вопросы — о сущности истинного пра-
вительства, о подлинной миссии церкви, о правах светской
власти по отношению к духовенству, о церковной собствен-
ности.
78
Первое официальное осуждение напой Уиклифа
в 1377 г. было вызвано не нападками последнего на основы
католицизма, но теми его политическими взглядами, кото-
рые представляли опасность для престижа церкви.
Известную роль при этом сыграл тот факт, что Уиклиф,
по поручению правительства, участвовал в дипломатиче-
ских переговорах с папским престолом, которые велись
ввиду отказа Англии признавать себя данницей Рима. Эти
осужденные папой политические взгляды Уиклиф вскоре
изложил в своей работе «О светской власти». Хотя они
были выражены в форме схоластического спора и во мно-
гом повторяли более раннего автора, Ричарда Фиц-
Ральфа, архиепископа Армагского, однако в них содер-
жались и революционные элементы. Так, например,
Уиклиф считал, что не является истинной власть, осуще-
ствляемая лицами, не наделенными божественной благо-
датью. На практике Уиклиф уклонялся от революционных
выводов, вытекавших из этого положения, и проповедовал
необходимость подчиняться даже несправедливой власти,
но все же в его учении таилось много опасного, ибо из него
вытекал не только тот вывод, что несправедливый король
не есть настоящий государь, — из учения Уиклифа сле-
довало также, что духовным главой христианской
церкви — папой — может оказаться человек, лишенный
благодати и предопределенный богом к осуждению. Но
как только папа и другие высшие чины церковной иерар-
хии переставали 6j>iTb посредниками между человеком
и богом — рушилось само здание церковной органи-
зации.
Именно эту сторону своего учения Уиклиф развивал
наиболее последовательно. Критические выступления
Уиклифа против беззакония светских правителей остава-
лись отвлеченными и, по существу, сводились на нет его
собственными доводами о необходимости повиновения
властям. Но зато тем большим нападкам подвергалась
церковная иерархия. Уиклиф настаивал на том, что цер-
ковь должна управляться по евангельским заветам; это
означало, что церковь должна оставаться, как это было
в эпоху раннего христианства, чуждой притязаниям на
светскую власть и отказаться от собственности. Права и
собственность, присвоенные богатой и могущественной
церковью, должны поэтому принадлежать только свет-
79
скому государству. Духовные ордена, а равно и епископ-
ства, имеющие собственность, должны быть уничтожены.
Эти положения вполне устраивали представителей знати
и джентри, которые отнюдь не были столь же бескорыстны
в своих требованиях, как Уиклиф. Выступая против
церкви, эти люди, по меньшей мере, требовали уничтоже-
ния монополии духовенства в делах управления государ-
ством, а их максимальным требованием была передача им
церковной собственности. Трудно определить, каких взгля-
дов в этом отношении придерживался покровитель
Уиклифа Джон Гентский, герцог Ланкастерский. Несо-
мненно, что даже после того, как он перестал активно
поддерживать Уиклифа (он поддерживал его против
архиепископа Кентерберийского вплоть до 1378 г.), по-
следний только благодаря его покровительству мог спо-
койно, вплоть до своей смерти в 1387. г., продолжать вла-
деть приходом в Латтеруорсе (Lutterworth). Джон Гент-
ский не одобрял еретического учения Уиклифа о евхари-
стии и, невидимому, склонен был обвинять Уиклифа и его
последователей в том, что они потворствовали вос-
ставшим.
Однако значение идей Уиклифа для крестьянского вос-
стания заключается не в непосредственном влиянии, ока-
занном им или его последователями на это движение.
Идеи Уиклифа имеют важное значение потому, что они
отчетливо свидетельствуют о разложении феодального
общества. Учение Уиклифа, не будучи сознательно на-
правлено против феодального строя в целом (его учение
о власти было феодальным по своему существу), подры-
вало важнейшую опору феодального строя — церковь.
Уиклиф с его отрицанием церковной иерархии как необ-
ходимого средства для спасения не только теоретически
очень близко подошел к идеям реформации, но и активно
способствовал распространению учения о возможности
спасения без посредничества церкви. Он и его последова-
тели полагали, что правила поведения христианина содер-
жатся в библии, а не в церковном каноническом праве.
Уиклиф считал, что своим переводом библии на англий-
ский язык он дал каждому человеку ключ к спасению.
Церковь, аппарат которой делался в таком случае излиш-
ним, естественно, видела в этом угрозу своему существо-
ванию и запрещала давать священное писание в руки
80
мирян. Она также весьма резко протестовала против про-
паганды не ортодоксальных религиозных и социальных
учений, которую вели сторонники Уиклифа. Влияние про-
поведников на формирование общественного мнения и
распространение официальных взглядов было очень ве-
лико; этому влиянию приписывалось в то время такое же
важное значение, как и два с половиной века спустя, при
Карле I. Поэтому проповедь разрешалась только опреде-
ленным категориям лиц — тем, кому доверена была за-
бота о душах,1 а также тем, кто имел особое на то разре-
шение, например лицам, получившим университетскую
степень, продавцам папских индульгенций, нищенствую-
щим монахам и т. п. Вождю восстания Джону Боллу
запрещено было проповедовать с кафедры, и потому он
вынужден был произносить свои проповеди в деревнях на
лоне природы. Положение Уиклифа о том, как важно для
каждого человека, ищущего спасения, иметь возможность
непосредственно самому читать библию, получило быст-
рое распространение благодаря деятельности последова-
телей Уиклифа, широко известных под именем лоллардов.
Успех их пропаганды и страх правящего класса перед
опасностью, грозившей не только существующей религии,
но и существующему строю, повлекли за собой парламент-
ский акт, устанавливавший в качестве наказания за ересь
сожжение на костре (1401 г.), и акт конвокации, ограни-
чивавший число проповедников, а также число мест, в ко-
торых разрешалась проповедь (V4Q9 г.).
г Влияние процрведнийбЕ^до'лларда^сказалось особенно
сильно после подавления восстания, но нельзя недооцени-
вать также их деятельности, предшествующей восстанию.
[Следует напомнить, что Джон Болл, как говорили, еще за
двадцать лет до восстания в своих проповедях давал
социальное истолкование идеям первоначального христи-
анства. Мы знаем, что его проповедь на тему: «Когда
Адам копал землю, а Ева пряла, кто был тогда дворяни-
ном?» — отнюдь не была проповедью одинокого пророка.
Требование социальной справедливости сделалось почти
обг£йм местом в речах~пропоВёДНИкив, включая- самых
ортодоксальных и благонамеренных. Джон Бромьярд,
доминиканский' монах, ставший канцлером Кембридж-
ского университета, составил во второй половине XIV в.
обширное руководство для проповедников, в котором был >
6 Р. Хилтон и Г. Фаган 81
собран материал для проповедей за все предыдущее сто-
летие. Доминиканцы (известные также под названием
«братьев-проповедников») являлись столпами ортодок-
сии, и, тем не менее, сочинение Бромьярда пронизано ярко
выраженной критикой социального строя; подобную кри-
тику можно найти и в других проповедях на народном
языке и в сатирических стихах того времени.
„Бедняки за свои усердные труды, — говорит
Бромьярд, — не вознаграждаются, а угнетаются бога-
тыми и могущественными до такой степени, что, ка-
кое бы правое дело ни было у бедняка на этом свете
против богача, с ним, тем не менее, всегда случится
то же, что с овцой, очутившейся в лапах волка... Если
бедняк украдет у богача пищу, то он будет повешен.
Богач же, присваивающий имущество бедняка, остает-
ся безнаказанным, даже если он достоин виселицы".
Бромьярд заходит даже так далеко, что внушает бога-
чам и власть имущим:
„Лучше было бы поэтому для души этих людей,
чтобы их вздернули на виселицу на этом свете, чем
чтобы они подверглись этой казни в аду“.
Служащие лордов, по его мнению, «подобны адским
жерновам, один из которых лежит неподвижно, а другой
вращается», размалывая бедняка.
Обличениями проповедников, направленными против
праздности богачей, можно было бы заполнить целые
томы. Однако многие из тех, кто так резко выступал не
только против светских феодалов, но и против прелатов
церкви, оставались в милости и достигали высоких постов,
как это было, например, с Бромьярдом или с другим про-
поведником, Брайтоном, сделавшимся епископом Роче-
стерским. Подобное обстоятельство вызывает следующие
вопросы. Во-первых, почему подобные представители офи-
циальной мысли нападали на тот общественный строй,
благами которого они пользовались? Во-вторых, почему
их нападки не только не встречали препятствий, но даже
(как это случалось нередко) не мешали их продвижению
по ступеням служебной лестницы?
По сути дела, они вовсе не нападали на существующий
общественный строй. Напротив, они защищали распадав-
шийся социальный порядок. Пожалуй, вернее было бы
82
сказать, что они защищали ту идеальную картину соци-
ального строя, которая больше чем когда-либо не соот-
ветствовала действительности. Нападки на жестокость,
кичливость, излишества и разврат лордов обычно сопро-
вождались у проповедников нападками на то, что они
считали характерными пороками других классов общества,
например, жадность купцов или лень и строптивость кре-
стьянства. Христианские проповедники исходили из пред-
ставления об обществе как системе с определенной клас-
совой иерархией, которая, однако, находилась в состоянии
«равновесия». В таком обществе каждый класс имел свои
особые, основные и дополнительные, функции. Король и
его дворяне управляли страной, а также защищали от
угнетения бедных и слабых; духовенство молилось за спа-
сение людских душ; купцы (считавшиеся в более ранний
период средневековья чисто паразитическим элементом)
теперь должны были обеспечивать обществу в скромных
размерах предметы потребления; крестьяне и ремеслен-
ники трудились и производили продукты питания и
одежду, необходимые им самим и другим слоям общества.
Как уже указывалось, договорный характер вассальных
отношений, связывавших феодалов, считался двусторон-
ним. Теоретики церкви говорили даже об обязанностях
богачей и власть имущих по отношению к крестьянам.
Между тем в XIV в. обострились социальные контрасты:
на одном полюсе все более роскошный образ жизни выс-
ших классов, накопление огромных состояний, награблен-
ных королями, финансистами, знатью и прелатами, на
другом — нищета бедняков, страдающих от экономиче-
ских кризисов, эпидемий и войн. Даже консервативные
элементы вынуждены были в связи с этим признать, что
их социальный идеал далек от действительности. Поэтому
они выступали с критикой, но не во имя коренных общест-
венных преобразований, а скорее с целью предупредить
правителей о всех тех опасностях, которые может повлечь
за собой подобное социальное устройство.
Нетрудно ответить и на второй вопрос — почему допу-
скались нападки нд--1ф£хдвелшшх^мирд-сегот-Идущий к
сибели правящий класс часто находит удовольствие в
обличительных речах своих излюбленных проповедников.
Высокопоставленная аудитория, наслаждающаяся обли-
чениями собственной аморальности, характерна не только
6*
83
для XIV в. Эта аудитория приходит, однако, в негодова-
ние, когда о ее грехах рассказывают ее врагам. Секрет
безопасности большинства проповедников XIV в. раскры-
вается в бДном из пунктов постановления архиепископа
Арендела от 1409 г. о том, как следует произносить про-
поведи. Пункт этот гласил: «Проповедник должен сообра-
зоваться со своей аудиторией, в противном случае он поне-
сет наказание». Иными словами, грехи духовенства можно
обличать только перед духовенством, а пороки дворян —
только перед дворянами. Упомянутое постановление было
направлено, разумеется, не против высокопоставленных и
респектабельных проповедников, таких, как Бромьярд
или Брайтон. Оно скорее имело в виду лиц, подобных
Джону Боллу и некоторым лоллардам, которые обличали
пороки богатых перед бедняками, желая пробудить про-
стых людей к политической активности.
Однако можно не сомневаться в том, что множество
обличений, целью которых было лишь побудить слуша-
телей к благоразумному общественному поведению, дости-
гало ушей, для которых они не предназначались. Многие
примеры и образы, использованные проповедниками в пе-
риод восстания, почерпнуты из источников, в которых нет
и следа революционных настроений. Примером такого,
по существу, консервативного течения в реформационном
движении являются некоторые места в великой англий-
ской поэме, относящейся к периоду восстания, в поэме
Уильяма Ленгленда «Видение о Петре Пахаре». Героам
поэмы;- представляющей собой религиозную аллегорию,
являёТся-кг)естъянин~Петтг~ Следует отметить, что Петр
отнюдь-неЛТринадлежит к числу представителей наиболее
угнетенной части крестьянства. Он, несомненно, один из
зажиточных крестьян, пользующийся наемной рабочей
силой и негодующий по адресу поденных рабочих, которые
требуют более высокой заработной платы и лучших усло-
вий труда !.
Рабочие, которые не имеют земли, чтобы жить ею, но толь-
ко руки,
Не соглашались есть днем за обедом овощи, простоявшие
ночь,
1 Перевод отрывков из поэмы Ленгленда, за исключением слу-
чаев, особо оговоренных, принадлежит академику Д. М. Петрушев-
скому. (Прим, ред.)
84
Не 'нравился им ни эль в пенни, ни кусок ветчины,
А хотелось только свежеизготовленного мяса или рыбы,
изжаренных или испеченных.
И притом горячего и более горячего, чтобы не простудить
себе желудки.
Рабочего можно нанимать только за высокую плату, иначе
он станет браниться
И оплакивать то время, когда он сделался рабочим...
А затем проклинает он короля, а также весь его совет
За то, что они принуждают исполнять законы, которые
угнетают рабочих...
Но я предупреждаю вас, рабочие: работайте, пока можете,
Ибо Голод быстро спешит сюда; он просится, чтобы навод-
нением наказать расточителей.
Тем не менее Ленгленд, говоря от своего лица, а также
устами Петра Пахаря, доказывает, что трудящийся кре-
стьянин стоит ближе всего к божественной истине и спа-
сению уже просто в силу своего образа жизни. Подобные
взгляды характерны Для ортодоксальных проповедников,
превозносивших честный труд крестьянина в противопо-
ложность праздности дворян, распутству богатых монахов
и паразитизму купцов. В противовес разложению и раз-
вращенности верхов «Ленгленд подробно описывает жизнь
бедных крестьян, борющихся за самое свое существо-
вание:
...бедняки в своих хижинах,
Обремененные кучей детей и рентой в пользу землевла-
дельца.
Все, что они зарабатывают пряденьем, чтобы сварить
похлебку
И купить молока и муки и накормить детей —
Детей, которые постоянно с плачем просят пищи, —
Все это они должны отдать как плату за свои дома,,
А им самим приходится страдать от голода.
Им приходится со стоном вставать ночью,
Чтобы в тесной каморке покачать колыбель,
И в то же время им приходится работать, не покладая рук.
Горько слышать жалобы женщины, живущей в бедной хижине.
А иные стараются не показывать вида,
Стыдясь просить, 'стыдясь, чтобы соседи увидели
Всю их нужду, в полдень и вечером.
Много детей—и только пара рук,
Чтобы одеть и накормить их. Пара пенсов заработка —
И много ртов, которые кормятся на эти пенсы.
Хлеб и жидкое пиво для них пир.
Холодное мясо и холодная рыба для них как жареная дичь.
На грош съедобных улиток —
85
Вот их праздничная пища в пятницы и постные дни.
Было бы милосердием помочь тем, кто несет такое
тяжкое бремя
Прежде чем отправиться в аллегорические странствия
в поисках правды, Петр Пахарь призывает людей дея-
тельно помогать тем, кто работает в поле, и — что следует
отметить — призывает Голод, чтобы наказать тунеядцев
и расточителей.
Уильям Ленгленд близок к ортодоксальным проповед-
никам не только резкостью и ожесточенностью своей кри-
тики общественных пороков, но и консерватизмом своих
взглядов. Однако подобного рода консерватизм с его про-
поведью возврата к более раннему феодальному обществу
был весьма мало приемлем для господствующего класса,
поскольку это общество противопоставлялось современ-
ному феодальному обществу, клонящемуся к упадку. Кон-
серватизм подобных взглядов заключается в том, что они
не предусматривали никаких изменений в классовой
структуре общества.
Когда в поэме Ленгленда женщины и мужчины соби-
раются в путь на поиски Правды и Петр Пахарь призы-
вает их предварительно очиститься путем физического
труда, то дворянина он освобождает от этого:
— Клянусь святым Павлом, — сказал Петруша,—
...Что я буду трудиться, потеть и сеять для нас обоих
И другие работы выполнять из любви к тебе всю мою жизнь
С условием, что ты будешь охранять святую церковь и меня
От расточителей и от злых людей, которые разоряют этот мир.
И в другом месте Ленгленд, говоря о тех, кто заслужи-
вает прощения, заявляет:
Короли и рыцари, которые охраняют святую церковь,
И справедливо в царствах своих управляют народом,
Получают прощение, чтобы совсем легко пройти
через чистилище
И в раю быть вместе с патриархами и пророками.
В речи Петра Пахаря, обращенной к рыцарю, содер-
жится признание крепостного права, полное оправдание
существующих общественных отношений — отношений
лорда и его держателей. Петр лишь просит рыцаря:
1 Перевод Ф. А. Коган-Бернштейн. (Прим, ред.)
86
Смотрите, не притесняйте держателей, если только
это не согласно с Правдой...
И хотя вы можете подвергать их взысканиям, пусть
Милосердие назначает пеню...
И не обижайте своих крепостных, чтобы больше разбогатеть.
Однако, продолжая свою речь, он указывает, что под-
данные лорда, быть может, будут на небе занимать более
высокое положение, чем он. Здесь сказывается двойствен-
ность социальных позиций как Ленгленда, так и ортодок-
сальных идеологов. Они не собирались свергать сущест-
вующий общественный строй, они лишь желали напра-
вить его по нужному, по их мнению, пути. Но вместе с тем
они прославляли крестьянство, нищие и угнетенные народ-
ные массы, напоминали богатым об ожидающем их не-
бесном возмездии — все это должно было разжигать те
революционные чувства, которые укрепляли в крепостном
сознание его человеческого достоинства, сознание его
равенства со всеми другими людьми перед богом, они
заставляли его требовать справедливости здесь, на земле,
и теперь же, а не в будущей жизни. Следует напомнить,
что Петр Пахарь фигурирует в тайных призывах к дей-
ствию и прокламациях, распространявшихся священни-
ком-революционером Джоном Боллом.
НЕОФИЦИАЛЬНЫЕ ВЗГЛЯДЫ
Несмотря на то, что точка зрения эксплуатируемых
классов феодального общества не получила отражения ни
в художественной, ни в юридической, ни в философской
или исторической литературе того времени, у нее были
свои способы выражения. Разумеется, произведений бун-
тарской литературы сохранилось значительно меньше,
чем литературы, выражавшей взгляды господствующего
класса, и произошло это по той простой причине, что кре-
стьяне, составлявшие эксплуатируемое большинство, были
неграмотны. Однако многие представители низшего духо-
венства, хотя они и не были крестьянами по происхожде-
нию, по указанным выше причинам сочувствовали |
чаяниям крестьян. Несмотря на то, что некоторые из них,;
как, например, автор «Видения о Петре Пахаре», откро-^
венно говорили о бедствиях, на которые обречено было;
крестьянство, в своих выводах они не шли дальше орто-i
87
доксальных проповедников и придерживались консерва-
тивного учения о том, что каждый человек должен зани-
мать в обществе предназначенное ему место. Зато дру-
гие — те, кто без всяких недомолвок критиковал общест-
венный строй, — сыграли большую роль, способствуя
росту народного возмущения; они помогли крестьянам и
ремесленникам осознать, что выход из бедственного поло-
жения можно найти, действуя лишь собственными силами.
Стоит отметить, что очень резкие нападки, содержа-
щиеся в большинстве дошедших до нас песен конца XIII в.
и начала XIV в., направлены скорее против представите-
лей феодального государства, чем против отдельных лор-
дов. Это совпадает с тем, что нам известно по событиям
1381 г. Уничтожались архивы поместных курий, но объек-
тами революционного правосудия оказывались не столько
лорды маноров, сколько государственные чиновники. При-
чины подобных действий, несомненно, были не столько
в том, что феодальное принуждение все чаще осуществля-
лось органами центральной власти. Они коренятся также
и в том, что бремя налогового обложения в национальном
масштабе, штрафы в государственных судах, взяточни-
чество корыстолюбивых чиновников — все это ощущалось
в то время острее, чем привычные требования лордов об
уплате денежной, продуктовой или отработочной ренты.
Другая особенность крестьянской литературы заклю-
чается в том, что поэмы и песни, проникнутые духом со-
циального протеста, являлись скорее отражением взглядов
верхних слоев крестьянства — свободных крестьян и за-
житочных вилланов, а не бедняков — коттеров и наемных
рабочих. Крестьянская верхушка ощущала фискальный
гнет правительства острее, чем беднейшее или безземель-
ное крестьянство.
Налоговое бремя, невозможность добиться правосудия
без взятки и, как следствие этого, неравенство богатого и
бедного перед законом — таковы основные темы боль-
шинства песен начала XIV в. В одной английской поэме
под названием «Песня землепашца», хотя и упоминается
о гнете таких представителей манориальной администра-
ции, как бейлифы, лесничие и др., главные стрелы, однако,
направлены против сборщиков налогов, которые во вре-
мена голода и дороговизны берут каждый четвертый пенни
для короля. Для уплаты причитающихся с него налогов
88
землепащец — герой поэмы — должен продать на рынке
домашнюю птицу, сельскохозяйственный инвентарь, хлеб
на корню, семена, скот и, в дополнение ко всему этому,
отдать свои запасы за год. В результате земля его остается
необработанной и нищета его растет. Сюжетом другой
поэмы, относящейся к этому же периоду и написанной на
смешанном латино-французском языке, являются бед-
ствия, вызванные налоговым гнетом, причем в ней еще
резче говорится о том, что налоги падают всегда прежде
всего на бедняков, в особенности когда сборщики растра-
чивают собранные суммы. Автор поэмы доходит до того,
что говорит:
Народ находится в такой нужде, что он ничего
больше не может дать.
Я думаю, что если бы у него был вождь, народ
восстал бы.
Взяточничество и коррупция, эти обычные спутники
бюрократии, являлись постоянными темами народного
творчества и вызывали ожесточенную классовую нена-
висть. В поэмах содержались жалобы не только по поводу
продажности королевских судей. Светские и церковные
судьи за взятки обходят законы, говорилось в этих поэмах,
а шерифы, бейлифы, судебные исполнители, казначеи
и им подобные, со своей стороны, стремятся полу-
чать деньги за ту службу, которой в действительности они
не выполняют, поэтому вся тяжесть бюрократической и
судебной иерархии обрушивается на бедняков, а не на
богачей. В одной поэме приводится басня, в которой царь
зверей лев простил грабителей — лису и волка, давших
ему взятку в виде доли награбленной добычи, но осла,
виновного лишь в том, что тот щипал траву, растерзал
на части. Под ослом в поэме разумеется бедный и ни в
чем не повинный крестьянин, не имеющий средств для под-
купа судьи. Общий вывод различных поэм сводится к
тому, что должностные лица путем взяток и налоговых
злоупотреблений накапливают деньги и приобретают
земли. При этом страдает не только бедняк («бедняк, та-
ким образом, ограблен, а богача оставляют в покое»), но
обманут и сам короле, как по части налогов, так и по части
солдат, ибо чиновники за взятку освобождают от несения
военной службы здоровых людей и посылают в королев-
ское ополчение только бедных и слабых.
89
Одним из последствий продажности судебных чинов-
ников являлось то, что бедняк, не имевший денег, чтоб
нанять адвоката или подкупить судью, был заранее уве-
рен, что его осудят, даже если он не виноват. Он был отдан
на произвол обвинителей-лжецов, имевших виды на его
землю и имущество, поскольку закон его не охранял; либо
он сам ставил себя вне закона, либо его объявляли лишен-
ным покровительства закона. В проникнутой горечью
поэме под названием «Песня поставленного вне закона» 1
рассказывается о ложных обвинениях, возведенных на
невинных людей перед продажными разъездными судьями,
которые были посланы королем для расправы с грабите-
лями и разбойниками, вооруженными дубинками. Сам
автор поэмы, ложно обвиненный трибуналом судей,
объезжавших южные и западные графства в 1305 г., нахо-
дит единственный выход в том, чтобы укрыться в зеленом
лесу с другими ему подобными. Он обращается с призы-
вом ко всем, кто осужден по ложному обвинению, и при-
глашает их прийти в «Бельрегардский зеленый лес», где
нет судов и тяжб, где только звери и прохладная тень.
Даже клирику, находящемуся под угрозой епископской
тюрьмы, дается совет укрыться от этой кары в лесу.
Однако поэт не идеализирует жизнь находящегося вне
закона. В конце поэмы он говорит о его тоске по родному
краю, о желании покончить с вынужденной жизнью раз-
бойника.
Тема о разбойниках, о бегстве в лес приводит нас
к тому литературному жанру, в котором крестьянские на-
строения нашли свое наиболее яркое отражение — к на-
родной балладе. Вышеупомянутые поэмы могли быть
искренни в выражении жалоб эксплуатируемых, однако
они остаются плодом индивидуального творчества отдель-
ных литераторов. Стиль их приподнятый и искусственный.
Некоторые поэмы написаны на английском языке; другие
же — на французском или латинском, то есть на языках,
недоступных народу. Баллады, напротив, написаны очень
простым языком и просты по форме. Они являются про-
дуктом не индивидуального творчества, а устной народ-
ной традиции и возникли <на основе не только повествова-
тельного материала, но также и народных песен. Многие
1 «The outlaw’s song of Trailbaston».
90
из них были записаны лишь после того, как они веками
передавались в народе из уст в уста. Большинство их было
записано между XV и XVIII вв.; баллады, в которых со-
держатся предания полумагического характера, восходят,
судя по форме и содержанию, к временам родового обще-
ства; некоторые из них повествуют о трагедиях, возникаю-
щих в результате нарушения священных законов кровного
родства, что также свидетельствует об их древнем проис-
хождении; наконец, имелись баллады о борьбе народа
против угнетателей-феодалов.
Баллады о народном сопротивлении сосредоточены
вокруг темы о разбойниках. Самыми известными из них
являются баллады о Робине Гуде. Высказывалось пред-
положение, что происхождение легенды о Робине Гуде
следует искать в приключениях поставленных вне закона
приверженцев Симона де Монфора после их поражения
и гибели Монфора в битве при Ивземе в 1265 г. Однако
эти люди были баронами и рыцарями, которые под конец
опять попали в милость к королю. Не подлежит сомнению,
что исторической основой для литературных произведений
о Робине Гуде и его отряде послужил отнюдь не отдель-
ный эпизод баронских войн; такой основой была постоян-
ная борьба крестьян против поместных лордов, против
королевской администрации на местах и против королев-
ских судей, которые могли поставить крестьянина вне
закона. Действительно, героями баллад, этих народных
песен, являются люди, скорее похожие на автора «Песни
поставленного вне закона», чем на честолюбивых поли-
тиков 1265 г., — люди, которым, может быть, вскоре тоже
предстояло искать убежища в зеленом лесу.
Песни о разбойнике Робине Гуде были широко из-
вестны в XIV в. Они упоминаются в «Видении о Петре
Пахаре» Ленгленда, написанном, как полагают, за не-
сколько лет до крестьянского восстания. В настоящее
время известно много вариантов этих баллад; часть их
старинного происхождения, некоторые же, менее ценные,
относятся к XVI в. и более позднему времени. Лучшее ска-
зание о Робине Гуде, представляет собой не столько бал-
ладу, сколько эпическую поэму, включающую в себя
множество старинных баллад. Эта поэма носит название
«Деяния Робина Гуда» и содержит лучшие рассказы
о нем. Ее социальное содержание далеко не исчерпывается
91
очень динамичным и красочным рассказом. Героями ее
являются стоящие вне закона йомены, под которыми разу-
мелись свободные крестьяне. Цель их — грабить богатых,
для того чтобы наделять бедных и прожить самим. Глав-
ными врагами их являются высшие слои дворянства —
эрлы, бароны, архиепископы, епископы и аббаты. В них
нет настоящей ненависти к мелкому дворянству, рыцарям,
в особенности если встречающийся на пути рыцарь —
«добрый малый». Это снисходительное отношение к рыца-
рям является, повидимому, следствием своеобразного
положения, сложившегося в Англии к концу средних ве-
ков, в силу которого все более стиралась грань между
зажиточными йоменами и мелким джентри. Ненависть
крестьян направлена прежде всего против представителей
королевской администрации (хотя они также были выход-
цами из рядов джентри), олицетворением которых в балла-
дах выступает известный своей жадностью и вероломством
ноттингемский шериф, в конце концов убитый Робином
Гудом и его товарищами.
Но если эти поставленные вне закона люди проникнуты
глубочайшей враждой к высшим слоям общества, зато они
от души любят крестьян, свой народ. Кобин Гуд говорит,
обращаясь к Маленькому Джону:
Смотри, не причиняй никакого вреда ни пахарю,
Который идет за своим плугом,
Ни йомену, шагающему в чаще зеленого леса,
Если он хороший человек.
Подобные воззрения вполне согласуются со взглядами
людей, стоявших на низших ступенях социальной лест-
ницы и поставленных вне закона. Но показательным яв-
ляется также и другой, быть может, даже несколько не-
ожиданный аспект социальных взглядов Робина Гуда.
Робин Гуд выступает как человек благочестивый, придер-
живающийся ортодоксальной религии. Он глубоко чтит
деву Марию и в честь ее не грабит ни одной женщины,
встречающейся на его пути. Возможно, что здесь слышен
отголосок идей рыцарской литературы. Он слушает мессу
в честь бога-отца и святого духа, так же как и в честь
девы Марии. Но такое правоверие не мешает ему грабить
представителей духовенства, в особенности аббатов. Это
характерная для XIV в. позиция. Только в XV в., после
получившей широкое распространение проповеди лоллар-
92
дов, крестьянское движение в Англии стало сочетаться с
ересью.
Характерна и другая черта в воззрениях Робина
Гуда — его почтение к королю. Эту лойяльность можно
обнаружить не только в баллада/; но и в политических
песнях, где она сочетается с самыми резкими нападками
на светскую и церковную знать. В «Деяниях Робина
Гуда» король выступает то как посредник между судьями
и разбойниками, то как проникнутый юмором и понима-
нием гость зеленого леса, которого Робин Гуд угощает
украденной у него же олениной, то как благодетель раз-
бойника. В политических поэмах королю рекомендуется
присматривать за его негодными советниками: автор
«Песни поставленного вне закона» проклинает всех, от-
ветственных за «Статут Trailbaston» \ «за исключением
короля». Это представление о короле, стоящем над борю-
щимися классами, было, конечно, иллюзией. Король в
средние века был представителем феодального дворян-
ства, представителем государственной власти, лишь ино-
гда действовавшей против отдельных членов этого
класса. Иллюзии крестьян относительно короля отчасти
объяснялись тем, что в ряде случаев король вынужден
был наказывать своих чиновников или носителей частной
юрисдикции за их злоупотребления. Отчасти же эти ил-
люзии являлись наследием широко распространенной тра-
диции, восходящей к дофеодальным временам, когда ко-
роль являлся военным вождем в родовом обществе, еще
почти не затронутом процессом классообразования. Эти
традиционные иллюзии были, повидимому, еще сильны,
ибо в 1381 г. именно лойяльность по отношению к юному
королю Ричарду II разоружила крестьян, обманутых его
лживыми обещаниями дать им свободу. Но политические
представления Уота Тайлера и его товарищей о народной
монархии без дворян и без церковной иерархии были есте-
ственным отражением незрелости крестьянского движе-
ния, неоднородности и неустойчивости классового состава
восставших.
Несмотря на подобные иллюзии, народная литература
позднего средневековья проникнута непреклонным бое-
1 Имеется в виду королевский указ о посылке судебных комис-
сий для ускоренного розыска и расправы с разбойниками (trail-
baston). (Прим, ред.)
93
вым духом, свидетельствовавшим о том, что крестьянство,
несмотря на ряд отдельных поражений, никогда не теряло
веры в свои силы и оказалось способным, используя свой
опыт и свою революционную энергию, выступить в 1381 г.
с революционными требованиями. Робин Гуд и его сорат-
ники бесстрашно борются с ноттингемским шерифом.
Джонни Кок, герой северной Англии, сражается один про-
тив семи лесничих, пришедших его арестовать за то, что
он охотился на королевского оленя. В балладе «Об Адаме
Белле, Климе из Клоу и Уильяме из Клоудесли» расска-
зывается страшная история этих трех разбойников, борю-
щихся против всего населения Карлайла, и о смерти от
их руки, заслуженно постигшей ненавистных представи-
телей феодального государства — королевского судью и
королевского шерифа.
На примерах этих памятников народного творчества
мы можем убедиться в организующей силе идей в народ-
ных движениях. Сознание подлинной силы, пронизываю-
щее эти произведения, ставит их несравненно выше
искусственной рыцарской литературы (несмотря на то,
что она была более обширной) и оставляет впечатление
огромной потенциальной энергии. Это, впрочем, харак-
терно вообще для всей боевой, бунтарской литературы в
ее отличие от реакционной литературы. Народные песни
и баллады следует поставить в один ряд с проповедями
Джона Болла, с литературой английской революции и с
современной пролетарской литературой.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ВОССТАНИЕ
Глава V
ПЕРВАЯ ВСПЫШКА ВОССТАНИЯ
^Непосредственным поводом к восстанию в Англии в
1381 г. было нападение на ненавистных всем членов ко-
миссии по производству расследования о поголовном на-
логе, вновь усиленно занявшихся взысканием недоимок
(см. стр. 56—57).~ В деревню Брентвуд прибыл Томас
Бамптон, член комиссии, назначенный в данную область.
Начав 20 мая расследование, он приказал явиться к нему
жителям деревень Фофбинг, Корингем и Станфорд-ле-Гоп
(в Эссексе). Они пришли вооруженные, отказались пла-
тить, и их оратор, Томас Бекер из Фоббинга, так убеди-
тельно изложил дело, что Бамптон приказал арестовать
его.*.Когда это попытались сделать, то на Бамптона с его
отрядом солдат и клерками было совершено нападение,
их закидали камнями и изгнали из деревни7)Повидимому,
эта новость скоро стала известна в Лондоне, так как два
лондонских мясника, Адам Этуел и Роджер Гарри, отпра-
вились вскоре после этого в Эссекс и в течение 31 мая и
1 июня объехали все графство, призывая народ к вос-
станию.
• ЕГем временем крестьяне Фоббинга также обратились
к народу с призывом поддержать крестьян в Брентвуде,
с тем чтобы организовать сопротивление войскам, кото-
рые* королевский совет, вероятно, отправит для подавле-
ния восстания.
Эта опасность скоро стала реальной, ибо 2 июня сэр
Роберт Белкнап, главный судья Суда ббщей скамьи, во
95
главе отряда, состоявшего из солдат и клерков, прибыл
для «восстановления порядка и закона»^ Правительство
не было серьезно обеспокоено этой внезапной вспышкой
восстания, которое не казалось опасным; поэтому оно по-
слало Белкнапа повесить для устрашения одного или двух
зачинщиков и возобновить сбор поголовного налога.
Однако восставшие отнюдь не расположены были шу-
тить. Они окружили и схватили Белкнапа и заставили его
поклясться, что он впредь не будет участвовать в подоб-
ного рода экспедициях. Затем его принудили составить
список присяжных, которые давали показания о- недоим-
щиках по поголовному налогу. После того как он выпол-
нил это, его освободили и отпустили в Лондон. Но с
тремя клерками, сопровождавшими его, поступили иначе.
Это были те люди, которые раньше прибыли с Бамптоном,
и они были обезглавлены. Когда разыскали присяжных,
указанных в списке Белкнапа, с ними поступили так же.
Тем временем народ под влиянием посланцев, кото-
рые разъезжали по графствам, призывая к восстанию,
вооружался, готовясь отразить любую попытку подавить
восстание, предпринятую королевской администрацией
или кем бы то ни было. Итак, в Брентвуде прибытие
члена комиссии по расследованию дел о налоге заставило
народ перейти к действию. В Грейвсенде другой инцидент
заставил народ взяться за оружие.
В Гревзенде чиновник Симона Берли, одного из нена-
вистных королевских приспешников, «отвратительного че-
ловека, ненавистника худородных людей», арестовал не-
коего горожанина Епевзенда, заявив, что тот — беглый
крепостной. Это было недопустимым посягательством на
городские вольности, ибо Роберт Беллинг, как звали аре-
стованного, давно жил в Гревзенде. Берли не было в это
время в Англии, однако горожане начали переговоры с
его чиновником, потребовавшим за освобождение Бел-
линга 300 фунтов, а когда горожане стали возражать, то
он приказав связать арестованного и сам отвез его в Ро-
честерский замок. Как только он уехал, горожане Грев-
зенда подняли восстание.
К этому моменту повстанцы действовали уже в не-
скольких районах. Вооруженные отряды нападали на
сборщиков поголовного налога. Тем временем некий
Абель Кер из Эрита возглавил нападение на один из мо-
96
пастырей, после чего Ой переправился через Темзу и,
объединив свои силы с другой группой восставших,
около Баркинга, вместе с сотней людей вновь перешел
через Темзу и направился в Дартфорд, где народ уже
восстал.;
Прибыв в Дартфорд, Абель Кер передал своих людей
булочнику Роберту Кейву, стоявшему«во главе всех вос-
ставших в Дартфорд^
рЭто первое объединение сил побудило восставших
устроить совещание и наметить план действий. Вслед за1'
тем они выпустили воззвание, в котором говорилось,:
чтобы «никто из тех, кто живет на расстоянии двенадцати
миль от моря, не шел с ними, а охранял морское побе-
режье от врагов». Судя по этому, можно предположить,
что восставшие допускали возможность французского
вторжения, когда весть о восстании дойдет до берегов
Франции, и они не намерены были позволить внешнему
врагу воспользоваться борьбой, происходившей в Англии./
Это показывает, насколько восставшие сознавали свогсч
ответственность перед страной и народом.}
Далее в этой прокламации говорилось, что в стране
не один король, а два (явный намек на Джона Гент-
ского), но они не намерены этого терпеть и не желают
иметь никакого другого короля, кроме короля Ричарда.
£Как только закончилось совещание и прокламация
была составлена, Роберт Кейв и его люди 5 июня двину-
лись в Гревзенд. Отсюда, после того как к ним присоеди-
нились новые отряды, объединенные силы направились к
Рочестерскому замку и приступили к осаде его. Битва?
шла почти весь день, и осажденные, наконец, сдались.
Беллинг и другие заключенные были освобождены, ибо
большинство из них были не уголовные преступники, а
люди, осужденные за нарушения^Статута о рабочих и
уклонение от поголовного налогаТЬ глазах восставших
они были политическими заключенными и, следовательно,
невинно осужденными.
В то; время, когда шла осада Рочестерского замка,
продолжалась‘борьба и в других частях" графства. Джон
Легг, которому приписывался план проверки сбора пого-
ловного налога, подвергся нападению повстанцев за пре-
делами Кентербери и после краткой стычки вынужден
был бежать. После бегства Легга восставшие напали на
7 Р. Хилтон и Г. Фаган 97 »
усадьбу, принадлежавшую приору ордена госпитальеров.
Приор Роберт Хелз был одновременно и казначеем коро-
левства, поэтому его, в первую очередь, считали ответ-
ственным за налоговое бремя. Его дом был разгром-
лен, а все манориальные протоколы и документы унич-
тожены.
рЗледует отметить, что в ходе восстания, когда захва-
тывали какое-нибудь поместье, восставшие прежде всего
уничтожали все документы, касавшиеся их крепостного
состояния: протоколы поместных курий, описи, отчеты
управляющих, где, в частности, записывались отработоч-
ные и всякие другие повинности, которыми крестьяне
I были обязаны лорду, j.
Восставшие полнь! были решимости положить конец
своему бесправию и крепостному состоянию. В случае
; победы не будет больше крепостных, а следовательно, не
будет нужды в манориддьных архивах^ Их рабство и их
"позор уничтожались вместе с этими документами. Вот по-
чему сжигались архивы, а совсем не потому —[как это
утверждали монахи-летописцы, —^что восставшие хотели
уничтожить письменность и просвещение.! Это обвинение
вдвойне неверно, ибо само правительство незадолго до
этого издало указ, запрещающий обучение для низших
слоев населения.
/ /^Большинство восставших собралось |в Мейдстоне,) ко-
торый с 7 июня находился в руках народа. |Этот город
стал их первой штаб-квартирой, и с полным основанием.
Здесь находились те два человека, которые были глав-
ными вдохновителями восставших, которые организовали
движение и руководили им — Уот Тайлер и Джон Болл!
Болл находился в Мейдстоне в тюрьме й был из нее
освобожден «20 тысячами человек», как он сам это пред-
сказывал ранее, когда был осужден архиепископом Сед-
бери. Но рассмотрим сначала, кто был этот бедный свя-
щенник, ставший одним из самых ранних английских бор-
црр за народную свободу.!
^27Джон Болл приОььл’вКолчестер из Йорка (из церкви
св. Марии). Отсюда начались его многолетние странствия
по деревням, во время которых^он выступал с проповедью,
обличающей распутство и испорченность богачей-дворян,
призывая крестьян положить конец развращенности пра-
вящего класса. J
98
Власти боялись проповеди Болла й архиепископ Кен-
терберийский Симон Ислип всенародно отлучил его от
церкви между 1362 и 1366 гг., повидимому, приказав при
этом его арестовать. 1 Преемник Ислипа Симон Ленгам
в 1366 г. поручил судному из сельских деканов Эссекса
(декану Бокинга) припугнуть отлучением тех, кто слушал
проповеди Болла, а 'самому Боллу велел предстать пе-
ред архиепископом. Болл не обратил на это приказание
никакого внимания, и в декабре 1376 г., на второй год
пребывания Симона Седбери в сане архиепископа,
король, на основании его жалобы, снарядил комиссию из
пяти лиц, происходивших из Колчестера и его округа,
которым предписывалось арестовать Болла как упор-
ствующего отлученного?)
Неизвестно, было ли это поручение выполнено или
нет, но, во всяком случае, накануне восстания Болл был
на свободе. Это явствует из того, что 26 апреля 1381 г.
Седбери издал предписание оффициалам и настоятелям
Кентерберийского диоцеза, в котором он описывал, как
Болл, вопреки предшествующим указамюб его отлучении,
не сделал ничего, чтобы получить прощение, но «опять
пробрался в наш диоцез, как лиса, ушедшая от охотника,
и не побоялся выступать с проповедями и речами в цер-
квах и на погостах (без разрешения и против воли при-
ходских властей), а также на рынках и в других неосвя-
щенных местах, обольщая слух мирян поносительными
речами и говоря им вещи, позорящие как нашу персону,
так и других прелатов и духовных лиц, и — что хуже
всего — о самом верховном первосвященнике он дерзает
высказываться таким языком, который является оскор-
блением для слуха благочестивых христиан».
i В этом предписании Седбери приказывал объявить
публично об отлучении Болла и пригрозить отлучением
всем, кто сочувствовал Боллу. Повидимому, именно это
предписание Седбери привело к аресту Болла и заключе-
нию его в архиепископскую тюрьму в Мейдстоне.?.
Предписания Ленгама и Седбери глухо говоря^ о про-
поведи Болла, называя ее обличительной и раскольниче-
ской. Но Фруассар влагает в уста Болла слова, которые,
вероятно, недалеки от того, что действительно говорил
этот революционный священник. Взгляды Болла в изло-
жении Фруассара совпадают с критикой социального
7* 99
строя, которую мы встречаем у проповедников XIV в., од-
нако с тем существенным отличием, что критические вы-
ступления Болла не ставили целью исправлять пороки
угнетателей, но были призывом к действию, обращенным
/к угнетенньнЛ^Фруассар рассказывает нам:
k' Безумный священник в графстве Кент по имени
Джон Болл, трижды подвергавшийся за свои неле-
пые проповеди тюремному заключению... имел обык-
новение собирать вокруг себя на рыночной площади
толпу и выступать перед ней с проповедью. В таких
случаях он обычно заявлял: «Дорогие друзья, дела в
[ Англии пойдут хорошо только тогда, когда все ста-
? нет общим, когда не будет больше ни вассалов, ни
' лордов, когда лорды перестанут быть господами и бу-
; дут такими же, как и мы. Как ужасно они обра-
щаются с нами! По какому праву держат они нас в
крепостном состоянии? Не происходим ли мы все от
: одного отца и одной матери — Адама и Евы? И как
• они могут доказать, какие основания могут они при-
i вести, почему они должны быть ббльшими господами,
• чем мы? Они одеваются в бархат и дорогие ткани,
украшенные горностаем и другими мехами, а мы вы-
нуждены одеваться в лохмотья. У них вина, пряности
и хороший хлеб, а у нас только мякина и солома да
ржаной хлеб, и пьем мы только воду. Они владеют
богатыми дворцами и поместьями, а мы должны пе-
реносить дождь и стужу, работая на полях, между
тем вся их роскошь держится нашим трудом. Нас на-
зывают рабами и бьют, если мы не выполняем возло-
женных на нас повинностей, и у нас нет государя, ко-
торому мы могли бы жаловаться или который захотел
бы нас выслушать. Давайте отправимся к королю и
будем увещевать его, он юн и от него мы можем по-
лучить благоприятный ответ; в противном случае, мы
сами должны найти способ улучшить наше поло-
г жение».
[Tie удивительно поэтому, что власти охотились за Бол-
лом, бросили его в тюрьму, что они пускали в ход все
имевшиеся в их распоряжении средства, чтобы помешать
его проповеди. Необычайную ярость вызывала деятель-
ность Болла у высшего духовенства, в особенности его
проповедь о том, что не следует платить никаких десятин,
100
Иллюстрация к проповеди о социальном неравенстве.
(XIV в.)
Английские крестьяне: косьба.
«за исключением той доли, которую должен давать тот,
кто сам богаче викария или приходского священника, по-
лучающего ее>Г)Цх попытки схватить Болла и заставить
его молчать совпадали с намерениями светской власти.
Благодаря Статуту о рабочих 1361 г. и другим подобного
рода средствам правительство получило возможность
прибегать к предохранительным мерами)
«...обуздывать злодеев, бунтовщиков и всех прочих
злоумышленников, преследовать, арестовывать, хва-
тать и наказывать их соответственно тому, совершили
ли они преступление или укрывали преступника, за-
ключать их в тюрьму и подвергать должным наказа-
ниям... а также собирать сведения и разузнавать
о всех, кто бродяжничает и не хочет работать так,
как работал до настоящего времени».
Ясно, что Болл вполне понимал, почему власти прибе-
гали к этим мерам, и мйжшх-лвлагат^ч-то^-^ рассылал
свои знаменитые прокламации (к счастью, сохранивши-
еся) именно из Мейдстонской тюрьмы. В этих Проклама-
циях, пронизанных религиозным чувством и пестрящих
в духе того времени мистической фразеологией (которая,
весьма возможно, имела свои достоинства в конспиратив-
ном отношении), Джон Болл в стихотворной форме призы-
вал народ к вооруженному восстанию. Принимая во вни-
мание религиозное чувство, пронизывающее эти прокла-
мации, и причины, которыми этот способ выражения был
обусловлен (не следует забывать, что Болл был сыном
своего века), рассмотрим, каков был тот практический по-
литический смысл, который в них содержался. Они
прежде всего рисуют нам Болла как зрелого политиче-
ского мыслителя. j
Правительство пфняло цель этих прокламаций, ибо
один хронист, цитируемый Стау, писал, что Болл разослал
„дбордариям эссекских общин письмо, полное тем-
ных загадок и непонятных поучений, убеждая их при-
ступить к затеянному ими делу; одно из этих писем
было позднее найдено в кармане повстанца, пригово-
ренного к повещению."
На основании роследних слов можно предположить,
что послания Болла размножались и рассылались по раз-
ным графствам, ибо маловероятно, что, если бы сущест-
101
вовал только один экземпляр письма Болла, он уцелел
бы в кармане повстанца после многих боев и что был бы
захвачен именно этот человек с находившимся у него
письмом.
ГЭти послания представляли собой прежде всего при-
зывы к немедленному действию:
„Джон Болл приветствует всех вас
И уведомляет, что он уже прозвонил в свой колокол,
А теперь бог торопит каждого действовать,
Применяя право и силу, волю и ум/J*^ '
Это и еще одно письмо являются единственными по-
сланиями, в которых фигурирует имя Болла, и они,
должно быть, рассылались непосредственно перед восста-
нием, когда не было больше необходимости скрывать свои
цели. Все другие послания написаны в сугубо аллегори-
ческом тоне; в них только косвенно говорится о восстании
и завуалированы имена вождей и их цели.
Одно из посланий гласит:
„Джон Пастух, некогда священник церкви св. Ма-
рии в Йорке, а ныне в Колчестере, приветствует Джона
Безымянного, и Джона Мельника, и Джона Возчика
и просит их, чтобы они помнили о коварстве, господ-
ствующем в городе, и стойко держались во имя бо-
жие, и просит Петра Пахаря приняться за дело и
наказать разбойника Хоба и взять с собой Джона
Правдивого и всех его товарищей и больше никого —
и зорко смотреть на одну только голову и ни на ка-
кую больше. “
Джоном Пастухом, как это явствует из текста, Джон
Болл называет себя.
ЬПисьмо является решительным призывом к действию.
Болл называет различных людей, повидимому, по их
кличкам, поскольку письмо могло попасть в руки властей,
и просит их остерегаться измены, «коварства, господ-
ствующего в городе». Далее он просит восставших, чтобы
они стойко держались, продолжая свое благородное дело
(здесь он пользуется символическим именем Петра Па-
харя, выступающего в роли избавителя в ленглендовской
поэме), и покончили счеты со своими угнетателями. Он
специально указывает на казначея королевства сэра Ро-
берта Хелза, именуя его «разбойником Хобом», как на
102
одного из тех людей, на которого восставшим следует
обратить особое внимание, поскольку Хелз теснейшим об-
разом был связан со сбором налогов. Вслед за тем вос-
ставшим дается весьма важный совет «зорко смотреть на
одну только голову и ни на какую больше», ибо во время
восстания необходима строгая дисциплина. Наличие кон-
фликтов и разноречивых приказов могло бы сыграть ро-
ковую роль. Иметь одного вождя — таков ясный совет.
Кроме того, в письме указывается, что приняться за необ-
ходимое дело могут только надежные, пользующиеся до-
верием люди — «взять с собой Джона Правдивого и apex
его товарищей и больше никого».
Время от времени эта тема опять повторяется в дру-
гих посланиях. ^Тщательно отбирайте ваших людей. Спла-
чивайте свои ряды. Смотрите на одну только голову и ни
на какую больше, и раз вы выбрали его, доверяйте ему, и
раз вы подняли восстание, то продолжайте свое дело, по-
куда хватит сил.
„Джек Возчик просит всех вас, чтобы вы довели
до благополучного конца начатое дело и делали его
хорошо и все лучше и лучше.“
Выражаясь современным языком, можно было бы ска-
зать: «Смелость, смелость и еще раз смелость».
Второе послание, в котором фигурирует имя Болла,
гласит:
„Джон Болл, священник церкви св. Марии, привет-
ствует всякого.. звания людей и просит их именем
троицы — отца, сына и святого духа — мужественно
стоять за правду и помогать правде, и правда помо-
жет им.
Теперь в мире господствует гордость,
Жадность считается мудростью,
Разврат не знает стыда,
Чревоугодие не вызывает никакого осуждения,
Зависть царствует как будто так и надо,
Леность в полном почете.
Боже, накажи их: теперь время.”
Тема послания ясна: это такой же решительный при-
зыв к действию, как и первое послание, в котором Джон
Болл открыто призывал к восстанию. Он постоянно воз-
вращается к этой теме в своих посланиях.
103
Другое послание гласит:
„Джек Правдивый дает вам понять:
Дожь и обман царствовали 'слишком долго.
Правда была заперта на замок,
А ложь царила в каждой пастве,
Человек не мог добраться до правды,
Если не запоет «Если дам» *.
Говори, трать и спеши, говорит Джон Батомский1 2,
И потому грех распространяется широким потоком,
Правдивой любви, которая была так хороша, не стало совсем,
Боже, дай удачу, ибо пришло время.”
Нет больше правды и правосудия на земле. Мы слиш-
ком долго терпели, чтобы так могло продолжаться
дальше; и церковь так же испорчена, как и все осталь-
ное. Только простой народ может исправить дело («Джон
Правдивый и его товарищи»).
„Джон Мельник просит помочь ему как следует поставить
его мельницу.
Он смолол зерно мелко-мелко,
Сын царя небесного за Bice заплатит.
Смотрите, чтобы мельница шла хорошо со своими
четырьмя нарядными крыльями —
С правом и силой, с уменьем,и волей,
И пусть столб стоит крепко.
Когда сила будет помогать праву, а ум идти впереди воли,
Тогда наша мельница пойдет полным ходом.
Но если сила идет впереди права, а воля впереди уменья,
Тогда наша мельница будет плоха.
Остерегайтесь попасть в беду,
Отличайте ваших друзей от ваших врагов,
Скажите: «довольно» и кричите: «Эй, сюда!»
И делайте хорошо и еще лучше, и бегите греха,
И ищите мира, и держитесь в нем.
Об этом просит вас Джон Правдивый и все его товарищи.”
Таковы были послания и наставления вождя восстав-
ших английских крестьян, освобожденного из Мейдстон-
ской тюрьмы народам, которому он так беззаветно
сложил.
"ПИмя Уота Тайлера впервые упоминается в истории
тжие в связи с Мейдстоном. Мало что известно о его
происхождении и ранних годах, но последние девять дней
своей жизни этот человек стоял во главе тех сил, кото-
1 Явный намек на корыстолюбие церкви.
2 рпископ.
1Q4
рые потрясли самые основы государства, рн был при-
знанным вождем восставших, выступавшим от имени кре-
стьян во время двух важнейших свиданий с Ричардом II.
Тайлер, так же как и ДжонБолл, был родом из Кол-
честера, и весьма вероятно. что~он испытал_на себе влия-
ние его проповедим^от Тайлер был не 'только талантли-
вым вождем, но и красноречивым оратором, а также;не»
видимому, хорошим стратегомД Говорят, что отг бшг~на
военной службе .во Франции и Обучился там военному ие-
куее^ву- Даже смертельные его враги — монахи, авторы
тогдашних хроник, говорят, что это был «одаренный ма-
лый с большим умом, но лишенный жалости» и «наделен-
ный выдающимися способностящг, если бы только они
были применены к правому делу»!Это дало основание со-
временному историку Чарльзу Органу писать об Уоте Тай-
лере, что он был «сообразительным, самонадеянным и
честолюбивым малым, с наглый, языком и тем даром
красноречия, который нравится черни».
Нет указаний на то, чтобы кто-нибудь оспаривал
право} Тайлера на звание вождя, несмотря на то, что он
стоял ^суровую дисциплину и без колебаний приговари-
вал к смерти тех немногих повстанцев, которые были
уличены в грабеже. Он был мужествен, обладал ясным
умом и большой рассудительностью. Он пользовался та-
ким уважением среди восставших, что они клялись пови-
новаться только тем законам, которые изданы им. Они
ставили его, таким образом, наравне с королем, который
один лишь имел право (с согласия парламента) издавать
законы. Другие вожди восстания действовали от имени
Тайлера, считая его источником власти и выполняя его
указания. Так, например, Грайндкоб, прежде чем пред-
принять решительные шаги в Сент-Олбансе, совещался с
Тайлером и получил его согласие.
JVАрмия восставших не только избрала в Мейдстоне
ТЭйлера своим вождем, но составила также программу,
гласившую, что
1) они будут, как прежде, соблюдать верность королю
Ричарду и общинам;
2) не станут признавать королем никакого Джона 1;
1 Этот пункт был направлен против Джона Гентского, носив-
щего титул короля Кастилии.
№ х
3) не допустят никакого другого налога в королевстве,
кроме пятнадцатой деньги;
4) обязываются быть готовыми и явиться по первому
требованию^'
\ В Джене Гентском они видели врага, он был для них
олицетворением всего того, против чего они восстали.
^Программа, выпущенная в Мейдстоне, была направлена
(против существующей власти, против феодальных приви-
легий, дурного управления и коррупции. Она призывала,
к защите прав простого народа. Юный король, как они
полагали, освободившись от злых советников, будет от-
ныне править в интересах- народа. Они были полны реши-
мости разбить цепи, приковывавшие их к земле^Все те,
кто поддерживал власть Джона Гентского, должны были
быть приговорены к смерти.
^Особое внимание в требованиях крестьян уделялось
представителям королевской администрации и другим ли-
цам, причастным к угнетению народа. Все те, кто прини-
мал в его угнетении активное участие, подлежали смерти.
Следует подчеркнуть, что армия восставших не совершала
никаких 'бессмысленных ' убийств. Все приговоренные к
смерти были казнены за свои прошлые злодеяния, допод-
линно известные восставшим, j
" После окончания всех этих дел в Мейдстоне Уот Тай-
лер перешел к решительщям действиям. Став во главе
восставших, он цовел их в Кентербери, главный полити-
ческий центр Кента. Сюда со"Биет концов страны собира-
лись богомольцы, шедшие на поклонение гробу Томаса
Бекета. Кентербери охотно присоединился к восставшим.
При известии об их появлении весь город вышел привет-
ствовать Тайлера и его отряд, и после обмена привет-
ствиями восставшие направились в резиденцию архи-
епископа Седбери, который был одновременно также
и канцлером, то есть высшим должностным лицом
королевства.
Его дворец был тщательно обыскан, и все документы,
податные списки и протоколы были собраны в кучу, по-
дожжены и полностью уничтожены. Это было сделано с
величайшей тщательностью и притом с веселым юмором.
Повстанцы проходили по комнатам и коридорам, обстав-
ленным мебелью тонкой резьбы и убранным богатыми
106
коврами. Фруассар сообщает, будто бы один из повстан-
цев сказал: «Канцлер Англии приобрел эту обстановку
по очень дешевой цене. Теперь ему придется дать нам
отчет как в своих доходах, так и в тех огромных суммах,
которые он взыскал со времени коронации нашего
короля».
Покончив с этим делом, Тайлер направился в собор.
Прервав богослужение ввиду того важного сообщения,
которое ему нужно было сделать, он заявил монахам и
крнгрегации, что им предстоит избрать нового архиепис-
копа. Седбери, объявил Тайлер, приговорен к смерти, как
изменник, и вскоре будет казнен.
Заявление Тайлера заставляет предполагать, что из-'
брание нового архиепископа было решено в Мейдстоне:
это было одним из главных требований восставших, стре-
мившихся к решительной реформе церкви^Как показано
будет ниже, они предлагали королю в новом государстве
радикально изменить роль церкви. Архиепископ — выс-
ший духовный сан в королевстве, и поэтому на его место
мог быть поставлен только такой человек, к которому на-
род питал бы величайшее доверие. По всей вероятности, в
^Мейдстоне было решено, что этот почетный пост займет
Джон Болл, ибо в Блекхизе после выступления Болла
"армия восставших громкими возгласами заявила, что она
хочет иметь архиепископом именцо его и никого другого.
Заявление Тайлера с кафедры Кентерберийского собора
было первым указанием на то, что восставшие намерены,
произвести перемены в составе правящей верхушки и в об-
щественном строе Англии. J
'Сообщив о решении восставших, Уот Тайлер покинул
собор и направился в центр города. Здесь перед лицом
собравшихся горожан мэр и бейлифы торжественно при-
знали программу и принципы восставших и принесли
клятву верности «Ричарду и его верным общинам». Кен-
тербери принадлежала честь быть первым городом в
Англии, принявшим программу восставших и попытав-
шимся организовать управление в соответствии с теми
принципами, которые выдвинули повстанцы.
Покончив с различными церемониями, Тайлер присое-
динился к главным силам восставших & Мейдстоне, от-
сюда они двинулись назад к Рочестеру, где их привет-
ствовали так же, как и в Кентербери.^ В Рочестере они
107
взяли в качестве заложников главного тюремного смот-
рителя Рочестерского замка сэра Джона Ньютона и не-
сколько других дворян, которых заставили сопровождать
их в Блекхиз. Аресту подвергались только мужчины, се-
мей арестованных не трогали. Даже семью Джона Гент-
ского освободили, не причинив ей никакого вреда, од-
нако некоторые из его управляющих подверглись нападе-
нию со стороны восставших1.
1 Вот что сообщает «Анонимная хроника»: «Они наделали много
бед в Кенте и, в частности, Томасу Газельдену (Hazelden), слуге
герцога Ланкастерского, из ненависти, которую они питали к на-
званному герцогу. Они сравняли с землей его маноры и растащили
его постройки, продали его скот, его лошадей, его коров, овец и сви-
ней и всякого рода хлеб в зерне по самой дешевой цене». Таким
образом, даже имущество герцога Ланкастерского не было разграб-
лено: его хлеб и скот были проданы крестьянам по дешевой цене.
Это опять-таки является характерной особенностью действий восстав-
ших.
Глава VI
БЛЕКХИЗ И ЛОНДОН
В среду, 12 июня, армия восставших достигла Блек-/
^иза и р'ДЗбила здесь лагёрьГ~Узнав о прибытии главных!
сйл, к ним немедленно присоединились повстанческие от-
ряды из близлежащих местностей. В Блекхизе был вы-
делен отряд восставших, которому поручено было напра-
виться к тюрьме Маршалси и к тюрьме Королевской
скамьи, расположенным в Саусуарке. Обе эти тюрьмы;
были взяты штурмом и после освобождения заключенных^’
сожжены до основания. Это опять-таки вполне понятно,
ибо тюрьмы Маршалси и Королевской скамьи были осо-
бенно ненавистны народу, так как в них содержа-'
лись люди, виновные лишь в нарушении Статута о ра-'
бочих.
Из Саусуарка восставшие направились в Ламбес и
разрушили дворец архиепископа, потому что это была
собственность изменника, как назвал его Тайлер в Кен-
терберийском соборе.
Так были зажжены факелы восстания. Для простых)
людей Лондона они были сигналами, возвещавшими сво-1
боду, но для молодого короля и его окружения они явля-\
лись грозными предзнаменованиями. J
“ Когда армия восставших подошла к стенам Лондонал
население города пришло в движение. Ученики, под-)
мастерья и некоторые из мастеров-ремесленников co-i
бирались на окраинах города, чтобы помочь восставшим,*
между тем как приверженцы королевского совета спешно
готовились к обороне. В прежние времена городская бед-
нота мужественно сражалась, защищая права и интересы
своих мастеров; она представляла собой лишь неоргани-
зованную толпу учеников и подмастерьев, сражавшихся
109
на стороне тех мастеров, которые больше платили. Од-
нако с недавнего времени дело обернулось иначе. Как
отмечалось выше (см. стр. 23), они£_убедились теперь, что
их интересы не совпадают с интересами мастеров^
/Поэтому ремесленники Лондона были заодно с вос-
ставшими крестьянами и собирались осадить городские
ворота изнутри, чтобы дать возможность повстанческой
армии войти без боя^Городские стены и ворота — глав-
ные защитные укрепления — находились под зорким на-
блюдением и тщательной охраной. В Лондоне это дело
находилось в руках некоего Уолуорса, лондонского мэра,
спекулянта и содержателя публичных домов *, являвше-
гося одновременно одним из самых влиятельных членов
гильдии рыботорговцев.
Он выполнил это поручение со свойственной ему энер-
гией. Весь Лондон был разбит на кварталы, находившиеся
под контролем олдерменов, причем каждый олдермен был
ответственен за данный квартал. Уолуорс передал эти важ-
ные политические посты членам своей гильдии и гильдий
тех купцов, которые вели торговлю продуктами питания.
В числе этих олдерменов оказались Уолтер Сайбил,
Уильям Тонг и Джон Горн>>Эти люди, невидимому, уже
раньше имели какие-то связи с восставшими, и, случайно
или намеренно (дальнейшие события говорят в пользу
последнего), именно они взяли на себя контроль над
кварталами, ответственными за охрану главных ворот го-
рода. Это были лондонский мост, где власть принадле-
жала рыботорговцам, и ворота Олдгейт, район мясников
и торговцев домашней птицей. Действиям этих олдер-
менов восставшие и были главным образом обязаны
тем, что они смогли без боя вступить в лондонский
сити.
Уолуорс послал в Блекхиз группу представителей го-
рода в составе олдермена Горна, Адама Карлайля и
Джона Фреша с целью предупредить армию восставших,
чтобы она не приближалась к Лондону, который будет,
как он заявил, крепко защищен. Горн сумел каким-то
образом проскользнуть к восставшим и сообщить Тайлеру,
чтобы тот скорее шел к Лондону, где все для них под-
1 Ему принадлежала монополия на лондонские публичные дома,
многие из которых расположены были ® Уолуорсе и Саусу арке.
ПО
готовлено. Горн, ^невидимому, сказал ему лакже, чтр все,
население Лондона на стороне восставших, и, когда пов-f
станческая армия вступит в Лондон, «они будут с радо*
стью приняты в сити, как отец своим сыном или кац
друг своими друзьями» (так говорится в материала^
следствия, произведенного позднее шерифом по делу
Горна и его товарищей) *. ,
Горн оставался в повстанческой армии до наступле-
ния ночи, затем тайком провел троих из числа восстав-
ших в город и укрыл их в своем доме. Здесь они встре-
тили кое-кого из своих лондонских приверженцев и наме-
тили окончательный план. Оставив совещавшихся, Горн
отправился к мэру города. Прибыв к нему, он сообщил,
что говорил с восставшими, но, несмотря на то, что он
сам передал им предупреждение мэра, повстанческая ар-
мия решила идти на Лондон. Однако, добавил он,
Уолуорсу нечего опасаться за город, он клянется голо-
вой, что восставшие не причинят ему никакого вреда или
ущерба.
На следующий день, в четверг, 13 июня, в праздник!
тела Христова, повстанческий лагерь поднялся рано ут-|
ром, чтобы прослушать мессу, которую служил Джон
Болл. Взойдя на кафедру, Болл увидел перед собой вы-
строенное в боевом порядке многочисленное войско с
двумя большими развевающимися знаменами. Многие из
этих''людей брали замки и помещичьи усадьбы почти что
голыми руками. Теперь они молились об успешном завер-
шении начатого, ими дела.
Темой ^проповеди Болла были отнюдь не вопросы ре-
лигии, хотя он пользовался примерами, взятыми из биб-
лии. 4Qh произнес перед собравшимися ясную и содер-
жательную речь, в которой очень выразительно сформу-
лировал взгляды и цели восставших.^Армия повстанцев
была в этот момент накануне свершения своих самых ве-
ликих дел. Она готовилась к нападению на лондонский/
сити, в котором находилось почти все королевское окру-1
жение. Следовало учесть, что вопреки обещанию, дан/
1 Отсюда явствует, что повстанцы пользовались среди лондонцев
значительной поддержкой. Во всяком случае она была достаточно
внушительной, чтобы произвести впечатление на Горна и его друзей.
О размерах этой поддержки можно судить по тому, как встретили
восставших крестьян, когда они вступили в город.
///
ному олдерменом Горном, предстояло, весьма вероятно,
не только сражаться, но и отражать отчаянные попытки
властей сбить с толку крестьян лживыми обещаниями.
Кроме того, была опасность, что господствующий класс,
используя свое богатство и могущество, попытается запу-
гать восставших.
^Чтобы преодолеть все эти опасности, повстанцам надо
было ясно знать, что им нужно делать для осуществле-
ния своих требований. Часть восставших понимала стояв-
шие перед ними задачи, так как Болл и его друзья в те-
чение многих лет разъясняли их в тех проповедях, кото-
рые они вели в городах и деревнях^ Однако, среди .пов-
станцев было много и таких людей, которые не видели
ясно цели, которые только недавно вступили на путь
борьбы и считали стихийную борьбу единственным сред-
ством добиться удовлетворения своих нужд. Поэтому те-
перь был подходящий момент разъяснить огромной массе
восставших, собравшихся в Блекхизе, социальный и по-
литический смысл тех обличительных выступлений, ко-
торые велись на протяжении многих лет. Сделать это
было совершенно необходимо, потому что теперь эти тре-
бования крестьян предстояло осуществить.
Болл положил в основу своей речи старинное двусти-
шие, которое отлично передавало смысл всего тог^ за
что он вел
•го. за
борьбу на протяжении тридцати летА>ЛЛ$\
<7? Когда Адам копал землю, г^ва пряла, Q | •
* f Кто был тогда дворянином?^^ II
эту поговорку основным содержанАм своей
Сделав
речи, он доказывал, что с начала мира все люди были
созданы равными по природе своей и что рабство и кре-
постное состояние установлены нечестивыми людьми, ко-
торые, вопреки божьей воле, угнетают других людей. Ибо
если бы богу угодно было создать рабов, то он с самого
начала определил бы, кому быть рабом, д кому — госпо-
дином. Им следует поэтому принять во внимание, что на-
стал назначенный богом час сбросить иго долголетнего
рабства и обрести долгожданную свободу. С этой целью
он убеждает их быть мудрыми и вести себя подобно хо-
рошему землепашцу, который на своей ниве вырывает все
плевелы, чтобы они не заглушали пшеницы. Пусть и они
поспешат теперь сделать то же самое.
112
Джон Болл, проповедующий восставшим крестьянам.
(XV в.)
к проповеди о социальном неравенстве: вверху — «когда Адам
пахал землю, а Ева пряла, кто был тогда дворянином?»;
внизу — Каин и Авель.
(XIV в.)
//Прежде всего нужно перебить Всех магнатов королев-1
ства вместе с архиепископом; затем следует изгнать из
страны законоведов, судей и вообще всех тех, кто может
причинить вред общинам, ибо только такой ценой они
завоюют себе безопасность, а когда магнаты будут
истреблены, у всех будет одинаковая свобода, одинаковая *
знатность и одинаковая власть VJ ,
Возможно, что многим слушЭТелям не все в этой речи
было понятно, однако они достаточно ее поняли для того,
чтобы громкими возгласами высказать Боллу свое одоб-
рение. Как гласит расследование шерифа, эта речь «вну-
шила простым людям такое уважение к нему» (Боллу),,
что они громко требовали, «чтобы он был архиепископом
кентерберийским и канцлером королевства, ибо «он один
заслуживает этой чести».
] Совершенно очевидно, что Джон Болл стал выразите-
лей идей, которые были широко распространены в XIV в.,
но, продолжая и развивая их, он вложил в них новое со-
держание, чего не сделал ни один из его современников.
В своих проникнутых новизной высказываниях он выдви-
нул революционную идею равенства, которая полностью
противоречила представлением, насаждавшимся феодаль-
ной церковью и государствомлНо Болл не только бросал
вызов господствующей идеологии, он противопоставил ей
свою концепцию возникновения общественных противоре-
чий; они вызваны, доказывал qh, действиями дурных лю-
дей, которые грабили и эксплуатировали народ, которые
основывали свою власть и могущество на угнетении дру-
гих.^ Если бы бог хотел создать два общественных клас-
са — господ и рабов, эксплуататоров и эксплуатируе-
мых, — то эти классы существовали бы от сотворения
мира. Однако на самом деле это было не так, ибо в биб-
лии говорится, что вначале были только труженики. Адам
копал землю, а Ева пряла — оба они были равны в глазах
бога.
Господствующие классы не в состоянии были понять
этой концепции равенства. Цочему ставилась под сомне-
ние самая основа их общества, краеугольный камень, на
1 Эта речь приводится в современной событиям «Хронике
Англии» XIV в.; перевод ее приводится у историка XVI в. Джона
Стау.
8 Р. Хилтон и Г. Фаган ЦЗ
котором держалась вся их система эксплуатации, то есть
служба лорду, — это было выше их понимания; даже ко-
роль, несмотря на то, что он был полубогом, не имел до-
ступа к богу как равный, даже ему для общения с богом
было необходимо посредничество церкви, услуги духовен-
ства. Поэтому вся концепция Болла была им недоступна,
и они могли найти лишь одно объяснение: это был безу-
мец, задавшийся целью разрушить существующий строй
и превратить страну в пустыню. Именно таким представ-
лением вызвано было мрачное восклицание эрла Сол-
сбери, приводимое Фруассаром: «Если восставшие побе-
дят... тогда будет покончено с нами и нашими наследни-
ками и Англия будет превращена в пустыню».
Подобно более ранней речи Джона Болла, дошедшей
до нас в изложении Фруассара, его речь в Блекхизе
разъясняла народу смысл той классовой борьбы, которая
происходила в Англии. Однако вместе с тем в ней содер-
жалось и нечто новое. В предыдущей речи Джон Болл
предлагал народу пойти к королю, чтобы положить ко-
нец своим бедствиям. Теперь народ был на пути к ко-
ролю. Поэтому речь в Блекхизе была призывом к дей-
ствию, Призывом к крестьянам остерегаться, не дать
себя .обмануть и добиться выполнения всех своих тре-
бований.
" По. окончании богослужения состоялось совещан^.
вождей восставших, на котором составлено было обраще-
ние к королю, посланное затем с одним из заложников.
На совещании присутствовал олдермен Горн, имевший
при себе королевское знамя. Он сообщил присутствую-)
щим, что вСе готово. /
«Вступайте в Лондон, — сказал он (согласно рас-
следованию шерифа). — Мы все до единого являемся
вашими друзьями и готовы действовать вместе с
вами, как вы предлагали, и оказывать вам повино-
вение».
Z В обращении, которое с заложником отправили ко-
ролю, было ясно сказано, что восставшие действуют
/только в интересах короля. Управление страной в тече-
ние многих лет, к великому ущербу для государства, на-
ходилось в плохих руках, народ подвергался тяжкому
угнетению — и это все по вине дяди короля, Джона Гент-
114
ского, а также духовенства, и в первую очередь архие-
пископа кентерберийского, которого они намерены при-
звать к ответу за его управление.
Как только рыцарь-заложник прибыл в Тауэр, он
предстал перед королем и двором. Среди лиц, окружав-
ших трон, находились мэр Лондона и другие торговые
магнаты, со страхом ожидавшие новых вестей о вос-
стании. Здесь присутствовали все виднейшие королевские
советники, а также мать короля. Она была захвачена
восставшими около Элтама, но получила разрешение
проехать через ряды восставших под непосредственной
защитой Уота Тайлера, который обещал, что ей не при-
чинят никакого вреда.
Рыцарь-заложник самым недостойным образом пы-
тался оправдаться. Он поспешил заверить двор, что вы-
нужден был принять поручение, поскольку он попал в
плен к восставшим. Но двор совершенно не расположен
был выслушивать его извинения. «Расскажи, что тебе по-
ручено — и ты будешь прощен», — последовало резкое
приказание. Тогда рыцарь передал суть послания восстав-
ших и прибавил, обращаясь к королю:
«Они не хотят иметь королем никого, кроме вас,
и вам нечего опасаться за себя, ибо они не намерены
причинить вам ни малейшего вреда; они всегда по-
читали вас как своего короля и впредь будут посту-
пать так же; но они хотят сказать вам много вещей,
которые, как они утверждают, вам необходимо вы-
слушать».
Сообщение рыцаря несколько ободрило королевский
совет, и после короткого совещания решено было дать со-
гласие на встречу короля с восставшими. Если восстав-
шие все еще считают короля нейтральным лицом — зна-
чит есть еще надежда на спасение.ИВера крестьян в ко-
роля была той соломинкой, за ^которую ухватились
феодалы. Восстание, распространявшееся с необычайной
быстротой, застало их врасплох, не давая им собраться
с мыслями^ Никогда еще феодалы не были так перепу-|
ганы, ибо армия восставших появилась, как им казалось,
внезапно, неизвестно откуда, во главе с отважными вож-
дями, с готовой программой требований. Королевские со-
ветники до последнего момента совершенно не подозре-
8*
115
вали об опасности; они думали, что знают каждое движе-
ние, каждую мысль крепостных. Они, несомненно, знали
о недовольстве, «о тайных союзах», о тех «сплетнях» и
«ложных слухах», которые распространялись в народе
про «магнатов страны», но они явно не имели никакого
представления о размахе крестьянского движения. Вос-
стание было организовано у них под самым носом, а они
даже и не знали о нем.1До сих пор они сталкивались
лишь с внезапными вспышками, охватывавшими не-
сколько сот крестьян или ремесленников, — такие бунты
случались нередко, и их нетрудно было подавить. Но те-
перь это было нечто иное: похоже было на то, что низшие
сословия поднялись единым фронтом. Несколько лет тому
назад произошла Жакерия — восстание французских кре-
стьян, и, прежде чем оно было подавлено, в ходе его было
истреблено множество дворян. Неужели теперь и им,
в свою очередь, предстояло пройти через подобное испы-
тание?
Королевский двор, повидимому, понимал, что в дан-
ный момент у него нет такой силы, на которую он мог бы
опереться. Если бы даже среди королевского окружения
нашлось несколько смелых людей, которые попытались
бы навербовать отряды в графствах, то все равно совер-
шенно невозможно было бы провести эти отряды через
линию восставших, которые уже осадили Лондон. /коро-
левский соведлоэтому поспешно ухватился за ту слабую
надежду, которая содержалась в обращении восстав-
ших, — этой надеждой была вера крестьян в короля,
с помощью которого феодалы рассчитывали удержаться
среди разбушевавшихся волн восстания.
Следует помнить, что король никогда не играл само-
стоятельной роли ни в непосредственно последовавших за
этим событиях, ни вообще на протяжении всего хода вос-
стания. Это тем более необходимо подчеркнуть, что, по
мере того как борьба обострялась, все большее значение
приобретала личность короля, несовершеннолетнего и к
тому же слабохарактерного Ричарда II. Он находился под
непосредственным контролем королевского совета, со-
стоявшего в числе прочих из Седбери, канцлера и архи-
епископа кентерберийского, а также сэра Роберта Хел-
за — казначея королевства.
116
Эти люди, вместе с опекуншей королевой-матерью (не
принадлежавшей к числу тех женщин, которые позво-
ляют не считаться с собой), управляли Англией. Коро-
лева-мать имела большое влияние на своего пятнадцати-
летнего сына, который никогда не обнаруживал желания
проявить самостоятельность. Ни до, ни после героических
речей и деяний, вымышленных Фруассаром и монахами-
летописцами, он никогда не проявлял никаких признаков
смелости или дальновидности, никогда не пытался изба-
виться от контроля королевского совета и не стремился
к самостоятельности.
«Несколько странно, — писал епископ Стеббс в своей
«Конституционной истории Англии», — что король Ри-
чард, дав доказательства своих способностей, согласен
был еще в течение нескольких лет оставаться под опе-
кой», или, выражаясь менее изысканно, добровольно оста-
вался привязанным к юбке своей матери. Как бы уси-
ленно Фруассар и другие тогдашние хронисты ни стара-
лись изобразить его смелым и мужественным, они не в со-
стоянии скрыть его слабость. «Ни по своим естественным
склонностям, ни по своему_образованию он не был подго-
товлен к тому, чтобы справиться с трудностями, завещан-
ными ему от деда, — пишет профессор Джемс Тейт. —
Вспыльчивый, подверженный внезапным вспышкам гнева,
с отрывистой и заикающейся речью, торопливый и склон-
ный к неожиданным порывам страсти... Как одну из его
характерных черт ему приписывали недостойную муж-
чины склонность падать духом. Он был легкомыслен и
обожал дорогие вещи... одно из его платьев оценивалось
в 30 000 марок. В более поздние годы его обвиняли в том,
что он превращает ночи в дни, проводя их в попойках и
предаваясь противоестественным порокам...»
И вот этого невротика историки пытались задрапиро-
вать в героическую тогу. Но как бы многочисленны ни
были попытки реабилитировать Ричарда II, невозможно
скрыть слабость и порочность его характера.
Совершенно необычная активность, проявленная ко-
ролем во время восстания, объясняется тем, что его совет-
ники всячески выдвигали его на первый план, играя на
верноподданнических чувствах восставших. Королевский
совет, разумеется, подсказывал Ричарду каждый его шаг
и тщательно готовил его ко всему, что он должен был
117
делать и говорить. Члены королевского совета отнюдь не
были лойяльны друг к другу, и когда восставшие потре-
бовали, чтобы им были выданы головы некоторых совет-
ников, то указанных лиц тотчас же, хотя они и были чле-
нами королевского совета, предоставили собственной
участи, чтобы этой ценой спасти жизнь остальным. Ко-
роль был их единственным якорем спасения, и потому они
толкали его на авансцену, управляя им из-за кулис.
$ На другой день после описанных событий король сел
в лодку и отправился к Ротер^дйту (Rotherhithe), где
его ждали восставшие. При виде королевской лодки, в ко-
торой находился не только король, но и некоторые из не-
навистных народу советников, восставшие подняли силь-
ный шум. Они громко произносили угрозы по адресу этих
лиц и наперебой выкрикивали свои требования. Их агрес-
сивное поведение и крики так испугали короля и его со-
ветников, что был отдан приказ гребцам остановить
лодку на середине реки. Почувствовав себя в безопасно-
сти, король спросил, чего хочет народ, добавив, что он
для того и прибыл, чтобы узнать, что они хотят сказать
ему. В ответ на это восставшие заявили, что они станут
обсуждать с королем свои жалобы только после того, как
он высадится на берег. Это требование вызвало сильней-
шее беспокойство среди королевских советников: если ко-
роль отделится от них, это будет равносильно их гибели.
Тогда быстро поднялся эрл Солсбери; выпрямившись, он
с большим достоинством крикнул: «Господа, вы одеты не-
подобающим образом, вы не в таком виде, чтобы говорить
с королем». Фруассар, упоминающий об этой сцене, при-
бавляет, что больше ничего не было произнесено ни с той,
ни с другой стороны.
После неудачного свидания в Ротерхайте, если это
можно назвать свиданием, восставшие убедились в том,
что образумить королевский совет можно, только захва-
тив Лондон. Восставшие Эссекса находились на северном
берегу реки и, вероятно, видели повстанцев Кента на дру-
гом берегу.^Настойчивые просьбы Горна, приглашавшего
пове^анцев вступить в Лондон, а также трусливое пове-
дение короля и его приближенных при их появлении в
лодке произвели надлежащее впечатление; восставшие
устремились к Лондону*
J П&
Они направились к лондонскому мосту, сжигая по пути
публичные дома Уолуорса, сданные им в наем фландр-
ским проституткам. Когда мэр увидел, что гибнет такой
важный источник его доходов, он пришел в ярость. Под
влиянием этого он и некоторые его сподвижники — тор-
говцы решили занять более решительную позицию по от-
ношению к восставшим.
xJIpH приближении крестьян олдермен Уолтер Сайбил,
член гильдии рыботорговцев и олдермен лондонского мо-
ста, который он со своими людьми занял в это утро, сде-
лал приготовления к тому, чтобы впустить их в Лондон.
Он пресек все попытки защитить мост, запретив размеще-
ние на нем охраны, которую он, как гласит обвинитель-
ный акт, «с оскорблениями и поношениями» отправил
обратно, открыто заявив, «что эти люди из Кента — наши
друзья и друзья короля».
Возмущенные купцы рассказали Сайбилу о нападе-
ниях на тюрьмы и о сожжении принадлежавших мэру
публичных домов, но олдермен остался непоколебим. «Ну
и что же, — ответил он, — это следовало сделать двадцать
лет тому назад».
Под конец ввиду решительной позиции лондонцев,
угрожающее поведение которых беспокоило мэра, он до-
говорился с Уотом Тайлером, что восставшие заплатят за
все, что им понадобится, и не будут причинять никакого
ущерба. Когда эти условия были приняты, армия восстав-
ших вступила в Лондон^Столица была занята беспрепят-
ственно, что было результатом ожесточенной классовой
борьбы и столкновений отдельных социальных групп, ре-
зультатом хаоса, который царил в то время в рядах пра-
вящего класса.7
Тем временем некий горожанин Лондона, Томас Фа-
рингдон, присоединился к эссекской группе восставших.
Под его водительством они вступили в Лондон через/
Олдгейтские ворота почти одновременно с кентцами, хлы-!
нувшими в Лондон через Лондонский мост. Насколько-
сильно было противодействие мэру и всему господствую-
щему классу, можно судить по тому, что, несмотря на
данный Уолуорсом еще за день до этого приказ занять
и накрепко запереть Олдгейтские ворота, они оставались
незапертыми и при приближении восставших были рас-
крыты настежь олдерменом Тонгом. Фарингдон, повиди-
119
мому, проявил в эти дни исключительную активность. Он
помог вождям восставших составить список изменников,
подлежащих казни, и на другой день после захвата Лон-
дона повстанцами сопровождал Джека Строу, который во
главе отряда восставших направился в Хайбери, где нахо-
дилась огромная усадьба сэра Роберта Хелза («Хоба-
разбойника», как он именовался в одной из прокламаций
Джона Болла). Эта усадьба, а также и другие его дома
были разрушены.
m Восставшие вступили в Лондон дисциплинированным
строем. Многие города и деревни представлены были
своими собственными отдельными отрядами.
„Они вступили, — говорит Фруассар, — в Лондон
отрядами по сто или двести человек, разделенными
на группы в 20 или 30 человек, в зависимости от сте-
пени населенности тех городов, из которых они
пришли."
При их вступлении все шло спокойно, без всякого бес-
порядка. Даже наиболее враждебно настроенные хрониА
сты признают, что не было ни грабежей, ни бесчинств?
Припасы, необходимые восставшим, они покупали, как
было условлено между Уотом Тайлером и Уолуорсом. До-
стойное поведение и выдержка восставших вызывали вос-
хищение всех очевидцев, встретивших их так же радушно,
как встречало Уота Тайлера и его отряды население Кен-
тербери. Ученики, подмастерья и мелкие торговцы собра-
лись, чтобы приветствовать эту армию, шедшую под зна-
менами свободы. Как только повстанцы разместились в
городе, отдельные группы их, во главе с лондонцами, при-
ступили к намеченным действиям.
'^Большая часть восставших направилась к дворцу Са-
вой, резиденции Джона Гентского — человека, наиболее
ненавистного народу, признанного вождя архиреакцион-
ной группы спекулянтов, финансистов и вымогателей-ба-
ронов, выжимавшей из страны все соки. К счастью для
Джона Гентского, его не было в Лондоне, он находился в
Шотландии, и чувство самосохранения удержало его там.
Он остался на границе Шотландии, допустив захват сво-
егхГ имущества и не сделав никаких попыток защитить
его. Отряды восставших жгли и уничтожали имущество
этого крупнейшего магната Англии» где бы оно ни нахо-
ди,лось, раздавали его, аемли и-сцот.д
Дворец Савой был к этому времени только что от-
строен; во всей Англии не было дворца, который мог бы
сравниться с ним по красоте и великолепию и который в
такой же степени являлся бы символом того угнетения,}
против которого поднялся народ. Однако прежде чем}
дворец был разрушен, семье Джона Гентского разрешена
было покинуть его. Не причинив ей никакого вреда, ее!
пропустили через ряды восставших, у которых не было1
никаких счетов с родней Джона Гентского. Щелью пов-
станцев была борьба «с магнатами страны». Затем вож-
дями восставших было издано строгое предупреждение,
обращенное ко всем отрядам. Тем, кого не было в Лон-
доне или кто вообще не был заодно с восставшими, могло
казаться, что пожар Савоя был актом бессмысленного
разрушения, учиненным с целью грабежа. Однако ука-
занное предупреждение гласило как раз обратное:
„Никто, под страхом смерти, не должен пытатьс^
присвоить себе что-либо из имеющегося или могу-i
щего быть найденным имущества, но следует разби-\
вать на мелкие кусочки имеющиеся в изобилии в этом)
доме золотые и серебряные блюда и посуду; бросаты
их в Темзу или в клоаки. Одежды из золотой и сере-'
бряной парчи, из шелка или бархата следует разрьн
вать, а кольца и украшения, усеянные драгоценными^
камнями, должны быть истолчены в ступках, чтобы;
ими нельзя было больше пользоваться.“
V Приказ был выполнен в точности. Один человек, за-;
стигнутый при попытке спрятать за пазуху часть серебря-
ного блюда, был схвачен и брошен в огонь. «Мы ревнив
тели правды и справедливости, а не воры и разбой-
ники», — заявляли эти предки левеллеров и чартистов.
Группу восставших, забравшихся в винные погреба и на-'
пившихся там до потери сознания, не выпустили из двор-
ца, и они погибли в огне, г
Историки, настойчиво стремившиеся очернить восстав-
ших, обшарили архивы в надежде найти данные о грабе-
жах, но они нашли всего-навсего один приговор по делу
о краже из дворца какой-то золотой вещи.
Разрушив Савой, повстанцы отправились к Темплю,
который не только был местопребыванием законоведов"
но к тому же являлся собственностью «Хоба-разбойника».
В Темпле» по выражению хрониста,, скак крысы и злые
пл
духи, попрятались законоведы», оберегая протоколы и
архивы, на основании которых они разоряли честных лю-
дей. Каждую грамоту и протокол восставшие сначала
разрывали, потом сжигали. Налоговые списки, королев-
ские отчеты, казначейские книги, мебель — все это бро-
сали в пламя, бушевавшее в ТемплеР
Вслед за тем были сожжены тюрьма на Флитстрит и
Ньюгейтская тюрьма. Уэстминстерская тюрьма к тому
времени была уже разрушена. Эти тюрьмы предназнача-
лись главным образом для крестьян и ремесленников, ви-
новных в нарушении Статута о рабочих, и уничтожение
их являлось таким же политическим актом, как и разру-
шение Савоя.
От тюрьмы на Флитстрит восставшие направились к
Тауэру. Здесь находились король и королевский совет под
охраной 600 человек вооруженной стражи. Большая часть
армии восставших устроилась здесь на бивуаке и пита-
лась захваченными продуктами в ожидании момента,
когда ее впустят в Тауэр. Совершенно ясно, что повстанцы
расположились на подступах к Тауэру не потому, что они
не могли найти себе в городе другого места для отдыха,
но потому, что именно здесь находились их главные враги.
Глава VII
ДВА СОБРА НИЯ
Пока армия восставших осаждала Тауэр, состоялось
два собрания. Вожди повстанцев встретились в доме То-
маса Фарингдона, где обсуждался план дальнейших дей-
ствий.^/Повидимому, на этом собрании обсуждались усло-
вия, которые следовало поставить королю, свидания с ко-
торым восставшие' настойчиво добивались. Возможно
также, что здесь был составлен список лиц, подлежащих
казни, куда были включены такие имена, как Джон Гент-
ский, Седбери, Хелз, Куртней, Томас Бамптон, Белкнап и
сержант короля Джон Легг — человек, на котором лежала
ответственность за действия сборщиков поголовного на-
лога. У
Собравшиеся здесь повстанцы только что одержали
победу: Лондон сдался без борьбы. Но дело шло слишком
уж гладко; если бы были какие-нибудь заминки или если
бы разразилась, например, ожесточенная борьба, восстав-
шие не допустили бы, чтобы инициатива перешла из их
рук в руки короля. До вступления в Лондон они ожидали,
что будут приняты королем в Ротерхайте, но после тру-
сливого поведения короля и его совета у них оставался
только один исход — занять Лондон. Теперь Лондон бул
в их руках, король вместе с его двором были осажденц>'
а вооруженные силы, которые могли бы прийти им на по-
мощь, были рассеяны. Англия была в руках восставших,
но они решили не выдвигать перед королем своих требо-
ваний до тех пор, пока он не согласится встретиться'
с ним$?
Повидимому, даже самые проницательные из них были
убеждены, как это видно из последующих событий, что
королю принадлежит верховная власть, так как власть
и сила заключены в самом королевском титуле. Если ко-
роль добровольно станет на сторону восставших или вы-
нужден будет сделать это, восставшим легче будет до-
биться подчинения знати и повиновения всех остальных.
Располагая властью королевской печати, не трудно будет
сломить сопротивление, подчинить знать и преодолеть пре-
пятствия, которые создаст на их пути церковь. Так дей-
ствительно излучилось, когда король, по наущению сво-
его совета, приложил свою печать к отпускным грамотам,
розданным в Майл-Энде. Вот почему повстанцы так уси-
ленно старались склонить короля на свою сторону.
Д/Требования восставших были намечены в четверг,
13 hTohL с тем чтобы возможно скорее предъявить их
королюЕЬни__саодились к следующему:
1) все должны быть освобождены от какой бы то ни
было личной зависимости и рабства, так чтобы впредь не
было ни одного виллана;
2) всем своим подданным король должен простить
всякого рода совершенные против него преступления, как-
то: восстания, измену, убийства и грабежи, захват чужих
прав, вымогательства, и даровать им, всем и каждому,
свой крепкий мир;
3) всем подданным короля должно быть даровано
право свободно покупать и продавать во всех графствах,
городах, местечках, селах, а также на ярмарках и рын-
ках, где производится торговля, и во всех других местах
в пределах королевства Англии;
4) землю, которую раньше держали на вилланском
праве за службу, впредь должно держать за деньги,
причем с акра следует брать не более 4 пенсов; в тех же
случаях, когда за акр взимали менее 4 пенсов, эта послед-
няя плата не должна быть повышена..
Эти важные социально-экономические требования сле-
дует рассмотреть со всей тщательносты^Они показывают
прежде всего, что вожди восставших отнюдь не были на-
глыми буянами, но способными и проникнутыми чувством
ответственности людьми, которые хорошо разбирались в
причинах экономических и политических бедствий, тер-
завших страну. Далее, эти требования позволяют судить
о том, каковы были важнейшие экономические представ-
ления и чаяния крестьянО^р^э^ц^г^дррд, эти требования
сводились к следующему: освобождение отЛфйостнби за-
124
висимости, свобода торговли, дешевая земля и правосудие
для всех.
Первое требование имело в виду отмену крепостного
прав'а. 'Одменяя его, король должен освободить своих под-
данных от какой бы то ни было крепостной зависимости
и рабства. Виллан подлежал освобождению. Он не дол-
жен быть впредь прикреплен к земле или зависеть во
всем от воли лорда, он должен стать по отношению к
нему полноправным человеком. Уже с давних пор было
установлено, что свободный мог обращаться в королев-
ский суд с жалобами на своего лорда. Далее, согласно
этому требованию, отменялись все видьГвилланских по-
винностей, будь то еженедельная работа на земле лорда,
работы в страдную пору или какие бы то ни было другие
повинности, лежавшие на свободных и вилланах,
Смысл-второго требования совершенно ясен: пов-
станцы просили у короля обещания, что он не будет пре-
следовать восставших или принимать против них каких-
либо других мер, но что он санкционирует восстание и
дарует мир'всем тем, кто принимал в нем участие.
тредт^м месте было требование, чтобы освобожден-
ный виллан'"ТТолучил право свободной и беспошлинной
торговли во всех городах, местечках, на рынках, ярмарках
и в других местах, где происходит торговля. Следурт ппм.
нить, что привилегии местечек особенно затрагивали ин-
тересы крестьян и. других сельскохозяйственных произво-
дителей, поскольку целью этих привилегий было сделать
торговлю между городом и деревней невыгодной для де-,
р ев ни. -------------------------------
_.,.—34в?вертое требование — установления денежной ренты
за землю в размере 4 пенсов за акр — являлось требова-
нием неимущих крестьян, стремившихся к освобождению
своих держаний (УГвсёХТТёжавших на них обычных повин-
ностей и служб. Они хотели, чтобы король коммутировал
все эти повинности в единый денежный платеж в размере
4 пенсов с акра. Ренты выше 2 шиллингов с акра, кото-
рые платились зажиточными крестьянами, были арендной
платой — «экономическими рентами», —-и похоже на то;
что зажиточные крестьяне, принимавшие активное уча-
стие в восстании, стремились использовать это движение,
чтобы снизить также и ренту за арендуемую ими землю
(лизгольд)^
125
Таковы были, следовательно, те требования, которые
восставшие решили выставить перед королем и, как
только будет получено его согласие, возможно скорей
осуществить. Однако в то время, пока эти серьезные и
умные люди были заняты составлением требований, кото-
рые в случае исполнения их привели бы к созданию нового
общества (чего крестьяне, однако, не подозревали), в сте-
нах осажденной лондонской цитадели — Тауэра — другое
собрание—гкоролевский совет — обсуждало создавшееся
положение.^
_На этом совете происходила ожесточенная борьба
-между двумя точками зрения. Одна из них, выдвинутая
<Уолуорсом । и выражавшая интересы лондонского сити,
проникнута былауггремлением во что бы то ни стало .пе-
рейти поскорее _к. действиям. /Грубый и неотесанный, ли-
шенный той ловкости и гибкости, которые даются только
в результате долгого опыта пребывания у власти, Уолуорс
горел желанием поскорее проучить «этих босоногих него-
дяев». Когда восставшие уснут, убеждал Уолуорс, он вме-
сте с отрядом преданных королю воинов неожиданно на-
падет на эту спящую вокруг костров чернь и посеет па-
нику в ее рядах. Он может гарантировать, что соберет
отряд от шести до семи тысяч вооруженных людей, в чи-
сло которых войдет большинство торговцев и члены их
семей. Таков был его план. Он жаждал убийств, чтоб
отомстить за свои потерянные доходы. ,
Против него выступил опытный политик эрл\Солсбери. ’
-выдвинутый им план отмечен был печатью ловкости и
дипломатического искусства правящего класса. Этот план
был рассчитан на неопытность народа, неискушенного в
политических маневрах своих правителей. Если мы произ-
ведем внезапное нападение, сказал он, мы можем до-
биться временного успеха. Но что будет после того, как
первая тревога уляжется и крестьяне перестроят свои
ряды? Что если борьба будет перенесена на улицы го-
рода, распространится за Тауэр и на помощь восставшим
придут подкрепления? Он мог бы напомнить совету об
умении лондонцев сражаться даже тогда, когда под угрозу
поставлены были их значительно менее важные привиле-
гии, когда в движение были втянуты значительно мень-
шие силы и когда, тем не менее, даже Джон Гентский
вынужден был искать спасения в бегстве. Теперь же все
126
население Лондона было, повидимому, на стороне вос-
ставших. Поэтому сейчас безусловно не время было на-
' носить .удар. «Кроме того,—добавил [Солсбери (этот
отрывок был уже приведен на стр. 114),— если мы начнем
и не сможем довести начатое до конца, мы никогда уже
не сможем поправить дело. И тогда будет покончено с
нами и нашими наследниками и Англия будет превра-
щена в пустыню».
Это грозное предупреждение напомнило присутство-
вавшим там королевским советникам, в каком опасном
положении они находились. Они знали, что перевес был
на стороне восставших. Сначала план Солсбери встретил
резкие возражения, так как он был сопряжен с риском
и не призывал к немедленному отпору. Постарайтесь
сначала отправить их по домам, (доказывал Солсбери,
если это не удастся, попытайтесь вступить в переговоры,
затягивайте их как можно дольше, так чтобы более роб-
кие стали расходиться, пустите в ход красивые слова и,
когда пройдет достаточно времени в переговорах, удо-
влетворите некоторые просьбы, так чтобы опять-таки ме-
нее требовательные отделились и вернулись в свои де-
ревни. И вот когда бдительность восставших будет усы-
плена, когда единство целей и задач у них будет нару-
шено, настанет время нанести удар<
План Солсбери в конце концов победил, и немедленно
была сделана попытка заставить повстанцев разойтись
по домам. Весьма возможно, некоторые члены королев-
ского совета и считали, что, если король по требованию
восставших сразу согласится самолично выслушать их
жалобы, это будет унизительным для престижа короны;
они полагали, что свидание означало бы капитуляцию ко-
роля перед насилием черни, признание права восставших
отстаивать свое дело. Это должно было повлечь за собой
уступки, а тогда дело было бы плохо. Однако, каковы бы
ни были их опасения, они сознавали, что план Солсбери
самый мудрыйД
Король поднялся на башню, расположенную на во-
сточной стороне Тауэра. Он стоял перед тем местом, где
теперь находится док св. Екатерины и где расположены
были главные силы восставших. Словно произнося вызу-
бренный урок, он стал уговаривать восставших, обещая
127
им простить все их проступки, если они тотчас же мирнб
разойдутся по домам.
Это предложение возмутило восставших. Они ожидали
услышать совсем иное от осажденного короля. В ответ
они закричали, что не уйдут, пока изменники находятся
в безопасности в Тауэре, и не сделают ни шага, пока не
будут выполнены все их требования; все это они прокри-
чали в один голос, мощным хором. Действуя по неме-
дленно полученной подсказке, король приступил к состав-
лению грамоты и, скрепив ее печатью, призвал двух ры-
царей, приказав им отнести ее народу. Стоя на каком-то
ветхом кресле, один из них торжественно развернул до-
кумент и прочел его восставшим:
и «Король благодарит свои добрые общины за их
i верность ему и прощает им все их проступки, но он
i хочет и приказывает, чтобы вслед за этим все они
; поспешили домой и чтобы там каждый изложил свои
i жалобы и прислал их ему. И тогда он, посоветовав-
/ шись со своими лордами, измыслит такое средство,
которое будет на пользу ему, и его общинам, и всему
королевству»^
Точно искра пробежала по рядам повстанцев. Придя
в ярость от наглого тона приказа, они закричали, что это
чепуха и издевательство и что всякий, способный напи-
сать такой оскорбительный документ, заслуживает смер-
ти, включая всех законоведов и всех тех, кто находится в
Тауэре. Они решительно заявили рыцарям, что если ко-
роль не согласится немедленно на свидание с ними, то
они начнут штурмовать Тауэр и убьют короля, так же,
как и других изменников. При этой угрозе, которая при-
вела королевских советников в ужас, ибо король был их
единственной опорой, королевский совет капитулировал.
Первый ход не удался. Необходимо было попытаться осу-
ществить вторую часть плана Солсбери. Спешно был по-
слан приказ кварталам Сити, требовавший, чтобы все в
возрасте от пятнадцати до шестидесяти лет явились
завтра в полдень на Майл-Энд для встречи с королем.
Глава VIII
МАЙЛ-ЭНД
В пятницу, 14 июня, в семь часов утра король поки-
нул Тауэр и отправился на Майл-Энд, бывший в то время
окруженной лугами деревней, где лондонцы обычно
устраивали свои гулянья. Некоторые историки пытались
разгадать, почему королевский совет избрал именно
Майл-Энд для этого так долго оттягивавшегося свидания.
Полагают, что то была попытка выманить армию восстав-
ших из города, чтобы затем запереть за ней городские
ворота. Однако с этим объяснением нельзя согласиться,
ибо в таком случае и король и весь двор оказались бы
в руках восставших. Другой компетентный автор пола-
гает, что Майл-Энд был выбран с целью оттянуть армию
от Тауэра и таким образом дать Седбери и Хелзу воз-
можность бежать. Однако третий хронист прямо заявляет,
что этих двух лиц оставили намеренно, чтобы такой це-
ной спасти от народного гнева жизнь короля и остальных
советников.
Они надеялись, что гнев восставших уляжется, когда
они покончат с двумя главными преступниками. Поскольку
гнев народа действительно был направлен главным об-
разом против Седбери и Хелза, расчеты короля и его
окружения могли вполне оправдаться. Ранним утром в
этот же день Седбери пытался бежать из Тауэра на лодке,
но попытку эту предупредила одна женщина, немедленно
поднявшая тревогу, в результате чего Седбери пришлось
вернуться в Тауэр.
1/Поездка короля в Майл-Энд дала повод хронистам
создать легенду о героическом юноше-короле, бесстраш-
но, лицом к лицу встречающемся с опасной чернью; но
9 Р. Хилтон и Г. Фаган 129
согласно одному из наиболее надежных источников
f^Анонимной хронике»):
„Король робко ехал к месту встречи; он был по-
; добен ягненку среди стаи волков, подобен человеку,
находящемуся в величайшем страхе за свою жизнь,
i и он кротко убеждал стоявший кругом народ."
Перепуганного короля сопровождали его мать и весь
двор, находившиеся в таком же страхе. Здесь были все,
кроме двух козлов отпущения, покинутых во имя спасения
жизни остальных.
Поездка на Майл-Энд была опасным делом. Вдоль
всей дороги стояли густые толпы народа из Лондона и
других мест; они громко выкрикивали свои требования и
изливали свои жалобы. В раздававшихся угрозах было
столько гнева, страх перед этой возмущенно гудевшей
толпой был так велик, что двое из королевского экскорта
не выдержали: кузен короля, эрл Кента, и сэр Томас
Холланд,, воспользовавшись тем, что в одном месте толпа
народа несколько поредела, унеслись вскачь по полям
Уайтчепела.
На каждом шагу короля останавливали, чьи-то руки,
хватавшиеся за повод его коня. Один раз его остановил
Томас Фарингдон, который возвращался после поездки
с Джеком Строу в Хайбери, где находился манор Хелза.
Обращаясь к королю, Фарингдон спросил: «Разреши мне
поступить справедливо по отношению к этому злостному
изменнику Хелзу», и король отвечал, что он «получит
все, что справедливо».
Фарингдон понял это в том смысле, что он может про-
должать свое дело, и, отделившись от толпы, поехал к
той части восставших, которые осаждали Тауэр. Фаринг-
дон. не пытался войти в Тауэр, он вместе с остальными
ждал результатов майл-эндского совещания. В это время
Тауэр охранял гарнизон в 600 человек.
Когда королевская кавалькада выехала на майл-энд-
ские гюля, армия" восставших в полном боевом порядке,
с двумя знаменами св. Георгия перед строем, уже ожи-
дала короля. Когда Ричард подъехал к назначенному ме-
сту, вся армия преклонила колени и приветствовала сво-
его сеньора короля Ричарда.
t Группа восставших во главе с Уотом Тайлером при-
близилась к королю и обратилась к нему с двумя прось-
130
£ами/Они просили, во-первых, чтобы им было разрешено
арестовать и предать казни всех королевских изменников
в стране, во-вторых, чтобы король соизволил утвердить
те петицйиГ~которые они представят ему и которые" уже
-написаны С
Когда Тайлер кончил свою речь, король попросил по-'
казать ему петиции. Прочитав их, король, следуя тща-
тельно продуманному совету Солсбери, согласился . на
все£0н приказал тридцати клеркам немедленно составить
грамоты об утверждении петиций. Он обещал, кроме того,
оказать свое содействие тем графствам, которые захотят
получить такие же грамоты. Затем, передавая вождям
восставших свое знамя в знак того, что отныне они дей-
ствуют от его имени, король потребовал, чтобы народ
разошелся по домам.
Первая часть плана Солсбери была осуществлена. Не
было никаких сомнений в том, что крестьяне вне себя от
радости. Они победили. Королевский совет не ошибся,
сделав ставку на их простодушие и тщательно использо-
вав их доверие к королю. Но теперь должен был подверг-
нуться испытанию весь тайный замысел — подлинная
причина уступчивости королевского совета по отношению
к крестьянам. Разойдутся ли они по домам?
Крестьянам казалось, что их цели достигнуты. У них
не было никаких сомнений в действенности королевских
грамот, которые теперь были в их руках.
СДа будет ведомо, что по особой милости мы отпу-
скаем на волю всех верных подданных наших и дру-
гих из графства Хартфорд, и освобождаем от рабства
каждого из них, и обеспечиваем им это настоя-
щей грамотой, а также прощаем этим верным под-
данным нашим всякие преступления, измены, нару-
шения законов и вымогательства, ими или кем-нибудь
из них каким-либо образом совершенные, и жалуем
им и каждому из них наш полный мир.“ 3
Так гласила, как сообщает сент-олбансский хронист
Уолсингем, грамота, дарованная крестьянам Хартфорд-
шира, и можно не сомневаться, что все другие грамоты
были составлены по тому же образцу. Если судить по
1 Согласно Адаму Аскскому (of Usk) Тайлер требовал также
освобождения всех заключенных.
9* 131
буквальному смыслу грамоты, то все требования, выра*
ботанные в доме Фарингдона, были удовлетворены пол-
ностью. От большинства этих грамот не осталось ника-
кого следа, ибо парламенту не пришлось отменять их,
как это практиковалось с петициями, которые рассматри-
вались им. ^Экономические уступки подлежали формаль-
ной отмене после подавления восстания, но для осталь-
ных требований эта формальность была не нужна. Не
может быть сомнений, что король согласился также на
отмену Статута о рабочих. Против Статута шла борьба
со времени его ратификации, и трудно допустить, что, до-
бившись такого положения, когда господствующий класс
вынужден был, по крайней мере для видимости, отка-
заться от своих основных экономических прав, восставшие
не потребовали отмены ненавистного Статута Д Уже са-
мый способ выражения одного из требований показывает,
что повстанцы решили добиться отмены Статута. Дейст-
вительно, в требовании говорилось, что ни один человек не
должен работать у другого иначе, как по своей доброй воле
и за плату, установленную по взаимному соглашению.
Это означало, по сути дела, отмену Статута о рабочий
Даже самым простодушным повстанцам должна была
показаться подозрительной та поспешность, с которой
король принял все их требования. В самом деле, без вся-
ких колебаний или возражений король согласился сделать
их законным правительством. Он признал, что до сих пор
у него были плохие советники и плохое руководство и что
отныне он будет считать своими верными советниками
только общины. Это означало, что парламент не будет
больше созываться, поскольку король согласился руко-
водствоваться только советами народа, представленного
такими людьми, как Болл, Тайлер и другие. Принятие ко-
ролем крестьянских требований означало также, что с
властью сеньоров, доходы которых были фактически све-
дены на нет устанрвлением ренты в 4 пенса с акра, теперь
покончено. Все это король предоставил восставшим без
всякого протеста и без всякой попытки поторговаться
Далее, король даровал повстанцам полное право дей-
ствовать против тех, кого они считали изменниками. По
словам Райли (Riley) в его «Memorials of London», король
сказал, «что они могут взять тех, кто был изменником ему,
и убить там, где они их найдут».
132
Король и двор совершенно ясно представляли себе,
кого восставшие считают изменниками и как они к ним
относятся. Джон Болл и его единомышленники открыто
обличали изменников; имена последних упоминались в не-
которых из более ранних статутов как имена людей, о ко-
торых распространяются «клеветнические слухи». В связи
с этим можно понять истинные причины того, почему двор
предоставил Седбери и Хелза их собственной участи.
Поскольку король разрешил восставшим казнить всех
изменников, они полагали, что действуют по праву как
единственная законная сила в стране. Они не считали себя
больше повстанцами. Однако по традиции деятельность
короля была ограничена обычаем, парламентом и коро-
левским советом. Судя по делам, словам и поступкам вос-
ставших после майл-эндского совещания, вожди восстав-
ших, несомненно, не знали этого конституционного обычая
и считали себя источником закона. Следует, однако, при-
знать, что известная часть восставших имела некоторое
представление о том, как мало значат мнимые уступки,
пожалования и грамоты короля, иначе уже на Майл-Энде
план Солсбери одержал бы полную победу.
Пока клерки писали грамоты, которые должны были
быть розданы крестьянам, Уот Тайлер советовался с от-
дельными отрядами, восставших. Он совещался с Грайнд-
кобом и его людьми из Сент-Олбанса и указывал им,
какого плана действий, по его мнению, им следует дер-
жаться в этом городе. Он уполномочил Грайндкоба дей-
ствовать именем короля во всех предстоящих ему делах.
После этого Тайлер вместе с отрядом восставших по-
спешно направился в Тауэр, находящийся примерно в
в двух милях от Майл-Энда. Ему нетрудно было проник-
нуть туда, так как он действовал от имени короля. И дей-
ствительно, его вступление в эту цитадель, охраняемую
гарнизоном в 600 человек, произошло самым мирным об-
разом. Согласно имеющимся свидетельствам, восставшие
дружески беседовали с солдатами гарнизона, уверяя, что
Уот Тайлер ничего против них не имеет, а явился сюда,
чтобы арестовать изменников. Если это было так, то ясно,
что план Уолуорса был обречен на неудачу, ибо вряд ли
охрана повиновалась ему, если бы он приказал ей напасть
на восставших.
133
\ Изменники очень скоро были найдены. С того времени
Как двор бросил их на произвол судьбы, Седбери и Хелз
удалились в часовню и готовились к смерти. Встретив-
шись лицом к лицу со своими судьями, архиепископ дер-
жал себя мужественно. Перед казнью он произнес длин-
ную речь, в которой предупреждал восставших, что если
он будет казнен, то на страну будет наложен интердикт;
1 эта серьезная угроза была встречена оглушительньш сме-
хом, что в тот религиозный век свидетельствовало о сме-
лости восставших. Они заявили, что не боятся ни папы, ни
интердикта. Вслед за тем архиепископ простил своих
убийц и положил голову на плаху. После того как он был
обезглавлен, та же участь постигла Роберта Хелза, Джона
Легга и королевского духовника Апплдора. Говорят, что
восставшие нашли также в Тауэре одного нищенствую-
щего монаха — советника Джона Гентского, и тот тоже
был убит.
'^ледует, однако, подчеркнуть, что это были не убий-
ства. Эти люди были казнены властью короля как измен-
ники на холме у Тауэра, обычном месте казни изменников.
Наконец, этим осужденным лицам дарована была приви-
легия быстрой смерти, без пыток, вырезывания внутрен-
ностей и четвертования, столь излюбленных королевскими
судьями.
После казни головы изменников торжественно понесли
по улицам и выставили на Лондонском мосту, где принято
было выставлять головы казненных изменников и других
врагов короля.
После того как повстанцы захватили Тауэр и казнили
укрывшихся в нем изменников, основная масса восстав-
ших оставила Тауэр и вступила в центр города, где было
много лиц, подлежащих наказанию за свои преступления.
Был создан трибунал, перед которым предстали враги на-
рода. Особую активность при этом проявил Томас Фарин-
1гдон. Согласно обвинительному акту, составленному про-
тив него после подавления восстания, ему было поручено
изготовить списки приговоренных к смерти. Такую же ра-
боту проделал олдермен Горн, но его список касался лиц,
виновных в менее важных преступлениях и не подлежав-
ших смертной казни. Он разъезжал по улицам Лондона,
спрашивая, «не хочет ли кто рассказать или изложить
какую-нибудь причиненную ему несправедливость, обещая
134
им от себя и от имени своих сторонников суд скорый и
справедливый». Имеется примечание к этому показанию,
что он принудил некоего Роберта Мортона заплатить вы-
куп в 10 фунтов некоему рыботорговцу Джону Пеку (John
Peeke).
Тем временем король, который уже знал об участи
своих бывших советников и о занятии Тауэра, был препро-
вожден свитой в свой замок Уордроб, на Картер-Лейн,
около холма Людгейт. Уордроб был после Тауэра самым
укрепленным зданием в Лондоне. Здесь обосновался двор
короля и его матери, здесь же был окончательно разра-
ботан план Солсбери —план, имевший столь серьезные
последствия для одержавших победу повстанцев.
[Пдсле тпго как король вместе со своим двором поки-
нул Майл-Энд, стали "быстро "сказываться”"результаты
плана Солсбери. В рядах восставших начал обнаружи-
ваться раскол. Значительная часть повстанцев, довольная
исходом переговоров, стала расходиться по своим дерев-
ням. Менее решительно настроенным крестьянам, стра-
давшим лишь от экономических притеснений, казалось, что
восстание завершилось победой. Король дал слово, под-
твердив его своей грамотой и печатью, своим знаменем,
которое он передал восставшим. На этом основании мно-
гие крестьяне стали расходиться по городам и деревням
в расчете начать новую жизнь свободных людей.
f Расколлррдч нледтавших произошел не по географи-
ческому признаку: нельзя сказать^'ч'теГкрестьяне Эссекса;
разошлись по домам, а кентцы остались. Восставшие’
разделились в зависимости от того, что можно было бы на-
звать большей или меньшей степенью сознательности вос-
ставших. Те, кто остался в Лондоне, были неудовлетво-
рены и решили не расходиться'’до~тёх~ пор, пока не Зудут
обеспечены—политические и эконоЖчсСкШГ; трс&жанин-
предъявленные на Майл^Энде-. Их нельзя было обмануть
клочком пергамента или знаменем. Они хотели получить
нечто более реальное и прочное. Как бы то ни было, нс
большее- чиелгг ЛЮДёи из Кента, 71индбнаГ'ЭсСёкеаг-средр
которых Джон Болл пользовался огромным влиянием
осталось в Лондоне. Именно эти люди помешали осуще-
ствлению значительной части плана Солсбери. Он на-
деялся, что после пожалования грамот все крестьяне ра-
зойдутся по домам и тогда можно будет без труда присту-
135
пить к карательным мероприятиям. Но оставшаяся часть
повстанцев представляла собой значительную силу, и это
было непредвиденным осложнением. Поэтому необходимо
было тщательно заново продумать дальнейшие шаги ко-
ролевского совета. 1/
В числе лиц, приговоренных к казни в Тауэре, находи-
лись также два руководящих члена правящей клики. Как
утверждают, Уот Тайлер сам арестовал Ричарда Лайонса,
главного спекулянта. На этот раз его не могли спасти ни
золото, ни могущественные защитники, вроде фаворитки
покойного короля Алисы Перрерс; его поволокли на плаху
с той же бесцеремонностью, с какой он сам раньше обра-
щался с народом. Вполне заслуженной казни подвергся и
Ричард Имуорс, главный смотритель тюрьмы Маршалси.
Имуорс известен был своим жестоким обращением с за-
ключенными, по отношению к которым он не знал пощады.
«Это был мучитель, лишенный жалости»,—говорится о нем
в «Анонимной хронике»; если автор, живший в столь сви-
репые времена, в подобных выражениях описывает обра-
щение с заключенными, то нет сомнения, что Имуорс был
исключительно жестокий и порочный человек.
Когда в среду повстанцы атаковали тюрьму Маршалси,
Имуорсу удалось бежать в Уэстминстерское аббатство, где
он искал спасения, укрывшись возле гробницы Эдуарда
Исповедника. Но как только стало известно его местона-
хождение, отряд кентцев, во главе со священником, вошел
в храм и вытащил его. Вторжение в Уэстминстерское аб-
батство и нарушение права убежища, насмешки над папой
и издевательский смех в ответ архиепископу Седбери,
когда он в Тауэре угрожал повстанцам интердиктом, —
все это показывает, насколько сильно была дискредитиро-
вана церковь в глазах народа. Имуорса также поволокли
на плаху в Чипсайд, где он был обезглавлен.
Много писали о нападениях на живших в Лондоне фла-
мандцев. Несомненно, что во время этого восстания, как и
при всяком крупном движении, некоторые возмущенные
повстанцы совершили отдельные акты несправедливости.
Но могут ли отдельные эксцессы, совершенные крестья-
нами и ремесленниками в пылу первых дней восстания,
идти в сравнение с тем хладнокровно обдуманным попра-
нием народных прав, которое годами практиковал господ-
136
^ствующий класс? Вспомним Статут о рабочих, вспомним
пытки, клеймения, объявление вне закона.
Между лондонцами и фландрскими ткачами суще-
ствовала давняя вражда, вызванная противоречием эко-
номических интересов; она началась с того времени, когда
сукноделы пригласили фламандцев в Лондон и стали
пользоваться их трудом. Фламандцы, кроме того, отказа-
лись вступить в лондонские цехи и создали свои собствен-
ные. Лондонские ткачи в течение многих лет вели с ними
борьбу, и нет ничего удивительного, что некоторые
группы, воспользовавшись волнениями в Лондоне, органи-
зовали нападения на фламандцев. Юднако у восставших
были куда более серьезные заботы, чем сведение счетов
с группой фламандцев, которые не имели никакого отно-
шения ни к Статуту о рабочих, ни к поголовному налогу,
ни к каким-нибудь другим репрессивным мероприятиям.
Судя по тому, что нападениям подверглись также италь-
янские банкиры, ломбардцы, можно думать, что и некото-
рые купцы тоже использовали восстание для сведения сче-
тов со своими соперниками.—*
Ббльшая часть пятницы и субботы ушла на то, чтобы
выловить врагов народа и очистить от них Лондон. Од-
нако при этом самое главное логово, из которого следо-
вало выкурить врагов, осталось нетронутым. Восставшие
были настолько недальновидны, что оставили в покое Кар-
тер-Лейн и не установили за ним никакого наблюдения.
Используя это роковое ослепление, королевский совет мог
предпринять те дальнейшие шаги, которые должны были
привести к поражению восстания 1381 г.
лу Г л а в а IX
tJZ восстание в графствах
Как только король пожаловал восставшим свои лжи-
вые грамоты и наделил от своего имени властью их вождей,
многие отправились, чтобы разнести эти новости по стране
и поднять крестьянство. Люди, называвшие себя членами
«Большого сообщества», появились в Кембриджшире,
Норфолке, Суффолке и Хантингдоншире. Вместе с мест-
ными вождями (некоторым из них, как, например, Роу и
Грайндкобу, уже приходилось совещаться с Уотом Тайле-
ром в Майл-Энде) они повели восставших на борьбу про-
тив своих господ.
Vb связи с неравномерностью экономического и соци-
ального развития Англии на севере, в средней Англии и
на западе вспыхнули лишь разрозненные восстания.
; Во многих местах, узнав о лондонских событиях, кресть-
яне поднимали восстания и требовали уничтожения кре-
постного права; в большинстве случаев крестьяне повсюду
действовали одним и тем же образом. Они уничтожали
архивы и протоколы, сжигали помещичьи усадьбы, уби-
вали своих местных угнетателей; часто крестьяне на этом
и останавливались. Они обычно не выходили за' пределы
своего района и редко пытались координировать свои дей-
ствия с действиями восставших в других районах. Если
не считать нескольких графств, движение здесь носило
разрозненный и спорадический характер; так, в наиболее
отдаленных частях Англии восстания произошли уже после
того, как движение в Лондоне было подавлено./
В Восточной Англии восстание вылилось в туже форму,
что и в Кенте, Эссексе и Лондоне. Именно в этих граф-
ствах, в частности в некоторых городах, проповеди Джона
138
Болла особенно глубоко проникли в народные массы. Этс
были в политическом и экономическом отношении наибо-
лее передовые графства. Крестьяне Восточной Англии не
менее остро ощущали свои бедствия, чем кентские кре-
стьяне, и также готовы были бороться за свое освобож-
дение.
Восточной Англии было много поводов для недоволь-
ства. Наряду со свободными городами были города, разви-
тию которых препятствовала церковь. Наряду с освобож-
денными крестьянами и свободными рабочими в них
можно было встретить крестьян, остававшихся крепост-
ными, а также ограниченных в своих правах ремеслен-
ников, освобождению которых противодействовала цер-
ковь или какой-нибудь крупный лорд. ь—
Нередко церковь упорно отказывалась предоставить
свободу находившимся под ее властью городам не только
потому, что она была против всяких новшеств, но и по-
тому, что она хотела получать полностью все установлен-
ные повинности. Строго ограничивая экономическую
жизнь городов, церковь мешала их росту, задерживала
ра-звитие в них торговли и промышленности и обращалась
с горожанами так, как будто они все еще оставались кре-
постными. Такие города, как Эдмундсбери и Сент-Олбанс,
стали очагами восстания, и борьба здесь была особенно
упорной и ожесточенной. Церковь вынуждена была предо-
ставить здесь горожанам и восставшим крестьянам гра-
моты, в которых отказывалась от всякого рода прав на
взимание повинностей и пошлин; некоторые из них взима-
лись незаконно, на основании давно устаревших докумен-
тов, хранившихся в церковных архивах. Таким образом,
церковь была вынуждена предоставить свободу тем, кому
она до сих пор так упорно в ней отказывала.
Поскольку в графствах было много различных обще!
ственных групп, интересы которых были тем или иным]
образом задеты, в руководстве и в рядах восставших, естеУ
ственно, имелись представители различнйх социальны?
слое|<и действительно, в числе вождей восстания в раз
ных графствах мы встречаем таких людей, как, напри,
мер, суффолкский священник Джон Роу, норфолкский
дворянин и землевладелец сэр Роджер Бэкон, ряд купцов
и торговцев и, наконец, два выдающихся человека — во-
спитанник монастырской школы Уильям Грайндкоб из
139
Хартфордшира и красильщик Джефри Литстер из Нор-
фолка.
Следует напомнить, что Уильям Грайндкоб и некото-
рые его последователи из Сент-Олбанса тотчас же по по-
лучении известий о восстании и вступлении повстанцев в
Лондон спешно уехали, чтобы встретиться с Уотом Тайле-
ром. В пятницу, 14 июня, они прибыли в Хайбери и ветре-,
тили здесь отряд восставших во главе с Джеком Строу и
Фарингдоном, занятый разрушением усадьбы Роберта
Хелза. Обе группы дружески приветствовали друг друга,
поклялись в верности общему делу и разошлись, громко
выкрикивая лозунг: «За короля Ричарда и его верные
общины!»
Достигнув Майл-Энда, Грайндкоб оставил нескольких
из своих людей для получения изготовлявшихся клерками
грамот, а сам поспешил к Тайлеру, чтобы обсудить с ним
положение в Сент-Олбансе. Тайлер обещал Грайндкобу
полную поддержку и сказал ему, что если перевес ока-
жется на ртороне противника, то он «прибудет с 20 тыся-
чами человек сбрить монахам бороды» — главной опорой
реакции в городе был сент-олбансский аббат.
Между аббатством и городом Сент-Олбансом в тече-
ние многих лет шла борьба. Горожане заявляли, что они
получили от короля Оффы грамоту, но эта грамота будто
бы была у них украдена и спрятана монахами аббатства ’,
и теперь этот важный торговый центр был полностью во
власти аббатства. Другие города могли иметь свои грамоты
об инкорпорации и свое собственное муниципальное управ-
ление, но этой привилегии лишен был Сент-Олбанс. Купцы
других городов могли пользоваться свободой торговли,
но сент-олбансские купцы не пользовались ей. Многие
города уже в XII в. приобрели большие привилегии, чем
Сент-Олбанс в XIV в. Монахи не хотели уступать ни
на йоту.
Горожане трижды поднимали вооруженное восстание,
но каждый раз терпели поражение. Стремясь доказать не-
основательность прав аббатства, они пытались прибегнуть
к правосудию. Однако феодальный суд, призванный уве-
1 Такой грамоты короля Оффы в действительности не сущест-
вовало.
140
ковечить привилегии феодальных собственников, укреп-
лять их феодальные права и поддерживать их власть, не-
изменно выносил решение в пользу аббата. Наиболее оже-
сточенная борьба разгорелась в связи с вопросом о праве
жителей города самим молоть свой хлеб; и в этом случае
суд решил дело в пользу аббата, который вслед за этим
захватил все имевшиеся в городе ручные жернова и вы-
мостил этими камнями свою трапезную.
Грайндкоб давно уже находился в рядах передовых
борцов против духовенства. За свои нападки на мона-
хов он был отлучен от церкви и заключен в тюрьму, но,
подобно Джону Боллу, продолжал твердо стоять на
своем. Он был признанным вождем населения Сент-
Олбанса.
После совещания с Уотом Тайлером Грайндкоб немед-’
ленно вернулся в Сент-Олбанс, оставив в Лондоне для
окончания дел часть своих людей. В этот день Грайндкоб(
проскакал без передышки тридцать миль. По возвращении!
он собрал народ и рассказал ему о свидании с королем в
Майл-Энде, сообщив также, что король предоставил вос-
ставшим полное право действовать против аббата. Услы-f
шав об этом, народ немедленно, отправился к аббатству и
разрушил крепкие ворота, охранявшие вход в монастыр-1
ский парк.
На другой день они вновь вернулись в аббатство и
полностью* отомстили за все в течение многих лет нане-
сенные им обиды. -Они спустили пруд, перебили дичь,
уничтожили заповедники, разрушили изгороди, не оста-
вив и следа от того, что было символом монастырских
привилегий, ’которыми издавна гордилось аббатство. Под
руководством Грайндкоба народ вернул себе мельничные
жернова, которыми аббат вымостил свою трапезную. В
то же время незаконно огороженные земли были вновь
превращены в общинные. Раскрыты были двери' мона-
стырской тюрьмы, и заключенные предстали перед новым
судом из горожан, который освободил большинство осуж-
денных (один из них после вторичного суда был, однако,
повешен). Затем, по прибытии людей из Майл-Энда с гра-
мотой, состоялась встреча между аббатом де ла Мар и
восставшими.
Упрямый старый реакционер долго и упорно стоял на
своем, но при виде королевской грамоты вынужден был
141
сдаться 1. Грамоты, ® которых записаны были права аб-
батства, были сожжены на рыночной площади, и аббат
вынужден был написать и скрепить печатью новую гра-
моту, предоставлявшую городу 'свободу.
После того 'как город в целом получил грамоту, жи-
тели города и крепостные, со своей стороны, представили
петиции. Аббат согласился освободить их от пошлин и
повинностей, а также предоставить право пасти скот на
лугах аббатства, охотиться в его лесах и ловить рыбу в
его прудах, отменил мельничную монополию (обязан-
ность крестьянина молоть хлеб на мельнице сеньора) и
предоставил, им право выбирать городское управление,
которое решало бы дела без вмешательства аббата. (la-
кая грамота была дана не только горожанам Сент-Ол-
банса — аналогичные хартии получили жители Уотфорда,
^Зарнета и Рикмансуорта, пришедшие на помощь Сент-
Олбансу. Жители Сент-Олбанса утверждали, что они со-
стоят в союзе с тридцатью двумя другими общинами, ко-
торые, в случае надобности, придут к ним на помощь.
Это одно из самых замечательных явлений в восстании
Сент-Олбанса, показывающее, какое ожесточение вызы-
вало в народе угнетение со стороны аббатства^/
Петиции были представлены аббату уже после краха
восстания в Лондоне, и, несмотря на то, что весть о “пора-
жении достигла Сент-Олбанса, это не остановило горо-
жан. У них была королевская грамота, король дал им
слово, он признал, что восстание законно, — этого было
достаточно.
Аналогичные восстания произошли в Норфолке, Суф-
фолке и Кембриджшире. Здесь во главе восставших стоял
Джон Роу из Седбери. Джон Роу присутствовал на со-
вещании в Лондоне, прежде чем главные силы повстан-*
1 Королевское имя производило требуемое действие, и благодаря
ему большей частью удавалось *сломить сопротивление феодалов.
Это подтверждает наше предположение, что .вожди восставших,
подобно королевскому совету, использовали королевский авторитет
в своих политических целях. Следует также учесть, что известие об
участи, постигшей архиепископа Кентерберийского и других, дошло
уже до аббата, и возможно, что это тоже повлияло на его решение,
особенно когда один из восставших, который вел переговоры с аб-
батом, выразительно подчеркнул, что общины очень сильны, ,и со-
общил при этом, чем грозил Уот Тайлер, если требования не будут
выполнены.
142
цев вступили в столицу. Он тотчас же после совещания
вернулся в Седбери, где подал сигнал к восстанию в
среду *, 13 июня. Восставшие во главе с Роу собрались
в Листоне и отсюда перешли в наступление. И опять бро-
сается в глаза, что здесь повстанцы действовали так же,
как и крестьянские отряды под руководством Уота Тай-
лера и Джона Болла. Они также разрушали усадьбы,
сжигая их вместе с архивами, но не трогали невиновных
и не причиняли никакого ущерба их имуществу. Так, на-
пример, остановившись в какой-то харчевне в Милфорд-
Грине, чтобы подкрепиться, повстанцы полностью запла-
тили за все съеденные продукты (3 шиллинга 4 пенса).
Одним из первых подвергся разгрому манор казненного
в Лондоне Ричарда Лайонса. Совершено было также
нападение на дом Джона Кавендиша, главного юстициа-
рия Суда королевской скамьи и судьи по делам Статута
о рабочих в Суффолке ие*£)ссексе. За свою деятельность
в этой должности он получал дополнительное жалованье.
О нем повсюду шла дурная слава, и все его усадьбы
были сожжены дотла.
Восставшие направились в Эдмундсбери, история ко-
торого весьма походила на историю Сент-Олбанса. Еще
в 1264, 1290, 1304 и 1327 гг. в Эдмундсбери происходили
восстания городского населения против духовенства. Те-
перь здесь повстанцев приветствовали так же дружески,
как встречали тех, кто вступал в Кентербери и Лондон.
Аббатство было взято приступом, произведен был обыск,
приор был арестован, предстал перед судом и был при-
говорен Джоном Роу к смерти. Такая же участь постигла
Джона Кавендиша. Ему удалось бежать от восставших,
когда они напали на его манор, но Роу, который не на-
мерен был дать Кавендишу возможность ускользнуть из
своих рук, выслал на поиски его один из своих отрядов.
Обстоятельства, при которых был захвачен Кавендиш,
показывают, как сильна была ненависть народа к таким
людям, как он. Видя, что посланная за ним погоня насти-
гает его, он устремился к реке Брандон, но в тот момент,
когда он приближался к переправе, некая Екатерина Га-
мен узнала его и оттолкнула лодку от берега на середину
реки. Кавендиш был обезглавлен на месте, голову его
1 Неточность: 13 июня был четверг. (Прим, ред.)
143
понесли в Эдмундсбери, где выставили на позорном
столбе вместе с головой приора.
Обезглавив изменников в силу данных ему королем
полномочий, Роу занялся делами аббатства. Как и в
Сент-Олбансе, монахов заставили написать грамоту, со-
гласно которой они отказывались от всех своих прав и
привилегий в городе. Горожане получили эту хартию вме-
сте с грамотами на владение держаниями аббатства.
Кроме того, монахи вынуждены были, в залог выполне-
ния своих обязательств и своего лойяльного поведения
в дальнейшем, сдать городу имевшиеся у них драгоцен-
ности и реликвии. В течение восьми дней власть в этом
районе находилась в руках Роу. Согласно обвинитель-
ному акту Роу (ставшему впоследствии осведомителем)
и некоторым другим из восставших ставилось в вину
присвоение кое-каких вещей, но, как и при пожаре Са-
воя, эти мелкие кражи не моши идти ни в какое сравне-
ние с теми огромными богатствами, которые восставшие
уничтожили, не присвоив себе ничего.
Несмотря на свое поведение в дальнейшем, Роу, пока
он был за одно с повстанцами, действовал в том же духе,
что и другие вожди восставших. Он даже посылал неко-
торых своих соратников на помощь повстанцам в других
местах. Такие люди, как Тавелл и Джон Майкл, были
посланы в Кембриджшир. Тавелл находился с Роу в Эд-
мундсбери; после того как город перешел в руки народа,
он был послан в Или, где его уже ждали. О том, что его
действительно там ждали, говорит инцидент, происшед-
ший на мосту. Мост этот был захвачен Уильямом Ком-
бом, который разрешал проходить через него лишь до
тех пор, пока не прошел Тавелл со своим отрядом.
Тавелл и Майкл по прибытии в Или взяли на себя ру-
ководство восстанием. В субботу *, 16 июня с монастыр-
ской кафедры было сделано оповещение, что именем ко-
роля будут приняты меры против всех изменников. На
следующий день штурмовали тюрьму и освободили за-
ключенных. Мировой судья Эдмунд Уолсингем предстал
перед судом и был приговорен к смерти. Вместе с Тавел-
лом и Майклом действовали заодно некий Джефри Кобб,
принадлежавший к числу состоятельных людей, а также
1 Неточность: 16 июня было воскресенье. (Прим, ред.)
144
Роберт Плюмер и Ричард Лейстер, все они играли зна-
чительную роль в восстании крестьян окрестных мест-
ностей.
Руководящую роль играли также Томас Ру и Адам
Клим. Ру впоследствии судился по обвинению в том, что
он в течение 6 дней (до событий 13 июня и после них)
призывал народ к восстанию. По утверждению обвини-
тельного акта, он подстрекал и торопил народ присоеди-
ниться к восстанию. Обвинение прибавляет, что он заяв-
лял, будто действует от имени короля. В таком же пре-
ступлении обвинялся и Адам Клим. Он также объезжал
графства, призывая к восстанию и приказывая всем лю-
дям, какого бы звания они ни были, чтобы они немед-
ленно перестали нести повинности своим господам, «за
исключением лишь того, что он (Адам Клим) сообщит им
от имени «Большого сообщества». Клим говорил также
народу, что следует убивать всех судейских, и организо-
вал уничтожение протоколов и других документов.
Далее имеются показания против двух посланцев из
Лондона. Один из них, Джон Грейстон, еще в начале вос-
стания уехал из Кембриджшира в Лондон, где принял
участие в борьбе эссекских и кентских крестьян. Позднее
он появился у себя на родине в Ботишеме и стал здесь
вождем восстания. Не имея грамоты, выданной в Майл-
Энде, он предъявлял другой имевшийся у него документ
и говорил, что это дает ему полное право действовать от
имени короля. Второй из них, Джон Стамфорд, также
родом из Кембриджшира, работал в Лондоне седельщи-
ком. Он тоже вернулся на родину и именем короля при-
зывал народ истреблять изменников.
'^Все эти люди действовали сообща с Роу, беспреко-
словно подчиняясь его руководству. В этой обширной
области Роу пользовался таким же влиянием и властью,
как и Уот Тай л ер.
В Кембридже сам мэр возглавил нападение на уни-
верситет и вместе со своими людьми удерживал его в
течение трех дней. Если восстание, ранее (в апреле)
происходившее в Кембридже, было подавлено, то на этот
раз были достигнуты значительные успехи. Произве-
дено было нападение на церковь св. Марии, и ее
собрание грамот было сожжено на рыночной площади.
Университетские власти вынуждены были отказаться от
10
Р. Хилтон н Г. Фаган
145
своих вольностей и привилегий и дать обещание, что
впредь они будут во всем подчиняться распоряжениям
городского управления.
Приор, огородивший общинные пастбища, должен был
подписать документ, который обязывал его, под угрозой
уплаты горожанам суммы в 2 тыс. фунтов ст., не жало-
ваться на них в суд по поводу причиненных ему убытков.
Интересно отметить эту предусмотрительность горожан.
Поскольку восставшие захватили власть в стране в свои
руки, то, казалось бы, горожанам нечего было опасаться
низложенных церковных властей. Кто мог осмелиться
осудить законные действия народа? Между тем горожане
принимали меры предосторожности, желая предохранить
себя на будущее время; они делали это потому, что их
мышление было ограничено узкими, локальными рам-
ками.
I В другой части Норфолка действовал Джефри Лит-
стер вместе со своим помощником сэром Роджером Бэко-
ном. Литстер, подобно Уоту Тайлеру и Грайндкобу, су-
мел заслужить уважение крестьян, во главе которых он
стоял. Создается впечатление, что до восстания власти
совершенно ничего не знали о нем, но зато он был хо-
рошо известен крестьянам, которые в самом начале вос-
стания выбрали его 'своим вождем. Литстер твердо уста-
новил свою власть в пределах этого богатого и густо
населенного района, простиравшегося от Кромера до
Дисса и Ярмута. Как и другие, он нападал на усадьбы, жег
судебные свитки и прочие документы, а также руководил
нападениями на иностранных купцов и промышленников,
которые заслужили ненависть местных крестьян и тор-
говцев тем, что за бесценок нанимали рабочих и нару-
шали местный обычай. Методы Литстера ничем не отли-
чались от действий Уота Тайлера или Джона PoyJ
Примерно за неделю до восстания Литстер разослал
людей, поручив им объехать окружающие деревни и пре-
дупредить крестьянские отряды о том, что им надлежит
быть в боевой готовности. Приказ был выполнен, и 14
июня опять были разосланы гонцы, призывавшие всех
двинуться на Маусхолд-Хиз около Нориджа — пункт,
служивший с незапамятных времен традиционным ме-
стом встреч восставших крестьян. Оповещения делались
от имени Литстера.
146
17 июня большинство восставших собралось на Маус-
холд-Хив, но прежде чем отдать приказ о наступлении на
Норидж, Литстер вступил в (переговоры с сэром Робертом
де Салль, которому местная правящая клика поручила
защиту города от восставших. Согласно Фруассару, Салль
был сыном каменщика и достиг славы и богатства в пе-
риод войн с Францией. За храбрость, проявленную на
поле сражения, он был посвящен в рыцари. Как сооб-
щает Фруассар, Литстер обратился к сэру Роберту
де Салль с предложением присоединиться к восставшим.
„Роберт, — сказал Литстер, — вы рыцарь и че-
ловек, пользующийся большим уважением в граф-
стве, ваша слава велика, но мы, тем не менее, знаем,
что вы не дворянин, а сын бедного каменщика, вы
такой же, как и мы. Будьте заодно с нами."
Но Салль остался глух к этому призыву; Литстер со-
вершил оплошность, напомнив ему о его низком проис-
хождении. Ответ Салля лишь вызвал с обеих сторон
вспышку гнева, и в результате короткой стычки Салль
был убит.
В средние века (Норидж был крупным, густонаселен-
ным городом, важным торговым и промышленным цен-
тром; несмотря на это, он сдался повстанцам так же
легко, как и Лондон. Еще до прибытия восставших го-
родские власти, обеспокоенные судьбой, постигшей сэра
Роберта де Салль, приказали закрыть ворота города.
Однако они быди закрыты не надолго. Когда грозные
силы восставших приблизились к Нориджу, горожане
изменили свое решение и впустили их в город^Вступив в
Норидж, повстанцы сожгли несколько домов. Изменники
предстали перед судом и были обезглавлены, в том числе
лица, ответственные за проведение в жизнь Статута о ра-
бочих^
Литстер, устроив в городе свой штаб, разослал от-
ряды на поиски изменников, а сэру Роджеру Бэкону была
тем временем поручена трудная задача — подчинить Яр-
мут, крупный город, заслуживший неприязнь окрестных
деревень. Согласно одной из грамот Ярмута, только он
пользовался рыночной привилегией — всякий живущий
в пределах семи миль от города Обязан был покупать и
продавать свои товары только в Ярмуте. Члены купече-
ской гильдии вызывали в народе такую ненависть, что
10*
147
мелкие торговцы из самого Ярмута и из его предместий
обращались в парламент с протестами против их вымо-
гательств. Ярмут дружески встретил сэра Роджера Бэ-
кона, который потребовал у горожан выдачи городской
хартии; получив ее, он на их глазах разорвал ее пополам
и одну часть послал Литстеру, а другую — Роу
В Ярмуте было также обезглавлено несколько фла-
мандцев, однако это не помешало избрать фламандца
Ричарда Реша вождем восставших в Лоустофте. Бэкон
взял в свои руки дело взимания пошлин, назначив для
этого особых чиновников из числа своих людей; часть до-
ходов от этих пошлин он передал в фонд восставших.
то же время Литстер в Норидже создал центральный
денежный фонд.
Находясь у власти, Литстер учредил суд для разбора
тяжб, возникших до восстания и во время его. Он обра-
тился, кроме того, с петицией к королю с просьбой даро|
вать его району такие же грамоты, какие были даны вос-
ставшим в Майл-Энде. Он просил, кроме того, особенно
внимательно отнестись к его району. Депутация, подавав-
шая петицию, состояла из трех рыцарей и трех людей
«низкого» происхождения.
t-Итак, восстание росло и ширилось. В Бриджуотере
'(в графстве Сомерсет) восстанием руководили священ-
ник Николай Фрэмптон и Томас Энгилби. Фрэмптон был
в Лондоне и присутствовал при казни Хелза и Седбери.
Он поспешил после этого в Бриджуотер и 19 июня руко-
водил нападением на врагов города, госпитальеров. Вос-
ставшие уничтожили списки должников ордена и заста-
вили магистра выдать городу обязательство на 200 фунтов
стерлингов. В дальнейшем восстание развивалось обыч-
ным путем, так же как и в других местах. Когда 21 июня
пришли известия о поражении восстания в Лондоне, Эн-
гилби бежал.
1 Уничтожение этой хартии имело не только местное значение.
Между Лондоном и Ярмутом шло ожесточенное экономическое со-
перничество из-за торговли сельдями: ярмутские торговцы мешали
лондонской гильдии рыботорговцев быть единственными монополи-
стами в этой области. Следует напомнить, что повстанцы были тесно
связаны с членами лондонской гильдии рыботорговцев. Ярмут имел
еще одну грамоту, предоставлявшую ему право взимать пошлины
и контролировать торговлю с Лоустофтом.
148
^Нападения на госпитальеров были произведены также
в Линкольне. Здесь во главе восставших — главным об-
разом крестьян Денеб и и других принадлежавших госпи-
тальерам поместий — стоял 'Священник Уильям Суеп-
стон. В связи с этими многочисленными нападениями на
госпитальеров следует напомнить, что магистром ордена
был не кто иной, как Роберт Хелз, и в этом была главная
причина выступлений.
л/Так развивалось восстание. Во многих частях страны \
весь народ был охвачен желанием освободиться от фео- i
дальных пут. Но этому не суждено было сбыться ни в ;
описываемое время, ни в ближайшем будущем; только в /
короткие и славные дни восстания народ ненадолго по-
знал ту свободу, о которой давно -мечтал. Но ему не до-
велось насладиться ею, ибо свобода очень скоро уступила
место царству виселицы, веревки и ножа для вырезыва-
ния внутренностей. Феодалы собирались расправиться с
ничего не подозревавшими крестьянами, они готовили
освобожденному народу кровавую месть. J
Главах
УБИЙСТВО В СМИТФИЛДЕ
Королевский совет из своего убежища на Картер-
Лейн обратился с воззванием к повстанцам, требуя, чтобы
теперь, когда их просьбы удовлетворены, восставшие по-
кинули Лондон и вернулись в свои деревни. Но это воз-
звание не возымело никакого действия, ибо отныне, после
Майл-Энда, королевский совет не имел никакой власти;
и тем не менее ни Джон Болл, ни Уот Тайлер, ни кто-
нибудь другой из вождей восставших не попытались аре-
стовать членов королевского советаЛуВосставшие допу-
стили, чтобы совет находился при Ричарде 11 и давал ему
указания.
Королевские советники, которых оставили в покое, не
преминули воспользоваться этим преимуществом и при-
ступили к осуществлению второй части плана Солсбери*
Они понимали, что чем дольше они будут медлить, тем
труднее им будет отвоевать власть. Они, несомненно,
были- обо всем хорошо осведомлены и знали, что многие
Графства охвачены восстанием, что крестьяне из окру-
жающих деревень — из Чизика, Хендона, Клепхема и
.Кройдона — присоединились к лондонским повстанцам.
I ^Солсбери и другие королевские советники сознавали,
что перед ними армия отважных людей, исполненных
.веры в свои силы, — людей, требования которых бес-
спорно поддерживают низшие классыДКак ни прискорбно
это было для советников, но встало’’совершенно ясно, что
первоначальная мысль — обмануть восставших лживыми
обещаниями и заставить их разойтись по домам, чтобы
тем самым дать время королю собрать силы, была че-
ресчур оптимистичной. Хотя нельзя было отрицать, что
обман, совершенный в Майл-Энде, частично удался и те
150
крестьяне, которые заинтересованы были только в эконо-
мических уступках, поверив лживым обещаниям и грамо-
там, разошлись по домам, тем не менее, надо было счи-
таться с фактом, что имелась часть крестьян, которая
продолжала настаивать на более радикальных реформах;
с ней можно было бороться, только решившись на ка-
кой-нибудь смелый маневр.
В течение последних дней Уот Тайлер добивался но-
вого свидания с королем. Он хотел получить согласие
/короля на осуществление крестьянских требований, со-
вершенно не понимая, к сожалению, что он сам легко мог
бы провести их в жизн^С самого начала восстания ко-
ролевские советники возлагали все свои надежды на поч-
тение восставших к особе короля (этого почтения сами
они, привыкшие возводить на престол и низлагать коро-'
лей, отнюдь не разделяли) и на их привычное повинове-
ние ему. Именно просьба Тайлера о втором свидании
дала им опять возможность, как это было уже в Майл-
Энде, попытаться сохранить то, что находилось сейчас под
серьезной угрозой *.
Попытка провести в жизнь вторую часть плана Сол-
сбери, тщательно взвешенного на Картер-Лейн, могла
быть предпринята только людьми, сознававшими всю от-
чаянность своего положения. Если бы они ничего не пред-
принимали и ждали развития событий, то у них были
шансы остаться в живых, потеряв при этом все, ради
чего, по их мнению, стоило жить. С другой стороны, если
бы они попытались бороться, то успех означал бы победу,
между тем как поражение грозило им только смертью,
которая и так могла их постигнуть в любой момент.
Последующие события с бесспорной ясностью пока-
зали, что в течение пятницы и субботы, 14 и 15 июня,
группа королевских приближенных спешно собирала силы
для контрудара. В Лондоне находился один из известных
английских кондотьеров, сэр Роберт Нолз (Knolles) с
большим отрядом. Восставшие не тронули ни его самого,
ни его имущества, так как у них не было с ним никаких
счетов. Королевский совет вступил в контакт с Нолзом и
некоторыми богатыми лондонскими торговцами и рыца-
1 «Заметьте, как счастливо обернулось дело, ибо если бы вос-
ставшие продолжали действовать, то они уничтожили бы все англий-
ское дворянство» (Фруассар).
151
рями, многие из которых теперь, когда чаша весов стала
склоняться на сторону королевских советников, готовы
были 'прислушиваться к их мнению.
Богатые горожане, кроме таких, как олдермен Горн и
Тонг, были весьма встревожены действиями восставших.
Восстание являлось угрозой для их крупных состояний
и для них самих. Одно дело было использовать восстав-
ших крестьян для сведения счетов или для мести по от-
ношению к какой-нибудь соперничавшей гильдии, или
Джону Гентскому, или какому-нибудь другому предста-
вителю дворянства, покушавшемуся на их права, но то,
что происходило сейчас в Лондоне, было совсем другое
дело. Уничтожено было много ценного имущества, многие
богатые купцы убиты, правосудие и охрана порядка из рук
властей перешла в руки грубых крестьян и низших слоев
лондонских ремесленников. Они стали правителями го-
рода. Возможно также, что предъявлялись требования о
предоставлении армии восставших продуктов питания и
квартир. Эти требования тоже должны были обеспокоить
горожан, ибо возникал вопрос, кто будет за это платить.
За два дня фактического пребывания восставших у вла-
сти случилось много такого, что изменило настроение ча-
сти горожан. Они готовы были теперь поддержать любой
план, направленный к восстановлению власти короля и
;его совета, к подавлению восстания. Тогда, по крайней
мере, их жизнь и их собственность будет в безопасности
;и все пойдет опять по-старому. Так стали создаваться
(условия, которые вскоре позволили феодалам нанести
восставшим внезапный удар. Кроме того, как мы знаем,
уже в первые дни восстания образовалась значительная
группа, поддерживавшая Уолуорса^
В субботу, когда план контрудара был окончательно
составлен, послали сообщение Уоту Тайлеру, что король
даст ему после вечерни аудиенцию в Смитфилде. После
того как сообщение было отправлено, король и лорды
свиты торжественно простились со своими женами; впер-
вые с момента вступления повстанцев в Лондон коро-
лева-мать не сопровождала короля, а осталась на Кар-
тер-Лейн. Осуществление контрудара было делом опас-
ным, и женщинам было там не место.
Ричард со всем своим двором отправился в Уэстмин-
стерское аббатство и прибыл туда в три часа пополудни.
152
Перепуганные и дрожавшие от страха монахи, еще не
оправившиеся noicjie сцены с Имуорсом, которого пов-
станцы у них на глазах вытащили из храма, вышли на-
встречу королю босые, неся крест. Ричард спешился, по-
целовал крест и затем вместе с придворными стал мо-
литься перед ракой, стоя на коленях и целуя реликвии.
Все молились долго и усердно, а Ричард, которому пред-
стояло играть наиболее опасную роль, исповедался и по-
лучил отпущение грехов. Они громко призывали всемо-
гущего помочь им в их деле, особенно усердно молясь
перед гробницами усопших. Но феодалы отнюдь не воз-
лагали своих надежд на одного лишь 'бога. Под шелко-
вым платьем, их обычным одеянием, рыцари надели коль-
чуги и спрятали мечи — для успешного осуществления их
плана важно было, чтобы восставшие не заметили, что
они готовы к бою. После полудня они прибыли в Смит-
филд.
Смитфилд в то время был открытым местом за север-
ными стенами Лондона. Это было большое поле, на ко-
тором ежегодно происходила ярмарка св. Варфоломея,
а по пятницам — торговля скотом.✓Для встречи с вос-
ставшими важно было выбрать наиболее выгодную по-
зицию, и королевский совет, тщательно все взвесив, оста-
новился на Смитфилде.
Король со своей свитой выехал со стороны Уэстмин-
стера, и они заняли позиции между воротами Олдерсгейт
и Людгейт — направо от повстанцев, расположившихся
около лондонской стены. Перед королем вновь была вся
армия восставших, выстроенная в боевом порядке со
своими двумя большими развернутыми знаменами, а так-
же теми знаменами, которые король дал восставшим в
Майл-Энде. Это войско не было похоже теперь на сбо-
рище бесправных крепостных и батраков.уДицом к лицу
с королем стояла армия свободных людей, которые своими
собственными руками разбили душившие их цепи и бро-
сили их в лицо своим прежним господам — тем, что
стояли сейчас здесь, близ Людгейт. Простой народ был
теперь хозяином положения в Англии и считал, что скоро
его вождь Уот Тайлер окончательно выяснит все дела,
после чего они смогут разойтись по домам.
Уолуорс выступил вперед и пригласил Уота Тайлера
подойти к королю. В Майл-Энде король сам робко
153
подъехал к повстанцам, но тогда королевские советники
не знали сил, которые были перед ними. Теперь они были
тверды и полны решимости. Получив приглашение, Уот
Тайлер верхом, в сопровождении одного знаменосца, от-
правился к месту встречи с королем. Одетый в свое по-
вседневное платье, имея при себе только кинжал, он сме-
ло ехал навстречу многочисленной толпе вооруженных
и готовых на все людей.
Подъехав к королю, он спешился, стал на одно колено,
взял короля за руку и, крепко пожав ее, приветливо ска-
зал^ «Будь спокоен и весел, брат! Скоро ты будешь иметь
пятнадцатую деньгу, обещанную общинами, — больше
чем ты имел до сих пор, и мы будем добрыми товари-
щами» *.
Это простое и сердечное приветствие не только выра-
жало отношение Тайлера к имевшему жалкий вид юно-
ше-королю; оно свидетельствовало также о том, что среди
восставших, повидимому, обсуждался вопрос, как разре-
шить финансовые затруднения короля^ Общины, которые
не раз возмущались вымогательствами своих лордов,
теперь, покончив с изменниками, охотно готовы были об-
ложить себя пятнадцатой деньгой, чтобы пополнить ко-
ролевскую казну и тем самым разрешить текущие финан-
совые затруднения короля. Сказал ли это Уот Тайлер в
утешение ему? Это весьма вероятно, ибо Уот Тайлер ви-
дел перед собой бледного, испуганного юношу и хотел
поэтому сообщить ему нечто приятное. Но не денежные
вопросы, а несравненно более серьезные вещи тревожили
короля — успех того опасного и темного дела, которое
замышляли он и его приближенные.
СП оздоровившись с Уотом Тайлером, король пожелал
узнать, почему повстанцы не разошлись по домам. Тай-
лер, нисколько не растерявшись от того, что эта встреча
так мало походила на предыдущую, в Майл-Энде, по-
клялся, что никто из крестьян не уйдет до тех пор, пока
не будут удовлетворены их остальные требования, и, до-
бавил он специально для внимательно прислушивавше-
1 В сообщениях о смитфилдском свидании имеется 'много разно-
гласий. Данная версия дается по изложению Г. Крина (G. Kriehn),
которое другими авторами ставится под сомнение. (Г. Крин — автор
нескольких исследований по истории крестьянских восстаний сред-
невековой Англии. Писал в конце XIX—начале XX в. — Прим, ред.)
154
гося королевского окружения, «будет гораздо хуже для
лордов королевства, если в этой грамоте будет отказано».
Ричард опросил, каковы же эти пожелания, и в ответ
Уот"'Тайлер прочел целый'ряд радикальных требонгинтгй:
..«Чтобы не было никакого другого закона, кроме Винче-
стерского,,.и чтобы впредь ни один человек не был объяв-
лен вне закона по решению судей или юристов; чтобы
ни один лорд не был сеньором над общинами, и, по-
скольку нас угнетает целая орда епископов и клириков,
iiycTb будет в Англии только один епископ. А все земли
щ богатства святой церкви должны быть отняты у нее и
разделены в соответствии с нуждами народа в каждом
приходе, после того как будет выделена часть на содер-
жание священников и монахов, -и, наконец, чтобы не
“было больше в Англии вилланов, но все должны быть
свободны и одного состояния».
Таковы^-были требования, предъявленные, Уотом Тай-
лером от именТГТУбщин Англии/и когда он кончил их чи-
тать, то король, так же как в Майл-Энде, согласился на
все. —
«Все, чего вы требуете, — сказал он, — я охотно вам^
пожалую, если только это будет совместимо с правами
моей короны. А теперь пусть общины возвращаются до-
мой, поскольку их просьбы удовлетворены». У
Стоявший перед Тайлером юноша вряд ли способен;
^был понять смысл прочитанных ему требований, но так
как его научили принять все условия повстанцев, «если
они будут совместимы» с сохранением его королевского
достоинства, то он безоговорочно согласился на все. I
Требования, предъявленные восставшими, могут быть
'разделены на три категории:£правовь1е,г эконом и чбСКйе^й
религиозные.
-»^^ребованй^отмень1. всех .-законов, кроме Винчестер-
ского, было весьма существенно. Винчестерский статут
был проведен при Эдуарде I с целью положить конец все
усиливавшейся .смуте и беспорядкам. Большие дороги,
ведущие к городским рынкам, должны были быть расши-
рены и очищены от деревьев на 200 футов с каждой сто-
роны дороги, причем ответственность за это возлагалась
на лордов маноров. Далее Статут возлагал ответствен-
ность за соблюдение закона и порядка в каждой местно-
сти на население, то есть главным образом на свободных
155
крестьян, а не на вийланов, ибо свободные обязаны были
несением военной службы.
Требуя отмены всех асконов, противоречивших духу
-ВпиЧёстеоокого статута, Восставшие полагали, что_ они
требуют восстановления; своих прежних гражданских
прав; однако надежда на .ЭтоТэыла совершенно нереальна.
Статут о раббчиТ“й'7д?УПге^»Ри,нятые в последние годы
законы имели целью передать все права на местах в руки
крепнувшей бюрократии, в руки растущего централизо-
ванного государства. Статут о рабочих и другие статуты
были связаны с созданием специальных должностей, та-
ких, как мировые судьи, сборщики поголовного налога
и т. д., назначением которых было с помощью репрессив-
ного законодательства подавлять сопротивление народ-
ных масс.ф помощью Винчестерского статута в его пер-
воначальном виде невозможно было бы проводить в
жизнь,-Статут о рабочих. Где нашли бы феодальные лор-
ды такого крестьянина, который захотел бы арестовать
своего брата только за то, что он борется против низкой
заработной платы и принудительного труда?
Следует помнить, что феодальное государство было
внутренне слабо связано и что большую роль в укрепле-
нии этой связи в XIV в. играл государственный аппарат.
С другой стороны, несмотря на угнетенное положение
вилланов, некоторые традиционные права их сохранились.
Восставшие считали, что Винчестерский закон продол-
жает эту традицию, восходящую к родовой организации.
«Он возвращал народ назад, — заявлял в своей «Консти-
туционной истории» епископ Стеббс, — к стародавним на-
родным институтам охраны мира и безопасности»? Винче-
стерский закон вполне обеспечивал борьбу с преступле-
ниями и различными правонарушителями, и поэтому не
было никакой необходимости в создании особых чиновни-
ков, если только не с единственной целью проведения ка-
рательных мероприятий против простого народу.
ч Второе требование — запрещение объявлять кого-либо
внетзДкина — Т<Жже было направлено против' реакцион-
ной политики феодальных правителей и их аппарата
принуждения. Объявление вне закона — один из самых
суровых приговоров для гражданина. Оно означало ли-
шение всех законных прав, собственности и безопасности.
Вначале всякий мог убить стоящего вне закона, не под-
156
вергаясь за это наказанию. Но постепенно свирепые по-
становления этого закона перестали применяться. Так,
например, уже в 1381 г. объявленного вне закона не раз-
решалось убить на месте. Однако проведение в жизнь
Статута о рабочих не только способствовадо увеличению
числа приговоров, объявлявших человека вне закона, но
и означало жестокое нововведение. Так как многие вил-
ланы вынуждены были бежать, чтобы уклониться от вы-
полнения Статута о рабочих, то в 1360 г. издано было по-
становление о том, что все беглые крестьяне подлежат
объявлению вне закона. Если такой крестьянин, гласило
постановление, будет пойман, он должен быть возвращен
туда, откуда бежал, на лбу его должно быть выжжено
клеймо в виде буквы «F» и его надлежит бросить в тюрь-
му. Именно это постановление вызывало горячий протест
Джона Болла и его последователей, вследствие чего в
число пунктов, предъявленных королю в Смитфилде, было
включено требование, чтобы впредь никого не объявляли
вне законaTJ
(‘‘‘Несмотря на то, что требование полной отмены кре-
постнфго права было выдвинуТС у же-в Майл-Энде, вос-
ставшие, придавая ему особенно большое значение, вновь
предъявили его в Смитфилде, стремясь подчеркнуть, что,
согласно их программе, все должны быть одинаково сво-
бодны и ни один человек не должен зависеть от другого;/
исключение составляет только король. Если бы эта совер-1
шенно новая программа была осуществлена, результа-
том была бы не только отмена крепостного права, но и
разрушение самого феодального строя в Англии.
>Гу1то касается церкви, то требование конфискации цер-
кювныхс владений было неотъемлемой составной частью
тех мероприятий, которые постоянно проповедовал Джон
Болл. В руках духовенства не должно оставаться ника- i
кой собственности. После того как будет выделена часть, |
необходимая для того, чтобы обеспечить духовенству су-
ществование, вся остальная церковная собственность
должна перейти в руки народа. Церковь — этот крупней-^,
ший экспроприатор, разбогатевший за счет крестьян —
должна быть экспроприирован^ Восставшие не высту- I
пали против священников, вообще они проводили тща- •,
тельное разграничение между ними. Как правило, бед-
ный деревенский священник находился в хороших отно-
157
тениях с крестьянами. Он был обычно так же беден, как
и его прихожане, и часто вместе со своей паствой обра-
щался к епископу с просьбами о повышении ему жало-
ванья, получая обычно отка^рКроме того, поскольку все
получавшие заработную плату подпадали под действие
Статута о рабочих, он распространялся и на деревенских
священников. Не удивительно поэтому, что многие из
вождей восстания были выходцами из рядов бедных свя-
щенников. Повстанцы делали строгое различие между
ними и богатыми клириками. В своих требованиях вос-
ставшие заявляли о желании помочь бедному деревен-
скому священнику и предоставить ему «достаточное со-
держание», в отличие от «умеренного содержания» для
остального духовенства. Это «умеренное содержание»,
как давали понять повстанцы, будет предоставлено более
богатым клирикам лишь из тех средств, которые оста-
нутся после того, как церковная собственность будет
разделена между прихожанами и их нужды будут удо-
влетворены.
Цбрковь была самым могущественным учреждением
в Англии. Высчитано, что ей принадлежала треть всех
^емельЗ^-Она' владела обширными поместьями, с кото-
рых получала огромные доходы благодаря отработочным
и денежным рентам. В ее пользу шли, кроме того, до-
ходы от судебных дел, разбиравшихся в церковных ма-
норах. Она владела лесами, копями, гаванями, рыноч-
ными пошлинами, правами пастьбы и рыбной ловли.
Церковь была, таким образом, крупнейшей экономиче-
ской силой. Конфискация всей церковной собственности и
ликвидация ее привилегий означали бы переход всех ее
доходов в руки народа, за исключением той части, кото-
рая должна была пойти на обеспечение скромного содер-
жания, предоставляемого аббатам и священникам (сле-
дует напомнить заявление Джона Болла, что платить де-
сятины и делать приношения священникам должны
только те, кто богаче их). Это означало, что держатели
церкви не должны больше платить рент, что все могут
пользоваться лесами и выгонами и что впредь будут
уничтожены все препятствия для торговли — пошлины,
рыночный контроль и все другие ограничения, стесняв-
1 Таков обычный подсчет.
158
шие деятельность торговцев. vBce церковные вилланы
должны быть освобождены и станут отныне непосред-
ственными держателями короля, которому будут при-
надлежать все права собственности. Такова была про-
грамма в отношении «светских» доходов и владений
церкви, которая, несомненно, отличалась от программы,
касавшейся «духовных» доходов прихода: последние
после уплаты священнику следовало разделить между
прихожанами.
'"^Требование конфискации церковных имуществ (впо-
следствии осуществленное Генрихом VIII), разумеется,
было не ново. Эдуард I и Эдуард III уже отведали не-
много от этого запретного плода, прибегнув к временной
конфискации иностранных приорств. Уиклиф, со своей
стороны, также стоял за конфискацию. Однако совер-
шенно новым явлением было требование восставших воз-
вратить церковные земли обратно в руки тех самых кре-
стьян, у которых церковь в свое время отняла эти земли.
Уикттиф. предполагал разделить церковные имущества
межд&юбедневшими дворянами,лгтем, что они потом, бу-
дут управлять народом нТ"”СТТраведливых основаниях.
Вначале власти не были серьезно обеспокоены этими
проектами, но когда повстанцы с оружием в руках потре-
бовали, чтобы церковные богатства были разделены
между неимущими, правительство увидело, что этой опас-
ностью больше нельзя пренебрегать.
Восставшие стремились провести коренную реформу
церкви. Они хотели отделить короля от правящёнГТОтасса
и поставить его под свой контроль. Они настаивали, кроме
того, чтобы был только один епископ — верховный глава
в духовных делах, подобно тому, каким король являлся
в светских. Церковная иерархия должна была быть уни-
чтожена, монастыри ликвидированы и власть церкви
сломлен а
Прин^Г трАбпрянмя Ултя Тайлера король присоеди-
нился к этой обширной программе реформ. Возможно,
что некоторые из присутствовавших при этом феодалов
понимали, как далеко идут крестьянские требования и
что они сулят, ибо, когда Тайлер кончил читать и король
формально принял эту хартию, воцарилось глубокое мол-
чание. Наступило время действовать. Молчание, однако,
было прервано Уотом Тайлером/ Исполненный гордости
159
за успех переговоров, разгоряченный и утомленный не
только своей речью, но всей напряженной работой послед-
них дней, теперь, когда все было кончено, он почувство-
вал, что устал. Он испытывал жажду и хотел выпить не-
много эля, этого обычного напитка простого народа. Он
попросил воды, желая сполоснуть рот и омочить пересох-
шие губы, чтобы лучше почувствовать вкус пива. Стоя
перед королем и всем двором, он стал полоскать рот и
сплевывать воду. Затем он выпил кружку эля во здравие
нового порядка и за погибель старого. Освеженный и до-
вольный, он влез на свою небольшую лошадку, чтобы
вернуться к ожидавшим его крестьянам и сообщить им
важные новости. Но не успела его лошадь ступить и
шага, как он увидел, что окружен королевской свитой.
Тайлер и его спутник были отрезаны от армии восстав-
шиХд которая едва видна была за тучами пыли.
/о сомкнувшейся вокруг Тайлера грозной толпе был
молодой паж. Выполняя ранее данное ему приказание,
он закричал, что знает УотаТайлера, что это величайший
вор и разбойник во всемКёнхё^З^ышав это, Тайлер рас-
сердился, но, будучи ррепупмптритедьмьтм даже в гневе,
он попросил, чтобы~клеветник вышел к нему, — разве не
<1£1Л он теперь главным советником короля? Однако юнец,
чувствуя себя укрытым в густой толпе, отказался выйти
и лишь усилил свои оскорбления.
Тайлер опять потребовал, чтобы его обвинитель вы-
шел к нему, и на сей раз придворные сами вытолкнули
юношу вперед. Паж повторил свои обвинения. Цере-
монно извинившись за то, что он ведет опор в присутствии
короля, паж настаивал на том, что он говорит правду и
не заслужил смерти, которой требует для него Уот
Тайлер. До этого момента Тайлер не давал королевской
партии повода обнажить свои мечи. Теперь, когда они
обступили его плотным кольцом, Тайлер вытащил свой
кинжал, может быть, для того, чтобы ударить издевавше-
гося над ним и провоцировавшего его пажа, а может
быть, потому, что он только теперь понял, какой страш-
ной опасности он подвергается. Но окружающие только
и ждали этого мгновения. Только ради этого движения
они и устроили подобную сцену. Они поставили вое на
эту карту и терпеливо, как профессиональные игроки,
выжидали, когда наступит самый благоприятный мо-
160
"i F
Убийство Уота Тайлера.
(XV в.)
мент. Это был отчаянный ход, но в расчете на него они
поставили свои самые крупные ставки — королевство и
собственные головы.
Уолуорс выступил вперед, крича, что он арестует вся-
кого, кто обнажит оружие в присутствии короля. Он
приблизился, горя нетерпением отомстить ненавистному
врагу. Уот Тайлер сильно ударил его кинжалом, но удар
пришелся по скрытой под платьем кольчуге Уолуорса, не
причинив ему никакого вреда. Уолуорс дважды ударил
Тайлера, и тот ничком упал на свою лошадь, раненный
в шею и голову. Тогда вся королевская свита пустилась
вскачь. Ральф Стендиш и Джон Кавендиш могли теперь
безнаказанно наносить удары безоружному и полумерт-
вому человеку, отрезанному от своих друзей. Они мстили
ему за унижение своего класса, которое было делом его
рук. Теперь, когда он был смертельно ранен, их храб-
рость, некогда полностью улетучившаяся при виде кре-
стьянской армии, вернулась к ним, и они наносили ему
удар за ударом, спеша отомстить за свой позор, в на-
дежде вернуть потерянную собственность и привилегии^
/В этот момент сказалась вся жизненная энергия Уота
Талера: несмотря на то, что силы его покидали, он
пришпорил коня, направляясь к своим товарищам, кото-
рые издали старались разглядеть что происходит. Но
едва лошадь Тайлера ступила несколько шагов, как он,
истекая кровью, упал на землю. ]
Среди восставших поднялся Сильнейший шум. Они
могли различить издали сверкание обнаженных мечей,
но были слишком далеко, чтобы разобрать, что случи-
лось. Затем, когда они увидели, что лошадь Тайлера
устремилась через толпу рыцарей, они заподозрили не-
доброе, но прежде чем они успели натянуть луки, к ним
направился король. Впоследствии хронисты сочинили ле-
генду о храбром юноше-короле, якобы произнесшем сме-
лую, отважную речь.Чэ действительности ничего подоб-
ного не было: речь понадобилась хронистам лишь для
того, чтобы прикрыть совершенное убийство —подлинное
государственное преступление. Ричард, разумеется, не
произносил никаких благородных речей* Смелость, кото-
рую он, несомненно, выказал, выехав вперед, по направ-
лению к восставшим, объясняется тем, что он тоже был
разгорячен убийством Тайлера и к тому же был уверен,
11 Р. Хилтон и Г. Фаган /5/
что повстанцы, как' его неоднократно заверяли, не тро-
нуд; его.
Запинаясь, он поспешно пробормотал несколько слов.
г«Тайлер посвящен в рыцари, — сказал он. — Ваши тре-
бования удовлетворены». И он велел всем идти на поле
/св. Иоанна Клеркенвельского, где их будет ждать Уот
Тайлер. Слепо повинуясь королю, в которого они по-
[дрежнему верили и в котором у них еще не было основа-
[ний сомневаться, они добровольно направились к полю
св. Иоанна, одни, без Рич ар д^} Король не повел их туда.
Он поспешно вместе с несколькими приближенными от-
правился в Лондон другой дорогой, сопровождаемый
через сити Уолуорсом. В точном соответствии с намечен-
ным планом приближенные короля немедленно поска-
кали в Лондон, чтобы мобилизовать и пустить в ход во-
оруженные отряды верных королю людей, тайно навер-
бованных в течение дня в различных кварталах города.
Когда Уот Тайлер замертво упал с лошади, оба ол-
дермена, Уолтер Сайбил и Джон Горн, которые с ужа-
сом наблюдали с вышки городской стены за происходив-
шим, попытались спасти положение. Поехав от ворот
Олдерсгейт к Уэстчипу, они подняли тревогу, крича:
«Граждане, закрывайте ворота и поставьте стражу на
ворота, иначе все пропало!»^
{ Другая версия об их попытке сплотить горожан для
отпора гласит, что они объезжали город, призывая народ
идти на защиту городских стен, и заявляли при этом, что
король убит и не нужно поэтому идти к нему на помощь.
Но было уже поздно. Им удалось закрыть ворота Олдерс-
гейт, но они не смогли помешать объединению тёх сил,
которые мэр собрал на помощь королю. На призыв мэра
откликнулось множество вооруженных людей. Это были
наемники, приближенные лордов, богатые торговцы и их
приверженцы, а также те из горожан двадцати четырех
различных кварталов города, которые были напуганы
размахом восстания *. Эти отряды, руководимые Робер-
том Нолзом, Брембром, Филпотом и другими лицами из
королевской свиты, расположились таким образом, что в
1 Возможно, что часть этих людей собралась на клич: «Они уби-
вают короля!» — и в действительности шла спасать его, а не напа-
дать на восставших.
162
то время как повстанческая армия достигла поля
св. Иоанна и остановилась в ожидании Уота Тайлера,
они смогли, появившись со стороны северо-западных во-
ррх. окружить повстанцев, «как овец в загоне».
^Неутомимый Уолуорс, проводив короля через город к
полю св. Иоанна, вернулся в Смитфилд в поисках Уота
Тайлера. План Солсбери требовал убийства Уота Тай-
лера, и мэр хотел в точности выполнить эту часть плана.
Когда Уолуорс прибыл в Смитфилд, он не нашел здесь
тела Тайлера, но ему удалось разузнать, что вождь пов-
станцев был отнесен его товарищами в госпиталь св. Вар-
фоломея. Он лежал, умирающий, в комнате начальника
госпиталя, но это .не могло тронуть Уолуорса. Он вошел
в комнату, стащил умирающего с постели и поволок его
по земле на середину Смитфилдского поля. Здесь он
обезглавил его и, насадив его голову на копье, торже-
ствующий поехал к королю.
Х-^При виде Уолуорса с насаженной на копье головой
их-вождя, восставшие пришли в ужас. Их охватила па-
ника: ведь они ожидали увидеть Уота Тайлера во всей
слайе новых достигнутых им успехов. Вместо этого они
увидели на копье его окровавленную голову. С криками
ужаса они упали на колени среди пшеничных полей, на
ту самую землю, с которой они совсем еще недавно,
всего несколько дней тому назад, поднялись освобожден-
ные, сбросив оковы. Лишившись вождя, они пришли в
замешательство; ярмо крепостничества снова грозило
лечь на их плечи.
Ме,жду тем лорды и богатые горожане были охвачены
жаждой мщения. Они требовали немедленного избиения
восставших, но были остановлены благоразумным сове-
том Солсбери и Роберта Нолза. Вероятно, они поняли,
что такое мужество отчаяния, которое всего несколько
часов назад побудило к действию их самих; кроме того,
они знали, что, несмотря на все свое теперешнее униже-
ние, крестьяне вооружены, а восстание в графствах все
еще ширится. И они опять последовали плану Солсбери.
Необходимо было действовать спокойно, отложить на не-
которое время задуманную месть, выждав еще несколько
дней, пока крестьяне разойдутся по домам, — и тогда все
будет готово. Тогда, и только тогда, наступит время дей-
ствовать без жалости и пощады, не боясь возмездия.
11*
163
Когда было принято это более благоразумное реше-
ние, крестьянам сообщили, что поскольку их требования
удовлетворены, они могут теперь расходиться по домам.
После этого оповещения повстанцы позволили, чтобы их
в сопровождении двух рыцарей выпроводили из Лондона.
Двор с ликованием наблюдал за ними. Они шли по пше-
ничным полям, подавленные мыслью, что нет с ними их
любимого вождя, Уота Тайлера, который мог бы разде-
лить с ними радость победы.
* ♦ ♦
Король вернулся обратно к матери. «О дорогой
сын, — воскликнула она, — как я боялась и тревожилась
за тебя сегодня!» На что Ричард ответил: «Да, сударыня,
представляю себе. Но теперь вы можете радоваться и
благодарить бога, ибо сегодня я вернул себе не только
мое потерянное наследство, но заодно и английское ко-
ролевство».
И он был недалек от истины.
* * *
Принимая во внимание, что отчет Фруассара об этих
событиях пользуется всеобщим признанием, необходимо
внимательно проследить весь ход событий, приведших к
убийству Уота Тайлера в Смитфилде1, чтобы доказать,
что это было тщательно продуманное и организованное
государственное преступление.
План Солсбери, принятый на заседании королевского
совета, состоявшегося в четверг ночью в Тауэре, состоял
в том, чтобы дать повстанцам лживые обещания, кото-
рые правительство не собиралось выполнять. Предпола-
галось, что, удовлетворенные этими «уступками», кре-
стьяне мирно разойдутся по домам. Как только они поки-
нут Лондон и рассеются по разным городам и селам, ко-
роль, опираясь на сильную армию и готовый к отпору,
легко сможет отменить выданные грамоты, ссылаясь на
то, что они были вырваны у него силой и, кроме того, не
получили одобрения парламента. Король, не нарушая
1 Мы полностью принимаем версию Г. Крина.
164
конституции, не имел права удовлетворить требования
крестьян: это была прерогатива исключительно парла-
мента. Поэтому предоставление грамот было просто ко-
медией, разыгранной с целью обмануть крестьян и за-
ставить их разойтись по домам. В намерения правитель-
ства отнюдь не входило выполнять данные им обеща-
ния Ч
'^•Итак, свидание в Майл-Энде было комедией, разы-
гранной с тем, чтобы выиграть время и внести раскол в
ряды восставших, но оно служило и другой цели. Оно
дало возможность королевской партии уйти из Тауэра,
намеренно оставив для расправы две жертвы, — это тоже
была часть задуманного плана, согласно которому следо-
вало уступать требованиям восставших. Стоило ли за-
думываться над тем, чтобы пожертвовать несколькими
жизнями, дать лживые обещания и фальшивые грамоты,
когда на карту была поставлена судьба государства?
^Политика Солсбери, рассчитанная на то, чтобы рас-
колоть силы повстанцев, удалась лишь наполовину, ибо
значительная часть их осталась в Лондоне. Самым сла-
бым местом этого плана было то, что и Солсбери и все
остальные представители правящего класса недооцени-
вали той силы, с которой они столкнулись, не понимали
тех глубочайших чувств, которые были про бу жденыг вос-
станием, а также того, что представляли собой эти силы.
^Королевский совет, обеспокоенный тем, что план его
в Майл-Энде удался лишь частично, удалился в замок
Уордроб на Картер-Лейн, чтобы обсудить дальнейшие
шаги. Советники'попрежнему возлагали надежды на свою
козырную карту — на короля. Сохраняя контроль над
ним, они имели шансы на успех в борьбе. Теперь многое
стало для них яснее: кони увидели, как повстанцы отно-
сятся к королю, они узнали также, кто были их вожди
и ораторы. Королевский совет понял, что если он сумеете
лишить крестьян их вождей, то нетрудно будет опра-1
виться с повстанцами, искусно используя авторитет ко-
1 Излагая обещания, данные королем в Смитфилде, Тревельян
в своей работе «Англия в век Уиклифа» замечает, что на основании
«подобных обещаний правителей можно было обвинить в обмане».
«Но, — прибавляет он, — подобные заявления были, пожалуй, един-
ственным средством спасти государство. Государи часто так пола-
гали».
165
роля и веру крестьян в его беспристрастие. С помощью
этой нити в дальнейшем была сплетена сеть, в которую по-
пался Уот Тайлер. В связи с тем, что члены королевского
совета могли теперь лучше оценить размеры той силы, ко-
торая им противостояла, вторая часть плана Солсбери
была пересмотрена и тщательно продумана во всех де-
талях; это было сделано в глубокой тайне, так, чтобы до
повстанцев не дошло ни одного слова о контрударе, ко-
торый замышлялся у них под носом. Как резко измени-
лось положение!
Королевский совет использовал промежуток времени
между майл-эндоким и смитфилдским свиданиями для
усовершенствования своего плана. Все было тщательно
подготовлено. Все действующие лица пьесы получили
свои роли, все было срепетировано прежде, чем каваль-
када отправилась в Уэстминстер молиться об успехе пред-
приятия. Вот почему они так усердно молились и пла-
кали, вот почему король, которому предстояла наиболее
опасная роль, счел нужным'исповедаться в своих грехах.
Он не хотел расстаться с жизнью, не получив отпущения.
Они намеренно выбрали местом встречи Смитфилд.
Они знали, какие городские ворота будут заняты их при-
верженцами. Они расположились по возможности. ближе
к этим воротам, так, чтобы те, кто был выделен .для ру-
ководства вооруженными отрядами королевских привер-
женцев, могли без малейшего промедления вступить в
город, где их ожидали многочисленные отряды вооружен-
ных людей, навербованных в двадцати четырех кварталах
города и готовых вступить в бой. Между убийством Уота
Тайлера и прибытием королевских войск на поле св. Ио-
анна прошло всего каких-нибудь полчаса. Можно ли
было за такой короткий промежуток времени собрать
крупные вооруженные отряды из всех двадцати четырех
кварталов, проинструктировать их и так расположить,
чтобы по первому же сигналу они могли занять наиболее
выгодную тактическую позицию и окружить восставших?
' \ Кроме того, нам говорят, будто король сам, без ве-
дома других, поехал к повстанческой армии. В таком
случае, откуда же его сторонники, стоявшие широко рас-
кинувшейся толпой, могли знать, что король приказал
восставшим идти к полю св. Иоанна? Тут может быть
только одно объяснение: отрядам даны были общие,.ука-
&6
зания еще до смитфилдского свидания, королевская свита
знала, какое предложение король сделает восставшим и
куда они отправятся. Только после того, как все детали
были разработаны и план действий был принят, крестьян
известили о предстоящей встрече в Смитфилде. v
Этим объясняется, почему была выбрана такая огром-
ная тё^ритория, какимиТфйЛДСкиеттиле, и почемувстреча
Чэыла назначена после вечерни. К тому времени, когда
переговоры будут в самом разгаре, начнет уже смер-
каться и восставшим трудно будет разглядеть то, чтр
будет происходить вокруг Тайлера. По этим же сообра-
жениям Тайлера позвали к королю, вместо того, чтобй
сам король со своей свитой из 200 вооруженных людей;
подъехал к восставшим. Этим же объясняется и стран-1
ная выходка молодого пажа. Некоторые историки утвер-|
ждают, будто Тайлер был намеренно труб с королем и
хотел его спровоцировать; но они никак не объясняют
этого странного поведения, ссылаясь лишь на то, что
Тайлер был грубым ремесленником и бунтовщиком. По-
добное утверждение никак не может служить объясне-
нием и лишь свидетельствует о классовом предубежде-
нии его авторов.
- Между тем в действительности восставшие стремились
поучить у короля помощь и сочувствие своей программе."
Почему же в таком случае Уот Тайлер, являвшийся, по
признанию этих авторов, человеком большого здравого
смысла, внезапно отказался от той политики, которая
при его деятельном участии неуклонно проводилась
вплоть до последнего момента? Когда бы Уоту Тайлеру
ни приходилось вести переговоры, он всегда делал это
с большим искусством. Его задача заключалась в том,
чтобы добиться ряда уступок и выполнения крестьянских
требований, и он показал, что умеет добиваться успеха,
(пусть даже на деле эти уступки и оказались обманом).
Почему же он вдруг повел бы себя так безрассудно, ста-
раясь вызвать спор с королем, и притом именно в тот
момент, когда, если не считать его знаменосца, он был
совершенно один,, вдали от своих.товарищей?
Если бы он хотел, он мог истребить весь королевский
двор, как в Майл-Энде, так и на Картер-Лейн. Что могло
ему помешать? Может быть, он был охвачен внезапным
желанием показать свою власть? Но с момента вступле-
>167
ния в Лондон он уже обладал властью, которая с каж-
дым днем, по мере развития восстания, все укреплялась.
Таким образом, нет логического объяснения тому
странному поведению Уота Тайлера, какое рисуют враж-
дебно настроенные хронисты. С другой стороны, есть все
основания полагать, что в интересах королевского совета
Дыло спровоцировать-^ота Тайлера — ибо его трудно
было победить иным путем, — заставить его обнажить
кинжал в присутствии короля и получить таким образом
предлог для убийства^ Поэтому пажу даны были указа-
ния оскорбить и этим попытаться спровоцировать его.
Это самым наглядным образом описано автором «Ано-
нимной хроники».
„Все это время, пока король говорил, кроме него
ни один лорд и ни один из его советников не осме-
лился и не хотел давать ответ общинам. В это время
Уот Тайлер приказал в присутствии короля принести
себе кувшин воды, чтобы освежить себе рот ввиду
большой жажды, которую он испытывал, и как
только вода была принесена, он стал полоскать свой
рот грубым и отвратительным образом перед лицом
короля. А затем он велел принести себе кружку пива
и выпил большой глоток и в присутствии короля
опять сел на свою лошадь, В это самое время один
паж из Кента, находившийся среди людей короля,
попросил, чтоб ему показали названного Уота, пред-
водителя общин, и, когда он его увидел, то сказал
во всеуслышание, что это величайший вор и разбой-
ник во всем Кенте. Услышав эти слова, названный
Уот потребовал, чтобы он вышел к нему, тряся го-
ловой в знак раздражения, но названный слуга от-
казался идти к нему из страха перед толпой. Но,
наконец, лорды велели ему выйти, чтобы посмотреть,
что он [Уот] будет делать перед королем" \
4_Этот рассказ показывает, что Уота Тайлера умыш-
ленно оскорбили и заведомо ложно обвинили, чтобы вос-
пользоваться его возмущением в качестве предлога для
убийства. Его смерть означала бы устранение самого
опасного вождя повстанцев, ибо именно в нем видели
того человека, который объединял восставших/ Некото-
1 Курсив наш.— Легоры.
168
рые из королевских советников были во Франции во
время восстания французских крестьян — Жакерии, они
были в тесном контакте с французскими феодалами,
когда Каль, вождь французских крестьян, был пригла-
шен для переговоров с французским дворянством. Вполне
возможно, что некоторые представители английского дво-
рянства присутствовали также на другом совещании,
когда Каль был убит, — это произошло во время пере-
мирия между Францией и Англией, в 1358 г., и, следо-
вательно, не так давно, чтобы совершенно изгладиться
из памяти людей, подобных Солсбери и другим.
Убийство в те времена было общепризнанным сред-
ством избавления от политических соперников или вообще
всяких нежелательных лиц. Так, например, Эдуард II был
убит столь зверским образом, что этому даже трудно
поверить:
21 сентября 1327 г. Гарней (Gurney) и Матравер
(Mantraver), получив от епископа герифордского при-
казание: «Убейте Эдуарда, не бойтесь — это хо-
рошо», — дали Эдуарду хороший обед и хороший
ужин и проявляли всякого рода любезность. В ту же
ночь они прокрались в его комнату с несколькими
сообщниками... Они придавили верхнюю часть его
тела тяжелым столом (он лежал, в постели ничком)
и раскаленным докрасна вертелом проткнули и. тер-
зали его внутренности... Его вопли уносили в ночную
темноту весть о возмутительной жестокости, о самом
черном и свирепом убийстве, какое когда-либо со-
вершалось Ч
Если королей убивали таким образом, то Могли ли
быть у советников Ричарда какие-нибудь колебания на’»
счет убийства простого рабочего и притом мятежника? р
Итак, убийство Уота Тайлера было тщательным обра-1
зом обдумано. Все происходило по заранее составлен*]
ному плану.[£динственной и притом кратковременной по-1
мехой оказалась необыкновенная жизненная энергий
Уота Тайлера: он сумел погнать свою лошадь сквозь
толпу врагов, набросившихся на него с кинжалами и ме-
чами. Но раны его были слишком серьезны, а расстояние,
отделявшее его от друзей, слишком велико, чтобы он
1 Дж. Маккиннон, История Эдуарда Ш» стр. 15.
смог добраться до них. Он упал с лошади, не успев
подъехать к ним настолько близко, чтобы они могли раз-
глядеть, в каком ужасном положении он находился. Ав-
тор уже цитированной «Анонимной хроники» совершенно
ясно говорит об этом:
„...и когда общины увидели, что он ’ свалился, и не
знали наверное, что с ним случилось, они стали на-
тягивать свои луки и стрелять, вследствие чего сам
король пришпорил своего коня и поехал к ним, и ве-
лел им, чтобы все они шли к нему 1 на поле св. Иоан-
на Клеркенвельского".
Анонимный автор осторожен, он не упоминает ни о
какой героической речи «прекрасного юноши», как назы-
вает короля Тревельян. И действительно, при тех усло-
виях у короля было время только для того, чтобы произ-
нести короткий приказ и тем помешать крестьянам узнать
об убийстве Уота Тайлера. Только этим, разумеется,
можно объяснить, почему армия восставших, которая бо-
ролась до победного конца, которая угрожала смертью
королю и его знати, казнила изменников и обнаружила
такую дисциплину и выдержку в первые дни своего всту-
пления в Лондон, — почему она не ответила ударом на
удар. «Они не знали наверное, что с ним случилось».
Эта фраза объясняет их колебания и сомнения, а также
и то, почему {рни немедленно подчинились велению ко-
роля, которому у них еще не было оснований не дове-
рять. В Смитфилде представлена была наиболее убеж-
денная часть повстанцев, те, кто решил идти до конца.
Менее сознательные и более слабые уже после Майл-
Энда покинули Лондон и разошлись по домам. Боль-
шинство из бывших в Смитфилде людей, вероятно, про-
делало под водительством Тайлера весь путь, пройден-
ный им от Мейдстона./Разве такая армия стояла бы
сложа руки при виде убийства своего вождя, разве она
не ответила, бы самой беспощадной и кровавой местью?
Все говорит за то, что они не видели, что происходило.
В противном случае, почему они пришли в такой ужас,
когда увидели окровавленную голову Тайлера на копье
Уолуорса?
1 Следует обратить внимание на эти слова: здесь говорится «шли
к нему», а не «следовали за ним». (Курсив наш.—Авторы,) •
470
«Анонимная хроника» ясно говорит об этом:
„И когда общины увидели, что их предводитель
Уот Тайлер умер таким способом, они пали на землю
среди пшеницы, как люди убитые горем" *.
Люди, которые видели убийство своего вождя и не
попытались отомстить за него, безропотно выполнив при-
каз короля, не вели бы себя таким образом. Некоторым
историкам, которым восстание представляется внезапной
вспышкой ярости черни, равнодушие восставших к участи
их вождя кажется вполне понятным. Поверхностные до-
воды в пользу такой точки зрения нетрудно найти, по-
скольку все официальные сообщения об убийстве напи-
саны были с определенной политической целью. Задача
их состояла в том, чтобы возвеличить короля, его двор
и феодальную знать и излить всю ту ненависть и то пре-
зрение, которое они питали к восставшим и их делу.
|В интересах авторов — современников событий — было
'польстить королю. Их писания были писаниями идеоло-
гов феодального дворянства: король в их глазах был
главой феодального общества. Что касается Фруассара,
то он писал совершенно в том же духе, как и всякий дру-
гой придворный историк. Он открыто признает, что его
отчет о восстании был написан, «чтобы послужить, при-
мером и поучением дворянам’и другим лидам, как рас-
правляться ’ с такими. отвратительными повстанцами».
Именно Фруассар наиболее повинен в стремлении скрыть
это государственное преступление. Ричард был одним из
главных покровителей Фруассара и получил от него в
подарок экземпляр его «Истории».
Остается разобрать прискорбный инцидент на поле
св. Иоанна, где восставшие пали духом. При рассмотре-
нии его необходимо, принять во внимание все обстоятель-
ства. Король сообщил повстанцам, что все их требования
удовлетворены и что их вождь, осыпанный новыми по-
честями, ждет их на поле св. Иоанна. Что же должны
были они подумать, когда через короткий промежуток
времени их окружила армия вооруженных людей, вне-
запно ворвавшихся на поле со стороны северо-западных
ворот? Вслед за тем они увидели голову Уота Тайлера,
которую Уолуорс торжествующе нес на своем копье.
1 Курсив наш. — Авторы.
171
Понадобилось около тридцати лет упорной и постоянной
работы Джона Болла и его единомышленников, чтобы
поднять крепостных крестьян на восстание. Потребова-
лись годы, чтобы уничтожить духовное порабощение кре-
стьян, их страх перед лордами. Внешние обстоятельства
сделали это возможным. Историческое развитие усилило
народную борьбу. Однако человек должен был еще овла-
деть ходом развития, научиться понимать и направлять
его. Джон Болл, Уот Тайлер и другие помогли крепост-
ным в их борьбе за освобождение от уз крепостничества.
Но, несмотря на все проповеди Джона Болла и его со-
ратников, несмотря на все их разъяснения и воззвания,
крестьяне оставались продуктом окружающей их среды,
продуктом условий феодального строя. Они подвергались
беспощадной эксплуатации, неслыханному угнетению,
они были невежественны, суеверны, зависели от могу-
щественных людей, нуждались в вождях, которые руко-
водили бы ими и разъясняли им, что следует делать.
Словом, они были такими, какими их сделал феодальный
строй, и когда они внезапно очутились перед лицом
смерти, когда они увидели голову своего убитого вождя,
когда они увидели королевскую армию ц своих воору-
женных с ног до головы господ, то прежний, казалось,
забытый страх овладел ими. Волна ужаса пробежала по
рядам крестьян и они вновь упали на колени.
Однако страх и паника, которым поддались кре-
стьяне, продолжались недолго. Король дал обещания,
пожаловал грамоты, и теперь, когда они узнали, что
были жестоко обмануты, что выданные им грамоты не
стоят даже тех клочков пергамента, на которых они
написаны, их боевой дух воспрянул с новой силой. В них
воскресла решимость добиться от короля исполнения
данных им обещаний. Вскоре многим из них суждено
было погибнуть смертью героев, сражаясь с королев-
скими войсками и защищая свою недавно завоеванную
свободу, свои законные права.
Глава XI
КОРОЛЬ НАНОСИТ ОТВЕТНЫЙ УДАР
Когда последние ряды восставших скрылись за пше-
ничными полями, король призвал к себе Уолуорса, Брем-
бра и Филпота и посвятил их в рыцари. От имени на-
гражденных речь произнес мэр Уолуорс. Он сказал, что
«недостоин и не может быть рыцарем, потому что у него
нет состояния, которое необходимо для связанных с этим
трат, так как он всего лишь купец и добывает средства
к существованию торговлей» (а какова была эта тор-
говля, мы уже знаем!).
После этой церемонии король передал управление
городом этим только что посвященным в рыцари купцам
и сэру Роберту Нолзу. Он передал им всю полноту вла-
сти, и они в полной мере воспользовались ею.
Банды вооруженных наемников наводнили Лондон,
совершая разбой и убийства. Повстанцев толпами во-
локли на плаху в Чипсайд, где их обезглавливали. Вся-
кого, кто похож был на крестьянина или считался тако-
вым, убивали, многих отдавали для расправы родствен-
никам убитых фламандцев. Многие из вождей восставших
были схвачены и убиты, причем не соблюдено было даже
видимости судебного следствия. Джон Керби, Ален Сре-
дер и Джек Строу были в числе убитых в эту ночь.
Существует предположение, что перед смертью Строу
покаялся в своей вине; но если освободить его «исповедь»
от всех тех наивно нелепых комментариев, которыми ее
снабдили монахи, то она представляет собой ни что иное,
как изложение его взглядов, в основном совпадающих с
требованиями Уота Тайлера. Если отбросить наиболее
нелепые фразы, вставленные монахами из политических
соображений, вроде того, что «они намеревались под-
275
жечь Лондон с четырех концов», сказанное Строу сво-
дится к следующему: восставшие собирались освобо-
диться от власти помещиков, создать демократическую
церковь, отменить монархию после того, как состоится
примирение короля с народом; власть парламента будет
уничтожена, и каждое графство должно получить само-
управление. Таким образом, Англия станет федерацией
самоуправляющихся общин.
Овладев Лондоном, королевский совет принялся за
подавление восстания в графствах. Он срочно разослал
призыв ко всем лордам близлежащих местностей объеди-
ниться вокруг королевского знамени, поднятого в Блек-
хизе. В Блекхиз стали толпами стекаться те, кто жаждал
мести, кто почуял запах крови и готовился к предстоя-
щей охоте. Дворяне стали выползать из своих укрытий
в лесах, из своих забаррикадированных усадеб; теперь,
когда наиболее опасные силы повстанцев были рассеяны,
феодалы опять осмелели.LL& июня собралось достаточно
большое войско, и королевский совет выпустил от имени
короля воззвание, требующее ареста всех злоумышлен-
ников и роспуска всех незаконных сборищц Сосредото-
ченные в Блекхизе силы были разделены на крупные
отряды, и каждому отряду была отведена для «наведе-
ния порядка» определенная территория. Главная масса
войск во главе с королем направилась в Эссекс для
кровавой расправы, так как Эссекс отказался сдаться.
Эссекские повстанцы настаивали на том, что все, что
ими сделано, делалось с согласия короля — как оно в
действительности и было — и, следовательно, их действия
были законны. Если король решил теперь отнять у них
то, что им по праву принадлежит, то они готовы защи-
щать свои права до последней капли крови.
^-22 июня армия вступила в Уолтем, где король водру-
зил свое знамя. Депутация от восставших, встретившая
короля, смело потребовала от него подтверждения пожа-
лованных им грамот. Она потребовала, кроме того, всех
прав, которые им — свободным людям — теперь пола-
гались.
В ответ на это король, или, вернее, королевский со-
вет, дал волю своей до сих пор едва сдерживаемой яро-
сти. «Выжидательный период», которого требовал Сол-
сбери, невидимому, пришел к концу, и теперь можно
174
было сбросить маски. В ответ на требование эссексцев,
чтобы король сдержал данное им слово, королевский со-
вет, как сообщает Стау, от имени Ричарда ответил:
«О люди, гнуснейшие и ненавистнейшие на земле
и на море, вы, недостойные жизни по сравнению с
лордами, на которых вы напали,—вы достойны же-
сточайшей смертной казни, и вас казнили бы, если
бы вы не были послами. Идите к своим товарищам
и отнесите им ответ короля. Вы были крепостными
и останетесь ими; вы останетесь в крепостном состоя-
нии, но еще несравненно худшем и более тяжком.
Пока мы живем и с божьей помощью правим нашим
королевством, мы постараемся всеми силами, спо-
собами и возможностями примерно наказать вас, так,
чтобы наследники вашего рабства имели вас перед
глазами, как зеркало, и чтобы вы были для них
постоянным предметом проклятий и страха, и чтобы
они боялись поступать так, как вы».
С этими словами, которые все еще раздавались у них
в ушах, послы крестьян были отправлены обратно. Не
ограничившись этим, королевский совет, чтобы внести
полную ясность, выпустил еще одно воззвание, преду-
преждавшее о том, что король ни в коем случае не со-
чувствует делу восставших: он не одобряет их дел,
и крестьяне действовали не по его указаниям.
Когда послы сообщили ответ короля крестьянам, со-
бравшимся в Биллерикей (Billericay), то последние зая-
вили, что либо будут пользоваться обретенной свободой,
либо погибнут, защищая ее. Они послали за подкрепле-
ниями, которые прибыли из Грейт-Беддоу (Great Bad-
dow) и из Ретендена.
‘ Вслед за тем, в соответствии с тактическими правилами
той эпохи, они, сделав завал из деревьев, устроили мощ-
ную оборонительную позицию и, укрепив ее фланги рвами
и связанными цепью повозками, стали ожидать прибытия
королевских войск.
Долго ждать им не пришлось. Королевский совет на-
правил против этого отряда очень плохо вооруженных
крестьян огромное войско из тяжеловооруженной кавале-
рии и пехоты — авангард королевской армии. Сражение
произошло 28 июня, и после короткого, но жаркого боя
укрепления крестьян были взяты приступом в результате
175
кавалерийской атаки. Повстанцы отступили, оставив на
поле боя 500 человек убитыми; однако, несмотря на тя-
желые потери, основные силы восставших -уцелели. Они
отступили в Колчестер и Хантингдон, где попытались при-
звать к себе на помощь народ и создать новую оборони-
тельную позицию против королевских войск. Но народ не
откликнулся на их призыв, и восставшие направились
к Седбери, в надежде соединиться здесь с Джоном Роу.
К своему огорчению, они узнали, что Джон Роу разбит;
вместо друзей и союзников восставшие увидели свежие
неприятельские силы. Произошло новое сражение, причем
противник имел явный перевес. Много повстанцев пало на
поле боя, другие были либо убиты при попытке укрыться
в лесных .чащах, либо взяты в плен. Однако некоторым
удалось спастись; никто не знал, куда они исчезли, но
время от времени при их участии в разных частях страны
вспыхивали отдельные изолированные восстания. Еще до
этого отряд крестьян направился в Гилдфорд, где кре-
стьяне безуспешно пытались вновь создать оборонитель-
ную позицию.
В длинном ряду английских судей-палачей самую по-
зорную славу стяжал себе Роберт Трезильян, назначен-
ный главным судьей вместо Кавендиша. Он особенно
неистовствовал в своей мести восставшим. Говорят, что
в первые дни расправы над крестьянами он не пощадил
ни одного из представших перед его судом, приговаривая
к смерти такое множество народа, что иногда на одной
виселице вешали по девять-десять человек одновременно.
k Когда Трезильян и король прибыли в Челмсфорд, было
^выпущено новое воззвание, в котором король отменял все
пожалованные им грамоты и отказывался от всех обеща-
ний, данных в Майл-Энде.
Такими методами дворянство систематически истреб-
ляло повстанцев. Но сколько бы ни вешали и ни пытали
восставших-, ни король, ни судьи, ни лорды не могли сло-
мить дух народа. Стоя лицом к лицу со своими врагами,
крестьяне не смирялись и не просили пощады, хотя знали,
что их ожидает ужасная смерть. Они шли на смерть так
же гордо, как и на борьбу. Большинство из них, начиная
от вождей и кончая рядовыми участниками, как сообщают
источники, держали себя одинаково. Джон Старлинг, от-
нюдь не отрицавший обвинения в убийстве архиепископа,
176
был приговорен к смерти. Готовясь умереть, он сказал,
что гордится тем, что ему выпало на долю казнить измен-
ника-архиепископа.
В Сент-Олбансе Уильям Грайндкоб ожидал суда. Не-
смотря на мужественное поведение горожан, он был
(путем обмана) арестован Трезильяном. Когда королев-
ский совет намеревался послать войска в Сент-Олбанс, то
сэр Уолтер Этли (Atte Lee), который был родом из этих
мест, заявил королю, что он берется арестовать Грайнд-
коба, не вступая в сражение с населением Сент-Олбанса.
С этой целью распространили слух, будто король вме-
сте с армией подходит к Сент-Олбансу. Узнав об этом,
жители встревожились. Но Грайндкоб ободрил их:
«Не тревожьтесь, — сказал он им, — ибо мы хорошо
подготовлены. Пока у нас есть деньги, у нас не будет
недостатка в помощи. Окружающие нас города в
союзе с нами, и, если понадобится, они придут нам
на помощь. Давайте смело выйдем завтра за пределы
города навстречу рыцарям и спросим у них, прежде
чем они будут у ворот, идут ли они к нам с мирными
целями. И если нет, то мы мощным ударом прогоним
их из нашего города».
Эта боевая речь придала народу новые силы, но когда
повстанцы выехали за город, они вместо королевских
войск встретили Этли. Обратившись к ним с речью, он
сказал, что прибыл к ним как друг, что им лучше сдаться
королю, ибо у него такая огромная армия, что «на рас-
стоянии многих миль кругом все будет захвачено и вытоп-
тано и не останется ни хлеба, ни корма для скота, ни пло-
дов, ни старого, ни нового урожая». С целью предотвра-
тить это он, Этли, сказал королю, что постарается уладить
дело миром. Он попросил, чтобы, ему, «как соседу и другу»,
были выданы главари, а также все, что повстанцы взяли
у аббата, включая подписанные им грамоты. Закончив
свою речь, он выбрал двенадцать горожан и назначил их
присяжными, предложив им назвать главных виновников.
Однако ответ, который он получйл от присяжных, показал,
что осуществить его план совсем не так легко, как он пред-
полагал. Они заявили, что
«не могут никого обвинить и никого не могут предать
суду, что все это хорошие и преданные королю люди,
и они не знают в своей среде никаких преступников».
J2 Р. Хилтон и Г. Фагаи /77
Присяжные считали, что действия их сограждан полно-
стью оправданы, поскольку они выполняли волю короля.
После долгих и бесплодных переговоров Уолтер Этли
решил отбросить дипломатию и действовать силой. Созвав
тайно нескольких управляющих аббата и людей из его
свиты, которым он мог доверять, он приказал арестовать
поздно ночью трех наиболее популярных вождей восстав-
ших и немедленно отправить их в Хартфорд, где он будет
ждать их. Приказ был выполнен, и арестованные были
заключены в Хартфордскую тюрьму под особой охраной
вооруженной стражи.
Когда об этих арестах стало известно, то в Сент-Ол-
бансе произошли новые столкновения. В Хартфорд была
отправлена группа видных горожан с целью добиться
освобождения Грайндкоба. Он был освобожден, но с усло-
вием, что употребит свое влияние, чтобы вернуть аббату
выданные им грамоты. Делегации же из Сент-Олбанса
было сообщено, что если даже грамоты будут возвращенье
Грайндкоб все равно будет казнен.
Когда жители Сент-Олбанса узнали об этом, они по-
требовали, чтобы во имя спасения жизни Грайндкоба аб-
бату вернули грамоты. Но Грайндкоб отказался сделать
это. Он обратился к собравшемуся населению Сент-Ол-
банса с речью, которая, хотя она и известна лишь в пере-
даче враждебно настроенного сент-олбансского хрониста-
Уолсингема, даже и сейчас, 600 лет спустя, свидетельст-
вует о силе непоколебимого духа Грайндкоба:
«Сограждане, бремя вековой тирании наконец
уничтожено вашей недавно завоеванной свободой.
Держитесь теперь твердо, насколько хватит сил. Не-
теряйте мужества из-за того наказания, которое ожи-
дает меня. Мне предстоит умереть за свободу, кото-
рую мы завоевали. Но если я паду, то сочту счастьем
для себя кончить свои дни мучеником за наше дело.
Действуйте теперь так, как вы действовали бы, если
бы моя голова скатилась вчера в Хартфорде.»
’ V Эта речь воодушевила жителей Сент-Олбанса. Они
клялись защищать свою свободу и горько упрекали себн
за то, что не обезглавили Этли, когда он был в их руках.
Но теперь ничего нельзя было сделать. Трезильян и еп>
войска уже прибыли, и обманным путем Трезильян заста-
вил присяжных осудить Грайндкоба и его товарищей, ска-
275
зав им, что эти люди были уже осуждены другим судом
присяжных. С целью убедить их в этом, он показал им
приговор, относившийся к делам, которые разбирались
в других местах. Поверив Трезильяну на слово, так как
они не умели читать, присяжные подписали приговор.
Грайндкоб и с ним пятнадцать других активных участ-)
ников восстания были повешены и тела их выставлены
напоказ. По специальному приказу короля их следовало
оставить на виселице до тех пор, «пока они смогут ви-
сеть». Но народ слишком любил их, чтобы видеть в таком
положении и оставить непогребенными. Веревки были пе-
ререзаны и трупы тайно похоронены,- но им не суждено
было обрести покой. Найдены были следы могил, и по по-
велению короля трупы были вырыты из земли и опять вод-
ворены на виселицу.
Томас Уолсингем описывает, как заставили горожан
повесить тела их сограждан на собачьих цепях:
«Этот приказ [короля!] превратил вилланов Сент-
Олбанса, которые все еще боролись за свое раскрепо-
щение, в рабов, обреченных на самое унизительное
и тягостное рабство. Не имея никого, кто сделал бы
за них это дело, они вынуждены были сами, собст-
венными руками, повесить опять своих сограждан на
железных цепях; их разлагающиеся трупы, кишащие
червями и гниющие, издавали самый отвратительный
запах. И это грязное дело было по справедливости
поручено тем, кто не заслужил звания горожан, так
как своими поступками они навлекли на себя вечный
укор, который не может быть устранен. И те, кто
предпочел скрыть и исказить правду, не выдавая нам
изменников, не напрасно были присуждены тащить их
сами; и собаки шли за ними следом. Не заслужили
они быть господами!»
Поистине вышло так, что по божьему приговору
заговорщики и бунтовщики, ненавистные богу, оказа-
лись хуже собак: в то время как их собаки были вы-
пущены на свободу, они сами были присуждены вы-
полнить такую отвратительную, рабскую работу ’.
1 Рассказ Уолсингема о повешении является достойным допол-
нением к речи короля, обращенной к эссексским повстанцам. Триста:
лет спустя подобный же недостойный поступок был совершен пра-
вящими классами с телом Оливера Кромвеля.
12* 179
Но Трезильян еще не кончил своего дела. Перед ним
в Сент-Олбансе предстал Джон Болл. Он был арестован
в Ковентри и 13 июля предстал перёд судом.рвтоя в по-
следний раз перед судьями, он проявил ту же твердость,
какую обнаруживал в течение стольких лет в борьбе с не-
навистным ему правящим классок^ Теперь предстоял ко-
нец. Он и любимый им народ сделали попытку освобо-
диться — и она оказалась неудачной. Может быть, через
много лет другие люди ударят в те же набатные колокола,
в которые звонили он и Уот Тайлер и которые теперь за-
молкли. Он был уже недалек от обетованной земли, за ко-
торую неустанно боролся всю свою жизнь, но он не всту-
пил в нее. Может быть, те, кто придет на смену, научатся
на его ошибках и будут знать, что простой народ не дол-
жен возлагать надежд ни на королей, ни на других госу-
дарей, но должен рассчитывать лишь на свои собствен-
ные силы.
В награду за милосердие, которое крестьяне проявили,
казнив только тех, кого считали предателями, сами они
теперь подлежали истреблению. Над изменниками, кото-
рые несли Англии голод и нищету, крестьяне учинили
скорый суд, предав их быстрой казни, без мучений. Но
вождям крестьян нельзя было оказать такую милость: их
следовало вешать, вырезывать у них внутренности, чет-
вертовать.
[Джон Болл бесстрашно отвечал на вопросы судьи
Трезильяна. Да, он играл в восстании ведущую роль. Да,
это его письма, им написанные и рассылавшиеся для по-
учения народа. Нет, он не считает своих действий заслу-
живающими порицания, ибо он верит во все, что он писал,
говорил и делал, он ни от чего бы не отрекся, и ему не в
чем раскаиваться. Джон Болл был приговорен к повеше-
нию, вырезыванию внутренностей, обезглавлению и чет-
вертованию. Однако в связи с вмешательством лондон-
ского епископа Трезильян отсрочил приговор на два дня.
Епископ, «заботясь о душе» Джона Болла, хотел дать ему
двухдневную отсрочку, чтобы он мог раскаяться.-.
15 июля 1381 г. в Сент-Олбансе великий вождь ан-
глийских повстанцев в присутствии короля и его двора
взошел на эшафот. Приговор был выполнен с буквальной
точностью — разрубленное тело Джона Болла было разо-
180
слано во все четыре конца страны и там выставлено на-
показ в качестве предостережения общинам Англии^
Днем позже, 16 июля, в Кембридже был арстован
Джон Шерли. Шерли был одним из тех «послов», которые
называли .себя членами «Большого сообщества». До
15 июля ему удавалось избежать ареста, но он не мог
молчать и продолжать скрываться, когда узнал о смерти
Джона Болла. Ему вменялось в вину, что он устроил со-
брание в одной кембриджской харчевне, где рассказал
собравшимся — а их было множество, — как умер Джон
Болл. Шерли рассказал также своим слушателям, за что
боролся Джон Болл, какой это был верный и праведный
человек и как беззаветно сражался он за народное дело.
Он прибавил также, что королевские советники и чинов-
ники более заслужили участь, постигшую Джона Болла,
и что недалеко то время, когда смерть Болла будет от-
мщена. Как и другие повстанцы, Шерли смело держал
себя на суде. Он не отрицал, что произносил приведенную
речь, и был приговорен к смерти.
Два других повстанца, Джон Райт и Джордж Денсби,
обвинялись в том, что они от имени «Большого сообще-
ства» подымали на восстание население Норфолка. Всту-
пая на эшафот, они тоже заявили, что гордятся своими
делами и счастливы тем, что преданно служили общинам.
Тем временем восстание в Восточной Англии было
зверски подавлено, главным образом благодаря деятель-
ности нориджского епископа Генри Спенсера. Спенсер про-^
исходил из воинственного рода и сам был воинственным!
человеком; с исключительной свирепостью подавляя вос4
стание, он показал, что гораздо более склонен к убийст-'
вам, чем к спасению душ. Вместе с тем, памятуя о своем)
сане, епископ «заботился о душах» тех, кого он убивал,
и нередко сам исповедовал их перед смертью. «Тем, кто
был убит в сражении, — прославлял его некий монах, —
меч епископа приносил отпущение». Церковь еще никогда
не обнаруживала такого рвения, даже при взыскании де-
сятин и других платежей, какую проявил епископ, истреб-
ляя восставших. Он скакал верхом из Питерборо в Рамси,
из Рамси в Кембридж и из Кембриджа в Ньюмаркет,
изгоняя мир и принося меч. Около Иклингема он встретил
людей, посланных Литстером к королю за получением обе-
щанных грамот. Допросив рыцарей, епископ повесил трех
13 р. Хилтои и Г. Фаган
181
крестьян и освободил остальных. После этого воинствен-
ный епископ отправился в Норидж, уже оставленный
к этому времени Литстером, который решил сперва со-
брать подкрепления и тогда уже дать сражение армии
епископа, достигшей к этому времени значительных раз-
меров.
Литстер создал свою последнюю оборонительную пози-
цию у северного Уолсема. Расположив свои силы так же,
как это сделали эссексцы, он стоял в ожидании епископа
и его армии. Ему не пришлось долго ждать, ибо, как толь-
ко епископ увидел собранные Литстером силы, он прика-
зал кавалерии атаковать их. Укрепления восставших были
прорваны, и рыцарская конница, во главе которой стоял
сам епископ, произвела чудовищный разгром. Епископ на-
столько потерял всякое самообладание, что, по словам
хрониста, походил на «дикого кабана», когда «с пеной
у рта» убивал восставших своим обоюдоострым мечом ’.
t-Литстер был схвачен и предстал перед судом епи-
скопа. Он был приговорен к той же казни, что и Джон
Болл. Осудив Литстера, епископ исповедовал его и дал
ему отпущение грехов, а когда Литстера волокли к висе-
лице, епископ поддерживал его голову, чтобы она не раз-
билась о камни на дороге. Одну четверть изуродованного
тела Литстера послали в Норидж и повесили перед домом,
который был его штаб-квартирой; другую послали в Ха-
ридж, третью — в Ярмут и четвертую — в Линн, для того
чтобы «мятежники и нарушители мира извлекли из этого
урок и знали, какой конец их ожидает».
Насколько известно, Джон Роу был единственным из
вождей повстанцев, который стал предателем. Во время
суда над ним он стал свидетелем на стороне короля и со-
ставил список всех тех лиц, которые принимали вместе
с ним участие в восстании. Как обычно бывает с доносчи-
ками, он всю вину сваливал на других. Но предательство
не искупило его вины в глазах судей: несмотря на то, что
он подлежал действию королевского мира, он был пове-
шен в июне 1382 г. В высшей степени показательно, что
1 Следует отметить, что епископ обнаружил такую смелость
только теперь, имея дело с плохо вооруженными крестьянами. Когда
же в 1383 г. он участвовал в походе во Фландрию и ему пришлось
столкнуться с хорошо оснащенной армией феодалов, он был разбит
наголову.
182
в движении, давшем таких людей, как Шерли, Грайндкоб
и Джон Болл, оказался только один предатель — Роу.
Кент оказал такое же отчаянное сопротивление, как
и Эссекс. Для «умиротворения» графства потребовалось
целых три месяца. В конце августа эрл Кентский, нервы
которого, повидимому, успокоились после его бегства че-
рез поля Уайтчепела, обследовав деревни, пришел к вы-
воду, что король и его совет уже могут безбоязненно при-
быть в Кент. Ричард приехал и, несомненно, оценил по
достоинству плоды, висящие на виселицах в этом граф-
стве, которое называют садом Англии. Но не успели еще
смолкнуть разговоры его придворных, прохаживавшихся
между рядами виселиц, как в Кенте вспыхнуло новое вос-
стание.
29 сентября 1381 г. большая группа повстанцев напала
на Мейдстон и захватила его. Шериф и несколько других
дворян были арестованы и приговорены к смерти. Из
Мейдстона восставшие направились в Дептфорд, но про-
двинуться дальше они не смогли. Это была изолирован-
ная, отчаянная попытка, лишенная руководства и сил,
которые могли бы обеспечить ей успех. Восстание было
подавлено, но, тем не менее, оно показало, что во взгля-
дах крестьян произошла существенная, перемена. Пов-
станцы требовали подтверждения грамот, пожалованных,
им в Майл-Энде. В случае отказа двор и король подле-
жали смерти. Шерли в своей речи в харчевне тоже, как
указывалось, грозил смертью королю. Однако крестьяне,
потеряв веру в Ричарда, не потеряли веры в королевский
титул вообще, ибо,. собираясь убить Ричарда, они в то же
время намерены были поставить на его место Джона Гент-
ского. Джон Гентский оставался в течение всего восстания
на границе Шотландии, и, несмотря на то, что ему было
поручено подавление восстания в Йоркшире, повстанцы
стали принимать его сторону, так-как в их глазах он был
скомпрометирован менее других и не был причастен к ма-
киавеллистской политике королевского совета.
Многие из зажиточных людей и лиц благородного со-
словия, присоединившиеся к восстанию, подверглись тю-
ремному заключению, но не были приговорены к смерти.
Фарингдон был выпущен, получив грамоту о помилова-
нии 8 марта 1382 г.; Сайбил, Карлайль и Тонг после долго
тянувшегося процесса были освобождены в 1383 г.
13*
183
(через1 две недели после пасхи) под залог в 300 фунтов
. с каждого, так как суд не мог найти против них достаточ-
ных улик. Они отказались воспользоваться ноябрьской
амнистией 1381 г., так как это было бы равносильно при-
знанию ими вины за собой, и в 1384 г. были полностью
оправданы за отсутствием улик. Сэр Роджер Бэкон был
на короткое время заключен в Тауэр и затем также осво-
божден. Роберт Кейв, булочник из Дартфорда, не был ни
благородного происхождения, ни богатым человеком и по-
тому был приговорен к 10 годам тюремного заключения ’.
Большинство кровавых репрессий произошло непо-
средственно после подавления восстания. По сравнению
с теми репрессиями, которые применялись в* средние века,
они были умеренными. Число дарованных амнистий было
| чрезвычайно велико. После первых актов репрессий рас-
! следование производилось все время через присяжных;
! преследование повстанцев было вскоре прекращено.
Этот отказ от репрессий в широких размерах был вы-
зван отнюдь не великодушным отношением к восставшим
крестьянам. Великодушие не было в числе средневековых
добродетелей^Умеренная линия скоро взяла верх главным
образом потому, что правящий класс боялся учинить
слишком большую бойню, как бы горячо он ни жаждал
ее. Дело в том, что он не чувствовал себя в безопасности.
Крестьяне все еще представляли собой грозную силу, раз-
меры которой к тому же трудно было учесть; их боевой
дух не был сокрушен, об этом свидетельствовали давав-
шиеся ими арьергардные бои. Наконец, большое значение
имела при этом проблема рабочих рук. «Черная смерть»
скосила огромное число крестьян. Кто будет обрабатывать
поля, если еще тысячи крестьян- будут убиты? Как это
отразится на хозяйственной жизни страны? Поэтому тор-
моза были пущены в ход, и 13 ноября 1381 г. парламент
объявил всеобщую амнистию. Ей не подлежали, однако,
287 наиболее активных повстанцев, избегнувших ареста,
а также те города, которые так охотно присоединились
1 Комментарий профессора Омана к приговору над Робертом
Кейвом проникнут той же враждебностью к восставшим, что и пи-
сания сент-олбансского хрониста Уолсингема. «Принимая во внима-
ние санитарное состояние среднековековых тюрем, — пишет про-
фессор Оман, — надо полагать, что он обладал удивительно крепким
здоровьем».
184
к восставшим. Прошло немало времени, пока Эдмунд-
сбери, Кембридж, Скарборо, Бриджуотер и другие го-
рода были признаны заслуживающими амнистии и урав-
нены в правах с остальными английскими городами..
Постепенно жизнь вошла в свою обычную колею. Гос-
подствующий класс занял опять те позиции, с которых
совсем недавно он был с такой силой вытеснен. Он опять
оказался на своем привычном месте — на шее у крестьян.
Теперь опять бог был на небеси, барон — в своем замке,
а крепостной опять был водворен в свою хижину. Вновь
царили «Закон и Порядок».
Глава XII
ПОСЛЕДСТВИЯ
Несмотря на то, что крестьяне потерпели в 1381 г. ре-
шительное поражение, это и ряд других крестьянских вос-
станий, как мы покажем ниже, сыграли важную роль,
способствуя разрушению феодального строя.
•^ххИЛрбеда крестьян (если подразумевать под победой
возможность длительного пребывания у власти крестьян-
ства как класса) в действительности была невозможна —
ни тогда, ни в любое иное время. Крестьянство не может
и никогда не могло стать господствующим классом. Это’
объясняется характером крестьянского хозяйства.
Вогдервых, крестьяне а»условиях примитивного аграр-
ного хозяйства являютсяДмелкими производителями и в
силу своей производственной деятельности они рассеяны,
а не сконцентрированы^ Местом их производственной дея-
тельности является деревня илй’хутор, где они живут все
время, сохраняя заведенные сельскохозяйственные по-
рядки и довольствуясь скудными излишками, остающи-
мися у них в результате цёлого года труда. Эти излишки,
однако, могут быть легко, сведены на нет в результате ко-
лебаний погоды или малейших изменений рыночных усло-
вий в следующем году.
Во-вторых, так как крестьяне разобщены в процессе
производства и сама жизнь их зависит от стольких случай-
ностей, (они экономически находятся во власти торговца
и ростовщика, а вследствие этого они бессильны в поли-
тическом отношении. Даже если бы крестьяне перебили
всех лордов королевства, то и тогда они оставались бы
в зависимости от торговцев хлебом и скотом, необходи-
мых им для связи со всеми потребителями, если не считать
местных. Торговец был в большинстве случаев и ростов-
186
щиком. Крестьянин, урожай которого пропал или рабочий
скот которого пал от чумы, вынужден был, чтобы не по-
гибнуть, обращаться ко всякому, у кого были свободные
средства. Он получал от ростовщика ссуду, часто из ра-
счета в несколько сот процентов и никогда не меньше
50%.
^<Для богатых крестьян ростовщичество часто было до-
полнительным источником дохода. Здесь мы сталкиваемся
с другим явлением, вследствие которого невозможно было
превращение крестьянства в правящий класс.СКрестьян-
ство всегда находилось в текучем состоянии. Мелкое то-
варное производство как в сельском хозяйстве, так и в
промышленности всегда порождает, с одной стороны, мел-
ких капиталистов, а с другой — бедняков, превращаю-
щихся в неимущих наемных рабочих^ В связи с недоста-
точно развитым производством US' рынок и убылью насе-
ления в XIV и XV вв. этот процесс по сравнению с тем, ко-
торый шел два века спустя, не был достаточно интенсивен,
чтобы привести к полному распаду деревеЯТжой общины,
то есть к распаду временного политического объединения
крестьянства. Однако этот распад, как было показано,
уже начался. Часть зажиточного крестьянства после
1381 г. перешла в ряды джентри, подобно тому как часть
джентри переходила в ряды знати. Если бы тогдашняя
знать была полностью истреблена, то в результате этой
непрерывно совершавшейся социальной дифференциации
среди сельскохозяйственных производителей на ее место
стада бы другая знать или совершенно новый класс —
буржуазия*, возникновение которой знаменовало бы внед-
рение нового способа производства. Старая знать, дейст-
вительно, вскоре была истреблена. Ее сменила новая
знать, победа которой была, однако, недолговечна, ибо
условия, в результате которых она возникла, одновре-
менно породили капиталистический способ производства
и кл^сс буржуазии.
^ИТоэто^х переход государственной власти в руки самого
крестьянства был немыслим, и не было такого социаль-
тгего слоягкоторый мог бы представлять интересы кре-
стьян. IVjmpc данники были слишком немногочисленны^
и их интересы; поскольку они были городскими потребите-
лями, не совпадали с интересами крестьянства. Куещьц
в свою очередь, эксплуатировали крестьян? Крестьяне, как
187
показывает история -восстания, прекрасно знали, кто
является их эксплуататором и врагом — исключением
в этом смысле считался лишь король. Но их необъясни-
мая на первый взгляд вера в презренного Ричарда не
была, однако, просто нелепостью. Эта вера была бессоз-
нательным признанием ими того факта, что они неспо-
собны были создать .собственное крестьянское государ-
ство. Хотя они и стремились к установлению народной
монархии, но это все же была монархия, в которой испол-
нительная власть должна была принадлежать королкц/
Их монархические иллюзии имели глубокие историче-
ские корни. Они в известной мере~могли, как уже указы-
валось, восходить ко временам родового общества, когда
короли и знать немногим отличались от рядовых его чле-
нов — разница заключалась только в том, что короли
пользовались большим почетом и им, как военным вож-
дям, платили добровольную дань. Еще большее значение
имело то, что государственная власть в период господства
феодализма, как и при других общественных формациях,
включая капиталистическую, изображалась как нейтраль-
ная сила, стоящая над борющимися сторонами и прими-
ряющая противоречивые интересы различных общест-
венных групп. Короля обычно изображали поборником
правосудия, источником закона, он представлялся носите-
лем власти, карающей преступников и защищающей
слабых. Тот факт, что королю часто приходилось подав-
лять мятежи отдельных групп феодалов в интересах всего
господствующего класса в целом, еще более усиливал
иллюзию, будто король стоит над обоими борющимися
классами — угнетателей_и угнетенных. Однако когда ко-
роль открыто выступал во главе угнетателей, то подобные
иллюзии всегда рассеивались слишком поздно, ибо
к этому времени восстание бывало уже в основном подав-
лено.
МГ'Несмотря на то. что восстание 1381 г. потерпело пора-
жение, ни последовавшая тотчас же за ним кровавая рас-
права, ни обнародованная в дальнейшем политическая
амнистия не устранили тех кардинальных причин, которые
его вызвали! Не подлежит сомнению, что такого серьез-
ного потрясек&Я^ёамых^снов государства, как в 1381 г.,
не было вплоть до английской революции 1640—1649 гг.
Крестьянские восстания и гражданские войны, вспыхш*
188
^вавшие в течение этих двух с половиной веков, подтачи-
вали разлагавшийся феодальный строй, явившись, таким
образом, необходимыми предпосылками его окончатель-
ного разрушения^ Волца_восстаний, достигшая кульмина-
ционного пулК'Г^в 1381 г., улеглась не ср азу. Официаль-
ные документы свидетельствуют о том, что спорадические
крестьянские восстания, подобные тем, которые предше-
ствовали великому восстанию, продолжались. .В L38£.x,
возник даже план широко задуманного восстания в Во-
сточной Англии и еще одного — в 1384 г. — в Суссексе,
причем эти проекты строились на основе программы
1381 г. Обе попытки потерпели неудачу: первая — вслед-
ствие предательства еще до начала восстания, вторая —
в самом начале его. • \
Мы уже видели, что социальная борьба за феодаль-
ную ренту приобрел а ко времени восстания 1381 г. более
сложный характер; это была уже не просто борьба кре-
стьянства за сохранение определенного жизненного
уровня.|Л5орьба- крестьян против феодального строя уже
включала элементы борьбы нового, еще только нарож-
давшегося слоя мелких капиталистов, выступавших против
феодальных ограниченийЛЭтотлсоциальный слой приобре-
тает все большее значение в XV~и XVI вв., и под конец
его стремления стали чужды и отчасти даже враждебны
той борьбе за улучшение условий существования, которую
вели менее состоятельные слои крестьянстваТДвижение
лоллардов начала XV в., руководимое частбюТельского
джентри, по форме своей было религиозным движением,
но оно имело бодее глубокий, социальный смысл. Лоллар-
дов следует рассматривать как отдаленных предков пу-
ритан XVII в., и не только в религиозном, но и в социаль-
ном смысле; движение лоллардов было движением
джентри, этого провозвестника мелкокапиталистического
начала. Движение было подавлено, но не уничтожено. Вос-
стания продолжались. Сочетание крестьянского недоволь-
ства, ненависти к продажному правительству и стремления
к политической реформе привело в 1450 г. к крупному вос-
станию кентских общин под руководством Джека Кеда.
В этом восстании также следует видеть скорее продол-
жение тех зародышевых капиталистических тенденций,
которые имелись в движении 1381 г., чем простой протест
крестьян против феодального угнетения.
189
Среди историков, занимающихся XVI веком, шел до-
вольно бесплодный спор по вопросу о том, улучшились
или ухудшились в то время условия существования на-
рода, в частности крестьянства. Но эти историки не инте-
ресовались ни тем, какие классовые силы были приведены
в движение, ни теми социально-экономическими сдвигами,
которые произошли в период разложения феодального
строя; они вообще не разбирались в сути вопроса. В дей-
ствительности разложение того способа производства,
который мы называем феодальным, сопровождалось всеми
симптомами экономического и политического упадка, ха-
рактерными для гибнущего общественного строя.
xjC/Частные и публичные доходы феодальной знати по-
прежнему падали. Но.в недрах старого строя продолжали
развиваться новые общественные силы, которые полу-
чили наибольшее развитие в сельских местностях. Кресть-
янство, в значительной мере благодаря тому, что оно
в любой момент готово было восстать, выигрывало свое
сражение за ренту. В этих условиях шла быстрая социаль-
ная дифференциация в рядах крестьянства, в особенно-
сти' ц тех районах, где зажиточные крестьяне могли при-
нимать участие в домашнем производстве шерстяных
тканей, в выработке которых Англия заняла первое место
в Европе^ .
Развитие капитализма в сельском хозяйстве, сочетаю-
щееся с развитием капитализма в суконной промышлен-
ности, придает весьма сложный характер ожесточенной
борьбе крестьян в XVI в. Большинство тех восстаний, на-
глядным примером которых является восстание Роберта
Кета в 1549 г., было направлено главным образом против
огораживаний. Многие капиталистические фермеры сред-
ней руки, происходившие из йоменов или джентри, огора-
живали свои участки пахотной земли с целью превратить
их в пастбища для овец. Этот процесс вначале не вызывал
особенного противодействия. Но когда некоторые предста-
вители знати и богатые городские купцы, которые при-
обрели поместья, стали из производства шерсти извлекать
крупные доходы и в связи с этим огораживать целые де-
ревни (в особенности в средней Англии), сгоняя кре-
стьян-земледельцев с их участков, начались волнения. Од-
ним из следствий сгона крестьян с земли — этой важней-
шей стороны процесса первоначального накопления капи-
190
тала — был частичный отход крестьянства от тех капи-
талистических слоев, которые стояли за отмену феодаль-
ных ограничений в производстве. История этой борьбы не
может быть исчерпывающе изложена без характеристики
связанных с ней политических факторов, но подобная
задача выходит за рамки настоящей работы. \
Однако все же уместно будет отметить некоторые noV
литические последствия разложения феодального строя^
Эти политические явления так же показательны, как и не-
отделимые от них и определяющие их экономические про-'
цессы, которые обусловили раскол общества в 1381 г.
и продолжали действовать в последующие века. XV век
известен как век гражданской войны в Англии. Почтй
одновременно с поражением крестьян в 1381 г. возобно-
вилась междоусобная борьба в рядах знати. Эта борьба,
несравненно более ожесточенная, ‘nSivi та, которая проис-
ходила в правление Эдуарда II, достигла кульминацион-\
ного пункта в 1399 г., с низложением и убийством Ри-
чарда II его двоюродным братом эрлом Дерби Генрихом
Болинброком, сыном Джона Гентского. Победа Ланкасте-
ров не привела, однако, к примирению дворянских партий.
Правление Болинброка (под именем Генриха IV) было
отмечено феодальными мятежами. Эта междоусобная
война была только на время ослаблена грабительской
и закончившейся крахом войной Генриха V против
Франции.
В середине XV в. междоусобные распри в рядах дво-
рянства достигли таких размеров, что, казалось, не было
путей к их примирению. Ни крестьяне, ни горожане не
связывали своей судьбы с той или иной группой угнетате-
лей-дворян, и, тем не менее, политические раздоры все
углублялись. Бедствия, вызванные системой найма на
службу к крупному магнату, которая, как указывалось
выше, практиковалась уже в середине XIV в., теперь -еще
более усилились. Во всех графствах царил режим тер-
рора. Крупная знать становилась на сторону Ланкастеров
или Йорков, в зависимости от того, что подсказывали ей
ее местные политические интересы, или в зависимости от
своих связей с главарями феодальных клик. Страх, нена-
висть или корысть заставляли мелких дворян и некоторых
йоменов примыкать к той или иной из свит соперничав-
ших баронов, эрлов и герцогов. Вооруженные банды
191
захватывали деревни своих противников, собирая здесь
с крестьян ренту, прежде чем управляющий законного
собственника успевал явиться с той же целью. Те, кто был
врагом клики, захватившей в свои руки местное управле-
ние, по заведомо ложным обвинениям привлекались
к суду присяжных, которые были специально подобраны
их противниками. Феодальный политический строй вы-
рождался в анархию, и не подлежит сомнению, что корен-
ной причиной этого была та борьба, которую вызвало
в рядах правящего класса падение доходов от феодальной
системы эксплуатации.
Как победа клики Йорков в 1461 г., так и победа тю-
доровской ветви ланкастерского дома в 1485 г. была ре-
зультатом концентрации сил феодальных клик и, в конеч-
ном счете, феодальных сил. Сторонники Йорков, а равно
и Тюдоры, победили потому, что в происходившей борьбе
было истреблено больше их противников, чем союзников.
Добившись победы, они использовали свою власть над го-
сударственной машиной для ликвидации остатков оппо-
зиции. Тюдоровский абсолютизм, который изображается
иногда в качестве новой антифеодальной силы, в дейст-
вительности был политической системой, при которой пра-
вящей династии удалось сосредоточить в своих руках всю
феодальную власть и все феодальные права. Это был
кульминационный пункт политического процесса, начав-
шегося в конце XIII в. Бессилие государственной власти
в течение XIV и XV вв., на первый взгляд, как будто про-
тиворечит этому представлению о длительном периоде
непрерывного роста феодального абсолютизма, но в дейст-
вительности это временное бессилие лишь облегчало про-
цесс централизации.
Следует прежде всего напомнить, что междоусобная
борьба, победы дворянских партий и их королей отнюдь
не были единственными причинами развития абсолю-
тизма. Как начальный, так и конечный этапы роста абсо-
лютизма были неразрывно связаны с его функциями по
подавлению крестьянских восстаний. Судьи, следившие за
проведением Статута о рабочих в XIV в., и мировые судьи
XVI в. выполняли аналогичные функции — охраны суще-
ствующего строя. Эти неоплачиваемые представители
государственной власти как в ту, так и в другую эпоху дей-
ствовали со всей беспощадностью. Но, в конечном счете,
192
феодальное государство взорвалось на своей собственной
мине. Централизованная монархия, возникшая в резуль-
тате истребления феодальных соперников Тюдоров, содей-
ствовала развитию капитализма в городе и деревне, не-
смотря на то, что ею одновременно проводились также
мероприятия, ограничивающие капиталистическое разви-
тие. Это развитие капитализма в сельском хозяйстве, про-
мышленности и торговле представляет собой самое зна-
менательное явление в истории Англии XVI и XVII вв.,
так как оно создало класс сельского джентри и купцов,
которые в 1640 г. не только не хотели защищать, но ока-
зались готовыми вдребезги разбить обанкротившееся абсо-
лютистское государство, заменив его государством, кото-
рое соответствовало их собственным интересам.
ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие...............>. . . ........................... 3
Введение ....................................... ..... 17
Часть первая
ПОДГОТОВКА К ВОССТАНИЮ
Глава I. Феодальное общество: феодалы и крестьяне ... 19
Глава II. Политическое положение Англии накануне восстания 44
Глава III. Идеи феодального общества................... 58
Идеологи.......................................... 58
Официальные взгляды .................................. 66
Глава IV. Идеи феодального общества.................... 73
Различные течения в официальных взглядах .... 73
Неофициальные взгляды . . ;....................... 87
Часть вторая
ВОССТАНИЕ
О
Г лава V. Первая вспышка восстания........................ 95
Глава VI. Блекхиз и Лондон................................ 109
Глава VII. Два собрания................................... 123
Г лава VIII. Майл-Энд .................................... 129
Глава /X./Восстание ^“графствах........................... 138
Глава X ."Убийство в Смитфилде............................ 150
Глава XI. Король'наносит ответный удар-................... 173
Глава XII. Последствия ....'.............................. 186
Редактор О. Г. ЧАЙКОВСКАЯ
Оформление художника П. М. КУЗАНЯНА
Технический редактор В. И. Шаповалов
Корректор А. А. Смирнова
Сдано в производство 13/V 1952 г. Подпи-
сано к печати 13/VIII 1952 г. А 03598. Бу-
мага 84X1081/за=3,4 бум. л. 11,2 печ. л.
в т/ч. 8 вкл; Уч.-изд. л. 10,7. Изд. Ns 6/1365.
Цена 7 р. 65 к. (по прейскуранту 1952 г.).
Заказ Ns 1282.
3-я типография «Красный пролетарий» Главпо-
лнграфиздата при Совете Министров СССР.
Москва, Краснопролетарская, 16.
План города Лондона о XIV в
Заказ № 1282.
Англия В XIV В
Q9 X