4H l4< -3

ВРАГИДРУЗЬЯ
^аш(ким
м(Ш\и
'	1^1СШММЛ^
Государственное Издательство
ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
Министерства Просвещения РСФСР
Москва 1981

632
Щ. 64
городок Медфорд постигло
оедЯие^у\ножествотгохнатых гусениц «наводнило»
садй'Мё!Тфорл,а£‘юбЪедая зелень. Сады и лесистые хол¬
мы, окружавшие городок, обнажились, как при осеннем
листопаде.;. . . какую панику вызывали кровавые
дожди, выпадающие во многих государствах Европы!
Их причина тоже насекомые - бабочка боярышница
Маленькая нежная тля-филлоксера разорила сотни
тысяч людей, погубив миллионы гектаров прекрасных
виноградников Франции, Италии. Англии, России...
Но не только о насекомых-вредителях говорится
в этой книге. В ней есть рассказы и о насекомых, по¬
лезных для человека.
Автор рассказов — советский ученый-энтомолог, де¬
сятки лет изучающий насекомых не только в СССР —
он многие годы провел в Соединенных Штатах, Мекси¬
ке, Тропической Америке, исколесил пустыни Ирана,
Индии, Пакистана, Аравии...
Из этой книги вы узнаете^ сколько упорного труда
вложили ученые, чтобы понять жизнь насекомых и за¬
щитить поля и сады от прожорливых врагов.
Вы увидите, как много волнующих открытий пред¬
стоит сделать тем юным читателям, которые посвятят
себя энтомологии — увлекательной науке о насекомых.

Будущим ученым — биологам и агрономам
Дорогие ребята! В этой небольшой книжке мне хоте¬
лось рассказать вам об очень интересном и важном
для людей мире насекомых. Они окружают нас и встре¬
чаются на каждом шагу. Как только весной начнет про¬
буждаться природа, с каждым днем становится все
больше и больше мух, жуков, бабочек и других шести¬
ногих обитателей не только полей, лесов и лугов, но и
городских парков, бульваров, садов.
Насекомые встречаются везде и всюду, начиная от
Заполярной тундры, где летом оттаивает только верхний
слой земли и появляется лишь скудная растительность.
Но чем дальше на юг, тем разнообразнее и богаче мир
насекомых. Они летают даже на высоте четырех кило¬
метров, ползают по травам и деревьям, копошатся на
земле и зарываются в нее иногда на глубину многих
метров.
С самой ранней весны, с появлением первых про¬
талин, оживают зимовавшие в укромных убежищах
жуки, клопы, мухи, бабочки; и до глубокой осени, до
морозов, эти существа размножаются, расселяются, раз¬
летаясь иногда на сотни километров.
Ученые собрали, изучили и дали названия уже более
3

чем 800 тысячам видов насекомых. Ежегодно открывают
еще по 5000—6000 неведомых жуков, стрекоз, мух, ба¬
бочек, особенно в мало изученных тропических областях
земного шара, где среди сотни пойманных насекомых
обязательно будет несколько еще неизвестных науке
видов.
Считают, что предстоит обнаружить еще не менее
миллиона новых видов. И очень многие из этих мелких
шестиногих существ приносят людям или вред, иногда
очень большой, или пользу.
Вспомним наших пчел. Неутомимые труженицы
с давних времен не только снабжают людей вкусным
медом и нужным для промышленности воском, но и вы¬
полняют такую большую и трудоемкую работу, которую
сам человек не может сделать, несмотря на свою отлич¬
ную технику, — они опыляюг цветущие растения.
Наши сады не приносили бы яблок, груш и других
плодов; клевер, люцерна и сотни видов культурных ра¬
стений не давали бы семян, если бы все пчелы и шмели
вдруг вымерли.
А шелковичные «черви»? Пока люди не научились из¬
готовлять искусственный шелк — вискозу, они получали
шелковые нити только от гусениц некоторых видов
шелкопрядов. Люди уже с глубокой древности научи¬
лись размножать в искусственных условиях этих бабочек
(их гусениц неправильно называют червями).
Культурным растениям во всех странах мира очень
вредят своеобразные насекомые — червецы. Однако
среди этих сосущих насекомых есть не только вредные,
но и полезные, например кошениль. Этот червец, родина
которого Мексика, был завезен во многие жаркие страны
для получения из него прекрасной краски — кармина.
Кошениль живет на кактусах, и ее можно разводить
только в тех государствах, где встречаются большие за¬
росли кактусов или их легко выращивать на обширных
площадях.
Есть червецы, дающие красную краску, и у нас
в Армении.
Раньше люди могли добывать кармин только из чер¬
вецов, а теперь химики производят этот ценный краси¬
тель искусственно на фабриках.
Во. многих тропических странах водятся так назы¬
4

ваемые лаковые червецы. Их тело покрыто налетом, из
которого получают ценные сорта лака. Индия, Китай,
Африка и Центральная Америка, где только недавно
начала развертываться химическая промышленность,
до сих пор пользуются природным лаком, вырабатывая
его из червецов.
Однако наряду с полезными насекомыми есть громад¬
ное количество вредных.
Большинство из них растительноядные. Питаясь куль¬
турными растениями, они повреждают у них корни,
стебли, цветки, плоды.
Некоторые вредители вгрызаются в древесину, часто
даже совершенно сухую. Они портят мебель, разрушают
стены домов. Имеются также виды насекомых, которые
поедают шерстяные ткани, меха, ковры, кожаные изде¬
лия, сушеную рыбу и фрукты, забираются в амбары,
склады, элеваторы, где хранится зерно, и уничтожают
запасы продуктов.
Среди насекомых немало хищников, пожирающих
живую добычу. Они нападают не только на слабых, но
и на сильных и выходят победителями, казалось бы, из
совершенно неравной борьбы только потому, что у них
выработались поразительные приспособления и для
нападения и для самообороны.
Совсем недавно люди поняли, что для борьбы с много¬
численными шестиногими врагами можно использовать
их естественных паразитов и хищников. И сейчас так
называемый биологический метод борьбы получает у нас
все большее и большее применение на побережье Чер¬
ного моря, в районах, где выращиваются апельси¬
ны, мандарины, лимоны, чайный куст и другие ценные
субтропические растения, на сотнях тысяч гектаров
садов, посевов сахарной свеклы, на огородах и даже
в лесах.
Полезных паразитов и хищников, истребляющих
вредных насекомых, множество. Многие специалисты и
научно-исследовательские институты занимаются их
изучением.
В колхозных лабораториях размножают сотни мил¬
лионов яйцеедов для уничтожения вредного клопа чере¬
пашки и других опасных вредителей наших полей, садов
и огородов.
5

К сожалению, хищные и паразитные насекомые на¬
падают не только на себе подобных. Существует доволь¬
но много различных пухоедов, пероедов, которые посе¬
ляются на живых животных.
Оводы причиняют много страданий северным оленям,
коровам, лошадям. Личинки оводов, выросшие в теле
животного, прорывают кожу и выпадают, чтобы оку¬
клиться в почве.
. Каждый знает, что, если пойти в лес собирать лан¬
дыши или гулять по цветущим лугам, обязательно
нападут сотни жужжащих и больно жалящих комаров.
Легом нередко облепляют лицо мелкие мошки, жа¬
лят москиты. Эти крылатые кровопийцы не только при¬
чиняют боль и зуд — они часто заражают людей тяже¬
лыми болезнями: малярией, москиткой и пендинской
язвой.
Бескрылые паразиты, живущие в домах и в белье на
самих людях, могут заразить человека возвратным и
сыпным тифом. Кроме того, например, мухи, даже обыч¬
ные комнатные, летая и ползая повсюду, могут быть
переносчиками микробов, вызывающих холеру и другие
желудочные заболевания.
Блохи, живущие на сусликах и крысах, являются
в некоторых странах Азии и Африки разносчиками
чумы.
Насекомых на земле так много и они обладают та¬
кими приспособлениями в борьбе за существование, что
эта мелкота иногда приносит огромный вред, особенно
в капиталистических государствах, где разрозненные,
единоличные земледельцы или фермеры не могут
справиться с армией шестиногих врагов. Насекомые
вооружены быстрыми крыльями, жалами, острыми яйце¬
кладами, сильными челюстями и ногами. Они способны
забираться в самые укромные закоулки и замирать
не только на часы, но и на два-три года, не принимая
никакой пищи, пролетать безостановочно тысячи кило¬
метров.
В нашей стране насекомые-вредители не могут на¬
носить такой ущерб, какой они наносят хозяйству капи¬
талистических стран.
Колхозы и совхозы оснащены самой передовой техни¬
кой для борьбы с вредителями. Если надо, то наше госу¬
6

дарство быстро организует экспедиции в любые отдален¬
ные районы, снабдит их самолетами, автомашинами и
всем необходимым для быстрого уничтожения вредных
насекомых.
Много раз советские авиахимические экспедиции
помогали уничтожать саранчу в Китайской Народной
Республике, в Афганистане, Индии, Иране. Наши
специалисты-энтомологи работали во всех странах
народной демократии. Только так, общими усилиями,
можно справиться с неисчислимой армией шестиногих
врагов.
Наши техникумы и вузы готовят специалистов для
изучения образа жизни насекомых и борьбы с ними.
Государство расходует ежегодно громадные средства на
защиту урожая и на охрану лесных насаждений.
Пионеры и школьники во многих районах активно
участвуют в борьбе с вредителями, проверяют, не зара¬
жены ли картофельные поля колорадским жуком, про¬
водят работу в садах, снимая зимние гнезда боярыш¬
ницы и златогузки, уничтожают зимующие яйца непар¬
ного шелкопряда.
Но пока еще далеко не все школы, не все пионерские
отряды занимаются этим полезным, интересным и важ¬
ным делом.
Мне хотелось рассказать, как много увлекательного
и полезного для нашего народного хозяйства таит в себе
мир насекомых, как развивалась сама наука о них —
энтомология — со времен глубокой древности.
Нам нужны сотни и тысячи ученых-энтомологов и
специалистов по борьбе с шестиногими врагами. Профес¬
сия биолога, посвятившего свою жизнь изучению насе¬
комых, увлекательна. Ведь так много захватывающе
интересного, нового, еще не раскрытого наукой!
Работа с насекомыми помогает ученым понять исто¬
рию развития жизни на Земле и вместе с тем решить
практические народнохозяйственные задачи.
. Вот почему нужно расширять энтомологическую
работу в кружках юных любителей природы, натурали¬
стов-мичуринцев, наблюдать, изучать и собирать насе¬
комых.
В Советском Союзе каждому любознательному чело¬
веку, интересующемуся природой, предоставлены такие
7

возможности для получения знаний и для научной ра¬
боты, каких нет ни в одной другой стране мира.
Тех, кто станет настойчиво, упорно изучать мир насе¬
комых, ждут впереди и радость новых научных откры¬
тий, и поездки во многие зарубежные страны, и счаст¬
ливая возможность плодотворно работать на колхоз¬
ных и совхозных полях для пользы нашей великой
Родины.

ЛЕТАЮЩИЕ ГУСЕНИЦЫ
Роковой порыв ветра
Как всегда, профессор Трувело проснулся в восемь
часов утра. Он открыл окно. И в комнату ворвался ветер,
неся из сада весенний запах распустившейся зелени.
По небу быстро пролетали облака. И, когда в окно
заглядывало солнце, на полу дрожали тени качающихся
ветвей.
Перелистав не дочитанные вечером страницы науч¬
ного журнала по шелководству, профессор встал и по¬
шел в столовую пить кофе.
Прошло уже много лет с тех пор, как он, известный
в Америке ученый, увлекся вопросами шелководства и
переехал из шумного Бостона сюда, в маленький городок
Медфорд, того же штата Массачусетс, и поселился в
доме, окруженном большим садом. Его преклонный воз¬
раст требовал покоя, а главное, ему хотелось глуб¬
9

же заняться улучшением породы шелковичных червей,
скрещивая лучших тутовых шелкопрядов с другими
видами.
Трувело недавно вернулся из Европы, где провел
около года на родине, во Франции, которую покинул
юношей, переехав, как говорилось, искать счастья в да¬
лекую Америку. Теперь он привез с собой в Медфорд
коконы китайского и японского дубовых шелкопрядов,
которых разводят в Азии для получения особого сорта
шелка — чесучи, а также с десяток кладок яиц непарного
шелкопряда — вредителя, широко распространенного в
лесах и садах всей Европы и Азии. В Америке эти оби¬
татели Старого Света не водились совершенно.
Передавая материалы своей ассистентке, мисс Джен¬
ни Грей, профессор предупредил ее о необходимости как
можно осторожнее обращаться с непарным шелкопрядом.
— Помните, — сказал он, — что это серьезнейший
вредитель лесов и плодовых садов. Если бы вы видели,
какие он иногда производит опустошения в Европе! Как
только выведутся гусеницы, следите за ними, как ни за
одним из остальных ваших; питомцев. Ухаживайте за
ними со всей тщательностью, особенно когда меняете
корм в их банках. Следите, чтобы ни одна гусеница не
могла ускользнуть в сад. А то, кто его знает, вдруг
шелкопряд размножится у нас в Америке и станет вре¬
дить так же, как в Европе. Это будет ужасным бед¬
ствием! ..
Вскоре началось отрождение непарного шелкопряда.
Больше 300 маленьких гусениц вышло на поверхность
пушистых кладок. Сегодня с утра их нужно было пере¬
вести на зеленый корм.
Профессор уже допивал кофе, когда мимо окна бы¬
стрым шагом прошла мисс Дженни Грей. Одной рукой
она придерживала шляпку, чтобы ее не сорвал порыви¬
стый ветер, а в другой несла пучок зеленых веток для
корма гусеницам.
— Доброе утро, мисс Грей! — крикнул в окно про¬
фессор.— Это хорошо, что вы пришли сегодня немного
раньше: нас ждут проголодавшиеся новорожденные.
Мисс Грей работала у профессора восемь лет. Она
была его правой рукой. Серьезная, преданная делу, она
це меньше самого профессора волновалась в ожидании
IQ

отрождения новых шелкопрядов. Поэтому она сегодня
и пришла раньше обычного.
Только ей одной профессор доверял ключ от своей
лаборатории, помешавшейся во втором этаже.
Это была лаборатория, совершенно не похожая на те,
какие имеются теперь в наших научно-исследовательских
институтах и на опытных станциях. Старый профессор
вынужден был работать в самых примитивных условиях,
тратя на это свои личные сбережения.
Быстро взбежав по лестнице, мисс Грей принялась
за осмотр садков. В одних ползали разные гусеницы,
а в других лежали перезимовавшие коконы бабочек.
Вскоре вошел и сам Трувело. Он только что прошел¬
ся по саду, где цвели его любимые ирисы и тюльпаны.
Настроение у профессора было прекрасное. И, когда он
входил в лабораторию, у него не могло даже возникнуть
мысли о том, что в этот день, 8 мая 1869 года, он сде¬
лает оплошность, за которую его, всеми уважаемого уче¬
ного, будут не только с ненавистью вспоминать, но и
проклинать тысячи разорившихся по его вине людей.
— Смотрите, смотрите, мисс Грей!—сказал профес¬
сор, наклонившись над садком, где на влажной фильтро¬
вальной бумаге лежали кладки яиц непарного шелко¬
пряда.— Еще из трех кладок начался выход гусениц,
а вчерашние новорожденные стали расползаться. Да¬
вайте-ка садки. Мы сейчас разместим гусениц по новым
квартирам. Да надо их и покормить: голодание плохо
влияет на их развитие.
Он перенес садок ближе к свету, на стол, к окну.
Окно было раскрыто, и высокий тополь, качаясь, иногда
касался ветками стекол.
Мисс Грей принесла несколько садков — металличе¬
ских коробок со стенками из тонкой проволочной сетки.
На дно садков она насыпала песку и осторожно опу¬
стила по баночке с водой, куда вставила древесные
ветки.
— Мы поместим в каждый садок не более пятидесяти
гусениц, — сказал профессор.— Иначе им будет тесно,
а теснота вызывает у гусениц большую смертность. Их
можно легко пересаживать кисточкой. И, смотрите, как
уже прекрасно работают их шелковыделительные
железы!..

Профессор вынул бумагу с кладками яиц, мягкой
кисточкой провел по группе сидящих гусениц и поднял
кисточку вверх.
Тотчас более десятка гусениц повисли на паутинках
и начали быстро спускаться к столу.
В этот момент порыв ветра распахнул входную дверь.
Профессор и мисс Грей не успели даже вскрикнуть, как
болтавшиеся на паутинках гусеницы, подхваченные по¬
током воздуха, были унесены в окно. Такая же участь,
вероятно, постигла и часть гусениц, ползавших по клад¬
кам на столе. Все это произошло в одно мгновение.
Трувело заволновался — предательское окно было не¬
медленно закрыто, оставшиеся гусеницы помещены в са¬
док, куда им положили корм, а профессор и Дженни
поспешили в сад на поиски невольных беглецов.
Нелегкая задача — найти в саду среди кустарников
и травы маленьких гусениц. Час, два, три прошли в бес¬
плодных стараниях. Наконец, Дженни радостно оклик¬
нула профессора. Он подошел.
С ветки на длинной шелковинке спускалась изгибаю¬
щаяся гусеница шелкопряда. Ветер качал гусеницу, и
шелковинка все удлинялась.
Беглянка была немедленно изловлена.
До самого вечера мисс Грей продолжала осматривать
каждый кустик вблизи лаборатории, но безуспешно. На
следующий день она возобновила поиски, но не обнару¬
жила больше ни одной гусеницы.
К чести Трувело нужно сказать, что он не умолчал
о случившемся. Он написал подробное письмо в Вашинг¬
тон, в департамент земледелия. Оттуда приехала комис¬
сия. К обследованию сада привлекли студентов Бостон¬
ского университета, но, несмотря на самые тщательные
поиски, не нашли больше ни одной беглянки.
Чтобы избежать новых случайностей, Трувело уничто¬
жил большую часть отродившихся гусениц, оставив для
опытов лишь небольшое количество. Во все окна лабо¬
ратории вставили постоянные рамы, обтянутые металли¬
ческой сеткой, как это должно быть в каждой энтомоло¬
гической лаборатории.
Прошел месяц. Гусеницы в садках лаборатории росли,
развивались. Наконец они окуклились, а в последних
числах июля начался выход бабочек. Трувело ждал
12

этого с большим нетерпением и сразу же приступил
к опытам скрешивания непарного шелкопряда с настоя¬
щим шелкопрядом.
Но опыты не дали никаких результатов — эти шелко¬
пряды находятся в слишком отдаленном родстве между
собой и не могут дать помесей. И погибли мечты Трувело
о получении новых разновидностей шелковичных червей,
которые могли бы питаться листьями дуба, березы и
других лиственных пород и легко переносили зимовку.
Не только раньше, но и теперь шелкопрядами назы¬
вают многих бабочек, гусеницы которых выделяют шел¬
ковистые нити и, вырастая, сплетают из них очень плот¬
ные или довольно рыхлые коконы, в которых окукли¬
ваются. Позднее ученые-систематики установили целый

ряд семейств, назвав их «настоящие шелкопряды», «ко¬
конопряды», «волнянки» и другие.
Наш непарный шелкопряд относится к семейству
волнянок и не такой уж он близкий родственник настоя¬
щего шелкопряда — тутового. Поэтому опыт Трувело
привел его к неудаче.
Прошел год после случая в доме Трувело. Ничего
угрожающего не произошло. И сам ученый, и в депар¬
таменте земледелия решили, что вылетевшие в окно
гусеницы погибли, сделавшись добычей птиц или каких-
нибудь хищных насекомых. Последующие годы прошли
так же спокойно. И профессор Трувело сошел в могилу,
так и не узнав о том, что его невольная оплошность при¬
чинит Соединенным Штатам огромный вред, исчисляе¬
мый сотнями миллионов долларов, разорит тысячи садо¬
водов. И до наших дней непарный шелкопряд остается
там одним из самых опасных вредителей лесов и плодо¬
вых садов.
Грозное нашествие шелкопряда в США
Как от брошенной спички может вспыхнуть пожар,
так и несколько вредных насекомых, случайно попавших
в новую страну, нередко дают начало массовому, стихий¬
ному их размножению. Они расселяются на огромной
площади, прочно обосновываются на новом месте и
губят поля, сады, огороды, леса, причиняя огромные
убытки сельскому хозяйству.
Непарный шелкопряд, завезенный профессором Тру¬
вело в Америку из Франции, оказался именно таким вре¬
дителем.
Со дня происшествия в профессорской лаборатории
прошло около 20 лет. Никто не вспоминал о нем даже
в семье Трувело. И вдруг в 1889 году Медфорд постигло
бедствие.
С половины июня жители городка начали обращать
внимание на странных мохнатых гусениц, ползавших не
только по яблоням в садах, но и по мостовым улиц.
Кроны деревьев значительно поредели. Крупные
гусеницы с красными и синими бородавками на теле,
усеянном длинными, жесткими волосками, забирались
14

в дома, заползали на людей. Люди чувствовали к ним
брезгливое отвращение. Кроме того, на том месте, где
гусеница-проползала, кожа краснела и зудела, как. от
ожога крапивой, особенно у детей.
Лесистые холмы, окружавшие Медфорд, обнажались,
как при осеннем листопаде, а потоки гусениц всё ползли
и ползли от оголенных лесов к еще уцелевшим садам
Медфорда.
Их давили досками, избивали палками, поливали
кипятком, но ничто не могло остановить нашествие не¬
известных насекомых. Никто из медфордцев никогда не
видел таких гусениц, не знал, как их называют. Им дали
кличку «джипси», что значит «бродяги».
Лишь одна пожилая женщина, жившая на окраине
города, прекрасно знала не только название неведомого
вредителя, но и откуда он появился. С глубоким волне¬
нием вспоминала она далекий тревожный день 8 мая
1869 года, когда обыскивала каждый кустик в саду про¬
фессора Трувело, надеясь найти маленьких гусениц, уне¬
сенных в окно порывом ветра.
В конце июля и почти весь август вокруг Медфорда
летали мириады серо-коричневых бабочек. Нередко
ветер подхватывал и уносил их на запад к лесным мас¬
сивам.
На следующий год опустошение садов и лесов повто¬
рилось, только на этот раз оно охватило еще два сосед¬
них района.
Жители Медфорда пытались бороться с джипси, но
делали это чрезвычайно примитивными средствами, и
хороших результатов, конечно, не получалось. С каж¬
дым годом зараженная площадь неуклонно расширя¬
лась. Через 10 лет уже в 30 городах штата Массачусетс
приходилось бороться с джипси.
В те годы применение ядовитых химических препа¬
ратов, получивших теперь самое широкое распростране¬
ние, еще только-только начиналось. Американские хи¬
мики усилили свои исследования, чтобы получить новые
яды, которые могли бы быстрее и лучше уничтожать
гусениц шелкопряда. И вот оказалось, что один из таких
новых ядов — мышьяковокислый свинец — сильнее дру¬
гих действует на этих гусениц. Если гусеницы отгрызут
и проглотят даже несколько маленьких кусочков листа.
15

опрыснутого этим ядом, они погибнут. Этому яду дали
название «джипсин», которое так и вошло в мировую
научную литературу.
Усиливая химическую борьбу с джипси, американцы
одновременно начали широкие испытания биологиче¬
ского метода борьбы, то есть использования хищных и
паразитных насекомых, уничтожающих вредителей. Их
выбор в первую очередь остановился на крупных лесных
хищниках — жуках-красотелах. Это очень красивые
жуки, трехсантиметровой длины, с золотисто-зелеными
надкрыльями, отливающими малиновым металлическим
блеском.
Красотелы быстро бегают по земле, по стволам и
веткам деревьев. Завидев гусеницу, жук набрасывается
на нее, и острые челюсти мгновенно разрывают шкурку
жертвы. Личинки красотела такие же прожорливые
хищники.
Вскоре из Франции и других государств в Америку
поплыли сетчатые ящики с красотелами и другими
истребителями непарного шелкопряда. Около Бостона
была организована специальная большая лаборатория
для размножения хищников и изучения всех других
шестиногих врагов джипси.
16

Конечно, в какой-то доле новоявленная армия врагов
шелкопряДа снижала его количество, но не могла ликви¬
дировать вс;ех насекомых даже там, где выпускались
сотни тысяч хищников, потому что самки непарного
шелкопряда могут откладывать свыше 1000 яиц каждая.
В 1907 году непарный шелкопряд заселил до 10 ты¬
сяч кв. километров. Плодовые сады, из года в год объ¬
едавшиеся гусеницами, постепенно погибали. Леса на
протяжении десятков километров превращались в сплош¬
ной сухостой. В засушливые годы возникали лесные
пожары, и пламя бушевало на огромных пространствах.
Скоро весь мир заговорил о стихийном бедствии, по¬
стигшем США.
Все усилия американцев оставались тщетными: не¬
парный шелкопряд и до сих пор продолжает расселяться
в глубь страны, и неосторожность Трувело обходится
США во много сотен миллионов долларов. Только на
поддержание защитной зоны, прилегающей к уже зара¬
женной шелкопрядом территории, ежегодно расходуют
|по 2 миллиона долларов. Чиновники департамента земле¬
делия и специалисты не применили вовремя карантинные
[правила, недооценили угрозу стихийного размножения
1вредителя. Но главная причина массового размножения
[шелкопрядов следующая: небогатым фермерам — садово-
[дам Америки, простым труженикам — совершенно не под
силу расходовать деньги на борьбу с вредителями.
А само государство не сразу начало отпускать средства
для защиты лесов и садов от шелкопряда.
Как же это могло произойти? Почему целых 20 лет
с того дня, когда часть новорожденных гусениц шелко¬
пряда ускользнула из лаборатории Трувело, о них ничего
не было известно? Как пережили они свое первое воз¬
душное путешествие, где скрывались так долго и почему
в конце концов произошло такое внезапное первое мас¬
совое их размножение в 1889 году?
Очень многие явления природы могут показаться не-
ожиданными, если мы не знаем их при^ин^*,. Так, было
и с'непарным шелкопрядом.	’	;

Прежде всего нужно знать, что новоцожденШ'ё^угш
ницы непарного шелкопряда прекрасно * л ет^йЬЛП^'^к
кам их маленького тельца имеются ’пучки длинных
волосков, которые образуют как бы боковыеТмб^кТГсНг
Шестиногие враги и друзья
17

Эти волоски длиннее самого тела гусеницы. Они выпол¬
няют такую же работу, как крылья планера, то есть
поддерживают гусеницу в воздухе. С их помощью гусе¬
ницы могут пролетать десятки километров. Кроме того,
в самом раннем возрасте у гусениц имеется еще одно
замечательное приспособление. Рассматривая их в силь¬
ную лупу, можно заметить среди длинных волосков мно¬
жество более коротких, с небольшими прозрачными
вздутиями. Это своего рода воздушные шарики с тон¬
чайшей оболочкой, облегчающие полет в воздушном
потоке. Они имеются только у самых маленьких гусениц.
Вырастая, гусеницы теряют эти волоски. А если мы
вспомним, что даже новорожденные гусеницы способны
выпускать шелковинки и что их легко уносит ветер, нам
станет ясным многое из того, чего долго не могла понять
американская наука.
Вылетевшие в окно гусеницы были отнесены ветром
гораздо дальше, чем это могли предположить Трувело и
мисс Грей. Возможно, что часть их зацепилась паутин¬
кой за ветки деревьев и скрылась в его кроне. А там
опять порыв ветра — и гусеницы пустились в новый воз¬
душный полет. В то время, когда Дженни Грей искала
беглянок под окном лаборатории, они могли быть уже
‘Далеко.

О пище им заботиться не приходилось — листья почти
всех деревьев могли служить им кормом. Густые волоски
отпугивали хищников, которые обычно легко справля¬
ются с другими, безволосыми гусеницами. Словом, не¬
парный шелкопряд нашел в Америке все условия для
благополучного существования.
Гусеницы росли. Став большими, они расползались
далеко друг от друга, окукливались в рыхлых коконах
среди листьев деревьев, и, наконец, из коконов вылетели
первые бабочки.
Никому не известно, сколько гусениц улетело из
лаборатории Трувело. Допустим, что они дали начало
только пяти самкам и нескольким самцам. Если считать,
что каждая самка отложила всего по 300 яиц — а они
могут откладывать и до тысячи, — то на следующий год
должно было отродиться 1500 бабочек.
Обычно около половины всего их количества — самки.
Значит, через два года в лесах, окружающих Медфорд,
могло оказаться более 200 тысяч гусениц.
Если бы размножение шелкопряда продолжалось
с такой же быстротой, массовая вспышка его размноже¬
ния произошла бы гораздо раньше. Но в окрестностях
Медфорда случались частые лесные пожары, которые
губили гусениц и яйца, отложенные на стволах.
В течение 15 лет благодаря частим и сильным во¬
сточным ветрам молодые гусеницы и бабочки расселя¬
лись все дальше и дальше, особенно на запад. Числен¬
ность их возрастала, и, наконец, достаточно было еще
двух-трех благоприятных лет, чтобы мириады появив¬
шихся гусениц опустошили леса и сады вокруг самого
Медфорда, как это было в 1889 году, а потом с каждым
годом они стали заселять и новые территории, становясь
грозным народным бедствием в Соединенных Штатах.

НЕПАРНЫЙ ШЕЛКОПРЯД В ЕВРОПЕ
Жизнь шелкопряда
Название «непарный» шелкопряд получил от знаме¬
нитого шведского натуралиста Линнея, жившего в
XVIII веке.
Самцы шелкопряда окрашены в бурый цвет, очень
похожий на цвет коры деревьев. Когда бабочка сядет на
ствол и сложит крылья, она делается почти незаметной.
На голове самца шелкопряда большие гребенчатые
усики.
Самки почти в два раза крупнее. Их белые крылья
испещрены черными зигзагами и точками. Черные ните¬
видные усики их совсем не похожи на гребенчатые усики
самцов. Кроме того, у самки толстое, тяжелое брюшко,
обильно покрытое густыми, бурыми волосками.
Самцы днем и ночью летают по опушкам лесов и
в садах, как бы кувыркаясь в воздухе. Если вечером
20

поставить на окно или на балкон лампу, к ней будут
почти до рассвета прилетать эти шелкопряды. А самки,
хотя их крылья в два раза больше, летают с трудом —
их брюшки набиты иногда тысячью яиц.
Нередко бабочка-самка всю свою короткую жизнь
проводит на том дереве, на котором она вывелась из
куколки. Тут же она и откладывает свои яйца ближе
к основанию ствола. При этом она все время срывает
яйцекладом волоски со своего тела и покрывает ими
увеличивающуюся кучку яиц.
Бабочка совершенно ничего не ест. В мире насекомых
довольно часто встречаются виды бабочек, поденки и
другие, у которых взрослые особи совсем не питаются;
это делают только их личинки. Последние очень про¬
жорливы и накопляют такое количество жира и других
веществ в своем теле, благодаря которым существуют
окрылившиеся насекомые.
Окончив откладку яиц, самка вскоре умирает, а яйца
в виде слегка выпуклой шерстистой буроватой бляшки
зимуют на коре дерева.
Осматривая сады и лесные насаждения осенью,
иногда можно найти на стволе яблони, груши, дуба,
липы, березы буровато-желтые кучки яиц шелкопряда.
Они отложены обычно не выше метра от земли. Ранней
весной, как только деревья начнут покрываться листоч¬
ками, из яиц выходят гусеницы.
Они развились еще в конце лета, но остались сверну¬
тыми в колечко внутри оболочки яйца до весны следую¬
щего года.
Сначала гусеницы сидят около кладки сплошной
пушистой массой, а через день расползаются по всему
дереву. Иногда ветер переносит их на другие деревья,
и они начинают выгрызать почки и объедать появляю¬
щиеся молодые листья.
За всю полуторамесячную жизнь гусеницы самцов
четыре раза линяют — сбрасывают ставшую им тесной
шкурку.
Гусеницы самок значительно крупнее. Они развива¬
ются дольше, должны съесть больше пиши, потому что
в их теле уже начинают формироваться яйца. Бабочка
выходит из куколки уже с развитыми яйцами — иногда
их бывает до тысячи двухсот. Поэтому гусеницы самок
21

непарного шелкопряда линяют лишний раз по сравнению
с гусеницами самцов.
С каждой линькой резче выступают на их спинках
бородавки: по две синие на пяти первых члениках тела
и по четыре красные на всех остальных. По этим боро¬
давкам можно безошибочно отличить непарного шелко¬
пряда от всех других волосистых гусениц.
У этого шелкопряда, помимо густых волос, есть еще
одно защитное средство — ядовитые железьь Потрево¬
женная гусеница выделяет из них жгучую жидкость.
Попадая на кожу, эта жидкость вызывает неприятный,
болезненный зуд. Но в Европе это не спасает гусениц от
многих врагов-истребителей, число которых довольно
велико — больше 70 видов. Гусениц шелкопрядов скле¬
вывают кукушки, питающиеся и другими волосистыми
гусеницами. Особенно часто нападают на гусениц шел¬
копрядов лесные хищники — крупные жуки-красотелы.
В Советском Союзе, как и по всей Европе и Азии,
непарный шелкопряд распространен больше по южным
областям. В волжских лесах он встречается от Астра¬
хани до Горького. Иногда можно видеть этих шелкопря¬
дов и севернее Москвы.
Конечно, уничтожить какое бы то ни было насекомое
полностью на огромных просторах — с лесами и пере¬
лесками, с зарослями кустарников по оврагам и склонам
холмов — пока невозможно. Насекомые в борьбе за
существование в течение десятков и сотен тысячелетий
хорошо приспособились к условиям жизни. Но наши зна¬
ния, техника, колхозно-совхозная система ведения сель¬
ского хозяйства к началу второй мировой войны свели
бывшего серьезного врага па йоложение далеко не та¬
кого опасного, как в зарубежных странах.
Много интересных наблюдений и исследований над
непарным шелкопрядом производится нашими учеными и
юными натуралистами.
Гусениц легко воспитывать в неволе. В то время как
в лабораториях заботливо выращивают этих шелкопря¬
дов, тщательно изучают их жизнь и испытывают на них
различные новые ядовитые вещества, чтобы знать, как
лучше бороться с ними, —в лесах и особенно в плодо¬
вых садах с ними ведется серьезная борьба, в которой
большое участие принимают пионеры и школьники.
22

В небольших садах поздней осенью или ранней вес¬
ной соскабливают кладки яиц тупым ножом, стараясь не
повредить коры и не просыпать яйца на землю, и сжи¬
гают их. На старых деревьях с огрубевшей корой можно
обильно смочить кладки керосином, смешанным с мазу¬
том, и яйца погибнут. Если гусеницы налетают в сад на
паутинках из соседнего леса или наползают на плодовые
деревья со стороны, сады опрыскивают раствором ядови¬
тых препаратов или опыливают сильнодействующими
ядами, как ДДТ и другие.
А над садами-гигантами и лесными массивами теперь
у нас летают самолеты и опыливают мельчайшим ядо¬
витым порошком громадные площади, не давая шелко¬
пряду размножиться в больших количествах, или приме¬
няют совершенно новые машины, сконструированные
советскими инженерами, для распыления ядов в виде
тумана.
Необычный лёт бабочек
В годы моей юности я прочитал в книге Фабра «Жизнь
насекомых» о том, как к нему в комнату, где вывелась
из кокона самка шелкопряда сатурнии — самой крупной
европейской бабочки, — налетело множество самцов.
Фабр провел над ними ряд интереснейших наблюдений.
Мне захотелось самому проделать такие же опыты, но
в окрестностях Самары (ныне Куйбышев), где я тогда
жил, сатурнии не встречаются, поэтому я решил про¬
верить опыт Фабра на непарном шелкопряде. Весной я
собрал много гусениц и стал выкармливать их в банках
и ящиках на балконе дачи.
В конце июня началось окукливание. Раньше круп¬
ных гусениц, почти в палец толщиной, стали окукливать¬
ся более мелкие. Как те, так и другие сплетали очень
рыхлый кокон, который даже трудно назвать коконом.
Гусеницы просто стягивали шелковинками края листьев,
заплетали развилину ветвей или трещину в коре и там
превращались в черно-бурых куколок, покрытых пучоч¬
ками рыжих волосков. Я уже знал, что из больших куко¬
лок выходят самки, а из маленьких — самцы, поэтому
поместил различных куколок в разные садки.
Самцы всегда появляются на несколько дней раньше.
23

В начале июля в окрестных лесах и в моих садках
появились первые самцы, но еще не вывелась ни одна
самка. Спустя два дня, около шести часов вечера, я воз¬
вращался из города. Подходя к нашему саду, я увидел
множество летавших в нем бабочек, а на веранде и около
нее происходило что-то невероятное — десятки шелко¬
прядов кружились над садком. Некоторые из них бы¬
стро опускались на него и, трепеща крыльями, ползали
по металлической сетке. Быстро перебирая ножками, они
то топтались на одном месте, то отползали в сторону,
натыкаясь на других, также настойчиво стремившихся
проникнуть под сетку.
Я понял, что за время моего отсутствия из куколок
начали выходить самки и это они привлекли сюда шелко¬
прядов.
Действительно, внутри сидели бабочки, сложив вдоль
брюшка большие белые крылья. Мое появление нисколь¬
ко не встревожило шелкопрядов. Они все так же стреми¬
тельно влетали на террасу, кружились, кувыркались под
потолком и кидались к садку.
Это зрелище превзошло все мои ожидания. Оно было
тем более удивительно, что, проходя перелесками к даче
от пристани, я заметил всего трех-четырех летавших
шелкопрядов. Очевидно, о появлении самок в моем садке
самцы узнали еще тогда, когда находились далеко за
пределами сада и ближайших опушек.
Я схватил сачок и стал вылавливать бабочек. Но от
этого их не стало меньше.
В сгустившихся сумерках лёт еще более усилился.
Я нарочно не приносил лампы, чтобы не привлечь новых
шелкопрядов на свет, и ловил, пока рука не устала
махать сачком.
Оказалось, что я выловил 184 непарных шелкопряда.
Лёт их продолжался всю ночь. Ранним утром под
потолком веранды и на ее перилах сидело, сложив
крылья, еще около 40 бабочек.
Как же узнают шелкопряды о том, что где-то вдалеке
появилась из куколки самка? Этот вопрос уже давно
интересовал натуралистов.
Оказывается, вышедшие из куколок самки сразу же
начинают выделять быстро испаряющуюся жидкость. Ее
запаха не чувствуют люди, по шелкопряды улавливают
24

его даже на расстоянии нескольких километров. Именно
этот запах привлекает их издалека; зрение не играет при
этом никакой роли.
Однажды я проделал опыт, подобный тому, какой
был у Фабра с сатурниями. Заметив, что шелкопряды
долго кружатся вокруг садка, откуда я уже убрал
самку, я взял несколько веток, на которых были оболоч¬
ки куколок от недавно вышедших самок, и вату со дна
садка. Во всем этом некоторое время сохранялся запах,
выделенный самкой.
Ветки и вату я приколол на стене в дальнем углу
комнаты, а самих бабочек посадил в две стеклянные
банки. Завязав банки плотной восковой бумагой, поста¬
вил их на подоконник открытого окна. И вот десятки
шелкопрядов пролетали совершенно равнодушно мимо
банок, в которых сидели самки, но кружились и ползали
по веткам и вате, обманутые сохранившимся в них
запахом.
Чтобы проверить, с какого расстояния шелкопряды
начинают улавливать запах, я отнес как-то утром садок
с тремя отродившимися самками на бугор, где стояла
полуразрушенная сторожка. От ближайшей лесной
опушки до нее было не менее километра.
Вечером, перед закатом, я пошел к сторожке. Уже по
дороге меня обгоняли летящие шелкопряды, а вокруг
садка происходил совершенно неописуемый лёт бабочек.
Значит, они пролетели более километра, а может быть,
и больше.
В каком бы укромном уголке леса ни вышла из
куколки самка, шелкопряды всегда найдут ее по запаху.
Но, как только она начинает откладывать яйца, пахучие
выделения прекращаются.
Как же и чем насекомые улавливают запахи?
Органы обоняния у них расположены на усиках.
И если у самки шелкопряда на ее нитевидных усиках
всего 60—70 обонятельных точек, то на гребенчатых уси¬
ках самца больше 600- таких точек. Поэтому самцы и
обладают очень тонким обонянием.
Мне захотелось понаблюдать, как будет вести себя
бабочка, если ее лишить обоняния?
Я выпустил из садка в комнату молодого шелко¬
пряда, который тотчас же подлетел к банке с сидевшей
25

под кисейной покрышкой самкой и начал, как обычно,
ползать и похлопывать крыльями. Я осторожно поймал
его за крылья и отнес в дальний угол. Как только шелко¬
пряд получил свободу, он понесся обратно к банке, и
так повторялось несколько раз. Тогда я осторожно от¬
резал ему один усик. Полет и движения его стали менее
уверенными, но все же он скоро вновь очутился у банки.
После утраты второго усика шелкопряд был уже не
в состоянии найти банку, хотя я его сажал прямо
перед ней.
Непарный шелкопряд в Московской области
Уже более 120 лет назад, в 1837 году, русские ученые
описали очень сильное размножение шелкопряда, охва¬
тившее дубовые леса юга. С тех пор в разных местах
происходили довольно обильные вспышки его размноже¬
ния, а временами гусеницы появлялись почти в таком же
множестве, как в свое время в окрестностях Медфорда.
В такие годы шелкопряд, обычный житель южных дуб¬
рав, появлялся не только под Москвой, но и значительно
севернее.
За пределами Советского Союза непарный шелкопряд
вредит в Японии, Китае, встречается на Ближнем Во¬
стоке и в Северной Африке.
Если у насекомого такая огромная «жилплощадь» —
пальмовые оазисы Африки, высокие горы Алтая и Си¬
бири, заболоченные леса Подмосковья и Ленинграда,
конечно, и образ жизни бабочек и гусениц не может быть
одинаковым. За тысячелетия у них выработались раз¬
личные, как называют, расы. Одни шелкопряды остались
верными своему исконному, основному корму — дубовым
листьям и плодовым деревьям, на диких родичах кото¬
рых они существовали задолго до появления людей; дру¬
гие теперь охотно питаются и даже предпочитают смоли¬
стые иглы сосны. А в опытах можно заставить разви¬
ваться ряд поколений даже на клюкве и бруснике.
В Московской области в конце прошлого столетия,
а именно с 1891 до 1896 года, происходило очень силь¬
ное массовое размножение непарного шелкопряда. Это
были годы губительной засухи, охватившей с 1891 года
26

всю Россию. Тогда многие подмосковные леса были объ¬
едены гусеницами до последнего листа. После этого не¬
парный шелкопряд перестал обращать на себя внимание
как опасный вредитель до нового массового размноже¬
ния в 1920—1922 годах, когда снова жестокая засуха
охватила нашу страну.
К 1925—1926 годам шелкопряд почти полностью
исчез из подмосковных лесов. Я много и подолгу бродил
в них, но’ при всем желании не мог обнаружить даже
намека на этого некогда страшного вредителя.
Но вот прошло 11 лет — срок, который является роко¬
вым в отношении массовых размножений многих опас¬
ных вредителей.
Наша наука уже наметила те биологические, трудно¬
проходимые тропиночки, настойчиво идя по которым,
можно будет выйти на широкую дорогу понимания очень
сложных природных законов, от которых зависит жизнь
и развитие насекомых. Это тем более трудно, что ответ
на такие волнующие вопросы приходится искать не
только на Земле, а и на Солнце. Ведь оно является источ¬
ником света и тепла, без которых жизнь на Земле
немыслима.
Энергия солнечного луча ежегодно поднимает в воз¬
дух и переносит на огромные расстояния десятки мил¬
лиардов кубометров воды, испарившейся с поверхности
океанов, морей и рек то в большем, то в меньшем коли¬
честве.
Значит, образно говоря, Солнце орошает безводные
степи и пустыни, направляя туда мощные воздушные по¬
токи, давая иссушенной почве возможность покрыться
растительностью, выкармливающей мириады живых
существ.
Солнце же движет палящими суховеями, губящими
травы и животных, в том числе и интересующих нас вре¬
дителей. Земная погода зависит от Солнца, а жизнь
насекомых зависит от погоды.
Но в чем именно состоит эта зависимость и можно ли,
познав ее, предвидеть, когда наши сады, леса и поля
подвергнутся нашествию армий шестиногих врагов — это
предстоит уточнять и углублять будущим ученым, нашей
молодой, любознательной, вдумчивой смене.
Новая волна засух, а вместе с ней и массовых ра.з-
27

множений непарного шелкопряда началась в 1931 году
и была особенно длительной. Севернее Москвы шелко¬
пряды встречались в больших количествах до 1937 года.
После наступившего затишья в 1948—1950 годах под¬
нялась новая волна размножения шелкопряда. А потом
о непарном шелкопряде забыли до 1957 года.
1957—1958 годы входят в историю массовых
размножений
Июль начался отвратительной погодой. Каждый день
или моросили дожди или дули холодные северные ветры.
Низко нависали серые облака. Редко и как-то по-
осеннему светило солнце. И вдруг 11-го числа произошел
резкий перелом погоды. Небо стало голубым. Стрелка
барометра лезла вверх, будто стараясь наверстать то,
что в дни глубокого циклона она упала непозволительно
низко. Вся природа заметно ожила. Утром 13 июля я
вышел на работу уже без пальто. Подходя к Гоголев¬
скому бульвару, я с недоумением увидел еше издали, что
вокруг деревьев знакомым, кувыркающимся полетом
мелькают буровато-серые, довольно крупные бабочки.
Так летают только самцы непарного шелкопряда. Их
нельзя не узнать тому, кто встречался с ними даже
много лет назад.
Но откуда они взялись? Ведь их тут десятки.
С такими мыслями я спустился в метро. Выйдя на
станции Красные ворота, на людной улице, по пути в
Академию сельскохозяйственных наук, я насчитал еше
около сотни самцов шелкопряда.
Академия занимала тогда большой старинный бояр¬
ский терем, выстроенный, по преданию, на том месте, где
стоял деревянный охотничий домик царя Ивана Гроз¬
ного— в Большом Харитоньевском переулке.
Перед Академией довольно много деревьев — боль¬
шой сад. И в нем бабочек было не меньше сотни.
Что за неожиданное явление? Ведь я каждый день
проходил по нашему академическому саду и знал в нем
каждый кустик. Мое недоумение достигло высшего пре¬
дела, когда я увидел сидевшую прямо на дорожке белую
самку, а чуть подальше, на скамейке, —вторую. На
28

каменной основе садовой решетки сидела третья, с тяже¬
лым брюшком. На пригретой солнцем стене самого
терема тоже сидели несколько самок.
Откуда они? Я взял несколько бабочек с собой в ка¬
бинет и посадил на открытое в сад окно. Невдалеке
зеленели деревья. Вокруг них летали самцы, но ни один
из них, даже пролетая мимо окна, не обратил никакого
внимания на этих самок. Так бывает только по отноше¬
нию к «старым» бабочкам, уже начавшим откладку яиц.
Пришлось вскрыть у некоторых самок брюшко — там
оказалось мало яиц. Значит, они где-то их уже отло¬
жили?
И тогда возникло предположение о залете бабочек,
вернее — о переносе их сильным ветром откуда-нибудь
с юга. Над Москвой ветер затих, и воздушный десант
опустился на наш город.
А может быть, бабочки опустились и в соседние леса?
В тог день никто не мог бы дать ответа на этот вопрос.
Но все энтомолоти'и научные организации, встревожен¬
ные необычным нашествием шелкопряда, сразу присту¬
пили к обследованиям.
И вот в академию и в Министерство сельского хозяй¬
ства начали поступать тревожные сведения о том, что
на стволах деревьев в городских парках и садах, на
бульварах и в окрестных лесах, даже на стенах камен¬
ных домов и на стальных вышках высоковольтных линий
электропередачи появились десятки и сотни тысяч шер¬
стистых бурых кучек с яйцами непарного шелкопряда.
Много кладок яиц обнаружили и школьники Дми¬
тровского и Краснополянского районов Московской об¬
ласти. Юные разведчики в поисках яиц шелкопряда
обследовали даже вышки электропередачи.
К концу июля закончилась откладка яиц самками
шелкопряда. Тогда начали сплошное обследование окре¬
стных и дальних лесов и уничтожение кладок яиц. К этой
нетрудной, но очень важной и большой работе были при¬
влечены почти все городские и сельские школы, все пио¬
нерские отряды, комсомольцы. О непарном шелкопряде
писали в газетах, выпускались красочные плакаты, ли¬
стовки, инструкции, сообщали по радио и телевидению.
Сотни, тысячи молодежи вместе со взрослыми очищали
сады, парки, леса от врага, который мог на следующий
29

год нанести очень серьезные повреждения. Только в Мо¬
сковской области непарным шелкопрядом было заражено
более миллиона гектаров лесов, парков...
Тоже самое наблюдалось и в смежных областях,
особенно в Рязанской, а также и в других более южных
районах.
Как же все-таки произошел описанный выше воз¬
душный десант на Москву?
После самого тщательного изучения условий погоды
в июне и июле на обширных пространствах Русской рав¬
нины ученые пришли к единодушному заключению. Уси¬
ленное размножение непарного шелкопряда происходило
в течение двух-трех лет в рязанских и соседних с ними
лесах. Но на это вовремя не обратили внимания. Холод¬
ная погода начала июля охватила десятки центральных
областей, а южнее стояла жаркая, солнечная погода.
Дули южные и восточные ветры. Иногда они достигали
почти ураганной силы. Именно так было в дни, пред¬
шествовавшие налету бабочек на Москву. Но вот циклон
с типичной для него холодной, дождливой погодой от¬
ступил к северу. Волны южного теплого ветра порывами
сдували с деревьев не только самцов, но и тяжеловесных
самок и мчали их на значительной высоте по пути к мо¬
сковским землям. Как только затихал сильный верховой
ветер, бабочки начинали опускаться.
Большая часть бабочек осела в южных районах
Московской области, но многие десятки миллионов их
пронеслись севернее столицы и заселили там леса и
насаждения.
Несмотря на очень напряженную борьбу — уничтоже¬
ние яиц непарного шелкопряда школьниками и специ¬
альными экспедициями, в 1958 году непарный шелкопряд
опять появился в огромных количествах. Снова залетали
-бабочки по лесам и по Москве. За ними гонялись
воробьи и другие наши крылатые помощники в истреб¬
лении вредителей.
В результате воздушных воробьиных атак десятки
.крыльев самцов и самок лежали на земле в палисадни¬
ках и даже на тротуарах.
Два года велась напряженная борьба с шелкопрядом
на сотнях тысяч гектаров лесов, садов и других древес¬
ных насаждений.
30

Против него были направлены мощные автомобиль¬
ные опрыскиватели и опыливатели, даже самолеты. Ко¬
нечно, это резко обрывало его дальнейшее размножение.
Как полноводная река после весеннего разлива входит
в свое обычное русло, так и непарный шелкопряд, не
в меру расширивший свою «жилплощадь», начал вы¬
мирать в результате изменившихся условий погоды, от
развившихся на нем болезней, от хищников и паразитов.
В 1959 году в Московской и других центральных обла¬
стях даже специалистам-энтомологам удавалось с боль¬
шим трудом находить единичных шелкопрядов. Массовое
размножение закончилось.

„КРОВАВЫЙ ДОЖДЬ"
Грозное „небесное знамение"
Ночь близилась к концу. Предрассветный ветер за¬
шелестел в вершинах старых черемух, склонившихся над
рекой. Прокричали петухи. Одна за другой угасали
звезды, словно таяли в светлеющем на востоке небе. Над
лесистыми холмами занялась заря.
В покосившихся деревенских избушках застучали
кремни об огниво. Крестьянки высекали огонь, раздувая
сухой трут, и вскоре над крышами высокими столбами
поднялся сизый дым.
Небо покрывалось густым пурпуром.
В утренней тишине протяжно и гулко прозвучал удар
монастырского колокола. Он будил знатных рыцарей,
остановившихся в соседнем замке, заспавшихся крестьян
и купцов на постоялых дворах. Все ожило, засуетилось.
3 Шестиногие враги и друзья
33

В этот праздничный день в монастырь съезжались
богомольцы даже из отдаленных местностей королевства
Польского. По всем дорогам и тропинкам к монастырю
двигались толпы народа.
Наконец над вершинами холмов показалось солнце.
Ярко озарились на фоне голубого неба зубчатые
стены монастыря. Солнечные лучи ударяли в слюдяные
окна монастырских строений и, скользнув по крышам
крестьянских хижин, тускло блеснули в их окнах, затя¬
нутых полупрозрачными бычьими пузырями. Над рекой
поднялся туман и потянулся легким облаком от берегов
к холмам.
— Жаркий сегодня будет день! — говорили в толпе.—
Не успело солнышко встать, а уж как парит!
— Ох, не к добру, не к добру это! Хлеба сох¬
нут. Черви все сады объели. На скотину бы мор не
напал!..
Солнце припекало все сильнее. Высоко в небе зали¬
вались жаворонки, а по фруктовым садам, окружавшим
монастырь, где большинство яблонь стояло почти без
листьев — их весной объели черви, — и по цветущим
лугам порхали тысячи белокрылых бабочек.
Давно не было такого знойного дня. Неподвижный
воздух казался раскаленным.
К полудню обедня отошла, и народ начал расходить¬
ся по домам.
В это время на небе появились снежно-белые облака,
то тут, то там нарастая пышными холмами. Одно обла¬
ко, остановившись почти прямо над монастырем, стало
быстро расти вверх, вытянулось, приняв форму гигант¬
ской наковальни. Постепенно его нижний край потемнел,
стал свинцово-серым. Приближалась гроза.
Вдали на дороге взвился столб пыли и понесся, за¬
стилая поля и сады. Ударил гром. Зашумело, загудело
в лесу. Со свистом пронеслись пыльные вихри, и в них,
как зимняя метель, неслись белыми хлопьями бабочки.
Деревья склонялись до земли. Ломались сучья.
Богомольцы бросились в дома, к стенам монастыря,
а когда на иссохшую, пыльную землю упали крупные
капли дождя, стали укрываться под ближайшими де¬
ревьями.
Вскоре оттуда послышались безумные крики:
34

— Горе, горе! Погибаем! Кровавый дождь! Крова¬
вый дождь!..
В диком ужасе смотрели люди на себя и на соседей:
их платье, лица’, руки покрывались темно-красными
каплями, будто с листвы дерева на них падали не капли
долгожданного дождя, а кровь, настоящая кровь.
В страхе никто не обратил внимания на то, что
жуткий красный дождь прошел не везде, а только под
деревьями, да и то не под всеми. Обезумевшим людям
казалось, что это грозное предзнаменование наступаю¬
щих бед.
Испуганные крестьяне слушали рассказ стариков
о том, как в дни молодости они были свидетелями «кро¬
вавых дождей» и как затем наступали голод и мор, от
которых не спасали даже усердные молитвы.
Дождь прекратился скоро. Грозовая туча пронеслась.
Опять засверкало солнце.
Народ бросился к монастырю. Послышались плач и
причитания. Монахи поспешили в костел, где сам епи¬
скоп начал служить молебен об «избавлении государ¬
ства от великой беды», предсказанной «кровавым до¬
ждем». А в последующие дни десятки монахов ходили
по окрестностям, устрашали крестьян «небесным зна¬
мением», загребали в карманы их скудные гроши и
обещали за это молить бога об избавлении от не¬
счастий.
Описанный случай произошел в Польше более 600 лет
назад. И не один раз на протяжении минувших столетий
в летописях монастырей Польши, Германии и других
государств Европы появлялись записи о «кровавых дож¬
дях», повергавших в ужас и трепет население целых
областей. Эти дожди, по толкованию попов и монахов,
были «показателями божьего гнева» и посылались на
Землю, чтобы образумить грешных людей.
Но бывают ли на самом деле «кровавые дожди» или
это только выдумка невежественных людей? Могут ли
такие дожди выпасть в наше время?
Да, могут. Я сам в детстве попал однажды под «кро¬
вавый дождь», когда, спасаясь от самого обыкновенного
ливня, забрался под старую черемуху. Сейчас я рас¬
скажу, как это произошло, а также о виновницах этих
дождей — белокрылых бабочках боярышницах,
3*
33

Как развивается и живет боярышница
В конце весны или начале лета, когда лесные поляны
и опушки покрываются ковром цветов и начинают рас¬
пускаться шиповник и жасмин, среди многочисленных
пестрых бабочек появляются и белокрылые боярыш¬
ницы. В ясные, солнечные июньские дни, а иногда и
в начале июля они порхают с цветка на цветок и подолгу
сидят на лиловых кистях мышиного горошка, на клевере
и душистой таволге, погружая хоботок в нектарники
цветков. В это время их очень легко поймать не только
сачком, но даже просто взять пальцами за сложенные
крылышки.
Я с малых лет увлекался собиранием насекомых, осо¬
бенно бабочек, и всегда с нетерпением ожидал прихода
весны и лета, когда можно часами гоняться с сачком за
дневными бабочками или подкарауливать с наступлением
сумерек больших бражников, прилетающих на клумбы
с белыми душистыми цветами табака и петуниями.
Бабочку боярышницу я знал с детства, но ближе по¬
знакомился с ней, когда мне было 15 лет, и вот при каких
странных обстоятельствах.
Из центра Куйбышева наша семья переехала в при¬
городный район. Мы провели там лето в большом фрук¬
товом саду и решили остаться на зиму. Я был этому
несказанно рад. Мне не хотелось прекращать наблюде¬
ния над природой, жизнь которой не замирает даже
в самые суровые зимы.
Наступила туманная, хмурая осень. Листопад про¬
ходил при плохой погоде. С половины октября начались
ночные заморозки. Земля по утрам покрывалась инеем.
Стайками пролетали на юг чижи. На облетевших бере¬
зах все реже встречались пеночки, зеленушки и гори¬
хвостки. И только стайки суетливых синиц все чаще и
чаще появлялись в окрестных садах. Синицы обычно не
улетают на зиму, но из лесов они нередко перекочевы¬
вают ближе к человеческому жилью, где им легче
отыскивать пищу.
Синицы и познакомили меня ближе с жизнью бабочки
боярышницы.
Зима выдалась на редкость снежная и холодная.
Сады стояли покрытые густым, пушистым инеем.
36

Для пернатого населения обильный иней особенно
губителен: в трескучие морозные ночи синички распустят
свои густые перья и сидят пушистыми комочками, а днем
без отдыха снуют взад и вперед по садам, суетятся на
деревьях, лазят по сучкам и веткам, долбят стволы креп¬
кими клювами — отыскивают в трещинах коры различ¬
ных мелких насекомых, запрятавшихся на зимовку, их
личинки и яйца. Иней же, покрывающий ветки деревьев,
мешает синицам добывать пищу, и им приходится голо¬
дать, а длительное голодание, особенно в холодные
зимы, нередко ведет их к гибели.
Как только деревья в саду стали покрываться инеем,
я прибил к перилам и столбам веранды несколько кусоч¬
ков сала—любимого корма синиц. До чего забавно
было наблюдать из окна, как птички скачут вокруг сала
и долбят его клювом!
Дней пять стояли морозные солнечные дни. Наконец
небо затянуло низкими облаками. Подул южный ветер,
воздух стал влажным, иней быстро начал таять и осы¬
паться. Наступила оттепель.
37

Синички оживились, сады наполнились их громким
щебетаньем. Веранда опустела, зато на ветвях яблонь
снова заскакали и закувыркались желтогрудые большие
синицы. Я так привык наблюдать за их повадками, что,
идя на лыжах по твердому насту, пристально всматри¬
вался в крону яблони, где возились несколько синиц
у сухих, не опавших листьев, как-то странно болтав¬
шихся на тонких веточках, будто их кто-то привязал
нитками.
То, вцепившись лапками в ветку, птички повисали
вниз головой, то пытались подтянуть висевший листок
к ветке и все время клевали его. Поведение синиц на¬
столько заинтересовало меня, что я подошел к яблоне и
сорвал два растерзанных комочка. Они были прикреп¬
лены к ветке тонкой шелковинкой. Среди остатков листа
были какие-то паутинные комочки, немного темно-бурой
трухи и больше ничего. Может быть, содержимое листа,
служившего зимним убежищем каким-то насекомым,
было съедено синицами? Это нужно было проверить.
Случай представился на следующий же день.
На одной из яблонь в саду и на черемухе, росшей на
опушке леса, я нашел три болтающихся нерасклеванных
листка. Я принес их домой. Осторожно разворачивая
листья, я насчитал в них около 40 небольших белых
кокончиков, внутри которых оказались маленькие гусе¬
ницы. Очевидно, еще в конце лета или в начале осени
они устроили себе в листе зимнее убежище и каждая
свила там отдельный кокончик.
Собрав еще десяток таких гнезд, я положил их в ко¬
робку и отнес на чердак, опасаясь, как бы до конца
зимы синицы не расклевали их в саду.
Приближалась весна.
Вербы сбросили кожистые чехлики, и на солнце ярко
заблестели серебристые пушистые почки. Снег осел и
уплотнился. В начале апреля зачернели проталины, по¬
бежали ручьи. Началось движение соков у клена и бе¬
резы. В синеве неба слышалось пение жаворонков. При¬
летели зяблики. Всюду стало заметно весеннее ожив¬
ление.
Каждый день появлялись новые цветы: у ручьев —
мать-и-мачеха, гусиный лук; на лесных опушках — меду¬
ница. Немного позднее на склонах окрестных холмов —
38

желтый весенний горицвет и сон-трава, цветы которой
напоминают чашечки лиловых тюльпанов.
В это время, в конце апреля, стали выползать из
своих зимних убежищ и мои гусеницы, которых с наступ¬
лением весны я перенес в сад на яблоню. Чтобы не рас¬
клевали их прилетающие птицы, надел на ветку марле¬
вый мешочек. Часть зимних гнезд поместил в большую
стеклянную банку и, завязав ее сверху марлей, оставил
на веранде.
Несколько дней подряд гусеницы выползали из своих
гнезд, грелись на солнце и на ночь снова забирались
внутрь. Затем они стали переходить на ветки с набухаю¬
щими почками.
Спустя несколько дней я осторожно разрезал ножом
поврежденные почки, и оказалось, что все они съедены
гусеницами. Позднее, когда яблони начали покрываться
молодыми листьями, выросшие гусеницы стали поедать
и листья.
Гусеницы усиленно питались целую неделю, потом
как-то замерли, съежились. Целый день они были не¬
39

подвижны, а на следующее утро я с интересом наблю¬
дал, как на спинке у них лопается кожица и из нее мед¬
ленно выползает покрытая густыми волосками гусеница
с увеличившейся почти вдвое головой.
Так постепенно слиняли все мои гусеницы.
После линьки они стали еще более прожорливы.
Каждый день в банку приходилось ставить пучки срезан¬
ных веток черемухи, которой я кормил моих гусениц.
Они охотно ели также листья груши, рябины, боярыш¬
ника, но не трогали дуба, липы и сирени, даже если
были голодны.
В конце мая гусеницы перелиняли в последний раз.
Их окраска стала блестяще-коричневатой. На спине по¬
явилась бархатисто-черная полоска.
Время шло. Сады отцветали. Деревья густо покрыва¬
лись листвой, и только ветки, на которых болтались не
расклеванные птицами гнезда гусениц, оставались без
листьев.
В последних числах мая гусеницы перестали есть и
беспокойно заползали по веткам и стенкам банки, по¬
крывая ее легким шелковистым налетом. Вот одна гусе¬
ница сплела небольшой шелковистый бугорок и плотно
вцепилась в него задними ногами. После этого гусеница
начала перегибаться, закидывать голову за спину. Во
рту она держала тоненькую шелковинку. Прикрепив
шелковинку к стенке банки, она, снова изгибаясь, пере¬
ворачивалась в обратную сторону.
Около часа продолжались эти своеобразные гимна¬
стические упражнения, и гусеница опоясалась довольно
солидным пояском из нескольких десятков шелковинок.
Затем она замерла, причем голова ее была направлена
вверх, и начала съеживаться.
Превращение гусеницы в куколку произошло не сразу.
Через день на спине одной из неподвижно висевших гу¬
сениц лопнула шкурка. Гусеница начала качаться из сто¬
роны в сторону. От движения шкурка сползала все ниже
и ниже. Вот она спустилась за поясок, сбилась комоч¬
ком, после нескольких повторных движений нижней
частью тела упала вниз, и в банке появилась первая ку¬
колка боярышницы.
Недели через две я наблюдал и выход бабочек из
куколок.
40

Вооружившись терпением, я сел на веранде около
банки, где находились куколки. День был знойный. Сады
и окрестные леса замерли. Даже цветы поникли голов¬
ками.
Ждать пришлось довольно долго. Наконец, одна из
куколок как-то странно зашевелилась. Казалось, кто-то
изнутри толкает ее в спину. Спустя несколько секунд
шкурка на спинке лопнула продольной щелью, показа¬
лись голова и пушистая серая спинка. Вскоре вытяну¬
лись две ноги. Коготками бабочка зацепилась за шелко¬
вую подстилку, сплетенную гусеницей на стекле; еще
несколько усилий, и из куколочной оболочки выползла
бабочка. Но какая она жалкая! Трудно было признать
бабочку в появившемся существе. Ее толстое брюшко
беспомощно свисало вниз. Какие-то зеленоватые неболь¬
шие комочки спускались с боков.
Бабочка проползла немного, остановилась. С кончика
брюшка упали две большие темно-красные капли, окра¬
сившие, как кровью, дно банки. В это время маленькие
сплющенные зеленоватые комочки стали быстро вытяги¬
ваться в нормальные крылья. Бабочка все время покачи¬
валась на ножках, отчего колыхались и наливались со¬
ком ее расправляющиеся крылья.
Прошел час — крылышки окрепли и приняли нор¬
мальный вид. За это время начался выход еще четырех
бабочек. Все они также выпускали из брюшка капельки
темно-красной жидкости. Стенки и дно банки казались
забрызганными запекшейся кровью.
Теперь нетрудно понять и дать научное объяснение
явлению, тревожившему на протяжении многих веков
темных, запуганных церковью людей; «кровавые дожди»
возможны только в годы массового размножения бабо¬
чек боярышницы. Выходящие из куколок бабочки вы¬
пускают две-три капли красной жидкости, которая по¬
падает на листья деревьев и засыхает. Первый же дождь
смоет ее, и всякий, кто окажется в это время под дере¬
вом, попадет под «кровавый дождь».
Через несколько дней в садах появились уже тысячи
боярышниц. В жаркие полуденные часы они гонялись
друг за другом, то взлетая высоко, то снова опускаясь
в траву.
Лёт бабочек продолжался недолго. Вскоре началась
41

откладка яиц. К этому времени с лугов и лесных полян
значительная часть бабочек перебиралась в сады. Вот
они кружатся над кронами яблонь, опускаются на листья
и замирают, сложив крылья, а когда снова взлетают,
на листе остаются кучки желтых яиц, до 50 штук и
больше в каждой.
Жизнь бабочки длится 8—12 дней. Отложив 200—
300 яиц, она умирает, а недели через две отрождаются
молодые гусеницы.
Весь выводок живет вместе. Ползая гуськом друг за
другом, гусеницы покрывают лист и веточку шелковыми
дорожками. Тесно прижавшись одна к другой, они сгры¬
зают с листа зеленую мякоть, оставляя буреющие жилки.
Подрастающие гусеницы кормятся около двадцати дней.
За это время, ползая сотни раз с одного листа на другой,
они подготовляют те шелковистые нити, которыми отмер¬
ший лист прикрепляется к ветке. Нити мешают голод¬
ным синицам выклевывать зимующих гусениц из их ка¬
чающихся убежищ.
Если во время лёта бабочек погода стоит холодная и
дождливая, боярышница отложит меньше яиц и буду¬
щие гусеницы не так сильно повредят яблони. Но в те
42

годы, когда лето стоит жаркое и сухое, размножение
боярышницы достигает колоссальных размеров, и тогда
следующим летом миллионы бабочек будут носиться по
лугам и полянам.
Однажды под Москвой, в Сокольниках, юные натура¬
листы сняли со ствола старой черемухи кусок плотной
шелковистой ткани, сплетенной гусеницами боярышницы.
На нем оказалось более 1500 куколок. Почти все сучки
и ветки дерева были усеяны ими. После окрыления ба¬
бочек, конечно, первый же дождь закапал бы «кровью»
с веток этой черемухи.
В годы массового размножения боярышницы на
яблонях бывают сотни кладок яиц. Молодые гусеницы
сгрызают с листьев почти всю зеленую мякоть, и сады
выглядят точно опаленные огнем. После листопада сразу
бросаются в глаза сотни болтающихся зимних гнезд. Их
бывает до тысячи на одной яблоне.
Боярышница—один из самых опасных вредителей
наших садов. Если не собрать осенью или зимой и не
сжечь все эти гнезда — а это самая простая и доступная
мера борьбы, — урожай следующего года будет совер¬
шенно уничтожен. В два-три года такие повреждения
могут совсем погубить яблоневые сады.
Однажды, задолго до Октябрьской революции, во
время обильного лёта бабочек мне пришлось поехать
километров за тридцать от Самары, в село Старое Семей-
кино, расположенное на берегу реки Сок.
Погода стояла жаркая и сухая. Уже несколько не¬
дель не было дождей.
В дребезжащем тарантасе мы покатили по пыльной
семейкинской дороге через Барбашину поляну и Соро¬
кины хутора. За хуторами потянулась густая дубрава.
Это были дикие, глухие места. Дорога то поднималась
в гору, то сбегала в крутые овраги. В оврагах веяло сы¬
рой прохладой. Сквозь густые кроны кленов и лип сюда
почти не проникали лучи солнца. Земля была покрыта
мохом, и пышные папоротники раскинули свои резные
листья.
Как только дорога начинала спускаться в овраг, ба¬
бочки быстро исчезали. Ни одна боярышница ни разу не
встретилась нам здесь. Эти солнцелюбивые бабочки
летают только по лесным полянкам, лугам, садам.
43

Наконец последний спуск
с Соковых гор — и перед
глазами раскинулась широ¬
кая долина. Река, перехва¬
ченная ветхой плотиной, об¬
разовала небольшой пруд, у
которого расположилось Се-
мейкино. Вокруг него в оби¬
лии росли черемуха и ряби¬
на — излюбленные боярыш¬
ницей лесные породы. Мы
уже подъезжали к деревне,
когда из тучки, висевшей над
долиной, упали первые тя¬
желые капли дождя. Мы вы¬
скочили из тарантаса и укры¬
лись под кронами черемух.
И вот на нас закапал крова¬
во-красный дождь. Это про¬
должалось очень недолго, и
через две-три минуты с кро¬
ны уже падали обыкновен¬
ные прозрачные дождевые
капли, но я все же попал под самый настоящий «крова¬
вый дождь».
Еще по пути в Семейкино я обратил внимание на
побуревшие метелки конского шавеля, торчавшие среди
скошенных лугов. Деревянистые стебли щавеля — очень
плохой корм для скота, и косари обходят его кусты.
Возвращаясь под вечер обратно, я еще издали увидел
непонятную картину: в одном месте заросль щавеля
стала совершенно белой. Казалось, бурые метелки
сплошь покрыты густым инеем.
Я спрыгнул с тарантаса и побежал к фантастическому
растению. Каково же было мое удивление, когда этот
«иней», так неожиданно осевший в летний вечер на луго¬
вые травы, вдруг замахал крылышками и лениво, как бы
нехотя, начал подниматься в воздух.
Это были сотни боярышниц, усевшихся сплошной
массой на метелки и стебли конского щавеля.
Спустя несколько лет под Уфой и в других местах
Башкирии мне приходилось видеть на кустах десятки
44

тысяч бабочек. Под вечер, когда бабочки становились
малоподвижными, можно было близко подходить к та¬
ким кустам и любоваться изумительным зрелищем, кото¬
рое наблюдается лишь в годы исключительно сильного
размножения боярышницы. Только в такие годы можно
было видеть «кровавые дожди».
Истребители боярышницы
Сильные вспышки размножения боярышницы слу¬
чаются не часто — у этой бабочки очень много врагов.
Мы видели, как много гусениц боярышницы склевывают
синицы. Бывают годы, когда различные насекомоядные
птицы уничтожают до 80 процентов зимующих гусениц
боярышницы. Вот почему необходимо всячески оберегать
наших певчих птиц и устраивать для них искусственные
гнездовья.
Помимо насекомоядных птиц, у боярышницы много
врагов среди самих насекомых. На них нападают хищ¬
ные клопы, их заражают многочисленные паразиты.
Как только перезимовавшие гусеницы начинают вы¬
ползать из своих убежищ, их враги тут как тут. Вот, при¬
жавшись к листу или ветке, осторожно продвигается
к гусенице клоп, ощупывая путь своими усиками. Вот он
подполз совсем близко. Мгновение — и его хоботок вон¬
зается в грудь гусеницы, а через две-три минуты пустая
шкурка падает вниз.
Летом клопы-хищники высасывают яйца боярышницы.
Нападают на гусениц и маленькие крылатые наезд¬
ники. Их нередко можно заметить около молодых гусе¬
ниц, ползающих по своему будущему зимнему гнезду.
Наездники забавно чистят
лапками усики, оглаживают
перепончатые крылья. Потом
один из них — самочка — по¬
дойдет близко, приподнимет¬
ся на ножках, и в тот же миг
острый яйцеклад вколот в
тело гусеницы, и в него от¬
ложено 12—15 яиц.
Такая гусеница обречена
45

на гибель. Правда, она сплетет
себе кокончик, перезимует, весной
будет питаться, как и ее здоровые
соседи, но в ней растут личинки
паразита. Когда личинки выра¬
стут, они прорвут ее кожу, выйдут
наружу и тут же, рядом с умира¬
ющей гусеницей, начнут плести
свои шелковые кокончики.
Но больше всего уничтожает
эту бабочку человек. Охраняя от
ее гусениц плодовые сады, люди
истребляют боярышницу, уничто¬
жают ее зимние гнезда, а если
нужно, опрыскивают сады ядови¬
тыми составами.
Очень большую пользу в борь¬
бе с боярышницей могут принести
школьники. Сбор зимних гнезд —
веселое и увлекательное дело.
Я знаю, что в тысячах школ круж¬
ки юных натуралистов и мичурин¬
цев издавна проводили такую ра¬
боту. Как только закончится ли¬
стопад, среди облетевших крон
яблонь и груш очень хорошо за¬
метны болтающиеся на паутин¬
ках, а иногда более плотно при¬
крепленные к веточкам зимние
гнезда. Их можно снимать раз¬
личными способами. Например,
взять длинный шест и сделать на
его конце «ежа» из 15—20 кусоч¬
ков проволоки длиной около 10
сантиметров.
«Ежом» можно легко подце¬
пить болтающееся гнездо и сор¬
вать с веточки. Если оно очень
плотно прикреплено к ветке, при¬
ходится такие веточки срезать.
Для этого у садовода имеется се¬
катор — приспособление наподо-
46

\
бие\ожниц, насаженных на шест. У секатора есть пру-
жина\ К нему привязывают длинную веревочку так, чтобы
можнсу было, действуя пружинящей створкой, срезать
нужные веточки. А самое простое — забраться на дерево
и обрывать гнезда руками. Конечно, это делать надо
очень осторожно, чтобы не повредить кору и не обломать
сучья. \
Благодаря повсеместно проводимой борьбе боярыш¬
ниц у нас с каждым годом становится все меньше и
меньше: И вряд ли представится скоро случай наблю¬
дать «кровавые дожди» — они уже отходят в область
воспоминаний.
*

ЗАГАДКИ БАБОЧКИ-КАПУСТНИЦЫ,
НЕ РЕШЕННЫЕ ЗА 2000 ЛЕТ
У людей каменного века
В Западной Европе, на склонах холмов у Атланти¬
ческого океана и Средиземного моря, с незапамятных
времен существует растение с зеленовато-синими сочны¬
ми листьями, образующими большой, но довольно рых¬
лый пучок. Весной из него поднимается несколько стеб¬
лей. Они покрываются желтыми цветами с четырьмя
лепестками, расположенными в виде креста.
Листья и молодые цветочные стебли этого растения
имеют приятный, слегка горьковатый вкус. Первобытные
люди, одетые в звериные шкуры, вооруженные каменны¬
ми топорами и кремневыми стрелами, часто приходили
на горные склоны в поисках этого растения. Они с жад¬
ностью поедали хрустящие листья и охапками уносили
их к своим пещерным очагам.
Но бывали годы, когда вместо вкусных листьев люди
4$

находили одни обгрызенные черешки, по которым пол¬
зали большие желто-зеленые черви с черными пятнами
на теле.»
Это растение — дикий прародитель нашей капусты, а
черви — гусеницы бабочки капустной белянки, капуст¬
ницы, для которой дикая капуста была излюбленным
кормом еще задолго до того, как на Земле появился пер¬
вобытный человек. За много тысячелетий до первых за¬
чатков земледельческой культуры человек уже столкнул¬
ся с вредителем, уничтожавшим растения, служившие
ему пищей.
Так шли века. Отбирая из диких растений такие, у ко¬
торых были плотные кочаны, люди стали разводить
капусту. Столетие за столетием капуста неизменно про¬
двигалась от берегов Средиземного моря в Центральную
и Северную Европу. Ее везли туда завоеватели, путеше¬
ственники, переселенцы.
Случалось ли тогда, чтобы капусту на огородах
уничтожали капустные черви, как это очень часто бы¬
вало в Греции и в древнем Риме, где впервые люди
стали культивировать капусту? Или в те далекие вре¬
мена капустница еще не появлялась вдали от теплых
берегов своей первоначальной родины? На этот вопрос
наука еще не дала точного ответа.
Возможно, что капустная белянка переселилась в но¬
вые места в виде кладок яиц на листьях увозимых рас¬
тений. Возможно также, что маленькие гусеницы, скры¬
ваясь в густых листьях капусты, вместе с ней попадали
на новые места. Сами бабочки, летающие очень хорошо,
также могли совершать далекие перелеты, делая по не¬
скольку десятков километров в день. Если бабочки по¬
падали в местности, где была капуста, то они оставались
там, жили и размножались.
Прошли века, и капустница расселилась наконец по
Европе, Азии и Северной Африке. Теперь капустница
обитает во всей Европе и на островах Великобритании.
В Швеции и Норвегии ее можно встретить за Полярным
кругом, где теплое течение Гольфстрим смягчает суро¬
вый климат далекого севера. Много капустниц в Север¬
ной Африке, Малой Азии; встречаются они в Иране,
Индии и Китае. А вот у нас в Сибири, почти от самых
Уральских гор, капустниц нет.
4 Шестиногие враги и друзья
49

Раньше считали, что их нет там совершенно, но за
последние десятилетия то из Семипалатинска, то из
Омска сообщали о поимке бабочек капустницы. Значит,
не суровый климат помешал этой бабочке поселиться в
Сибири, а может быть, то, что в Сибири лишь недавно
начали разводить капусту. Дать правильный ответ на
этот вопрос предстоит будущим исследователям.
Капустниц совершенно нет в Америке. Почему? Ба¬
бочки не смогли самостоятельно перелетать из Европы
через океан. Но, если бы кто-нибудь завез их в Америку,
как Трувело непарного шелкопряда, конечно, и капуст¬
ница смогла бы размножиться там, как джипси.
И еще один вопрос интересовал ученых: только ли
капустой питаются гусеницы белянки или ее пища го-
раздо разнообразнее?
Уже давно натуралисты замечали гусениц капустницы
на редьке, брюкве, а также на многих сорных травах:
сурепке, дикой редьке.
50

Ботаники объединяют все эти растения по форме
цветков в одно семейство крестоцветных. Но дело, конеч¬
но, не в форме цветка. В соке этих растений есть особые
вещества, которые придают им приятный, слегка горько¬
ватый вкус. Раньше считали, что капустница может вы¬
кармливаться только крестоцветными растениями. Но
около 1770 года ее гусениц нашли на цветущей настур¬
ции, а затем на капорцах, растущих у нас в горах Крыма,
Кавказа и в Средней Азии, а за рубежами — в Иране,
Афганистане, Индии. Эти растения не имеют ничего
общего с капустой, а все же гусеницы белянки питаются
ими. Гусеницы погибают от голода среди свежих листьев
салата, сахарной свеклы, но охотно грызут даже бумагу
и тряпочки, смоченные соком капусты или редьки. По¬
чему же это?
Ответ не так давно дали химики. Исследование сока
настурции и капорцев показало, что в нем есть те же ве¬
щества, что и в капусте; только поэтому гусеницы и
питаются этими растениями.
„Черви заводятся от росы“
В наше время каждый юный натуралист безошибочно
расскажет о том, как развивается бабочка. Теперь даже
трудно поверить, что для правильного ответа на такой,
казалось бы, простой вопрос потребовалось больше
2000 лет и много настойчивого труда десятков знамени¬
тых ученых. А между тем это именно так.
Большие белые бабочки, почти весь год летавшие
вблизи жилищ древних греков и римлян, и гусеницы, по¬
стоянно встречавшиеся на капусте, редьке и нередко
уничтожавшие их, не могли не обратить на себя внима¬
ние жителей юга. Но откуда берутся эти черви? Где и
как родятся белые бабочки? Многие философы древнего
мира становились в тупик перед этими вопросами.
Не умея наблюдать природу, они пытались объяснить
появление насекомых разными фантастическими измыш¬
лениями. В этих давних исканиях истины много инте¬
ресного и поучительного.
Среди древних рукописей можно встретить перепи¬
санные работы знаменитого греческого философа Аристо¬
4*
51

теля, умершего за 322 года до начала нашего летосчис¬
ления. Он первый сделал попытку описать развитие
бабочки, причем его наблюдения относятся как раз
к капустной белянке.
Вот что писал об этом Аристотель:
«Бабочки рождаются из гусениц, а гусеницы из зеле¬
неющих листьев, главным образом на капусте. Сперва на
листе возникает нечто меньшее, чем просяное зерно;
вскоре из этого образуются червячки, которые увеличи¬
ваются в размере, а затем, по прошествии трех дней, от¬
сюда возникают гусеницы. Выросши, они становятся не¬
подвижными, меняют свою форму и с этого момента на¬
зываются куколками. По прошествии продолжительного
времени кожа куколки лопается, и оттуда вылетают
крылатые существа, которые мы называем бабочками».
Значит, Аристотель наблюдал за окукливанием гусе¬
ниц и выходом бабочек. Даже отметил первую гусенич¬
ную линьку, говоря, что из «червяков» через три дня
возникают гусеницы. Он не мог допустить только одно¬
го, что насекомые, «низшие твари», размножаются так
же, как птицы, — откладывают яйца.
Для каждого мыслителя и натуралиста древнего
мира Аристотель был учителем и незыблемым автори¬
тетом. Даже такой знаменитый ученый, как римский на¬
туралист Плиний, трагически погибший при извержении
Везувия в 79 году нашей эры (400 лет спустя после смер¬
ти Аристотеля), не мог ничем дополнить описание раз¬
вития капустной белянки. Он, как и все другие, не мог
допустить, чтобы Аристотель ошибался, и верил напи¬
санному им больше, чем собственным глазам.
Плиний только добавляет от себя:
«Я думаю, что семена, из которых родятся черви,
происходят от росы, осевшей на листья капусты и редьки
и затвердевшей под действием солнца».
Такой взгляд на развитие бабочек существовал в те¬
чение почти 1500 лет. В средние века в Европе религия
стремилась задушить науку. Многие великие ученые
были сожжены на кострах как еретики, дерзавшие от¬
крыть истины, скрытые от людей «самим богом», как
говорили церковники.
Наступил XVI век. Много старых взглядов на Вселен¬
ную и природу, поддерживаемых духовенством, было
52

сломлено волей и энергией передовых людей, великих
ученых. Развивалось книгопечатание. Во многих городах
Европы открылись университеты. Стали появляться мно¬
готомные труды, посвященные жизни животных и насе¬
комых.
Среди натуралистов того времени особенно знаменит
профессор Болонского университета Альдрованди (1522—
1605). Он написал семь томов сочинений о природе и
в последнем из них описывает всевозможных мелких
животных: ящериц, раков, пауков и насекомых.
В библиотеке Московского университета есть книга
Альдрованди, изданная в 1602 году. Это большой, тол¬
стый том в дубовом переплете, обтянутом белой блестя¬
щей кожей. Во многих местах старинная книга как буд¬
то прострелена мелкой дробью — жуки-точилы за три
столетия оставили в ней следы своего пребывания.
Перелистаем пожелтевшие страницы, пестрящие мно¬
гочисленными рисунками, сделанными самим автором, и
посмотрим, насколько подвинулись вперед знания за
1900 лет, прошедших со дня смерти Аристотеля.
Альдрованди одним из первых начал оспаривать не¬
погрешимость авторитета Аристотеля. Он, правда, назы¬
вает его главой философов и всеобщим учителем, однако
сам пишет о развитии и размножении насекомых так:
«Хотя это и противоречит мнению Аристотеля, но все
же я должен сказать, что та белая бабочка, которую мы
называем капустной, рождается из куколки, куколка —
из гусеницы, гусеница из яйца бабочки, конечная цель
которой — производить не гусениц или куколок, а новых
бабочек».
Значит, первое представление о полном круге разви¬
тия капустной белянки дано уже более 300 лет. назад. Но
свое заключение Альдрованди сделал не на основании
личных наблюдений над жизнью белянки.
Он писал:
«Мне никогда не приходилось наблюдать спаривания
этих бабочек, но оно весьма вероятно — ведь мы же ви¬
дим, как это происходит у бабочек наших шелковичных
червей».
Это было большим шагом вперед. Аристотелевское
«нечто меньшее просяного зерна», возникающее на листе
капусты, и Плиниева «осевшая на листья капусты и
53

редьки затвердевшая роса» оказались только спустя
много веков яйцами, отложенными бабочками.
Но наряду с этим как наивны были представления
Альдрованди о других бабочках, известных ему!
«... Я не думаю, — пишет он, — что все гусеницы, ко¬
торые превращаются в бабочек, происходят из яиц;
многие из них происходят из гниющих растений. Да, я
сомневаюсь и в том, что некоторые полевые бабочки, пор¬
хающие по полям и садам, рождаются из гусениц.
Я вполне уверен, что те из гусениц, которые возникли са¬
мопроизвольно, родившись из гниения — хотя это бывает
не со всеми гусеницами, — пожрав листья, погибают, пре¬
вратившись в ничто. Самый обычный способ происхож¬
дения гусениц — от воздуха, чрезмерно насыщенного
сыростью, и от гниения с повышенной температурой».
Вот в каких глубоких потемках блуждала мысль
даже передовых натуралистов прошлых веков!
В 1560 году в Болонью вернулся из Бразилии ездив¬
ший гуда католический монах Иосиф Акоста. Много чу-

десных рассказов привез
он из-за океана и, между
прочим, одно сообщение,
заинтересовавшее Аль-
дрованди.
Акоста, конечно, видел
в тропических лесах мно¬
гочисленных колибри. Сре¬
ди этих птичек встречают¬
ся такие крошечные, что
южноевропейские бабочки
бражники, сосущие в су¬
мерках цветочный сок,
значительно превосходят
их величиной. И вот като¬
лический священник ре¬
шает, что мелкие птички
могут быть только поро¬
ждением бабочек, а ученый-натуралист записывает с его
слов в свой научный труд:
«Из бабочек, как это доказано как раз в нашем веке,
рождаются крылатые птицы».
Со дня смерти Альдрованди прошло более 300 лет.
За это время наука далеко ушла вперед. Много вопро¬
сов о жизни и превращении насекомых, особенно бабо¬
чек, было решено учеными. Но немало сложных и инте¬
ресных явлений из жизни насекомых осталось изучить и
будущим натуралистам.
А что мы знаем о жизни белянок теперь?
Под лучами весеннего солнца быстро заканчивается
развитие зимовавших куколок капустницы, и в начале —
середине мая под Москвой и во всей Центральной Евро¬
пейской части Российской федерации вылетают большие
белые бабочки.
В теплые дни, когда всюду ползают, летают, копо¬
шатся всевозможные насекомые, капустниц можно ви¬
деть даже на городских улицах, но больше всего их
летает на огородах и около парников с капустной
рассадой.
55

С цветущих полей и лугов капустницы для откладки
яиц летят на огороды. Ведь капуста — основное кормо¬
вое растение их гусениц. Как бабочки шелкопряда улав¬
ливают запахи на расстоянии нескольких километров,
так и самки капустницы издалека летят туда, где ого¬
родники снимают стеклянные парниковые рамы с ка¬
пустной рассады или высаживают в грунт семенники и
раннюю цветную капусту.
Английский профессор Спенс, известный энтомолог
середины прошлого столетия, наблюдая за жизнью ка¬
пустницы, задал себе вопрос: «Каким образом насекомые
находят именно те растения, которыми должны питаться
их личинки?»
И он писал об этом:
«Наблюдайте за движением белой бабочки капуст¬
ницы, перепархивающей с одной травки на другую. Не
пища составляет предмет ее поисков. Цветов тут нет,
но она ищет растение, которое доставило бы ее малют¬
кам корм, назначенный им богом. И она отыскивает
только растение, принадлежащее к капустной породе.
Как же она отличает его от других? Ее вразумляет
господь. Отложив на капусту яички и тем самым выпол¬
нив свой долг, она, детолюбивая мать, умирает».
Как нелепо звучат для нас слова этого ученого!
Лишь спустя полстолетия было установлено, что бабо¬
чек привлекает запах, присущий всем крестоцветным
растениям. Мы этот запах не чувствуем, а бабочки улав¬
ливают его с очень большого расстояния.
Любопытно наблюдать, как бабочки белянки откла¬
дывают свои яйца. Вот самка подлетает к капусте. Долго
порхает вокруг листьев, присаживается на них, снова
взлетает. Наконец села и успокоилась. Теперь нужно
быть очень внимательным, чтобы заметить, как она при¬
поднимает кончик брюшка, прикладывает его к листу,
и через пять секунд на нем появляется бледно-желтова¬
тое удлиненное яйцо. Капустница откладывает одно за
другим всё новые яйца, и в конце концов образуется
довольно большая бляшка, в 50—100 штук, плотно при¬
жатых друг к другу. Бабочка улетает. Теперь ей пред¬
стоит один-два дня кормиться нектаром, пока у нее со¬
зреют новые яйца.
Весь выводок гусениц выкармливается на одном ко¬
56

чане капусты, и, только вырастая, гусеницы расползают¬
ся по соседним кочанам. Всего бабочка откладывает за
свою жизнь несколько сот яиц. Бабочки, вылетевшие
из перезимовавших куколок, могут откладывать яйца не
только на листья капустной рассады или высаженных
в грунт семенников, но и на листья крестоцветных сор¬
няков — сурепки, свербиги и других.
Можно сорвать лист, на котором отложены яйца, и
дома провести очень интересные наблюдения за выходом
гусениц. Лучше всего смотреть в увеличительное стекло.
Через несколько часов после откладки яйца примут
ярко-желтую окраску, а через 10—12 дней начнется вы¬
ход гусениц.
Вот в тонкой рубчатой оболочке яйца появляется ма¬
ленькая дырочка. Это челюсти гусеницы изнутри про¬
грызают выходное отверстие. Вскоре показывается го¬
лова, и постепенно вылезает вся маленькая гусеница.
Обычно выходят сразу все гусеницы одной кладки, и
яйца дружно покрываются новорожденными капустни¬
цами. Они съедают все оболочки и лишь после этого
принимаются скоблить листья капусты.
Почти всю жизнь — около месяца — гусеницы живут
вместе всем выводком. Они линяют четыре раза и после
четвертой линьки становятся крупными, желто-зелеными,
с черными точками, рассеянными по всему телу. На объ¬
еденных кочанах их заметно издали. Повреждения, ко¬
торые наносит гусеница капустницы, нельзя спутать ни
57

с какими другими: вся мякоть листа объедена, торчат
только голые жилки.
Через четыре-пять недель после выхода из яиц взрос¬
лые гусеницы покидают капусту; на ее листьях они окук¬
ливаются очень редко. Они ползут к заборам, сараям,
домам, чтобы окуклиться на твердых досках, повыше
от земли. Но эти куколки еще не будут зимовать. К по¬
ловине лета из них начнут вылетать бабочки, и вее опять
повторится сначала: появятся многочисленные кладки
яиц, и масса гусениц будет до глубокой осени объедать
листья капусты.
К осени гусеницы уйдут на заборы, окуклятся и зази¬
муют там, где они не так сильно пострадают от осенних
дождей и снега: в щелях, под каким-нибудь прикрытием.
Гусеницы, не успевшие вырасти и окуклиться, все поги¬
бают от заморозков.
Таким образом, во всей Европе, кроме крайнего юга,
капустница дает два поколения, а в Греции, Италии и
других притропических странах, где нет холодной зимы,
она может дать и четыре и пять поколений.
Если внимательно всмотреться в окраску куколок,
собранных в разных местах, легко заметить между ними
большую разницу. Куколки, снятые с темных предметов
(серых досок забора, с коры дерева), кажутся очень
58

темными: они сплошь покрыты черными точками и пят¬
нами. А куколки, найденные на светлых и белых пред¬
метах,— светло-изумрудные. Оказывается, цвет той
вещи, на которой окукливается гусеница, влияет на цвет
будущей куколки, придавая ей защитную окраску. Это
одно из удивительных приспособлений, выработавшихся
в борьбе за существование, которыми так богат мир на¬
секомых.
Очень легко проделать такой опыт. Для этого нужно
летом или.под осень собрать на огороде побольше взрос¬
лых гусениц капустницы и часть их держать с кормом
в стеклянной банке, а часть в какой-нибудь закрытой
коробке.
Много гусениц окажется зараженными наездниками,
но те, что окуклятся, дадут чисто зеленых куколок в
банке и черно-крапчатых в коробке или садочке из мел¬
кой металлической сетки.
Главный шестиногий враг гусениц
Часто на огородах можно видеть капусту, у которой
все листья в сплошных дырках.
Самый внимательный взгляд не обнаружит на таком
кочане никаких вредителей. Но они есть, только пре¬
красно скрыты от наблюдателя. На нижней стороне
листа, вытянувшись вдоль жилки, сидят две-три бархати¬
сто-зеленые гусеницы. Они удивительно походят на ли¬
стовую жилку и цветом и формой. Это гусеницы белян¬
ки-репницы. Они никогда не живут на капусте большими
скоплениями, и это часто спасает их от врагов. А врагов
у них много: птицы, жабы, хищные насекомые. Почему
же враги не нападают на живущих открыто гусениц ка¬
пустницы? Потому, что они несъедобны — в их теле есть
ядовитое вещество. Если маленькая птица склюет не¬
сколько гусениц, она может погибнуть. Иногда гибнут
утки, наглотавшиеся взрослых гусениц капустницы.
Даже у людей, собиравших этих насекомых руками,
на пальцах могут образоваться волдыри, как от ожога.
Понятно, что птицы оставляют в покое гусениц ка¬
пустницы, а гусениц репницы, в которых нет таких ядо¬
витых веществ, охотно склевывают; и вот в борьбе за
59

существование у репницы вырабо¬
талась защитная окраска и скры¬
тый образ жизни.
Но у каждого насекомого
очень много врагов, и на них бу¬
дут нападать если не одни, так
другие.
Маленький, едва заметный па¬
разит трихограмма заражает
яйца капустной белянки. Этого
паразита' так и называют — «яй¬
цеед».
Более 45 разных видов наезд¬
ников и мух заражают гусениц и
куколок капустницы. И часто бы¬
вает, что из тысячи гусениц с трудом удается найти
40—50 здоровых, незараженных. Все остальные поги¬
бают.
Особенно часто паразитирует на белянке маленький
наездник апантелес.
Это шустрое насекомое производит настоящее опу¬
стошение среди гусениц капустницы. Как только отро¬
дятся из яиц гусеницы, самка наездника начинает свои
нападения. Сна ползает по капусте, осматривает и ощу¬
пывает усиками листья и безошибочно находит моло¬
дые выводки. Приблизившись к гусенице, апантелес
остановится, почистит лапками усики, погладит крылья,
потом дотронется до гусеницы усиками и быстро отскочит,
потому что та уже дернулась в его сторону, а на ее
челюстях в это время появилась капелька зеленой жид¬
кости, и ею гусеница успела запачкать наездника.
Первая попытка нападения отбита. Но апантелес на¬
стойчив: через несколько секунд он снова бросается на
свою жертву, приподнимается на ножках, складывает
крылья, подгибает брюшко, выставляет из него тонкий
яйцеклад и вкалывает его в тело гусеницы. Теперь уже
ее не спасет никакое ухищрение. Она может пачкать,
апантелеса зеленью, корчиться — все бесполезно. Через
две-три секунды наездник выдергивает свой яйцеклад.
За это время сн успевает отложить в тело гусеницы
около 15 яиц.
После этого наездник приводит себя в порядок. Он
60

отползает подальше от гусениц, чтобы снова почистить
усики и крылья, задними ногами обтереть обмазанное
брюшко. Наездник не улетает, он не раз возвращается
к гусеничному выводку и заражает еще 15—20 гусениц.
Через день-два самка наездника приступает к зара¬
жению новых выводков гусениц. За свою жизнь она мо¬
жет отложить более 2000 яиц.
Под конец она заметно устает. Еще бы — ведь каж¬
дая гусеница обороняется! Когда самка наездника за¬
бирается в самую середину выводка, шагая по уже за¬
раженным гусеницам, каждая норовит обмазать насеко¬
мое своими зелеными выделениями, толкнуть, схватить
за ножки.
Но победа неизменно остается на стороне апантелеса,
и постепенно весь выводок, за очень малым исключе¬
нием, заражается яйцами паразита.
Самка наездника откладывает яйца только в самых
молодых гусениц и никогда не заражает более взрослых.
А так как до первой линьки гусеницы живут пять — семь
дней, их успевают заразить несколько наездников, и
каждый вводит в них около 15 яиц. Некоторые гусеницы
оказываются зараженными более чем сотней яиц и дол¬
жны будут выкормить в себе эту массу личинок пара¬
зита.
Зараженные гусеницы будут расти, питаться, пройдут
все четыре линьки, вырастут, но окукливаться им не при¬
дется. Чаще всего они успевают уползти с кочана на

ближайший забор или стенку дома, где должны были
окуклиться, но незадолго до этого выросшие в них ли¬
чинки паразита одна за другой прорывают в разных ме¬
стах кожу гусеницы и начинают выходить наружу. Та¬
кая гусеница покрывается шевелящимися белыми без¬
головыми личинками.
Качая взад и вперед верхним концом тела, личинки
тут же начинают оплетать себя шелковыми нитями и
вскоре скрываются внутри ярко-желтых коконов, обра¬
зующих одну или две слипшиеся кучки по бокам умира¬
ющей гусеницы.
Пройдет 10—15 дней — из коконов вылетят новые на¬
ездники и возобновят свои нападения на гусениц капуст¬
ницы. И так будет продолжаться до осени. Последние
апантелесы зазимуют или в коконах, или молодыми ли¬
чинками в гусеницах бабочки боярышницы, устроив¬
шихся на зимовку в качающихся гнездах.
Чтобы наблюдать нападение апантелесов, достаточно
провести час-два среди капустных гряд у кочана, на ко¬
тором недавно отродились гусеницы капустницы. А если
взять зараженный выводок и выкормить гусениц в бан¬
ке, можно проследить, как личинки наездников выходят
из взрослых гусениц и плетут свои шелковистые ко¬
коны.
Но как много потребовалось времени и усилий, чтобы
научно осветить и эту сторону жизни белянки!
В 1637 году английский ученый Иоанн Гедар, наблю¬
давший выход личинок паразита из гусениц белянки,
напечатал книгу о насекомых, где так описывает пора¬
зившее его явление:
«Я нередко воспитывал гусениц, собранных с листьев
капусты. Если их взять в начале лета, то уже в августе
из куколок начнут вылетать белые бабочки. Если же
взять гусениц с капусты осенью, куколки зазимуют и ба¬
бочки вылетят весной следующего года.
Но однажды я наблюдал на этих гусеницах явление
удивительное, никогда раньше не слыханное и совершен¬
но невероятное.
После того как гусеницы приготовились к окуклива¬
нию, я увидел, что из тела гусениц с обеих сторон вы¬
ходят небольшие червячки. Из одной гусеницы вышло
40, а из другой 52 червяка. Едва появившись на свет,
62

они начали свивать вокруг себя сеточки из желтого шел¬
ка и в них скрывались. Гусеницы, несмотря на получен¬
ные раны, жили у меня без пищи еще 8 дней, а спустя
еще 12 дней из описанных коконов вылетели мелкие
мушки, погибшие через 6 дней.
Но этого мало. Из третьей гусеницы капустницы
вышло два больших червя. Эти черви у меня на глазах
превратились в крупные яйца коричневого цвета. Через
30 дней из обоих яиц вышло по серой мухе средней ве¬
личины.
Я поражен этим зрелищем, потому что не могу допу¬
стить, чтобы одно и то же животное—гусеница —
могло родить и бабочек, и мух, и мелких мошек».
Эта загадка капустницы была разрешена почти
100 лет спустя — натуралистами XVIII века.
Большие «черви», превратившиеся, по словам Гедара,
в яйца, это личинки паразитной мухи тахины, которые
превратились не в яйца, а в бочонкообразные коконы.
Мы видели, насколько плодовит и многочислен наезд¬
ник апантелес. Невольно возникает вопрос: почему же
он, да еще вместе с другими, полностью не уничтожил
капустницу, не стер ее, как говорят, с лица Земли?
Этими вопросами издавна интересовалась американ¬
ская наука, применявшая паразитов в борьбе с завезен¬
ными из других стран вредителями. Но американские
специалисты оказались не в состоянии разрешить этот
важный вопрос. Они пробовали в особые садки, где со¬
держались те или иные вредители, помещать очень боль¬
шое количество их паразитов. И все же часть вредных
насекомых оставалась незараженной. Почему? Это аме¬
риканские энтомологи никак не могли решить. Они даже
63

высказывали нелепое предположение, что к некоторым
экземплярам насекомых паразиты «питают отвращение»,
поэтому не хотят их заражать. Конечно, это ответ, не
имеющий ничего общего с наукой.
Эта загадка долго интересовала ученых всего мира.
И ее разрешил всего тридцать лет назад наш энтомолог,
профессор Николай Федорович Мейер. Он установил, что
среди гусениц капустницы встречаются невосприимчивые
к заражениям наездника. Если самка наездника отложит
свои яйца в тело такой гусеницы, то они быстро поги¬
бают.
Открытие профессора Мейера имеет очень большое
научное и практическое значение.
Когда американцы начали заниматься биологическим
методом борьбы с вредными насекомыми, им никак не
удавалось полностью уничтожить вредителя. Не пони¬
мая причин этого явления, они упорно продолжали
размножать тех же паразитов и во множестве выпускать
там, где вредители губили посевы и насаждения.
Казалось бы, ни одно вредное насекомое не может
ускользнуть от паразита, а количество вредителей не
уменьшалось. Но, если существуют особи, невосприим¬
чивые к данному паразиту, значит, нужно искать других
наездников или хищников, сочетать несколько видов на¬
ших шестиногих друзей. Иначе никогда биологический
метод не даст полного уничтожения вредителя.
А сколько подобных загадок капустницы еще не ре¬
шено наукой!
И решать их предстоит вам — нашей юной смене.

КОЛОРАДСКИЙ ЖУК
Первая встреча европейцев
с новым американским насекомым
В начале прошлого века территория Соединенных
Штатов Америки простиралась от побережья Атланти¬
ческого океана на запад только до реки Миссисипи. За
нею тянулись необъятные прерии, захваченные францу¬
зами у индейцев Луизианы. А еще дальше на запад и
на юг раскинулись коренные владения мексиканцев
и земли, отнятые у них пришлыми испанцами.
Это были неизведанные, бескрайние степи — прерии,
на которых паслись стада бизонов и антилоп, и пустыни,
выжженные зноем, с причудливыми громадными какту¬
сами и колючими кустами.
Когда уже освоенная американскими переселенцами
плодородная долина Миссисипи не могла удовлетворить
быстрорастущие потребности городов в пшенице и дру¬
5 Шестиногие враги и друзья 65

гих продуктах, отряды предприимчивых разведчиков —
охотники, переселенцы, скупщики мехов и просто аван¬
тюристы— устремились в равнины Среднего Западав
поисках новых плодородных земель, суливших богатые
урожаи зерна и другие источники обогащения.
Преодолевая трудности пути по безводным, знойным
равнинам и пустыням, вступая нередко в стычки с от¬
стаивавшими свою независимость индейцами — корен¬
ными жителями Америки, они продвигались из года в
год все дальше на запад, к хребтам Скалистых гор.
В 1823 году в одном из таких отрядов находился ми¬
стер Томас Сэй. Помимо стремления к обогащению,
толкнувшего его на рискованный и трудный путь, он
имел большое пристрастие к коллекционированию насе¬
комых.
Собирая жуков и бабочек, еще ни разу не попадав¬
ших в руки европейца, он понимал, что такие коллекции
принесут ему и славу натуралиста, открывающего новые
виды насекомых, и обогащение, если продать коллекции
в музеи Америки и Европы.
Наконец после двухмесячного тяжелого пути отряд
подошел к предгорьям и раскинул лагерь у полновод¬
ного ручья.
В один из последующих дней мистер Сэй бродил по
склонам гор, покрытых неведомой ему растительностью.
И там на каких-то колючих кустиках травы с цветками,
напоминающими цветки картофеля, и колючими, как
репьи, плодами он заметил ползающих светло-желтых
блестящих жуков с 10 черными полосками на спинке.
Размер жуков был немного больше сантиметра. Они
грызли листья колючей травы, как все жуки из семей¬
ства листоедов, которых современная наука насчиты¬
вает свыше 20 тысяч видов.
Мистер Сэй без особого труда собрал несколько де¬
сятков таких жуков, понимая, какую ценность предста¬
вит этот новый вид насекомого для музеев и ученых
Европы.
Вернувшись с богатой добычей из трудного похода
на Дальний Запад Америки, мистер Сэй дал первое на¬
учное описание нового насекомого, назвав его «листоед
десятиполосый». Растения, на которых были собраны эти
жуки, оказались диким колючим пасленом. Он относится
66

к тому же ботаническому семейству, что и картофель,
помидоры, баклажаны, перец, табак и ряд сорных рас¬
тений — белена, поздника и другие.
Итак, в 1824 году в систематику насекомых вошел
новый вид жука-листоеда.
Конечно, в те времена никто не мог подумать о том,
что этот полосатый жук, обитатель пустынных склонов
Скалистых гор, станет грозным врагом сельского хозяй¬
ства не т.олько в США, но и на других материках.
Расселение жуков
Когда же и как появился интересующий нас жук на
Скалистых горах?
Родиной его считается горная часть Северной Мекси¬
ки. Оттуда в течение тысячелетий он распространялся
по склонам гор, где растут колючие паслены, все даль¬
ше на север. Сами колючие плоды паслена разносились
бизонами и другими животными, которым они впивались
в шерсть.
Впоследствии и люди стали невольно распространять
этот колючий сорняк вдоль своих торговых путей, проле¬
гавших у подошвы гор. За пасленом, своим кормом, неиз¬
менно двигались и жуки, постепенно проникая в новые
районы, находившиеся севернее современного штата
Колорадо.
В прериях, среди сплошных зарослей еысоких трав,
колючий паслен, как и другие виды этого ботанического
семейства, не растет. Неприхотливое растение приспосо¬
билось к жизни на малоплодородных каменистых пред¬
горьях. Это ставило предел естественному географиче¬
скому расселению жуков.
После первой находки полосатых жуков мистером
Сэйем прошло четверть века. За это время прерии стали
быстро заселяться. Целые потоки переселенцев-колони¬
стов, влекомых жаждой наживы, устремились в область
Великих Равнин. Истребляя бизонов, хищнически исполь¬
зуя плодородные земли, первые колонисты-земледельцы
в 1845—1850 годах подошли к Скалистым горам.
Земли Дальнего Запада тогда попросту захватыва¬
лись колонистами и становились их собственностью. На
5*
67

этих землях сеяли кукурузу, пшеницу, сажали овощи и
картофель.
У картофеля, этого полезнейшего растения, интерес¬
ная история. Его родина — Южная Америка. В 1560 году
клубни картофеля были привезены в Испанию конки¬
стадорами— завоевателями Америки. Быстро распро¬
странившись по Европе, картофель в 1719 году попал
из Англии в район Нью-Йорка, а в 1846 году — на скло¬
ны Скалистых гор, где на диких колючих пасленах раз¬
множались полосатые листоеды Сэйя.
Когда впервые совершался перелет жуков с колю¬
чих кормовых растений и на чье картофельное поле, не¬
известно. Но бесспорно, что это произошло в середине
прошлого века, то есть более 100 лет назад.
Жуки-листоеды очень подвижны. И вот когда-то,
взлетев с колючих, диких пасленов, они опустились на
культурный вид пасленового растения — картофель. Спе¬
цифический запах листьев картофеля, который насеко¬
мые, обладающие гораздо более тонким обонянием, чем
люди, улавливают иногда за несколько километров, без¬
ошибочно подсказал жукам, что это пища. Они могут
питаться только теми растениями, которые содержат
особое вещество — так называемый алкалоид соланин.
Картофельное поле как бы само притянуло к себе
с колючих сорняков листоедов Сэйя. Пасленовым листо¬
едам пришлось по вкусу новое, мягкое, сочное растение.
Самки отложили на листья картофеля кучки своих
яиц, и от этой первой «искорки» вскоре разгорелось
68

«бурное пламя», безудержно распространившееся на ты¬
сячи километров по всем картофельным полям США и
Южной Канады, неся разорение в первую очередь мел¬
ким фермерам.
Безуспешная борьба в Америке
Люди были совершенно беспомощны в борьбе с но¬
вым вредителем. Они не знали, откуда на их картофель¬
ные поля налетают какие-то жуки и быстро объедают
всю ботву. Образ жизни листоеда был неведом. Боро¬
лись с ним примитивно — собирали руками.
Жуков и их красноватых личинок становилось все
больше, особенно под конец лета, ко времени созревания
картофеля. Через два года после того, как были отме¬
чены первые серьезные повреждения картофеля в самых
западных штатах — Колорадо и Небраска, в 1861 году
жуки перелетели через реку Миссури, а с 1864 года на
чалось быстрое расселение жуков по восточной части
долины Миссисипи.
Река, конечно, не могла служить преградой для хо¬
рошо летающих жуков, кроме того, и люди невольно
перевозили их на лодках и судах на противоположный
берег, особенно с картофелем и овощами.
Вскоре жуки еще быстрее стали продвигаться широ¬
ким фронтом на восток, оставляя позади оголенные
картофельные поля.
Для того чтобы пройти по всем восточным штатам и
достичь берегов Атлантического океана, жукам понадо¬
билось 10 лет. Вначале, пока жуки двигались по еще
мало заселенным прериям области Великих Равнин, они
делали в среднем 80 километров в год. Но в восточных
штатах, где поля картофеля были обширнее и ближе
одно от другого, жуки двигались к океану, делая еже¬
годно уже до 185 километров.
Итак, за 16 лет жуки расселились более чем на
3000 километров от своей родины — склонов Скалистых
гор, заняв все штаты и Южную Канаду.
Вначале население называло их «пришельцы из пре¬
рии», а потом — «колорадский жук», поскольку йме^о
с-.территории этого наиболее сильно пострадавшего
69

штата жуки хлынули на восток, растекаясь широким
потоком по земледельческим районам, образовавшимся
в Равнинах.
И только лесистые Аллеганские горы несколько за¬
медлили продвижение жуков, но остановить их не смог¬
ли — ведь картофель и овощи возили на восток через
горные перевалы, а сильные ветры и восходящие на
большую высоту воздушные течения могли перебросить
жуков и через горные хребты.
Мог ли подумать мистер Сэй, собирая полосатых ли¬
стоедов на каменистых пустынных склонах, о том, что
жуки, открытые им, через 15 лет будут кишеть на всех
картофельных полях США и Южной Канады!
А в наши дни уже более 6 миллионов кв. километров
американской территории захвачено колорадским жуком.
И США ежегодно теряют от этого вредителя не менее
8 процентов урожая картофеля, а тысячи фермеров не
получают его совсем.
В результате этот полосатый жучок оказался одним
из опаснейших вредителей сельского хозяйства Америки.
В чем сила колорадского жука
Зиму жуки проводят в земле. Осенью, в начале по
холодания, они зарываются на глубину до 70 сантимет¬
ров и замирают до весны. Они выбираются на поверх¬
ность лишь тогда, когда температура поднимается выше
плюс 15 градусов. Испытывая жажду, жуки пьют ка¬
пельки росы, оседающей на листьях растений. Без еды-
они могут находиться свыше месяца, а в условиях опыта
выдерживали голодовку даже около года. Но все же чув¬
ство голода и тонкое обоняние приводят их в конце кон-,
нов к корму — пасленовым растениям.	. .
. Плодовитость самок очень велика — в хорошую лет¬
нюю погоду, при нормальном питании одна самка за свою,
жизнь может отложить почти 2500 яиц. Она откладывает
их кучками по 30, 50 и до 160 штук. Из блестящих жёл¬
тых яиц через 5—17 дней, в зависимости от температуры,,
вылупляются личинки. Их жизнь длится 16—2,5 дней.
Каждая личинка съедает около грамм-а пищи, то есть
почти, до 40 кв. сантиметров ляст.а. Затем она# спускает-’
70

ся с куста и зарывается в землю, обычно на глубину до
18 сантиметров, где превращается в куколку. Из кукол¬
ки через 10—12 дней на поверхность земли выходит мо¬
лодой жук.
Летом жуки продолжают размножаться, как и ран¬
ней весной, и дают второе, а в странах с более жар¬
ким климатом — третье, четвертое и даже пятое поко¬
ление.
Именно высокая плодовитость и быстрота развития
колорадского жука (конечно, при обилии корма и при
отсутствии борьбы с ним) делают его грозным бичом
картофелеводства. .
Проверим это простейшими арифметическими подсче¬
тами, приняв во внимание, что сами жуки, особенно
самки, съедают в пять раз больше, чем их личинки. Возь¬
мем сознательно уменьшенную плодовитость — только
500 яиц. Сколько корма потребуется потомству одной
самки в течение летнего сезона?
Первому поколению: для 500 личинок — 500 граммов
листа, а для 500 жуков (в пять раз больше, чем личин¬
кам) — 2500 граммов.
Продолжив подобный расчет в отношении второго и
третьего поколений, мы увидим, что для прокормления
почти 30-миллионной армии прожорливых вредителей по¬
требовалось бы более 30 тысяч килограммов пищи. Ее
могут дать около 100 тысяч кустов картофеля, то есть
2,5 гектара картофельного поля.
И это только для потомства одной пары колорадских
жуков в течение одного года! А известно, что на гектаре
картофельных полей бывало больше 3—5 миллионов
жуков и их личинок.
Сила и стойкость вредителя, с трудом поддающегося
уничтожению человеком, даже вооруженным мощными
машинами и сильнейшими ядами,, заключается еще и в
другом: жуки могут прожить не только месяцы, а два-
три года.
Уйдя в землю на зимовку, некоторые жуки выходят
на поверхность не следующей весной, а через год-пол-
тора. Мы можем истребить всех личинок и жуков в поле,
а на глубине 60—70 сантиметров скрывается резерв, ко¬
торый вновь заразит посадки картофеля, считавшиеся
полностью очищенными от вредителя.
71

Очень много жуков улетает в поисках зимних убе¬
жищ в сады, плодовые питомники и там зарывается
в рыхлую землю.
Если жуки попадут в воду, течением реки их может
унести за десятки километров, и они все же не погибнут,
а выползут на берег.
Осенью, когда жуки становятся особенно активными
и охотно совершают перелеты, порывы ветра могут за¬
нести их за много километров от места «старта». Вес¬
ной таких больших переносов почти не бывает. Само¬
стоятельно в тихую погоду жуки летят со скоростью
4—8 километров в час. Вот в этих-то особенностях жиз¬
ни и заключается сила колорадского жука. Он прекрас¬
но приспособился к условиям окружающей среды и мо¬
жет легко переносить многие невзгоды.
Колорадский жук появляется в Европе
Несмотря на то что колорадский жук хорошо летает
и может долгое время пробыть в воде, он, конечно, не
смог бы перебраться сам через Атлантический океан на
материки Старого Света.
Однако он уже давно числится обитателем и Запад¬
ной Европы. Его завезли во Францию американцы в го¬
ды первой мировой войны.
И это было так.
После долгого морского пути американский пароход,
на который еще во время его стоянки в американском
порту могло залететь некоторое количество жуков и за¬
биться в разные укромные места, вошел в порт Бордо.
Проголодавшиеся жуки довольно быстро вылетели из
своих убежищ и вскоре добрались до ближайших карто¬
фельных полей. Их влекло туда тонкое обоняние.
В первые годы земледельцы не обращали внимания
на них. Крестьяне в Южной Франции занимаются боль¬
ше разведением виноградной лозы и различных овощей.
Кроме того, колорадских жуков никто из французских
крестьян не знал.
И жуки несколько лег безнаказанно расселялись в
окрестностях города и разлетались в ближайшие де¬
ревни.
72

9 июня 1922 года один крестьянин обратил внима¬
ние на то, что ботва на его картофельном попе заметно
поредела, чего обычно не бывало.
Осматривая кусты, у которых сверху остались только
объеденные, безлистные стебли, он заметил виновников
повреждений — желтоватых жуков с черными полосами
на спинке и красноватых личинок. Он впервые, как
100 лет назад мистер Сэй, с удивлением смотрел на неве¬
домое насекомое.
Обеспокоенный крестьянин сразу же послал жуков
местному агроному. Агроном поехал в ближайшее сель¬
скохозяйственное училище. И там, к великому ужасу,
узнали американского колорадского жука. Эта находка
взволновала и министерство сельского хозяйства. Через
10 дней специальный отряд сотрудников обследовал ряд
департаментов, прилегающих к океану и на восток от
города Бордо.
Было установлено, что жуки уже расселились на пло¬
щади 253 кв. километра. Начали проводить химическую
борьбу с опасным вредителем, но было поздно. Коло¬
радский жук прочно обосновался во Франции.
В дальнейшем шло уже безудержное его расселение
по всей стране. Колорадский жук губил урожаи карто¬
феля на полях французских крестьян так же, как он
делал это на полях США. ’
Тысячи людей не могли собрать со своих полей кар¬
тофель. Во многих районах крестьяне на долгие годы
были вынуждены прекратить посадку картофеля, пото¬
му что он был обречен на гибель.
Опустошительная волна прокатилась по всей Фран¬
ции, где ежегодно погибало 20—30 процентов урожая,
то есть американский вредитель отнимал и отнимает
у французского народа от 3 до 4 миллионов тонн карто¬
феля ежегодно. И это, несмотря на напряженную борьбу,
на которую ежегодно расходуется до 15 тысяч тонн ядов
и свыше 12 миллионов золотых франков.
Вскоре жуки перелетели за пределы Франции: они
появились в Испании, Голландии, Бельгии, Швейцарии
и Западной Германии.
А в годы второй мировой войны американские воен¬
ные корабли завезли колорадского жука и в Италию.
73,

Из Колорадо в СССР
Мы видели, каким безудержным было распростра¬
нение колорадского жука по Соединенным Штатам Аме¬
рики, где и сами фермеры, и государственная организа¬
ция защиты растений оказались совершенно бессильны
преградить жукам пути на запад, и они добрались до
побережья Атлантического оксана.
Граница расселения колорадского жука в Европе
все ближе и ближе подходила к рубежу нашей Родины.
Тысячи очагов заражения уже появились в Венгрии,
Чехословакии, Польше...
Возникла явная угроза вторжения нового врага кар¬
тофеля на нашу территорию.
Биологические законы природы иногда настолько
сильны, что мы пока не в состоянии изменить их, так
же как не можем заставить моря и океаны иметь только

зеркально ровную поверхность, без единого всплеска
даже маленькой волны или установить над Землею веч¬
ный штиль, без дуновения ветерка.
В 1949 году Москва получила первую тревожную те¬
леграмму о том, что на крайнем западе Украины,
в Львовской области, обнаружен довольно большой очаг
заражения колорадским жуком. Возможно, что первые
«искорки» залетели раньше, но разгорелись они «костра
ми» почти в 100 местах спустя два-три года.
Советской науке и практике пришлось выдержать
трудное испытание, но она сделала эго с честью: весь
очаг с разбросанными по нему пятнами заражения был
полностью ликвидирован. Но угроза новых залетов жу¬
ков из-за рубежа остается.
И это обязывает всю нашу молодежь, в первую оче¬
редь школьников, пионеров и комсомольцев, еще энер¬
гичнее включиться в защиту картофеля — «второго хле¬
ба»— от нависшей над ним угрозы: забрасывания вре¬
дителей шквальными ветрами из соседних, зараженных
колорадским жуком государств.
Нужно постоянно наблюдать за картофельными по¬
лями, выявлять новые очаги вредителей, уничтожать
жуков весной, пока еще самки не начнут откладывать
яйца на листья картофеля, а позднее — кладок яиц и
личинок, легко заметных благодаря красно-бурой
окраске, бросающейся в глаза среди зеленой ботвы кар¬
тофеля.
Большие задачи стоят и перед учеными, создателями
новых сортов культурных растений. Скрещивая столо¬
вые сорта картофеля с дикими его видами, наши селек¬
ционеры уже получили множество сортов, которыми ко¬
лорадские жуки и их личинки не хотят и не могут пи¬
таться — они для них невкусны, несъедобны.
Учеными разрабатываются также и более успешные
приемы химической и агротехнической борьбы с вреди¬
телем.
И мы надеемся, что общими усилиями советской на¬
уки и практики, при живом, активном участии в этом
почетном деле нашей молодежи мы не допустим такого
массового размножения колорадских жуков, при кото¬
ром в США ежегодно погибает свыше 6—7 миллионов
тонн картофеля.

ПОДСОЛНЕЧНИК, ЗАКОВАННЫЙ В ПАНЦИРЬ
У подсолнечника появились враги
В один из августовских вечеров 1911 года профессор
Александр Иванович Стебут, известный русский агроном
и общественный деятель, сидел, задумавшись, в своем
новом директорском кабинете на Саратовской опытной
станции.
Он недавно вернулся из города с совещания, где до¬
кладывал план научной работы, который он наметил
для станции, организованной лишь весной.
Большинство участников губернского совещания, бо¬
гатые помещики-землевладельцы, полностью согласились
с планом, в котором на первом месте стояла пшеница —
главная культура Приволжских степей. Урожаи пше¬
ницы в те годы были низкими. И помещики считали, что
76

новая станция должна найти способы, которые помогли
бы увеличить ее урожайность.
Но среди присутствовавших на докладе была группа
помещиков, уже много лет назад начавших сеять на
своих полях пока еще мало распространенное растение—
подсолнечник.
Они говорили, что подсолнечник очень выгодное рас¬
тение: оно может дать большой доход, но получить
хороший урожай семечек трудно.
Не только засуха угнетает подсолнечник — в его со¬
зревающих корзинках заводятся какие-то черви и вы¬
грызают чуть ли не все семечки.
На собрании вспомнили тяжелые для Саратовской
губернии 1896 и 1897 годы, когда из-за червей подсол¬
нечник вовсе не дал урожая. «Мужики, да и мы, поме¬
щики, не убирали вовсе подсолнухов, так они и остались
гнить на полях, пока их не запахали», — говорили те, кто
издавна ввел в своих имениях посевы подсолнечника.
Под их влиянием собрание поручило новому дирек¬
тору начать работу и с подсолнечником, чтобы вырабо¬
тать приемы его защиты от червей.
И Александр Иванович задумался, кому бы поручить
это сложное дело. Научных сотрудников на станции
было пока всего лишь четверо.
Выбор директора остановился на молодой ассистент¬
ке— Евгении Михайловне Плачек. За первые месяцы
своей работы на станции она проявила себя как способ-
ная, энергичная сотрудница.
«Да, поручу это дело ей. Пусть начинает, а там вид¬
но будет», — подумал Стебут и, сделав ряд распоряже¬
ний, пошел в свой недавно выстроенный флигелек.
На следующее утро Евгению Михайловну вызвали в
кабинет к директору.
Видя ее смущение, он сразу же сказал:
— Ничего, ничего! Главное, не надо смущаться.
Ведь, как говорят, не боги горшки обжигают. Времени
у вас впереди — вся осень и зима. Я укажу вам необхо¬
димую литературу. Вы ее почитаете. Подумаете. Нала¬
дим получение различных семян, нужных для работы.
И за дело. Мы вам поможем, если возникнут какие-ни¬
будь трудности. А я уверен, что дело у вас пойдет как
по маслу, — ведь подсолнечник-то масличный!..
77

И Александр Иванович с улыбкой проводил взволно¬
ванную девушку до двери и снова сел за письменный
стол.
* * *
Когда закончились все полевые работы и урожай
пшеницы с опытных делянок был убран и учтен, Евгения
Михайловна взялась за литературу о подсолнечнике.
Высшие женские курсы в Москве, на которые ей уда¬
лось попасть с большим трудом, не дали знаний, нужных
для практики. И она проводила долгие осенние и зим¬
ние вечера за книгами, раскрывавшими перед ней увле¬
кательную историю подсолнечника.
Первыми из европейцев его красивые,.крупные цве¬
тущие корзинки увидели испанцы в конце XV века, когда
под командованием Христофора Колумба высадились
на берега открытого им нового континента.
Да, родина подсолнечника — Америка, преимущест¬
венно Северная. Вполне понятно, что мореплаватели,
возвращаясь в Европу, привозили с собой семена дико¬
винных, невиданных растений, среди которых были и
подсолнечник и табак.
Так, в XVI столетии подсолнечник появился в неко¬
торых странах Западной Европы. Красивые цветы жел¬
тели в садах феодалов и рыцарских замков.
В начале XVII столетия он уже проник во Францию,
Бельгию, а в конце столетия попал и в Россию.
Когда Петр I приехал в Голландию обучаться кора¬
бельному делу, он увидел в Амстердаме на клумбах
среди других цветов подсолнечник, удививший его раз¬
мерами цветочной корзинки.
И вот, по велению Петра, семена этого диковинного
растения были отправлены в Петербург, в «аптечный
огород», из которого образовался знаменитый Ботани¬
ческий сад Академии наук. Долгие годы подсолнечник
рос только как диковинное растение. Но потом русские
ученые заинтересовались его крупными семенами.
Попробовали их на вкус. Узнали, что ядрышки в них
маслянистые. И уже в 1779 году в «Академических из¬
вестиях» была впервые в мировой науке напечатана
статья о возможности приготовления масла из семян
подсолнечника.
78

Еще через 15 лет акаде¬
мик Севергин снова писал
О' том же. Но в те далекие
времена даже более ценные
научные открытия не полу¬
чали распространения. Под¬
солнечник продолжал беспо¬
лезно красоваться в садах
помещичьих имений. Позднее
крестьяне’ попробовали по¬
грызть семена барского цвет¬
ка. И подсолнечник начал
уходить с дворянских клумб	•
на крестьянские огороды.
Это было почти 150 лет назад. Крепостной крестьянин
графа Шереметьева Данила Бокарев из слободы Алексе¬
евки, Бирючского уезда, Воронежской губернии, первый
попробовал отжать из семян подсолнечника масло.
Подсолнечное масло очень понравилось его односель¬
чанам. И в 1833 году в Алексеевке был построен первый
маслобойный заводик.
Через 30 лет в Бирючском уезде таких маленьких за¬
водов было уже больше сотни. Вскоре Воронежская гу¬
берния ежегодно начала вырабатывать тысячи пудов
масла.
Одновременно подсолнечник начал быстро распро¬
страняться и по саратовским полям. И там помещики
строили маслобойные заводы, дававшие им огромный
доход.
С каждым годом подсолнечник завоевывал все боль
ше и больше приверженцев. В 90-х годах прошлого века
в России собирали около 45 миллионов пудов семян и по¬
лучали очень много «постного масла». Только его разре¬
шала есть христианская религия во время семинедель¬
ного великого поста, когда «в угоду богу» нельзя было
есть ни мяса, ни коровьего масла.
Уже в то время обратили внимание, что есть сорта
с крупными, но маломасляничными семенами и есть
с мелкими, в которых много масла. Так и стали их на¬
зывать: «грызовой» и «масличный». Оказался и как бы
промежуточный сорт — полумасличный, полугрызовой,
его назвали «межеумок».
79

Но бывали годы, когда урожаи подсолнечника силь¬
но падали из-за каких-то червей, а откуда и как они по¬
падали на его крупные корзинки, об этом не было из*
вестно.
Все это рассказали Евгении Михайловне прочитан¬
ные ею книги.
Первые попытки защитить семена
Зима прошла в подготовительных работах, а весной
1912 года на делянках опытной станции была высея¬
на небольшая коллекция различных сортов подсолнеч¬
ника, с которыми предстояло работать ассистентке
Плачек.
О «червях», повреждающих семена, она не узнала
почти ничего — на опытной станции еще не было специ¬
алиста-энтомолога.
Зато одно сведение взволновало и обрадовало Евге¬
нию Михайловну: в 90-х годах прошлого века саратов¬
ский любитель цветов Карзин получил из США семена
декоративного сорта подсолнечника с очень небольшими
цветками, напоминавшими ромашку. Кусты этого сорта
сильно ветвятся и покрываются десятками мелких
цветочных корзинок. Собирая мелкие семена с декора¬
тивного подсолнечника на клумбах, Карзин обратил вни¬
мание, что ни разу ни одно семечко не было повреждено
1усеницами, губившими почти все семена у масличных
сортов.
«В чем тут дело?» — подумал Карзин и решил сде¬
лать перекрестное опыление между этими сортами. Он
надеялся, что, может быть, удастся таким образом полу¬
чить новый масличный сорт, устойчивый против вреди¬
теля.
На следующий год он переопылил цветки этих различ¬
ных подсолнечников, а еще через год с радостью уви¬
дел, что некоторые из потомков, имеющие большие кор¬
зинки, не поражены гусеницами вредителя. Он думал,
что добился замечательных результатов, что своим опы¬
том он спасет от гибели ценную культуру. Но его на¬
дежды не оправдались: устойчивые семена оказались со
Слишком толстой кожурой, а ядрышко содержало мало
§0

масла; словом, сорт оказался негодным. Маслоделы от¬
казывались от покупки таких семян на масло.
Разочарованный Карзин забросил начатое дело.
В царской России никто не помогал научным дерзаниям
передовиков-одиночек.
Вскоре от карзинского сорта не осталось ни одного
семечка. Но сама идея создать новый сорт путем пере¬
опыления увлекла Евгению Михайловну. Она решила по¬
пытаться получить устойчивый сорт, но с сохранением
всех ценных масличных качеств.
Ей пришлось провести многие годы в трудной, напря¬
женной работе, разочарованиях и огорчениях. Саратов¬
ская станция в период первой мировой войны почти пре¬
кратила свою деятельность. Сам профессор Стебут по¬
кинул станцию. И только после Великой Октябрьской
социалистической революции, будучи уже старшим на¬
учным сотрудником, Плачек получила возможность раз¬
вернуть все свои дарования. Вместе с новым энтомо¬
логом станции, Николаем Львовичем Сахаровым, она
провела замечательную работу, уверенно и решительно
заковывая подсолнечник в такой панцирь, который сде¬
лал его семена совершенно недоступными для сильных
челюстей гусениц, хотя кожура семян не стала толстой,
а ядрышки содержали много масла.
Победа над подсолнечной молью
Но что же это за гусеницы, или «черви», как их на¬
зывали раньше крестьяне? Откуда они появились на са¬
ратовских полях?
Привезли ли их вместе с семенами из США, как мно¬
гих других вредителей, или, может быть, это свои, мест¬
ные обитатели, перешедшие на новую для них культуру?
Наука в то время знала уже немало и тех и других при¬
меров. И как называется этот вредитель? Как он был
впервые обнаружен?
Летом 1871 года в Германии к энтомологу Ташен-
бергу пришел цветовод с букетом садовых астр. Цвето¬
вод жаловался, что уже несколько лет подряд он не мо¬
жет получить семена астр.
Издали цветы казались совершенно нормальными,
6 Шестиногие враги и друзья 81

но, когда специалист посмотрел
в их серединки, он увидел, что
там среди оплетенных паути¬
ной семян копошатся бурова¬
тые гусеницы. Все семена были
съедены.
Ташенберг бросил часть гу¬
сениц в спирт, а часть оставил,
чтобы вывести бабочек. Гусеницы перезимовали в земле,
там же окуклились, а весной вылетели небольшие серо¬
ватые бабочки,, напоминающие комнатную моль, гусенич¬
ки которой повреждают шерстяные изделия — ткани,
ковры...
Они были описаны под названием «астровая мет¬
лица», и лишь позднее, после массовой гибели подсол¬
нечника в Саратовской губернии в 1896 и 1897 годах,
за ней закрепилось новое, наше русское название —
«подсолнечная метлица», или «подсолнечная моль».
Итак, в Западной Европе она проявила свою вред¬
ную деятельность сначала на садовых астрах, а у нас на
подсолнечнике. В Америке этой маленькой бабочки не
было и нет.
Где же была подсолнечная моль до появления под¬
солнечника в Приволжских степях? Ведь только
в 1764 году в целинных ковыльных степях Поволжья
стали появляться первые поселения русских крестьян.
Оказывается, моль существовала там задолго до появ¬
ления в этих степях людей. Она размножалась на мно¬
гих видах диких растений, принадлежащих к тому же
семейству сложноцветных, как и садовые астры и подсол¬
нечник.
Ведь колорадский жук охотно перебрался с диких,
колючих пасленов на картофель. Так же и бабочки моли
охотно перелетели на более крупные, душистые цветы
подсолнечника и очень быстро приспособились к от¬
кладке на нем яиц. Отродившиеся гусеницы получали
вкусные, обильные семена. Прогрызть их еще не окреп¬
шую кожуру им ничего не стоило, и они жадно поедали
маслянйстые зернышки.
нзйзв
оо сэ о а
ШСЗШ
Но вот Карзин впервые узнал, что семена декоратив¬
ного подсолнечника не поедаются гусеницами. Сотруд¬
ники Саратовской станции начали исследовать причины
такой устойчивости. И перед ними открылась еще одна
интересная картина книги природы.
Евгения Михайловна делала тончайшие срезы попе¬
рек семечек разных сортов подсолнечника и рассматри¬
вала их при сильном увеличении, пользуясь микроскопом.
Оказалось, что кожура одних семян состоит только
из довольно рыхлой пробковидной ткани, а у других,
взятых из корзинок подсолнечника, не повреждающегося
гусеницами моли, посередине кожуры, внутри ее слоев,
находится узенькая черная полоска. Она так тверда, что
даже у тонких срезов ее трудно раздавить пинцетом.
Когда гусеницы моли, отродившиеся в корзинке под¬
солнечника, куда бабочка отложила свои яйца, начинали
прогрызать рыхлую кожуру, они сразу же натыкались
на такой твердый слой, который не могли преодолеть
своими сильными челюстями.
6*
83

Этот-то слой черной плотной ткани и назвали «пан¬
цирный слой», а подсолнечник — «панцирный», или «мо-
леустойчивый».
Теперь у Евгении Михайловны была уже богатая
коллекция не только привезенных на станцию сортов, но
и новых гибридных сортов, выведенных ею.
• Настойчиво скрещивала она^лучшие масличные сорта
с мелкоцветными декоративными, у которых Карзин об¬
наружил устойчивость к повреждениям молью. В по¬
следующие годы она отбирала те растения, которые
меньше поражались вредителем, вновь и вновь скрещи¬
вала их между собой, выращивала на хорошей земле,
внося различные удобрения, — словом, воспитывала
своих питомцев. И наконец, в результате упорной и целе¬
устремленной работы, направленной на изменение при¬
роды, на придание подсолнечнику новых качеств, Евге¬
ния Михайловна получила ценные, молеустойчивые сорта
подсолнечника.
Их семена усиленно размножали и распространяли
по областям, где было особенно много моли. И всюду
саратовские сорта оправдывали свое название.
США уже в 1920 году ввезли к себе семена нового
советского сорта и начали широко культивировать его
как много лучший по сравнению с другими.
А Николай Львович Сахаров подробно изучил образ
жизни бабочек и гусениц моли. Для этого на Саратов¬
ской станции был выстроен прекрасный инсектарий —
специальный домик из металлических сеток. Лаборато¬
рия получила все нужное ей оборудование. Приехали
новые специалисты и лаборанты. Оказалось, что бабочки,
перелетая на подсолнечник с диких цветов, на которых
они размножались многие столетия, приспособились от¬
кладывать яйца только в ту часть цветка, где у него
находятся пыльники, — на тоненькие тычинки.
Если внимательно рассмотреть корзинку цветущего
подсолнечника, нетрудно заметить, что она устроена
очень сложно. По ее краям расположены в один или не¬
сколько рядов так называемые язычковые цветки, каж¬
дый с одним большим желтым лепестком. А вся внутрен¬
няя часть корзинки занята трубчатыми цветками. Они
невзрачны, у них. нет ярких лепестков. Но в каждой та¬
кой маленькой трубочке— а их в корзинке подсолнечника
84

иногда бывает больше тысячи — есть тычинки с пыльни¬
ками и пестик с бахромчатым рыльцем.
Трубчатые цветки расцветают не все сразу, а начи¬
ная от края корзинки.
И именно ночью у цветков бывает такое положение
пыльников, что бабочка может легко отложить в них
яйца. Днем, если бы бабочки подсолнечной моли даже
и летали — а они ведут только ночной образ жизни,—
они не могли бы отложить в цветок ни одного яйца.
Зато ночью цветок как бы сам открывает им доступ
внутрь.
А бабочка за это награждает его будущим врагом,
который съест семечко, если в его кожуре не окажется
панцирного слоя.
Выросшие гусеницы моли безнаказанно бродят по
всей корзинке подсолнечника, оплетают ее шелковин¬
ками, засоряют своими выделениями и прогрызают се¬
мечки одно за другим.
Но если бабочка-самка отложит яйца в цветки пан¬
цирного сорта, то гусеницы через некоторое время по¬
падут в безвыходное положение: ведь их основная
пища — зернышки семян, а доступ к ним закрыт панцир¬
ным слоем.
Голодные гусеницы вынуждены покинуть головку
подсолнечника, не дающую им пищи. Они пускаются на
поиски других, беспанцирных растений.
Если таких не встретится, гусеницы погибают. Если
же среди панцирных растений будет некоторое количе¬
ство простых, они заселяются такой массой гусениц, что
все равно для них скоро наступает голод. На одной кор¬
зинке подсолнечника насчитывали более 350 гусениц.
Изучив подробно образ жизни врага подсолнечни¬
ка — подсолнечной моли, на Саратовской станции
разработали много мер борьбы с ней, но самое верное,
самое дешевое и доступное для наших колхозов и сов¬
хозов— это посев молеустойчивыми панцирными семе¬
нами.
Иван Владимирович Мичурин говорил, что наиболее
надежный способ борьбы с вредителями и болезнями
растений — селекция, то есть выведение устойчивых
сортов.
Саратовские ученые шли по пути, указанному вели¬
85

ким преобразователем природы, и добились блестящих
результатов. Скрещиванием и направленным воспита¬
нием полученного потомства они год за годом заковы¬
вали в панцирный слой кожуру лучших масличных семян
подсолнечника.
И корни одели в панцирь
Саратовские ученые одели в панцирь не только се¬
мена подсолнечника, но и его корни.
В этой книге рассказывается только о насекомых,
вредных и полезных. Но, говоря о победах наших уче¬
ных над подсолнечной молью, нельзя не рассказать еще
об одном исключительно важном достижении Евгении
Михайловны Плачек и-других селекционеров.
У подсолнечника есть еще немало врагов не только из
мира насекомых — его поражают многие болезни, вызы¬
ваемые микроскопическими грибками. Есть у него и
цветковый паразит — растение заразиха, или «вовчок»,
как ее называют на Украине.
Проходя по полям, где растет подсолнечник, нередко
можно увидеть, что из-под земли, невдалеке от его
стебля, торчат какие-то веточки, покрытые лиловыми
цветками.
У такого цветущего растения нет ни одного зеленого
листочка. У него нет и корней. Как же вырастает и по¬
крывается цветами растение, не имеющее ни листьев, ни
корней?
Так существовать может только паразит, живущий за
счет другого растения.
Когда из семени заразихи, находящегося в почве
поля, засеянного подсолнечником, появляется маленький
росточек, он вскоре своим нежным кончиком притраги¬
вается к корню подсолнечника, быстро разрывает ткань
корня и начинает высасывать из него соки. Потом за¬
разиха поднимается над землей, и на ее стебельке появ¬
ляются цветки. В них развиваются семена. Причем они
такие мелкие и легкие, что их может подхватить даже
слабый ветерок и, как пыль, унести вдаль.
Если семя заразихи прорастет там, где нет поблизости
корней подсолнечника, оно обречено на гибель.
86

Один только стебе¬
лек паразита может
дать до 40 тысяч семян.
А бывало, что на
корнях одного лишь
растения подсолнечни¬
ка развивалось до 200
растений заразихи. Ко¬
нечно, такие подсолнеч¬
ники обречены на ги¬
бель.
Но, оказывается, и у
заразихи есть свои ше¬
стиногие враги. Одна
маленькая мушка кла¬
дет в цветки заразихи
свои яйца, по 10—20
штук. И вылупившиеся
личинки съедают чуть
ли не все семена в об¬
разовавшейся коробоч¬
ке. Заразиховая муш¬
ка— наш помощник в
борьбе с опасным пара¬
зитом подсолнечника.
Особенно сильно
распространилась зара¬
зиха в Саратовской гу¬
бернии. Поэтому профессор Стебут и поручил Евгении
Михайловне одновременно с молью начать исследования
и заразихи.
Евгения Михайловна узнала, что около селения Ва-
луйки среди погибших от заразихи посевов подсолнеч¬
ника оказались небольшие участки, где росли прекрас¬
ные, высокие, здоровые подсолнечники, называемые «зе¬
ленкой».
Этот ценный сорт был получен в самом конце ми¬
нувшего века в Харьковской губернии. Но до сих пор
не удалось установить, кем именно и где он был
создан.
Конечно, этот сорт сразу же появился в коллекцион¬
ном питомнике Евгении Михайловны, и она вела с ним
87

такую же большую работу, как и для получения пан¬
цирных сортов подсолнечника.
Ценное свойство заразихоустойчивой зеленки наши
советские ученые сумели путем перекрестного опыления
передать лучшим масличным сортам. И постепенно сара¬
товские заразихо- и молеустойчивые сорта подсолнеч¬
ника все больше и больше распространялись по полям
колхозов и совхозов, намного повышая урожай этой цен¬
ной культуры.
Борьба за качество подсолнечника продолжается
В те же годы, когда в Саратове «заковывали» семена
подсолнечника в панцирь, на Кубани работал сначала
учителем, а потом селекционером агроном Василий Сте¬
панович Пустовойт.
Он отлично понимал, каким богатством для народа
может быть подсолнечник, если избавить его от вреди¬
телей и паразитов и к тому же повысить масличность
его семян. Полюбилась ему эта культура. И молодой
агроном со всей энергией и страстностью начал работать
над улучшением подсолнечника. Вскоре и он, как са¬
ратовцы, получил неплохие результаты.
Однако победы человека над природой могут ока¬
заться лишь временными. Человек изменяет качество рас¬
тений, делает их устойчивыми против паразитов, но и
сами паразиты начинают усиливать свою активность, при¬
спосабливаться и побеждать сорта, недавно бывшие
устойчивыми.
Так случилось и с заразихой. Появилась новая ее
форма, или, как говорят, раса, которая стала губить
прежде устойчивые сорта подсолнечника. Народ дал ей
название «злая заразиха».
Она действительно причиняла много зла колхозам и
совхозам, но ее злое царствование продолжалось не¬
долго. Наши ученые во главе с ныне академиком Лео¬
нидом Афанасьевичем Ждановым «перековали» в более
крепкие панцири корни новых, выведенных упорным тру¬
дом сортов и вырвали подсолнечник из-под власти «злой
заразихи». Но это только один из этапов по пути к даль¬
нейшим достижениям.
68

В.'С. Пустовойт мечтал повысить масличность семян
хотя бы на 2—3 процента, и это стало целью его жизни.
Он также мечтал сделать подсолнечник невосприимчи¬
вым и ко многим грибным заболеваниям, временами не
менее опасным, чем гусеницы моли и заразихи. Новая
победа пришла не сразу — после тридцатилетних упор¬
ных трудов были получены первые сотни тонн таких се¬
мян, у которых масличность была на 10 процентов
выше, чем у других кубанских сортов.
И это не предел, решил селекционер, продолжая
дальнейшую упорную работу.
Труд его увенчался новыми неслыханными удачами,
о которых заговорили и во многих зарубежных странах,
включая родину подсолнечника — Америку. Там макси¬
мальное содержание масла в семенах подсолнечника не
превышает 32 процентов.
А пустовойтовские новые сорта уже дают более
50 процентов масла! Кроме того, эти новые сорта устой¬
чивы к заразихе и ко многим другим опасным заболе¬
ваниям. Сейчас ими засевается больше 2 миллионов гек¬
таров, почти половина всей площади, занятой у нас
подсолнечником.
Эти сорта дают нашему государству миллиарды руб¬
лей дополнительного дохода. Далеко не многим ученым
удавалось своим упорным трудом и верой в победу пе¬
редовой науки делать такие подарки Родине.
Василий Степанович Пустовойт награжден по заслу¬
гам. На 70-м году жизни он был избран академиком Все¬
союзной академии сельскохозяйственных наук имени
В. И. Ленина. На его груди справа — медали лауреата
Ленинской и Сталинской премий, а слева — Золотая
Звезда Героя Социалистического Труда.
Но скромный ученый, несмотря на свой возраст, про¬
должает работать. Он хочет еще повысить процент
масла в семенах и крепче защитить подсолнечник от
вредителей и болезней.
*

ЖИЗНЬ В ОКРУЖЕНИИ ВРАГОВ
Странный случай на текстильной фабрике
Зимним утром 1924 года в кабинет директора под¬
московной текстильной фабрики поспешно вошел глав¬
ный инженер. Вид у него был озабоченный и даже
взволнованный, да и время для посещения директора он
выбрал раннее. Обычно к четырем часам дня инженер
Нестеров только заканчивал обход цехов. Он подолгу
останавливался .около каждой чесальной машины. Как
внимательный врач, вслушивался он в ритмичный шум
вращающихся валов, сплошь усаженных острыми зубь¬
ями. Зубья чесальных машин взрыхляли спрессованное
волокно, и оно пушистыми, белоснежными потоками шло
дальше. Разделяясь на сотни мелких ручейков, струйки
хлопка текли к прядильным машинам и наматывались
тонкими прочными нитями на тысячи жужжащих ве¬
ретен.
90

В те первые послереволюционные годы наше хлоп¬
ководство еще не было достаточно развито. В наслед¬
ство от царской России нам достались очень небольшие
площади хлопчатника, да и урожаи волокна на них были
незначительные. А потребности в хлопке, в тканях бы¬
стро возрастали.
Поэтому молодая Советская республика была вынуж¬
дена покупать хлопок в США, платя за него большие
суммы золотом.
Однажды из Нового Орлеана в Мурманский порт
прибыл американский пароход. Он доставил большую
партию спрессованного в кипы хлопка.
И вот уже целую неделю фабрика работала на аме¬
риканском волокне.
Сначала все шло хорошо, но вдруг произошел слу¬
чай, так сильно взволновавший главного инженера.
— Владимир Николаевич, — сказал Нестеров, — мне
необходимо срочно поговорить с вами.
— В чем дело? — спросил директор, удивленный не¬
обычным приходом инженера.
— Да вот со вчерашнего дня у нас в цехе происхо¬
дят какие-то неполадки с чесальными машинами. Волок¬
но сбивается в плотные комки и так засоряет машины,
что они останавливаются. Некоторые из старых рабочих
говорили мне, что причина неполадок кроется в самом
волокне. Но я подумал, что случилось что-нибудь с валь¬
цами и зубьями. Тщательно проверил одну из остано¬
вившихся машин, но она оказалась в полной исправ¬
ности. Тогда мы взяли пробу волокна. По виду и оно как
будто самое обыкновенное. Вот посмотрите...
Нестеров развернул небольшой сверток, который был
у. него в руках, и положил на стол несколько комков
хлопка. По внешнему виду они почти не отличались от
обыкновенного, плотно спрессованного .волокна, но, когда
директор попробовал расщипать комок, оказалось, что
волокно плохо распушается, что оно даже слегка клей¬
кое, липкое.
— Да, Николай Степанович, — сказал директор, — я
думаю, что наши старые рабочие были правы. Дело, ко¬
нечно, не в машинах, а в волокне. Посмотрите, в нем нет
рбычной пушистости. Как будто перед прессованием его
спрыснули раствором сахара, или. слабого, клея. В чем
9J

тут дело, я и сам не понимаю. Нам с вами, как инжене¬
рам, конечно, гораздо легче разбираться в машинах, а
вот насчет волокна придется спросить наших специа¬
листов.
Было решено немедленно направить пробы волокна
для лабораторного исследования.
В фабричной лаборатории шла напряженная работа.
Столы были завалены образцами хлопка. Оказалось, что
липкое волокно было только в некоторых кипах. Когда
такое волокно промывали в воде и потом ее выпари¬
вали, в пробирках оставалась желтоватая, сахаристая,
липкая жидкость. Кроме того, попадались кипы, в кото¬
рых волокно было как будто покрыто серовато-черной
плесенью. Почерневшее волокно рассмотрели под мик¬
роскопом и увидели в нем грибки, нити которых сплошь
опутывали отдельные волокна.
К исследованиям этого волокна была привлечена и
лаборатория технологии. Из него изготовили нитки и со¬
ткали материю. Она получилась очень непрочной. Было
ясно, что пускать в работу такое недоброкачественное
волокно нельзя. И все кипы, в которых попадалось по¬
черневшее волокно, были забракованы. А химики про¬
должали исследовать получившиеся клейкие вещества.
Оказалось, что в волокнах содержится много органи¬
ческих сахаров, которые в очень маленьких дозах имеют¬
ся и в самих растениях хлопчатника. Но как попали соки
листьев и стеблей в волокно?
После окончания исследования в лабораториях фаб¬
рики директор сделал доклад в комиссии Высшего со¬
вета народного хозяйства.
На заседание были приглашены люди разных спешь
альностей, в том числе и энтомологи и фитопатологи,
охраняющие хлопчатник от вредителей и болезней.
Ознакомившись со всеми материалами, а потом вни¬
мательно изучив их, специалисты-биологи пришли к вы¬
воду, что причиной порчи волокна были мелкие насеко¬
мые— тли, широко распространенные почти повсемест¬
но, в частности в Америке, на хлопчатнике.
Они встречаются и в Советском Союзе, но благодаря
ведущейся у нас борьбе с вредителями не могут так силь¬
но испортить волокно, как это однажды получилось
в Южных Штатах Америки.
92

Иногда на листьях
появляется блестящий,
слегка клейкий налет,
если лето стоит жаркое
и без дождей. Виновни¬
цы этого— тли. Они си¬
дят где-нибудь под
верхними листьями, а
их выделения падают
вниз и покрывают ли¬
стья, а потом и откры¬
вающиеся коробочки с
выступающим из них
волокном.
Эти выделения слад¬
коваты. Поэтому мухи
прилетают лакомиться
на заселенные тлями растения. На липкие выделения
тлей попадают и споры многих грибков; тогда может об¬
разоваться налет сероватого и даже черного цвета, будто
листья посыпали пеплом или сажей. Нечто подобное, ре¬
шили специалисты, и произошло на тех американских
хлопковых плантациях, откуда к нам попало волокно.
Сила слабого
Как только лучи весеннего солнца сгонят снег и на
проталинах покажется первая зелень, из-под стебель¬
ков отмершей травы, из-под опавших осенью листьев
начинают выползать перезимовавшие хлопковые тли. Их
тонкие, слабые ножки едва поддерживают нежное
тельце. Медленными, неверными шагами тли передвига¬
ются по земле, отыскивая свежие растения. Найдя под¬
ходящий лист или стебель, тля вонзает в него свой ост¬
рый хоботок, подобно комару, и начинает высасывать,
сок.
Не все виды тлей размножаются, как хлопковая:
у многих видов зимуют яйца, например у капустной
тли — на кочерыгах и сорных крестоцветных растениях,
у яблоневой—на концах тонких веточек яблонь.
Тля бескрыла и малоподвижна. Трудно встретить
93

в природе более беспомощное существо. У нее нет как
будто никаких приспособлений для борьбы за существо¬
вание, какими природа так щедро наделила других на¬
секомых. Осы и пчелы с ядовитыми жалами; мухи, стре¬
козы с быстрыми крыльями; жуки с твердым хитиновым
панцирем; саранча с мощными крыльями, с сильными
челюстями и ногами, — все это отлично вооруженная ар¬
мия. Защитная окраска и способность многих видов
сразу замереть или упасть неподвижно на землю помо¬
гают насекомым успешно нападать друг на друга, пре¬
красно обороняться или скрываться от врагов.
Совсем иное дело у слабых тлей. Их тельце так неж¬
но, что, если чуть тронуть его пальцем, остается только
мокрое пятно. Тля никогда не убегает от нападающего
на нее врага, никогда не нападает ни на кого сама и по¬
этому становится жертвой каждого, даже самого сла¬
бого хищника, питающегося тлями.
И все-таки тли, эти маленькие, беззащитные созда¬
ния, существуют, заселяют большие пространства и
иногда размножаются в таких количествах, что даже че¬
ловеку, вооруженному мощной техникой и сильными
ядами, становится трудно с ними бороться. В чем же
сила этих слабых существ?
Пробудившись весной и попав на лист молодого рас¬
тения, тля через 10—12 дней рождает живых детены¬
шей— таких же зеленоватых тлей, как она сама. Вот их
уже тридцать — пятьдесят. Прошла неделя. Тли выросли,
стали величиной с мать и сами начали рождать живых
детенышей.
Потомство тли увеличивается очень быстро. Если
у нее было 50 детей, то через неделю появляется уже
2500 внучек, а еще через неделю— 125 тысяч правнучек.
Даже внучкам становится тесно на одном растении, и
они начинают расползаться в поисках нового жилья и.
пищи.
Масса тлей погибает во время таких переселений, но
часть, хотя бы небольшая, остается и дает начало новым
выводкам. В теплом климате, где выращивают хлопчат¬
ник, хлопковая тля успевает развиться за лето в 20 по¬
колениях. Даже под Москвой некоторые виды тлей обра¬
зуют 14 поколений.
Не все тли живут бескрылыми. Летом среди них.по-
94

являются и крылатые
«расселительницы», кото¬
рые разлетаются иногда
на большие расстояния.
Если их подхватит ветер,
то они могут улететь за
много километров и дать
начало миллионам тлей
в новых местах. Воору¬
жившись терпением, можно сосчитать, каким окажется
потомство одной тли к осени, после девятнадцатого-два-
дцатого поколения, если каждая дает 35 детенышей.
Получится число, состоящее из 28 цифр. Его даже не
прочтешь!
В этом и состоит сила крошечной, беспомощной
тли.
Высасывая соки рартения, тля непрерывно выделяет
на конце своего тела небольшие капельки слегка саха¬
ристой жидкости. Если тлей на растении немного, то и
выделения их, попадающие на листья, малозаметны.
Они высыхают, их сдувает ветер, смывают дождь и роса.
Но если тлей много, то листья и земля под ними посте¬
пенно покрываются чуть ли не сплошным блестящим на¬
летом.
Некоторые виды тлей выделяют особенно много «мед¬
вяной росы», как называют это сахаристое вещество.
Волокно не только загрязняется выделениями тлей —
на нем нередко развивается плесень серого и черного
цвета, а плесневые грибки разрушают волокно. Вот по¬
чему материя, сделанная из зараженного американского
волокна, оказалась негодной.
Среди бесчисленных врагов
Как и у всякого живого существа, у тлей имеется
много врагов, истребляющих их. Поэтому, несмотря на
быстроту развития, тли сравнительно редко могут силь¬
но размножаться. Однако, если число паразитов и хищ¬
ников тлей уменьшается, а погода благоприятствует раз¬
витию тлей, они сейчас же начинают заселять не только
отдельные растения, но и обширные поля.
95

острые челюсти хищника. Он их
ряд, пока не утолит свой голод.
Кто же эти хищни¬
ки, которые сдержива¬
ют массовое размноже¬
ние тлей?
Почти всегда на тех
растениях, где сидят
тли, можно увидеть
небольших, величиной
с вишневую косточку,
краснокрылых жуков.
Их называют божьими
коровками. Жуки пи¬
таются не травой, а жи¬
выми существами —
тлями. Одна за другой
лопаются шкурки тлей,
когда их схватывают
съедает десятками под-
Если бы насекомым да¬
вали названия не люди, а тли, они, конечно, назвали бы
этих жуков волками или тиграми.
Необычайно тонкое чутье жуков безошибочно приво¬
дит их даже издалека к растениям, заселенным тлями.
Поедая тлей, жуки тут же, на листьях, откладывают
свои ярко-желтые яйца, из которых вскоре появляются
личинки. Личинку с еще большим правом можно назвать
тлиным волком. Всю свою жизнь личинки проводят среди
колоний тлей, уничтожая сотни крошечных вредителей.
Все лето идет размножение божьих коровок, и чем
больше тлей, то есть пищи коровок, тем больше может
появляться хищников. Иногда жуки и личинки истреб¬
ляют всех тлей на больших пространствах и улетают
на поиски новой пищи. Случается, что голодные личинки
начинают поедать друг друга.
В конце осени жуки готовятся к зимовке. Они целы¬
ми стайками улетают в леса и горы и там, среди опав¬
ших листьев, скал и камней, зимуют иногда миллион¬
ными скопищами. Ранней весной, как только пробудятся
тли, жуки слетают с гор и начинают рыскать по полям
в поисках еще малочисленной «дичи».
А таких врагов, как божья коровка, у тлей не один
десяток. Вот над растением летает муха с черными пят-
96

нами на ярко-желтом брюш¬
ке. Ее полет замечателен.
Она подолгу парит в воздухе
на одном месте, и только
крылья с поразительной бы¬
стротой почти невидимо дро¬
жат, поддерживая ее тело.
Вдруг резкий рывок в сторо¬
ну— и снова муха замерла,
уже над' другим растением.
Вот так же неподвижно па¬
рят в вышине крупные хищ¬
ники, высматривая на земле
добычу, а потом камнем ки¬
даются на промелькнувшего
мышонка или суслика, вы¬
лезшего из своей норки.
Метнувшись в сторону, муха быстро опускается на
листок, где сидят тли. Но тлей она не трогает — это не
ее пища, это пища ее потомства. На лист отложено два-
три яйца, и муха снова пускается в свою воздушную раз¬
ведку.
Из яйца вскоре выходит маленький, безногий червя¬
чок. У него нет даже головы, только на конце заострен¬
ного тела скрыты острые крючки, которые без труда раз¬
рывают нежную кожицу на теле тли. Новорожденный
хищник принимает первую пищу.
Будь его жертва хоть чуточку активнее и имей она
хоть какое-нибудь приспособление для самозащиты, ма¬
ленький хищник погиб бы очень скоро. Но ведь это обык¬
новенно голые тли —самые беспомощные существа, с ко¬
торыми справляется даже такой, с позволения сказать,
хищник.
Личинка мухи быстро вырастает. Вот она стала по¬
хожа на маленькую пиявку. Она уже в десятки раз
больше тли, и ее сразу видно среди живого, обреченного
ей в жертву корма.
Она малоподвижна, лениво поворачивает свое безго¬
ловое туловище, то и дело хватая ротовыми крючками
тлей; поднимает иногда свою жертву высоко над листком
и жадно высасывает сладковатые соки из тела тли.
Десятки тлей в день — вот порция взрослой личинки
7 Шестиногие враги и друзья У7

цветочной мухи-журчалки, или сирфиды, одного из
истребителей тлей.
Очень часто на растения, заселенные тлями, приле¬
тают красивые насекомые — золотоглазки, или флерницы.
У них четыре больших зеленых прозрачных крыла, отли¬
вающих ярким перламутром, и на подвижной голове
с длинными усиками —два блестящих золотистых глаза.
Опустившись на лист вблизи колонии тли, флерница
приступает к откладке яиц. Слегка раздвинет крылья,
прижмет кончик брюшка к листу, снова поднимет, и от
листа потянется вверх тоненький светлый стебелек мгно¬
венно твердеющей жидкости, около сантиметра длиной.
На его вершине появится маленькое жемчужно-зеленое
яйцо, во много раз меньше булавочной головки. Один за
другим вырастают на листе оригинальные стебельки
с качающимися на них яйцами. Иногда в таком дрожа¬
щем пучочке их бывает около сотни.
Флерницы все лето летают по полям, лесам, лугам,
огородам. И, если внимательно осмотреть растения
с тлями, почти всегда можно найти на них и яйца
флерниц.
98

Через пять-шесть дней из яиц начинают выходить
личинки. Высовывая все больше и больше свое удлинен¬
ное тело из яйца, личинка осторожно сползает по тон¬
кому стеблю или, наклонив его, переходит на лист.
И к колонии тлей подползает новый хищник. Большие,
длинные челюсти поминутно схватывают маленьких тлей,
и личинка их быстро высасывает.
Это очень прожорливый хищник. Если ему не хва¬
тает тлей, он будет нападать на любых слабых насеко¬
мых. А проголодавшаяся взрослая личинка свободно
прокалывает кожу на теле человека и сосет кровь, как
это делают клопы или комары.
Истребив за время своей жизни не одну сотню тлей,
личинка окукливается в небольшом круглом коконе, и
недели через две из него вылетает новая флерница.
Тлей пожирают не только хищники, нападающие на
них со стороны, — у них очень много и внутренних пара¬
зитов: наездников, которые откладывают в - тело тлей
свои яйца, и личинки паразитов съедают все внутрен¬
ности тли.
Мир паразитов, уничтожающих тлей, очень обширен
и разнообразен. Какими способами только не заражают
они своих жертв! За тысячелетия у паразитов выработа¬
лись самые разнообразные приемы нападения: то под¬
ползают, пятясь задом, то с налета вонзают острый яйце¬
клад. ..
Чтобы не запачкать крылышек о липкие выделения
некоторых видов тлей, их паразиты — наездники подни¬
мают крылья вверх или загибают их кончики на спину*
7*
99

Через несколько дней зараженные тли теряют свой
естественный цвет, становятся коричневыми и раздува¬
ются, как воздушные шарики. Вскоре отродившийся
в тле наездник прогрызает в ее шкурке круглое отвер¬
стие, выходит через него наружу и в тот же день при¬
ступает к заражению соседок, уцелевших от сотен челю¬
стей и острых яйцекладов паразитов.
Если многочисленная армия истребителей будет про¬
должать пополнять свои ряды, плохо придется тлям—
они все будут уничтожены. Но тогда и победителям при¬
дется туго. В поисках пищи они начнут расползаться и
разлетаться на многие километры, иногда поедать друг
друга. Местами они могут вымереть почти совсем, и
тогда кое-где уцелевшие в укромных закоулочках тли,
освободясь от врагов, опять начнут свое быстрое раз¬
множение.
Так сложно складывается иногда жизнь многих на¬
секомых. Нам очень важно изучить все взаимоотношения
между вредителями и их истреби'гелями, чтобы начать
управлять жизнью природы так, как это выгодно нашему
хозяйству.
Афелинус победил кровяную тлю
Среди вредителей, развезенных людьми с различными
растениями и продуктами почти по всему земному шару,
большое распространение имеет кровяная тля. Если эту
тлю раздавить, кажется, что из нее выступила капелька
крови.
В Северной Америке на диких яблонях кровяная тля
существовала с незапамятных времен. В связи с разви¬
тием плодоводства она распространялась там очень ши¬
роко, но никогда не происходили массовые ее размно¬
жения; она не считалась опасным вредителем плодовых
деревьев.
Когда в Европу начали ввозить американские сорта
яблонь, вместе с саженцами, по неведению, завезли и
кровяную тлю.
Первым виновником появления кровяной тли в Ев¬
ропе был английский садовод Джозеф Банкс. Он просил
уезжающих в США друзей прислать ему оттуда са¬
женцы новых интересных сортов яблонь. В 1785 году в его
юо

лондонский сад привезли около 40 молодых деревьев.
В то время никому не приходило в голову осматривать
растения, отыскивать на них вредителей, как эго делают
у нас теперь. И кровяная тля, попав в благоприятные
для нее природные условия, начала быстро размножать¬
ся в саду Банкса. Вскоре на яблонях стали появляться
наросты. Они быстро увеличивались, достигали величи¬
ны кулака, затем трескались и загнивали. Рост ветвей
прекращался, и через несколько лет половина сада со¬
вершенно погибла.
Но яблони Банкса пользовались успехом у многих
садоводов и любителей, и их саженцы охотно раскупа¬
лись не только в самой Англии.
С появлением вредных насекомых в новых для них
областях с подходящим климатом может начаться мас¬
совое их размножение, если там нет их обычных пара¬
зитов и хищников.
Кровяная тля представляет исключение из этого пра¬
вила, так как на нее сразу стали нападать некоторые
истребители, но и они не смогли помешать ее быстрому
размножению и расселению.
Через 25 лет почти вся Англия была заражена кро¬
вяной тлей; стали погибать десятки тысяч яблонь. Из
Англии тля распространилась по всей Западной Европе,
а в 1862 году ее завезли из Франции с молодыми ябло¬
нями на южный берег Крыма, в Никитский ботаниче¬
ский сад.
Многие любители-садоводы выписывали из Ботаниче¬
ского сада различные сорта яблонь. И таким образом
кровяная тля широко распространилась по дореволю¬
ционной России.
Кроме того, окрылившаяся тля способна сама делать
довольно далекие перелеты. Поэтому она постепенно
расселялась по южным районам нашей страны. Всего ею
было заражено более 100 тысяч гектаров плодовых
садов.
Как же могла эта тля размножаться и расселяться
в новых местах, раз на нее повсюду нападали истреби¬
тели?
В жизни кровяной тли есть .много особенностей, по¬
могающих ей в борьбе за существование. Например, тело
личинок этой тли покрывается длинными, тонкими вос-
101

ковыми нитями, поэто¬
му, когда колония тлей
располагается открыто
на ветке или на стволе
яблони, они издали ка¬
жутся хлопьями ваты.
Эта особенность кровя¬
ных тлей помогает им
уберечься от некоторых
хищников.
Кровяная тля раз¬
множается очень бы¬
стро: некоторые самки
рождают по 200 дете¬
нышей. С весны встре¬
чаются только одни бес¬
крылые самки. Личин¬
ки быстро вырастают и
через 10—15 дней начинают размножаться; в лето тля
дает около 15 поколений. Летом появляются крылатые
самки и, разлетаясь по садам, заражают все новые
яблони.
Кровяная тля живет не только открыто на стволе и
ветвях — она забирается в трещины коры, опускается по
ним к корням дерева и там устраивает подземные посе¬
ления. Поэтому если хищники или паразиты уничто¬
жат всю тлю, живущую открыто, то под землёй уце¬
леют ее личинки и весной, выползая наружу, создадут
новые выводки.
Борьба с кровяной тлей очень трудна. Опрыскивание
зараженных деревьев обычными ядами (табачным отва¬
ром, керосиново-мыльной эмульсией и другими) на нее
почти не действует. Ее защищают и восковые волоски, и
трещины коры, а главное — жизнь на корнях под землей,
где кровяная тля совсем недоступна действию обычных
ядов.
В поисках средств для уничтожения кровяной тли,
размножавшейся все больше и больше, обратились, на¬
конец, к биологическому методу.
Оказалось, что на родине тли—Соединенных Шта¬
та^— она не вредит гак сильно, потому что ее уничто¬
жает один из наездников — афелинус. Франция, особен¬
102

но сильно зараженная кровяной тлей, первая ввезла из
США этого паразита.
После нескольких неудач, когда наездники погибали
во время переезда через океан, афелинус в 1920 году
был выпущен для опыта в старых, погибших садах. Там
он очень быстро акклиматизировался и так размножил*
ся, что свел кровяную тлю почти на нет. Сады начали
оправляться. Об этой удаче вскоре стало известно да*
леко за пределами Франции, и наездника стали раз¬
возить по всем государствам, зараженным кровяной
тлей.
В нашей стране борьбу с кровяной тлей при помощи
афелинуса начали раньше, чем во многих других стра¬
нах Западной Европы. Уже в 1925 году афелинус был
выпущен в одном из зараженных садов Азербайджана,
где проводились первые наблюдения над его жизнью.
Азербайджанский климат оказался для него вполне под¬
ходящим; он прекрасно обосновался на новом месте и
даже начал разлетаться по окрестностям. В садах, где
появлялся афелинус, он очень быстро уничтожал всю
кровяную тлю.
Афелинус отлично перезимовал в Закавказье и про¬
должал свою полезную работу. Тогда было решено пол¬
ностью уничтожить кровяную тлю путем завоза афели¬
нуса во все зараженные тлей районы и в первую очередь
в Крым.
И вот в Никитском ботаническом саду, куда впервые
попала кровяная тля и где в течение 60 лет вели с ней
безуспешную борьбу, появился афелинус. Природные
условия Крыма оказались тоже вполне благоприятными
для афелинуса. Он размножился за лето в девяти поко¬
лениях. И весь участок, зараженный кровяной тлей, был
полностью очищен от наружных колоний тлей в первый
же год выпуска этого полезного насекомого.
Самки афелинуса, прилетев на ветку, зараженную
тлей, быстро подбегают к колонии и начинают откла¬
дывать яйца в личинок тлей среднего возраста. За
тысячелетия паразитизма на кровяной тле в Америке
у афелинуса выработались очень интересные приемы за¬
ражения. Он не бросается на тлю, как это делает апан-
телес с гусеницами капустной белянки. Восковые волоски,
покрывающие тело тлей, могли бы сразу склеить его
103

крылья и испачкать все тело. Поэтому наездник поворачи¬
вается к тлинке задом, кончиком брюшка загибает на
спинку крылья и, выставив свой длинный яйцеклад, вкла¬
дывает его в тело тли. Через несколько секунд, отложив
яйцо, самка отходит.
Спустя два-три дня из яиц выходят личинки пара¬
зита. Они живут в теле жертвы около 10 дней.
Личинка афелинуса окукливается внутри шкурки
тли, откуда через 8—10 дней вылетает окрылившийся на¬
ездник.
В 1931 году из Никитского ботанического сада афе¬
линуса перевезли в другие районы Крыма. Везде наезд¬
ник чувствовал себя очень хорошо. Один за другим сады
очищались от кровяной тли — и вблизи пионерского ла¬
геря Артека, где пионеры помогали специалистам вы¬
пускать афелинусов и с интересом наблюдали за рабо¬
той наездников, и у Алушты, и вдали от морского побе¬
режья.
Уже на следующий год после привоза афелинуса
яблони стали поправляться: вместо усыхающих веток,
покрытых белыми пушистыми колониями тлей, ярко зе¬
ленели большие листья, а к осени деревья покрылись
обильными плодами.
В первые два-три года после выпуска афелинуса
в зараженные сады, когда он распространился всего на
7—8 тысячах гектаров, урожай яблонь там повысился
больше чем на 120 тысяч пудов или на 20 тысяч цент¬
неров.
Сейчас афелинус прекрасно размножается везде, где
еще есть кровяная тля. И теперь мы можем говорить
еще об одном замечательном достижении биологического
метода — о победе над кровяной тлей.
104

Однако перед нашей наукой стоит еще множество
важных задач в использовании биологического метода
борьбы с вредными насекомыми. Этот метод может дать
прекрасные результаты в будущем, избавляя колхозы и
совхозы от применения десятков тысяч тонн опасных
ядов и дорогостоящих машин, необходимых для опыли¬
вания или опрыскивания культурных растений.

ИСТОРИЯ АВСТРАЛИЙСКОЙ БРОДЯЖКИ
В садах южной Калифорнии
Наконец, я покинул шумный Сан-Франциско, «тихо'
океанскую столицу» Соединенных Штатов, и в душной»
переполненном вагоне поехал в Южную Калифорнии?-
Вскоре мы миновали городок и долину Сан-Хозе, где я
провел незадолго перед этим три дня, чтобы познакс?"
миться с одним из опаснейших вредителей плодовых с#~
дов и древесных насаждений — калифорнийской щито0"
кой. Это небольшое насекомое опустошило сначала д<?*
лину Сан-Хозе, затем погубило десятки тысяч садов
почти во всех штатах Северной Америки, а потом, разве*
зенное с посадочным материалом по большинству стран
Южной Америки и Европы, попало и в наши сады и
леса.
Сейчас мой путь шел в город Риверсайд, в тот райо*1»
где апельсинные и лимонные сады охватило массовое
106

размножение другого червеца — австралийской ицерии,
вредителя многих субтропических культур.
В Советском Союзе этих насекомых не было, но мы
опасались их появления в наших субтропиках, куда они
могли попасть вместе с саженцами, которые завозили
на Черноморское побережье из Америки и других госу¬
дарств.
Поэтому нужно было изучить опыт Соединенных
Штатов, уже давно проводящих борьбу с этими неведо¬
мыми нам вредителями.
За окнами вагона мелькали незнакомые ландшафты.
Из широких зеленеющих долин мы выезжали по вре¬
менам в бесплодные-пустыни, и тогда тонкая серая пыль
покрывала лица пассажиров, их костюмы и чемоданы.
В Риверсайд поезд пришел ночью. Утром я поднялся
очень рано. Мне хотелось до начала делового дня немного
побродить по окраинам города, расположенного почти
на 1000 километров южнее нашего Сухуми. Так далеко
на юге я был впервые. Естественно, меня интересовала
новая, почти тропическая природа.
Риверсайд — один из центров культуры апельсинов и
лимонов. Тут встречаются даже большие плантации фи¬
никовых пальм. Некоторые улицы обсажены рядами
местных вееролистных пальм, австралийскими эвкалип¬
тами, австралийскими акациями — мимозами и вечно¬
зелеными перечными деревьями, с ветвей которых
свешивались большие гроздья ярко-розовых мелких твер¬
дых, несъедобных плодов, горьких, как настоящий перец.
Городской парк мне, северянину, казался чуть
ли не ботаническим садом: в нем были разнообразные
пальмы и очень много трех- и четырехметровых колючих
кактусов самых причудливых форм. На клумбах пест¬
рели тропические цветы. Подойдя к одной из клумб, я
с удивлением увидел, что вокруг ярко-красных венчиков
крупных цветков незнакомого мне растения порхают до¬
вольно большие бабочки. Их крылья с поразительной
быстротой вибрируют в воздухе, а головы погружены
в цветки.
«Странно, — подумал я, — наши европейские бражни¬
ки летают только в сумерках и ночью. А здесь какие-то
другие виды сумеречных бабочек, оказывается, летают
и солнечным утром».
107

В этот момент одна бабочка немного подалась назад,
вытянула из цветка свою головку, и вместо хоботка,
обычно сразу свертывающегося в спираль, я с удивле¬
нием увидел длинный черный клюв и блеснувшие бисе¬
ринками глаза золотисто-зеленой птички колибри. Это их,
крошек колибри, которых я видел в природе первый раз
в жизни, я принял издали за бабочек бражников, упус¬
тив из виду, что некоторые колибри живут не только во
влажных тропических лесах, но даже залетают севернее
Калифорнии.
Малютки колибри не больше 5 сантиметров в длину,
и вес их не превышает 3 граммов. Недаром около
400 лет назад испанский монах Акоста, побывавший
в Южной Америке, думал, что такие мелкие птички мо¬
гут рождаться от бабочек.
Время промелькнуло быстро, и нужно было ехать
в лабораторию, где изучали червецов и меры борьбы
с ними.
Научный руководитель лаборатории профессор Смит
сказал мне, что в течение многих лет они тщетно разра¬
батывают приемы борьбы с опасным червецом ицерией,
который продолжает губить апельсинные и лимонные
сады.
Отчаявшись в возможности найти яд для уничтоже2
ния этого вредителя, американские специалисты начали
искать выход в использовании хищных насекомых и па.
разитов, которые могли бы истреблять стойких к ядам
червецов.
Мы договорились, что через день-два поедем в сады,
сильно зараженные червецом ицерией.
История этого червеца очень своеобразна. В 80-х го¬
дах прошлого века то в одном, то в другом апельсинном
саду Южной Калифорнии на ветках деревьев стали по¬
являться какие-то странные белые наросты величиной
почти с вишневую косточку, плотно прижатые друг
к другу. Иногда сотни таких наростов покрывали ветки.
Больные ветки отставали в росте, не давали плодов и
вскоре засыхали.
Если все дерево сильно заселялось червецами, оно
погибало.
Сначала никто из садоводов не обращал серьезного
внимания на неведомого вредителя. Но в конце концов
108

он заставил заговорить о себе.
Это было 60 лет назад, когда в
Калифорнии произошла неожи¬
данная массовая вспышка раз¬
множения ицерии, подобная
той, какую пережил Медфорд,
когда там появились гусеницы
непарного шелкопряда. Только
тогда американские специа¬
листы-энтомологи взялись за изучение ицерии. Оказа¬
лось, что в Соединенных Штатах Америки она раньше не
водилась, ее случайно завезли в Калифорнию из Авст¬
ралии с какими-нибудь растениями. И вот этот новый
австралийский вредитель начал губить сады американ¬
ских фермеров.
По внешнему виду ицерия не похожа на живое суще¬
ство. У нее не видно ни головы, ни ног. Тело состоит как
бы из двух частей: спереди приподнят бурый округлый
щиток, а за ним белые бороздчатые выступы в форме
полудуги, касающейся коры веточки, на которой червец
сидит неподвижно.
Только если осторожно сколупнуть ицерию с ветки и
рассмотреть через хорошую лупу, можно различить то¬
ненькие короткие ножки и хоботок не толще волоска.
Этим хоботком ицерия пронзает кору и присасывается
к веточке дерева на всю жизнь. Белые покровы ее со¬
стоят из восковидного вещества. Восковидным налетом
покрыт и щиток. Поэтому к нему не пристают даже мель¬
чайшие брызги ядовитой жидкости, на него не действуют
пылинки сухого яда. Это и делало ицерию неуязвимой
для существовавших тогда ядов.
После многолетних бесплодных попыток найти хоть
какое-нибудь средство для химической борьбы с размно¬
жающимися червецами начали переписываться с австра¬
лийскими специалистами, чтобы выяснить, как там ведет
себя ицерия и чем борются с ней австралийские садо¬
воды.
Оказалось, что на свой родине она не так вредна,
потому что чаще всего живет на дикорастущих де¬
ревьях— австралийских акациях — и сравнительно ред¬
ко появляется в плодовых садах. Она там никогда не
размножается в таких больших количествах, как это
ПО

произошло в Калифорнии: ее уничтожает один местный
вид божьей коровки — новиус (теперь его стали назы¬
вать «родолия»). Только эти жуки и их личинки спо¬
собны разрушать восковые покровы ицерии и выедать
ее нежное тело. Другие хищники не трогают защищен¬
ную восковой броней ицерию.
Тогда в Австралию направили специальную экспе¬
дицию для сбора возможно большего количества жуков
новиусов и изучения их образа жизни. Вскоре новиусов
привезли в Калифорнию, где безудержно размножался
австралийский губитель садов.
Но американские энтомологи долго не могли до¬
биться хороших результатов путем биологического ме¬
тода борьбы как с ицерией, так и со многими другими
вредителями. Они размножали хищников и паразитов
в искусственных условиях оранжерей, при повышенной
температуре. Насекомые в таких условиях изнежива¬
лись, их естественные повадки изменялись.
На «фабриках живого яда» выращивали «неженок».
Они теряли свои природные качества и уже не могли
быть такими полезными, как у себя на родине. Однако
эту простую истину американцы не смогли понять в те¬
чение многих десятилетий.
Червецы в Сухуми
Лет шестьдесят назад один богатый сухумский поме¬
щик, большой любитель цветов, решил устроить в своем
парке что-то вроде ботанического сада. Он начал ото¬
всюду выписывать декоративные тропические растения,
особенно пальмы. Однажды он получил большую пар¬
тию растений из Австралии.
Среди них было несколько австралийских акаций,
цветущих весной душистыми кистями желтых пушистых
цветов. Это те самые мимозы, которые ранней весной, а
иногда в январе — феврале продаются на улицах наших
городов. Когда деревца выросли и стали приносить се¬
мена, оказалось, что они очень хорошо прорастают
прямо в земле, без всяких оранжерей. И акация начала
размножаться самосейкой.
Шли годы. Семена акации сначала распространялись
по парку, а потом очутились и вдали от него: их уносили
дождевые воды, а также птицы, которые, наклевавшись
семян, не всегда их переваривают.
Так постепенно австралийская акация стала появ¬
ляться все дальше от парка, на горных склонах, обра¬
зовала там большие заросли и стала одним из самых(
обыкновенных деревьев на юге Черноморского no6ej
режья Кавказа, начиная от Сочи.
Летом 1927 года два специалиста-энтомолога, изу¬
чавшие вредителей в Абхазии, совершенно неожиданно
заметили на ветках австралийской акации в Сухумском
парке какие-то белые комочки. Подойдя ближе, они убе¬
дились, что перед ними небольшая колония самой на¬
стоящей ицерии — белого желобчатого австралийского
червеца.
Понятно, что специалисты встревожились. Они пре¬
красно знали, что этого опасного червеца у нас в Союзе
не было. Знали хорошо, какие бедствия произвел он,
появившись в Калифорнии. И вдруг в одном из луч¬
ших мандаринных и апельсинных районов Черномор¬
ского побережья Кавказа обнаружен грозный враг цит¬
русовых культур.
Находка первых червецов заставила очень внима¬
тельно осмотреть не только парк, но и его окрестности.

Оказалось, что в глубине парка, даже по горным скло¬
нам, заросшим австралийской акацией, ицерии доволь¬
но много. Ее колонии белели и на стволах больших де¬
ревьев, и на тонких ветках. К счастью, в питомнике и
Соседних плодовых садах не обнаружили ни одного чер¬
веца. Они встречались только на акации — своем излюб¬
ленном австралийском дереве, на котором тысячелети¬
ями размножались у себя на родине.
Когда.же и как ицерия могла попасть в Сухуми?
Были ли это первые вестники ее недавнего завоза и нуж¬
но ли было ожидать вскоре массовую вспышку размно¬
жения ицерии, как в Калифорнии, или она появилась
так же давно, как и сама австралийская акация? Может
быть, именно с акацией и завезли к нам ицерию? Почему
же тогда десятки лет она оставалась никем не замечен¬
ной? Или на нее не обращали внимания, или паразиты
не давали ей размножаться в больших количествах, и,
значит, можно не очень опасаться за будущее.
Но ицерия не раскрывала своей тайны, предостав¬
ляя специалистам самим разобраться в истории ее появ¬
ления. И энтомологи разобрались.
Раньше всего они самым внимательным образом
осмотрели каждую найденную колонию, отмечая все за¬
раженные деревья, чтобы потом в случае необходи¬
мости уничтожить их вместе с вредителями. Чего же они
искали среди колоний червецов? Конечно, их истре:
бителей.
Но покрытую воском ицерию не ест ни одно местное
насекомое, а зарубежного новиуса, этого австралий¬
ского хищника, в Сухуми не оказалось.
Но, может быть, наш климат не подходит для ицерии,
и поэтому она не может размножиться в больших коли¬
чествах? Нет, подходит. Ведь растет же тут самосейкой
австралийская акация, и колонии ицерии на ней местами
очень велики.
Приступили к истреблению червецов. Необходимо
было уничтожить всех обнаруженных вредителей.
И действительно, в то же лето все ицерии в Сухум¬
ском парке были полностью уничтожены. Зараженные
акации спилили и сожгли. Густые заросли, покрывавшие
горные склоны, где было необходимо, вырубили. Выпо¬
лоли и сожгли траву, росшую среди зараженных де
8 Шестиногие враги и друзья ИЗ

ревьев. Словом, приняли самые строгие карантинные
меры, и в результате осенью во всем парке нельзя было
найти ни одной ицерии при самых тщательных поисках.
Однако успокаиваться было преждевременно. На
следующий год оказалось, что, помимо Сухумского пар¬
ка, ицерия была найдена еще в нескольких местах за
городом. Значит,- она как-то распространилась на боль¬
шой площади.
Тогда решили немедленно выписать из-за границы
хищника новиуса, зарекомендовавшего себя там хоро¬
шим истребителем ицерии.
Ближайшей к нам страной, откуда можно было полу¬
чить живых новиусов, оказался Египет. Вскоре около
сотни жуков доставили из Каира в Ленинград на само
лете, в специальных ящичках из мелкой проволочной
сетки.
В Сухуми всё подготовили к приему жуков-истреби¬
телей, но первое время они жили в Ленинграде, где изу¬
чались их повадки и способы искусственного размно¬
жения. Весной, когда в Сухуми нашли новые колонии
ицерии и были выстроены специальные инсектарии из
мелкой металлической сетки, позволявшие вести размно¬
жение новиусов в естественных, природных условиях,
новиусы были отправлены из Ленинграда туда, где им
предстояла встреча с ицерией.
Но как же все-таки и когда ицерия попала в Сухуми?
Для превращения болотистой Колхидской долины и
диких горных склонов Черноморского побережья в пре¬
красный сад советские научные институты и субтропиче¬
ские питомники получают из всех стран мира различ¬
ные семена и живые растения.
Раньше в нашей стране не было карантинной служ¬
бы, ее организовали
только в Советской рес¬
публике. Теперь ни од¬
на посылка с растения¬
ми, семенами, плода¬
ми из-за границы не
выдается без научного
просмотра и, если ока¬
зывается нужным, обез¬
зараживается.
114

Однажды летом 1924 года в Сухумский порт пришел
пароход. Он привез из Палестины несколько ящиков
с саженцами апельсинных и других цитрусовых деревьев.
Когда их вынимали из ящиков, на двух деревцах заме¬
тили несколько белых бугорочков. Зная, что это вредные
червецы, работники Института растениеводства тотчас
уничтожили зараженные деревца.
Все остальные саженцы казались на вид совершен¬
но здоровыми и были высажены в питомнике парка.
Но ицерия — а эти белые бугорочки были именно
австралийскими желобчатыми червецами — погибла не
вся. Возможно, что несколько маленьких, едва заметных
личинок, забившись где-нибудь за черешок листа или
в едва заметную трещинку коры, проскользнули незаме¬
ченными и оказались на свободе.
Молодых личинок червецов называют «бродяжки»,
и это название дано им недаром. Вылупившись из яйца,
едва заметная личинка начинает очень бойко ползать по
веткам того деревца, где неподвижно сидит ее мать. Но
как личинка сейчас не похожа на нее! Рассматривая их
рядом, никак нельзя заподозрить близкого родства. На
плоском, округлом розоватом теле бродяжки шесть
длинных, хорошо развитых ног, пара больших волоси¬
стых усиков и шесть хвостовых нитей. В ее поведении
есть некоторые черты сходства с маленькими гусеницами
8*
115

джипси— ведь они тоже «путешественницы» и даже
«летчицы». Бродяжки ицерии не только ползают и бе¬
гают по веткам — они любят забираться на самую вер¬
шину дерева и спокойно отцепляют лапки, когда верши¬
ну качает ветер.
Вот тут-то бродяжка и становится «летчицей». Ее
вес так ничтожен, а усики и волоски служат такими
хорошими летательными плоскостями, что она легко
переносится за много километров.
Бродяжий период у личинки продолжается пять-
шесть дней. Когда личинка слиняет первый раз, вместе
со сброшенной шкуркой она теряет почти всю подвиж¬
ность. Теперь ее движения медленны, она не предприни¬
мает далеких переходов. После новой линьки ее ножки
на выросшем теле кажутся совсем маленькими. Прохо¬
дит еще несколько дней, и личинка вонзает свой хобо¬
ток в кору дерева, а затем нередко за всю остальную
жизнь уже не двигается с места.
С этого времени красновато-бурый плоский щиток
ицерии начинает преображаться. Внутри тела червеца
постепенно развиваются яйца, а сзади выступают пер¬
вые восковые выделения в виде узенькой белой бахром¬
ки. Под восковым покровом показываются яйца, лежа¬
щие среди тонких восковых же нитей.
Самка усиленно питается, и вся ее пиша идет только
на образование яиц.
Самцы у ицерии — очень редкое явление. Эти чер¬
вецы долгие годы могут размножаться без самцов, да-
Еая десятки новых поколений. Колонии ицерии, как и
у многих видов тлей, — царство одних только самок.
У нас в Абхазии ицерия развивается в течение лета
в трех поколениях, в то время как в Калифорнии и дру¬
гих тропических странах она успевает образовать четыре
и даже шесть поколений.
Ранней весной отрождаются новые личинки. Они по¬
степенно выбираются из окружающих их восковых ни¬
тей, прорывают материнский восковой покров и отправ¬
ляются в свои обычные странствования, чтобы потом до
конца жизни прикрепиться к дереву где-нибудь на но¬
вом месте.
В Сухуми таким излюбленным деревом оказалась
австралийская акация, и не мудрено — ведь на родине
116

многие тысячелетия, из поколения в поколение, ицерии
жили и размножались главным образом на этом расте¬
нии. Поэтому первые колонии ицерии в Сухуми развива¬
лись только на акациях и еще не начали переходить на
мандаринные и другие плодовые деревья.
Когда весной новиус был доставлен из Ленинграда
в Сухуми, часть жуков сразу же выпустили в парке и за
городом, а оставшихся начали воспитывать в инсектарии.
Но этих жуков почти нечем было кормить: всю ицерию
в парке они уничтожили полностью, а новые очаги еще
не были найдены.
С большим трудом удавалось находить единичных
ицерий. Энтомологи прилагали все усилия, чтобы новиус,
полученный с таким трудом с берегов Нила, не погиб от
голода. Или, может быть, он уже более не нужен^ Каза¬
лось, что это так, но предусмотрительность требова¬
ла продолжить размножение новиуса во что бы то ни
стало.
К концу лета жуки новиусы начали гибнуть от голо¬
да. Энтомологи ежедневно внимательно обследовали
склоны соседних гор, бросались к каждому белому пят¬
нышку на деревьях и каждый раз уходили с разоча¬
рованием и вместе с тем с радостным сознанием,-что
ицерии все-таки нет. Значит, она была уничтожена
вся.
И вдруг под осень в одном из отдаленных ущелий,
в высокой кроне нескольких австралийских акаций, об¬
наружили белые колонии ииерии.
Когда акации срубили, чтобы немедленно уничто¬
жить вновь обнаруженный очаг вредителей, среди коло¬
нии ицерии оказалось не только порядочно жуков но-
виусов, но и их личинок. Выпущенные весной в парке
жуки очень быстро отыскали колонию, хотя зараженные
ею деревья находились более чем за 2 километра от
парка. Замечательное чутье новиусов привело их к пище.
Тут же, среди колоний, они стали откладывать свои
яйца и могли бы совершенно уничтожить ицерию, если
бы их самих так скоро не нашли люди.
Итак, новиус блестяще оправдал наши надежды. По¬
являясь среди колоний червецов, самки новиусов начи¬
нали откладывать яйца. Прожорливые личинки, разры¬
вая восковые покровы червецов, съедали их самих и все
117

яйца, находившиеся под белыми выступами у тела
самок.
Но все же уничтожить сразу все очаги ицерии не уда¬
лось.
Неожиданный защитник ицерии
Совершенно неожиданно у ицерии нашлись защит¬
ники, которые повели своеобразную борьбу с ее врага¬
ми— новиусами. Они не только начали отгонять жуков
от колоний червецов, но даже защищали ицерию спе¬
циальными сооружениями, через которые не могли про¬
браться ни сами жуки, ни их личинки.
Этими неожиданными защитниками оказались му¬
равьи. Давно известно, что муравьи любят лакомиться
сладкими выделениями некоторых тлей и червецов. На
растениях, покрытых тлями, почти всегда можно видеть
ползающих муравьев. Они подползают к тлям, начинают
щупать их усиками и оглаживать, а затем быстро выпи¬
вают маленькие капельки, выделяющиеся на конце
брюшка тлей.
Некоторые муравьи даже затаскивают их в муравей¬
ник. и устраивают у себя настоящие «скотные дворы»,
где тли исполняют обязанности дойных коров.
И вот в Сухуми нашелся один вид муравьев, кото¬
рый пристрастился к ицерии. Не всегда нужна тысяче¬
летняя давность знакомства, как у ицерии с австралий¬
ской акацией и новиусами, между которыми установи¬
лись крепкие связи. Муравьи приспособились к ицерии
в несколько лет.
Когда они находят колонию ицерии, к ней начинают
стекаться целые полчища муравьев.
Узкой ленточкой тянутся муравьиные дорожки по
стволу к сидящим на нем самкам ицерии и их личинкам.
Под таким деревом вскоре вырастает муравейник.
Когда на ствол акации опускается новиус, привлечен¬
ный издалека запахом ицерии, он зачастую наталкивает¬
ся на муравьев. Жучок пятится назад. Запах муравьи¬
ного спирта, выделяемый этими юркими насекомыми,
ему неприятен. Когда новиус все-таки пытается
подползти к колонии, ему преграждают путь десятки
муравьев. И, хотя их сильные челюсти не так страшны
118

жуку, закованному в хитиновый панцирь, все же он от¬
ступает и нередко улетает искать другую колонию, вокруг
которой нет надоедливых муравьев.
Но этого мало. Муравьи — хорошие строители. В их
муравейниках устроены замысловатые ходы, галереи, ка¬
меры, кладовые, где хранятся запасы продовольствия.
Свое строительное искусство они применили и для
охраны ицерии.
Сотнями и тысячами ползают муравьи вверх по стволу
акации, таща в челюстях комочки земли. Один за дру¬
гим укладывают они свои «кирпичики», склеивая им
слюной, и постепенно вокруг колонии ицерии начинают
вырастать стены и навес, закрывающий в конце концов
всю колонию.
Такие постройки воздвигались даже над отдельно си¬
дящими самками, не говоря уже о целых колониях, где
'грудились сотни настойчивых строителей. Земляные
туннели, напоминающие постройки термитов, достигают
иногда 15 сантиметров в длину, а высота туннелей та¬
кова, что под их потолком муравьи могут свободно пол¬
зать над червецами.
Земляная галерея имеет всегда несколько входов, но
они так малы, что ни жуки новиусы, ни их взрослые ли¬
чинки не могут пролезть в узенькую щелочку. Если же
какой-нибудь личинке и удается проникнуть внутрь
муравьиного домика, ее сейчас же изгоняют муравьи.
Поэтому, чтобы новиус мог довести до конца свою
полезную истребительную работу, пришлось вести
борьбу с муравьями.
Теперь ицерию можно увидеть под Сухуми как ред¬
кую находку, и, конечно, она не сможет размножиться
у нас в значительных количествах, как до сих пор раз¬
множается и губит сады в ряде зарубежных капитали¬
стических стран.
*

МУЧНИСТЫЕ ЧЕРВЕЦЫ
Калифорния — вторая родина
Случаи появления новых вредителей бывали в Ка¬
лифорнии не раз. Ее жаркий климат, смягченный бли¬
зостью океана, плодородная почва и обилие рек, сте¬
кающих с горных хребтов, покрывающихся зимой сне¬
гом, создавали прекрасные условия для садоводства,
особенно для разведения апельсинов, лимонов и других
тропических плодов. Садоводы ввозили в Калифорнию
самые разнообразные плодовые растения из Централь¬
ной и Южной Америки, из Австралии, Индии, Японии,
Китая. Вместе с новыми растениями туда проникли и
неизбежные вредители их, особенно червецы и щитовки.
Они появлялись на плодовых и декоративных деревьях
иногда в виде небольших бугорочков цвета коры, совер¬
шенно не похожих на живые существа.
121

Калифорния стала второй родиной для многих вреди¬
телей, прибывших сюда из-за океана. И в этом отноше¬
нии она справедливо пользуется дурной славой. Но зато
в конце прошлого века именно в Калифорнии было сде¬
лано очень много для изучения биологического метода
борьбы с вредителями.
Интересен случай с так называемым мучнистым чер¬
вецом гахани. Он, как и ицерия, австралиец по проис¬
хождению. В 1913 году его завезли с какими-то расте¬
ниями, и он очень быстро распространился по садам
всей Южной Калифорнии.
Этот червец немного меньше ицерии и не имеет
сплошного воскового покрова. Его удлиненное тело
с зубчатыми выростами покрыто беловатым, как бы муч¬
нистым налетом. Мучнистые червецы не присасывают¬
ся к деревьям, как некоторые другие виды, а всю свою
жизнь свободно полза¬
ют по веткам и плодам.
Размножаются чер¬
вецы очень быстро. Вес¬
ной самки собираются
на стволах апельсинных
деревьев целыми куча¬
ми, иногда даже по не¬
скольку тысяч, и начи¬
нают откладывать яйца.
Липкие восковидные
выделения червецов по¬
степенно образуют над
всей колонией рыхлый
налет, как будто ветку
покрыли пушистой ва¬
той. В таких комках
отрождаются личинки
и расползаются по со¬
седним деревьям, где
вскоре образуют новые
колонии грязно-серого
цвета.
Зараженные черве¬
цами сады погибают
очень быстро. Попытки
122

американцев бороться
с этими червецами хи¬
мическими средствами
не дали почти ника¬
ких результатов. Оказа¬
лось, что на червецов
не действуют самые
сильные яды.
Чтобы уничтожить
вредителей, апельсинные деревья начали покрывать боль¬
шим брезентовым прорезиненным шатром и впускали
в него пары синильной кислоты—цианистого водорода,
ядовитейшего газа, убивающего всех животных. И все-
таки многие червецы оставались живыми.
Вполне понятно, что американцы обратились опять
к биологическому методу. И в Австралию, на родину
червеца, поехал энтомолог профессор Смит.
После долгих поисков ему удалось разыскать хищ¬
ную божью коровку криптолемус, прожорливые личинки
которой жадно поедали червецов.
Начался сбор этих пожирателей червецов. И вскоре
тысячи криптолемусов были отправлены в Калифорнию.
В опытных садах они очень успешно справлялись с вре¬
дителем, хорошо размножались все лето, но зимой на
чали погибать, хотя Южная Калифорния совершенно не
знает холодных зим.
Пришлось в зимние месяцы содержать криптолему¬
сов в специальных оранжереях на полуголодном пайке,
потому что и червецов гахани к зиме становилось
меньше. А ведь истребителей червецов нужно было раз¬
множать в десятках и сотнях тысяч экземпляров.
После долгих и упорных исканий удалось установить,
что мучнистый червец, помимо плодовых деревьев, может
жить и размножаться на проростках картофеля. Это
было уже большим достижением. Значит, можно в спе¬
циальных лабораториях начать зимой искусственное
массовое размножение криптолемусов, разведя для них
в неограниченном количестве червецов гахани, а весной
выпустить криптолемусов сотнями тысяч в сады, зара¬
женные червецами.
Летом крицтолемусы «работали» хорошо. Но амери¬
канцам хотелось найти более выгодного паразита, и про¬
123

фессор Смит снова был командирован в Австралию и
Новую Зеландию. Через год он привез оттуда замеча¬
тельного маленького наездника — коккофагуса, или «по
жирателя червецов», как он был назван ученым.
Все это рассказал мне профессор Смит в тот памят¬
ный вечер, когда я сидел на террасе его дома в Ривер¬
сайде. На следующий день он обещал поехать со мной
в зараженные сады — посмотреть «работу» криптолему-
сов и на «фабрику», где размножались истребители чер¬
вецов.
На ,,фабрике живого яда“
Мы выехали из Риверсайда в девять часов утра.
Автомобиль помчался по шоссе, обсаженному паль¬
мами, эвкалиптами и перечными деревьями. По обеим
сторонам дороги тянулись сплошные апельсинные сады
— Посмотрите, — сказал Смит,— как хорошо выгля¬
дят сейчас апельсинные деревья! А если бы вы видели
их лет десять — двенадцать назад! Это было печальное
и жалкое зрелище. Мучнистые червецы заразили всю
южную часть Калифорнии, и тысячи садов стали поги¬
бать. От полной гибели их все-таки спас криптолемус, а
сейчас я надеюсь, что привезенный мной недавно из
Австралии наездник коккофагус окончательно ликвиди¬
рует червеца гахани, как и в свое время новиус уничто¬
жил у нас ицерию... Хотите, — добавил Смит,— мы мо¬
жем по дороге заехать в городок Нью-Порт? Его сады
еше и теперь сильно заражены червецом гахани, и в них
мы недавно выпустили тридцать тысяч криптолемусов,
Я с радостью согласился.
Нью-Порт расположен на берегу Тихого океана. Не¬
сколько километров мы ехали по самому берегу, где
с одной стороны возвышались пологие холмы, а с дру¬
гой расстилалась необъятная ширь океана.
Мы заехали на ферму мистера Рида и вместе с ним
пошли осматривать работу пожирателей червецов.
Старые апельсинные деревья выглядели очень плохо.
Ветки у многих были болезненно искривлены и покрыты
серым налетом. Червецы ползали и по листьям, и по
крупным уже апельсинам.
124

— Ну, мистер Рид,— сказал профессор, — где же
наши хищники? Давайте покажем гостю, приехавшему
из далекой Москвы, как работает наш «живой яд».
— О, это нетрудно, — ответил Рид. —Идемте сюда.
Как раз сегодня утром я наблюдал замечательную ра¬
боту личинок на этих старых деревьях. Вот они, смо¬
трите. ..
С этими словами мистер Рид нагнул ветку апельсин¬
ного дерева, и мы увидели на зеленом плоде, покрытом
мучнистыми червецами, несколько больших белых мох¬
натых личинок криптолемуса. Они ползали довольно
медленно, схватывая своими острыми челюстями то од¬
ного, то другого червеца, и меньше чем через минуту
пустая шкурка падала вниз, а хищник набрасывался на
новую жертву.
— Западная половина моего сада, —сказал Рид,—
уже почти совсем очистилась от червецов, а тут, где
хищники выпущены совсем недавно, гахани еще поря¬
дочно. .. Ну, а как, уважаемый профессор, успехи нового
наездника в долине святого Иакова? — обратился Рид
к Смиту.
— Прекрасно! — ответил тот. — Долина святого
Иакова окружена со всех сторон горами. Там нет таких
ветров, какие часто поднимаются на вашем побережье,
125

а мои наездники не переносят резких влажных ветров и
туманов. Там-то я не сомневаюсь в успехе, а вот вам
придется ограничиться криптолемусом. В случае надоб¬
ности мы подбросим вам еще жуков, и надеюсь — все
будет хорошо...
Пока между Смитом и садоводом шел этот разговор,
я внимательно наблюдал за охотой личинок. Когда на
апельсине не оставалось ни одного червеца, личинки
одна за другой уползали по ветке на поиски новых коло¬
ний гахани...
Около 40 километров пути от Нью-Порта до Ана-
хейма, где находилась «фабрика живого яда», мы про¬
ехали очень быстро, хотя и останавливались еще в двух
садах, где недавно появился гахани.
Лаборатория была расположена среди апельсинных
садов.
Машина остановилась около маленького, одноэтаж¬
ного домика, за которым виднелся ряд низких одно¬
типных построек.
К нам навстречу вышел молодой энтомолог, заведую¬
щий лабораторией.
— Хелло, дорогой Джон! — весело крикнул Смит,
дружески похлопывая молодого человека по плечу. —
Смотрите-ка, кого я вам привез, — нашего русского кол¬
легу из Москвы. Знакомьтесь... А это мой юный со¬
товарищ по поездке в Австралию. Мы вместе с ним ло¬
вили там нашего наездника... Ну, идемте, идемте. Тут
уж вы хозяин и сами будете показывать гостю свои вла¬
дения.
В лаборатории было жарко и душно. Хотелось выйти
и усесться где-нибудь в тени апельсинных деревьев. Но
это оказалось невозможным. Интересные диаграммы и
схемы, висевшие на стенах, требовали внимательного
осмотра и изучения.
Рассказав о постановке работ, мистер Эдвардс —
Джон, как его называл Смит, — повел меня по отдель¬
ным инсектариям: темным, прохладным комнатам, где
размножали криптолемуса. Здесь искусственно поддер¬
живалась пониженная температура — около 15 градусов
тепла.
На деревянных стойках помещались сотни плос¬
ких ящиков с землей. Из земли торчала щетина бледных
126

побегов картофеля, прораставшего в темноте. На этих
побегах размножали червецов гахани.
В ящики, заселенные червецами, выпускали крипто-
лемусов. Они прекрасно чувствовали себя там, отклады¬
вая на стебли картофеля яйца, и могли дать летом не¬
сколько поколений, если только хватало корма их про¬
жорливым личинкам.
Когда личинки подрастали, к их ящикам прикрепля¬
лись пучки сухих веточек или мочалы. В поисках подхо¬
дящего места для окукливания личинки охотно забира¬
лись в такие пучки, как это делают наши шелковичные
черви для плетения своих коконов, и там превращались
в куколок. Потом ящики переносили в особые садки, где
и отрождались жуки. Оттуда жуков рассылали по са¬
дам, зараженным гахани.
В других помещениях «фабрики живого яда» размно¬
жался маленький наездник коккофагус, которому, по
мнению профессора Смита, предстояло сыграть боль¬
шую роль в истреблении мучнистых червецов, и еще не¬
которые паразиты вредителей растений.
Много лет прошло после моего первого знакомства
с мучнистыми червецами в Калифорнии. Замечательная
приспособленность насекомых к жизни на растениях
привела к тому, что некоторые мучнистые червецы, не¬
смотря на тщательные предосторожности, все-таки
попали и к нам — на Черноморское побережье и в
Среднюю Азию. В их числе был очень опасный для шел¬
ковицы и других деревьев червец комсгока.
Видимо, его завезли из Японии с молодыми дерев¬
цами лучших сортов шелковицы, которые были нам
нужны для разведения шелковичных червей, и, быть
может, самое ничтожное количество вредителей избе¬
жало гибели при обеззараживании прибывших грузов.
Вскоре после этого червецы комстока начали появ¬
ляться и быстро размножаться во многих районах Узбе¬
кистана, и с колхозных полей, где обычно шелковицей об¬
саживают каналы и арыки, червецы проникли в города
и даже на улицах Ташкента покрывали деревья своими
Колониями и липкими выделениями.
Как и в США, химическая борьба не давала желае¬
мых результатов. Зато поиски «живого яла» — истреби¬
телей червеца комстока — вскоре дали блестящие ре¬
127

зультаты. Наши специалисты сумели достать одного из
наиболее активных истребителей этого червеца — пара
зита псевдофикуса, быстро научились размножать его и
■рассылали по зараженным пунктам в таких количествах,
что еще недавно «непобедимый» червец был побежден.
Биологический метод борьбы с вредителями одержал
еще одну славную победу над трудноискоренимым вре¬
дителем.
Подавляющее большинство видов мучнистых черве¬
цов солнцелюбивы. Они живут на ветках и стволах
деревьев, преимущественно в наших южных республи¬
ках в Средней Азии, в Закавказье, в Крыму.
Но однажды мне довелось обнаружить новое, очень
интересное явление в жизни червецов. О нем будет рас¬
сказано ниже.
Подземные истребители подземных червецов
Далеко не все научные открытия требуют такого дли¬
тельного и напряженного труда, какой затрачивали
астрономы для обнаружения новых планет или расчета
орбит появлявшихся комет и физики для овладения вну¬
триатомной энергией.
Некоторые научные открытия, в частности в биоло¬
гии, происходят без всякой предварительной подготовки,
как неожиданная находка.
Вот о такой интересной находке и хочется расска¬
зать читателям этой книги.
До начала Великой Отечественной войны в агрономи¬
ческой науке придавали большое значение многолетней
бобовой траве—люцерне. В южных районах она, как
засухоустойчивая культура, могла давать много сена и,
кроме того, улучшала плодородие почвы.
Однажды, за два года до начала войны, я приехал
на Митрофановское опытное поле, Воронежской области.
Обходя с группой специалистов люцерновые поля, я за¬
метил на одном из них довольно большие участки с ни¬
зенькой, плохо развитой люцерной. Почему? Что вы¬
звало ее угнетение?
Никаких вредителей и болезней на растениях не
128

было видно. Может быть,
здесь плохая, солонцева¬
тая почва. Тут вспомни¬
лось изречение Козьмы
Пруткова «смотри в ко¬
рень». И мы начали выка¬
пывать хилый кустик лю¬
церны.
На корне оказались
белесые Пятна. Будто кто-
то обернул его тоненьким
слоем ваты, и к ней при¬
липли частицы земли.
— Это корневые тли,—
сказал один из наших
спутников.
Нет, тли не живут на
корнях люцерны, прикры¬
ваемые пушистым нале¬
том, как у кровяной тли
на яблонях. Выкопав еще
несколько таких же кор¬
ней, мы начали рассма¬
тривать их через лупу.
Осторожно снимая пинцетом беловатый налет, мы
увидели под ним бледно-розовых крупных червецов. Чер¬
вецы под землей — это очень редкое явление. Конечно,
оно сильно заинтересовало’нас.
Еще ни разу в списках вредителей люцерны, которых
насчитывалось больше сотни, не упоминались подземные
червецы.
Но это был только первый шаг к еще более интерес¬
ному открытию. Рассматривая уже в лаборатории при¬
несенные с поля белесые корни, мы заметили среди розо¬
вых червецов, сидящих почти неподвижно, какие-то
довольно быстро ползающие существа со множеством
белых, довольно длинных шипов.
Они напомнили мне личинок криптолемуса—жука
божью коровку, которых я видел впервые в Калифор¬
нии, а потом в наших лабораториях на Черноморском
побережье. Этих хищников там размножали для борьбы
с червецами, живущими на цитрусовых и других плодо¬
9 Шестиногие враги и друзья 129

вых деревьях. Через несколько минут, помимо дюжины
шиповатых личинок, у нас в пробирке оказались две не¬
большие темно-бурые коровки.
Но их ли это личинки? Как забрались под землю эти
жуки, любящие солнце и привольную жизнь среди травы
и деревьев?
Такого образа жизни божьих коровок действительно
не знала мировая наука. Но нужно было установить,
им ли принадлежат эти мохнатые личинки или жуки по¬
пали под землю случайно, по трещинкам почвы?
Корни люцерны с колониями червецов были разме¬
щены в стеклянных банках с увлажненной ватой
на дне.
И мы могли проследить, как спустя несколько дней
некоторые из личинок начали окукливаться, а потом из
куколок вышли такие же самые жуки, как те, что попа¬
лись нам в поле, среди колонии червецов.
Следует сказать, что и сами розовые червецы стали
известны науке всего за три года до рассказываемого
случая.
В Одессе жил один из больших знатоков червецов —
Алексей Николаевич Кириченко. Он-то и описал черве¬
цов, присланных ему с корней некоторых диких и сорных
растений, назвав этих насекомых «псевдококкус много¬
ядный».
К ученому попали только розовые бескрылые самки.
И он считал, что эти червецы вообще не имеют самцов,
как это довольно часто бывает у таких насекомых.
А в наших колониях мы нашли несколько самцов, со¬
вершенно не похожих на малоподвижных розовых са¬
мок: они в 50 раз меньше их, с нежными, прозрачными
крыльями. Очевидно, в природе самцы живут не только
во мраке подземелья, а летают в поисках новых колоний
запрятавшихся в землю самок, которые в течение ряда
лет могут размножаться, как тли, без встречи с сам¬
цами.
В конце лета самки откладывают десятки яиц, покры¬
вая их восковидными белыми нитями, которые окуты¬
вают всю колонию. Постепенно сзади брюшка самки
вырастает довольно большой яйцевой мешок.
И вот среди таких зимующих мешков с яйцами,
разбирая их зимой в Москве, в лаборатории института,
130

мы обнаружили еще одно замечательное явление под¬
земной жизни насекомых на корнях люцерны.
Это были очень маленькие бескрылые паразиты, на¬
поминающие по виду муравья, уменьшенного в 50—
60 раз.
Мы отвезли их в Ленинград в Зоологический инсти¬
тут Академии наук, где было установлено, что это не
только новый для науки вид, но даже новый род яйце¬
еда, еще неведомый мировой науке.
Как бы ни скрывался в почве вредитель, подтачи¬
вающий корни полезных нам растений или высасываю¬
щий из них соки, до него доберутся хищные насекомые —
истребители, нуждающиеся в пище, и едва заметные
даже сквозь лупу яйцееды и другие паразиты. Их от¬
кроет и наблюдательный глаз специалиста, посвятив¬
шего свою жизнь изучению многообразнейшего мира на¬
секомых вообще и вредителей нашего сельского хозяй¬
ства в частности.
И сколько подобных и более важных открытий ожи¬
дают тех школьников и нашу молодежь, которая избе¬
рет своей специальностью увлекательную науку энто¬
мологию!

В ВЕЧНОМ ПОДЗЕМНОМ МРАКЕ
Обитатели почвы
Достаточно копнуть лопатой в любом месте: на ого¬
роде, в саду или в лесу, там, где есть хоть какая-нибудь
трава, и порыться среди комочков земли и корней, как
сразу же обнаружим многочисленных обитателей почвы.
В сырых местах мы увидим быстро скользящего дож¬
девого червя, на которого так хорошо ловить рыбу.
В земле полей и огородов окажутся желтоватые тон¬
кие и длинные личинки жуков-щелкунов — проволоч¬
ники. Они такие твердые, что и правда больше напоми¬
нают кусочки проволоки, чем живое существо. Их не
раздавить, даже сильно сжимая пальцами.
Там, где земля хорошо унавожена, — «жирная», как
говорят колхозники, — можно встретить мелких и круп¬
132

ных личинок, согнутых дугой. У них плоская бурая го¬
лова с большими челюстями, три пары небольших ног
и темный кончик брюшка. Это личинки круц^ьи| жуков-
носорогов и некоторых хрущей.
Рыболовы знают, что на таких личинок можно
поймать хорошую рыбу, если с ними закинуть на ночь
донную удочку.
Как только подземные обитатели окажутся вынуты¬
ми наружу, на воздух, особенно на яркий солнечный
свет, они тотчас же стараются зарыться в свой привыч¬
ный, темный, влажный мир.
Взяв в баночку или жестянку немного земли и осто¬
рожно разбирая ее дома на листе белой бумаги под
лупой, мы обнаружим в ней еще десятки живых существ
с самой разнообразной формой тела; в большинстве
случаев оно удлиненное, тонкое, особенно у живущих
в земле белых червей — нематод и у многих личинок на¬
секомых. Ведь всем им приходится двигаться, прокла¬
дывая свои ходы иногда с большим трудом. Нужны зна¬
чительные усилия, чтобы раздвинуть или размельчить
слежавшиеся комочки земли.
Под кустарниками или среди отмершей прошлогод¬
ней листвы, покрывающей влажную землю
чась от дневного света, живет множество других насе¬
комых, очень маленьких, землисто-серых или белых, Они
медленно ползают, стараясь забраться в укромное, тем¬
ное убежище, или вдруг запрыгают, как блохи. Этц низ¬
шие бескрылые насекомые. У них на конце брющкд есть
особые выросты в виде длинных щетинок или маленьких
вил. Эти выросты всегда подогнуты под брюшко и рлот-
но к нему прижаты. Распрямит такая бескрылая кЬошка
свои придатки — и прыгнула. Их называют: |вило-
хвосты», «щетинохвосты» и «ногохвосты».	*
У таких насекомых нет твердых покровов, как про¬
волочников или других настоящих подземников. Н'^^шие
насекомые сами не роют подземных ходов. Они , зут
чаще всего среди рыхлых остатков отмершей транце¬
редко поселяются в горшках с комнатными растр ^?зо-
а если и уходят под землю, то только по тем хо£^ия1а.
торые остались от сгнивших корешков, или по >0..
каким-нибудь трещинкам.	./-• я
Наконец, если взять крупинку земли величт;НОй
133
в лесу, пря¬

спичечную головку и начать рассматривать ее под бино¬
кулярной лупой, увеличивающей до 100 раз, а потом под
микроскопом, при еще более сильных увеличениях, перед
нами откроется мир неисчислимых мельчайших организ¬
мов. Они показывают себя только при увеличении в 100,
500, 1000 раз и больше. В одном только грамме почвы
может оказаться 1—2 миллиона простейших живых
существ — микробов и бактерий.
И где бы мы ни взяли образец почвы — во влажных
экваториальных лесах Африки или Южной Америки, в
сожженных зноем пустынях Сахары, Аравии и Индии,
на влажных торфяниках Белоруссии, в сибирской тайге
или в Заполярной тундре, — всюду будет обнаружена
обильная, разнообразная жизнь не только микроскопи¬
ческих существ, но и более крупных червей и личинок
насекомых.
В Латвийской республике, где ученые пристально
исследовали обитателей почвы, оказалось, что местами
на гектаре находилось до 50 миллионов червей нематод.
Мы привыкли видеть насекомых в воздухе и на по¬
верхности земли. В степях скачет бесчисленное множе¬
ство кобылок, ползают жуки и муравьи. На стебельках
и листьях растений всегда копошится огромное количе¬
ство всякой мелкоты, питающейся тканями и соками
растений.
Над цветущими лугами порхают самые различные
пестрокрылые бабочки. А вот, напоминая самолет, летит
болящая стрекоза. Она почти не взмахивает блестящими
распростертыми крыльями. На ее голове два огромных
глаза» в которых больше 50 тысяч отдельных глазных
ячеек—фасеток, позволяющих стрекозе одновременно
видеть не только перед собой, но и по сторонам. Завидит
она г^Ьшку или муху—и вмиг жертва раздавлена силь¬
ным# челюстями и проглочена.
выката воздух насыщен летающими насекомыми,
нй >е<бчью они не замирают. Только на смену дневным
оби Отелям приходят ночные бабочки — совки, многие
ки.	Хищные жуки-жужелицы выходят на охоту
лают у
раздав tyxea же взялись воздушные, легкокрылые насеко-
Т<	могли п’оявиться кх сложно устроенные
говор Нед'ь каждое даже самое маленькой летающее
134

насекомое имеет гораздо более сложное строение, чем
сложнейшие машины, состоящие из множества деталей.
На голове нашей обыкновенной домашней мухи, в ее
глазах, почти 8000 отдельных фасеток. И сотни муску¬
лов приводят в движение крылья, ноги, голову... Как
произошло все это?
Наука еще не выяснила всех тех путей, какими раз¬
вивались насекомые, да и весь органический мир Земли
в течение миллионов лет.
Передовая мысль ученых минувших столетий пыта¬
лась найти правдивые ответы на вопросы о развитии на¬
секомых. Но в рассказе о бабочке капустнице мы ви¬
дели, как наивны были взгляды даже видных ученых
прошлого.
Когда-то, больше миллиарда лет назад, суша, возвы¬
шавшаяся над океаном, была совершенно безжизненной.
Ее еще не покрывали растения, по ней не ходили и не
ползали даже мелкие насекомые. Жизнь впервые воз¬
никла и развивалась в воде и в прибрежном иле, бога¬
том органическими соединениями.
В течение многих тысячелетий изменялся облик на¬
шей планеты. Менялись очертания материков, менялись
водные обитатели. Когда начинали пересыхать древние
водоемы, многие из населявших их организмов, ища за¬
щиты от яркого солнечного света, зарывались во влаж¬
ный донный ил. Конечно, множество этих организмов по¬
гибало. Но некоторые черви оказались способными пере¬
жить временное усыхание водоемов.
Все живое борется с неблагоприятными окружающи¬
ми их явлениями, приспосабливается к новым условиям
жизни. Так, за десятки тысяч лет из очень многих оби¬
тателей воды произошли совершенно новые виды посе¬
ленцев влажного ила, а затем и самой земли.
Как же могли водные обитатели переселиться в толщу
земли? Только путем долгих приспособлений: изменения
формы тела, способа движения, дыхания, питания.
Когда пересыхали водоемы, мягкие обитатели воды
зарывались во влажный ил. Постепенно они преобразо¬
вались, покрылись твердыми покровами; у них на¬
чали появляться новые приспособления, которые позво¬
ляли легче и быстрее преодолевать трудности движения
в земле. Они стали иначе дышать — подземным возду¬
135

хом. Если верхние слои земли, где личинки питались
корнями растений, летом пересыхали, личинки зарыва¬
лись все глубже и глубже, туда, где всегда сохраняется
влага.
Одни личинки приспособились прокладывать свои
подземные ходы сильными челюстями, другие размель¬
чали комочки грунта твердыми коготками ног. Появи¬
лись лопатовидные роющие ноги и у взрослых насеко¬
мых, как, например, у медведки.
Безусловно, на это ушло много тысячелетий. Но в ко¬
нечном счете почва оказалась заселенной массами жи¬
вых существ от микроскопических бактерий до роющих
свои норы крупных зверей.
Если хищным насекомым, охотящимся за своими
жертвами в воздухе или на растениях, — таким, как

стрекозы и жуки-жужелицы, выгодны зоркие глаза, то
личинкам, проводящим всю жизнь в вечном мраке под¬
земных ходов, хорошее зрение вовсе не обязательно.
И у них никогда не бывает таких сложных, больших
глаз, как хотя бы у мухи.
В подземной тьме важнее иметь хорошо развитое обо¬
няние и способность улавливать издалека, где более
влажно, где имеется пища.
Сочетания таких чувств направляют безошибочно
обитателей почвы к клубням картофеля, к корнеплодам
и к заделанным в землю семенам.
Питаются подземные обитатели и сгнившими остат¬
ками корней и стеблей, и живыми растениями. Встре¬
чаются и хищные подземные насекомые, но подавляю¬
щее большинство их растительноядно. Как часто нам
приходится видеть картофель, внутри круорого оказы¬
ваются углубление и целые туннели, выстланные кожу¬
рой. Это проволочники вгрызлись в клубень, пока он на¬
ходился в земле, и он сам устроил защиту от загнива¬
ния, покрыв свои ранки кожурой.
Многие виды подземных личинок очень любят набух¬
шие и прорастающие семена, ведь в это время их крах¬
мал превращается в сахар, а сладкая пища по вкусу и
обитателям почвы.
Наши подземные враги
Раз живущие в земле насекомые питаются семенами
и корнями культурных растений, значит, они ослабляют
их развитие и снижают урожаи.
Велико ли число подземных врагов? Оказывается,
очень велико, а вред от них настолько большой, что при¬
ходится вести с ними трудную, упорную борьбу.
Одними из самых опасных наших подземных врагов
являются проволочные черви. Это желтые, твердые, как
проволока, личинки небольших жуков-щелкунов, на¬
званных так потому, что жук, случайно упавший на
спинку, сгибает свое тело, потом быстро выпрямляется,
причем с такой силой, что, щелкнув, подпрыгивает
иногда на 20—30 сантиметров.
На огородах, в полях, на лугах — всюду в земле
137

таятся проволочники. Чутье у них очень хорошее. Они
издалека улавливают запахи, чуют, в каком направле¬
нии находятся семена, особенно крупные и влажные, и
быстро роют свои туннели, чтобы полакомиться вкусной
пищей.
Под Москвой на полях и огородах на квадратном
метре обычно встречается до сотни проволочников, а
иногда и больше. А в торфяных почвах Белоруссии их
находили не только по нескольку сот, но и более тысячи.
Не меньше бывает в земле на свекловичных
плантациях личинок жуков-долгоносиков. Они грызут и
небольшие корешки, и корнеплоды сахарной свеклы.
Свекловичный долгоносик — очень опасный враг. Однаж¬
ды, около 30 лет назад, когда еще химический метод не
получил большого развития, только украинские свекло¬
воды собрали руками и сдали на специальные приемоч¬
ные пункты более 14 тысяч тонн жуков. А ведь в каж¬
дом килограмме их тысячи!
На пшеничных пэлях иногда бывает много личинок
жука-кузьки. Словом, в пахотном слое на площади
в 1 гектар в среднем живет не меньше миллиона, а ино¬
гда и во много раз больше всевозможных личинок на¬
секомых.
Вредители, живущие в земле, поселяются не только
на полях, но и в садах и огородах. Около 100 лет назад
из США завезли в Западную Европу виноградную кор¬
невую филлоксеру, которая только во Франции погубила
более 2 миллионов гектаров ценнейших виноградников.
Теперь познакомимся с тем, как наука открыла
новые способы борьбы с обитателями почвы, ведущими
скрытый образ жизни.
Остановимся на проволочниках. Не все поля зара¬
жены ими одинаково сильно. Советские ученые выясни¬
ли, что сами жуки-щелкуны предпочитают собираться
там, где растет много злаков, как диких, особенно
пырей, так и хлебных, которыми питаются эти взрослые
насекомые.
Такие поля сильно заражаются яйцами щелкунов.
А личинки их живут в земле два-три года и больше.
Молодые личинки едят мало, но взрослые очень прожор¬
ливы. Значит, поле, бывшее под злаками и потому
сильно зараженное яйцами щелкунов, будет особенно
138

опасно для нового посева через три года (выросшие ли¬
чинки в это время становятся наиболее прожорливыми).
На гектаре овсяного поля под Москвой бывало
свыше 100 тысяч жуков-щелкунов. Если половина из
них самки, а каждая самка кладет до 200 яиц, значит,
в земле может оказаться до 10 миллионов личинок.
На вспаханные поля, на посевы клевера, льна и не¬
которых других растений щелкуны реже откладывают
яйца. Зная это, можно так размещать посевы в полях
севооборота, чтобы наиболее ценные растения не попа¬
дали на поле, бывшее за два-три года до этого под
овсом или многолетними кормовыми злаками.
139

Такой прием не требует специальных расходов. Он
очень прост и может быть с успехом применен в любом
колхозе и совхозе.
Но иногда, чтобы обеззаразить сильно зараженные
поля или огороды, применяют истребительные химиче¬
ские средства.
И в этом деле имеются прекрасные достижения.
Наши химики приготовляют препарат гексахлоран и не¬
которые другие. Эти препараты настолько ядовиты для
насекомых, что достаточно попасть на их тело несколь¬
ким едва заметным порошинкам, как у насекомого на¬
ступает паралич ног, и оно не может двигаться. Парали¬
зуются и жевательные мускулы — насекомое, даже го¬
лодное, не в состоянии пошевелить челюстями. Вскоре
оно погибает.
Гексахлоран не растворяется в воде. Поэтому его по¬
рошок, внесенный в землю с опудренными им семенами,
сохраняет свои убивающие свойства два-три года.
Растениям ой не только не вредит, но в малых дозах
даже ускоряет их рост и улучшает развитие. Все личин¬
ки, ползающие в земле, где был внесен гексахлоран, обре¬
чены на вымирание.
Но если Много гексахлорана запахать в землю, то
картофель и другие овощи, посеянные и посаженные на
этом поле, приобретают неприятный запах.
За последние годы ученые сделали очень много, что¬
бы защитить растения от повреждений проволочниками.
Сейчас мы гораздо лучше знаем образ жизни и повадки
обитателей мрака, знаем, где именно в полях и на лес¬
ных питомниках нужно устраивать для проволочников
ядовитые пбдземные преграды из семян, опудренных
сильными ядйми, чтобы не допускать гибели ценных по¬
севов. УчеНЫё-энтомологи вместе с агрономами и передо¬
виками сельского хозяйства от обороны переходят уже
в генеральное наступление на армию подземных врагов.
А союз с ,практикой — это залог бесспорного успеха
в любом, даЖе очень трудном деле.

КОРОЛЕВА ПОЛЕЙ, И ЗАЩИТА
ЕЕ ОТ ВРАГОВ
Чудес ное растение
Кукурузу не зря называют «королева полей» — она
уступает первенство только пшенице, и даже рис, кото¬
рым питается половина населения земного шара, скромно
отходит на третье место.
Кукуруза, давая вкусную пищу людям и незаменимый
корм домашним животным, не имеет равных себе по уро¬
жайности.
Знатный колхозник Герой Социалистического Труда
Марк Евстафьевич Озерный в колхозе «Червоный пар¬
тизан», Днепропетровской области, получил 224 цент¬
нера зерна кукурузы с гектара. Он сам создал этот высо¬
коурожайный сорт «партизанка».
Лет десять назад много говорили о молодежном
звене Любы Бельской, которое в одном из колхозов Го¬
мельской области, в Белоруссии, собрало с 12 гектаров
141

для зеленого корма животным по 1150 центнеров стеб¬
лей с образовавшимися на них початками.
А сейчас не редкость получение более 1500 центне¬
ров зеленого корма с гектара.
В нашей стране кукуруза — сравнительно молодое
растение. Оно завезено к нам из Америки всего около
200 лет назад. Считают, что сначала кукуруза появилась
в Крыму и в Закавказье. Медленно продвигалась она
по южнорусским черноземным степям из одного помещи¬
чьего имения в другое, интересуя только любителей ори¬
гинальных растений.
Если бы до Великой Октябрьской революции кто-
нибудь предложил агроному заняться посевом кукурузы
под Архангельском или за Полярным кругом, он счел бы
такого советчика шутником или наивным фантазером.
Ведь это же солнцелюбивая неженка, южанка! А сейчас
кукуруза выращивается даже в Заполярье, и молодеж¬
ные звенья в колхозах Архангельской области получают
иногда свыше 1000 центнеров зеленых стеблей с гектара.
Почему же «иногда», а не ежегодно? Потому что у пи¬
тательной и вкусной кукурузы появилось такое множест¬
во непрошеных шестиногих нахлебников, что они могут
не только снизить наполовину ее урожай, но и погубить
посевы полностью.
На этих-то врагах кукурузы мы и остановим внима¬
ние нашей молодежи, чтобы она ясно поняла: без борьбы
с вредителями, начиная от дня посева до уборки уро¬
жая, кукуруза не может дать хорошего урожая.
Но раньше приоткроем одну из страничек истории
самой кукурузы, которая богата таким обилием нерешен¬
ных задач, как ни одно из возделываемых человеком
растений.
Посмотрим, какими путями шла наука в раскрытии
тайны происхождения кукурузы.
Тайна происхождения кукурузы
Академик Петр Михайлович Жуковский, один из на¬
ших видных ботаников и путешественников, объехавший
многие страны Ближнего Востока, Южной и Централь¬
ной Америки, пишет, что происхождение кукурузы, или
142

маиса, как ее называют в других государствах, принад¬
лежит к числу наиболее трудноразрешимых загадок.
Каждое из наших культурных растений, как и до¬
машних животных, было когда-то «дикарем», то есть
росло в еще не тронутой человеком природе. Тысячеле¬
тия назад люди находили съедобные растения и посте¬
пенно начинали вводить их в культуру, улучшая долгим
уходом и отбором лучшего из бывших «дикарей».
И наука выяснила родословную и пути, которыми
шло распространение и улучшение культурных растений.
Наука знает, где и сейчас произрастают на свободе
прародители питомцев наших полей.
А вот прошлого кукурузы люди не знают. От каких
диких предков произошли замечательные крупные по¬
чатки, в которых иногда находится до тысячи прекрас¬
ных янтарных зерен?
В Ленинграде, на улице Герцена, есть большой дом,
в котором расположен Всесоюзный институт растение¬
водства. В нем собраны богатейшие мировые коллекции
семян культурных растений, в том числе и кукурузы.
Многообразие сортов кукурузы поражает. Наряду
с обычными, хорошо знакомыми початками лежат какие-
то двурогие, многоголовые, почти шарообразные, то
крупные, то очень маленькие.
Рядом с почти прозрачными янтарно-желтыми зер¬
нами видны розовые, кроваво-красные, лиловые, совер¬
шенно черные, полосатые.
Есть зерна, в которых никогда не узнаешь куку¬
рузу,— они покрыты твердой, рогообразной пленкой
с острым шипом наверху. Ее так и называют — «пленча¬
тая кукуруза». Она интересна только ученым, сеять ее
не станет ни один колхоз.
Каждый год на десятках опытных станций, от берегов
Тихого океана до западного Заполярья, высевают сотни
и тысячи сортов кукурузы и их помесей — гибридов,
у которых развиваются самые крупные початки. Семе¬
нами лучших сортов и засевают теперь миллионы гекта¬
ров колхозных и совхозных полей.
Кто же был прародителем кукурузы? Где растут сей¬
час ее дикие предки?
На карте мира не осталось ни одного уголка на всех
материках, в которых не побывали бы экспедиции уче*
143

ных — охотников за растениями. Но никто и нигде ни
разу не видел кукурузы, произрастающей в естественной,
не тронутой человеком природе.
Кукуруза — типичнейшее домашнее растение. Она
совершенно неспособна существовать без помощи и
ухода человека.
Если где бы то ни было, даже в самой благоприятной
для нее тропической природе, посеять ее зерна и оста¬
вить без дальнейшего ухода, вся кукуруза неизбежно
погибнет. Ее зерна так плотно укреплены в ячейках по¬
чатка, что осыпаться, как у других хлебных злаков, они
не могут, их с трудом обмолачивают люди. Сам початок
очень крепко прирастает к стеблю и не может отва¬
литься и упасть на землю. Но если даже какое-нибудь
животное или порыв бури повалит весь стебель, это не
поможет семенам прорасти — початок плотно и туго
«запеленат» в многочисленные обвертки, в которых за¬
родыш погибнет.
Как же могло развиваться это загадочное растение,
занимающее сейчас десятки миллионов гектаров на всех
материках земного шара? Ботаники не смогли решить
эту загадку природы. Им пришлось искать помощи
у историков и главным образом у археологов, изучивших
древнейшие могильники американских индейцев, жив¬
ших на территории современной Мексики, Соединенных
Штатов и многих республик Центральной и Южной Аме¬
рики за несколько тысячелетий до нашего времени.
Год за годом наука обо¬
гащалась новыми ценными
открытиями. В научных ин¬
ститутах и в музеях появи¬
лись не только черепки и об¬
ломки, но и прекрасно со¬
хранившиеся глиняные сосу¬
ды с изображениями почат¬
ков кукурузы.
Нашли рисунки духов и
божеств кукурузы, которым,
вероятно, молились об уро¬
жае вымершие ныне народ¬
ности. Обнаружили сотни
остатков початков и зерен
144

кукурузы. Особенно ценные на¬
ходки дали археологам недав¬
ние исследования пещер в аме¬
риканских штатах Аризона и
Новая Мексика.
Внимательно и бережно ис¬
следуя и описывая сантиметр за
сантиметром пещерные напла¬
стования и углубившись таким
образом почти на 2 метра, уче¬
ные установили, что люди в
этих пещерах поселились бо¬
лее 3000 лет назад, а покинули
их сравнительно недавно— все¬
го каких-нибудь 700—800 лет.
Десятки поколений прошли
оставляя в них отбросы пищи, обломки утвари, предметы
своего скудного быта. И среди всех этих напластований
неизменно находили и остатки початков и зерна куку¬
рузы. Все эти древние остатки были тщательно изучены.
Ботаники надеялись найти ключ к пониманию проис¬
хождения кукурузы от диких прародителей, но даже
в самых древних остатках были неизменно зерна одо¬
машненного, культурного, а не дикого растения.
Итак, тайна рождения кукурузы еще скрыта от миро¬
вой науки. Если раньше считалось, что ее родиной была
Америка, то потом стали все больше и больше склонять¬
ся к тому, что наша всем известная «незнакомка» —
уроженка стран Южной Азии. А в последние годы уче¬
ные нашли много доказательств тому, что родиной куку¬
рузы нужно признать Африку. Оттуда она проникла сна¬
чала в Азию, а потом, пока неведомыми путями, в
Америку, где ее открыл для Европы Христофор Колумб.
Но это не единственная точка зрения. Так, другие
исследователи предполагают, что кукурузу из Африки
сначала завезли в Западную Европу. И случилось это
за 1000 лет до появления Колумба в Америке.
Мы остановились несколько подробно на кукурузе и
ее истории, чтобы показать, какими путями шла раньше
и сейчас идет наука, выясняя происхождение интересую¬
щего нас ценнейшего растения, чтобы возбудить и
у юных читателей интерес к подобным исследованиям.
Ю Шестиногие враги и друзья 145

Враги кукурузы
Когда в наши дни кукуруза начала свое триумфаль¬
ное продвижение из южных черноземных областей в бе¬
лее северные и бедные земли: рязанские, московские,
белорусские и другие, у нее очень быстро появились
опасные враги, которых она почти не имела под знойным
солнцем юга.
Это, во-первых, проволочники — обитатели вечного
мрака.
Когда высеянные семена кукурузы набухнут и нач¬
нут прорастать, они делаются сладковатыми: содержа¬
щийся в них крахмал превращается в сахар. И прово¬
лочники устремляются к такой вкусной пище.
Если поле было сильно заселено проволочниками —
плохо приходится кукурузе. Нередко больше половины
семян и молодых всходов погибает. Жертвой проволоч¬
ников становятся даже двадцатисантиметровые расте¬
ния. Вредители вгрызаются в сочные стебли, и кукуруза
часто не может оправиться от нанесенных ей повреж¬
дений.

Следовало срочно защитить кукурузу от проволочни¬
ков. И за это ответственное дело взялись химики, агро¬
номы и главным образом специалисты-энтомологи.
Возникла мысль опудрить семена перед посевом
каким-нибудь ядовитым порошком, например гексахло¬
раном. Во многих научных институтах закипела работа.
На сотнях опытных делянок высевали семена, опудрен-
ные разными дозами гексахлорана, а потом подсчиты¬
вали, сколько погибло семян и сколько проволочников
оказалось отравленными.
Так началась борьба с подземными врагами. А хи¬
мики тем временем приготовляли новые яды, лишенные
тяжелого и неприятного запаха гексахлорана.
Скоро нашими химическими заводами будут изготов¬
ляться новые, лучшие препараты, а обработку ими се¬
мян станут проводить на государственных заводах, через
которые будут проходить все гибридные семена куку¬
рузы.
Конечно, трудна борьба с теми насекомыми, которые
приспособились жить даже в вечном мраке, не боясь ни
засух, иссушающих почву — тогда они зарываются на
большую глубину, — ни длительного затопления водой.
Но ученые отыскивают слабые места в жизни наших
врагов и выдвигают против них химию, сельскохозяй¬
ственные машины, новые сорта культурных растений,
устойчивых против вредителей.
В новых районах на кукурузу сразу же перешло
около 40 видов насекомых, питавшихся раньше другими
культурными и дикорастущими злаками.
Среди вредителей-насекомых есть шведские мухи.
Это очень небольшие мушки, напоминающие по виду
маленьких мошек. На юге, даже там, где кукурузу вы¬
ращивают более 50—100 лет, шведские мухи не считают¬
ся серьезными вредителями. Но в новых, северных рай¬
онах они местами опаснее проволочников. Самки мух
сразу приспособились к молодым всходам кукурузы,
пока те находятся в фазе «шильца», или «гвоздика», и
начали откладывать на них яйца. И, только когда по¬
явится четвертый-пятый листик, они прекращают зара¬
жать растения.
Вылупившись из яйца, личинка проникает в стебелек,
где повреждает самую нежную часть — точку роста. Та-
147

кие растения обречены на гибель
или вырастают с уродливо искрив¬
ленными, закрученными листьями.
Не сразу установили, кто являет¬
ся виновником таких повреждений,
пока не выяснили, что это работа
личинок шведских мух.
Почему же на юге они не вредны
для кукурузы? Потому что там куку¬
руза растет так быстро, что личинка не успевает нанести
ей вред, а при замедленном росте кукурузы шведская
муха становится опасным вредителем.
Трудно сейчас назвать хорошее и доступное для
молодежных бригад и звеньев средство борьбы со швед¬
скими мухами: враг еще недостаточно хорошо изучен.
Во всяком случае, опудривание семян перед посевом не¬
которыми новыми ядами отравляет маленьких личинок
мухи, проникших в стебельки, так как первое время все
соки растения бывают ядовитыми от впитавшегося
в него химического препарата. Через 10—12 дней вре¬
менная ядовитость растения исчезает, но тогда ему уже
не страшны личинки шведских мух, они опасны только
в начале развития маленького стебелька.
А кто же главный вредитель кукурузы на юге? Ока¬
зывается— кукурузный мотылек.
Так называют это насекомое американские и евро¬
пейские ученые. А у нас его называют иначе, более пра¬
вильно— «стеблевой мотылек». Гусеницы этого мотылька
живут только в стеблях. Стеблевой мотылек поражает
очень многие растения — более 50 видов культурных и
150 видов сорных.
Местами он сильно вредит конопле, хмелю, кукурузе.
Сами мотыльки невзрачные, бледно-желтоваю-серова-
тые, в размахе крыльев около 3 сантиметров. Они ле¬
тают в сумерки и ночью, а днем прячутся
среди листвы. Яйца самки откладывают це¬
лой кучкой, до 50—70 яиц на одно растение,
а всего могут отложить до тысячи.
Если стоит теплая влажная погода и
встречается мало хищников и паразитов, не¬
редко происходит массовое размножение
мотылька, и тогда погибает много кукурузы,
148

проса, конопли и других культур. Гусеница выгрызает
в стеблях ходы, проникает в початки, и, если гусениц
в стебле много, он ломается и погибает. На зиму вырос¬
шие гусеницы устраивают себе довольно надежное убе¬
жище в пеньках срезанных и убранных растений, тща¬
тельно закрыв отверстие огрызками стебля, скрепляя их
выделяемыми шелковинками.
Даже нескольких кратких штрихов из жизни этого
вредителя достаточно, чтобы понять, как надо с ним бо¬
роться. Конечно, уничтожать гусениц, зимующих в стеб¬
лях и в пожнивных остатках.
Тут можно даже обойтись без ядовитых веществ,
уничтожая гусениц в полях, а тех, которые увезены
с полей в стеблях, — сжигать.
Говоря о кукурузном мотыльке, нельзя не вспомнить
трагичной истории с его завозом в Соединенные Штаты
Америки.
В начале нашего столетия какой-то торговец закупил
в Италии большую партию обыкновенных веников, сде¬
ланных из длинностебельных метелок сорго.
Такими желтыми плоскими вениками очень часто
подметают полы и у нас.
Пароход, груженный купленными по дешевке вени¬
ками, прибыл в США. Их развезли по разным городам,
и вскоре хозяйки раскупили удобные и дешевые веники.
Торговец сделал на этом неплохой «бизнес», и никому
не приходило в голову, что вскоре повторится та же
история, какая произошла в Медфорде с профессором
Трувело и его гусеницами непарного шелкопряда.
Кукурузного мотылька в Америке не было, как и его
«предшественника» — непарного шелкопряда. Прошло
несколько лет, и фермеры Восточных штатов начали за¬
мечать, что из многих стеблей кукурузы, начавшей вы¬
брасывать свои султаны и образовывать початки, высы¬
пается какая-то желтая труха, как мелкие опилки. Не¬
которые стебли надламывались. Внутри они были изъ¬
едены какими-то желтоватыми гусеницами.
Эти первые признаки надвигающегося несчастья за¬
ставили фермеров обратиться к специалистам. И вскоре
было установлено, что это новый опасный европейский
вредитель, недавно появившийся в Америке.
В последующие годы кукурузный мотылек с большой
149

кукурузный
быстротой распространял¬
ся все дальше и дальше
по Соединенным Штатам
и Южной Канаде.
В некоторых районах
кукурузные поля погибли
полностью. Казалось, там
прошел самый сильный
град и исковеркал ра¬
стения.
Конечно, начали вы¬
яснять, как мог попасть
этот вредитель в Америку
и сразу охватить большой
район побережья Атлан¬
тического океана.
Вот тут-то и оказалось,
что виновником зараже¬
ния этим вредителем был
тот самый торговец, кото¬
рый привез из Италии
сорговые веники. Они бы¬
ли сделаны там, где раз-
мотылек. А он нападал на все
множался
виды сорго, в том числе и на веничное. Поэтому в стеб¬
лях даже верхних частей сорго оказалось порядочно
гусениц. Гусеницы стеблевого мотылька способны, как го-
ворят ученые, впадать в диапаузу, то есть приостанав¬
ливаться в своем развитии иногда больше чем на год.
В таком состоянии они и приехали в США.
Дальнейшее понятно. Гусеницы окуклились в вени¬
ках, из них вылетели бабочки — и началась «колониза¬
ция» Америки новым вредителем.
Несмотря на усиленное истребление, мотылек все
расширял и расширял свои владения в США и в Канаде.
Когда я проезжал по кукурузным районам севе¬
ро-восточных штатов, то был поражен плачевным со¬
стоянием полей и бесплодными усилиями фермеров
сдержать размножение этого вредителя. В 1950 году
американцы писали, что убытки, причиняемые мо¬
тыльком только кукурузе, достигали 350 миллионов дол¬
ларов в год.
150

Но, кроме кукурузы, он еще повреждает там более
200 видов растений, даже те, которые не трогает
в Европе, например многие виды овощей.
Лишь за последние годы удалось смягчить тяжелые
удары, нанесенные стеблевым мотыльком сельскому
хозяйству Америки.
Для нас этот вредитель не так страшен. Высокая
агротехника наших колхозов и совхозов помогает сдер¬
живать размножение стеблевого мотылька.
Теперь нам важнее оградить кукурузу от обитателей
почвы и от шведских мух в более северных районах. Там
кукуруза возделывается главным образом на корм до¬
машним животным, с ее помощью увеличиваются удои
молока у коров, улучшается откорм свиней.

КАК МАЛЕНЬКАЯ ТЛЯ ПОГУБИЛА
ВИНОГРАДНИКИ В ЕВРОПЕ
История виноградной лозы
Что может быть красивее и вкуснее тяжелых гроз¬
дей спелого винограда!
Когда под осень в магазинах северных городов по¬
является виноград, каждому хочется скорее купить и
полакомиться прекрасным даром солнечного юга.
Сладкие сочные ягоды винограда укрепляют здо¬
ровье, прибавляют сил организму.
Виноградная лоза — одно из полезнейших для чело¬
века культурных растений.
Но лоза — растение солнцелюбивое и требующее
большого тепла. Она южанка, не переносящая зимних
холодов. И. В. Мичурин вложил много сил, труда, упор¬
ных исканий, чтобы заставить изнеженную южанку да¬
153

вать урожаи не только в знойном Крыму, на Кавказе и
в Средней Азии, айв более северных районах нашей
Родины.
Невелики были виноградники в царской России.
И в большинстве они принадлежали богатым помещи¬
кам-землевладельцам. Ко времени Великой Октябрь¬
ской Социалистической революции даже в Крыму, как
бы самой природой предназначенному для широкой
культуры винограда, было всего около 6000 гектаров
виноградников.
А теперь трудящиеся Крымской области с гордостью
заявили, что они хотят превратить Крым в сплошные
сады, виноградники и парки. Уже сейчас новое, прекрас¬
ное шоссе, по которому мчатся из Москвы в Симферо¬
поль тысячи автомобилей и автобусов, пролегает в
Крыму не по выжженной солнцем бесплодной степи, а
по окаймляющим шоссе виноградникам.
В два-три раза увеличат площади своих виноград¬
ников Молдавия, Грузия, Армения.
Новые сотни тысяч гектаров виноградников раски¬
нутся на Украине, на кубанских землях, на Дону...
Каждое лето тысячи пионеров и школьников из всех,
даже самых далеких уголков Советского Союза едут
в прославленный Артек, на южном берегу Крыма, со¬
вершают туристические походы по Черноморскому побе¬
режью Кавказа и по другим виноградным местам.
Те ребята, которые уже побывали там, знают, а те.
которые туда поедут, узнают, как поразительно разно
образен виноград. Вот бледно-зеленые, длинные, почти
до 4 сантиметров, «дамские пальчики», с тоненькой,
нежной кожурой; вот свисают тяжелые грозди темно-
лилового, душистого гамбургского муската; янтарно¬
желтый, круглый, чересчур сладкий шасла. Могут встре¬
титься мелкие, на вид невзрачные ягоды кишмишного
винограда. Но о нем нельзя судить только по виду —
надо попробовать его зеленые или лиловые ягоды, и вы
удивитесь освежающей сладости этого винограда, не
имеющего косточек. Его высушивают, чтобы зимой из
кишмиша, или коринки, делать компоты или есть прямо
сухими сладкие, как конфеты, ягоды.
И чего только не изготовляют люди из винограда!
Для взрослых — разнообразнейшие вина, шампанское,
154

коньяки, а для ребят — превкусный виноградный сок,
мармелад, варенье, изюм, кишмиш... Благополучие ты¬
сяч людей во многих государствах земного шара зави¬
село раньше, да и теперь зависит от культуры виноград¬
ной лозы, от урожаев его замечательных ягод.
Поэтому нужно немного ближе познакомиться с са¬
мой виноградной лозой, осветить ее историю, длившуюся
десятки миллионов лет, и после этого рассказать о ма¬
ленькой,’ едва различимой без хорошей лупы ничтожной
тле, которая причинила человечеству такие бедствия и
разорения, как самые опустошительные войны былых
времен.
Тлю эту называют «филлоксера». Она американка
по происхождению. Около 100 лет назад люди, невеже¬
ственные в энтомологии, недооценили могучей силы сла¬
бейших насекомых, помогли развезти эту маленькую
тлю по всему земному шару и позволили ей погубить
около 6 миллионов гектаров ценнейших виноградников.
Филлоксера и теперь еще губит наши виноградники
на юге Украины, в Молдавии, на Северном Кавказе...
Знать своего врага, его образ жизни, пути, по которым
распространяется маленькая тля, и способы защиты от
нее виноградной лозы — долг каждого пионера и школь¬
ника.
В рассказе «Королева полей» говорилось о том, что
известная всем ребятам кукуруза для старых, опытных
ученых, всю жизнь посвятивших изучению этого расте¬
ния, остается таинственной незнакомкой, упорно скры¬
вающей историю своего происхождения. Наука еще не
открыла предков, диких прародителей кукурузы.
Мы можем считать кукурузу очень молодым расте¬
нием зеленого царства Земли. Возможно, что ей всего
20—30 тысяч лет.
По сравнению с ней виноградная лоза действительно
древнейшая старушка.
Упорным, кропотливым трудом десятков ученых
Европы и Америки, тщательно изучивших каждый из
найденных отпечатков листьев растений, вымерших мно¬
гие миллионы лет назад, раскрыты волнующие картины
истории виноградной лозы, обнаружены ее предки. Они
появились одними из первых цветковых растений после
155

неисчислимо длительного периода господства на Земле
только споровых, древнейших представителей зеленого
царства. В каменноугольную эпоху и даже после нее ни
один цветок не оживлял суровых ландшафтов тогдаш¬
ней суши.
Но вот в начале меловой эпохи, более НО миллионов
лет назад, среди споровых деревьев и трав, покрывавших
ныне скованную толщами льдов Гренландию и заполяр¬
ные области Америки, появились первые цветковые ра¬
стения. У них имелись примитивно устроенные цветки,
без ярких лепестков, какими теперь радуют глаз тысячи
видов. Это были предки виноградной лозы. В музеях
имеются прекрасно сохранившиеся в песчаниках и дру¬
гих породах отпечатки листьев, цветков и окаменевшие
семена, подтверждающие очень близкое родство этих
растений с виноградной лозой.
Сама она, с мелкими гроздьями небольших вино¬
градинок, существует не менее 30—40 миллионов лет.
В те далекие эпохи климат Земли был совсем дру¬
гим — ровным, почти тропическим. Поэтому виноградная
лоза смогла произрастать в Северо-Восточной Сибири —
ее окаменелые следы геологи и палеонтологи находят
теперь даже в долине реки Анадырь.
Лоза проникла в Южную Европу, Среднюю Азию,
горные долины Ирана, Северную Африку, Закавказье.
Очень хорошо прижилась лоза и в Америке.
В зависимости от климата и почвы лоза видоизмени¬
лась. Появились новые ее виды. То ползучие, то вьющие¬
ся стебли этой лианы иногда достигали 30—40 метров
длины. Прикрепляясь своими усами к ветвям деревьев,
лозы тянулись к свету и солнцу, поднявшись над мрач¬
ными, густыми кронами лесных гигантов. Некоторые из
них имели ствол до 1,5 метра в обхвате. Дикие ягоды
лозы склевывали птицы, съедали звери и насекомые.
Так шли миллионы лет. Но вот появился новый обита¬
тель Земли, ставший ее хозяином, — человек.
В поисках пищи он быстро обнаружил виноградные
грозди, а впоследствии от сбора диких ягод начал пере¬
ходить к выращиванию лозы вблизи своих первобытных
жилищ.
Ученые-археологи, изучавшие древние стоянки
людей,- их свайные постройки у южноевропейских озер,
156

не раз находили почти окаменевшие лозы, которые люди
выращивали более 80 тысяч лет назад.
В Египте сохранились рисунки виноградных лоз и
гроздей пятитысячелетней давности. По ним видно, как
во времена фараонов сажали и ухаживали за лозами.
На рисунках представлены шесть лучших сортов, кото¬
рыми угощали гостей владыки Нильской долины.
Когда наступали ледниковые эпохи и толщи льдов
покрывали большую часть Европы, Азии и Америки, ви¬
ноградные лозы, конечно, вымирали, а в межледнико¬
вые тысячелетия снова двигались на север.
Сейчас, в наше время, из большого разнообразия
видов винограда люди возделывают главным образом
один — витис винифера. Но этот вид имеет очень боль¬
шое количество сортов — до пяти тысяч!
Если бы устроить выставку всех этих сортов с их по¬
ражающим многообразием, потребовались бы громадные
здания с десятками обширных помещений.
Только в наших среднеазиатских республиках встре¬
чаются около 200 своих, не привезенных из других мест
сортов, в Грузии — почти 400, в Крыму — 50 сортов.
Недалеко от Ялты, около знаменитого Никитского
ботанического сада, находится научно-исследовательское
учреждение «Магарач». Его виноградники спускаются по
склонам гор к берегу моря.
В нем есть один из богатейших в Европе коллекци¬
онный питомник, в котором собрано почти 2000 сортов
винограда.
Там изучается все лучшее, что дала многолетняя ра¬
бота людей над виноградной лозой. Путем скрещивания
различных лоз создаются новые сорта, обогащающие
наши виноградники.
У каждого растения есть свои потребители — насеко¬
мые, избравшие их себе в пищу в неведомо далекие вре¬
мена. В Америке у виноградной лозы таким насекомым
оказалась маленькая тля — филлоксера. Трудно назвать
другое насекомое, у которого был бы такой исключитель¬
но сложный цикл развития, как у филлоксеры. Он мог
образоваться только за миллионы лет в результате рез¬
ких изменений погоды и всех условий существования
филлоксеры. Если бы эта маленькая тля оказалась не¬
способной к такому сложному образу жизни, она, ве-
157

роятно, давно бы вымерла, как вымерли древние праро¬
дители самой виноградной лозы, с которых филлоксера,
возможно, и переселилась на нашу лозу.
Виноградная лоза — единственное растение, соками
которого может питаться филлоксера. Ее молодые ли¬
чинки зимуют на корнях лозы, иногда забравшись по
трещинкам почвы на глубину 1—2 метра и более. Когда
почва прогреется до 13—14 градусов, личинки пробуж-

даются от зимнего оцепене¬
ния; они пьют соки корней,
от этого на корнях образу¬
ются вздутия — желваки.
Вскоре личинки превраща¬
ются в бескрылых корневых самок, способных тут же
откладывать десятками желтые яйца.
Вылупившиеся из яиц новые личинки ведут бродячий
подземный образ жизни, отыскивая места, где более
влажно и где удобно сосать питательный сок корней.
Меньше месяца требуется личинке, чтобы вышедшая
из нее самка могла опять отложить до сотни яиц но¬
вого поколения обитателей мрака. В середине лета кор¬
невые личинки нового поколения меняют свой облик:
у них появляются зачатки крыльев, они становятся ним¬
фами, а вскоре и крылатыми самками. Эти самки уже
не собираются жить в темных подземельях — их тянет
к свету, к солнечному теплу.
Выбравшись на лозу, крылатая тля отложит на сте¬
бель несколько яиц, уже не сотню, как делали ее под¬
земные бабушки, а всего два — четыре. Но эти яйца не¬
обыкновенные: одни покрупнее, а другие в два раза
мельче. Из больших выйдут бескрылые самки, а из ма¬
леньких— бескрылые самцы.
Но недолга жизнь этих наземных тлинок: самец по¬
гибает сразу после спаривания, а самка, найдя укромное
местечко в трещинке ствола, отложит в нее одно един¬
ственное яйцо, которому суждено перезимовать, и тут
же погибнет.
С приходом весны из зимо¬
вавших яиц филлоксеры выхо¬
дят личинки, которые не заби¬
раются в подземный мрак. Они
не способны питаться соками
корней. Их ротовой аппарат
устроен иначе — им нужны мо¬
лодые листья винограда. От
сосания личинки на листе по¬
степенно образуется вырост,
или галл, внутри которого вы¬
росшая мамаша откладывает
уже до 500 яиц. Новые личинки
159

выползают из родительского галла и повторяют тот же
путь, который проделала их мать: присасываются на том
же или соседнем листе. Образуется новый галл с много¬
численным потомством.
Нередко маленьких личинок подхватывает ветер и
легко переносит с куста на куст, из одного виноградника
в другой.
В течение лета может развиться девять поколений
листовой формы филлоксеры.
На некоторых листьях образуется до 250 галлов.
И если бы лоза не зацепилась за что-нибудь своими уси¬
ками, отягченные ветви поникли бы до земли.
Конечно, такие повреждения ослабляют лозу. Но вот
лето подходит к концу. В это время из яиц, отложенных
в галлах, выходят только личинки подземной, корневой
формы. Единичные листовые личинки быстро отмирают.
А корневые спускаются по стволу на землю, по трещин¬
кам вокруг подземных частей лозы и корней уходят все
глубже и глубже в землю, иногда до 4 метров, и зами¬
рают там до весны буду¬
щего года. Им предстоит
дать начало подземным
поколениям корневой фор¬
мы. А из яиц, зимующих
на стволах, весной выйдут
галлообразующие основа¬
тельницы.
Вот какой сложный
путь развития проходит
филлоксера на американ¬
ских лозах!
В Европе и Азии су¬
ществовали другие лозы,
с иным химическим соста¬
вом соков.
И, когда филлоксеру
завезли в Европу, выяс¬
нилось, что это мало вре¬
дящее, во всяком случае
не губящее американской
лозы, насекомое не спо¬
собно жить на листьях и
160

образовывать галлы на
лозах Старого Света.
Здесь она дает только под¬
земные, корневые формы.
Но зато они быстро губят
зараженную ими европей¬
скую и азиатскую лозы.
Корневые желваки вскоре
отмирают, и на загниваю¬
щих корнях развиваются
массы бактерий и гриб¬
ков, губящих лозу.
Вековым отбором, скре¬
щиванием и уходом за ви¬
ноградной лозой жители
государств Южной Евро¬
пы получили прекрасные
сорта винограда. Далеко
лозам.
И вот в начале XVII века, точнее — с 1612по 1621 год,
в Соединенные Штаты Америки, тогда еще английскую
колонию, а также во владения французов, голландцев и
других захватчиков Нового Света, повезли саженцы луч¬
ших сортов французских лоз. Но их гам ждала печаль¬
ная судьба: все они очень быстро погибли от филлок¬
серы. Это был первый удар исконной американки —
филлоксеры по европейской лозе. Но потом о неудаче
забыли, забыли накрепко, и за это во второй половине'
XIX века, то есть спустя почти 250 лет, европейцы же¬
стоко поплатились.
Появление американской тли во Франции, и гибель
шести миллионов гектаров виноградников в Западной
Европе
Хотя французские виноградари обладали в прошлом
веке лучшими сортами винограда, они захотели попол¬
нить свои коллекции новыми, американскими лозами.
И вот 100 лет назад, совершенно не думая о маленькой
тле — филлоксере, которая когда-то полностью погубила
ввезенные в Америку французские лозы, виноградари
И Шестиногие враги и друзья 161

Южной Франции выписали себе довольно много окоре-
ненных американских лоз. А с ними в почве приехала и
филлоксера. Это было той биологической искрой, из ко¬
торой с поразительной быстротой разгорелось и забуше¬
вало по всей Южной и Центральной Европе опустоши¬
тельное пламя, ежегодно губящее сотни тысяч гектаров
ценнейших виноградников, обрекая на разорение и ни¬
щету население многих государств.
Впервые французские виноградари заметили начав¬
шееся почему-то угнетение и отмирание лез в 1863 году.
А ведь при хорошем уходе они должны плодоносить не
менее 100 лет. Через пять лет взволнованные земле¬
дельцы с ужасом увидели гибель сотен гектаров вино¬
градников. С каждым годом филлоксера расселялась на
20—35 километров дальше. Через 10 лет уже погибло бо¬
лее 100 тысяч гектаров виноградников. Никто не знал,
как и чем сдержать безудержное распространение аме¬
риканской губительницы лоз. Любые попытки уберечь
или подлечить зараженные лозы оказались бесполезны¬
ми, и к 1880 году площадь погибших и зараженных ви¬
ноградников превысила миллион гектаров. А еще через
15 лет Франция потеряла более 90 процентов своих пре¬
красных виноградников, то есть свыше 2165 тысяч
гектаров.
Это стало катастрофическим бедствием для государ¬
ства, основой экономики которого были виноградарство
и виноделие.
Из Франции филлоксера проникла в Испанию и Пор¬
тугалию, потом в Италию, где к началу первой мировой
войны было заражено больше 80 процентов площади
виноградников.
В результате непонимания людьми опасности филло¬
ксеры и неумения бороться с ней она стремительно
двигалась на восток. Погибли почти все виноградники
в бывшей монархии Австро-Венгрии и государствах Бал¬
канского полуострова. В 1883 году она стала губить ви¬
ноградники Турции. К началу первой мировой войны
лишилась большинства своих виноградников Германия.
Не только Европа стала жертвой маленькой тли —
она проникла в Южную Америку, Австралию, Африку,
Индию, Китай, неся с собой тяжелые удары по земледе¬
лию десятков государств.
162

Вот почему один из русских ученых, виднейший спе¬
циалист по виноградарству, профессор Таиров, писал
до революции, что мир не знает более страшного и
упорного вредителя культурных растений, чем фил¬
локсера.
Живя на корнях лозы под землей, эта почти микро¬
скопическая тля переходит с куста на куст, из одного ви¬
ноградника в другой, из страны в страну, с матери¬
ка на материк, вызывая повсюду бедствия и опусто¬
шения.
Действительно, за каких-нибудь 25—30 лет филло¬
ксера уничтожила на земном шаре около 70 процентов
виноградников, то есть почти 6 миллионов гектаров.
Не избежала этой печальной участи и дореволюци¬
онная Россия.
Филлоксера поселяется в Крыму
В высшем обществе Санкт-Петербурга хорошо знали
семью генерала Раевского. Его предки были участника¬
ми многих войн, которые вела Россия, ходили в прослав¬
ленные походы вместе с Суворовым и защищали на Бо¬
родинском поле в 1812 году Москву от армии Наполеона
Бонапарта.
Фамилия Раевского упоминалась и в дни Крымской
кампании 1855 года, когда русские солдаты разгромили
английские и французские войска, сошедшие с кораблей
на нашу землю.
После героической обороны Севастополя прошло
15 лет. Крым залечил причиненные ему войной раны.
И генерал Раевский любил приезжать из пасмурного
Петербурга в свое имение на солнечном берегу Черного
моря.
Оно находилось около мыса Форос, вклинившегося в
голубые волны. Дом генерала был окружен хорошим са¬
дом, за которым раскинулся довольно большой вино¬
градник.
Нередко в имении «Тессели» приезжали петербург¬
ские друзья генерала, особенно ко времени созревания
винограда. И гостеприимный хозяин любил сам срезать
крупные грозди и угощать ими северян.
11*
163

Генералу хотелось собрать в своем имении лучшие
сорта европейской лозы. И вот в 1872 году он поручил
управляющему выписать саженцы различных лоз из не¬
мецкого питомника господина Шмидта в городе Эрфурте.
Трудно сказать, знал ли в ту пору генерал Раевский
о том, что в Южной Франции филлоксерой было уже за¬
ражено почти 100 тысяч гектаров виноградников и что
американская тля проникла уже и в другие западно¬
европейские государства. Если даже он и слышал об
этом, то, конечно, не придал никакого значения такому
«пустяку».
А господин Шмидт? Если он и знал, что его питом¬
ник заражен корневой филлоксерой, ведь не стал бы он
уничтожать его, чтобы лишиться дохода. И вскоре на
мыс Форос прибыли европейские лозы из зараженного
филлоксерой немецкого питомника.
Прошло несколько лет. Почему-то плохо росли при¬
везенные саженцы. Многие из них погибли.
Передовые русские ученые того времени и некоторые
агрономы, следившие за бедствиями французских и дру¬
гих виноградарей, обращали внимание правительства на
необходимость запретить ввоз в Россию виноградных лоз
из Западной Европы. Хотя многие государственные дея¬
тели не верили в реальность угрозы нашим виноградни¬
кам со стороны филлоксеры, они были вынуждены за¬
претить ввоз в Россию заграничных лоз.
Это было в 1873 году, то есть уже после того, как
филлоксера целый год размножалась, правда еще никем
не обнаруженная, в имении генерала Раевского.
О гибели части его виноградника узнали специали¬
сты-энтомологи. Были обследованы корни погибающих
лоз, и на них обнаружили тысячи подземных личинок
филлоксеры.
В те годы единственным методом борьбы с филлоксе¬
рой было полное уничтожение зараженных лоз — так на¬
зываемый радикальный метод: выкорчевывание лозы со
всеми ее корнями. К нему уже прибегли некоторые евро¬
пейские государства, и Россия, опасаясь за участь своих
виноградников, последовала их примеру.
Когда специалисты начали тщательно обследовать и
соседние с «Тессели» виноградники, оказалось, что фил¬
локсера прижилась и в них. Ведь за прошедшие годы
164

люди, главным образом работавшие на генеральском ви¬
нограднике рабочие из соседних деревушек, могли
невольно занести к себе личинок с комочками земли,
прилипшей к одежде, обуви или лопатам.
Как ни был огорчен генерал Раевский, однако весь
его виноградник был обречен на выкорчевку. Из камени¬
стого грунта выбирали все крупные корни, а ямы за-
травляли негашеной известью и другими сильными яда¬
ми, чтобы даже в глубине земли не осталось случайной
личинки филлоксеры.
Этому делу тогда придали настолько большое значе¬
ние, что в Южный Крым направили саперные, воин¬
ские части. Командовал этим специальным отрядом
генерал Корф.
16 лет потребовалось, чтобы выкорчевать все зара¬
женные более чем в 15 селениях виноградники на пло¬
щади свыше 80 гектаров. Вырубали и дикорастущие
лозы в окрестных лесах — ведь и они могли заполучить
и сохранить на своих корнях американскую губитель¬
ницу винограда.
Итак, к началу XX столетия Крым был полностью
очищен от филлоксеры. Это было большой, хотя и труд¬
ной победой русских ученых и солдат над ничтожной,
зато биологически очень сильной филлоксерой.
Но если бы филлоксеру завезли только в Крым! Ведь
виноградари — любители заграничных новинок жили не
только на этом полуострове: в 1881 году филлоксеру
нашли в виноградниках Черноморского побережья, около
Сухуми, через два года — в одной из кубанских станиц,
затем в нескольких пунктах Грузии, в Бессарабии...
И в основном заражение шло из того же эрфуртского
питомника, в котором купил немецкие лозы генерал
Раевский.
Владельцы зараженных виноградников не желали
вырубать свои лозы, скрывали то, что они заражены
филлоксерой, и в результате она все больше расселялась
по югу России.
Ко времени Великой Октябрьской социалистической
революции в России погибло около 180 тысяч гектаров
ценнейших виноградников.
Вот к чему привели незнание и недооценка силы вре¬
дителя.
165

Мировая наука не сумела разработать надежных
способов борьбы с филлоксерой. Еще в первые годы ее
опустошительной деятельности французские виноградари
собрали огромную сумму — 200 тысяч франков золотом.
Деньги передали Парижской Академии наук, чтобы она
после тщательной проверки вручила эту премию тому,
кто откроет верный способ защиты уже зараженной ло¬
зы, будь то француз или подданный любого другого го¬
сударства.
Шли годы и десятилетия. На капитал нарастали про¬
центы, он удваивался, утраивался... Сотни проектов
и рецептов поступали отовсюду в Парижскую академию
наук, но до наших дней еще ни одному ученому мира не
удалось получить эту награду. Верного, гарантирован¬
ного способа борьбы с корневой филлоксерой на зара¬
женных ею лозах нет.
Частично подлечить лозу и оттянуть ее полную ги-_
бель есть возможность, а полностью уничтожить филло¬
ксеру люди пока не умеют.
Корневые личинки не погибают даже тогда, когда
виноградники на равнинах заливали водой на один-два
месяца.
Установив, что многие дикие американские лозы
устойчивы против корневой формы филлоксеры, вино¬
градари и специалисты начали прививать хорошие евро¬
пейские сорта винограда на корни этих лоз.
Но и этот заманчивый прием не дал хороших резуль¬
татов.
Такие привитые лозы приносили плохие ягоды, очень
быстро погибали. Уже 80 лет бьются селекционеры, скре¬
щивая американские лозы с европейскими и азиатскими,
но этим путем не удается защитить лозы от филлоксеры.
Рекомендуют закладывать виноградники на песчаных
почвах. В них личинкам очень трудно пробираться по
корням, но ведь нельзя же ограничить виноградники
только песками да илистыми почвами заливаемых реч¬
ных пойм.
Химия, даже самыми сильнодействующими ядами, не
может погубить запрятавшуюся на глубину нескольких
метров личинку.
Решение сложной противофиллоксерной проблемы —
дело будущих ученых и передовиков-виноградарей.

Борьба с филлоксерой в СССР
Молодая Советская республика оказалась владели¬
цей очень плохих виноградников. Все важнейшие рай¬
оны виноградарства, кроме Средней Азии и Крыма, были
заражены филлоксерой.
Как только закончилась гражданская война и южные
районы нашей родины были очищены от войск интер¬
вентов и белогвардейских генералов, Совет Народных
Комиссаров издал постановление о мерах защиты вино*
градников от филлоксеры.
Постепенно вводился все более строгий карантин, за¬
прещающий свободную бесконтрольную перевозку и по¬
садку виноградных саженцев и черенков в новых рай¬
онах. Было организовано обязательное обеззараживание
всего посадочного материала, проводились тщательные
обследования и подлечивание зараженных виноградни¬
ков, а там, где это требовалось, не останавливались пе¬
ред радикальным методом — выкорчевкой виноградни¬
ков. Наша государственная служба карантина растений
проделала огромную работу. Ученые разработали пре¬
красные способы подлечивания зараженных европейских
лоз, но... филлоксера и до сих пор остается порой силь¬
нее человека.
Из-за несознательного отношения некоторых граждан
филлоксера опять появилась в Крыму.
Летом 1954 года на одном из дачных участков в Чер¬
номорском районе обследователи нашли зараженные
филлоксерой лозы.
И завезли ее не немецкие оккупанты в годы Отечест¬
венной войны, а сами дачники, нарушавшие карантин¬
ные правила и привозившие на свои маленькие приуса¬
дебные участки где-то купленные или полученные
в подарок саженцы. Из этого первичного небольшого
очажка филлоксера из года в год расселялась по сосед¬
ним виноградникам. И снова развернулась вторая «крым¬
ская кампания» по борьбе с филлоксерой. В течение
трёх лет наши карантинные работники провели громад¬
ную успешную работу.
Сейчас Крым снова свободен от филлоксеры и мо¬
жет с успехом развивать свое виноградарство, соблюдая
со всей строгостью карантинные меры.
167

Вот каким губительным и стойким врагом оказалась
маленькая американская пришелица. И, чтобы не допу¬
стить в третий раз заражения филлоксерой Крыма, с его
замечательными здравницами и пионерским лагерем
Артеком, нужно, чтобы каждый пионер и школьник, по¬
лучающий путевку в лагерь или едущий в экспедицию
ИЛИ В туристский ПОХОД ПО Крымскому полуострову и
другим виноградным районам юга нашей Родины, твердо
знал об американской филлоксере, причинившей нам
столько бед, и был пропагандистом строгого соблюдения
карантинных правил.

НЕУТОМИМЫЕ ТРУЖЕНИКИ
Дневные и ночные посетители цветков
Несмотря на все прелести зимы с ее лыжами, конь¬
ками, салазками, как ждешь всегда прихода весны!
Радуешься гирляндам сосулек, вырастающим на кры¬
шах домов, белым куполам кучевых облаков на синем
небе, оживленному чириканью воробьев и долгим вечер¬
ним зорям.
Первым настоящим вестником наступающей весны
считают грачей, прилетающих с далекого юга на Сред¬
нерусскую равнину еще до появления проталин. Но
вскоре снег начинает бурно таять, журчат ручейки,
с каждым днем все больше очищаются от снега откосы
железнодорожных насыпей, южные склоны холмов, а в
низинах разливаются вешние воды.
Если весна наступает ранняя, с начала апреля под
Москвой раскрываются золотистые корзинки цветков
169

мать-и-мачехи — первого весеннего цветка, напомина¬
ющего уменьшенные цветки одуванчика. Их нужно
искать раньше всего на южных откосах песчаных насы¬
пей вдоль рельсов, на местах, еще не заселенных дру¬
гими растениями.
В первые же по-настоящему теплые дни цветки мать-
и-мачехи тысячами желтеют тут и там. Подойдешь
к ним и сразу увидишь, что в их корзинках с десятками
отдельных маленьких цветков копошится какое-нибудь
пробужденное весной насекомое: домашняя пчелка, бла¬
гополучно перезимовавшая в своем улье, муха, рыжень¬
кая бабочка крапивница или лимонница с бледно-жел¬
тыми крыльями.
А если сорвать безлистный стебелек и внимательно
посмотреть через лупу внутрь цветочной корзинки, в ней
можно обнаружить трипсов.
Это очень маленькие насекомые, длиной всего в
1—1,5 миллиметра, а толщиной чуть побольше конского
волоса.
Все найденные на цветках насекомые — представите¬
ли неисчислимой армии неутомимых тружеников, без

которых не может существовать большая часть расти¬
тельного царства нашей Земли.
Без их участия могут совсем не принести урожая
яблони, груши, сливы, вишни, малина, смородина, кры¬
жовник, клубника, персики, абрикосы...
А какая катастрофа могла бы случиться на бахчах,
где раскинулись плети арбузов, дынь, тыквы, огурцов.
Мы остались бы без семян капусты, брюквы, репы, ре¬
диски и многих других овощей. Снизились бы урожаи
хлопчатника, льна, подсолнечника.
И сотни тысяч гектаров, которые летом покрываются
розовыми коврами цветущего клевера в более северных
районах и лиловыми от цветков люцерны в южных степ¬
ных и полупустынных областях и республиках, не дали
бы ни одного семени: без посещения насекомыми-опыли¬
телями миллиарды миллионов цветков этих важных кор¬
мовых трав отомрут бесплодными.
Мы не назвали еще полезнейшего нам друга-труже¬
ника— пушистого шмеля. А он тоже пробуждается от
зимнего покоя в дни расцвета первых весенних расте¬
ний. Когда в лесах и оврагах еще лежат сугробы таю¬
щего снега, а на опушках и в редколесье, пробившись
сквозь перепревшие прошлогодние листья, поднялась и
расцвела медуница, к ним с жужжанием подлетает тя¬
желовесный шмель, погружает свой длинный хоботок
в трубку венчика цветка, чтобы достать оттуда сладкий
нектар.
Мы говорим про шмеля «он», хотя на самом деле это
была «она», — самцы, отрождающиеся только в конце
лета, осенью умирают, и на зимовку остаются у всех
видов шмелей только самки, забравшись в укромные
места под камнями, в различные ямки, пустующие мы¬
шиные норки. А некоторые виды устраивают себе про¬
стенькие убежища среди отмершей травы вдоль дорог
или на полях.
Особенно хорошо познакомиться с неутомимой рабо¬
той наших друзей-опылителей можно тогда, когда рас¬
цветут кусты ранних ив. Это почти совпадает с днями
цветения мать-и-мачехи и медуницы.
Ароматные золотистые сережки ивы, в которые пре¬
вращаются весной бархатисто-серебряные почки, зимо¬
вавшие под плотными бурыми чехликами, привлекают
171

к себе сотни и тысячи насекомых. В теплые, солнечные
дни можно собрать на ивах большую коллекцию разно¬
образных насекомых. Там будут преобладать пчелы,
шмели, пушистые грудки и брюшки которых сплошь
усеяны десятками тысяч зернышек пыльцы. Встречаются
мухи, бабочки, жуки и другие представители мира на¬
секомых.
Вся эта легкокрылая масса ползает, копошится, пере¬
пархивает с ветки на ветку, а затем улетает вдаль, где
опустится на невзрачные сережки бледно-зеленоватых
женских цветков ивы, выделяющих нектар. И на липкие
рыльца женских цветков попадают сотни зернышек
пыльцы с отдаленного мужского куста. Ведь ива, как
многие другие растения, двудомна, то есть на одном
кусте или дереве развиваются только мужские цветки
с ярко-желтой пыльцой, на другом — женские. Эти кусты
не могут дать семена, если пыльцу на них не принесут
насекомые. Довольно липкая пыльца не может быть
перенесена ветром, как это происходит у тополей,
осин и других двудомных ветроопыляемых растений.
С приближением сумерек активность дневных насеко¬
мых ослабевает и постепенно замирает. Они забираются
на ночь в свои убежища.
Ивы покинуты. Но надолго ли? Быть может, и ночью
кто-нибудь лакомится их нектаром и пыльцой?
Чтобы ответить на этот вопрос, мне хочется расска¬
зать о нескольких ночных экскурсиях, которые в дни
моей юности я совершил с хорошим товарищем, востор¬
женным собирателем бабочек, Сережей Князевым в окре¬
стностях бывшей Самары (ныне Куйбышева).
Мы читали с ним, что некоторые виды зимующих
ночных бабочек — совок вылетают из своих убежищ
даже до зацветания первых кустиков ивы. В поисках
пищи ночницы охотно прилетают на привязанные к ство¬
лам деревьев тряпочки, смоченные специально приго¬
товленной приманкой из перебродившей браги или пива,
сдобренной медом и сахаром.
Конечно, мы развесили однажды 10 таких тряпочек и
до полуночи ходили осматривать их с фонарем «летучая
мышь».
Но все наши надежды на богатые сборы ранне¬
весенних ночниц пропали даром. Видимо, мы не сумели
172

приноровиться к вкусам неведомых нам бабочек. При¬
шлось ждать зацветания ивы.
Мы облюбовали два давно нам известных куста, поч¬
ти дерева. Одно из них было мужское, другое с жен¬
скими цветками — мы не знали, какие из них предпочи¬
тают ночницы.
Около полуночи мы двинулись на первую охоту —
накануне кусты зацвели.
Наше снаряжение составляли две простыни, которые
нужно было разложить под кроной куста, колотушка для
коротких, резких ударов по стволам и веткам, фонарь
с колпаком из темной бумаги, чтобы свет не отпугивал
бабочек, а в нужные минуты мог осветить простыни, на
которые должны были падать насосавшиеся нектара ба¬
бочки. Ну и, конечно, специальное энтомологическое обо¬
рудование: сачки, пинцеты, морилки в виде больших,
широкогорлых стеклянных банок.
Жутковато было красться в полной темноте даже по
знакомым днем тропинкам соседнего перелеска. Но вот
мы у цели. Разложены простыни. Приоткрыт фонарь.
Наготове сачки, пинцеты — ведь мы совершенно нс зна¬
ли, как будут вести себя встревоженные резким ударом
по стволу бабочки, сидящие на цветках. Да и есть ли
они вообще в наших окрестных садах и лесах — ведь ни
одна не прилетала на наши тряпочки или на свет лампы,
куда летом совки налетают сотнями.
С замиранием сердца я поднял колотушку, шепнув:
— Сережа, готовься! — и ударил по стволу.
В тот же миг что-то серое замелькало в тусклом
свете фонаря и, как град, попадало на простыни. Мы
еще не видели, что упало — сбитые ли сильным ударом
цветочные сережки или они, долгожданные бабочки.
Тащим фонарь на середину простыней. И... о ра¬
дость! На них не менее 30—40 бабочек совок!
Сколько в нашем распоряжении секунд или минут,
пока они не очнутся от падения, мы не знали. С лихо¬
радочной поспешностью мы брали совок пинцетами, от¬
правляя их в морилки.
Почти полтора часа продолжалась наша охота и на¬
блюдения над тем, как бабочки подлетали к душистому
кусту, опускались на цветущие сережки и лакомились
нектаром. В результате мы собрали около 300 экземпля-
173

ров нескольких видов ночных посетительниц цветущей
ивы.
Было бы очень интересно и ценно, если бы теперь кто-
нибудь из юннатов повторил такие наблюдения и прове¬
рил роль этих бабочек в опылении цветков ивы. Тогда
мы не задумывались над таким вопросом. Вообще ба¬
бочки опыляют некоторые цветки, но роль их в этом не¬
велика. Первенство с давних пор держат пчелиные пред¬
ставители семейства перепончатокрылых.
Когда установилась связь насекомых с цветами
Вполне уместен вопрос: как же могло получиться,
что цветки тысяч видов растений не могут давать семян
и плодов без перекрестного опыления насекомыми?
Иногда задают шутливый вопрос: что на земле появи¬
лось раньше — курица, которая снесла первое яйцо, или
яйцо, из которого вылупился первый цыпленок?
Так же можно спросить: кто появился первым — цве¬
тки ли, которые требуют для продолжения жизни вида
посещения их насекомыми, переносящими пыльцу с од¬
ного растения на другое, или насекомые, искавшие в цве¬
тах нектарную и пыльцевую пищу и «случайно» ставшие
потом опылителями и продолжателями земного сущест¬
вования тысяч видов растений?
Для ответа на этот большой и трудный вопрос нам
придется, как это делалось не раз в других рассказах,
перелистать страницы истории самой Земли, чтобы по
случайным, отрывочным строкам ее каменной летописи
прочитать то, к чему подходит сейчас наука.
В каменноугольный период, более 250 миллионов лет
назад, сплошные заросли бесцветковых споровых расте¬
ний покрывали сильно увлажненные равнины. В то
время еще ни единый цветок не раскрывал своего вен¬
чика на всей планете.
Спустя около 100 миллионов лет после окончания ка¬
менноугольного периода на Земле все еще царил влаж¬
ный, почти тропический климат и, возможно, были ли¬
шены снега и льда Антарктида и Арктика.
Тогда Гренландия могла бы оправдать данное ей
людьми не совсем правильное название-^-«Зеленая
174'

Страна», потому что она уже давно фактически стала
«Льдоландией». А в морях и океанах жили мириады жи¬
вой мелкоты, трупы которых, оседая на дно в течение
неисчислимых тысячелетий, образовали мощные пласты
мела, выходящего, в частности, на склонах холмов Бел¬
городской и других южных областей, бывших некогда
дном исчезнувшего моря.
Вот в ту далекую геологическую эпоху, названную
меловой, и появились первые цветковые растения. По
отпечаткам листьев и цветков ученые установили край¬
нюю их простоту и примитивность. Вначале они могли
кое-как самоопыляться собственной пыльцой, но это не
путь к процветанию любого растения.
Для успешного развития плодов и семян нужно по¬
падание на рыльце цветка возможно большего количе¬
ства пыльцы с других растений того же вида, но еще
лучше — разных сортов.
При малом количестве пыльцевых зерен с собствен¬
ных пыльников плоды и семена часто не развиваются.
Чем разнообразнее смесь пыльцы, тем лучше получаются
семена и из них вырастает более сильное, мощное по¬
томство.
В те отдаленные времена сами пчелиные насекомые
были малочисленными. Это были небольшие, одиночно
жившие первичные пчелиные, еще не познавшие «семей¬
ной жизни» современных пчел и шмелей. Их язычки —
ротовой аппарат—были короткими: ведь ни одному из
них в течение тысячелетий еще не доводилось лакомить¬
ся сладким нектаром, погружая свои язычки в венчики
цветков. И личинки их жили не в надежных восковых
квартирах, под надзором и строгим уходом пчел-корми¬
лиц, как в наших ульях, а ползали по растениям, грызя
листья.
И вот тогда-то началось установление связи между
первыми цветковыми растениями и насекомыми. У рас¬
тений в цветках начал появляться нектар и аромат, позд¬
нее— ярко окрашенные венчики и лепестки, а у пчели¬
ных удлинялись язычки в соответствии с размерами
цветковых трубок и глубиной нахождения в них нектара.
Тело их стало покрываться более густым, пушистым по¬
кровом, облегчавшим перенос с цветка на цветок тысяч
пыльцевых зернышек; на ногах образовались специаль¬
175

ные приспособления, куда теперь пчелы и шмели поме¬
щают собранную ими пыльцу.
В двух таких обножках медоносной пчелы, порабо¬
тавшей на цветущих полях или деревьях и возвращаю¬
щейся в свой улей иногда с расстояния свыше 15 кило¬
метров, бывает до 4 миллионов пыльцевых зернышек.
Сколько же цветков должна была посетить эта тру¬
женица? Сколько невидимой пользы принесла она рас¬
тениям, в том числе и нашим культурным!
А сколько пыльцы находится на ее пушистом теле,
когда она в летний день работает на цветках и еще не
успела обчистить пыльцу для обножки!
Подсчеты наших видных специалистов — профессора
Александра Федоровича Губина и кандидата биологиче¬
ских наук, автора увлекательных книг о медоносных
пчелах, Иосифа Ароновича Халифмана — показали, что
пчела несет на себе «опыляющую нагрузку» в количестве
до 75 тысяч зернышек.
Вот почему считают, что на каждый рубль стоимости
собранного пчелами меда и воска, нужного нашей про¬
мышленности, неутомимые труженики сельского хозяй¬
ства приносят своей перекрестно-опыляющей деятель¬
ностью не менее 10—15 рублей, а то и значительно
больше.
Какую же без преувеличения колоссальную работу
выполняет одна сильная пчелиная семья, в которой го¬
раздо больше 50 тысяч рабочих пчел, дающих за лето
Г00—120 килограммов меда и больше? А чтобы собрать
килограмм меда, пчелы должны взять нектар с
1,5—2 миллионов цветков хороших медоносов или
с 6—7 миллионов цветков клевера.
Сколько же миллиардов семян ценных растений да¬
рит людям только одна такая семья? А вся пасека, со¬
стоящая иногда более чем из сотни ульев? ..
На гектаре клеверного посева бывает до 1,5 милли¬
арда цветков, которые не дадут ни одного семени, если
насекомые не перенесут с одних цветков на другие де¬
сятки зернышек пыльцы.
Но ученые выяснили, что мало быть простым пере¬
носчиком зачатков будущего семени. Это только поло¬
вина дела для очень многих видов культурных и диких
растений. Оказалось, что рыльца, например, у цветков
176

люцерны, как и у других, покрыты тончайшей пленоч¬
кой, мешающей прорасти на нем пыльцевым трубочкам
из зерен, упавших с пыльников своего же цветка.
Природа как бы оберегает цветки от самоопыления и
требует, чтобы насекомое, принесшее ценный груз дру¬
гой пыльцы, своими волосками открыло доступ пыльце,
разорвав покров рыльца.
Это только незначительные штрихи из замечательной
взаимосвязи цветковых растений с миром насекомых.
В них установились исключительно сложные, оригиналь¬
ные и не всегда еще понятные нам взаимоотношения.
Ведь они развивались на протяжении не менее чем
100—150 миллионов лет! Срок достаточный, для того
чтобы теперь стало обычным то, что так длительно вы¬
рабатывалось в процессе эволюции органического мира.
Древними, почти единственными опылителями кле¬
вера были шмели. Они живут в земляных норках среди
травы. Там самки откладывают яйца в приготовленные
соты и воспитывают немногочисленное вначале потом¬
ство, которое в основном состоит из рабочих, то есть не¬
доразвитых самок.
Эти рабочие шмели помогают самке собирать нектар
и пыльцу для выкормки новой партии молоди, выходя¬
щей из яиц, откладываемых той же самкой-основатель-.
ницей. В таком втором летнем выводке оказываются
самцы и нормальные
самки, будущие основа¬
тельницы новых гнезд
после перезимовки.
Самцы шмели осенью
умирают, и вообще их
участие в опылении
цветков невелико. Всю
основную работу проде¬
лывают самки и рабо¬
чие шмели.
Когда зацветают го¬
ловки клевера, а в каж¬
дой из них около сотни
цветков, шмелиные сам»
ки перекочевывают на
цветки. Это без всякого
12
Шестиногие враги и друзья

преувеличения неутомимейшие работницы. Их рабочий
день продолжается летом 12 часов. А в течение часа
шмель погрузит свой язычок в среднем в 1500 цветков.
Сосредоточенно, внимательно обследует он зачастую
склонившуюся под тяжестью его тела головку клевера,
припадая к каждому цветку головой и опыляя его мно¬
жеством пыльцы, покрывающей его тел©.
У нас в СССР имеется 13 видов шмелей — основных
опылителей клевера. Но есть и воришки, занимающиеся
кражей нектара без отдачи цветку пыльцы, то есть не
опыляют их. Они просто прокусывают трубочку цветка
снизу, где находится нектар, высасывают его и улетают,
не поблагодарив за сладкий корм.
Много было сделано попыток одомашнить шмелей,
подобно тому как человек это сделал с пчелами. Но
история одомашнивания пчел имеет более чем десяти¬
тысячелетнюю давность, а опыты с вселением шмелей
в специальные небольшие улейки были начаты в наши
дни.
Однако это такое увлекательное и полезное дело, дав¬
шее к тому же первые удачные результаты, что можно
рекомендовать юннатам серьезно заняться возмож¬
ностью размножать шмелей, как и пчел.
Может ли клевер самоопыляться?
В науку вошел термин — самофертильный клевер, то
есть такой, который может образовать семена без пере¬
крестного опыления насекомыми. Это считалось обще¬
признанным фактом.
Лаборатория Института защиты растений Всесо¬
юзной Академии сельскохозяйственных наук имени
В. И. Ленина изучала вредителей клевера и приемы
борьбы с ними.
Однажды на все лето с ранней весны группа на¬
ших специалистов выехала в Тульскую область в экспе¬
дицию.
Еще до зацветания клевера мы обратили внимание,
что по растениям ползает много маленьких черных трип-
сов. Я думаю, их знает каждый, кто срывал на лугах и
на полях ромашки. Иногда среди их желтых маленьких
178

цветков, окаймленных белыми лепестками, ползают де¬
сятки черных трипсов с прилипшей к ним пыльцой.
Летом мы с удивлением отметили, что нельзя найти
ни одной цветущей головки клевера, в которой не было
бы трипсов. Да не по нескольку штук, а иногда по два¬
дцать— тридцать. Мало того, что они ползали среди
цветков, оказалось, что они забираются внутрь цветка,
спускаясь к самым нектарникам. Значит, и они сластены.
А если так, не могут ли они переносить пыльцу?
Многодневными наблюдениями мы установили, что
трипсы перелетают с растения на растение, неся на
своем маленьком тельце несколько зернышек пыльцы
клевера.
Тогда мы поставили опыты. Сначала, конечно, изоли¬
ровали кусты клевера с едва сформировавшимися буто¬
нами пергаментной, полупрозрачной бумагой, через кото¬
рую трипсам не пробраться, плотно прикрыв толстым
слоем ваты все возможные щелочки на растении и
у земли.
И вот на опытном поле забелели наши изоляторы.
В одних было только по одному кустику, в других объ¬
единялись ветви двух, трех, четырех смежных кустов.
Контрольные изоляторы были без всяких насекомых
и в том числе трипсов. Здесь пришлось самым тщатель¬
ным образом обследовать у растений каждый прилист¬
ник, каждую чашечку цветков.
А в опытной серии изоляторов мы выпустили по сотне
трипсов. Пусть свободно бродят по любым головкам раз¬
ных кустов, до тех пор пока не отцветут все до послед¬
ней и не побуреют венчики цветков.
С понятным волнением приступили мы к учету ре¬
зультатов опыта. Все головки, взятые из-под изоляторов,
расщипывались на отдельные цветки и тщательно иссле¬
довались.
Там, где не было трипсов и они не могли проникнуть
сквозь плотный пергамент, не было ни единого наме¬
ка на завязь или формирующееся семя. Но под двумя
изоляторами с впущенными нами трипсами, в тех, где
объединились веточки трех и четырех соседних кустов,
мы нашли по одному-два вполне развитых семени.
Что же это означало? Конечно, шустрые, непоседли¬
вые трипсы, переползая или перепархивая с одного со¬
12*
179

цветия на другое, переносили приставшие к ним зер¬
нышки пыльцы на рыльца цветков.
Это открытие очень заинтересовало профессора Алек¬
сандра Федоровича Губина, к которому я сразу же по¬
ехал с пробирочками «самофертильных» цветков. И по¬
следующие его наблюдения, как и многих других специ¬
алистов, полностью подтвердили, что трипсы способны
опылять цветки красного клевера, давая иногда возмож¬
ность завязаться в одной головке десяткам семян.
Единственные опылители люцерны —
дикие одиночные пчелы
Люцерна — ценное кормовое растение, не только даю¬
щее домашним животным необходимую им белковую
пищу, — эта многолетняя засухоустойчивая трава увели¬
чивает плодородие почвы.
По своему происхождению люцерна — азиатка. Счи¬
тают, что первоначальной родиной люцерны были горные
склоны и долины Средней Азии и современного Ирана.
Вероятно, на ее ценное качество как корма для арабских
лошадей впервые обратили внимание много тысяч лет
назад египетские фараоны, которые совершали военные
походы на Ассирию, Вавилон, Индию и Персию.
История говорит нам о том, что в войсках древних
завоевателей была многочисленная конница; кони требо¬
вали хороших кормов, в том числе и свежей травы, и ка¬
чественного сена. А равнины Востока — это в основном
пустыни со скудными, большей частью колючими, жест¬
кими травами, которыми довольствуются верблюды да
ослы.
С тех далеких времен и стали использовать люцерну.
Тогда выяснилась земледельческая ценность этой травы
и началось победоносное шествие люцерны в страны За¬
падной Европы, Америки и по всему земному шару.
Из нашей Средней Азии люцерна давно переселилась
на кубанские и украинские черноземы, в Нижневолж¬
ские степи, а потом стала быстро двигаться на чуждый
ей север: под Москву, в Ленинград.
Особенно большое внимание люцерне уделяли в годы
перед Великой Отечественной войной. Тогда нужно было
180

очень много ее семян, а их урожаи оказывались недопу¬
стимо низкими. Ученые подсчитали, что если бы все ее
цветки дали хотя бы по два семени,— а в закрученном
бобе люцерны их образуется значительно больше, — то
с гектара можно было бы собрать по 10—12 центнеров
вместо обычных 30—40 килограммов семян.
Причиной низкого урожая семян были не только
шестиногие враги, губящие бутоны, цветки и семена лю¬
церны, но и острый недостаток в насекомых-опылителях.
Между специалистами возникали жаркие споры
о роли медоносных пчел в опылении цветков люцерны.
Горячие поклонники пчел требовали вывоза пасек на се¬
менные участки люцерны, а другие решительно протесто¬
вали против этого бесполезного для семеноводства дела,
говоря, что домашняя пчела не опыляет люцерну и даже
отпугивает от нее настоящих опылителей.
В те годы я работал во Всесоюзном институте кор¬
мов имени академика В. Р. Вильямса. Именно этот ин¬
ститут был обязан разрабатывать приемы повышения
урожаев семян люцерны, как и других кормовых трав.
Понятно, что мне, энтомологу, пришлось принять
участие в работе коллектива «люцерников» и в спорах
о роли медоносной пчелы. Казалось, что может быть
проще. Пойти на поле цветущей люцерны, внимательно
понаблюдать несколько часов за поведением пчел, по¬
сещающих люцерну, — и всякие споры будут решены
непреложными фактами.
Но эта простота решения сложных взаимоотношений
между цветками и их опылителями оказалась кажущей¬
ся. Многие специалисты годами исследовали эту про¬
блему, и до сих пор она еще не решена окончательно.
Расскажу о моих наблюдениях, которые проводились
не только под Москвой, но и во многих районах Кубани,
включая Славянский — давний центр люцернового семе¬
новодства, и под Полтавой, на старейшей русской опыт¬
ной станции, и на Северном Кавказе.
Я приходил на поля в пору самого обильного цвете¬
ния люцерны. Передовые колхозы сеяли ее широкоряд¬
ным способом. Сначала присмотришься — летают ли
пчелы? Да, есть, хотя и не так много. Очевидно, до
ближайшей пасеки было порядочное расстояние. А мо¬
жет быть, пчелы и не стремятся посещать люцерну,
181

отыскивая другие медоносы? Во всяком случае, пчелы
есть. Надо начать наблюдения.
Я ложился в междурядье, поднимая голову до уровня
цветущих вершин люцерны. Медленно тянулось время.
Но вот почти рядом опускается пчела. Цветочная кисть
слегка согнулась. Ничего, так лучше видно, как будет
действовать наша загадочная труженица.
Вот пчела, довольно медленно перебирая ногами,
продвинулась по цветочной кисти, на которой было
около 10 вполне распустившихся цветков, распрямила
свой язычок и погрузила его в цветок. С волнением жду,
что же сейчас произойдет? Ведь предельно ясно и про¬
сто: если из цветка под нажимом пчелиного язычка вы¬
скочит белая колонка, на которой расположено рыльце
пестика и пыльники тычинок, — значит, пчела опылила
цветок, оставив на нем хоть часть пыльцевых зерен,
покрывающих ее грудку. Но прошли немногие мгнове¬
ния, и пчела вытащила свой язычок, оставив цветок
в том же виде, каким он был до этого. Сразу же язычок
был погружен в соседний, в третий и четвертый цвет¬
ки, но ни один из них не выбросил скрытой в нем
колонки.
Ни один биологический вопрос нельзя решать с маху:
увидел четыре-пять фактов — и готов вывод. Нужны
иногда тысячи фактов, собранных в самых разных при¬
родных условиях, при различной температуре, влаж¬
ности воздуха и почвы, освещения и многого другого.
Долго пришлось ожидать следующих жителей
пасеки. Но за прошедший час я наблюдал другое, до¬
вольно неожиданное явление, поскольку с вопросом опы¬
ления люцерны я встретился вплотную первый раз.
С поразительной быстротой мелькнул перед глазами
серенький живой комочек — дикая пчелка — и с лёта
бросился на голубой цветок люцерны. Мгновение — и из
цветка выскочила белая колонка, сильно ударив по ниж¬
нему лепестку.
Почти немедленно то же самое произошло во втором,
третьем, четвертом цветке.
Но вся эта цветочная кисть была довольно далеко
от меня и поэтому не удалось как следует рассмотреть
работу пчелки.
В маленьком цветке люцерны, состоящем из зеленой
182

чашечки и лилового
венчика, отдельные ча¬
сти которого носят на¬
звания: «лодочка», «два
весла», «парус», или
«флаг», скрыта туго
взведенная пружинка—
его колонка с пыльни¬
ками тычинок и рыль¬
цем пестика, покрытого
тончайшей пленкой.
Есть у цветка и спе¬
циальные упоры, по¬
могающие настоящему
лую работу, чтобы высвободить колонку-пружинку и на¬
нести на вскрывшееся от удара рыльце принесенную
пыльцу.
Специальными чуткими и точными приборами удалось
измерить, какую же силу нужно приложить насекомому,
для того чтобы вскрыть для опыления уже распустив¬
шийся цветок. Оказалось, что она равна давлению, кото¬
рое производит почти пятиграммовая гирька. Иначе
говоря, чтобы высвободить тычинки и пестик цветка,
нужно было бы подвесить на тончайшей ниточке к спря¬
танной в цветке колонке 3500 семян клевера. Немалый
груз!
И эту работу выполняют только дикие одиночные
пчелки. Конечно, домашняя пчела обладает большей
силой, но не путем связей с люцерной шла ее вековая
эволюция. В скудных пустынях Южной Азии было
ничтожное количество медоносных пчел, а диких одино¬
чек— очень много. Они-то с минувших десятков тысяче¬
летий и стали опылителями цветков первоначальной
жительницы пустынь — люцерны. Вместе с ней они рас¬
селялись все дальше и дальше на север и на запад,
3 в новых районах люцерносеяния к ее цветкам быстро
приспосабливались местные обитатели. Чаще одиночные
пчёлы вырывают для себя земляные гнезда, хотя некото¬
рые устраиваются в стеблях и ветках растений, а иные
лепят гнезда из глины и земли на камнях и стенах
домов. Одиночные пчелы любят селиться на откосах и
обрывах оврагов, устраивая там многочисленные коло¬
183

нии, но никогда не переходят к общественной жизни —
каждая роет свою собственную норку.
Небольшие, преимущественно серенькие пчелки еще
очень мало изучены. Каждый юннат, заинтересовавшись
этой любопытной группой насекомых, сможет сделать
много ценных открытий, внеся свой вклад в науку. Среди
этих пчел есть листорезы, вырезающие из листьев шипов¬
ника, роз, дубков и других деревьев и кустов правиль¬
ные кружочки.
Ну, а как же все-таки обстоит вопрос с медоносной
пчелой? В итоге многолетних исследований я пришел
к твердому убеждению в очень малой пользе домашней
пчелы в опылении люцерны. Правда, иногда приходи¬
лось наблюдать, как, ползая по цветочной кисти и воро¬
вато просовывая свой язычок сбоку, чтобы достать
нектар, не задевая опасной пружинки, пчела все же
нажимает на цветок ножками так, что вызывает выбра¬
сывание колонки.
Трижды удалось посмотреть, что происходит, если мо¬
лодая, еще «неопытная» пчела-работница пытается по¬
пасть в цветок с его «парадного подъезда», а не с «чер¬
ного», бокового входа.
Вот она села на кисть. Обняла ее ногами и начала
погружать язычок в цветок, находящийся прямо перед
ее головой. Но едва она дотянулась до нектара, как не¬
осторожным движением нажала на ту педальку, или
«курок», который дает возможность пружинке-колонке
выскочить наружу.
И бедная пчела получила такой сильный удар почти
пятиграммовым грузом по своему язычку, что с трудом
высвободила его от давящего столбика.
Конечно, пчела не ожидала такого приема. Обычно
цветки охотно позволяют ей хозяйничать в нектарниках
и среди пыльников. А тут вдруг такой неожиданный и
незаслуженный удар! Наверное, испытавшие это пчелы
ни разу в своей жизни больше не прилетят на люцерно¬
вое поле.
Специалистами было сделано много попыток устро¬
ить различные приспособления для искусственного, ме¬
ханического раскрывания цветков люцерны. Сначала
это была простая толстая веревка, которую несколько
раз протаскивают по цветущей люцерне, потом конные и
184

автомобильные приспособления, одновременно собираю¬
щие вредных насекомых.
Некоторые из них давали неплохие результаты, но ни
одно не могло заменить работы маленьких неутомимых
тружениц — одиночных пчелок.
Вот мы познакомились с некоторыми насекомыми —
опылителями растений. Можно было бы привести еще
немало интересных примеров из жизни этих неутомимых
тружеников и очень сложных их связей с различно
устроенными цветками.
Но самыми ценными для человека все-таки остаются
пчелы. Мы можем легко и в любых количествах раз¬
множать пчел, управлять их полетами на посевы нуж¬
ных нам растений.
За последнее время многие ребята увлекаются не
только собиранием почтовых марок, но и наклеек на
спичечные коробки. Их сейчас делают очень разно¬
образными и красивыми.
В конце 1958 года появилась новая серия коробок
с этикетками, посвященными пчелам. Вероятно, многие
имеют их или видели.
Напомню, что на одной из них в центре нарисована
пчела, а по бокам яблоко, вишни, головки цветущего
клевера, а подпись говорит: «Без пчел нет высоких
урожаев».
На другой многокрасочной наклейке две пчелы тру¬
дятся над доставанием нектара из клевера и надпись:
«Пчелы повышают урожай семян клевера на 25—50 про¬
центов».
На третьей — с рисунком пчелы и гречихи — сказано,
что пчелы повышают урожай гречихи на 30—60 про¬
центов.
И все это вместе с массой добавочных плодов, ягод,
винограда дают нам, не считая меда и воска, маленькие
трудолюбивые пчелы.

ВРАГИ ПОЛЕЗАЩИТНЫХ ЛЕСНЫХ ПОЛОС
Засуха — народное бедствие
Весной 1873 года быстро сошел снег во всех степях
Южной России. Уже в апреле солнце палило по-летнему.
Плохо всходили семена яровой пшеницы, а озими совсем
остановились в росте, и листики их начали желтеть.
Май выдался еще более жаркий. Порывы горячего
ветра несли тонкую пыль, заволакивающую горизонт;
часто поднимались черные бури, сдувая с полей пересох¬
шую землю.
Каждый крестьянин понимал, что идет неурожайный
год и нависает тяжелая угроза голода.
«Засуха» было страшное, слово. В такие годы голод¬
ные люди уходили в более урожайные места в надежде
на милостыню. Многие умирали в пути.
Такой же силы засуха повторилась в Поволжье че¬
186

рез семь лет. А в 1891 году сильнейшие суховеи охватили
засухой все тысячекилометровые просторы русских сте¬
пей, и опять люди умирали голодной смертью.
Бессилен был русский крестьянин в борьбе с губи¬
тельным дыханием суховеев, со стихийным бедствием —
засухой. А она неотвратимо приходила снова и снова,
как это бывало и в минувшие столетия.
Наши древние легописи, начиная с 981 года, много раз
повествовали об ужасных засухах и голоде. Так,
в 1230 году псковский летописец записал: «Голод был
так велик, что люди поедали не только кошек и собак, но
ели мох, уголь, сосновые иглы, листья деревьев и липо¬
вую кору...»
В 1361 году началась еще более сильная засуха, про¬
должавшаяся несколько лет, а в 1372 году повторилась
снова.
1901 год. Опять иссушающие ветры вторглись в рус¬
ские степи. Владимир Ильич Ленин писал:
«Опять голод! Не одно только разорение, а прямое
вымирание русского крестьянства идет в последнее деся¬
тилетие с поразительной быстротой, и, вероятно, ни одна
война, как бы продолжительна и упорна она ни была,
не уносила такой массы жертв».
В 1911 году снова на самарских полях урожай зерна
был около... 8 килограммов с гектара. Опять голод.
Прошло еще 10 лет — тяжелых лет для обнищавшей,
полуголодной России, втянутой в первую мировую войну.
Только Великая Октябрьская социалистическая револю¬
ция спасла народы России от тяжкого горя и повела их
к светлому будущему.
Но в 1921 году сильная засуха вновь охватила все
южные степи.
Молодая Советская Россия тогда еще не могла напра¬
вить свои усилия на борьбу с засухой. Приходилось бо¬
роться с внутренними и внешними врагами, пытавшимися
задушить революцию. Но гражданская война и интервен¬
ция закончились разгромом наших врагов, и настало
время преобразования засушливых областей Советского
Союза.
Колхозный строй с его мощной техникой и механиза¬
цией позволил начать генеральное наступление на за¬
суху, Основой для решительной борьбы с засухой были
1S7

замечательные достижения выдающихся русских и со¬
ветских ученых, в первую очередь профессора Василия
Васильевича Докучаева и академика Василия Роберто¬
вича Вильямса.
Выдающийся ученый-почвовед
— Василий Васильевич, лошадь подана,—сказал
молодой помощник Докучаева Соломин, входя в избу,
когда ученый рассматривал образец почвы, взятый на
соседнем крестьянском поле.
Быстро сложив вещи в чемодан и распрощавшись
с хозяевами, путники сели на охапку соломы в тарантас.
Кучер стегнул лошаденку кнутом, крикнул:
— А ну, резвая!—И тарантас покатил по пыльной
степной дороге.
Это было в 1878 году. После жестокой засухи и го¬
лода 1873 года не царские чиновники, а Вольное эконо¬
мическое общество поняло необходимость изучить при¬
чину выгорания русских степей.
И вот второй год Василий Васильевич с одним только
помощником ездил по Воронежским и Курским степям,
по Украине, Бессарабии, по Крыму, Кавказу и За¬
волжью, изучая их почвы и причины низкой урожайности
полей.
В селе Степном, на левом берегу Волги, немного
к югу от города Саратова, Докучаев остановился на не¬
сколько дней в избе крестьянина Степана Никулина.
Вся семья Никулина вымерла в голодный год, и
только восьмилетний сынишка Ванька уцелел каким-то
чудом.
И Степан и Ванька охотно помогали Докучаеву ко¬
пать в поле ямы для определения глубины чернозема и
брать его образцы для будущих анализов. А по вечерам
Степан много рассказывал ученому об ужасах засух
и голодовок.
Больше 10 тысяч километров проехал в тарантасе
Василий Васильевич по южным степям России. Все яс¬
нее и яснее становилась для него причина усыхания сте¬
пей, а значит, неурожаев и голода.
Когда-то бывшие там леса хищнически вырубили.
188

«Нужно восстановить их, — писал ученый, — хотя бы
отдельными полосами, там, где важнее всего сделать за¬
слон против суховеев. Степное лесоразведение, создание
новых прудов, закрепление оврагов, чтобы их не размы¬
вали быстрые вешние потоки, — вот путь спасения от
засухи».
Преждевременная смерть не дала Докучаеву разра¬
ботать до конца эту важную идею. Ее разработку про¬
должил спустя четверть века академик Вильямс. Он по¬
казал, что, кроме осуществления мер, предложенных
Докучаевым, нужно бережно относиться к почве, не
допуская ее распыления, применять и другие приемы
высокой агротехники, вносить удобрения. Тогда восста¬
новится плодородие почвы и засухи не будут страшны
земледельцам в южных степях.
Вот на этих научных основах и разрабатывался план
преобразования природы.
Лес начал победоносно вступать в степи, изгоняя из
них суховеи.
Академик Трофим Денисович Лысенко остановился
на лучшей породе для степного лесоразведения—дубе.
Если поднимутся в степях дубравы, на 150—200 лет смо-
189

гут обеспечить они обильную влагу соседним полям,
стойко будут противостоять суховеям.
Трофим Денисович разработал прием гнездового по¬
сева желудей. Раньше желуди сеяли поодиночке, поэтому
молодые дубочки забивал пырей и другие степные травы.
А даже маленькой группе дубочков, в пять-шесть штук,
травы не так страшны. В борьбе за существование, как
показал Лысенко, растения одного и того же вида, рас¬
тущие группами, оказывают очень большое сопротивле¬
ние другим видам растений, в частности сорнякам.
Поэтому он и предложил прием гнездового посева желу¬
дей при закладке лесных полос и ряд других приемов
последующего ухода За молодыми лесопосадками.
Но на путях успешного степного лесоразведения, по¬
мимо нехватки влаги, появились другие враги де¬
ревьев — насекомые.
В Заволжской степи
Летом 1949 года мне пришлось поехать в степи Юж¬
ного Заволжья. Там проводились большие работы по
закладке грандиозной лесной полосы от города Чапа-
евска до Волги, где расположено село Владимировка.
На сотни километров тянулась лесная полоса по сухим
степям, мимо соленых озер Эльтон и Баскунчак.
В селе Первомайском, в центре этой полосы, находи¬
лась одна из многих лесозащитных станций. Ее дирек¬
тор, энтомолог Васильев, познакомил меня с большими
работами, которые станция проводила начиная с первых
дней лесопосадок.
В лаборатории анализировали все партии получае¬
мых семян и обеззараживали все, что было хоть немного
заражено насекомыми и паразитными грибками.
— Больше всего, — говорил Васильев, — мы беспоко¬
имся о желудях. Ведь дубкам, которые мы сейчас са¬
жаем желудями, предстоит лет на двести давать в наших
степях тень, прохладу, влагу—значит, повышать уро¬
жай. Вас, как энтомолога, интересуют, конечно, насеко¬
мые, а мне хочется рассказать вам, что первыми врагами
наших дубочков явились не шестиногие, а четвероногие
вредители.
190

В прошлом году вес¬
ной посеяли мы желуди
в лунки, как рекомен¬
довал академик Лысен¬
ко, и вдруг их начали
воровать суслики. Степ¬
ной зверек никогда и
дуба-то не видал, а к
желудям пристрастил¬
ся сразу. В степи они
очень ловко выкапыва¬
ют луковицы тюльпа¬
нов и других растений.
И, кто их знает, верно,
они и желуди по запаху
учуяли. Набегут из степи, разроют лунки, часть желу¬
дей тут же съедают, а очень много утаскивают в свои
норы.
Пришлось организовать большую работу по охране
посевов и усилить истребление сусликов. В каждом селе¬
нии теперь у нас есть комсомольские и пионерские
бригады по охране лесополос. Вы не поверите даже:
в норе одного суслика ребята нашли восемнадцать кило¬
граммов желудей!
Теперь мы не разрешаем сеять желуди, не обработав
их ядом гексахлораном. Только так и защищаем их от
сусликов да от мышей, которые тоже оказались боль¬
шими охотниками до желудей.
С насекомыми тоже много воевать приходится, осо¬
бенно с подземными. Гексахлоран и тут выручает. Кроме
опудривания желудей, мы вносим его при посеве в лунку.
Отличные получаются результаты. Вот только чуточку
не хватило нам гексахлорана этой весной. Пришлось
посеять желуди в Степновском районе без опудривания.
Ну и, конечно, там отмечают кое-где порядочные по¬
вреждения.
Поэтому в Степном мы организовали хорошую моло¬
дежную бригаду для защиты посадок. Сельский комитет
ВЛКСМ поставил бригадиром лучшего своего активиста
Никулина. Ребята там неплохо справляются с рабо¬
той... А знаете, — добавил Васильев, — в Степном лет
семьдесят назад побывал сам профессор Докучаев. Он
191

тогда изучал причины засухи в наших черноземных сте¬
пях. Там жив даже один старик, дедушка бригадира-
комсомольца, Иван Степанович Никулин, он хорошо пом¬
нит Докучаева...
Через несколько дней я обследовал молодые гнездо¬
вые посадки дубков в районе села Степного. Большин¬
ство лунок на черном пару выглядело прекрасно. Све¬
жие темно-зеленые дубочки поднялись с весны почти на
15—20 сантиметров. Но на одном участке в некоторых
лунках было всего по два-три хороших дубочка, а ос¬
тальные— с поникшими, засохшими листиками.
При раскопке лунки вскоре обнаружился виновник
гибели дубков — большая согнутая личинка жука из се¬
мейства пластинчатоусых, к которому принадлежат и
наиболее вредные майские жуки и июньские, и жуки-
кузьки, повреждающие хлебные злаки. Личинка пере¬
грызла стволик одного дубка, у другого изгрызла семя¬
доли желудя и весь корень и прорывала ход к третьему,
прекрасно растущему дубку.
Вредитель был извлечен из земли и брошен в банку
с формалином.
Тут подошли ко мне ребята, школьники старших
классов из степновской бригады, взявшей шефство над
ближайшими в селении посадками. Узнав, что я энтомо¬
лог, ребята очень обрадовались.
Я поинтересовался, как работает бригада.
Один из мальчиков сказал, что сейчас придет сам их
бригадир и все расскажет.
— Федя, Федя! — закричал он, сложив ладони рупо¬
ром.— Иди сюда, скорее!
Вскоре подошла новая группа ребят. Один из них,
подавая мне руку, сказал:
— Школьный бригадир Никулин!
Из дальнейшей беседы выяснилось, что Федя — внук
Ивана Степановича, который восьмилетним мальчиком
помогал Докучаеву брать почвенные образцы.
Постепенно собралась вся бригада—12 человек.
И мы много говорили о вредителях дуба и о том, как
важно уметь быстро распознавать их, знать образ жизни
вредителей и способ их уничтожения.
Оказалось, что большинство ребят уже знакомы
с главнейшими вредителями лесных посадок. Директор
192

13 Шестиногие врагж и друа»я

лесозащитной станции Васильев проводил с ними беседы.
И при школе есть «уголок леса», где собрана коллекция
вредителей.
Но все же ребята попросили меня побольше расска¬
зать им о жизни насекомых.
Я охотно согласился, но сначала предложил ребятам:
— Давайте сделаем так: пусть каждый осмотрит по
десять—пятнадцать лунок и соберет образцы изъеден¬
ных листиков и, конечно, самих вредителей, как назем¬
ных, так и подземных. Победителем в соревновании ока¬
жется тот, кто быстро и внимательно выполнит задание.
Ребята с радостью разбежались в разные стороны.
А мы с Федей обходили сборщиков, наблюдая за их
работой.
Через час с небольшим начали подходить те из ребят,
на участках которых было благополучно. Остальные
мальчики притащили порядочное количество поврежден¬
ных листьев. У некоторых дубочков они были очень
аккуратно прорезаны круглыми дырочками, как будто их
нарочно пробили маленькими пробойниками, какими
охотники делают пыжи для патронов.
Но, кто производит такие интересные повреждения,
никому не удалось проследить.
Больше всего ребята принесли личинок жуков из тех
лунок, где были погибшие дубочки.
— Мы на них рыбу ловим... — говорили мальчики.
Вместе с белыми согнутыми толстыми личинками
пластинчатоусых жуков, называемых часто хрущами, по¬
падалось порядочно тонких, длинных желтоватых личи¬
нок. Среди них были настоящие проволочники и, кроме
того, несколько более крупные блестящие личинки жу¬
ков, называемых чернотелками.
Жуки-щелкуны, личинки которых и есть проволоч¬
ники, реже встречаются в сухих степях, чем в более
влажных землях лесостепи и среди лесов.
В засушливых степях их замещают личинки разных
чернотелок, черных жуков, среди которых встречается
много вредных видов. Они откладывают яйца в землю,
и их личинки повреждают корни не только у травяни¬
стых растений, но и у многих деревьев Ребят очень инте¬
ресовало, как живут под землей личинки насекомых.
Я рассказал о том, как многие насекомые приспосо-
194

бились к жизни в вечном мраке, где в твердой почве
приходится с трудом преодолевать каждый сантиметр
пути; как за десятки тысячелетий сами условия жизни
изменили тело и повадки насекомых так, что теперь они
прекрасно живут в земле, питаясь корнями растений.
Покончив с подземными обитателями, мы перешли
к наземным. Всех интересовал вопрос, кто же так ловко
выгрызает в листьях дубочков круглые дырочки.
Я рассказал, что существуют небольшие пчелки
мегахилы. Они не живут целыми семьями, как наши
медоносные пчелы, а поодиночке. Пчелка устраивает
в земле несколько ячеек, по форме и величине напоми¬
нающих наперсток. Внутри она устилает каждую ячейку
кусочками листьев. Прежде чем отложить яйца, она
летит заготовлять листья для корма будущих личинок.
Охотнее всего эти пчелы-листорезы берут листья роз и
шиповника, но, если их нет, вырезают такие же аккурат¬
ные круглые пластинки из листьев дуба, клена и других
пород деревьев.
13*
195

Пчелки очень ловко и быстро вырезают круглую пла¬
стинку, свертывают ее ногами в трубочку и летят
к гнезду, прижав свою ношу к брюшку ногами.
Уложив несколько таких кусочков, пчела кладет на
них яйцо и снова летит за пятью-шестью кружками из
свежих листьев.
И вот очень полезные пчелки — лучшие опылители
ценной кормовой травы люцерны — стали нашими вра¬
гами, так как начали объедать в степях листья дубков.
Попалось и несколько гусениц, тоже объедавших
листья дубков. Но самым молодым дубкам гусеницы осо¬
бенно большого вреда не причиняют. Правда, иногда
молодым деревцам в степи и в питомниках вредят гусе¬
ницы так называемых подгрызающих совок. Это ночные
бабочки, среди них особенно опасна озимая совка, кото¬
рая вредит и озимым хлебам. Ее взрослые гусеницы,
живя под землей, перегрызают тонкие стволики разных
растений, в том числе и у дубочков. Против них хорошо
действует вносимый в землю гексахлоран.
Зато потом, когда вырастут 20—30-летние дубы, на
них появятся гусеницы других лесных вредителей, обыч¬
ных только в сомкнутых лесных насаждениях. Ведь
в них создаются совсем иные условия температуры,
влажности, освещения. И постепенно молодые леса
в степи заселяются новыми видами насекомых, птиц, зве¬
рей. Возникает своеобразная жизнь леса.
Мы беседовали о том, что жизнь всех насекомых
тесно связана с их исконными кормовыми растениями.
Среди степных трав в засушливых областях существуют
одни виды вредителей, в лесах на дубе—другие; сосной
и елью питаются такие насекомые, которые не будут
жить ни на дубах, ни на березах, а тем более на овощах
или на степных травах. Таких многоядных насекомых,
как саранча, очень мало. Кроме того, каждому виду на¬
секомых нужны определенная температура, влажность
и свет.
Пока дубочки в степях поднимаются на полметра-
метр, на них не будут появляться в больших количествах,
например, гусеницы непарного шелкопряда. А когда ле¬
тающие на паутинках гусеницы попадут в дубовую рощу,
от них может произойти многочисленное потомство, и
тогда роща будет сильно заражена шелкопрядами.
196

В степную дубовую рощу налетают бабочки кольча¬
тые шелкопряды, самки которых откладывают до
300 яиц на тонкие ветки колечками или муфточками.
А крупные гусеницы с ярко-голубыми, желтыми и бе¬
лыми полосками, живущие в больших паутинных гнез¬
дах, будут объедать листву у старых дубов. С этими
гусеницами ребята были знакомы — они встречали их
в садах на яблонях.
В степях на вырастающие дубки будут налетать и
очень широко распространенные по южным областям
бабочки златогузки. Их мы не обнаружили в окрестно¬
стях Степного. Это небольшие белые бабочки с золо¬
тисто-желтоватым брюшком. У самок кончик брюшка
покрыт большим пучком золотистых волосков. Отклады¬
вая по 200—300 яиц на листьях дуба и других листвен-
ных пород, самки срывают с брюшка волоски и покры¬
вают ими кладку, как это делает и непарный шелкопряд.
Гусеницы отрождаются в конце лета и устраивают себе
на зиму гнезда из объеденных ими, а иногда и из нетро¬
нутых листьев, как это делают боярышницы.
Но только зимние гнезда златогузок гораздо больше,
крупнее. На их устройство идет шесть-семь дубовых
листьев. В гнездах среди выстланных шелковистыми
нитями закоулочков зимует до 300 гусениц. Весной они
выползают наружу, выгрызают набухающие почки, а по¬
том уничтожают и листья.
На теле гусениц златогузки очень много жгучих
волосков.
Когда такие волоски попадают на кожу, особенно
влажную или потную, они вызывают острый, болезнен¬
ный зуд, будто к телу прикоснулись крапивой. Если при¬
ходится много возиться с гусеницами златогузки, нужно
запастись нашатырным спиртом и обтирать раздражен¬
ные места смоченной им ваткой.
Я говорил ребятам, что в более северных областях
листьям старых дубовых насаждений в некоторые годы
сильно вредит зеленая дубовая листовертка. Она может
появиться и в степных лесах. Это небольшая бабочка
с ярко-зелеными верхними крыльями и серыми нижними.
Она летает в июне-июле, откладывая яйца на верхних
веточках кроны. Там эти яйца и зимуют, а весной из них
вылупляются гусеницы. Сначала они выгрызают почки,
197

а потом поедают листья, скручивая их в трубку или заги¬
бая края. Сильно зараженные деревья постепенно ого¬
ляются, начиная с вершины кроны. Гусеницы спускаются
на нижние ветви. На деревьях же они и окукливаются;
к июню вылетают бабочки.
Если листовертки, как и любые другие гусеницы,
объедают листву из года в год, у деревьев начинают
засыхать отдельные ветки, иногда и большие. В конце
концов дерево может погибнуть или стать слабым на¬
столько, что на нем поселяются новые виды вредителей,
портящие даже его твердую древесину, — короеды, усачи
и златки. Этих вредителей в лесах имеется тоже не¬
сколько сот видов...
Наша беседа затянулась. Нужно было идти в село.
И мы отправились туда целой гурьбой. Дорогой я рас¬
сказал о том, что борьбу с вредителями следует начи¬
нать самой ранней весной, во время посева желудей. По
всей лесополосе, где сеяли опыленные гексахлораном
желуди, дубочки взошли очень хорошо. А вот на степнов¬
ский участок его не хватило. Поэтому сейчас приходится
много возиться, чтобы уберечь дубочки от повреждений.
Очень трудно разрывать сотни лунок, в которых поги¬
бают отдельные дубки, чтобы извлечь из земли и унич¬
тожить вредящих личинок жуков. Да и не всегда ока¬
зывается столько свободных рабочих рук, чтобы провести
это на десятках тысяч гектаров.
Молодым лесным насаждениям у нас в Советском
Союзе может вредить несколько сот видов насекомых.
Из них не менее 200 видов зимует в земле: личинки жу¬
ков-щелкунов, чернотелок, хрущей, долгоносиков, гусе¬
ницы и куколки бабочек, коконы перепончатокрылых
насекомых — пилильщиков и их личинки, объедающие
листья и хвою деревьев. Поэтому перед посевом желуди
и другие семена нужно обязательно опылить гексахлора¬
ном или внести его в почву при обработке земли, осо¬
бенно в лесных питомниках. Тогда почти все личинки,
приползшие к вкусной пище, будут отравлены.
Когда в грунт высаживают молодые деревца из шко¬
лок или питомников, корни тоже нужно опылить гекса¬
хлораном, чтобы их не погубили подгрызающие личинки.
А чтобы сохранить от повреждений листву как моло¬
дых дубочков, так и взрослых, включая старые деревья,
198

необходимо не менее двух раз опыливать их порошком
ДДТ или гексахлораном...
Наконец мы добрались до Степного. Федя привел
меня в свой дом, где я с радостью познакомился с его
дедом Иваном Степановичем. Это был еще очень бодрый
человек. Память его сохранила не только рассказы отца,
который довольно много ездил и работал с Докучаевым,
но и образ самого ученого.
— И вот уж вправду сказать не могу, — говорил ста¬
рик, — то ли я сам от него слышал, то ли от отца, будто
Докучаев сказывал: «Вот увидишь, Степан, пройдут
годы, и не будет голодовок от злых засух. Земля здеш¬
няя плодородная, черная, только обращение с ней пло¬
хое. Бедны мужики. Не под силу им напротив засухи
бороться. Нужно в здешних степях леса сажать, пруды
рыть. Насадить бы тут лесополосы — и с урожаем были
бы в любые засушливые годы. Нам не доведется увидать
этого, но верю я, что внуки наши доживут до счастли¬
вого дня, когда крестьяне будут над землей хозяева.
Тогда сама природа им покорится». Вот так оно и
вышло. Мыкали горе русские мужики при царе. Иной раз
и смерть была краше жизни. А теперь вот сбылось, что
Докучаев-то говорил.
Слушали нашу беседу Федя и его товарищи. Они
хорошо знали о замечательном русском ученом Доку¬
чаеве, чье имя с глубоким уважением произносит сейчас
каждый советский человек.
В колхозном клубе висит большой портрет Василия
Васильевича Докучаева. В библиотеке немало книт
и брошюр, рассказывающих о жизни и деятельности
основоположника науки о почве — почвоведении, одного
из выдающихся борцов за преобразование природы рус¬
ских степей. Сюда, в глухое заволжское селение, теперь
радиофицированное, ожидающее электроэнергию, часто
приезжают лекторы не только из районного центра, но
и из Саратова. С колхозной молодежью проводит беседы
директор лесозащитной станции.
Федя просил меня прочитать на следующий день
в клубе лекцию о значении лесоразведения в Заволжских
степях и о победе советского народа над засухой. Я сде¬
лал это с большой охотой.
Говоря о защите лесных полос от многочисленных
199

врагов, я указывал, что большую пользу в истреблении
вредных насекомых приносят птицы, такие, как зяблики,
мухоловки, синицы, пеночки. Нужно устраивать для птиц
скворечни, дуплянки, где бы птицы могли вить гнезда и
выводить птенцов.
В этом деле школьные, пионерские организации
должны стоять на первом месте.
Через два дня большая группа ребят провожала
меня из Степного. Они обещали усилить работу по
защите лесных полос от четвероногих и шестиногих как
подземных, так и наземных вредителей.
И ребята с честью выполнили свое обещание. А если
во всех сельских местностях, по всем большим и малым
лесополосам, которые сейчас протягиваются по необъят¬
ным просторам нашей великой Родины, молодежь,
школьники, будущие хозяева цветущей страны, станут
бороться за сохранность дубков и других насаждений,
зеленые бастионы лесных полос будут подниматься выше
и выше, охраняя посевы от знойных суховеев.

ПОБЕДА НАД САРАНЧОЙ
Самый грозный враг земледельцев со времен фараонов
У всех народов мира, населявших тропические об¬
ласти Африки, Азии и смежные с ними страны Европы,
есть описания страшных бедствий от нашествия саранчи.
Саранча неожиданно налетала из неведомых далей,
и, когда ее неисчислимые стаи опускались на пышные
оазисы Египта и Палестины, от финиковых пальм и посе¬
вов вскоре оставались лишь голые, засыхающие стволы
и стебли. Цветущие долины Нила, Тигра и Евфрата
в Месопотамии, долина Инда превращались в пустыни.
Саранча несла с собой голод и смерть, поэтому вообра¬
жение людей наделило ее сверхъестественной силой и
могуществом. Саранчу считали порождением ада, вопло¬
щением темных сил природы.
Вот как описана саранча в одной старинной араб¬
ской рукописи:
201

«И двинулась могучая рать. Она может покрыть всю
землю и все, что есть на земле. У нее голова лошади,
глаза слона, шея быка, рога оленя, грудь льва, крылья
орла, брюхо скорпиона, бедра верблюда, голени страуса,
хвост змеи».
А в еврейских книгах минувших тысячелетий о са¬
ранче писали:
«Наступает темный и бурный день. Как по вершинам
гор расстилается утро, идет враг великий и сильный.
Позади него горит пламя. Земля перед ним как цветущий
сад, позади него — дикая пустыня. Ничто не спасется от
него. Он скачет по вершинам гор с громом, подобным
грохоту колесниц, с шумом, подобным треску пламени,
пожирающего сухую траву. Земля задрожит перед ним,
небеса затрепещут. Солнце и луна померкнут, и звезды
утратят свой блеск».
При раскопках в окрестностях Афин было найдено
несколько древних мраморных статуй Аполлона и Герку¬
леса с высеченными на них надписями: «Саранчовые».
Этим богам молились греки, чтобы боги охраняли их от
налетов саранчи.
Пролетая сотни километров, пересекая пустыни и
моря, саранчовые стаи вторгались в Южную Европу
и в Россию. Повсюду они несли с собой опустошение
и голод.
В 1478 году в Венецианской республике более 30 ты¬
сяч человек погибло от голода, вызванного опустоше¬
нием полей саранчой.
В 1591 году один итальянский историк писал:
«Бесчисленные стаи саранчи необыкновенного раз¬
мера опустошили половину Италии. Потом саранча была
унесена ветром в море. Горы ее трупов прибило к бере¬
гам. От их гниения развилась чума, погубившая около
миллиона людей и животных. От саранчи воздух был
заражен таким зловонием, какого не произвели бы и
100 тысяч разлагающихся человеческих трупов».
Конечно, тут много фантазии, так как чума не имеет
никакого отношения к саранче, но картина народного
бедствия описана, в общем, верно.
В прошлом веке один натуралист, живший в Индии,
писал в Лондон профессору Кэрби о налете саранчовых
стай:
202

«Когда саранча опустилась на землю, толстый пласт
насекомых простирался на 500 миль. Деревья ломались
под тяжестью осевшей саранчи. От цветущей земли оста¬
лась голая пустыня».
Итак, от глубокой старины и почти до наших дней
тревожный крик «Саранча!» повергает людей в ужас,
вызывая представление о грозном, неотвратимом бедст¬
вии. От пампасов Аргентины, тропических джунглей
Бразилии до Канады, от Австралии до Монголии, от
крайних восточных рубежей Китая до Португалии бы¬
вают стихийные вспышки размножения этого страшного
насекомого, несущего людям голод и гибель.
Конечно, это не один и тот же вид саранчи. Ученые
описали уже более 10 тысяч различных видов, из них
481 вид встречается в пределах Советского Союза.
Саранчовые насекомые очень древние обитатели
Земли. Их прекрасно сохранившиеся отпечатки находят
среди пластов каменного угля, образовавшегося более
250 миллионов лет назад.
Наш выдающийся палеонтолог (палеонтология —
наука об ископаемых, вымерших животных и растениях),
профессор Александр Васильевич Мартынов, изучавший
богатейшие коллекции окаменелых остатков и отпечатков
насекомых, собранных русскими и советскими исследова¬
телями, развернул яркую картину развития и превраще¬
ния насекомых.
Конечно, древние прародители современных нам са¬
ранчовых вымерли, но уже более 50 миллионов лет
назад им на смену появились очень близкие к ныне
живущим видам.
С течением времени их становилось всё больше и
больше. Они расселялись всё шире, приспосабливаясь
к самым различным условиям обитания.
Теперь в бесплодных пустынях, бескрайных степях,
на лугах и горных склонах, даже в лесах встречается
множество разных видов насекомых, которых современ¬
ная наука относит к саранчовым. Они отличаются друг
от друга размером, формой тела и окраской крыльев,
а также образом жизни. Среди них есть и такие, у кото¬
рых личинки образуют огромные скопления — кулиги —
и передвигаются с места на место многомиллионными
массами. Окрылившись, они совершают большие пере¬
леты громадными стаями, застилающими небо.
К числу таких массовых стадных саранчовых при¬
надлежит пустынная саранча шистоцерка, азиатская —
перелетная — саранча, встречающаяся и в нашем Союзе,
и некоторые другие виды.
Мы познакомимся с двумя видами: с азиатской, или
перелетной, саранчой и с пустынной саранчой шисто-
церкой.
Губернатор-саранчист
В царской России массовое размножение азиатской
саранчи было обычным явлением. Не проходило несколь¬
ких лет, чтобы где-нибудь, чаще всего на далеких окраи¬
нах, в Туркестанском крае, как тогда назывались наши
средне-азиатские республики, на Кавказе, в Нижнем По¬
волжье и в других местах, не появлялись ее прожорливые
стаи. Они долетали иногда до Казани, Тулы, обрекая на
нужду и голодную смерть десятки тысяч крестьян, ли¬
шая их последнего куска хлеба.
Царское правительство не охраняло и не защищало
крестьянские поля от грозного врага, и только на поме-
204

шичьих землях кое-где проводилась борьба с саранчой.
А в деревнях попы обходили поля с иконами и крестами,
служили молебны об избавлении от напасти, как это
делалось тысячелетие назад, обирая и без того разорив¬
шихся мужиков. Невежды-помешики нередко выдумы¬
вали самые нелепые способы борьбы с саранчой: застав¬
ляли мужиков ходить по полям с колотушками и при¬
хлопывать ими насекомых, сажали ребят в палатки
с дудками, чтобы саранча шла к ним на эту музыку.
Случайно прискакавших насекомых ребята должны были
убивать колотушками. В лучшем случае скопления са¬
ранчи покрывали соломой и сжигали. Правда, часть
саранчи сгорала, однако это не спасало поля от опусто¬
шения.
Иногда для истребления бескрылых саранчуков рыли
канавы, чтобы они туда попадали во время массовых
переползаний, но и это делали без толку. Пытались
загнать насекомых в канаву метлами, что, конечно, ни¬
как не удавалось, несмотря на массу затраченного
труда.
Но вот незадолго до Великой Октябрьской социали¬
стической революции один специалист, работавший
с ядовитыми веществами, предложил отравлять саранчу.
Для этого нужно было опрыснуть растительность, кото¬
рой питается саранча, ядовитым раствором.
Чтобы проверить новый способ на практике, послали
на Кавказ, в теперешний Азербайджан, двух студентов.
Это была первая в России попытка бороться с саранчой
при помощи ядов.
Вот что впоследствии рассказывал один из студен¬
тов—участник этой экспедиции.
«С громадным воодушевлением ехали мы на юг,
к берегам Каспийского моря, чтобы испытать наш новый
яд — парижскую зелень. Наконец, думали мы, настало
время, когда наука поможет сохранить урожай, спасти
тысячи крестьянских семей от голода и нишеты. Но по¬
пали мы в такую переделку, что вся наша работа чуть
не пропала даром.
Саранчи отродилось видимо-невидимо. Местный гу¬
бернатор мобилизовал всех своих «спецов-саранчи-
стов» — приставов, урядников, стражников. О, этот на¬
род привык работать на саранче. Десятилетние стажи!
206

У некоторых на груди красовались медали, полученные
за «саранчовую» работу.
Усердствовали они здорово. Нагайками сгоняли даже
из далеких аулов поголовно все население. Уж раз губер¬
натор объявил «саранчовую повинность», кончено дело:
и стариков и ребят — всех выгонят на работу. Сотни
людей, вооруженных ржавыми лопатами и метлами,
круглые сутки, в две-три смены, рыли глубокие рвы.
Гонят туда саранчу, а она никак не хочет прыгать в ка¬
наву, лезет совсем в другую сторону. Урядники скачут
на взмыленных конях.
«Гони, гони ее!» — кричат.
В то время еще немногие знали, что у личинок азиат¬
ской саранчи резко выражено стремление двигаться
в одном направлении. И, если кулига саранчуков двину¬
лась, ее не повернешь никакими метлами.
В результате полезный и нужный прием борьбы при
помощи ловчих канав превращался в бесполезную трату
времени и сил.
Нас, как студентов, да еще саранчистов, назначили
начальниками отрядов. Работали мы по соседству. Дали
нам задание — рыть канавы — и порекомендовали не
баловаться с какими-то там «опрысками», от которых все
равно никакого толку не будет. Но мы все же упорно
тянулись к химическому методу.
Однажды мы опрыскали участок, на котором была
большая кулига взрослых личинок. С утра личинки
жадно пожирали опрысканную траву — значит, через
день все подохнут. Но, на беду, в тот же день на нашем
участке появился сам губернатор.
Он прикатил в роскошной коляске в сопровождении
отряда джигитов.
«Кто работает на этом участке?»
Я подошел.
«Сколько верст канав вырыто?»
«Три».
«Почему так мало? Лодырничать изволите?»
«Нет, — говорю. — Мы опрыскали участок ядовитым
раствором, поэтому можно обойтись без затраты сил на
рытье канав. Саранча подохнет и так».
Но губернатор был хмур и раздражен.
«Вы, молодой человек, не фантазируйте! Фокусы
206

какие-то выдумываете еще! Где ваша дохлая саранча?
Ну, где! Покажите сейчас же! Я, молодой человек, зубы
на саранче, можно сказать, съел. Я еще чиновником при
тургайском генерал-губернаторе проводил борьбу с са¬
ранчой. Мы тысячи верст канав рыли в степи, да-с,
тысячи верст, а вы тут в бирюльки играть приехали!..»
Подошли к затравленной кулиге. Саранчуки пока еще
скакали по земле, всползали на травинки, но очень не¬
многие из них грызли листья. Я отлично видел первые
признаки отравления: саранчуки подергивали ногами,
пошатывались.
Но губернатор взглянул на кулигу и злобно спросил:
«Когда отравлена?»
«Вчера», — отвечаю.
«Так почему же она скачет? Вы ее травите, время
даром тратите, а она скачет! Так она у вас все посевы
пожрет, а дохнуть от вашего яда будет на следующий
год, что ли? Уж больно умны стали! К черту все ваши
фокусы!..»
Своему чиновнику он велел прислать на мой участок
пристава и сегодня же вырыть двадцать верст канав.
«Лодырей лупите нагайками!» — сказал губернатор,
садясь в коляску.
Он укатил.
Тут-то и началось такое безобразие, какого даже
нарочно не придумаешь. Появился пристав. Пригнали
семьдесят рабочих. Наметили линию канавы и стали
рыть твердую, как камень, землю. Солнце пекло не¬
выносимо. Хорошей воды не было, пили солоноватую,
противную воду из заброшенных колодцев. Она только
возбуждала жажду. Люди падали от изнеможения.
Тем временем отравленная саранча стала дохнуть.
Осталось меньше половины кулиги. Трупы саранчуков
покрыли землю. Некоторые, еще живые, еле-еле ползали.
Я позвал пристава.
«Посмотрите, — говорю, — ведь вся саранча часа
через два сдохнет. Зачем же рыть ямы на этом участке?»
Но пристав беспрекословно исполнял приказ губер¬
натора. Рытье продолжалось. Еще пятерых рабочих,
упавших в обморок, унесли на носилках.
Последние насекомые подохли шагах в двухстах от
вырытой ямы. Тут даже сам пристав на минуту задумал:
207

ся, но тотчас нашелся: приказал взять метлы и сметать
дохлую саранчу в вырытый ров.
Половина рабочих до вечера сметала мертвую са¬
ранчу, а остальные продолжали рыть никому не нуж¬
ные двадцать верст губернаторской канавы.
Пристав погуливал с нагайкой. Он был доволен:
приказ губернатора выполнил в срок, и на дне двадцати¬
верстной канавы — целая куча дохлой саранчи...»
Так в царской России боролись с одним из самых
страшных врагов сельского хозяйства. Поощряя попов,
пугавших население саранчой как божьим наказанием,
царское правительство не давало крестьянам настоящих
способов борьбы с этим злом.
Изучение саранчи, начало наступления на ее искон¬
ные гнездилища и первые победы над ней были осуще¬
ствлены только при советской власти.
В тишине плавней
Последняя грозная вспышка саранчового размноже¬
ния произошла у нас в 1921 году. Она охватила много
южных областей нашего Союза, главным образом Ку¬
бань, Ставрополье и Нижнее Поволжье.
Только что окончилась гражданская война. После
жестокой разрухи, вызванной хозяйничаньем белогвар¬
дейцев, республика переживала острую нехватку в хле¬
бе, а тут еще наступила жестокая засуха и началось
массовое размножение саранчи, грозившее посевам ги¬
белью.
Вопросы борьбы с саранчой обсуждались в Совнар¬
коме и в Совете труда и обороны. Тысячи человек стали
на защиту урожая.
В одном только Темрюкском районе на Кубани было
уничтожено больше 8 тысяч тонн личинок саранчи. Что¬
бы прокормить всю массу отродившейся в Кубанской
области саранчи, потребовалось бы больше 96 миллио¬
нов тонн зеленого корма.
Необходимо было принять самые решительные меры.
Прежде всего нужно было установить, откуда летит
саранча, где она постоянно размножается. А саранчовые
208

стаи налетали откуда-то со стороны и, уничтожив по¬
севы, улетали дальше, иногда даже не отложив в землю
своих яиц.
Еще в конце прошлого века думали, что саранча на¬
летает в Россию из Азии, поэтому ее и называли азиат¬
ской и перелетной. Считали, что она размножается
около среднеазиатских озер и в низовьях рек, но никто
из прежних ученых не заглядывал в эти далекие, мало¬
доступные места.
В наши дни десятки научных экспедиций двинулись
в различные пункты среднеазиатских республик и Казах¬
стана, в низовья рек, впадающих в Каспийское и Азов¬
ское моря, и в какие-нибудь пять-семь лет было осуще¬
ствлено то, что старая Россия не могла сделать за
столетия.
Теперь мы не только отлично знаем, где и как живет
и размножается азиатская саранча, но и перешли к ее
решительной и полной ликвидации.
Более или менее постоянные гнездилища саранчи —
тростниковые заросли, окаймляющие широкими поясами
Балхаш и многие другие озера Казахстана, низовья рек
Сыр-Дарьи и Аму-Дарьи и все побережье Аральского
моря. Водится она также в болотистых устьях Волги,
Терека, Кумы, Кубани и в низовьях Маныча, протянув¬
шего свои тростники и водоемы через полынно-злаковые
степи от Дона к Волге. Эти болотистые низины со сплош¬
ными зарослями высокого тростника называют плав¬
нями. Они малодоступны для человека.
Ни на лодке, ни верхом, ни пешком не объехать и не
обойти плавней, раскинувшихся на десятки километров.
В годы больших разливов они кажутся громадными
озерами, среди которых кое-где поднимаются узкие по¬
лосы песчаных бугров или возвышенные гребни и остро¬
ва, покрытые луговой растительностью. Но обычно плав¬
невые разливы на много километров покрыты сплош¬
ными зелеными чащами шуршащих тростников. Только
дикие кабаны и водяные птицы, не тревожимые челове¬
ком, спокойно пасутся и гнездятся в глубине плавней
да звенящие рои комаров клубятся по вечерам над зер
кальной гладью воды.
В малоснежные зимы и в засушливую погоду, особен¬
но если такая погода стоит два-три года подряд, плавни
14 Шестиногие враги и друзья
209

совершенно преображаются. Недавние водные просторы
сменяются бархатными лугами. Вода сохраняется толь¬
ко в наиболее глубоких ериках и протоках. Даже трудно
бывает поверить, что несколько лет назад все вокруг
было залито водой.
Вот в таких-то местах и гнездится азиатская саранча.
Ее жизнь главным образом связана с тростником. Им
питаются охотнее всего и крылатая саранча, и ее про¬
жорливые личинки — это ее основной корм.
Но саранча многоядна. Она пожирает всякую куль¬
турную и дикую растительность, листву деревьев, фрук¬
ты. Случалось, что при недостатке корма саранча съедала
соломенные крыши деревенских изб и даже грызла
висевшее на веревках белье.
Когда плавни сильно заливает водой, саранча дер¬
жится на островах и возвышенностях, а в засушливые
годы перед ней открывается широкая возможность рас¬
селения. Происходит это под осень, после того как стаи
крылатой саранчи проделают не один десяток, а может
быть, сотни километров воздушного пути.
Побывав на культурных полях и уничтожив тысячи
гектаров посевов, прожорливые. стаи саранчи обычно
снова возвращаются к своим излюбленным плавням и
там откладывают миллионы яиц в образующиеся из
слипающихся частиц земли так называемые кубышки.
Каждая самка откладывает от одной до трех кубышек,
содержащих иногда более сотни яиц в каждой.
Кубышки азиатской саранчи довольно хрупкие, дли¬
ной 7—8 сантиметров. Они могут находиться под водой
целый год, поэтому в засушливые годы, когда плавни
превращаются в зеленые луга, на них неожиданно от-
рождаются мириады личинок из дважды перезимовав¬
ших яиц.
Первая в мире авиаэкспедиция
1925 год глубоко всколыхнул тишину Кумских плав¬
ней. Ранней весной на Маныч и в Кумские плавни вы¬
ехал передовой отряд первой в мире саранчовой авиа¬
ционной экспедиции. Наша маленькая группа состояла
из трех специалистов и лаборанта.
В конце апреля мы прибыли в плавни и в 150 кило¬
210

метрах от ближайшей железнодорожной станции, не¬
далеко от- Кумского аула, небольшого калмыцкого
поселения, разбили свою походную палатку. Степь уже
сбросила цветочный покров и начала покрываться бар¬
хатистой травой.
Наш метеоролог устроил свою походную метеороло¬
гическую станцию. Он бережно расставил ряд термо¬
метров на разных уровнях от поверхности земли. Не¬
сколько, штук поместил в зарослях тростника, для чего
ему пришлось чуть ли не по пояс забираться в воду.
Около десятка почвенных термометров было зарыто на
разной глубине в песчаных грядах, находившихся не¬
подалеку от палатки. На высоких шестах подняли четыре
флюгера на разных расстояниях от плавней. Психро¬
метры должны были определять влажность воздуха.
Врыли даже столб для дождемера, хотя мы все назы¬
вали его безработным — в этих местах лето редко дарит
дождем. Словом, все было приготовлено для детального
изучения условий погоды.
Боганик, пользуясь свободными днями, оставшимися
до отрождения саранчуков, обшаривал каждый уголок,
изучая растительность тех мест, где саранча заклады¬
вает свои кубышки.
Дни, заполненные работой, мелькали незаметно, но
вечера тянулись утомительно долго. При тусклом свете
фонаря «летучая мышь» мы читали, писали дневники,
а чаще всего, потушив свет, забирались в палатку, за¬
куривали все четверо папиросы и трубки, чтобы отогнать
неотступных комаров, и спорили о предстоящих работах,
о самолетах, которые еще никогда не появлялись над
плавнями.
Больше всех возражал наш метеоролог.
— Какие вы, товарищи, наивные люди! — говорил
он. — Я отлично знаю, что самолет—машина хорошая,
мощная. Но вы забываете, что летать-то придется над
плавнями. Кто из летчиков летал над ними? А ведь вы
говорите, что высота должна быть не больше десяти,
а то и пяти метров. Это само по себе, извините, герой¬
ство, граничащее с безумием! Как вы не учитываете того,
что над плавнями неминуемо будут возникать воздуш¬
ные вихри! То озеро, то песчаный бугор, то тростник, то
черная болотистая земля... Да тут самолет подхватит
14*
211

в такой переплет, что он клюнет
носом в первую же минуту. Разве
он сможет выровнять полет, когда
его заболтает на высоте даже пя¬
тидесяти метров? Я, во всяком
случае, заявляю свое особое мне¬
ние и не хочу нести ответствен¬
ности за самолет и за тех безум¬
цев, которые полетят бреющим
полетом над плавнями.
Ночь прекращала наши раз¬
говоры, и каждый так и оставал¬
ся при своем мнении.
Споры не мешали нам друж¬
но вести работу. Мы ежедневно
выкапывали сотни кубышек,
вскрывали их, следили за ходом
развития зародышей в яйцах,
изготовляли для опытов ядовитые
смеси, чтобы угостить ими отрож-
давшихся личинок.
Скоро появились саранчуки.
На обращенном к югу склоне
холма, который не заливало во¬
дой, то тут, то там зачернели
скопления молодых саранчуков.
С первых же дней они держались
плотными кулижками. Растущий
саранчук за время своей полутора¬
месячной жизни четыре раза
линяет. После пятой линьки он
превращается в крылатую са¬
ранчу.
Много раз наша группа, лежа
где-нибудь в траве и отбиваясь от
комаров и мошек, которые обыч¬
но тучами носятся в плавнях,
наблюдала линьку саранчуков.
Линька происходит всегда на стеблях растений. Кры¬
латая саранча окрашена в зеленый цвет, и только перед¬
ние крылья ее усеяны многочисленными бурыми пят¬
нышками. Усики у саранчи очень короткие, поэтому ее
212

легко отличить от длинноусых кузнечиков, таких же
зеленых или зеленовато-бурых.
В районе Кумского аула, где находилась наша палат¬
ка, саранчовые кулиги встречались и в степной части,
и в тростниковых зарослях. А сколько залежей кубышек
находилось еще по окраинам плавней, где вода спала
совсем недавно, и на громадных островах, еще покрытых
водой!
Приближался конец мая. Саранчуки переходили во
второй возраст. Мы с большим нетерпением ждали
самолетов.
Наконец прибыл первый транспорт дополнительного
оборудования.
Одновременно приехали несколько научных работни¬
ков и врач.
Шумно и людно стало в нашем степном захолустье.
С рассветом автомашины выезжали к железнодорожной
станции за грузами экспедиции. Конные разведчики
рыскали вдоль плавней и с трудом кое-где переправля¬
лись вброд на ближайшие острова, отыскивая места
отрождения саранчи.
И вот однажды, ранним утром, впервые в этих степях
раздалось гудение пропеллера. Один за другим у раз¬
валин соседней мечети опустились два «конька-горбун¬
ка» (так называли мы одну из старых моделей самоле¬
тов), а затем еще один самолет, предназначенный для
связи и разведки. Целый день все население аула, и
стар и млад, толпилось у самолетов.
Весть о диковинных машинах быстро разнеслась по
степи, и к нам потянулись жители далеких кочевок.
Всем хотелось своими глазами увидеть, как поднимается
в воздух тяжелая машина.
И вот все в сборе. Материальная часть проверена.
Испытаны распылители яда. Собрались на «саранчовый
совет». На завтра намечен первый полет.
— Товарищи, — сказал начальник экспедиции, — на
нас возложена почетная задача — испытать новый спо¬
соб борьбы с саранчой. Советская наука многое узнала
о жизни азиатской саранчи. Мы должны изучить воз¬
можность ликвидации плавневых очагов при помощи
самолетов. Учтите, что наша экспедиция первая в мире.
Еще нигде не применяли самолеты для борьбы с саран¬
213

чой. Я знаю, некоторые товарищи утверждают, что
плавни недоступны для самолета, раз он должен летать
низко. Нас запугивали неизбежной болтанкой и многим
другим. Но я не сомневаюсь, что с таким летным соста¬
вом, каким располагает наша экспедиция, нетрудно до¬
казать, что для советской авиации нет недоступных
мест ни над землей, ни над водой!
В составе нашей первой авиаэкспедиции был юный
летчик Михаил Васильевич Водопьянов, ныне прослав¬
ленный полярник, Герой Советского Союза. Такие люди
не отступают перед трудностями и опасностями.
И задача, поставленная перед ними, была блестяще
решена.
На следующий день, едва начала заниматься заря,
наш лагерь оживился. Последние рукопожатия, напут¬
ствия, пожелания... Самолет поднялся в воздух. Два
широких круга над степью с захватом небольшой части
плавней на высоте около 100 метров, и «конек-горбунок»
взял курс на восток.
Мы с замиранием сердца следили за удаляющейся
машиной...
Встало солнце. Вот оно поднялось высоко. Уже два
часа, как самолет ушел в неизвестность. Мы тщетно
ищем вдали знакомые контуры «конька-горбунка». Его
все нет. В глубине души зародилось сомнение. Неужели
прав наш метеоролог — и самолет от болтанки, начав¬
шейся над водой, врезался в тростники?
Около второго самолета завозились люди. Они гото¬
вились вылететь на поиски, когда крики «Ура! Летят!»
пронеслись над нашим станом.
В туманной дымке степного утра, быстро увеличи¬
ваясь в размерах, показался над плавнями «конек-горбу¬
нок». Он летел на высоте 10—15 метров над тростниками.
Тростники пригибались почти к самой воде и все ещё
качались и шуршали, после того как самолет, свернув
к степи и сделав круг, опустился у нашего стана.
Оказалось, что наши разведчики, будя сонные плав¬
ни, разгоняя водяных птиц и кабанов, долетели до бере¬
гов Каспия. Постепенно, осторожно снижаясь над про¬
токами и тростниковыми зарослями, они убедились
в том, что летать на высоте не только десяти, но и пяти
и двух метров вполне возможно.
214

Теоретические рассуждения о неизбежной болтанке
оказались опровергнутыми практикой.
С этого дня развернулись большие истребительные
работы. Самолеты распыляли облака порошковидного
яда всюду, где оказывались скопления саранчуков, и ни
одна стая крылатой саранчи не смогла вылететь из Кум-
ских плавней.
Это была первая блестящая победа нашей авиации
над саранчой в самом центре ее обитания.
Прошло немного лет, и авиационные отряды ликви¬
дировали такие же очаги в недоступных гнездилищах
у Аральского моря, у озер Казахстана и всюду, откуда
в былые времена вылетали на поля тучи прожорливых
насекомых, неся голод и разорение крестьянам старой
России.
Теперь у нас целые эскадрильи самолетов уничто¬
жают не только саранчу, а и других вредителей сель¬
ского хозяйства, а также малярийных комаров в их
исконных гнездилищах, распыливая яды над непроходи¬
мыми, недоступными болотами.
Наши авиахимические экспедиции и ученые помогали
уничтожать азиатскую и пустынную саранчу в Китае.
Индии, Афганистане, Иране, спасая урожаи крестьян¬
ских полей от неминуемой гибели.
215

Только в нашей стране с помощью науки и мощной
техники смогли так быстро свести на нет грозного врага
земледелия — азиатскую саранчу. Нам уже не грозят
внезапные налеты ее стай: плавни будут осушены и
вместо тростникор покроются урожайными полями, са¬
дами и виноградниками, огородами и лугами, где будут
пастись многочисленные стада колхозных коров, тонко¬
рунных овец и других животных, создавая обилие про¬
дуктов для всего советского народа и сырья для нашей
быстро развивающейся промышленности.

ВТОРЖЕНИЯ АФРИКАНСКОЙ ПУСТЫННОЙ
САРАНЧИ
Первые стаи в Туркмении
В юго-восточной части Каспийского моря есть не¬
большой мелководный залив Гассан-Кули. Когда зной¬
ный ветер пустыни гонит к западу морскую воду, можно
проехать через залив верхом в Горганскую провинцию
Ирана.
Как раз отсюда начинается граница Туркменской
республики. На тысячи километров тянутся наши гра¬
ницы вдоль сурового Копет-Дагского хребта, через Кара¬
кумские пески, по берегам многоводной Аму-Дарьи и
бурного Пянджа, мимо Памира, к пределам Китая.
Здесь, около Кушки, 4 мая 1929 года произошел не¬
виданный и неслыханный прорыв границы миллионными
полчищами пустынной саранчи, перелетевшей через
Афганистан. Она устремилась на наши хлопковые поля.
217

Уже в конце апреля в Главном хлопковом комитете
в Ташкенте было известно, что из Африки или из Индии
через глубины афганских и иранских пустынь про¬
носятся саранчовые стаи, постепенно приближающиеся
к советской границе, но никто не мог ожидать, что кры¬
латый враг ворвется в нашу страну.
Кушкинский пост, самая южная точка нашего Союза,
лежит под 35° северной широты. Ему соответствуют в
Африке Алжир и Марокко, а известная пустыня Долина
смерти в Южной Калифорнии — одно'из самых жарких
мест на земном шаре — расположена даже севернее
Кушки.
Знойное солнце поднялось над пограничными горо¬
дами. Тишина. Замерли каменистые склоны кушкинских
высот и необъятные пески Кара-Кумов.
Утро не предвещало ничего страшного, но к полудню,
когда нестерпимо палило солнце и в знойных далях по¬
явились миражи, с юга начала быстро надвигаться тем¬
ная туча. Десятикилометровым фронтом, заслонив солн¬
це, неслась она над Кушкой.
Местное население было бессильно сделать хоть что-
нибудь, чтобы предотвратить бедствие. Как нельзя оста¬
новить руками мчащуюся с гор снежную лавину, так и
люди, даже вооруженные ружьями и пушками, не смогли
задержать или повернуть воздушную лавину саранчи
(у которой, кроме названия «пустынная», есть и дру¬
гое— «шистоцерка»), пролетавшую без остановок де¬
сятки километров на большой высоте.
Временами отдельные шистоцерки опускались на
землю, и тогда люди внимательно рассматривали дико¬
винную гостью.
Это были лимонно-желтые насекомые, длиной до
8 сантиметров; с распростертыми крыльями они едва
умещались на ладони. Сильные ноги пустынной саранчи
вооружены многочисленными острыми шипами. Узкие
передние крылья испещрены темно-коричневыми чер¬
точками и пятнами. Конец брюшка у самок вооружен
створками яйцеклада, которым они легко разрывают
даже твердую каменистую почву, чтобы отложить в нее
свои яйца. На большой голове — крепкие, будто сталь¬
ные, челюсти, которые, казалось, могут уничтожить
любое растение.
21S

Так вот каков он, этот крылатый враг, грозящий уни¬
чтожить посевы хлопчатника в среднеазиатских респуб¬
ликах!
Через два дня такие же неисчислимые стаи пустын¬
ной саранчи вторглись из Ирана, а над Кушкой все еще
продолжали нестись афганские саранчовые стаи. Каж¬
дый день срочные телеграммы сообщали в Ташкент о но¬
вых пунктах перелета границы. И в Туркменской респуб¬
лике открылся саранчовый фронт.
Бедствие приняло стихийные размеры. Изголодав¬
шаяся в полете стая миллионами челюстей мгновенно
перетирала растительность, глодала кору деревьев. По¬
севы, бахчи и листья деревьев Мервского оазиса погибли
в течение нескольких часов. Когда стаи поднимались
в воздух, цветущие поля и сады оказывались совершенно
опустошенными.
Для борьбы с крылатым врагом был создан боевой
штаб чрезвычайного уполномоченного Появились карты,
на которых каждый день цветными флажками отмечали
продвижение саранчового фронта.
Сразу же во многих пунктах, куда залетела шисто-
церка, были организованы полевые лаборатории для ее
изучения. Следовало установить, всеми ли растениями
питается шистоцерка, какие из них предпочитает, с ка¬
кой быстротой летят ее стаи, где она проводит ночи,
нет ли в природе ее истребителей, чтобы .привлечь их
для уничтожения врага. Ведь никто еше из советских
специалистов не видел на нашей земле этой обитатель¬
ницы далеких индийских, аравийских и африканских
пустынь.
А массы голодных, прожорливых насекомых всё ле¬
тели и летели через наши рубежи. 12 дней непрерывный
поток пустынной саранчи вливался в долину Мургаба,
а потом след его терялся в песчаных барханах Кара-
Кумов. Со скоростью более 50 километров в сутки стаи
переносились через вершины Копет-Дагского хребта и
врывались к нам уже западнее Ашхабада.
К концу мая линия фронта заняла без малого
1000 километров, захватив Узбекистан и Таджикистан.
Ни дым костров, ни стук в жестяные тазы,’ ни вы¬
стрелы, которыми население, как и века назад, встре¬
чало саранчу, не останавливали ее, и она двигалась,
219

летела, скакала, наползая друг на друга, взбираясь на
деревья и на стены домов.
Шистоцерка не только поедала растительность. Во
влажную илистую почву орошаемых земель и в ме¬
стами увлажненные бесплодные сыпучие пески самки
зарывали мириады яиц, вокруг которых образовывались
хрупкие чехлики-кубышки. Яйцами были заражены ты¬
сячи гектаров. Что же будет дальше, когда отродятся
прожорливые личинки? Сколько поколений даст шисто¬
церка в лето? До каких пределов распространится ее
залет?
Эти и многие другие вопросы вставали перед нами.
Враг был совсем новый, впервые залетевший на совет¬
скую землю. Отечественной литературы о шистоцерке не
было, а в иностранных книгах говорилось мало, путано
и невнятно только о жизни шистоцерки в далекой Аф¬
рике и отчасти в Индии.
Считалось, что именно там и в Южной Персии
(Иране) находятся постоянные очаги, из которых она,
временами размножаясь в огромных количествах, раз¬
летается на тысячи километров, опустошая земли Егип¬
та, Палестины, Ирака, Турции, Ирана. Есть постоянные
очаги в пустынях Индии.
Но буржуазные государства — владельцы африкан¬
ских и азиатских колоний — совершенно не интересова¬
лись шистоцеркой. Им не было дела до того, что от
саранчи гибли оазисы туземного населения и умирали
голодной смертью тысячи людей. Английские, француз¬
ские и другие капиталисты в течение столетий только
грабили природные богатства своих колоний и варварски
эксплуатировали местных жителей.
К 1929 году, когда вспышка массового размножения
пустынной саранчи охватила больше 10 государств,
западноевропейская наука ничего толком не могла ска¬
зать даже о том, где же именно шистоцерка обитает
постоянно, сколько поколений у нее развивается в году,
почему иногда происходят такие стихийные размножения
и далекие разлеты стай на север.
Советским ученым одновременно с организацией
борьбы с залетевшей к нам пустынной саранчой при¬
шлось очень внимательно изучать образ жизни неведо¬
мого тогда врага.
220

К фронту подвози¬
лись яды для приготов¬
ления отравленных
приманок.
Нужно было спа¬
сать наше «белое зо¬
лото» — хлопчатник, а
возможность его гибе¬
ли стала явной, когда
в 20-х числах мая те¬
леграммы с тревогой
сообщили о начавшем¬
ся массовом отрожде-
нии личинок и об уничтожении всходов хлопчатника.
У всех видов саранчовых насекомых, обитающих
в Советском Союзе, зимуют только яйца, которые самки
зарывают в землю. Личинки начинают отрождаться
только весной следующего года. Но оказалось, что
кубышки шистоцерки не зимуют, а уже через 17—18 дней
из яиц начинают вылупляться личинки.
С этого времени начались еще более широкие науч¬
ные исследования. Помимо изучения поведения личинок
и их питания, сразу же развернулись испытания разных
средств борьбы с ними.
Пробовали опрыскивать и опыливать ядами те расте¬
ния, которыми питались личинки. Разбрасывали отрав¬
ленные приманки из хлопкового жмыха, отрубей. При¬
готовляли мыльно-керосиновую эмульсию для опрыски¬
вания личинок, собирающихся иногда очень большими
массами — кулигами. И все, что давало хорошие ре¬
зультаты, немедленно применялось по всему фронту.
В борьбу с личинками включились многие обществен¬
ные организации. В Кара-кумские оазисы выехали полки
Осоавиахима. Они применяли даже огнеметные машины
для сжигания саранчуков. Школьники старших классов
тоже участвовали в борьбе с шистоцеркой, а юные
натуралисты помогали нашим ученым наблюдать за ее
жизнью и поведением.
Однако пришлось столкнуться и с другим врагом:
муллы и баи, воспользовавшись случаем, повели энер¬
гичную агитацию против коллективизации, против совет¬
ской власти..
221

— Прогневали вы, безумные, великого аллаха! —
говорили муллы. — И он наслал на вас испытание и
горе! Саранча — это первое знамение. За ней следом по¬
ползут ядовитые змеи. Передохнут стада овец и верблю¬
дов, и сами вы в мучениях будете умирать от черной
язвы. Только молитва может избавить вас от напасти.
Первые организаторы борьбы с пустынной саранчой
(инструкторы и техники) доказывали религиозным лю¬
дям на деле, что не аллах управляет судьбами народа,
а сам народ, вооруженный передовой советской наукой.
На самолете в пески Кара-Кумы
В Ташкенте, в кабинете уполномоченного по борьбе
с шистоцеркой, шло заседание. Люди склонились над
сводками, телеграммами, картой, испещренной красными
линиями, отметками и цифрами.
— Товарищи, — говорил председатель штаба, — на¬
ступает самое ответственное время в нашей работе.
Передовые стаи шистоцерки уже почти достигли берегов
Аральского моря. Множество стай улетело в глубину
Кара-Кумов, и мы не знаем, что нам грозит оттуда. Уже
сейчас в Туркмении заражено кубышками около трехсот
тысяч гектаров. Шистоцерка уничтожила больше тысячи
гектаров посевов. Массовое отрождение охватило весь
Чарджойский округ. В Мерве и Керках вчера появились
саранчуки второго возраста. Необходимо применить все
способы борьбы, какие нам известны, поэтому сейчас
особенно важно живое, непосредственное руководство.
На местах люди готовы к самой трудной работе, но да¬
леко не все знают, что делать... Мы решили срочно
командировать вас, — обратился он ко мне,— с одним из
членов нашего штаба для проверки фронта от Чарджоу
до Ашхабада включительно. Вы должны вылететь завтра
же на рассвете. Самолет передается в ваше распоряже¬
ние. Будете информировать меня по прямому -проводу.
Получив дополнительные указания, я поспешил до¬
мой, чтобы собраться в свой первый полет.
Рано утром мы с товарищем приехали на аэродром.
Вскоре к нам подошел начальник аэропорта, и с ним
плотный, коренастый человек среднего роста.
222

— Знакомьтесь, товарищи, — сказал начальник аэро¬
порта.— Это ваш пилот, товарищ Поляков.
Мы крепко пожали друг другу руки
— С таким пилотом можете лететь нс только в Кара-
Кумы, а куда угодно. Товарищ Поляков первым про¬
летел над вечными снегами Гиндукуша и был участни¬
ком многих замечательных экспедиций... — говорил нам
начальник аэропорта.
Вскоре наш самолет поднялся над Ташкентом. Зеле¬
ный остров оазиса быстро скрылся из глаз.
Не прошло и полутора часов, как внизу заблестела
река Зеравшан. Отчетливо были видны ее многочислен¬
ные разветвления и просторы рисовых полей в окрест¬
ностях Самарканда.
А вот и он, замечательный центр древней культуры
мусульманского Востока! Мы снизились до 200 метров,
откуда без труда можно было различить древние израз¬
цовые мечети и голубую эмаль высоких минаретов.
За оазисами Зеравшана — опять горные хребты,
пустынные равнины. А вот в мутной, знойной дали по¬
тянулась узенькая ленточка Аму-Дарьи, со сказочной
быстротой превратившейся в могучую, полноводную
реку.
В Чарджоу — снова знакомая обстановка штаба по
борьбе с саранчой. Долго обсуждали план предстоящих
работ. Наутро была намечена поездка по линии окопов
и в глубь песков, чтобы проследить, как движутся оттуда
живые ручьи черных личинок первого возраста.
Еще голубые тени обнимали затихший оазис, а нам
уже привели коней. В штабе все были на ногах. В окопы
потянулись отряды рабочих. Черные мохнатые папахи
туркмен перемешались с узбекскими тюбетейками и кеп¬
ками русских. И Чарджоу с его пригородами и окрест¬
ными кишлаками засуетился, как потревоженный мура¬
вейник.
Взошло солнце. Наша кавалькада двигалась в зеле¬
ной гуще уцелевшей части оазиса. Энтомологи рассказы¬
вали нам о своих наблюдениях над отрождением саран¬
чуков.
Оно начинается у шистоцерки еще в темноте, часа за
два до восхода солнца. Прорвав оболочку яйца, белесый
саранчук выходит из земли на поверхность. Чтобы
223

выбраться наружу, он должен проползти около 8 санти¬
метров. Тонкая пленочка окружает его нежное тело —
это так называемая рубашечка, которую саранчук сбра¬
сывает, как только выйдет из своей земляной колыбели.
Выбравшись наверх, саранчуки неподвижно сидят не¬
сколько часов у выхода из кубышки, затем начинают
ползать и делать первые робкие прыжки. Пригретые
солнцем, они постепенно приобретают темную, почти чер¬
ную окраску. Позднее, когда маленькие группы отдель¬
ных выводков объединяются в кулиги, начинается их
стадное передвижение.
Из одной кубышки выходит до 120 личинок, а на
квадратном метре зараженных площадей местами насчи¬
тывали до 1800 кубышек.
Не хватало цифр, чтобы подсчитать количество
саранчи.
Чем старше саранчуки, тем организованнее течет их
жизнь: ночь — на стеблях сухих колючек; утром — пита¬
ние, кочевки; позднее — безудержное движение вперед,
преодолевающее всякие преграды.
Что заставляет двигаться в одном направлении ми¬
риады насекомых, наука еще точно не установила. Пере¬
селение происходит не только из бесплодных или ого¬
ленных мест туда, где обилен корм; случается и обратное
движение, которое нельзя объяснить поисками пищи.
Но, если кулига взяла определенное направление, она
уже не меняет его, несмотря ни на какие препятствия.
Можно топтать ее ногами, сметать метлами, бить пал¬
ками и этим временно смешать ближайшие ряды, однако
задние будут стремительно двигаться вперед, преодоле¬
вая преграды, ползти по трупам собратий, взбираться на
людей, переползать через заборы, переплывать ручьи.
Вот почему применяется в борьбе с саранчой рытье
так называемых ловчих канав. Только рыть их нужно
умело, а не так, как делали в царской России. Опреде¬
лив путь движения кулиги, впереди ставят переносные
железные стенки полуметровой высоты. Их расставляют
иногда на десятки километров. В стенках оставляют
промежутки — ворота, за которыми роют глубокие ямы.
В них и гибнут мириады упрямо ползущих в ворота
саранчуков. Роют также широкие окопы, глубиной в рост
человека; оттуда саранчукам не удается выбраться.
224

Мы приближались к линии окопов. Шистоцерки во¬
круг было множество. Из-под копыт лошадей, с веток
деревьев беспрерывно вспархивали эти лимонно-желтые
насекомые, неизменно направлявшие свой полет на се¬
веро-восток.
Чем дальше мы продвигались, тем больше ее стано¬
вилось. Вот мы въехали в густую стаю. Послышалось
характерное сухое потрескивание крыльев. На более
влажных местах тысячи насекомых занимались отклад¬
кой кубыщек. Те, которые уже отложили свою очеред¬
ную кубышку, летели на север. На всем долгом пути от
побережья Индийского океана до Аральского моря
шистоцерка может отложить до 10 кубышек.
На линии окопов работа кипела. Каждый понимал,
что медлить нельзя.
К нам подъехал на гнедом текинском коне туркмен
Анна-Гельды, старший разведчик штаба окружного
уполномоченного. Он знает Кара-Кумы, как двор своего
дома.
В былые годы ни одна басмаческая шайка не могла
ускользнуть от него. Казалось, он различает невидимые
следы. и читает тайны пустыни по шелесту песчаных
струек, по наклону ветвей сонных кустов саксаула, по
быстрым движениям встревоженных ящериц.
Анна-Гельды повел наш маленький отряд туда, за
знойные гряды желтых барханов, где накапливались
черные полчища личинок шистоцерки.
Со словом «пустыня» у нас обычно связано представ¬
ление о совершенно безжизненном пространстве, покры¬
том сыпучим песком, где только в редких оазисах у воды
зеленеют деревья и травы.
Это неверно. И в песчаных, и в каменистых, и в со¬
лонцовых пустынях — всюду есть растительный и живот¬
ный мир. К жизни в этих местах приспособились такие
растения, которые мощными корнями высасывают из
глубины даже небольшое количество влаги и расходуют
ее еще бережнее, чем верблюд.
Песчаная осока, саксаул, песчаная акация и другие
растения встретились нам на барханах, где даже в са¬
мый сильный зной, на глубине около метра лежит слой
влажного песка.
Мы медленно продвигались вперед. Ноги лошадей
15 Шестиногие враги и друзья
225

тонули в песке. Солнце палило немилосердно. Мучила
жажда.
Но вот вдали появились темные пятна саранчуков.
Широкими лентами мириады личинок двигались в на¬
правлении оазиса, теряясь среди барханов.
Когда поверхность почвы накаляется до 50 градусов,
как это обычно бывает в Кара-Кумах в самые жаркие
часы, личинки перестают ползать и скакать. Горячий
песок жжет их тело, и они забираются на каждый ку¬
стик, каждую травинку. Но, как только жара спадает,
они вновь продолжают свое движение.
К вечеру мы объехали линию окопов и железных
щитов.
Местами живые реки саранчуков до краев заполнили
первую линию окопов и ползли дальше, но перед ними
немедленно появлялся второй окоп.
В самом оазисе шла работа с отравленными при¬
манками. Их охотно брала желтая крылатая шисто-
церка и дохла даже на ладонях рассматривающих ее
колхозников...
Вернувшись в город, я, утомленный ездой и зноем,
с наслаждением лег отдохнуть, но и вс сне продолжал
отмахиваться от саранчи, которая, как мне казалось,
лезла в окна и в дверь то черными, то желтыми массами.
Через день мы прибыли на самолете в Керки, откуда
решили пролететь вдоль афганской границы, разведать
в глубину Кара-Кумы, где появились массы личинок уже
второго возраста. Но это сделать не пришлось: перед
рассветом подул со стороны Афганистана очень сильный
знойный ветер. Местное население называет его попросту
«афганец».
Как в зимние низовые метели по снежной равнине
несутся струйки снега, так по керкинскому аэродрому
текли потоки желтого песка. В дымной мгле поднялось
солнце. Ветер со стороны Афганистана все крепчал,
переходя порой в настоящий ураган.
Товарищ Поляков и бортмеханик хлопотали у само¬
лета, готового, казалось, каждую минуту сорваться с при¬
вязи. Человек десять рабочих-добровольцев помогали им.
«Афганец» не шутил. Тучи песка, будто острыми
иглами, хлестали в лицо, песок набивался в ноздри,
в уши, хрустел на зубах.
226

Уже несколько часов мы тщетно ждали прекращения
ветра. Когда порывы его несколько стихали, мы с на¬
деждой смотрели на Полякова. Но он был неумолим.
— Машину гробить я не буду, — говорил он. — Вы
в этих краях первый раз, а я с афганцем хорошо знаком,
будь он трижды неладен!..
Делать было нечего. Пришлось покориться силе при¬
роды и ждать.
Здесь, в Керкинском оазисе, мы увидели замечатель¬
ную картину. Довольно большая стая перелетевшей
шистоцерки заняла окраину оазиса. Тысячи насекомых
ползали по оголенным веткам абрикосов, персиков и
серебристого лоха, на которых кое-где сохранились ли¬
стья. Много шистоцерок сидело на обглоданных травах.
Вдруг от холмов на востоке поднялась легкая серая
тучка. Колыхающимся полетом, совершенно не похожим
на движение саранчовых стай, она быстро приближа¬
лась к нам. Еще несколько минут, и уже можно было
различить тысячи птиц — розовых скворцов, собравшихся
в одну густую стаю.
Мы притаились в тени деревьев. Стая птиц опусти¬
лась шагах в ста от нас, и началось уничтожение шисто¬
церки. Это было настоящее побоище.
15*

Скворцы набрасывались на шистоцерку, сильным
ударом клюва пробивали ее хитиновый грудной щиток
и с остервенением отрывали крылья, голову, ноги. Сквор¬
цы съедали только сотую часть того, что убивали. Утом¬
ленные битвой, запыленные, они летели к ближайшим
водоемам, жадно пили воду из арыков и Аму-Дарьи,
затем снова возвращались к еще уцелевшей шистоцерке.
Там, где работали скворцы, особенно в первые дни
залета шистоцерки, можно было не опасаться за участь
посевов: редким насекомым удавалось ускользнуть от
губительного клюва птиц.
Не мудрено, что с глубокой древности люди чтили
розовых скворцов и ждали их в годы нашествия саранчи.
Некоторые народы считали их посланцами богов, из¬
бавляющими людей от гибели.
К ночи «афганец» затих. И па рассвете следующего
дня мы поднялись над Аму-Дарьей, чтобы пересечь
Кара-Кумы и прибыть в Ашхабад ко дню заседания
республиканского научного совета. На нем были постав¬
лены многие вопросы: сможет ли развиться второе поко¬
ление личинок? Что произойдет со стаями желтой шисто¬
церки, прилетевшей из Ирана? А как поведет себя в
Средней Азии новая, окрылившаяся шистоцерка? Оста¬
нется ли она у нас на несколько лет или, быть может,
приживется совсем? Что происходит в самом Иране?
Вдруг из него через несколько недель начнут вторгаться
к нам новые массы шистоцерки?
Ученый совет решил, что необходимо немедленно
командировать советских специалистов в Иран и органи¬
зовать изучение шистоцерки там, откуда она к нам зале¬
тела. И эта задача выпала на мою долю. Тогда, конечно,
я не мог допустить мысли о том, что мне предстоит
изучать эту саранчу в течение 30 лет и сделать для этого
десятки тысяч километров по пустыням Ирана, Индии,
Аравии, Ирака, Пакистана и республикам тропической
Америки.
По следам шистоцерки в Иране
Из Баку мы едем на пароходе. Море спокойно, только
изредка большие рыбы колеблют зеркальную гладь.
Пароход полным ходом идет прямо к берегу, где уже
без бинокля можно различить отдельные строения.
228

После сухого зноя азиатских городов Южнокаспий¬
ское побережье поражает непомерной влажностью.
И природой и климатом оно во многом похоже на нашу
Аджарию. Цветут душистые лимоны и цитроны. Апель¬
синные деревья увешаны молодыми зелеными плодами.
Громадные олеандры с шапками розовых цветов скло¬
няются из палисадников. Говор толпы заглушает непре¬
рывная трескотня цикад. Однако на общем фоне пышной
и богатой природы сразу бросается в глаза нищета насе¬
ления. Как только я вышел из здания таможни, нищие —
взрослые и дети, — полуприкрытые рубищем, начали
протягивать ко мне руки, прося именем аллаха о по¬
даянии. ..
Около 400 километров пути от берега моря до Теге¬
рана мы проехали в автомобиле. Сначала дорога вилась
но низменности, среди рисовых полей и непроходимых
зарослей тростников.
Мелькали бедные деревушки, хижины с коническими
тростниковыми крышами. Ослы с перекидными корзи¬
нами, наполненными фруктами, верблюды с тяжелыми
тюками то и дело преграждали дорогу. В ушах разда¬
вался мелодичный звон их колокольцев, вставленных
один в другой.
Перевалив ряд горных хребтов, мы постепенно подни¬
мались все выше и, наконец, въехали на пустынное
плато, расположенное на высоте более 1500 метров над
уровнем моря. Ландшафт напоминал горные районы
наших среднеазиатских республик.
По пути к Тегерану мы встретили первые экземпляры
шистоцерки. Это была разреженная кулига личинок
последнего, пятого возраста.
Лимонно-желтая, как и ее родители, она жадно об¬
гладывала верблюжью колючку и другие скудные расте*
ния возвышенности.
Мы собрали первых иранских личинок шистоцерки,
гербарий местной растительности, которой они питались,
и покатили дальше. Вскоре в неясной голубоватой дым¬
ке, характерной для высокогорных плато, показался
Тегеран.
Мы остановились у старинных изразцовых ворот
Тегерана, окруженного глубоким рвом и высокой глино¬
битной стеной. Сверкая пуговицами, подошли жандармы;
229

Они проверили документы и пропуска, без которых въезд
тогда в столицу Ирана не разрешался даже местным
жителям.
В Тегеране мы провели почти две недели в перегово¬
рах с властями, прежде чем специально организованная
советско-иранская комиссия смогла выехать в первую
большую экспедицию, но только в северные области:
в Хорасан, к границам Афганистана.
К величайшему огорчению, наша экспедиция не полу¬
чила разрешения на поездку в южные провинции Ирана,
к побережью Персидского залива и Аравийского моря.
Юг Ирана — это так называемая зона английского
влияния.
Англичане там были полноправными хозяевами, осо¬
бенно в местах разработки нефти, которой очень богат
юг Ирана. Английские капиталисты, видимо, не желали,
чтобы советские люди видели их хозяйничанье, жестокую
эксплуатацию иранских рабочих и нищету населения
в зависимой от них зоне.
Пока мы путешествовали по Хорасану, шистоцерка
окрылилась. Лимонно-желтые личинки, слиняв, превра¬
тились в нежно-розовую крылатую саранчу.
Наблюдая изменения окраски, можно было подо¬
брать целую гамму переходов — от розового к лиловому
и темно-красному. Окрылившиеся стаи совершали мест¬
ные полеты, питались пока очень мало и неизменно дви¬
гались на юг.
Следовательно, решили мы, оснований ждать вскоре
новых налетов шистоцерки из Ирана в пределы нашей
Средней Азии нет. Об этом мы сообщили уполномочен¬
ному в Туркмению, в Ташкент и в Москву.
Путешествие наше продолжалось. Мы проезжали пу¬
стыни то с барханами сыпучих песков, то сплошь покры¬
тые слоем соли, как будто они занесены снегом. Мы
пересекали хмурые горные хребты, покрытые зарослями
древовидного можжевельника и фисташки.
Изредка встречались поселения,, расположенные там,
где есть источники воды. . .. ...
И всюду были видны следы опустошительной дея¬
тельности шистоцерки. -..	.
В этой стране, где духовная власть имеет такие же
права, как и гражданская, где муллы нередко решают
230

важнейшие жизненные вопросы, борьба с пустынной са¬
ранчой проводилась преимущественно... вывешиванием
на палочках свернутых в трубку молитв аллаху.
Однажды мы приехали в большое селение Ходжи-
Абад. Еще издали виднелась его красивая мечеть с высо¬
кими голубыми минаретами, откуда муллы зазывают
правоверных на моление.
Все посевы в окрестностях были полностью уничто¬
жены шистоцеркой. Целый поток личинок устремился на
еще не поврежденное поле. На нем виднелись несколько
крестьян в старых, порванных халатах, с большими чал¬
мами на головах. Они стояли, беспомощно опустив руки.
Один крестьянин, сидя на корточках, молился. Он то
поднимал руки к небу, то опускал голову на землю, при¬
жимаясь к ней лбом.
Наш шофер Тураб, армянин по национальности, пре¬
красно говорил и по-персидски и по-русски. Он был
также и нашим переводчиком. Я попросил его узнать, по¬
чему крестьяне не уничтожают пустынную саранчу, а
стоят и смотрят, как личинки уже начали поедать по¬
севы. К моему удивлению, Тураб, переговорив с жите¬
лями селения, сказал мне:
— Они купили у муллы на все бывшие у них деньги
четыре молитвы аллаху. Вон они висят, привязанные на
палочке. Теперь они должны сами молить аллаха, чтобы
он повернул саранчу к кому-нибудь другому. Убивать же
шистоцерку мулла запретил. Он сказал: «Если аллах
тебя наказывает за грехи, как смеешь ты противиться
его святой воле?»
Поэтому у несчастных крестьян шистоцерка и губила
посевы и сады.
Встречались и предприимчивые люди, бойко торго¬
вавшие «святой» водой. Эту воду нужно было отнести
домой на руках, ни разу не поставив кувшин на землю,
иначе, как уверяли продавцы, вся «божественная сила»
воды сразу исчезнет. Применялась эта «святая» вода
так. Ее разливали в две-три чашки и с молитвами аллаху
ставили в поле. Аллах, услышав молитву, должен был
прислать стаи розовых скворцов, чтобы они уничтожили
саранчу.
Конечно, шистоцерка пожирала посевы. А жители,
забрав свой скудный скарб, шли в поисках работы и
231

хлеба в другие, менее пострадавшие провинции. Толпы
нищих заполняли города.
Ясно, что мы не могли оставаться безучастными
к бедствиям иранского народа. Но ведь мы были гостями
в чужой стране.
Еще будучи в Тегеране, мы ставили вопрос перед
департаментом земледелия о необходимости планомер¬
ной борьбы с шистоцеркой, о подготовке инструкторов,
о международном сотрудничестве 10 государств, чьи
земли подвергаются нашествию шистоцерки.
Мы говорили о борьбе с личинками и у нас в Сред¬
ней Азии.
Быстро подготовив несколько человек, снабдив их
нашими аппаратами-опыливателями и опрыскивателями,
мы организовали показательные истребительные работы;
несколько помещиков стали небезуспешно проводить их
в своих имениях.
А вся масса простых крестьян по-прежнему остава¬
лась беспомощной в борьбе с крылатыми и скачущими
врагами.
Шистоцерка, опустошив Северный Иран, окрылилась
и огромными лиловато-розовыми стаями летела на юг,
как считала европейская наука — к оазисам финиковых
пальм, на побережье Индийского океана и Персидского
залива, где даже в зимние месяцы температура не
опускается ниже 15 градусов тепла и где круглый год
зеленеет обильная растительность — пиша для якобы
постоянно живущей там саранчи.
За два месяца поездок по Северному Ирану мы
наблюдали пролет на юг последних, разреженных стай
розовой шистоцерки.
Наступающее осеннее похолодание и засуха застав¬
ляют шистоцерку лететь стаями на юг. И она летит все
дальше и дальше. Но куда? Где находятся основные
гнездилища шистоцерки? Действительно ли она проводит
зимние месяцы в южной зоне Ирана, как писали ино¬
странные ученые? Почему до 1929 года ее ни разу не
видели на нашей земле? Могут ли повторяться ее налеты
и когда? От чего они зависят?
Тогда эти вопросы остались без ответа. Юг Ирана
был для нас закрыт и недоступен, как и пустыни Индии,
Аравии, Ближнего Востока.
232

Как мы решали загадки шистоцерки в Индии,
Пакистане, Иране, Аравии
Не всякую задачу, которую ставит перед нами при¬
рода, можно решить быстро.
Бывают явления, требующие для своего развития не
только месяцев, но иногда и многих лет.
Тем не менее, изучив все доступные тогда нам лите¬
ратурные ■ источники и сведения, собранные за месяцы
поездок по Персии, я разработал научную гипотезу —
предположение о том, что массовые размножения шисто¬
церки происходят каждые 10—12 лет. Следовательно,
в 1940 году можно было ожидать новой вспышки массо¬
вого размножения. Основой для этого послужили факты
смены в тропических пустынях сильно засушливых 4—
6 лет таким же количеством годов с повышенными осад¬
ками. А причина этого явления стала проясняться спустя
несколько лет.
В начале 30-х годов закончилось массовое размноже¬
ние шистоцерки во всех ближайших к нам государствах
Ближнего и Среднего Востока, потому что, как теперь
мы знаем, в южных пустынях наступили годы засух. Но
с зимы 1939/40 года там повсеместно начались дожди.
Пустыни покрывались свежей травой. Песок жадно впи¬
тывал и долго хранил влагу.
Весной 1940 года за границей появились новые сооб¬
щения о том, что в Северо-Восточной Африке, в Аравии
и в Индии выпали сильные дожди и началось довольно
обильное размножение шистоцерки.
Зимой 1940—1941 года целые стаи ее перелетели из
Аравии в Южный Иран. Уже через год сотни тысяч
гектаров в Иране были заражены шистоцеркой. Стало
ясно, что вспышка массового размножения грозит раз¬
растись еще больше. Возникла опасность нового вторже¬
ния саранчи в наши пределы. Иранское правительство
обратилось к Советскому Союзу с просьбой о помощи.
Хоть и трудно было нам в разгар Отечественной
войны выделить самолеты, яды и большую группу спе¬
циалистов и техников, все же Совет Народных Комисса¬
ров решил оказать дружественную помощь иранскому
народу в сохранении его урожая от полчищ саранчи.
В начале апреля 1942 года в Тегеран вылетела эска-
233

дрилъя наших самолетов, и я снова на два с лишним
года оказался в странах Востока и Южной Азии, где
происходило исключительно сильное размножение са¬
ранчи.
Одновременно с работой по уничтожению шисто-
церки мы приступили к ее подробному исследованию
в пустынях не только Ирана, но и в Ираке, Аравии и
Индии.
За годы поездок по этим далеким землям нам уда¬
лось решить многие вопросы из тех, которые не были
выяснены во время предшествовавшей вспышки лишь
потому, что мы тогда не могли побывать даже на южном
побережье Ирана, где зарубежная наука считала шисто-
церку постоянной обитательницей, не говоря уже об
Индии и Аравии.
Саранча шистоцерка резко отличается от большин¬
ства других насекомых своим образом жизни. Она раз¬
множается в больших количествах не ежегодно, но дает
иногда очень сильные вспышки массового размножения,
длящиеся четыре-пять лет, пока в пустынях выпадают
дожди, после которых появляется обильная раститель¬
ность— пиша саранчи. В такие годы ее стаи, достигаю¬
щие десятков километров по фронту и еще больше
в глубину, пролетают сотни и тысячи километров от тех
очагов, где шистоцерка живет постоянно.
Вместе с окончанием обильных дождей и наступле¬
нием длительной засухи массовая вспышка размножения
кончается. Подобно тому, как река после половодья вхо¬
дит в свои берега, так и саранчовые потоки, разливав¬
шиеся'по десяткам государств и докатывавшиеся к нам
до Аральского моря, как это было в 1929 году, отступают
в далекие аравийские, индийские и африканские пустыни.
Там, в небольших лощинах и оазисах, где и в самое
засушливое лето сохраняется влага, а следовательно, и
зеленеющая растительность, шистоцерки остается очень
немного. Все стаи, наводнявшие ряд лет Иран, вымирают
или улетают в более подходящие для нее страны.
Уцелевшая шистоцерка не похожа ни на ту лимонно¬
желтую, какая в 1929 году залетала к нам в Среднюю
Азию из Ирана и Афганистана, ни на ту лиловато-
розовую, которая окрылилась летом у нас и улетела вся
цод рсень опять куда-то в зарубежные пустыни.
М4

Цвет ее становится травянисто-зеленым или серо¬
ватым. Крылья укорачиваются, зато удлиняются ноги.
Ей, образно говоря, выгоднее быстрее скакать от стебля
к стеблю по раскаленной земле в пределах оазисов и
в долинах, где все же сохраняется скудная влага, чем
улетать на далекие расстояния в пустыни, где в годы
засух нет никакой пищи.
Такую шистоцерку называют одиночной формой. Но,
когда наступают снова более влажные годы, когда вы¬
падают обильные дожди, одиночная шистоцерка в сле¬
дующем поколении преображается: у нее удлиняются
крылья, укорачиваются ноги, зеленый цвет меняется на
лиловый и желтый. В это время у шистоцерки разви¬
ваются и созревают яйца. Она, пока живет в виде личи¬
нок, собирается в большие кулиги, а после окрыления —
в громадные стаи. Они пролетают десятки и сотни кило¬
метров, заражая новые страны.
Это уже стадная форма, характерная для годов с по¬
вышенными осадками, а значит, с обильным, свежим
кормом.
Жители африканских и аравийских пустынных оази¬
сов тысячелетия выращивают финиковые пальмы. И они
говорят: «У пальмы голова должна быть в огне, а ноги
в воде».
Правда, в знойных тропических пустынях только
вода может дать жизнь и растениям и животным. Где
вода — там и жизнь.
Эта истина полностью относится и к шистоцерке.
Ей нужна пища — растения — и хотя бы немного увлаж¬
ненная почва или песок. Иначе у самок почти не обра¬
зуется яиц, а те немногие, что она откладывает в сухой
песок, не развиваются и погибают.
Питаясь обильной сочной травой, самка откладывает
очень много яиц (до тысячи и даже больше), и за год
может развиться три и четыре поколения. А если стоит
сильная засуха, пустыня выгорает совершенно. Чем же
тогда питается пустынная саранча?
Если она и сможет кое-как просуществовать, грызя
сухие, колючие кустики и травы, то от такой пищи ни¬
когда не произойдет массового размножения. Засушли¬
вые годы в пустынях всегда несут гибель живым суще¬
ствам, даже из числа тех, которые за многие тысячелетия
235

хорошо приспособились. к
жизни в сухих, суровых
условиях пустынь.
Шистоцерка — коренной
обитатель пустынь. Ей, как
и финиковой пальме, необхо¬
дима очень высокая темпе¬
ратура воздуха. Даже в Ка-
ра-кумских песках она не
могла бы прожить год в хо¬
рошо орошенных оазисах —
наши зимы слишком холод¬
ны для нее.
Значит, до тех пор пока
в пустынях, где постоянно
живет шистоцерка, не выпа¬
дают обильные дожди, она
не может размножаться в
больших количествах.
Дожди, преобразуя пу¬
стыни, видоизменяют и ши-
стоцерку и дают ей возмож¬
ность сильно размножиться.
Это первая закономер¬
ность, которую установила
наша наука.
Теперь было нужно понять вторую закономерность
в размножении шистоцерки, а именно — почему после
нескольких лет почти полного отсутствия этой саранчи
во многих странах вновь начинается ее массовое раз¬
множение с разлетом стай на тысячи километров?
Для этого остановимся на Индии, где после ряда лет
саранчового затишья начинают зарождаться стаи шисто¬
церки, которые потом губят урожай на полях в оазисах
Ирана, Афганистана и могут вторгаться в наши пределы.
В климате Индии есть очень своеобразная особен¬
ность. которую впервые отметил и изучил в прошлом
веке наш выдающийся ученый Александр Иванович
Воейков ’. В ней дожди выпадают только летом — с июня
1 А. И. Воейков — профессор-климатолог; он много путеше¬
ствовал в прошлом веке по всему земному шару, в том числе и по
Индии.
236

Ло начала октября. Это так называемые муссонные дож¬
или. Их несут влажные ветры, дующие над океаном из
Южного полушария.
Но не каждый год летние дожди бывают там одина¬
ково сильные. Обычно пять-шесть лет в Индии и в Паки¬
стане преобладают засухи, и в такие годы одиночная
шистоцерка не может сильно размножаться, однако
когда муссонные дожди усиливаются — а это обычно бы¬
вает именно после пяти-шести засушливых лет, — начи¬
нается быстрое размножение шистоцерки.
Образуются ее стаи уже стадной формы.
Но с октября всю Индию на семь-восемь месяцев
охватывает естественная и обычная для нее зимняя
сухая погода. Пустыни выгорают даже после сильных
муссонных дождей. Стоит сильнейшая жара и сушь.
Стаи шистоцерки покидают вскормившие их летом
пустыни и улетают от знойной сухой зимы в Южный
Иран, отчасти на Аравийский полуостров, где, наоборот,
не бывает летних дождей, а с октября начинают выпа¬
дать осенне-зимние осадки. Там уже не муссонный, а так
называемый средиземноморский климат, характерный
только осенне-зимними дождями и стойкими летними
засухами.
Уже в феврале пустыни Южного Ирана обильно зеле¬
неют и покрываются цветами. Шистоцерка, прилетевшая
из Индии и Пакистана, начинает размножаться. Когда
на юге становится слишком жарко и выгорает весенняя
растительность, ее стаи летят на север.
Если шистоцерки появилось очень много и стоит
хорошая для нее погода, ее стаи могут залететь и в нашу
страну.
А когда летом в Иране и смежных с ним государ¬
ствах окрылится новая, молодая шистоцерка, ее розовые
стаи повернут на юг или на восток, чтобы начать дале¬
кий обратный перелет снова в Индию, а не на юг Ирана,
как считала мировая наука до наших исследований.
В Индии с июня уже идут муссонные дожди. И, чем
дожди обильнее, тем сильнее размножаются муссонные
поколения шистоцерки и тем более вероятны залеты ее
стай в следующем году в наши пределы. Во время мус¬
сонных дождей успевают развиться два поколения
шистоцерки.
237

В течение почти трех лет наши экспедиции с боль¬
шим количеством самолетов и специалистов вели напря¬
женную борьбу с шистоцеркой в Иране, отчасти и в Ин¬
дии, помогая индийскому народу уничтожать вредителя.
Десятки тысяч гектаров посевов были спасены от ги¬
бели. Мы истребили неисчислимые полчиша личинок и
крылатой шистоцерки и остановили ее стремительную
лавину почти около наших границ, не дав ни одной
шистоцерке залететь к нам в Среднюю Азию.
Не будь в Иране нашей авиационной экспедиции,
вполне вероятно, что и в 1943 году тучи шистоцерки
вторглись бы в Среднюю Азию, как это было в 1929 году.
В 1944 году размножение стадной шистоцерки в
Иране кончилось. Опять только в небольших индийских
и аравийских очагах осталось немного ее одиночной
формы — в южных пустынях стояла долгие годы засуха.
Снова перед нами встал вопрос: надолго ли это?
Можно ли считать, что шистоцерка уже побеждена? Ко¬
нечно, нет. В малодоступных очагах африканских, ара¬
вийских и индийских пустынь никто не проводил борьбы
с ней в годы затишья. Значит,'где-то далеко от совет¬
ских границ существуют постоянные гнездилища одиноч¬
ной шистоцерки. И вот нашей науке пришлось взяться
за разрешение еще одной важной закономерности: по¬
чему вспышки массового размножения шистоцерки повто¬
ряются через каждые 10—12 лет.
В нашем столетии уже было пять таких вспышек:
в 1900—1904,	1912—1916,	1926—1931,	1940—1944,
1950—1955 годах, а в 1958 году началась шестая, усили¬
вающаяся ежегодно, включая 1961 год. В прошлом веке
массовых размножений было девять, в среднем через
каждые И лет.
Наши и зарубежные исследования показали, что
именно с такими промежутками повторяются в южных
пустынях годы с более обильными дождями.
Мне было совершенно ясно, что выпадение обильных
осадков в пустынях повторяется в среднем через 11 лет
и может быть объяснено только изменением солнечной
активности, которая, как это изучено астрономами всего
мира, имеет в среднем именно 11-летнюю повторяе¬
мость.
Задача науки и сводится к тому, чтобы предвидеть
238

заранее, когда может начаться новое размножение
шистоцерки в индийских и аравийских очагах.
Налет к нам стай в 1929 году был неожиданным
только потому, что наша наука тогда совершенно не
знала шистоцерку.
Но, после того как мы изучали ее несколько лет за
рубежами Родины, мы уже могли говорить о том, когда
должна начаться новая вспышка. Мы ожидали ее около
1940 года, а потом и в 1950 году.
Вот как мы ставили прогноз начала ожидаемого нами
массового размножения в 1950 году.
В Москве были получены сведения, что летний мус¬
сон 1948 года прошел с небывалой силой по всей Индии.
Такого обильного дождями муссона не было десятки лет.
Ливни смывали тысячи деревень вместе с посевами. На¬
воднения приняли стихийный характер. После таких
сильных дождей пустыни должны были ожить и зазеле¬
неть. Поэтому и шистоцерка опять должна была полу¬
чить возможность обильно кормиться и размножаться
В гораздо больших количествах, чем это бывало раньше.
С еще большим интересом и волнением ждали мы
дальнейших сведений о погоде в пустынях Востока.
Следующий, 1949 год тоже был там очень дождливый,
а зима завалила снегом и те пустыни Ирана, Сирии,
Ирака, где вообще снег выпадает раз в десятилетие
и даже реже. Снега засыпали Палестину, губя в ней тро¬
пические культуры и сады.
Значит, второй год подряд пустыни юга получали
обильную влагу. Поэтому для нас стало совершенно
ясно, что должно начаться новое, исключительно массо¬
вое размножение шистоцерки в Индии и Пакистане.
И действительно, в 1950 году в Индии, Пакистане, Ара¬
вии и Южном Иране появились полчища саранчи.
Борьбу с ней почти не вели, и она продолжала раз¬
множаться, как и в былые годы. Уже в 1951 году весь
Восток—от Индии до пустынь Сахары — был наводнен
шистоцеркой.
Урожай полей в Южном Иране полностью погиб.
Тысячам людей грозили голод и смерть.
Вот какие тревожные сообщения публиковали теге¬
ранские газеты в январе 1951 года: «Со стороны Персид¬
ского залива и из Пакистана в южные районы Ирана
239

Карта распространяя шистоцеркн

вновь перелетело большое количество саранчи. Она унич¬
тожила на своем пути все посевы и сады».
Уже к апрелю в Южном Иране шистоцерка погубила
свыше 500 тысяч гектаров посевов. Министр земледелия
Ирана заявлял своему правительству, что такой массы
саранчи не наблюдалось в течение столетия.
Поэтому иранское правительство вновь обратилось
с просьбой к нашему правительству оказать помощь
в борьбе со стихийным нашествием пустынной са¬
ранчи.
Восемь советских самолетов под руководством спе¬
циалистов снова помогали иранскому народу спа¬
сать урожай от прожорливых полчищ саранчи шисто-
церки.
Следующий, 1952 год, как мы и предполагали, дал
еще более грандиозную волну массового размножения
шистоцерки во всех восточных странах. Несмотря на
объединенные усилия многих государств, шистоцерка
заполнила почти весь Иран и подошла к граничащим
с Советским Союзом горным хребтам. Отдельные насе¬
комые перелетели и через них, оказавшись в наших турк¬
менских пустынях.
Немногим меньше было размножение шистоцерки
и в 1953 году. И вновь наши самолеты и специалисты
помогали иранскому народу в защите его урожая.
Осенью 1954 года в Москве состоялась Советско-
иранская конференция по борьбе с саранчой и другими
опасными для обеих стран вредителями растений.
Приехали пять видных специалистов Ирана, чтобы
вместе с нами обсудить планы дальнейшей борьбы с ши-
стоцеркой. Они уже хорошо знали по напечатанной моей
большой научной книге наш взгляд на то, что в самом
Иране нет очагов постоянного размножения саранчи, что
в него стаи шистоцерки вторгаются из соседних госу¬
дарств и только временно размножаются в иранских
пустынях.
А за год до этой конференции в Лондоне противо-
саранчовым научно-исследовательским центром была на¬
печатана работа одного английского энтомолога, в ко¬
торой он утверждал, что именно в одной йз наиболее
знойных и малоизученных южных пустынь Ирана —
Джаз-Муриане — шистоцерка не только размножается
242

постоянно, но как раз оттуда ее громадные стаи зара¬
жают и сам Иран, и смежные с ним государства. Кто же
прав? Советские или английские специалисты? И ведь
это не только теоретический спор между учеными. Если
верна наша точка зрения, мы должны добиваться через
международные противосаранчовые организации, чтобы
значительно усилили борьбу с шистоцеркой в ее постоян¬
ных очагах те государства, в которых такие очаги име¬
ются.
Если же прав английский специалист, мы обязаны
помочь Ирану ликвидировать саранчовый очаг на его
территории. Что же делать? Кто же прав?
Конечно, такой вопрос не мог быть решен в залах
заседания конференции. Требовалось экспедиционное
обследование южных пустынь Ирана совместно с иран¬
скими специалистами и, в частности, неведомой пустыни
Джаз-Муриан, лежашей под теми же широтами, что
и Центральная Сахара.
Мы, специалисты, дали согласие на такую трудную,
но необходимую для науки и успешной борьбы с саран¬
чой экспедицию. Однако для организации международ¬
ной экспедиции было нужно согласие обоих прави¬
тельств. И оно было получено.
В оазисах пустыни Джаз-Муриан
В морозный мартовский день 1955 года из заснежен¬
ной Москвы мы выехали в Баку. Оттуда наш пароход
«Пионер» повез нас, трех членов международной со¬
ветско-иранской экспедиции, по морю на далекий юг.
Иранский берег встретил нас цветущей весной. Высокие
ветлы были покрыты золотистыми сережками, вокруг
которых жужжали пчелы и шмели. Шелестели молодой
листвой тополя. Миндаль и абрикосы уже отцвели, и
только персиковые деревья стояли покрытые розовыми
цветами.
Снова, как 26 лет назад (в 1942—1944 годах я летал
в Тегеран на самолетах), в начале пути мелькали влаж¬
ные низменности, потом мы поднялись на 2600-метровую
высоту перевала через Эльбурский хребет и к вечеру
въехали в шумный, празднично разукрашенный Тегеран.
16*
243

Город готовился к встрече Нового года, который в Иране
празднуется 23 марта.
Нам предстояло сделать по иранским пустыням не
менее 20 тысяч километров, многие месяцы провести под
палящим солнцем и ночевать на раскидных походных
кроватях под звездным небом, ожидая появления
незваных, но обычных там гостей: фаланг, скорпионов,
ядовитых змей и неизбежных кровососущих насеко¬
мых— москитов, комаров, а также клещей — переносчи¬
ков тяжелых форм персидского тифа.
Только тем, кто никогда не был в оазисах далеких
южных пустынь, они кажутся манящими садами. Ой, как
это далеко от реальной действительности!..
Наконец все закупки оборудования и лекарств за¬
кончены. И ранним апрельским утром мы вместе с груп¬
пой наших иранских друзей и спутников покинули шум¬
ную столицу, начав первый двухмесячный объезд цент¬
ральных и южных пустынь.
На четвертые сутки, проехав 1000 километров, мы
встретили среди песчаных барханов Керманской пустыни
летающую шистоцерку.
Еще два дня пути на юг, через высокие горные пере¬
валы и пальмовые оазисы, и к вечеру колонна наших вез¬
деходов-виллисов, которые одни только могут преодоле¬
вать пески пустынь, остановилась у палаток иранской
противосаранчовой экспедиции. Ее начальник, мой дав¬
ний приятель и сотоварищ по борьбе с саранчой в Иране
в годы второй мировой войны, долго рассказывал нам
о положении с саранчой, которая в этом году размножи¬
лась в двух поколениях.
Несмотря на большую усталость, мы беседовали да¬
леко за полночь. Над пальмами оазиса сияла полная
луна. Ночную тишину нарушали стрекотания неугомон¬
ных насекомых. Ночь не освежила дневного зноя. Ведь
мы были менее чем в 100 километрах от берега Персид¬
ского залива, под 27° северной широты. На этой широте
лежит Сахара, удаленная более чем на 1100 километ¬
ров от Средиземного побережья Туниса и Алжира.
Наутро мы наблюдали полчища еще не уничтожен¬
ных экспедицией личинок и остатки гибнущей стаи кры¬
латой саранчи. То же было и на самом побережье Пер¬
сидского залива.
244

Мы удостоверились, что весь юг Керманской провин¬
ции сильно заражен личинками второго поколения
шистоцерки.
А что покажет Джаз-Муриан, цель нашей научной
экспедиции?
Снова тысячи километров пути к границам Пакистана
и по пустыням Белуджистана — и мы попадаем в юго-
восточную окраину таинственного Джаз-Муриана. Даже
на самых детальных английских картах в пределах этой
пустыни были обозначены «белые пятна», то есть совер¬
шенно неисследованные районы.
Вся осмотренная нами часть пустыни оказалась усе¬
янной личинками шистоцерки^
Вместе с иранскими специалистами, техниками и ра¬
бочими местного истребительного отряда мы с трудом
преодолевали высокие песчаные барханы, поросшие
скудными кустами саксаула и плетями диких арбузов
с горькими, как хина, ядовитыми плодами.
Повсюду были личинки последних возрастов. Де¬
сятки, сотни тысяч гектаров пустыни были заражены
саранчой, которая там отлично развивалась.
Вечером состоялся «ученый совет» нашей экспедиции.
Я хорошо понимал, что всех волнует один и тот же
вопрос: как объяснить массовое размножение саранчи
второго поколения в Джаз-Муриане?
Не есть ли это реальный показатель ошибочности
245

нашей точки зрения об отсутствии в Джаз-Муриане
очага постоянного размножения шистоцерки? И англий¬
ские специалисты правы, а мы допустили грубую
ошибку и сейчас в ней убедились?
Но для меня вся биологическая картина была ясна.
Я никогда не отрицал того, чго зимне-весеннее размно¬
жение шистоцерки возможно не только во всей тропиче¬
ской зоне Южного Ирана, где плодоносят финико¬
вые пальмы, цветут аравийские и африканские акации
и другие тропиаеские растения. В это время она может
размножаться и в глубине пустынь Центрального
Ирана.
Дело в том, что вся окрылившаяся в Джаз-Муриане
саранча обязательно покинет его в середине лета. И вся,
решительно вся, которая не вымрет на месте, улетит
к концу июля на восток, в Пакистан и дальше в Индию,
где в это время выпадают летние и ранне-осенние мус¬
сонные дожди.
В апреле в Джаз-Муриане температура редко подни¬
мается выше 45 градусов в тени. Такую температуру
шистоцерка любит, она ей нужна. Но в июле — сентябре
там температура достигает 55 градусов в тени. Поверх¬
ность песка и земли раскаляется до 82 градусов. Ку¬
риные яйца могут за несколько минут «свариться»
в смятку. Там по нескольку дней подряд бушуюг песча¬
ные и пылевые штормы, и тогда все заволакивается
бурой мглой и в безоблачный полдень наступают злове¬
щие, багровые сумерки.
Это были тяжелые дни и для людей. А насекомое
шистоцерка — прекрасная летунья, способная иногда за
сутки умчаться почти за тысячу километров, — сможет
ли она несколько месяцев провести в таких условиях?
Нет, не сможет. Она покинет губительную пустыню, где
дожди выпадают только в зимние месяцы, а сюда с на¬
чалом дождей вернутся ее дочерние или даже внучатные
стаи, отродившиеся в зоне индийского и пакистанского
муссонов. Именно над этой научной проблемой я рабо¬
тал более четверти века, исследуя пустыни Индии, Ара¬
вии, Ирана, Месопотамии.
Такие мысли изложил я на нашем ночном обсужде¬
нии итогов поездок и пеших экскурсий по' лескам Джаз-
Муриана. И как научный руководитель нашей советско-
246

иранской экспедиции заявил: необходимо снова при¬
ехать в Джаз-Муриан в августе-сентябре, чтобы удо¬
стовериться в полном отсутствии шистоцерки в этой
пустыне.
Только тогда можно будет решить наш научный спор
с английскими специалистами и установить истину, ради
которой и была организована эта тяжелая международ¬
ная экспедиция в неизведанные, самые знойные пустыни
Южного Ирана.
До этой экспедиции мы провели очень большие ра¬
боты по изучению, климатологии, гелиофизики — науки
о влиянии солнечного излучения на изменения погоды —
и многого-многого другого. Нужно было с наибольшей
широтой и глубиной охватить ряд биологических явле¬
ний в природе и связь их с меняющимися режима¬
ми погоды в зоне тропических и субтропических
пустынь.
И все это в совокупности давало уверенность в пра¬
воте нашего взгляда на то, что в пустыне Джаз-Му¬
риан не может быть очага постоянного обитания шисто¬
церки.
После пятимесячного путешествия по пустыням дру¬
гих провинций Ирана мы начали готовить вторую, самую
ответственную и трудную экспедицию в Джаз-Муриан
с тем, чтобы пройти ее в двух направлениях караванами
верблюдов, сделав для этого 600—700 километров.
Кроме того, мы решили из этой пустыни через Баша-
гердские горные хребты спуститься на юг, к берегам
Аравийского моря, в самую южную тропическую часть
Ирана, к порту Чах-Бахар. Мы убедились, что в этой
стране, даже на морском побережье, шистоцерка не
остается на летне-осенние месяцы и, конечно, не зи¬
мует там.
Правительство Ирана, не без основания опасаясь за
здоровье участников экспедиции, разрешило нам эту
поездку только во вторую половину сентября, когда тем¬
пература там уже не поднимается выше 40—43 градусов
в тени.
Новые сборы для длительных караванных перехо¬
дов— и вновь машины экспедиции пересекают опусто¬
шенные зноем пустыни Центрального Ирана до пакистан¬
ской границы.
247

Джаз-Муриан встретил нас, хотя сентябрь несколько
умерил летний зной, температурой в 45 градусов тепла
и песчаными бурями. Работа в таких условиях неимо¬
верно тяжела.
Все же в глубь пустыни ушли два каравана нашей
экспедиции: один — к ее безжизненному центру, вто¬
рой— в северные предгорья, где, как считала зарубеж¬
ная наука, имелись очаги постоянно размножающейся
шистоцерки.
Но ни сотни километров караванных путей, ни де¬
сятки километров пешеходных экскурсий, ни самые при¬
стальные обследования оазисов и песчаных барханов, где
весной были миллионы саранчи, не обнаружили ничего,
кроме массовых повреждений растительности.
Во всех оазисах по пути к Аравийскому морю мы
предлагали жителям по 10 туманов за каждую пойман¬
ную живую шистоцерку. Это для них очень заманчивая
премия — почти стоимость живого барана. Но сотни
людей неизменно отвечали нам так же, как и солдаты
пограничных войск, жандармы и чиновники в небольших
городках:
«Сейчас саранчи не найдешь ни за какие деньги, она
вся улетела на юг или через горы на восток...»
То же повторилось в портовом городе Чах-Бахаре
и в прибрежных оазисах, которые саранча, улетающая
24§

в Пакистан, покидает последними. В них она, казалось,
могла бы задержаться на зимние месяцы, потому что
и в декабре-январе средняя температура там около
20 градусов тепла и всегда есть травянистая раститель¬
ность и орошаемые посевы многих культурных растений.
Когда после очень тяжелых поездок и караванных
маршрутов участники экспедиции собрались в оазисе
Бампуре, в восточном преддверии Джаз-Муриана, ни
у кого уже не было сомнения в том, что действительно
вся, буквально вся шистоцерка покинула пределы Ирана.
И это в один из наиболее благоприятных для ее мас¬
сового размножения годов, поскольку она развилась
в двух поколениях; что бывает в Иране довольно редко.
Еще в Тегеране нами был сделан очень важный
научный вывод, основанный на знании того, как проте¬
кает солнечная деятельность, от которой зависят пере¬
мещения огромных воздушных масс над нашей плане¬
той. Мы докладывали в Министерстве Ирана и на
конференции по борьбе с саранчой, что по нашим про¬
гнозам в ближайшие два года в Иране не будет размно¬
жения саранчи. И этот прогноз блестяще подтвердился
через год, когда в Тегеране происходила международ¬
ная конференция 22 стран по борьбе с саранчой.
Итак, наша экспедиция не только не посрамила совет¬
скую науку, а, наоборот, укрепила ее международный
авторитет.
И, когда на следующий, 1956 год советским делега¬
там довелось быть в Тегеране, на международной конфе¬
ренции по борьбе с саранчой, руководитель делегации
США подошел к нам и сказал, что он и его коллеги пол¬
ностью разделяют нашу точку зрения на отсутствие
постоянных очагов размножения шистоцерки в Иране.
С этим были согласны делегаты — ученые других госу¬
дарств. Сейчас это становится почти общепринятым
взглядом зарубежных ученых.
Весной 1957 года мне довелось провести два месяца
в Пакистане и вновь сделать тысячи километров по пу¬
стыням Пенджаба, Синда, Белуджистана, где обычно
происходят размножения шистоцерки. Но, как мы
утверждали раньше, в те годы жестоких засух саранча
не могла размножаться и в южных оазисах Белуджи¬
стана.
249

И действительно, мы с группой пакистанских ученых
не встретили ни одного экземпляра шистоцерки в про¬
винции Лас Бела, где во влажные годы размножается
неисчислимое множество насекомых.
Это еще более укрепило наши выводы о закономер¬
ности массового размножения шистоцерки, имеющего
циклический характер. Причем эти циклы бурного нара¬
стания численности саранчи и резкого ее падения,
вплоть до полного вымирания на площади, достигающей
10—15 миллионов кв. километров, ритмически повторя¬
ются каждые 10—12 лет под воздействием меняющейся
активности нашего центрального светила — Солнца,
звезды слабо переменной величины.
В 1958 году происходила IX Международная конфе¬
ренция по карантину и защите растений. В ней прини¬
мали участие 20 государств и международных объеди¬
нений Западной Европы и Средиземноморья. На кон¬
ференцию был представлен и мой доклад — «Основные
закономерности массовых размножений пустынной са¬
ранчи и миграций ее стай». В нем были сформулиро¬
ваны выводы из тридцатилетних исследований этой
очень сложной и государственно важной проблемы.
К докладу был приложен большой график размноже¬
ния саранчи в Иране с 1900 до 1962 года. Он показывал,
что в 1960, 1961 и последующих одном или двух годах
будет происходить массовое размножение шистоцерки
в Иране и смежных с ним государствах, а затем снова
наступит затишье, саранча почти исчезнет в годы засух.
Наш научный прогноз оправдался и на этот раз: после
перерыва в размножении саранчи —с конца 1955 года
до 1958 года — в Индии и Пакистане количество шисто¬
церки увеличивается. В следующие два года ее стано¬
вится еще больше. А в 1961 году громадные стаи саранчи
по нескольку десятков километров в глубину и по фрон¬
ту вновь проносятся над названными выше государст¬
вами, опустошая посевы и сады. Об этих бедствиях не
раз передавалось по радио. Для нас пустынный крыла¬
тый враг не так страшен. Мы хорошо знаем его повадки,
сильные и слабые места и сможем отразить нашествие
насекомых. Советские ученые так же готовы оказать все¬
мерную помошь иранскому народу, как и народам других
стран, которым может угрожать вторжение шистоцерки.
250

Конечно, далеко еще не исчерпаны знания образа
жизни шистоцерки. И нашей молодой смене предстоит
много поработать, чтобы сделать новый вклад в науку,
осветив еще не выявленные стороны жизни этого врага
сельского хозяйства 64 государств Азии, Африки и Ев¬
ропы. Следует так организовать борьбу с шистоцеркой,
чтобы больше никогда ее стаи не залетали на землю
нашей Родины.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Будущим ученым — биологам и агрономам	3
Летающие гусеницы
Роковой порыв ветра 	 9
Грозное нашествие шелкопряда в	США	 14
Непарный шелкопряд в Европе
Жизнь шелкопряда	 20
Необычный лёт бабочек	 23
Непарный шелкопряд в Московской	области 	26
1957—1958 годы входят в историю массовых размножений .	28
„Кровавый дождь"
Грозное «небесное знамение» 	 33
Как развивается и живет боярышница	...	36
Истребители боярышницы . .	....	45
Загадки бабочки капустницы, не решенные за 2000 лет
У людей каменного века	 48
«Черви заводятся от росы»	 .	.	51
А что мы знаем о жизни белянок теперь? ...	. .	55
Главный шестиногий враг гусениц	 59
252

Колорадский жук
Первая встреча европейцев с новым американским насекомым 65
Расселение жуков	 67
Безуспешная борьба в Америке	 .	.	69
В чем сила колорадского жука	 76
Колорадский жук появляется в Европе .	72
Из Колорадо в СССР	....	74
Подсолнечник, закованный в панцирь
У подсолнечника появились враги .

Первые попытки защитить семена .		 80
Победа над подсолнечной молью .	...		■ 8fk
И корни одели в панцирь	 .	-86
Борьба за качество подсолнечника продолжается	 88
Жизнь в окружении врагов
Странный случай на текстильной фабрике .	90
Сила слабого	  .	93
Среди бесчисленных врагов ....	95
Афелинус победил кровяную тлю ....	100
История австралийской бродяжки
В садах Южной Калифорнии	   106
Червецы в Сухуми 	  111
Неожиданный защитник ицерии  	118
Мучнистые червецы
Калифорния — вторая родина	 121
На «фабрике живого яда» 		 124
Подземные истребители подземных червецов	 128
В вечном подземном мраке
Обитатели почвы .	.				 132
Наши подземные враги	 137
Королева полей, и защита ее от врагов
Чудесное растение	141
Тайна происхождения кукурузы .	.		 142
Враги кукурузы	 146
253

Как маленькая тля погубила виноградники в Европе
История виноградной лозы 	 153
Появление американской тли во Франции, и гибель шести
миллионов гектаров виноградников в Западной Европе . .	161
Филлоксера поселяется в Крыму ...	....	163
Борьба с филлоксерой в СССР	167
Неутомимые труженики
Дневные и ночные посетители цветков	 169
Когда установилась связь насекомых с цветами	 174
Может ли клевер самоопыляться?	178
Единственные опылители люцерны — дикие одиночные пчелы 180
Враги полезащитных лесных полос
Засуха — народное бедствие 		 186
Выдающийся ученый-почвовед 	 188
В Заволжской степи	190
Победа над саранчой
Самый грозный враг земледельцев со времен фараонов . .	201
Губернатор-саранчист .	.	. 		204
В тишине плавней	208
Первая в мире авиаэкспедиция	210
Вторжения африканской пустынной саранчи
Первые стаи в Туркмении	217
На самолете в пески Кара-Кумы . 		222
По следам шистоцерки в Иране	228
Как мы решали загадки шистоцерки в Индии, Пакистане,
Иране, Аравии		 ...	233
В оазисах пустыни Джаз-Муриан	243

К ЧИТАТЕЛЯМ
Издательство просит отзывы об этой
книге присылать по адресу
Москва, А-47, ул. Горького, 43.
Дом детской книги.
Оформление В. До бер а
Заставки Е. Ванюкова
Рисунки в тексте Г. Соболевского
ШКОЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА
Для восьмилетней школы
Щербиновский Николай Сергеевич
ШЕСТИНОГИЕ ВРАГИ И ДРУЗЬЯ
Ответственный редактор Г. А. Иванова.
Художественный редактор Н. 3. Левинская.
Технический редактор М. А. Кутузова.
Корректора Е. С. Карташова и М. Б. Шварц.
Сдано в набор З/Ш 1961 г. Подписано к пе¬
чати 15/VII 1961 г. Формат 84 у 1О8‘/з2.
8 печ. л. = 13,44 усл. печ. л. (12,73 уч.-
изд. л.). А07803. Тираж 100 000 (1—43 000) экз.
Цена 48 коп.
Детгиз. Москва, М. Черкасский пер., 1.
2-я фабрика детской книги Детгиза
Министерства просвещения РСФСР.
Ленинград, 2-я Советская, 7.
Заказ № 339.